Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Лекция'
Для доказательства ведущей роли наследственности в формировании организма Гальтон использовал новый, им разработанный и введенный в науку метод близн...полностью>>
'Реферат'
Переход Украины к рыночной экономике с неизбежностью влечет за собой необходимость выработки надлежащих правовых механизмов реагирования на неисполне...полностью>>
'Календарно-тематический план'
Что такое налоги и сборы. Кто устанавливает или отменяет налоги и сборы. Кто является плательщиками налогов и сборов. Понятие субъекта и объекта нало...полностью>>
'Методические разработки'
Методические разработки предлагаются классным руководителям, учителям биологии, валеологии с целью пропаганды здорового образа жизни среди школьников...полностью>>

И о ней до самой своей смерти думал мой отец. Отец умер в 1969 году, и тогда я начал писать эту книгу. Яписал ее, окруженный тенями тех, кого видел в детстве. Явключил в эту книгу и их рассказ

Главная > Рассказ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Какой-то арест его явно тревожил, и он решил его изъять.

Шатуновская считала: тот самый, когда он стал провокатором.

Я слышал рассказы Шатуновской уже в конце хрущевской оттепели. Со страстью она сыпала именами старых большевиков, знавших о провокаторстве Кобы: секретарь Ростовского обкома Шеболдаев, член Политбюро Косиор, командарм Якир...

Из письма Л.Корина: "Слух о провокаторстве Сталина был известен в Коминтерне. Мой отчим, старый большевик, рассказывал: "Как-то в Коминтерне Радек читал вслух секретную инструкцию Департамента полиции о вербовке провокаторов. Это делалось, чтобы научить компартии бороться с провокаторами и самим вербовать агентов. Причем читал с неподражаемым легким сталинским акцентом..."

Самое забавное: в фонде Коминтерна я наткнулся на эту инструкцию. Вот несколько выдержек:

"Наибольшую пользу секретные агенты приносят охранному отделению, если они стоят во главе партии... Если оно не в состоянии завербовать такого агента, то охранное отделение старается провести его с низов к вершине партии".

"Наиболее подходящие лица к заагитированию - лица, самовольно возвратившиеся из ссылки, задержанные при переходе границы, арестованные с уликами, предназначенные к высылке. Если секретному агенту грозит разоблачение, то он арестовывается вместе с другими членами партии, и в том числе с тем, от которого узнали о его провокаторстве".

Так что можно представить, как пишет Корин, что "чтение Радека имело большой успех у посвященных слушателей".

Шатуновская рассказывала, что материалы о провокаторстве Сталина были переданы Хрущеву. Но когда его попросили о дальнейшем расследовании, Хрущев только замахал руками: "Это невозможно! Выходит, что нашей страной тридцать лет руководил агент царской охранки?"

Здесь следует вспомнить все фантастические побеги Кобы, его поездки за границу, странное благоволение полиции и бесконечные тщетные телеграммы с требованием задержания, ареста, которые почему-то остаются без последствий.

Очередная шифрограмма начальника Московского охранного отделения А. Мартынова в Петербургское охранное отделение: "1 ноября 1912 года. Коба-Джугашвили направляется в Питер, и его следует задержать... перед отъездом за границу".

Но Коба преспокойно проследовал за границу через Петербург! В очередной раз! И участвовал вместе с Лениным в краковском совещании большевиков, на котором, кстати, присутствовал и провокатор Малиновский.

Неужели Коба действительно был агентом охранки?

Чтобы разобраться, следует вспомнить странную историю его близкого знакомого и адресата - Малиновского, "русского Бебеля", как называл его Ильич. Уже с 1912 года некоторые члены партии имели серьезные подозрения против Малиновского. В то время он был избран от Москвы в Государственную думу, стал главой большевистской фракции. Когда председатель Думы узнал о его службе в полиции, Малиновскому было предложено тихо уйти. Он уехал из столицы. Это странное исчезновение всполошило большевиков. Вспоминаются слухи о провокаторстве, назначается расследование,

создается комиссия. Малиновский соглашается предстать перед ней. Комиссия заслушивает всех обвиняющих, но Малиновского упорно защищает Ленин. В результате комиссия объявляет: "Обвинения в провокаторстве не доказаны". При этом некую личную историю, которой Малиновский объяснял свой уход из Думы, решено не оглашать.

И в дальнейшем Ленин горой стоит за своего любимца. Когда молодой Бухарин рьяно выступил против Малиновского, Ленин написал ему письмо на бланке ЦК: если он будет продолжать клеветать на Малиновского, его исключат из партии...

Реабилитированный Малиновский продолжал служить РСДРП. Во время войны он пошел добровольцем в армию с секретной задачей - сдаться немцам и в плену вести большевистскую пропаганду среди русских военнопленных. В Партархиве существует заботливое письмо Ленина Малиновскому об отправке ему в 1915 году теплых вещей в лагерь военно-пленных.

Однако после Февральской революции провокаторство Малиновского было доказано. И Ленин... продолжал биться до конца! По западным источникам, он решительно заявил комиссии Временного правительства: "Я не верю в провокаторство Малиновского, потому что будь Малиновский провокатор, то от этого охранка не выиграла бы так, как выиграла наша партия..."

В этом ответе Ленина, возможно, открыт ключ к удивительной ситуации. Действительно, Малиновский принес партии куда больше пользы, чем вреда: его зажигательные речи в Думе, существование "Правды" - газеты большевиков, где печатались крамольные статьи, - все это властям приходилось терпеть под нажимом охранки, покрывавшей Малиновского.

О том же говорит один из руководителей охранки, Висса-рионов: "Когда я стал читать его выступления в Думе, я пришел к заключению, что более нельзя продолжать работу с ним".

В этом заявлении слышится голос обманутого человека.

Однако документов становилось все больше, и большевикам пришлось уступить. Имя Малиновского стало синонимом провокаторства наряду с именами Азефа и Дегаева. И вот после Октябрьского переворота, в октябре 1918 года, Малиновский... возвращается из Германии в Петроград! Его тотчас арестовывают, переправляют в Москву. Уже 5 ноября в Кремле состоялся суд, и Малиновский сделал странное заявление, о котором в своей книге о Ленине пишет Луис Фишер: "Ленину должна быть известна моя связь с полицией".

Он просил очной ставки с Ильичем, но... его поторопились расстрелять.

Думая над историей Малиновского, я вспомнил свою студенческую юность. В тот год у нас шли практические занятия в том самом Историческом архиве, где находились уже упоминавшиеся картотеки провокаторов и революционеров. В те годы в архив часто приходили запросы старых большевиков, хлопотавших об установлении им пенсии за революционные заслуги.

Тогда я стал свидетелем одной истории. Очередной старый большевик попросил справку о своей революционной деятельности. И сотрудница нашла его имя в картотеке провокаторов.

И вот он пришел в архив за справкой. Благоволившая ко мне руководительница практики позволила мне присутствовать при разговоре... Я помню этого старика - высокого, с белоснежными волосами. И никогда не забуду его усмешку, когда ему сказали об открытии.

Состоялся удивительный разговор. Передаю его, естественно, по памяти. Но смысл, поразивший меня тогда, сохраняю в точности.

- Да, я числился агентом, но им не был... - сказал старик. - Я работал с согласия партии. Так мы доставали информацию. К сожалению, те, кто меня послал в полицию, давно расстреляны Сталиным.

- Но вы же выдали... - Сотрудница назвала имена.

- Как вы понимаете, так приходилось поступать, чтобы полиция верила... Но уверяю вас, если бы выданные мною знали об этом - они одобрили бы мои действия. Наши жизни принадлежали партии. Для ее блага мы жертвовали и свободой, и жизнью... Впрочем, сейчас это трудно понять: революционеры погибли - Термидор победил.

Хорошо помню: он встал и ушел, не прощаясь.

Вспомним "Катехизис" Нечаева: все те же идеи! Известная социалистка Анжелика Балабанова записывает поразившее ее суждение Ленина о готовности использовать провокаторов в интересах дела: "Когда вы начнете понимать жизнь? Провокаторы? Если бы я мог, я поместил бы их в лагере Корнилова".

 

ВЕРСИЯ

Итак, моя версия о Малиновском. Сначала полиция, узнав о его темном прошлом (изнасилование, воровство и прочее), начала его шантажировать и предложила стать агентом. Впо-следствии Малиновский, достигнув большого влияния в партии, решился сообщить об этом Ленину. Как и ожидал хорошо изучивший Ленина Малиновский, Вождь равнодушно отнесся к его прошлым преступлениям. Они не были совершены против партии, и с точки зрения "Катехизиса", призывавшего сотрудничать даже с разбойниками, Малиновский был невиновен. Ленин понял: нельзя было допустить, чтобы очернили "русского Бебеля", ибо это очернило бы партию. И вот тогда, видимо, Ленин принял решение абсолютно в духе "Катехизиса": Малиновский должен продолжать быть провокатором, чтобы большевики смогли использовать полицию! Конечно, впоследствии, по ходу взаимоотношений Малиновского с полицией, приходилось даже жертвовать "некоторыми товарищами", но отдавали самых ненужных - "революционеров второго разряда" (говоря языком "Катехизиса"). Зато польза делу, которую теперь приносил Малиновский, была несравненно больше. Благодаря полиции Малиновский прошел в Думу, где беспрепятственно громил самодержавие. Многим помог он и "Правде". Его провокаторство происходило в обстановке обычной строжайшей секретности, и, скорее всего, никто, кроме Вождя, не знал об этом. Вот почему, когда свершилась революция, Малиновский вернулся в Россию. Но он забыл "Катехизис": главное - польза дела. Ленин не мог открыто объявить о существовании уголовного крыла своей партии. И забывчивого Малиновского расстреляли.

Но вряд ли история Малиновского была единичным явлением. Возможно, была целая практика двойных агентов. И коварный восточный человек, как никто, подходил для этой роли. Вероятно, чтобы вести успешнее "бомбовые дела", Кобе и было предписано Вождем вступить в контакт с полицией. Тогда все становится понятней: и почему он так легко бежит, и почему так мало заботится о своей безопасности. И почему Ленина не тревожат его странно удачные побеги и слишком легкие поездки за границу.

"Расставаясь с секретным сотрудником, не следует обострять личных с ним отношений, но вместе с тем не ставить его в такое положение, чтобы он мог в дальнейшем эксплуатировать лицо, ведающее розыском" (из секретной инструкции Департамента полиции).

Но, как и в случае с Малиновским, полиция, видимо, начала догадываться о двойной игре Кобы. Потеряв покровительство полиции, он был вынужден стать очень осторожным. Ему пришлось перестать заниматься "эксами" и сосредоточиться на работе с думской фракцией. Он сумел и здесь доказать свою ценность для Ленина. Но после окончания выборов он перестал быть так уж ценен для партии. Руководить текущей работой фракции - то есть выполнять полученные из-за границы указания Ленина - могли и другие.

И возможно, Малиновскому позволили его выдать...

Кобе пришлось понять: его предали. Им пожертвовали. Он стал "революционером второго разряда"!

Но понял он это не сразу. Из туруханской ссылки он шлет письма Ленину. Он верит - его спасут, помогут бежать. Ведь теперь, без помощи полиции, ему не сделать это одному.

"Коба прислал привет и сообщение, что он здоров", - пишет Ленин Карпинскому в августе 1915 года. Но Кобе Ленин не ответил.

Ему не до Кобы. Пока тот гниет в Туруханском крае, начинается мировая война. И с нею великая драка между социалистами. Большинство поддерживает свои правительства. Но Ленин заявляет: "Наименьшим злом было бы теперь поражение царизма".

Поражение в войне, кровь солдат, "чем хуже - тем лучше" - вот путь к революции. Впрочем, через несколько месяцев, когда Ленин решил оживить деятельность Русского бюро ЦК, интерес к Кобе возродился. Ленин пишет Карпинскому: "Большая просьба, узнайте фамилию Кобы (Иосиф Дж.? Мы забыли. Очень важно!!!)".

Ленин уже не мог вспомнить фамилию верного Кобы...

Но видимо, планы Вождя переменились. И опять молчание.

А Коба все пытается напомнить о себе. Пишет статью по национальному вопросу: Ленин так любил, когда "чудесный грузин" Коба переписывал его мысли. Коба отсылает статью. Но... Ленин не отвечает.

Забыли, забыли верного Кобу...

 

ГЛАВА 5. Новый Коба

 

ИТОГИ

Вскоре в Сибирь приехало пополнение. Послушные воле Ленина, думцы-большевики отказались вотировать военные кредиты. Депутаты объезжали Россию, агитируя против войны. Вся думская фракция большевиков была арестована.

В разговорах с ними Коба, видимо, окончательно уяснил роль Малиновского. И свою жалкую роль. Когда-то он потерял веру в Бога. Теперь наступил второй страшный переворот в его душе. Он потерял веру в бога Ленина и в товарищей.

Он мог подвести итоги. Ему 37 лет - жизнь уже повернулась к смерти. И кто он? Член Центрального Комитета партии говорунов, большинство которых сидит по тюрьмам, а остальные ругаются между собой по заграницам. Жизнь не удалась! Теперь по целым дням он лежит, повернувшись лицом к стене. Он перестал убирать комнату, мыть после еды посуду. Деливший с ним жилье Свердлов рассказывал, как с усмешкой Коба ставил тарелки с объедками на пол и смотрел, как пес вылизывает посуду. И Свердлов вздохнул с облегчением, переехав в другой дом.Между тем началась мобилизация в армию среди ссыльных. Свердлову службу в армии не доверили, а Кобу решили призвать.

И опять везли полузамерзшего грузина по тундре, по скованной льдом реке. Лишь через шесть недель, в конце 1916 года, измученного, привезли его в Красноярск на медицинскую комиссию. Но повезло: усохшая левая рука освободила от военной службы будущего Верховного Главнокомандующего.

Срок его ссылки заканчивался 7 июня 1917 года. И вновь некоторое благоволение властей: 20 февраля, за три с лишним месяца до окончания срока ссылки, ему разрешено отбыть в городок Ачинск.

В Ачинске в то время жил в ссылке Лев Каменев, редактор "Правды". Он был осужден вместе с фракцией большевиков в 1915 году. На суде вел себя странно, точнее, трусливо: в отличие от думцев-большевиков отказался осудить войну. Но все равно получил свою ссылку в Туруханский край.

По прибытии Каменев тут же был вызван на товарищеский суд ссыльных большевиков. В суде принимали участие только члены ЦК. И Каменев странно легко оправдался. Он сообщил нечто такое, в результате чего была принята резолюция, одобрявшая поведение всех большевиков на царском суде.

Уже после Февральской революции молодые вожди петро-градских большевиков попытаются вновь устроить суд над Каменевым, на что тот величественно им ответит: "Ввиду партийно-политических соображений не могу дать всех объяснений по поводу своего поведения на суде впредь до переговоров с товарищем Лениным". Иными словами, он объяснил молодым большевикам, что есть вещи, о которых могут знать только вожди партии. И действительно, когда Ленин приедет в Петроград, "трус" Каменев с его одобрения станет членом ЦК.

Да, видимо, и это была столь знакомая Кобе двойная игра: Каменеву было поручено предать свои убеждения на суде. Ленин попытался сохранить на свободе нужного ему соратника. Но полиция поняла маневр, и Каменев получил ссылку.

В Ачинске Коба частенько навещает Каменева. Лев Борисович ораторствовал, учил мрачного грузина, а Коба слушал, молчал, попыхивая трубкой. Учился.

Если бы знал Каменев, какой ад был в душе Кобы. Сколько он понял, передумал. И как изменился.

 

17-й ГОД

"Некто 17-й год", - зловеще назвал его в своих предвидениях Велемир Хлебников.

Военные поражения, нехватка хлеба и холодная зима разбудили надежды революционеров. "Что-то в мире происходит. Утром страшно развернуть лист газетный", - писал Александр Блок.

В фельетоне, напечатанном в "Русском слове", Тэффи перечисляет слова, наиболее часто слышимые в толпе: "Отечество продают", "Дороговизна растет", "Власти бездействуют"...

Мейерхольд ставит "Маскарад", где в фантастически роскошных декорациях по сцене скользил, кривлялся Некто... Это была Смерть.

И свершилось! Сразу! Как бывает только на Руси! Свершилось то, о чем год назад нельзя было даже помыслить: в Петрограде произошла революция!

"Все сооружение рассыпалось как-то даже без облака пыли и очень быстро", - с изумлением писал будущий строитель Мавзолея А. Щусев.

И Бунин записал слова извозчика: "Мы - народ темный. Скажи одному: "трогай", а за ним и все".

Тюрьмы открыты, горят охранные отделения. Кто-то сумел позаботиться - настроил толпу. В революционном пожаре горят списки секретных сотрудников охранки...

И вот уже в Ачинске узнают потрясающую весть: царь отрекся от престола. Так в одночасье переменилась судьба Кобы.

Его прежняя энергия проснулась. Но это был уже новый Коба.

Каменев и Коба спешат в революционную столицу. Вместе с ними в поезде большая группа сибирских ссыльных.

В вагоне было холодно. Коба мучился, мерз, и Каменев отдал ему свои теплые носки. На станциях ссыльных встречали восторженно, а среди них и его - безвестного неудачника Кобу. Теперь они назывались "жертвы проклятого царского режима". Как всегда в России, после падения правителей в обществе проснулась ненависть ко всему, что связано с павшим режимом.

12 марта транссибирский экспресс привез его в Петроград. Он успел - прибыл в столицу одним из первых ссыльных большевиков и сразу направился к Аллилуевым.

Анна Аллилуева: "Все в том же костюме, косоворотке и в валенках, только лицо его стало значительно старше. Он смешно показывал в лицах ораторов, которые устраивали встречи на вокзалах. Он стал веселый".

 

"НЕЖНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ"

Стояли мартовские дни, полные солнца. Солдатики, совершившие революцию, еще мирно сидели в петроградских кафе, и хозяева кормили их даром. Это были солдаты Петроградского гарнизона, те, кто под разными предлогами сумел остаться в столице и избежал фронта. "Беговые батальоны" - так презрительно называли их в действующей армии, ибо, когда их направляли на фронт, они бежали в первом же сражении. Они ненавидели войну и быстро стали находкой для революционной пропаганды. Теперь они чувствовали себя героями.

Интеллигенция была счастлива: отменена цензура, впервые - свобода слова. Политические партии росли как грибы. В театрах перед представлениями выходили знаменитые актрисы и, потрясая разорванными бутафорскими кандалами, символизирующими освобожденную Россию, пели "Марсельезу". Свобода, свобода! Петроградские улицы покрылись красным - красными бантами, красными флагами нескончаемых демонстраций. Все это напоминало о крови. Чернели только сожженные полицейские участки...

И солнце светило в те дни как-то особенно ярко. Даже свергнутая царица писала в своем письме отрекшемуся царю: "Какое яркое солнце..." Хотя уже тогда убивали: офицеров, полицейских... и в газетах было напечатано: "Убит тверской генерал-губернатор". (Впрочем, в той же газете объясняли: "Он был известный реакционер...")

С каким интересом следил вчерашний ссыльный за событиями! Он понимал эту революционность столицы с ее интеллигентскими идеями, с гарнизоном, не желавшим идти на фронт... Но остальная Россия, Святая Русь, миллионы крестьян, которые еще вчера молились за царя - помазанника Божьего, - что скажут они?

И они сказали... "С какой легкостью деревня отказалась от царя... даже не верится, как пушинку сдули с рукава", - с изумлением писала в те дни газета "Русское слово".

Значит, правы были те, кто говорил о возможности переворота сверху? Значит, это верно: в стране рабов боятся силы и подчиняются силе... "Учимся понемногу, учимся".

Едва сошедши с поезда, туруханские ссыльные начали действовать. Ленин, Зиновьев и прочие лидеры большевиков были в эмиграции. Как и в 1905 году, они не готовили революцию, участия в ней не принимали. И теперь оказались отрезанными от России: как русские подданные, они не имели права проехать через сражавшуюся с Россией Германию и лихорадочно решали: что делать?

В Петрограде большевистскими организациями руководили молодые люди: уже знакомый нам Вячеслав Скрябин-Молотов и его сверстники, выходцы из рабочих - Шляпников и Залуцкий. Им удалось в начале марта наладить выпуск "Правды". Редакцию возглавил Молотов, с ним - "революционеры второго ранга". Еще недавно их заседания проходили по чердакам - теперь большевики реквизировали роскошный особняк балерины Кшесинской. Была в этом какая-то злая ирония: самая радикальная партия разместилась в скандальном "любовном гнездышке".

Коба и Каменев тотчас отправились в особняк. На заплеванной окурками, недавно роскошной лестнице - черные тужурки рабочих и серые солдатские шинели. В спальне стучали "ундервуды" - там работал секретариат партии...

Молодые петроградцы не проявили восторга по поводу появления туруханцев. Но те действовали жестко.

"В 17-м году Сталин и Каменев из редакции "Правды" вышибли меня умелой рукой. Без излишнего шума, деликатно", - вспомнит эти дни девяностолетний Молотов. Опять наступило время бушующей толпы, время улицы, время ораторов. Весь этот период бывший поэт проведет редактором в "Правде".

 

ГЛАВА 6. Партии великого шахматиста

 

ДЕБЮТ: ВСТРЕЧА С ВЛАСТЬЮ

Его статьи в "Правде" поразят историков странным забвением взглядов его учителя Ленина. Кобе явно нравится эта буржуазная революция, столь успешно перевернувшая его жизнь. Он славит Российскую социал-демократическую партию, совершенно забыв, что единой партии для последователя Ленина быть не может: есть два непримиримых врага - большевики и меньшевики. В то время как Шляпников и молодые петроградцы призывают к ленинским лозунгам - братанию на фронте, немедленному прекращению войны, - Коба пишет в "Правде": "Лозунг "Долой войну!" совершенно не пригоден ныне, как практический путь". Каменев идет дальше - призывает солдат "отвечать пулей на немецкую пулю".

Но Коба не только пишет. Вместе с Каменевым он поворачивает политику петроградских большевиков - начинает кампанию объединения большевиков с левым крылом меньшевиков. Кампанию, преступную для последователя Ленина!

Впоследствии Троцкий напишет о "растерянном Кобе, который в те дни следовал за Каменевым и повторял меньшевистские идеи". И Троцкий прав. Только он не понимает - почему.

Наряду с Временным правительством в Петрограде с начала революции установилась вторая власть - Совет рабочих и солдатских депутатов. Сам термин "Совет" очень удачно родился еще в революцию 1905 года. Слово уходило корнями в крестьянское сознание, в традицию русской соборности.

Пока Дума, захлестнутая революцией, пыталась предотвратить хаос, две революционные партии - эсеры и меньшевики - в казармах и на заводах быстро провели "летучие выборы" простым поднятием рук. Уже 27 февраля было объявлено о создании Петроградского Совета. В него вошли делегаты от рабочих и, что самое важное, от воинских частей. Руководили Советом, конечно, те, кто умело продирижировал выборами: революционная интеллигенция - эсеры и меньшевики. Теперь в Таврическом дворце, где заседала Дума, объявилась еще одна власть - Совет. Власть, опирающаяся на толпу.

При помощи солдатских депутатов Совет контролирует гарнизон. Он издает знаменитый "Приказ номер один": в частях правят теперь солдатские комитеты, офицеры поставлены под контроль солдат. Это - конец дисциплины. Уже началась охота на офицеров...

Да, Совет - это сила. Он воистину делит власть со слабым Временным правительством - в его состав уже введен председатель Совета, эсер Александр Керенский.

Совет предложил новый обычай: полки приходят к Таврическому дворцу, где заседает Дума, формально - для выражения ей поддержки. Но уже 3 марта председателя Думы Михаила Родзянко едва не расстреляли пришедшие матросы. И Коба теперь каждый день мог наблюдать одну и ту же картину: перед дворцом яблоку негде упасть - толпа серой солдатни и черноватого рабочего люда. Грузовики, набитые солдатами и рабочими, режут толпу, торчат во все стороны штыки и красные флаги. Непрерывные крики, зажигательные речи... Из вестибюля дворца льется поток людей. Чтобы двигаться куда-то, надо в него включиться...

Растет, растет могущество Совета. Коба знает: это по решению Совета солдатики проводят обыски в квартирах бывших царских сановников - пока не без робости. И после обыска, смущаясь, просят на чай у обыскиваемого барина - Россия!

Но уже идут аресты. В Совет привозят "прислужников царского режима". Приволокли бывшего министра юстиции Щегловитова, - его спас от самосуда Керенский. Уже срывали со старика погоны, когда Керенский вырос перед толпой с криком: "Только через мой труп!" Накануне приезда Кобы Совет заставил Временное правительство арестовать отрекшегося царя и отправить его министров в камеры Петропавловской крепости.

Пока Совет не может сместить Временное правительство, ибо в глазах России и оно, и Дума - зачинатели революции... Но Совет уже открыто его контролирует. Появляется зловещая формула "постольку-поскольку": правительство может управлять постольку-поскольку его поддерживает Совет...

Могущественен Совет - и теперь Коба стал частью этого могущества. Во главе Совета стоят старые его знакомцы по Кавказу, грузинские революционеры. Председатель Совета - меньшевик Николай Чхеидзе, другой влиятельнейшей фигурой является Ираклий Церетели. Вечное братство маленького народа... Конечно же, они хотели, чтобы большевики делегировали в Совет знакомого им грузина Кобу. И вот вчерашний всеми забытый туруханский ссыльный - член Исполнительного комитета Совета, истинного властителя Петрограда. Так впервые он соединился с государственной властью.

Коба умеет служить могуществу. Так что не зря он вдруг забыл ленинские напутствия, не зря повторяет идеи меньшевиков и поддерживает еще одного большевистского члена Исполкома - интеллигента Каменева, опьяненного воздухом революционного Петрограда, проповедующего "единение демократических сил".

А дальше - больше: в одной из своих статей Коба славит идею сохранения русского унитарного государства.

"Он будто позабыл прежние идеи по национальному вопросу, написанные по указке Ленина", - язвит Троцкий.

И опять Троцкий прав, и опять не понимает - почему.

Эти идеи державности, сохранения Империи не могли не понравиться людям из Временного правительства. Они должны были заметить Кобу, влиятельного радикала, у которого тем не менее такие удобные взгляды... На многих направлениях начал играть новый Коба в первой и сразу ослепительной шахматной партии.

"Коба Сталин" - так подписывает он теперь свои статьи. Новый Коба. Прежний остался в Туруханске - преданный, жалкий глупец, которого использовали и легко забыли. Нет, он больше не таскает для других каштаны из огня. Теперь он служит себе. Себе и революции - "постольку-поскольку" она сможет служить ему.

Всего за две недели пребывания в Петрограде Коба захватил "Правду", стал одной из главных фигур среди петроградских большевиков и вошел в руководство Совета - Власти.

Но в Совете Коба держится странно незаметно.

"За время своей скромной деятельности в Совете он производил на меня (не на одного меня) впечатление серого пятна, всегда маячившего тускло и бесследно. Больше о нем, собственно, нечего сказать" - так писал о Кобе меньшевик Суханов. Он тоже - ничего не понял... Нет, совсем не серое пятно - Коба Сталин.

В середине марта в редакцию "Правды" явилась не совсем молодая, но еще весьма красивая дама. Это была знаменитая радикалка-большевичка, дочь царского генерала - Александра Коллонтай. Она и передала в редакцию для печати два письма Ленина. В этих "Письмах издалека" Вождь неистовствовал, клеймил меньшевистских лидеров Совета и Временное правительство, требовал не оказывать ему никакой поддержки. Ленин провозглашал курс на новую революцию - социалистическую.

Каменеву все это показалось бредом эмигранта, много лет оторванного от России. Вопреки Марксу, Ленин не хотел ждать завершения демократических перемен в отсталой России, он требовал немедля вести азиатскую крестьянскую страну без сильного пролетариата - к пролетарской революции. Когда-то в дни первой русской революции подобные идеи провозглашал Троцкий, и Ленин тогда издевался над ним. И вот теперь...



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Прийма Алексей Мир наизнанку глава 1 мозговая атака

    Документ
    С кислой миной на лице он потянулся правой рукой к бутылке дешевого портвейна, стоявшей перед ним на журнальном столике. Длинные жилистые пальцы крепко обхватили бутылку.

Другие похожие документы..