Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Создание условий, обеспечивающих выявление и развитие одаренных детей, и реализацию их потенциальных возможностей, является одной из приоритетных соци...полностью>>
'Документ'
Человек — очень сложное существо. Его эволюция — прошлая, нынешняя и будущая — является предметом большого интереса для всех ясновидящих и тех, кто ра...полностью>>
'Конкурс'
При реализации проекта использованы средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта Институтом общественного проектирования по итога...полностью>>
'Литература'
Идеалом либерализма является общество со свободой действий для каждого, свободным обменом политически значимой информацией, ограничением власти госуда...полностью>>

Н. Г. Волкова этнический состав

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

1

Смотреть полностью

Н.Г.Волкова

ЭТНИЧЕСКИЙ СОСТАВ

НАСЕЛЕНИЯ

СЕВЕРНОГО КАВКАЗА

В XVIII — НАЧАЛЕ XX ВЕКА

ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА"

ших на тюркском и осетинском языках. 13 течение XVIII в. источники не фиксируют изменений внутренних границ горных обществ Осетии. Но для них в исследуемый хронологический отрезок времени был характерен интенсивный процесс движения горцев на равнину, приводивший к уменьшению числа жителей горной полосы и обезлюдению ее некоторых районов.

ВАЙНАХИ1

Вайнахская этническая общность в XVIII — первой половине XIX в. включала чеченцев и ингушей с их локальными группами, а также карабулаков и аккинцев. За пределами Северного Кавказа эта общность представлена бацбийцами и группой чеченцев, известных под именем кистин, ныне живущих в Ахметском районе Грузинской ССР. Все эти народы, имеющие общие исторические корни, дают пример теснейших генетических связей в языке, а также в культуре и быту. «Чеченский язык2, — писал в этой связи П. Услар, — представляет замечательный характер единства; уроженцы двух противоположных концов Чечни без затруднения могут разговаривать друг с другом, за исключением разве джераховцев, которые говорят весьма измененным наречием»3. Это определение известного кавказоведа соответствует и представлению самих народов, объединяющих выражением «вайнах», т. е. «наш народ», «чеченцев» (нохчий), ингушей (гIалгIай, фаьппий), аккинцев (аьккхий) и карабулаков (орстхой). К началу XIX в., как показывают источники, названные народы на Северном Кавказе населяли территорию от р. Аксая на востоке до бассейнов рек Камбилеевки и Армхи (включительно), на западе. Однако данная этническая ситуация во многом не соответствовала картине расселения вайнахов как на рубеже XVII—XVIII вв., так и в течение последующих десятилетий XVIII в.

Самую западную группу вайнахской этнической общности составляли локальные подразделения, известные под именем ингушей. К 20-м годам прошлого столетия область их расселения включала горные и равнинно-предгорные районы по рекам Армхи, Камбилеевке, Сунже (с притоками Герг, Назрань, Эндерипс) и Ассе. Эта этническая территория ингушского народа, не будучи стабильной, создавалась в результате многочисленных и разнообразных миграционных и этнических процессов, имевших место в ингушском обществе с конца XVII в. Письменные источники начала XVIII в. фиксируют значительные изменения, происшедшие в западной границе вайнахов. Первое из них касается Ларса — района, где, судя по доступным в настоящее время источникам, в XVI — начало XVIII в. жило вайнахское население, сменившееся осетинским. Я не буду повторять фактов, уже приводившихся в работе и свидетельствующих о том, что осетины сменили в районе Ларса ингушское население, видимо, не позднее конца 20-х годов XVIII в.4 В свете этого становится понятным сообщение Клапрота о том, что осетины, занимавшие в XVIII в. Ларс и построившие вблизи него Чми и Балту, длительное время платили соседним ингушам подать за право пользования этой землей5.

Интересно, что факты передвижения вайнахов на восток, некогда живших значительно западнее современных районов их обитания, отразились в осетинских преданиях, записанных Л.П. Семеновым в 1927 г. в Кобанском ущелье. Эти предания рассказывают, что ингуши в прошлом обитали в Куртатинском и Даргавсском ущельях, из которых под натиском осетин и кабардинцев ушли в Сапибанское ущелье, а позднее через район Чми — на правый берег Терека6. Другое предание, записанное мною в 1971 г. среди восточных аккинцев (ауховцев), также говорит о передвижении части вайнахов с запада на восток. «Некогда аккинцы, вышедшие из Шами,— рассказывается в предании,— обосновались под горой Казбек, но, враждуя с бацави-гурджи, они вынуждены были уйти в местность ГIула, которая, по мнению рассказчика, аккинца из сел. Бони-юрт, находилась в верховьях р. Армхи или р. Ассы. Нападения калмыков заставили аккинцев уйти из ГIула (ср. правый приток р. Ассы — Гулойхи) и поселиться на р. Мичик, но когда вновь на них напали калмыки (гIалмакхой)7, то аккинцы переселились в горы к р. Ямансу, где и образовали свои поселения»8. О постепенном движении аккинцев с запада на восток, возможно, говорят также и другие факты. Селение под названием Кербите известно в Джерахском ущелье рядом с сел. Эрзи, жители которого считают себя выходцами из Кербите, а также в горах в Аккинском обществе. В том же Акки имелось сел. Озьми, известное в XIX в. в нижнем течении р. Армхи. Жители сел. Фалхан (правобережье Армхи) считают себя по происхождению аккинцами9. Орстхойцам-хаккоевцам (ср. Хакки-конги-юрт, район Алкуна), передвинувшимся с р. Ассы, в первой половине XIX в. принадлежало сел. Цогуной на р. Аргуне, располагавшееся на месте Шатоя10. В настоящее время в Шатое живет тейпа Хаккой, насчитывающая около 100 хозяйств11. Из местности Щечеахк далеко на восток к Шаро-Аргуну ушли цечоевцы (орстхой), где и образовали сел. Пхаьмат. Представители этой тейпы, хотя и записаны чеченцами, до сих пор называют себя орстхой12.

Другое изменение в западной этнической границе ингушей, также фиксируемое источниками XVIII в., касается территории в нижнем течении р. Армхи. Мне уже приходилось в связи с вопросами расселения осетин в XVIII в. приводить ряд фактов передвижения осетинских фамилий в эти районы. Здесь на высоких берегах нижнего течения р. Армхи на протяжении XVIII в. возникали фамильные поселения осетин. Клапрот указывает на два из них - Цурате и Ленате, составлявшие сел. Джерах13. Названия этих поселений связываются с фамилиями Цуровых и Льяновых, первая из которых известна в настоящее время среди ингушей и осетин, вторая - лишь среди ингушей. По сведениям 30-х годов XIX в., джераховцам принадлежали селения Калмыкав (Калмыкау), Волокав (Уаллагкау), Пемат (Пхемат), Большой и Малый Вазби (Озьми)14. Первое из названных селений, было, видимо, фамильным поселением Калмаковых (ср. Калманкау, т. е. поселение осетинской фамилии Калманта из Куртатинского ущелья). Имя одного из них, кистинского старшины Цаука Мирзы Калмакова, упоминается в документах середины XVIII в.15. Напомню также факт переселения в Джерахское ущелье одного из представителей осетинской фамилии Слоновых (Дударовых), поселившегося среди ингушей не позднее 90-х годов XVIII в. Такого рода переселения отразились как в реальных осетино-ингушских связях, так и в исторических преданиях этих народов. Л. П. Семенов пишет, что осетины Гушаевы, жители Саниба, в 20-х годах нашего столетия имели родственников в сел. Фуртоуг - первом ингушском селении на правом берегу р. Армхи16. По записям того же исследователя, сделанным в 1927 г. в джерахских селениях, фамилии Хаматхановых и Цуровых вели свое происхождение от осетин из сел. Тменикау Даргавсского ущелья17. Осетинские переселенцы, перешедшие в Джерахское ущелье в основном из-за кровной мести, заняли его нижнюю часть, образовав здесь небольшие фамильные поселения. Описание этого района, составленное не позднее 1816 г., называет пять джерахских населенных пунктов, в которых было 37 дворов и 185 жителей, происходивших, по замечанию того же источника, от осетин. Они занимали земли, составлявшие продолжение Кистинского ущелья, с жителями которого джераховцы находились в тесных сношениях18. Несмотря на естественный процесс этнической ассимиляции, имевший место среди джераховцев-осетин в течение XVIII - начала XIX в., последние, как показывают источники, этнически отделяли себя от соседних ингушей-кистин еще в 30-х годах прошлого столетия.

Во второй половине XIX в., как свидетельствуют этнографические материалы, фамилия Дударовых жила в сел. Духаргишт, Цуровых - в Нижнем и Верхнем Озьми, Джерахе. В последнем были также Томовы и Мурзабековы. Первые считались выходцами из Хамкинского общества, т. е. галгаевцами, вторые - из Мецхальского, т. е. фаннийцами. В Джерахе, кроме Дударовых, жили Мамиловы из Эрзи и Гудантовы из Мецхала19. О переселении ингушей из сел. Эрзи к джераховцам свидетельствуют также некоторые документы середины прошлого столетия. Ингуш ?азар Мамилов в связи с определением сословных прав ингушской верхушки о происхождении своей фамилии писал, что одни из его предков «Даур-Бек поссорился с дядей своим Андом (ср. ингуши Яндиевы - Н. В.), из-за чего оставил Кистинию и переселился к джераховцам, где пользовался всеми преимуществами, какими пользовались тагаурцы, заключал с ними браки, брал пошлины за проезд или провоз товаров по Военно-Грузинской дороге и управлял кавдасардами наравне с тагаурцами. После него пользовались этими правами сын его Шейлынк, внук Багамет и правнук Тачь и отец наш Дударуко, который почти ежегодно был приглашаем грузинским царем Ираклием...»20 В тексте приведенного документа не только отразился факт переселения фамилии Мамиловых из Кистинии в Джерахское ущелье, но и относительная хронология этого события. Последняя устанавливается по числу поколений, которых в источнике упоминается пять, т. е. считая поколение Мамиловых, жившее в середине прошлого столетия, их переселение могло произойти примерно и конце XVII - начале XVIII в.

Соседями джераховцев по р. Армхи (осет. Макалдон) были зайнахи, в источниках XIX в. называемые кистинами или, значительно реже, фаннийцами. По сведениям источников XVIII - начала XIX в. область расселения этого народа занимала среднее и верхнее течение р. Армхи. Однако сюда не включались земли галгаевцев, представлявших самостоятельное племя и живших в верховьях р. Ассы, а также уже названных джераховцев. По описанию 1816 г. кистнины на западе граничили с джерахами, на юге их граница проходила по р. Ахкархий, доходя до ее верховьев, через которые лежал путь в Архоты и Гудашаури. Кистинских селений, по сведениям того же источника, насчитывалось 25, а их население составляло 1195 душ христиан и 74 мусульман. Они занимались земледелием, сеяли ячмень, немного пшеницы, проса и кукурузы, и имели немного скота21.

Как показывают сведения письменных источников, данная ситуация начала XIX в. не во всем соответствовала этнической ситуации рубежа XVII-XVIII вв. Так, некоторые факты говорят о заселенности ингушами до начала XVIII в. территории по р. Кистинке (ОхкарочIож - ингушск.), впадающей в Терек справа против р. Цахдон, на которой находилось ингушское сел. Гвелети. Местность по р. Охкарохи, где жили ингуши, описывается в ингушском предании о Черебаше22. Историко-этнографические описания второй половины XVIII - начала XIX в. (Гюльденштедт, Паллас, Клапрот) не знают населения и ущелье Охкарохи23. Это же ущелье как ненаселенное в первой четверти XVIII в. описывает Вахушти. «Ниже этого Гвилети в Арагву же впадает Хеви, вытекающая с юго-востока, из Гудамакарско-Дзурдзукского Кавказа и идущая к северо-западу. Ущелье ненаселенное. С этой речки переходит трудная и опасная дорога в Дзурдзуки и Кистетию... Ниже от этой речки ущелье это суживается скалою, и здесь находится крепость Давитис-цихе, построенная Агмашенебели»24. Речь идет о крепости Давида Строителя, находившейся у слияния Охкарохи с Тереком (в 10 км к северу от Казбека).

Таким образом, в 20-е годы XVIII в. в ущелье Охкарохи уже никто не жил. Однако некоторые документальные материалы дают возможность предполагать заселенность этих мест ингушами еще в 1637 г. В частности, видимо, об этом говорят сведения статейного списка посольства Ф. Ф. Волконского и А. И. Хватова, шедшего в 1637 г. в Кахетию25. Следует отметить, что маршрут посольств XVI-XVII вв. в Грузию, обычно пролегавший через Дарьяльское ущелье, Сонскую землю далее в Кахетию, в данном случае был изменен в связи с политическими осложнениями во взаимоотношениях «аристона сонского» и грузинского царя Теймураза. Посольством Ф. Волконского и А. Хватова был выбран путь «щелями» реки Терека и далее на восток по одному из его боковых правых притоков. Это могли быть ущелье р. Армхи или ущелье р. Кистинки, т. е. ОхкарочIож, куда посольство могло свернуть, пройдя Ларсов кабак.

Из сведений, сообщаемых статейным списком, в связи с исследуемой темой необходимо выявить некоторые моменты: 1) что часть пути посольства пролегала именно по Охкарохи; 2) что население, фиксируемое статейным списком в этих местах, было ингушским. В пользу пути посольства 1637 г. по Охкарохи, на мой взгляд, говорят следующие сведения. Посольство от Мударовых кабаков какой-то отрезок пути шло «щелями» реки Терека, в тот же день придя в Хавсины кабаки. Последние, видимо, находились между Ларсом, откуда к Хавсе, по сообщению того же статейного списка, приезжали владельцы, и Степан-Цминдой (современный Казбек), где начиналась Сонская земля. Судя по тому, что через владения Хавсы (Хансы) пролегал путь на восток в Кахетию, они располагались по правобережью Терека. Наиболее вероятным местом для поселения могло быть устье р. Юхкарохи, а не скалистые высокие берега Терека между Армхи и Охкарохи, непригодные для обитания. Именно недалеко от устья последней реки менее чем в двух часах медленной ходьбы еще в начале XX в. сохранялись развалины старинного замка26. То, что Хавсины владения находились не в самом Дарьяльском ущелье, а где-то несколько в стороне от последнего, подтверждается следующим сообщением того же статейного списка. «А черкашенин Хавса говорил: преж сего царского величества послы хаживали в Грузи на Сони да на Аристона, и не на ??го Хавсу. А он и иные горские владельцы бывали в стороне. Столько им государево жалованье всем бывало за то, что они ход прежних послов по реке Терке мосты мащивали и дороги ??щивали» (курсив мой. - Н. В.)27.

Именно через Охкарохи существовал исторический путь в Кахетию, о котором сообщает, в частности, Клапрот: «Дефдароки (Цахдон), - пишет он, - впадает в Терек слева. Противоположно и вправо впадает в Терек Ахкара, откуда дорога ведет к исто?и Алазани»28. Следует отметить, что те же источники не отмечают, однако, возможности прохода с Терека в Кахетию через ущелье Армхи. По описанию документов первой половины XVIII в. путь в Грузию проходил по левому берегу Терека мимо Ларса и у устья Охкарохи переходил на правый берег Терека29. Именно здесь посольство могло свернуть в ущелье Охкарохи. В этих местах, несмотря на отсутствие населения, и в начале XX в. по правобережью Охкарохи существовала удобная тропа, по которой менее чем за день пути через проходы, имевшиеся между горами Кибиш, можно было выйти в Пирикитскую Хевсуретию (в Архоты)30.

Остается выяснить, были ли земли, через которые шло посольство в 1637 г., заселены ингушами. Последнее находит подтверждение в исторических преданиях ингушей31, а также в описании статейным списком рогообразного головного убора, который носили местные женщины32. Такого рода головной убор (ингушск. курхарс) фиксируется в склепах XV-XVII вв. в селениях Эрзи, Эгикал, Горак, Фалхан, Мецхал, а также в 70-х годах XVIII в. Гюльденштедтом33. Существование в прошлом по Охкарохи именно вайнахского населения подтверждается также наличием здесь географических названий, объясняемых из вайнахского языка: Арзи-чоч-корт, Малчоч-корт, Тышхий, Охкарохий и др.34, где корт означает в вайнахских языках «гора», хи - река, чоч - более старая форма чIож, т. е. ущелье.

Таким образом, посольство Ф. Волконского и Л. Хватова в сопровождении Хавсы двинулось по Охкарохи через ингушские земли. «И того же дни (3 августа. - Н. В.), - сообщается статейном списке, - послы перешли кабаки горских владельцев. А те кабаки стоят по обе стороны того ручья. А дворы у них каменные в горах. А ходят мужики по-черкаски, а жонки носят на головах что роги вверх в пол-аршина»35. То, что именно Хавса взялся провожать посольство через ингушские земли до встречи с кахетинским царем Теймуразом и вел послов в течение трех дней, видимо, говорит о том, что Хавса был ингушом, хотя в статейном списке он назван «черкашенином»36. Материалы статейных списков XVI-XVII вв. показывают, что, как правило русские посольства в Грузию проводились северокавказскими феодалами через свои владения или земли одноплеменников37. Провожатым посольства 1637 г. от Мударовых кабаков до Хавсы Мударом был назначен его сын Казый с узденями. Следование Казыя в составе посольства еще на протяжении трех дней после Хавсиных кабаков было своего рода дипломатией, а может быть, скорее выполнением обычая гостеприимства, чем необходимостью, тогда как отказ Хавсы, местного и знавшего дорогу, сопровождать посольство грозил невыполнением возложенных на Ф. Вол конского и А. Хватова задач.

Путь посольства, видимо, проходил не только через Хавсины кабаки, но также и владении его племянников, братьев, через земли Казана и Бекана Ардашовых, «детей Щаповых» (Шановых)38, и каракалканцев Муци и Моздрюка39. Именно этим объясняется появление названных лиц у Хавсы в момент пребывания там посольства и плата послами за проход в их владениях «поминков», т. е. подарков, жалованья40.

Факт ухода жителей с Охкарохи находит подтверждение также в документальных материалах 60-х годов прошлого столетия. В 1867 г. в Кавказское горское управление от жителей Ингушского округа был подан рапорт, излагающий претензии трех ингушских фамилий - Мамиловых, Яндиевых и Алдагановых - на принадлежавшие им в прошлом земли по течению р. Ахкархий. «Жители Ингушевского округа Джераховского и Кистинского обществ, - сообщалось в рапорте, - из фамилий Мамиловых, Яндиевых и Алдагановых предъявили начальству округа права свои на землю, лежащую по течению р. Ах-каръ-хий и будто бы отнятую у них генерал-майором Казбеком»41. При дальнейшем расследовании названными фамилиями были даны объяснения, из которых выяснилось следующее. «Предок их фамилии Чачаев с родственниками своими жил по всему течению Ах-кар-хий и имел там аул под названием Мецхал. Потом вследствие вражды с хевсурами они переселились в Джерахское и Кистинское общества и, продолжая пользоваться Ах-кар-хийским ущельем, имели там хутора; при этом один из депутатов Дохкильг Мамилов объяснил, что он там жил и косил 7 лет. В бытность же горским окружным начальником генерал-майор Казбек воспретил им пользоваться названною землею, объявивши ее казенною, а между тем сам брал яссак со всех жителей, которые пользовались тою землею»42.

Приведенное свидетельство дает возможность сделать ряд выводов и предположений. Первое - о том, что в прошлом ущелье р. Кистинки (в документе Ахкархий) было заселено ингушами, в том числе предками фамилий Мамиловых, Яндиевых и Алдагановых. Второе - что селение под названием Мецхал находилось первоначально по р. Охкарохи, а позднее, во всяком случае уже в XVIII в., было известно по правобережью р. Армхи. Небезынтересно, что на картах XIX в., указывающих сел. Ара? в Джерахском ущелье, местность под таким же названием обозначена чуть севернее р. Охкарохи, по которой указаны развалины Мецхала43. Третье - что причиной ухода населения из бассейна р. Охкарохи были враждебные отношения с соседними хевсурами. Вероятнее всего, этот факт означает наличие к этому времени хевсурского населения на северных склонах хребта в районах, непосредственно примыкающих к Охкарохи (Джута, Архоты). Тот же документ вполне определенно указывает, что новые места жительства переселенцев находились в Джерахском и Кистинском ущельях44.

Из текста данного источника не ясно, в какое время происходило переселение ингушей с р. Кистинки на новые места жительства по р. Армхи. В связи с этим обращу внимание на один факт. Как сообщает документ 1867 г., три названные в нем ингушские фамилии - Мамиловы, Яндиевы и Алдагановы - представляют собой ветви одной фамилии - Чачаевых45. В грузинском документе от 1733 г. в письме старшин Хевской провинции46 грузинскому царю Вахтангу VI интересующие нас ингушские фамилии не упоминаются, однако Яндиевы и, возможно, Алдагановы (в документе Арджагановы) названы в письме старшин «Кистетцкой провинции», датируемом тем же годом и направленном также Вахтангу VI47. Это еще одно подтверждение, что переселение с р. Охкарохи на р. Армхи названных ингушских фамилий произошло ранее 30-х годов XVIII в.

По сведениям грузинских источников начала XVIII в., в состав западных земель вайнахов включались Кистети, Джариехи, Глигви и Дзурдзукети, располагавшиеся к востоку от Хеви, т. е. Дарьяльского ущелья. «А в конце Хеви, - пишет Вахушти Багратиони, - где река Арагва или Ломеки выходит на равнину, в эту Арагву, повыше селения Хетадзе, впадает речка Кистская и Дзурдзукская... Где же сливаются обе эти реки, там между ними находится Джариехи, огромная скала, огораживающая большую долину... Тут стоит большая башня, обведенная подобно крепости стеною. И на этой речке в ущелье выше Джариехи находится Кистети с селениями, строениями. А к югу от сего, выше Кистетии, находится Дзурдзукия со строениями, селениями; башенные же обе области»48. Если локализация Джариехи (низовья р. Армхи). Кистети (в среднем течении той же реки), Глигви (страна галгаев в верховьях р. Ассы) не вызывает сомнения, то расположение башенной Дзурдзукии не ясно. Последняя, по сведениям того же автора, находилась южнее и выше Кистети, а ее границы составляли: с востока - Кавказ, лежавший между Кисто-Дзурдзукией и Глигви, с юга - Кавказ между Пшав-Хевсурети и Дзурдзукети, с запада - Кавказ, находившийся между Кист-Дзурдзукией и Хеви, с севера - Кавказ, расположенный между Черкесией и Кистети49. В другом месте своего труда грузинский географ пишет, что р. Белая Арагва течет с гор между Дзурдзуки и Пшави и идет от севера к югу и в Жинвани впадает с востока в Черную Арагву50. Судя по этой локализации, Дзурдзукети51 для XVII-XVIII вв. включала, в частности, территории по р. Джуте, Охкарохи, возможно более восточных Архот.

Анализ уже рассмотренного статейного списка посольства 1637-1640 гг. дает, как мне кажется, представление еще об одной области, в этот период заселенной ингушами и, видимо, на рубеже XVII-XVIII вв. также покинутой этим народом. Я имею в виду Архотское ущелье, через которое после р. Охкарохи лежал путь посольства Ф. Волконского и А. Хватова и которое в XIX в., как известно, было населено хевсурами52. О том, что в Архотах в прошлом жили ингуши, говорят исторические предания, архитектурный стиль архотских башен, культовые институты, топонимия53. Можно предполагать, что уход ингушского населения из Архотского ущелья, как и с Охкарохи, относится к концу XVII - началу XVIII в., а возможно, и более раннему периоду. М. Джандиери и Г. Лежава, исследовавшие хевсурскую народную архитектуру, не приводя в своей работе конкретных материалов, относят факт заселения хевсурами Архот и Джуты к XVII в.54 С. Макалатия, основываясь на грузинских источниках, считает, что переселение хевсур в Джута и Артхмо (Хеви) произошло во второй половине XVIII в., в период царствования Ираклия II55. В исторических преданиях мы находим подтверждение двум интересующим нас моментам. Во-первых, процессу заселения Архот грузинами-хевсурами, во-вторых, существованию в Архотах ингушского населения, вытесненного со временем хевсурами. Хевсурские исторические предания содержат данные о заселении Архот грузинами, перешедшими горы и вынужденными уйти со своих мест обитания из-за нападения леков56. Эти же факты отразились в ингушских исторических преданиях. «Владевшие Архотским ущельем кистины, - сообщает одно из них, - разрешили поселиться в сел. Амга пшавам, бежавшим от своих кровников, и брали с них за это определенную плату»57. По преданию, фамилия Очиаури в сел. Ахиели произошла от тушин Габидаури, один из трех братьев которых ушел в Архоты58. Предок хевсурской фамилии Циклаури (сел. Амга) Туркман был вынужден из-за вражды князей уйти из Жинвани и поселиться в Архотах59. Часть населения Архот, жившего там до недавнего времени, считается по происхождению кистинским. Как рассказывает историческое предание, предки фамилии Джабушанури (сел. Ахнела) первоначально жили в Архотах, но со временем ушли в Кистети, а в Архотах остался лишь один из них, ставший родоначальником хевсурской ветви фамилии Джабушанури. В сел. Амга, по преданию, первоначально жили Чоликаури и Орбели (родственные фамилии). Те из них, кто не пожелал принять христианство, ушли в «Сататрети» (хевсурское название Северного Кавказа)60. Из Архот исторические предания выводят часть бацбийских фамилий (Цискаришвили)61.

О присутствии в прошлом в Архотах ингушей говорит и архитектура местных башен. Хевсурские предания приписывают их строительство ингушам и относят ко времени царицы Тамары62. М. Джандиери и Г. Лежава считают башни в архотских селениях Ахиела и Квирицминда, как и около перевала Датвис-Джвари, в сторону Шатили, абсолютно идентичными ингушским63. Новое грузинское население Архотского ущелья восприняло от прежнего населения не только памятники материальной культуры, но и некоторые религиозные воззрения, что, видимо, и давало возможность архотцам-хевсурам иметь с кистинами общие святилища64.

Письменные источники и исторические предания сообщают краткие сведения о судьбах ингушского населения Архот и Охкарохи. Часть ингушей с Охкарохи ушли севернее и по Армхи образовала несколько поселений, в том числе Мецхал65. Часть архотцев, видимо, ушла в Тушети (Цискаришвили), часть - в Ингушетию66, а часть огрузинилась (Джабушанури, Чоликаури и др.).

Районы Охкарохи, Армхи и Архот служили исходным пунктом еще одного миграционного движения ингушей. Хронологически корни этого движения, направлявшегося в районы Тушетии, несколько глубже, чем уже рассмотренные факты переселения с Охкарохи. По свидетельству А. Зиссермана, в начале 40-х годов XIX в. горная Тушетия разделялась на четыре общества: Довское, или Вадуа, Гомецарское, Чагминское и Пирикительское, или Дамахкрай, причем цовцы и пирикительцы считались по происхождению кистинами67. Два из приводимых Л. Зиссерманом названий указывают на связь с найнахами. Так, в имени Дамахрай ясно угадывается чеченское «мохк» - земля, страна68, а наименование общества цовцев Вадуа вполне сопоставимо с именем Вабуа (Ваннуа), названием области ингушей-ванний (фанний), т. е. Мецхальского общества. Представление о Воби (Ваби) как о своей прародине до сих пор сохраняется среди бацбийцев. Кроме того, Воби - это также цова-тушинское название местности Цовата69. С точки зрения чеченцев, «бацой» (чеченское название всех тушин) разделяются на две тейпы: «грузин и наших. Последние говорят нашим языком (ваймотт)»70. Окружающее бацбийцев тушинское население считает их переселенцами из Галгая. Действительно, в ингушских преданиях рассказывается, как группа фаннийцев из-за малоземелья ушла на родных мест в Тушению, где впоследствии стала называться цовцами или бацбийцами. Одно из таких преданий о переселении бацбийцев записано мною в 1970 г. в ингушском сел. Ольгеты. «Бацай - это ингуши, фанний. В нашей стране было малоземелье и засуха, и часть фанний ушла в Грузию. Прежде они жили в сел. Эрзи. Среди этих переселенцев было много из фамилии Дзауровых»71. Переселение фаннийцев в Тушетию хронологически не определимо. Однако если считать возможным сопоставление А. Н. Генко Батцких гребеней с областью поселения бацбийцев, то последние в Тушетии уже известны в конце XVI в.72 Несколько иначе трактуют причины этого движения бацбийские исторические предания. Последние связывают переселение бацбийцев с шахом Аббасом, походы которого на Кавказ приходятся в основном на первые 15 лет XVII в.; согласно преданиям, он распространял ислам, что и явилось главной причиной ухода части ингушей с горы Грузии73.

Принято считать, что бацбийцы после переселения с Северного Кавказа сразу обосновались в Цовата74. Однако полевые материалы дают возможность сделать другое предположение. По рассказам бацбийских информаторов, когда цовцы уже жили в горах Цовата, то хоронить своих покойников они несли в Чонтио (селение в Пирикитской Тушетии), с которым у бацбийцев существовала тесная связь. Каждый раз чонтийцы выходили встречать похоронную процессию75. Лишь после большого обвала, затруднившего общение с чонтио, тушины разрешили бацбийцам хоронить в Цовата. Объяснение этому факту дают полевые материалы. Бацбийские исторические предания рассказывают, что когда цова-тушины бежали со своей родины, не желая принимать ислам, то сначала поселились в Чонтио76. После уходя бацбийцев в Цовата они долгое время хоронили в Чонтио, т. е. в первоначальном месте своего поселения в Тушетии. В связи с этим моментом обращу внимание еще на одну этнографическую деталь. Во время храмовых праздников у цовцев было принято выносить стол с ритуальной пищей в память умерших. По традиции во время поминовения было принято говорить «Выпей за цоватчонтийских ребят!»77

Давность переселения бацбийцев в Тушетию подтверждается также не вайнахским, а тушинским характером их культуры, что могло произойти только в результате длительного совместного проживания вайнахов с тушинами. Во всяком случае, уже в 70-е годы XVIII в. Гюльденштедт отмечал значительную грузинизацию языка и культуры бацбийцев78. Однако Гюльденштедт, называя бацбийцев тушинами, все-таки различает собственно тушин, говоривших диалектом грузинского языка, и бацбийцев, родной язык которых, по его мнению, кистинский, хотя и имел заимствования из грузинского. Населенные пункты этого народа Етельта, Сагирта, Индурта, Цоа (Царо, Цовата?), по сведениям того же Гюльденштедта, располагались в верховьях р. Алазани79.

Таким образом, уже в 70-е годы XVIII в. в горах Тушетии письменным источниками фиксируется большинство бацбийских селений, за исключением небольших населенных пунктов Мозарка, где жили Туркошвили80 и Кокоришвили81, и Надирта, поселение фамилии Кадагидзе с их ветвью Орбетишвили82. Самым большим по числу жителей была Индурта, в которой жили Лагазидзе и Байхоидзе. Вторым по числу жителей считалось Царо, поселение трех фамилий: Уджираули, Сулханнаури и Шортишвили. Сулханнаури среди бацбийцев известны главным образом под фамилией Цароелеби, т.е. царойцы83. В Сагирте жили Антауридзе, Итоишвили, Микеладзе, Сагишвили, Идешеридзе, Джемаришвили, Шавхелишвили. Этельта была местом обитания фамилий Букураули и Чрелашвили, Папашвили, Бебумадзе, Муштараули, Кавтаришвили84. Следует отметить, что большинство современных бацбийских фамилий представляют ветви нескольких старинных фамилий: Уджараули, Туркошвили (Цигишвили) и др. Так, от Туркошвили отделились Имедидзе, Кавтаришвили, Шортишвили; Кокоришвили отделились от Байхоидзе; Чрелашвили – от Букураули; Итоишвили – от Антауридзе, Орбетишвили – от Кадагидзе и т.п.85 Численность бацбийского населения, однако, увеличивалась не только за счет разделения бацбийских, т.е. вайнахских по происхождению, фамилий, но и за счет более поздних переселенцев в Цовата из других мест Кавказа, отдавшихся под покровительство сильных бацбийских фамилий86. Так, Байхоидзе считаются по происхождению из Дагестана из сел. Хуро (ниже Анцуха). Местное население прежде звало их Байхуроели, т.е. Бай из Хуро. Дед ныне живущего Л. Байхоидзе (1892 г. рожд.) родился в Индурте87. Леками по происхождению считаются Муштараули и Кавтаришвили, присоединившиеся к Туркошвили и таким образом бывшие для последних родственной фамилией не по кровному родству, а по обычаю шедзмовеба, т.е. побратимства и покровительства88. Узгераули – в прошлом хевсуры, присоединившиеся к Байхоидзе89.

С 30-х годов прошлого века, когда горным потоком была снесена Сагирта, бацбийцы начали спускаться на равнину, на Алванское поле, хозяйственное освоение которого началось значительно раньше90. На Алванском поле бацбийцы поселились на склонах соседних гор пятью кварталами (убани)91: фамилия Джамаришвили обосновалась в местности Ихакалкуре92, Цискаришвили – в местности Швелури, Микеладзе – в Гургурчала, где жила также группа родственных им фамилий, в Цицалкуре поселились Шортишвили и т.п.93

Переселение вайнахов-фанпий в Тушетию, судя по источникам, не было единственным фактом движения вайнахов в эту страну. Подобные миграции происходили также позднее, в XVIII-XIX вв. В официальных документах 30-х годов прошлого столетия отмечалось немало кистин, живущих в Тушетии с давних времен94. В рапорте тушинского пристава телавскому окружному начальнику от 24 октября 1831 г. сообщалось о 22 дымах кистин, жителях сел. Хорбало, поселившихся на казенной земле около 40 лет назад95. Документ подчеркивает, что хотя эти кистины «имеют хлебопахотную землю96, но весьма малое количество, а потому оной для них не достает. Других же угодий не имеют. Все они кроме малого хлебопашества занимаются скотоводством, деланием сыра, масла и шерстяных материй»97. Обращает на себя внимание, что мел. Хорбало в этом же документе имеет другое название - Кистели98.

Наличие вайнахского, точнее чеченского, этнического элемента было особенно характерно для Пирикитской Тушетии. Это подтверждается и полевыми материалами, несколько примеров которых будут приведены далее.

Самая восточная область этнической территории ингушского народа Галгай располагалась в верховьях р. Ассы. Вероятно, земли галгаев имеет в виду Вахушти Багратиони, называя область Глигви99. По свидетельству Клапрота, в состав ингушей входило 7 племен: Тергимха, Аги, Хамхой, Кортой, Цимкаибох (Оздой), Евлой и Вапи100, из которых Таргим, Аги (т.е. Эгикал), Хамки – главные галгаевские селения. Лишь в источниках конца 20-х начала 30-х годов XIX в. появляются более полные сведения о землях галгаев, в этот период занимавших обе стороны р. Ассы и течение р. Тоба-чоч (приток р. Ассы)101. В целом территория Галгая в оценке этих же источников составляла 321 кв. версту, на которой располагалось 55 селений с 213 дворами и 1065 жителями102. Как показывают источники, все галгаевские селения, известные во второй половине XIX в., уже существовали в конце 20-х годов того же столетия. Все они были невелики по числу дворов. Самое большое из галгаевских населенных пунктов сел. Хамхи в те годы имело 10 дворов.

Неизвестный автор описания отмечает некоторые интересные моменты бытового и хозяйственного облика галгаев. Жители Галгая занимались земледелием, высевая в основном ячмень и немного пшеницы и кукурузы. Однако галгаевцы, как отмечает источник, из-за малоземья, каменистого грунта и сурового климата испытывали недостаток в хлебе и поэтому выменивали зерно на масло, мед и овец у нижних ингушей103. Населения Галгая занималось также скотоводством, разводя немного баранов, рогатый скот и лошадей, и изготовляло для собственного употребления грубые сукна и овчины. По свидетельству того же автора, галгаевцы жили в каменных домах. В их селениях было много башен, а также завалов, которые служили им защитой. В конце 20-х годов галгаевцы могли выставить 400 пеших и 200 конных воинов104.

Вниз по течению р. Ассы в первой четверти XIX в. располагались карабулакские, галгаевские и галашевские поселения, период возникновения которых не поддается определению. Однако не менее важен другой факт: наличие этих селений в среднем и нижнем течении р. Ассы показывает направление миграций с верховьев той же реки (галгаевцы), с р. Фортанги (карабулаки) и с территорий, находящихся вокруг оз. Галанчожь, т.е. поселений тейны Галой. Населенные пункты галашевцев зафиксированы на карте 1768 г., где в месте впадения р. Ассы в р. Сунжу обозначены «Галачи». Селения галашевцев называет также Гюльденштедт105. Описание конца 20-х годов прошлого столетия располагает галашевцев по обоим берегам р. Ассы, но более всего по левобережью. Источник называет 10 галашевских селений, в которых было свыше 155 дворов. Однако в их число включены некоторые из галашевских поселений (Мужичи, Нижний Алкун) и карабулакских (сел. Вехний Алкун)106. Число галашевцев достигало 775 душ. об. п. По сообщению того же источника, галашевцы не имели мечетей и мулл, «хлебопашество было в пренебрежении», скотоводство небольшое (преимущественно бараны), «рогатого скота и лошадей весьма мало». Лучшие пастбища галгашевцев находились близ деревень и на правой стороне р. Ассы. Зимой они держали скот на заготовленном фураже107.

Помимо низовьев р. Ассы и прилегающих районов р. Сунжи источники дают возможность проследить еще одно направление ингушской миграции. Эта Тарская долина и другие территории по р. Камбилеевке, где не позднее конца XVII в. уже было известно сел. Онгушт. По свидетельству Вахутши Багратиони сел. Ангусти находилось по р. Борагнисцкали, которую принято связывать с р. Сунжей108. Однако, как показывают источники второй половины XVIII в., сел. Онгушти находилось в Тарской долине, и, видимо, в данном случае грузинский географ допустил неточность, указав Ангусти по р. Сунже. По описанию Вахушти это было большое селение, «жители которого похожи на черкессов и по вере мусульмане»109. По сведения Гюльденштедта, сел. Онгушт в 1771 г. находилось в Тарской долине, по р. Кумбелей110. Основателями сел. Онгушт, опираясь на народные предания А. Н. Генко считает фамилию Зауровых, предки которой во второй половине XVIII в. в районе современного Орджоникидзе основали также сел. Заур. По рассказам ингушских информаторов сел. Ангушт было основано фамилиями, вышедшими из Джерахского ущелья, к которым впоследствии присоединились галгаевские фамилии. Всех их русские называли ингушами111. В том же Онгуште жили Дзурабовы из сел. Межхой, а также переселенцы из местности Махали, находящейся в Джерахском ущелье около сел. Лежги. Этот же фаппийско-галгаевский характер миграций в Тарскую долину подтверждают также сведения Гюльденштедта, заставшего в 1771 г. в Тарской долине значительное население, среди которого были не только ингушифаппий, но и галгаи112.

Сел. Онгушт входило в состав области, известной в источниках под названием «Больших Ингушей» и занимавшей земли по р. Камбилеевке. В начале 80-х годов XVIII в., когда здесь побывал Штедер, двигаясь вверх по р. Камбилеевке в направлении Тарской долины, путешественник прежде всего попадал в первую ингушскую колонию Шалха, образованную переселенцами Больших Ингушей не позднее 50-60-х годов XVIII в. Отсюда дорога вела в Тарскую долину – долину Больших Ингушей. По описанию Штедера, ее ширина достигала 4 верст, а длина в юго-восточном направлении – 6 верст. Большинство тарских селений располагалось на северной стороне долины, часть – на склонах гор, часть – у реки. В западной стороне верховьев р. Герг (западный приток р. Камбилеевки) также находилось несколько обособленных ингушских селений, входивших в состав Больших Ингушей. Через верховья этой реки дорога вела на юг в Мецхальское общество. Внутри Тарской долины под западными горами Штедер называет сел. Вапи, откуда дорога через горы шла на р. Терек113. Именно ваппинцы (фаппий), как утверждает тот же автор, прежде жили на р. Герг, откуда часть их ушла, а некоторые остались «в бесплодной маленькой долине»114. Всего в Тарской долине, по данным Штедера, насчитывалось до 300 фамилий. Здесь жили Тергимхоевы, Эги (ср. Эгикал), Хамхоевы, Оздоевы, или Цимкаибох, Евлоевы и ваппинцы115. Первые шесть фамилий указывают на миграции населения из Галгая, последняя – на область Ваппи, граничившую по линии сел. Гули с галгаевцами.

Гюльденштедт объединяет в область Больших Ингушей селения Акки-юрт, Вани и др. Эти селения располагались ближе к горам, примерно в 80 верстах от Моздока. «Все они свободны, - пишет Гюльденштедт о жителях Тарской долины, - не имеют князей. Живут в постоянных деревнях, каждая примерно в 20 домов. Во многих селениях имеются каменные башни, куда бегут во время войны женщины и дети»116.

Эти же ингушские поселения по р. Камбилеевке описывают другие источники того времени. В 1773 г. здесь, в Малых и Больших Ингушах, побывал начальник миссионерской комиссии А. Лебедев, поездка которого была вызвана жалобами местного ингушского населения на притеснения со стороны кабардинских князей117. Донося о результатах своей поездки кизлярскому коменданту Штендеру, А. Лебедев отмечал, что следствием этих притеснений было частичное переселение жителей Малых Ингушей в Большие Ингуши118. Однако и после 1773 г. Штедер, побывавший здесь в 1781 г., застал поселения Малых Ингушей на тех же местах. Возникновение этой группы ингушских поселений вероятнее всего относится к 60-м годам XVIII в., когда части ингушей – жителей Тарской долины, продвинувшись через горное дефиле, отделяющее р. Камбилеевку от равнины, заняла оба берега этой реки в урочище Шалуоха119. Это же подтверждает и Клапрот, отмечающий, что поселения Малых Ингушей образовались переселившимися с гор ингушами около 40 лет назад120. «Одна лишь колония, - пишет Штедер о Малых Ингушах, - благодаря ее мужеству и силе нации могла держаться, сбрасывая при каждой попытке кабардинцев налагаемое ярмо… Жители этих селений сохраняют с ингушами в горах фамильную связь, поддерживая с ними дружбу, особенно для того, чтобы в нужный момент найти у них убежище»121.

В начале XIX в. Большие и Малые Ингуши, по свидетельству Клапрота, включали 25 деревень, в том числе Галга, Ака, Беци, Ялхор, Корби, Вушу, Голай, Ной, Гой, Цулай, Мелер, Паланг и др.122 Большинство приводимых Клапротом названий указывают на истоки ингушских переселений: сел. Галгай (совр. Камбилеевское)—на верховья р. Ассы, Ака, видимо, следует связывать с аккинцами, Алхор — с Ялхороем, Керби - с сел. Кербите около сел. Эрзи или в Акки, Вушу, возможно, с сел. Вауче (Вауш) в Аккниском обществе, Голай — с Галанчожем, Цулай Мелер — с галгаевскими селениями Цоли, Мелери и т. п.

Поселения в Тарской долине, в том числе Онгушт, просуществовали до конца 50-х годов, когда их жители после окончания Кавказской войны были переселены в Назрановский округ, а в этих местах возникла станица Тарская.

Миграции ингушей происходили не только в Тарскую долину, но и в район р. Сунжи. Штедер указывает на этой реке сел. Казах-гечу в 35 дворов, население которого было ингушско-карабулакским, а также дистрикт Ахкип-юрт в высоких горах по той же реке, населенный пришедшими с гор карабулаками и ингушами123. Поселения ахкипюртовцев, возникшие па притоках р. Сунжи, были весьма значительными, когда эти места посетил Штедер. Три или четыре селения располагались под лесистыми горами по левой стороне р. Сунжи, по правобережью находились поля124. Возникновение ахкипюртовских поселений в этих местах стало возможным лишь после ухода из этих районов кабардинцев, т.е. не ранее 30-х и не позднее конца 60-х годов XVIII в.125

Таким образом, во второй половине XVIII в. среди ингушей продолжался процесс выхода на равнину, приведший к образованию множества поселений, в том числе смешанных: на востоке – ингушско-карабулакских, а на западе – осетино-ингушских. К числу последних относилось сел. Заурово, существовавшее, судя по картографическим материалам, уже в 60-х годах XVIII в., о котором Клапрот пишет как об ингушском, но где жило много беглых осетин126. Это селение возникло около будущего Владикавказа, на старой дороге в Грузию, проходившей от Моздока на Ахловы кабаки, затем через р. Камбилеевку, далее на Заурово и затем в Дарьяльское ущелье. Сел. Заурово отмечает Гюльденштедт127. Карта этой территории 1733 г., довольно подробная для этих мест, не обозначает Заурова, т.е., видимо, его возникновение произошло в 30-60-х годах XVIII в. В начале 80-х годов того же столетия сел. Заурово, имевшее 30 дворов, располагалось на крутом берегу Терека, в 4 верстах от места, где позднее возникла крепость Владикавказ.

Значительные миграции ингушей на равнину связаны с договором 1810 г., статьи которого давали им право переселения па равнину при условии перехода «ингушского народа и российское подданство»128. Договор был подписан семью влиятельными фамилиями, в 70-80-х XVIII в. уже жившими в Тарской долине. Согласно договору, фамилиям, переходившим в подданство Российской империи, предоставлялось право пользования землями по правую сторону р. Терека и хребта Кабардинских гор. Уже в 1810 г. и в последующие годы в районе Назрани и несколько севернее ее возникают многочисленные ингушские поселения. В 1811 г. 60 дворов жителей Назрани поселяются в местности Ачалуки129. По информации, полученной от жителей этого селения, оно было основано тремя фамилиями: Бековыми и Чопановыми из Таргима и Богатыревыми из Эгикала, вышедшими с гор четыре поколения назад. Первоначально селение располагалось на горе (в настоящее время там находится кладбище), где люди жили в землянках. Примерно через 15 лет они перешли вниз, оставив на горе пост для охраны селении. Позднее в селение переселялись в основном галгаевские тейпы: Евлоевы, Аушевы (из Эгикала), Циздоевы (на. сел. Цизди), фаппийские (Таршхоевы), менее — Аккинские и орстхоевские тейпы (Акиевы, Булгучевы, Цечой)130.

Значительное число ингушей жило в сел. Тимурково, находившемся в двух верстах от крепости Владикавказ на правом берегу Терека. В этом селении и в Назрани в 1810 г. насчитывалось до 866 ингушских дворов и 1,3 тыс. вооруженных мужчин131. В эти же годы ингуши, наряду с чеченцами и карабулаками, поселяются в трех верстах от Назрани и сел. Эндери, имевшем 80 дворов. В 1816 г. все население вокруг Назрани (назрановцы) насчитывало 2410 дворов и 12050 человек, населявших 93 небольших селения132. Они занимались земледелием, сея более всего просо и пшеницу, менее кукурузу; имели значительное скотоводство: овец, которых они пасли по рекам Камбилеевке, Сунже, на Кабардинских горах, и рогатый скот, выпасаемый ими в окрестностях селения133.

До начала 40-х годов XIX в., как показывают картографические материалы того времени, по берегам Сунжи и ее притоков (Назрань, Эрцали и др.), а также в верхнем течении р. Камбилеевки возникло более 30 небольших ингушских поселений. По левобережью Сунжи это селения Плиева, Мальсагова, Оросхана, Мальсагова, Алхастова, Отхоева и др.; на правом берегу той же реки — селения Осканона, Али-Мирзы Цаголова, Тачнева и др. Впоследствии эти селения слились и были известны как Плиево, Барсуки (по имени Барсука Мальсагова), Гамурзиево (Дошлуко-юрт), Альтиево, Насыр-Корт, Экажево (Экажконги-юрт), Сурхохи, Базоркино, Долаково, Кантышево. Из обследованных мною в 1969—1971 гг. десяти равнинных селений западной части Чечено-Ингушетии (группа назрановских поселений, Ачалуки, Пседах, Сагопш) во всех жили представители галгаевских тейп в 8 селениях — выходцы из селений Тарш, Эрзи, Лежги, т. е. фаппий, в 5 селениях орстхоевцы и аккинцы. Этнографические материалы относят факты этих передвижений с гор к 3-4 поколениям, считая ныне живущее старшее поколение ингушей—жителей названных селений134. Например, галгаевцы Оздоевы - выходцы из местности Вовнушки — расселились в Сурхохи, Насыр-корте, Экажево, Плиево; галгаевцы Евлоевы из Лайлаха- в Насыр-корте, Сурхохи, Экажево, Базоркино, Кантышево, Долаково, Яндырке, Плиево, а также в Ачалуках. Тейпа Тумгой (сел. Тумгой) расселена в Насыр-корте, Долаково. Кантышево фаппийская тейпа Таршхой — в Назрани, Кантышево, Ачалуках. Галгаевцы Озиевы из Таргимской котловины живут в Гамурзнево, Кантышево, Назрани, Яндырке135. Число подобных примеров можно значительно увеличить.

Восточными соседями ингушей были карабулаки и горные аккинцы — две локальные группы вайнахов, имеющие особые самоназвания (орстхой и аккхий) и некоторые диалектные особенности в языке. Обе группы не только занимают промежуточное положение между чеченцами и ингушами по своему географическому местоположению, но и в сознании коренного населения представляют особые тейпы вайнахов, не причисляемые последними ни к чеченцам, ни к ингушам. Сами орстхоевцы и аккинцы объединяют под именем орстхой четыре подразделения: собственно орстхой, аккий, мержой и цечой. «Мы все орстхой из Акки»,- говорят представители этих групп, вполне четко до сих пор сохраняя свое этническое самосознание.

Описание области обитания орстхойцев встречается в источниках не ранее 70- 80- х годов XVIII в. (в трудах Гюльденштедта и Штедера), хотя упоминание одной из тейп карабулаков Мержой известно в русских документах XVII в.136 Отсутствие в источниках более ранних известий о территории этого народа в значительной мере связано с труднодоступностью их поселений, располагавшихся в ущельях р. Фортанги и в основном лишь с 70-х годов XVIII в. вышедших на равнину137. Можно предположить, что область карабулаков описывает Вахушти Багратиони, обозначая последнюю к востоку от глигви, т. е. Ассинского ущелья, по реке, берущей начало из межгорья Глигвского и Панкисского138. Эта река текла к северу и впадала в Глигвицкали, под которой грузинский географ, видимо, подразумевает р. Ассу. Единственным крупным притоком р. Ассы, верховья которой находятся примерно в описываемых Вахушти районах, является р. Фортанга. «И ущелье это,—пишет далее автор,— со строениями и селениями. А граничат его: с востока — Кавказ, лежащий между Тушетией и этим ущельем, с юга — срединный между Панкиси и им Кавказ, с севера —срединная между ним и Черкесией гора Черкезиемта, с запада — срединная между ним Глигви гора»139. На карте 1733 г. по р. Фортанге, названой р. Балсу, обозначено «100 деревень»140. То, что население по р. Балсу было карабулакским, подтверждается свидетельством Гюльденштедта. «Черкесы, — пишет он,— называют карабулакскую реку Балсу (курсив мой. – Н. В.)»141. Вероятно, именно с последней связано известное среди части ичкеринцев название орстхойцев балой, а также встречающееся в документах XVIII в. имя балсурцы142. «Балой – это народ по р. Фортанге, - говорил мне во время беседы ауховец, житель сел. Бони-юрт. Потом они переселились в Курчалой (Ичкерия)»143.

По документальным данным 60-х годов XVIII в., карабулаки занимали территории в горах в верховьях р. Сунжи, по рекам Осай, или Васай-су, т.е. Ассе, и Бал144. Орстхойцы зависели от эндерийских, брагунских и некоторых кабардинских владельцев, платя им подать. Численность карабулаков в 1763 г. определялась в 300 дворов145. В 1772 г. часть орстхойцев, вступивших в российское подданство, переселилась на равнину в урочище Карасу-Яндырь, находившееся в месте впадения р. Осай в р. Сунжу146.

Карабулаки, как сообщает Гюльденштедт, имели в своем владении шесть речек – притоков Ассы, Фортанги и Сунжи147. В числе этих шести речек автор упоминает р. Балсу, которая, таким образом, по свидетельству Гюльденштедта, была притоком р. Фортанги. На ручье Шелмигор, правом притоке р. Сунжи, находилась карабулакская деревня Боко, называемая по имени знатнейшего старшинского рода. В земле этого же народа Гюльденштедт называет также ручьи Ашган, Валерик и Шалаш, по которым карабулаки имели выгоны для скота148.

В 1781 г. у карабулаков побывал Штедер. По описанию этого автора, проехавшего по р. Фортанге (у Штедера второе название этой реки - Балсу), карабулакские фамильные поселения располагались разбросанно в долине этой реки149. Каждая карабулакская фамилия или община, пишет Штедер, включала 40-70 человек. Карабулаки жили в башнях, немного занимались скотоводством, разводили в большом количестве коноплю, а также маис и табак150.

Небольшие заметки о карабулаках имеются в труде Клапрота: «Аршты, - пишет он, - не имели князей и управлялись старейшинами, однако ранее у них были кумыкские князья»151. Этот же факт приводит Штедер, описавший встречу во время своего путешествия к орстхойцам «с их вождем, юным андреевским князем Шабулаф Аджи сыном Муртазали, ехавшим со своим приемным отцом (аталык?) старшиной карабулаков и с 9 чеченцами»152.

Самая северная группа карабулаков, по словам Клапрота, обитала по маленькому ручью Балсу, а также занимала территории на запад от ручья Шелмигор, впадающего ниже р. Ассы в р. Сунжу. На р. Шелмигор находилось карабулакское сел. Боко с 40 семействами. Затем следовала долина р. Фортанги. Фортан-аул, по свидетельству Клапрота, был главным местом пребывания карабулаков. Он находился на ручье Шелкан и состоял из 80 домов. К карабулакским селениям Клапрот относил также присунженские селения Самашки (40 дворов), Каку-юрт (60 дворов), Большие (150 дворов) и Малые (25 дворов) Кулары и Заку-юрт (30 дворов)153. Однако сведения Клапрота в данном случае неточны, поскольку все названные селения, как показывают полевые материалы, были защищены преимущественно чеченцами. По свидетельству того же автора, на ручье Басерен (правый приток Ассы) жило маленькое племя Мереджа154, как известно составляющее одно из четырех подразделений орстхойцев.

По сведениям Ахвердова (первое десятилетие XIX в.), карабулаки занимали некоторые территории, сравнительно близкие к верховьям р. Сунжи155. Автор отмечает систематическое уменьшение численности этого народа, происходившее в результате войн с соседними народами и переселения части карабулакских фамилий, отдавшихся «в покровительство чеченским фамилиям»156. Этот же факт подчеркивает и А. М. Буцковский, описание которого датируется не позднее 1812 г. «Аухами, - пишет он, - называют поселившиеся на землях кумыцких около рек Агташа и Ярухсу карабулакские и частью чеченские выходцы (курсив мой. – Н. В.), кои кумыкам дань платят баранами и в обязанности которых давать вспомогательных воинов»157.

Кроме того, жители Ауховских, т.е. карабулакских, селений должны были давать кумыкским владельцам с каждого двора рабочего к посеву, жатве и сенокосу. Однако, как отмечает далее Буцковский, селение Хасамекент, Балчи158 и Герзелли от этой повинности уже отклонились159.

По данным источников 30-х годов XIX в., западные карабулаки жили в шести селениях за р. Ассой, против Галашек. Число дворов в этих селениях составляло 868 с 8,6 тыс. жителей160. В оценке других документальных данных число карабулакских селений в эти же годы составляло 21 населенный пункт с 627 дворами и 3,1 тыс. душ161. Однако некоторые из названных в списке селений не были карабулакскими. Это Мужихой (галгаевское), Айтыкалоево (ср. чеченскую тейпу Эйтколой) и др. По описанию того же источника карабулаки занимались земледелием, высевая пшеницу, кукурузу, просо, и скотоводством, разводя баранов, рогатый скот и лошадей, выделывали грубые сукна и кожи. Баранов, масло и мед орстхойцы обменивали на необходимые товары, соль и железо, приобретаемое во Владикавказе и менее – в Моздоке. Поселения карабулаков состояли из турлучных домов, в некоторых из них имелись башни. Характеризуя карабулаков, неизвестный автор этого описания пишет: «Смелы, в защиту могут выставить 500 конных и 1000 пеших»162.

Места поселений орстхойцев, по полевым материалам, располагались по притокам р. Фортанги (Фортан) в местности ЦIечеахк, по склонам левобережья Ассы в местности ЦIеште, в районе Даттыха, где находились земли и башни Гандалоевых, Кориговых, Булгучевых, в 15 км от Бамута в верховьях Железного Мартана (Гандалоевы) и др.163 . Кроме того, карабулакскими у вайнахов считается ряд селений по рекам Сунже, Ассе, Ачк-Мартану. Это Яндырка, Алхастия, Оборг-корт (Троицкое), местность у станицы Слепцовской и др.164. В начале XIX века источники называют также карабулакским сел. Гуды по р. Сунже, карабулакско-чеченским сел. Казах-гечу и др.165

С конца XVIII до конца 40-х годов XIX в. наблюдается значительное передвижение карабулаков-орстхойцев на равнину и в предгорья. Это появление орстхойцев в районе Верхнего Алкуна, где длительное время находились лишь хозяйственные угодья и временные летние жилища карабулаков. Долгое время жители Верхнего Алкуна хоронили в ЦIечеахк. В четвертом поколении часть орстхойцев уже постоянно обосновалась в Верхнем Алкуне. То же наблюдалось и по Ачк-Мартану, где четвертое поколение (считая ныне живущее старое поколение) Гандалоевых спустилось с гор и поселилось в Бамуте. Несколько позднее в это же селение перешли фамилии из ЦIечеахк и Акки. Кроме того, до середины XIX в. множество карабулакских фамилий расселилось в равнинных селениях. Это Гардановы, Боковы, Гулгучевы, Гандалоевы, Кориговы, Даурбековы, Цечоевы, Мержоевы, Мужихоевы, Белхороевы, а также аккинцы Ялхороевы и Медовы. Полевые материалы показывают, что орстхоевские тейпы менее поселялись в назрановских селениях (Базоркино, Плиево, Назрань) и Пседахе и более всего в Сагонше, Ачалуках и Алхасте. Хронологически эти переселения укладываются в рамки 3-4 поколений166.

Теснейшим образом орстхойцы связаны с аккинцами, составляя по существу с последними один народ. Подавляющая масса сведений об этой группе вайнахов относится не к горным аккинцам, а лишь к группе аккинцев, переселившихся на восток не позднее XVI в. В русских документах XVII в. помимо этих аккинцев, составлявших владение Ших-мурзы Окуцкого, известны также ококи – жители Терков, куда они ушли из «Окоцкой землицы», видимо в конце XVI в., после убийства Ших-мурзы кумыкским князем167. Дальнейшие судьбы этой группы аккинцев связаны с Терками. Адиль-Герай Кумыкский, донося в 1719 г. царскому правительству о своем желании «служить верно», сообщал о посылке в Терки в качестве аманата своего сына Каспулата, для которого «испрашивал у его величества, чтоб сын его имел команду в Терках над народом, нарицаемым аухом черкесы…»168

Группа аккинцев, известная как владение феодала Ших-мурзы Окуцкого, располагалась, как сообщают источники XVI в., в двух днях пути пешком от Суншина городища, т.е. от устья Сунжи169. Однако определить точное местоположение их кабаков пока не представляется возможным. Имеющиеся источники не дают ответа, находились ли восточноаккинские поселения к этому времени в верховьях Ямансу и Ярыксу, т.е. в местах их обитания в XIX в., или в других районах Чечни, в частности, судя по историческим преданиям, на р. Мичик. В связи с этим укажу на некоторые интересные детали, встречающиеся в источниках. По р. Аргуну недалеко от выхода реки на равнину до 40-х годов XIX в. существовало сел. Шах-мурзы170. Не связано ли это с именем Ших-мурзы Окуцкого? Кстати, местоположение данного селения примерно соответствует расстоянию в два дня пути пешком от устья Сунжи. Напомню также, что в челобитной Ших-мурзы Окуцкого, рассказывающей о его заслугах перед русским царем, сообщается, что Ших-мурза водил русские посольства через «Железные врата»171. Может быть, это не Дарьяльское ущелье, а часть Аргунского ущелья, точнее, Ханкала – горный проход, в источниках первой половины XIX в. нередко называвшийся «Железными воротами»172. Как известно, дорога по Аргуну была не менее важным, чем Дарьяльское ущелье, путем, по которому в XVII в. шли посольства из Грузии. Обращает на себя внимание, что в этом же районе по Аргуну, но не в глубине ущелья до 40-х годов XIX в. было известно сел. Бал173. Можно предположить, что движение аккинцев на восток происходило в несколько этапов, причем часть их осела в районе низовьев Аргуна. Подобный характер движения аккинцев отразился также и в исторических преданиях, указывающих как на промежуточную область их обитания район р. Мичик174. Как уже отмечалось, восточные, равнинные аккинцы представляют смешанную в племенном отношении группу, образовавшуюся из орстхойцев, горных чеченцев (преимущественно ичкерницев) и менее аккинцев. Основу этой группы составили карабулаки. По определению восточных чеченцев, хасавюртовские аккинцы – это ЦIечой тейпа (карабулаки), переселившаяся на восток из Аккилам, т.е. горного Акки175.

По описанию источников 30-х годов XIX в. ауховцы занимали земли в ичкеринских предгорьях по долинам Ямансу и Ярыксу, до Акташа, отделявшего их от аварцев общества Салатау176. По примерным подсчетам их население достигало 4 тыс. душ м.п., живших в восьми селениях: Кешень-аух177, Ярыксу-аух178, Юрт-аух179, Акташ-аух180, Кочкар-юрт, Адзарей-юрт, Алтымирза-юрт, Дзатемир-юрт181.

В начале XIX в. область расселения чеченцев занимала правый берег Терека, земли между Сунжей и Тереком, часть долины р. Сунжи, равнину между бассейном р. Гумс (Гудермес) и р. Фортангой, горные области верховьев рек Гехи, Мартана, Аргуна, Хулхалау и Аксая. Территория между Гехи и Фортангой была занята несколькими карабулакскими и чечено-карабулакскими селениями. Поэтому Клапрот, как и Гюльденштедт, считал границей восточных мисджегов, т.е. чеченцев, р. Гехи182. Однако чеченские поселения встречались значительно западнее последней, в связи с чем некоторые источники пограничную линию между чеченцами и карабулаками проводят по р. Фортанге. На востоке немало чеченских поселений имелось на Кумыкской равнине. Южная этническая граница чеченского народа к началу XIX в. проходила в основном по Главному Кавказскому хребту, отступая к северу в районе Шатиль-Мигмахевского и Ардотского ущелий, смена населения в которых произошла, видимо, в конце XVII – начале XVIII в. В источниках первой половины XIX в. среди чеченцев выделялись равнинные (Притеречье, р. Сунжа, р. Гумс и др.) и горные общества. С востока на запад это Ичкерия, Чеберлой, Шатой, Терлой, Малхиста, Майсты, Нашах, Пешхой и др.

Сведения о западной территории Чечни в источниках XVIII в. ограничиваются лишь лаконичными упоминаниями отдельных селений. К числу таких относится одно из наиболее ранних сообщений, датируемое 1745 г., о «тавлинской деревне» Гыхи, находившейся под аксайским владением183. По свидетельству Гюльденштедта, сел. Гехи в 300 дворов располагалось на границе чеченцев и карабулаков184. Земли восточнее Гехи, в частности по р. Мартану, судя по данным Штедера, побывавшему здесь в 1781 г., не были населены, и только у подошвы гор, как сообщает тот же автор, жило небольшое чеченское племя Attaja185. Нельзя не верить сведениям Штедера, проехавшего от р. Ачалуки через реки Сунжу, Ассу, Фортангу до р. Аргуна. Таким образом, заселение чеченцами и карабулаками территории по р. Мартану в среднем и нижнем течении реки, видимо, происходило после 1781 г.

Западную часть территории Чечни составляли также земли по р. Сунже. Гюльденштедт помещает по этой реке, начиная от устья реки вверх по ее течению, дистрикты Чанти, Шабет, Чабрилло, из которых два первых связаны с тейпами по р. Чанты-Аргуну, а последний – с Чеберлоем186. Дистрикты, называемые Гюльденштедтом по р. Сунже, неизвестны в других источниках конца XVIII – начала XIX в. Так, Клапрот называет в этих местах по р. Сунже лишь пять селений: Самашки, Каку-юрт, Большие и Малые Кулары и Заки-юрт187, но впервой половине XIX в. по р. Гойте (приток Сунжи) и правобережью Терека были известны два селения под названием Чанти (Чонти-юрт)188. Под дистриктом Шабет, находившимся, по данным Гюльденштедта, на Сунже, последний, видимо, имел в виду присунженское сел. Шаты-юрт между Грозным и Умахан-юрт. Часть территории по р. Сунже, а именно на запад от сел. Малый и Большой Яндырь, к 80-м годам XVIII в. была не заселена. Этот факт отмечает Штедер. «Область по р. Сунже, - пишет он, - имеет порядочные леса, а также красивые равнины и холмы с фруктовыми садами, которые тянутся по северной стороне реки двухверстной полосой до источников реки Сунжи. Однако уже около 80 лет вся эта область на 100 верст в длину и 60 в ширину покинута населением и лежит необработанной»189.

Предельно скупые сведения сообщают источники XVIII в. о южной этнической границе чеченцев, в основном проходившей по Кавказскому хребту, где в труднодоступных ущельях располагались горные общества. Несмотря на неупоминание большинства их в источниках вплоть до 70-х годов XVIII в., горная Чечня, однако, не представляла собой неизведанные земли. К этому времени русским и грузинам не только были хорошо знакомы отдельные горные общества Чечни, но с некоторыми на них, как показывают источники XVI -XVII вв., уже существовали налаженные длительные контакты. К таким обществам относились Шубуды. В 1657 г. в Москву приезжают послы Тушинской, Шибутцкой и Пшавской земли с известием о вступлении их земель в русское подданство190. К 1658 г. относится грамота к царю Алексею Михайловичу «от горских черкас Шубудского улуса», присланная с послами Алиханом, Алганом и Суслом о подданстве их земли191. В этой же грамоте содержатся обещания о приведении «под высокую руку многих горских людей» и просьба о даче «корма» людям Шубудского улуса. Е. Н. Кушевой приводится документ, датируемый 60-ми годами XVII в., содержащий рассказ тушинских посланных о Шибутцкой земле, соседившей в XVII в. с Тушетией192.

В 1661 г, грузинский царевич Николай Давидович просит отпустить его в Тушинскую землю и дать провожатых до Шибути193. Этот же район известен из расспросов в Посольском приказе грузинского митрополита Епифания, возглавлявшего грузинское посольство в Москве в 1665 г.194 Путь грузинского царевича, вторично в 1605 г. приехавшего из Грузии в Россию лежал через владение Чечень, находившееся при выходе р. Аргуна из ущелья, там, где в конце XVIII в. было известно сел. Большой Чечен. «И чеченское же владение царевича пропустить было не хотело», - сообщается в документе195. О тех же аргунских чеченцах рассказывает другой документ 1665 г., в котором упоминаются кабаки горских кистичан, находящиеся меж Туш и городом Чечень. (по р. Аргуну), «а людей в них з 200 человек, без подарков никого не пропускают, а подарки де емлют большие»196.

Таким образом, этот круг документов второй половины XVII в. постоянно указывает на земли по р. Аргуну: владение Чечен, селения «горских кистичан» и, наконец, выше слияния Чанты и Шаро-Аргуна Шибутцкая земля, вероятнее всего соответствую­щая территории Шатоевской котловины. Думается, что земли «горских кистичан», как и Чечен, не входили в состав Шибутцкой земли, с которой у русских и грузин существовали налаженные и дружеские связи. Иначе чем объяснить, что грузинский царевич Николай Давидовнч вынужден просить провожатых именно до Шубудов, а в 1665 г. именно чеченцы, жившие в начале Аргунского ущелья, не хотели пропускать его через свои владения.

Другая группа источников XVI—XVII вв. содержит упоминания еще нескольких горных чеченских обществ: Пешхой, Терлой, Тумцой, Мулкой, Метцкие гребни, Мичкиз, Гуни (Ичкерия), Чабрил. Часть из них вновь связывается с территорией бассей­на рек Чанты-Аргуна (Терлой, Тумцой), Мичкиз — видимо, не только с районом р. Мичик, но и с горной Ичкерией. Все названные общества упоминаются в источниках в связи с маршрутами русских и грузинских посольств того времени. Определение мар­шрутов этих посольств, составляющее особую задачу исследования, предельно важно для выяснения локализации чеченских обществ той эпохи.

Источники XVIII в. в дополнение к этим скупым сведениям сообщают некоторые данные о внутренних районах Чечни. В описании 1732 г. названа деревня Чечен, находившаяся недалеко от падения р. Сунжи в р. Терек и где «сидели владельцы Камбулат, Амир Гарзе и Адемир»197. Их владения составляли также селения Хаджи-Али-ул, Астанкул, Жатага, Шихкерей, Сурь Хаш-ват-аул, Бешем-баха-аул, Алда198. Большинство из перечисленных селений связываются с населенными пунктами, известными в источниках первой половины XIX в., располагавшимися по Аргуну: Хаджиаул, Атага, Чахкери, Сури-корт. В 70-х годах XVIII в., как сообщает Гюльденштедт, по Аргуну находилось множество поселений независимых чеченцев: Большой Чечен в 40 верстах от соединения р. Аргуна с р. Сунжей и ниже по Аргуну — Гаджи-аул (ср. Хаджи-Али-аул)199. Каждое их этих селений имело по 500 дворов. Как отмечает тот же автор, к сел. Большой Чечен были приписаны союзные уме деревни: вверх по Аргуну – Большая Атага и приписанна як ней Закурова Атага, далее – Малая Атага и приписанные к ней Гендергеной, Бенаул-Узек и Мартан200. Следует сказать, что местоположение названных селений не изменилось вплоть до 40-х годов XIX в., а некоторых из них (например, Атага) и значительно позднее. Помимо аргунских селений Гюльденштедт называет Шали в 300 дворов, Герменчук в 300 дворов и Новый Чечен, или Янгикент, по правой стороне Сунжи.

Рассматривая южную этническую границу чеченского народа, следует учитывать два обстоятельства: 1) наличие в прошлом (как и в Архотском ущелье) вайнахского этноса в некоторых ущельях северных склонов хребта (Ардотском и Шатиль-Мигмахевском), в XVIII-XIX вв. населеных хевсурами; 2) наличие вайнахского этнического элемента на южных склонах хребта. Последнее отражает не только длительные миграции чеченцев в горные районы Грузии, но и более глубокие этногенетические моменты, связанные, видимо, с присутствием в этих местах нахских элементов субстратного характера. Это доказывается данными языка201, фольклора и этнографии202 и скупыми сведениями письменных источников.

Значительный материал по этногенетическим преданиям, собранный грузинским этнографом Т. А. Очиаури, убедительно подтверждает тезис о заселенности в прошлом названных выше ущелий чеченцами. Исходя из этих материалов, Т. А, Очиаури делает вывод, что древние обитатели Шатильского ущелья анаторелни были по происхождению кистинами203. И далее тот же автор отмечает: «Как Шатильское, так и Мигмахевское ущелья само местное население (т.е. хевсуровское.- Н. В.) считает принадлежавшими некогда кистинам, а впоследствии насильственно захваченными жителями южной Хевсурети»204. Этот же момент отразился и в представлениях хевсур. По утверждению С. Макалатия, «сами хевсуры Хевсуретией называют Пиракетскую (т.е. по южным склонам хребта. – Н. В,) часть страны по ущелью Хевсурской Арагвы (Барисахское общество)»205. Самыми древними и многочисленными фамилиями в Хевсуретии являются Арабули и Чинчараули, вышедшие, согласно устной исторической традиции, из Пшавии206. Хевсурские исторические предания повествуют, что названные фамилии, размножившись, перешли в Шатили207. Намечающаяся в исторических преданиях и фольклоре связь населения Пирикитской, т.е. по ту сторону (за хребтом), Хевсуретии с вайнахами отмечалась также некоторыми авторами прошлого столетия. Евецкий называл хевсур «горцами кистинского происхождения, говорившими диалектом кистинского языка, более отдалившимся от остальных кистинских диалектов»208. Г. Радде в 70-х годах XIX в. писал: «Те общества (хевсур.-Н.В.), которые живут в соседстве с кистинами (Шатиль и ардоты.-Н.В.), подверглись в отношении языка влиянию этих последних: так шатильцы и ардотцы говорят на кистинском наречии чеченского языка»209. Вполне возможно, что в данном случае мы имеем дело не столько с механическим усвоением хевсурами второго (чеченского) языка, сколько с более глубоким и длительным процессом естественной ассимиляции части местного чеченского населения пришедшими хевсурами.

Сел. Ардот в Пикиритской Хевсуретии (фото конца XIX в.)

Видимо, старому, дохевсурскому населению принадлежали склены Анатори, обряд погребения в которых не признается хевсурами за свой, башни в Лебаис-кари и Шатили211. Хевсурские предания связывают эти постройки с кистинами212. Наконец возможно какой-то общей этнической подосновой объясняется существование у шатильских хевсур и соседних кистин совместного святилища Анаторис-джвари213, а также поклонение жителей Хахматы (Пиракетская Хевсуретия) чеченскому хати в сел. Майсты, для которого ими в жертву резался скот214.

Выше уже отмечалось, что путь русского посольства в Кахетию в 1637 г., видимо, может служить косвенным доказательством того, что до Тушетии (Тусской земли) посольство шло через земли вайнахов. Исследуя статейные списки посольства Ф. Волконского и А. Хватова, а также отчеты других участников того же посольства Арсения Суханова и кречетника Ивана Ковалева, выясняется следующее. Конечным пунктом следования посольства в Кахетию было Панкисси (в документе Лопантис, Пантис), где посольство находилось до 1 сентября и откуда оно перешло в Алаверды. Путь посольства в Кахетию проходил по Пирикитской Тушетии, которая через перевал Ацунта соединяется с Ардотским ущельем, куда посольство могло попасть через Джуту, Ардоты и Шатили. Последние общества связаны с Ардоты сравнительно легкодоступными тропами215.

Царь Теймураз, как сообщает статейный список, встретил послов за пределами Тушетии через три дня после начала пути посольства, т. е. еще до Ацунтского перевала. Только перейдя последний 6 августа («каменную и снежную горы»), посольство ночевало в Тусской земле. В грамоте Теймураза к Mихайлу Федоровичу, посланной с митрополитом Никифором, обозначено место встречи Теймуразом русского посольства — «в Кистех»216. Таким образом, по данным статейных списков «Кисты» находились через три дня пути от устья Охкарохи и менее чем за день пути до перевала Ацунта в Тушетию. Это могло быть Ардотское (самая крайняя к Тушетии часть современной Хевсуретии) или Шатильское ущелье. Название «Кисты» одного из этих ущелий, видимо, говорит о кистинском населении этих областей в 30-х годах XVII в.

Последнее находит также подтверждение в исторических преданиях хевсур, считающих часть ардотских фамилий по происхождению кистинскими. Такова часть населения в сел. Муцо217, видимо ардотекие фамилии Мургвай, Шетекаури из сел. Хонисчала (Ардотское общество)218. По данным С. Макалатия, в том же Муцо жила кистинская по происхождению фамилия Мосегашвили219. Возможно, именно этими фактами объясняется то, что в начале 30-х годом XIX в. некоторые документы называют Муцо кистинской деревней220.

Кроме того, источники фиксируют множество фактов переселений чеченских фамилий в Пирикитскую и даже в Пиракетскую Хевсуретию в XVIII—XIX вв. Причина переселений — преимущественно кровная месть. «В Муцо,— пишет А. Зиссерман, — жили несколько семейств кистин, переселившихся сюда, скрывались от преследования кровомстителей. Один из переселенцев Лабуро»221. Сведения Л. Зиссермана, как известно, относятся к 1842 г. и подтверждают полевые данные о кистинском происхождении части населения Муцо. Переселенцы-чеченцы оседали также в селениях Пиракетской Хевсуретии. 'Гакова фамилия Кераули (Керашвили) в сел. Уканхадо (через перевал Сане), ранее называвшаяся Заели. По происхождению они кистины и четыре поколения назад перешли из сел. Арло (в 7 км от Шатили в сторону сел. Джарего)222. Кистннской же по происхождению считается фамилия Таугагвари из сел. Кимхи около Акушо в Ликокском обществе223. Их предок переселился в эти места четыре поколения назад. Таугагвари, как передает предание, стали грузинами-хевсурами, когда один из Арабули отдал одному из этой фамилии в жены свою дочь224. Из ардотских кистин (сел. Чанети) хевсурские исторические предания выводят хевсурский род Ликокели (Ликокское ущелье в Пиракетской Хевсуpeтии), предок которых из-за обычая кровной мести ушел в эти места225.Такого же рода явления субстратного и миграционного характера, связанные с вайнахским населением, имели место также в Тушетии. Это отмечалось еще Вахушти Багратиони для начала XVIII в., писавшего, что «тушины Парсманского ущелья с верою и языком смешанными как кистины»226. Данное сообщение грузинского географа можно понимать двояко: 1) как миграцию соседних кистин в эти районы; 2) как процесс грузинизации жившего здесь кистинского (чеченского) населения. Более определенно высказался в этой связи Клапрот. «Страна Туши, грузинское Тушети. Ее жители, собственно говоря, мисджегские племена, но которые сильно смешались с грузинами»227 Это высказывание известного исследователя Кавказа имеет под собой реальную базу, однако более всего оно относится к Пирикитской Тушетии. Именно здесь тушинские исторические предания связывают значительную часть населения с вайнахами; эти этногенетические связи подтверждает также существующая здесь топонимия228, архитектура некоторых построек — башен, аналогичные формы которых распространены в Чечено-Ингушетии и Пирикитской Хевсуретии229.

Сами тушины, говоря о Пирикитской Тушетии, отмечают, что значительная часть ее поселения — по происхождению кистины230. В этой связи обращу внимание на некоторые этнографические детали. Как рассказывает тушин Саба Цадзикидзе (1905 г. рожд.), несколько поколений предков которого родилось в Парсме231, жители этого селения знали кистинский язык232.У тех же парсманцев в игре джеракваоба (типа нардов) сохранялся вайнахский счет233. Г. Радде пишет о парсманцах как тушинах-грузинах234. Но тот же автор фиксирует чеченский этнический элемент значительно восточнее Парсмы, а именно в Чагмас-Тушети, в Омальском обществе235. Думается, однако, что как в Пирикитской Тушетии, так и в других обществах вайнахские по происхождению корни отдельных фамилий, прослеживаемые здесь в настоящее время, — это уже сравнительно позднее явление, связанное с миграционными процессами в районы Тушетии вайнахской этнической общности.

Такого рода факты фиксируются полевыми материалами. Большинство переселенцев из Чечни вынуждено было уходить с родины по обычаю кровной мести, по закону которой фамилия убитого была вправе преследовать семью убийцы до исполнения последнему 60 лет. Тушины рассказывают, что напротив сел Гиреви находилось кистинское кладбище, где хоронили кистин-аманати236. Когда кистин (чеченец) приходил в тушинские селения как кровник и просил защиты и покровительства, то тушины принимали его, но не по обычаю шедзмовеба (как это имело место с другими горцами, например хевсурами), а по обычаю аманати237. Аманати имел право жениться на тушинке, и со временем забывали, что это пришельцы-аманати из кистин, и они считались тушинами238. Таковы предки Цухуркаидзе, ушедшие по обычаю кровной мести из кистинского сел. Тебуло и поселившиеся в Чонтио239. Видимо, с теми же моментами связано переселение в Тушетию из Чечни некоторых других фамилий: Азикури и Хосикуридзе, первоначально поселившихся в Чонтио, а потом перешедших в Гиреви240. В то же Гиреви из Чонтио вместе с Хосикуридзе перешла фамилия Шауридзе. Как рассказывает Порэ Шауридзе (1892 г. рожд.), их фамилия считается по происхождению «кисти». Его дед знал чеченский язык, на котором в семье говорили также старые женщины из фамилии Шауридзе241.

Из других селений Пирикитской Тушетии, как показывают полевые материалы, кистинские (чеченские) по происхождению фамилии жили в Парсме (Каадзе, Сулакаури), в Дано (Алханадзе), в Чиго (Акимидзе, ветвь чеченской по происхождению фамилии Ичоидзе)242. Последние в четвертом поколении (считая современное старшее поколение) уже жили в Тушетии и разделялись на Акимидзе и Бакуридзе. По преданию, предки Ичоидзе вышли из чеченского общества Хуланда243. И позднее, по рассказам представителей этой фамилии, Ичоидзе (Бакуридзе) были связаны с Хуландой, с фамилией Чимаури, с которыми считались двоюродными. Эта связь поддерживалась еще при отце 70-летнего Шато Бакуридзе. «Прежде наши (т. е. из Чиго), — рассказывает Ш. Бакуридзе, — ходили к хуландийцам, где было общее святилище. Когда чеченцы приняли ислам, то наши взяли святилище (хати) и поставили в Чиго на горе Кавтрисмта высоко над селом»244.

Значительно реже фиксируются чеченские по происхождению фамилии за пределами Пирикитской Тушетии. Так, в Хисо (Чанчаховани) известна фамилия Муртазашвили, предок которой по кровной мести переселился из Чечни через перевал Качу245.Следует отметить, что подобные факты переселений, происходившие не менее четырех поколений тому назад, показывают лишь давние этногенетические связи этих фамилий, но не этнический облик живущих в настоящее время потомков переселенцев, осознающих себя грузинами-тушинами и не знающих чеченского языка.

Восточные чеченцы, по источникам начала XIX в., составляли три общества: горную Ичкерию, называемую чеченцами Нохчимохк, Мичик и Качкалык. Первое занимало верховья рек Хулхулау и Аксая, второе — территории по р. Мичику, третье находилось в области Качкалыковского хребта. Время возникновения этих обществ не поддается хронологическому определению. Видимо, Ичкерию, как уже отмечалось, следует связывать с «Мичкисской землицей» русских источников XVI—XVII вв., хотя не исключено, что этим же именем назывались только чеченские поселения по р. Мичику. В документах 50-х годов XVIII в. встречаются редкие упоминания ичкеринских селений Зандак и Цонтарой246. В «Описании Дагестана» Ахвердова (1804 г.) назван народ «ичари мооскиз», т. е. ичкеринцы мичкизы, живущий в 25 верстах от Анди и насчитывающий «малых деревень - 50»247. Несколько горных ичкеринских селений упоминается «Описании Буцковского» (1812 г.): Зандак с населением в 100 дворов, Дадаюрт (87 дворов), Умараджи (45 дворов), Чючели (4? дворов) и Даттах (30 дворов)248.

Некоторые факты, подтверждающие существование чеченских селений в горах по р. Мичику в первой половине XVIII в. сообщают источники середины прошлого столетия. Некий А??схан, которому в 50-х годах XIX в. было свыше 120 лет, ушедший в 1760 г. на Кумыкскую равнину (к Качкалык скому хребту), до своего переселения управлял большим селением, находившимся по р. Мичику249. В другом документе 60-х годов XIX в. рассказывается об одном эпизоде заселения территории по р. Мичику. «Предки мои,- сообщалось в прошении чеченца, капитана Капая Пагаева, — из фамилии Хорочей с незапамятных времен владели землей Хорочей и доныне существующую; потом в древних еще летах переселились на речку Мичик около Качкалыковского хребта, где жили много лет и владели как подножием хребта, так и поверхностями оного около Куринского укрепления, при устье реки Ойсунгур до 1830 года»250. Даже если учесть некоторую долю преувеличения, характерную для такого рода документов, тем не менее факт давнего ухода отдельных фамилий из Харачоя на р. Мичик не подлежит сомнению. Видимо, к более позднему времени относится возникновение группы качкалыковцев. Поселения качкалыковских чеченцев упоминаются в источниках первой половины XVIII в. К числу таких свидетельств относится «Описание Чечни и Дагестана», составленное кизлярским комендантом Еропкиным и датируемое 1732 г. Источник называет деревни Сику (?), Ноемберды, Апонгур (Ойсунгур), Кошкельды, Али-аул (Аллерой?) Новрус-аул251. По свидетельству Гюльденштедта, дистрикт Качилик, т. е. Качкалык, находился между устьем р. Сунжи и р. Апай (Аксай)252. В этот дистрикт входили селения Кошкельды, Ойсунгур, Истису, Аллерой, Наурус-аул, Курчалой, Акку, Дада-юрт и др., всего ?1 населенный пункт253. Таким образом, помимо качкалыковских поселений Гюльденштедт включал в состав качкалыковцев уже возникшие к этому времени равнинные ичкеринские селения Аллерой, Курчалой, Акки (поселение родственной группы Окъи?екъи из ичкеринского Центороя). Клапрот, называя качкалыковские населенные пункты (Кошкельды в 300 дворов, Ноемберды в 350 дворов, Ойсунгур в 350 дворов, Истису в 500 дворов и Наврусаул в 50 дворов), относит к ним ичкеринские Курчалой (у Клапрота Карчулак) в 20 дворов и Але-аул. Все качкалыковские селения, по сообщению Клапрота, принадлежали аксаевским князьям254. По данным Ахвердова, шесть качкалыковских селений располагались по правому берегу Терека «на самых выгоднейших местах... расстоянием от реки в поле в 20, 18, 15, 13 верстах»255. Тот же автор сообщает, что эта группа чеченцев в давние времена была выведена кумыкскими (аксаевскими) владельцами и поселена на этих местах, за что считалась подданной этих князей. Последнее свидетельство источника подтверждается также другим документом от 1805 г., содержащим показания аксаевских владельцев. «Из давних лет,— пишут они, - предкам нашим близ живущие Аксаевской деревни качкалыковские народы, коих 8 деревень были подвластны, с коих деды и отцы наши брали возложенную на них подать, но прошло тому лет с 6, как оные народы не стали нам повиноваться и платить на них возложенное и еще хотели они с их мест, где теперь жительство имеют, самовольно переселиться в горы к чеченцам»256. Это же отмечалось несколькими годами позже А. М. Буцковским. Последний указывает, что часть чеченцев, переселившихся с гор в низовья Сунжи и Терека, была поселена аксаевскими владельцами на их землях у подножия Черных гор между Сунжей и Аксаем на определенных условиях и называлась Качкалык, что значит, по мнению Буцковского, «6 деревень». Эти качкалыковские поселенцы, отмечает далее А. М. Буцковский, усилившиеся новыми чеченскими выходцами, со временем овладели всем участком между реками Гудермес и левым берегом Аксая257.

Процесс движения мичиковцев и ичкеринцев за Качкалыковский хребет получил отражение в некоторых документах XVIII -XIX вв. Уже упоминаемый старшина Аласхан, управлявший селением на р. Мичике, в момент вступлении на престол Екатерины II (1762 г.) принес покорность царскому правительству, вывел за собою 97 чеченских семей и основал на Кумыкской равнине селение, названное его именем — Аласхан-юрт258. На плане земель Осетии, составленном в 1768 г. экспедицией С. Вонявина, указана также часть Чечни. По левому берегу р. Хархалау (Хулхулау) обозначены селения Курчель (Курчалой), Наурус, Алграаура (Аллерой?), Ноенберды, Ойсунгур, Иссесу (Истису)259. В источниках середины XVIII в. сообщаются факты передвижения в пределы Качкалыковского общества отдельных чеченских фамилий. Так, в 1757 г. чеченец Булат Бекмурзин-сын показал, что его отец Бекмурза жил в Чечнях260, откуда перешел в деревню Качкалык, т. е. Качкалыковское общество, подвластную Аксайской деревне, где родился Булат. Семь лет назад (т. е. в 1750 г.), «осердясь») на своих дядей, братьев матери Булат с родным братом ушел в Брагунскую деревню, «где и живет сейчас и имеет жену и детей»261. Приведу еще один документ 80-х годов XVIII в., содержащий рассказ другого чеченца. «Витой меня зовут, Вашигов сын... родом - мичкизец. Прежде жил в подвластной аксайским владениям деревне Ноемберды Качкалык. Из той деревни назад тому более 20 лет по причине учиненного дядей моим Тугумом смертного убийства перешли мы с отцом и матерью и 2 братьями в Брагунскую деревню, а дядя наш ушел в Эрнели»262. Текст приведенного документа выявляет несколько важных моментов. Первое — существование сел. Ноемберды до 60-х годов XVIII в.; второе — факты ухода жителей этого селения в Брагуны и в кумыкские селения (в данном случае в Эрнели), что находит подтверждение в исторических преданиях о чеченском происхождении многих фамилий, живущих в кумыкских селениях, соседних Чечне263. В сел. Карабудахкент, например, имеется квартал Мычыгышавул, образованный в XVIII в. выходцами из Чечни264. Процесс возникновения качкалыковских селений отражают также многочисленные этногенетические предания, зафиксированные как в наши дни, так и более 100 лет назад П. К. Усларом. В одном из таких преданий рассказывается, что тейпы Гандалой, Цонтарой и Анткалой поселились в верховьях р. Гудермеса265. Первая из названных тейп — карабулакская, остальные ичкеринские. Имеющиеся в моем распоряжении полевые материалы подтверждают, что качкалыковские поселения возникли в основном из тейп, разновременно переселившихся из Ичкерии. Так, сел. Исти-су состоит из двух тейп: Сесаной (выходцы из Элисхан-юрта) и Гордалой. По преданию, именно эти две ичкеринские тейпы основали селение. Позднее из тейпы Сесаной и выделилась тейпа Бильтой. До 40-х годов XX в. сел. Истису находилось несколько выше, в предгорье, и состояло из двух частей — Гopдало и Сесан, разделявшихся р. Истису. В настоящее время в селении живут 4—5-е поколения переселенцев266. Такое же число поколений насчитывает другое качкалыковское селение Хошкельды. И здесь основное население составляют ичкеринские тейпы Сесаной, ее ветвь Бильтой, а также Центорой и Зандкой267. То же ичкеринские выходцы фиксируются и в сел. Герзель, где они поселились не позднее четырех поколений тому назад. Жители этого селения причисляют себя к тейпам Чижинхой, Бильтой, Гезлой и Шуаной268.

Чеченец в своем селении (рис. 30-х годов XIX в.)

Полевые материалы показывают, что еще более ранним (6—7 поколений) по сравнению с заселением по р. Гумсу было движение ичкеринцев в предгорья по течению р. Аксай (Ясси). Здесь возникли Ишхой-юрт, Мескеты (левобережье Ясси), Заманюрт (правобережье той жо реки) и др. Население этих селений образовалось из ичкеринских тейп — преимущественно Аллерой, Шуаной, Гендергеной269. Как происходило расселение ичкеринских тейп в Восточной Чечне, можно видеть на примере тейпы Аллерой. Последняя фиксируется в предгорьях Ичкерии в селениях Мескеты, Шовхалберды, Исси-юрт, Турки-хутор (все по р. Ясси), на р. Мичике, в селениях Довлетбий-хутор и Бежелирзау, а также составляет основное население равнинного Аллерой-юрта270.

Северная этническая граница чеченцев, по сведениям источников начала XIX в., проходила по правому берегу Терека. Имеющиеся, хотя и немногочисленные, документы XVIII в. дают возможность проследить движение чеченского населения в эти районы и образование Надтеречных селений. Такие факты уже известны в 40-х годах XVIII в.271 Не позднее 50-х годов того же столетия Девлет-Гираем Черкасским, кабардинским князем, до этого управлявшим в селениях Герменчук и Шали и выгнанным чеченцами, было основано поселение выше Червленого городка на правом берегу Терека, в дальнейшем известное под именем Девлетгиреевского272. В XIX в. оно было известно как Старый Юрт (ныне Толстов-юрт). В 1822 г. в Старом Юрте, до ухода оттуда части населения, насчитывалось 335 семей, в том числе Чермоевской (58), Чарнохойской (62), Ангелинской (40), Зандакской (84), Киавской (36) и Ауховской (45) фамилий273. Кроме ауховцев, все остальные тейпы — ичкеринские из селений Чермой, Чернохой, Энгели, Зандак.

Полевые материалы помимо Чермой, Зандкой, Акки (Аух) фиксируют в Старом Юрте еще девять чеченских тейп: Шуаной, Харачой, Энгеной, Курчалой, Центорой, Чонти, Терлой, Чиннхой, Пешхой. Из них первые пять — из Ичкерии, остальные — переселенцы из бассейна Аргуна. Неуказание этих девяти тейп в документе 1822 г. говорит о том, что их переселение произошло после 20-х годов. Действительно, полученная в Старом Юрте информация показывает, что тейпа Центорой появилась здесь не ранее 40-х годов XIX в. То же говорилось и в отношении Шуаной, Чанти, Курчалой и Харачой274. По рассказам местных информаторов, сел. Девлетгиреевское (чеченск. Дойткаройл) было основано четыре поколения тому назад тейпой Акки, переселившейся в эти места вместе с Девлет-Гираем, кумыкским князем275. До 1919 г. селение состояло из 8 купов (кварталов): Акки — 1 куп, Зандкой — 2 купа, Энгеной — 2 купа, Чиннхой — 1 куп, Чертой — 1 куп и Кий — 1 куп. Однако в каждом купе жили также представители других тейп: Цонтарой в купе Чиннхой, Курчалой — в Акки, Чермой — в Чертой276. Другое почти одновременно возникшее селение — Бамат-юрт (совр. Виноградное). Основу его населения составили кумыки и чеченцы, перешедшие с князем Баматом четыре поколения назад. Это ичкеринские тейпы Цонтарой, Беной, Ширдой, а также тейпы из других районов — Дышни, Ялхой и ГIой277. За четыре поколения совместной жизни местные чеченцы в значительной мере ассимилировались здешним кумыкским населением: они плохо или совсем не знают чеченского языка и употребляют в быту преимущественно кумыкский язык278.

Такого рода поселения возникали и в дальнейшем в течение 60 — 70-х годов XVIII в. Как и Девлетгиреевское, они основывались пришлыми феодалами, изгнанными чеченцами из некоторых чеченских селений не позднее 40—50-х годов. Документы последней четверти XVIII в. характеризуют этот процесс следующим образом: «Сии владельцы одни возвратились в Аксай и Эндери, откуда пришли, другие с позволения российского начальства основали новые селения на плоскости между Сунжи и правого берега Терека в противоположности гребенских и моздокских казачьих станиц, как-то дивлетгиреевцы, изгнанные из Герменчика и Шали, имели в 1784 г. до 400 дворов. Росламбековцы, при Росламбеке Айдемирове выгнанные на Большой Атаги, из Большой Чечни и из Топли, в двух селениях, 400 дворов, Кайтуковцы, Терловы, выгнанные из Топли же, против Hаура, основали два селения, одно — Верхний Наур, другое — Нижний Наур, ибо лежат в урочище сего же имени; казбулатовцы из аксайских, выгнанные из Топли, основали селение около Наура близ Терловых»210. Таким образом, в течение 50—80-х годов XVIII в. по правобережью Терека возникло шесть селений. В этих же местах против станицы Наурской в 1779 г. поселяется часть жителей сел. Гехи. Они считались российскрподданными и «были охраняемы от аксайских владельцев, которые набегами своими не оставляли их в покое»211.

Этнографические данные показывают, что образование Наура происходило четыре поколения тому назад (считая современное старшее поколение) и заселялось зандаковцами, аллеройцами центороевцами, битароевцами, харачоевцами, шикаройцами, нашхойцами и аккинцами212. Первыми пришли в эти места зандаковцы, обосновавшиеся в местности Эма-соли (выше по Тереку в 5 км от Верхнего Наура)213. Несколько позднее переселились жители Ичкерии, с Аргуна и из Аккки214.

Эти же факты возникновения чеченских селений по Тереку нашли отражение и в документах XIX в. В 1862 г. чеченец Сулейман Чуликов в прошении, поданном на имя командующего войсками Терской области князя Святополк-Мирского, писал:; «Родной отец мой, бывший русской службы поручик Чуликов, в 1809 г. вывел из гор несколько именитых горцев... Он поселился на правой стороне Терека против станицы Ищерской Моздокского полка. Село было названо Чулик-юртом»215 Что ни говорят об этом факте полевые материалы? «Раньше это село (современное Знаменское. — Н.В.) называлось Чульки-юрт и Мулдар-юрт,— рассказывают старейшие этого села.— Основал его Чулик, вышедший с гор. Для защиты от врагов жители Чульки-юрта решили пригласить кабардинского князя. Это был Мулдар.

Кистинка (рис. начала XIX в.)

Кистинец (рис. начала XIX в.)

С тех пор село стало называться по имени князя»216. Основате­лем селения считается ичкерийская тейпа Гендергеной. Кроме них здесь живут выходцы из Ичкерии Зандкой, Аллерой, Цонтарой, Чертой, Чермой, а также Таркой и Арганой на Дагестана. Все они переселились с гор три поколения тому назад, считая современное старшее поколение217.

Не позднее середины XVIII в. возникло еще одно надтерочное селение — Ногай-мирза-юрт. Умалат Лаудаев, потомок основателя этого селения, писал в 1862 г.: «Прадед мой чеченец Ногай-мурза пользовался собственной землей в Ичкерии, откуда он пере­селился на Терек, где получил позволение основать тот аул, существующий и поныне под его именем Ногай-мпрза-юрт». Ногай-мирза был выходец из тейпы Чермой в Ичкерии218.

Во второй половине XVIII в. продолжался процесс заселения территории по р. Сунже. В 1780 г. в ответ на прошение части жителей сел. Алды и чеченского владельца Арсланбека Айдемирова о поселении их по Сунже, царская администрация разрешила поселиться алдинцам на этой реке «к Амырхапову броду»219. В первой половине XIX в. по Сунже недалеко от впадения в нее р. Гойты существовало сел. Амырхангечу, т. е. Амырханов брод. Сел. Сарочан-юрт на Сунже, также известное в документах второй половины XIX в., было основано во второй половине XVIII в. ичкерийской фамилией Ахшпатой220.

Источники 20-х годов прошлого столетия сообщают преимущественно сведения об отдельных чеченских равнинных селениях и менее — о горных обществах. Среди таких немногочисленных источников следует прежде всего назвать описание П. Сахно-Устимовича, очевидца, бывшего в Чечне в 1826 г. 221. По Сунже по данным этого автора, недалеко от Грозной виднелись деревни Сунжинская, Хачахи и Чертугай, где жили мирные чеченцы.

Мирные чеченцы и кумыки населяли сел. Старый Юрт, против сел. Старый Аксай, на берегу р. Аксая располагалось сел. Гсрзель?222. Значительным населенным пунктом в эти годы было сел. Большая Атага, находившееся по левому берегу р. Аргуна в 12 км от Ханкалинского ущелья. Протяженность этого селения достигала двух верст. В нем насчитывалось 300 дворов, разме­щавшихся на двух каналах, проведенных из Аргуна223. Выше Атаги в 7 верстах, при выходе р. Аргуна из ущелья на равнину, Находилось сел. Чахкери. П. СахНо-Устимович называет также по Аргуну селения Большой Чечен и Белгатой. По описанию того же автора, крупными селениями в эти годы были Урус-Мартан и Рошни. Последнее состояло из четырех селений, протянувшихся примерно на 4 версты по р. Рошни. Несколько далее устья р.Гехи в юго-восточном направлении находилась деревня Курмали, влево от которой в 200 саженях в густом лесу была другая деревня, называвшаяся Лесной Курчали224.

Ингушские и чеченские селения но р. Сунже в 30-х годах XIX в.

Территория Чечни, по свидетельству источников 30-х годов XIX в., достигала 10 тыс. кв. верст и находилась между Те­реком, землей ауховцев, Андийским хребтом, частью Главного хребта и отрогами гор, составлявшими границу Осетии и Кабарды225. На этом пространство выделялись следующие общества и районы. Первая — Безымянная земля, располагавшаяся между Сунжей и Тереком, в прошлом частично принадлежавшая Кабарде. «Ныне на всем пространство более 2000 квадратных верст (не считая надтеречных аулов),— пишет Д. Л. Милютин, - находится всего три аула: Старый Юрт, Мамахай-юрт и Гунюшки»226.Тот же автор отмечает далее, что прибрежные земли по этим двум рекам имели весьма значительное население, включавшее надтеречных чеченцев, жителей присунженских населенных пунктов и селения по равнине южное Сунжи. По сведениям, приводимым далее Д. Милютиным, в 1829 г, в Надтеречье и Затеречье было 16 селений. В них имелось от 1700 до 1900 дворов и до 5,5 тыс. жителей м. н.227 Число чеченеких селении, находившихся по берегам р. Сунжи, не считая назрановских селений, достигало 70228. Менее населенными, по свидетельству того же автора, были равнинные земли за Сунжой, где находилось 10 селений, а также имелось более 30 хуторов229.

Самую восточную группу чеченских селений составляли 17 селений на Кумыкской плоскости, в том число Новый Умахан-юрт, Акбулат, Азамат, Аласхан, Бамат-бок, Бал. Качкалыковцы, селения которых располагались на восточной стороне Качкалыковского хребта (Гудермес, Шавдон, Ойсунгур, Кошкельды, Герзель-аул и др.), насчитывали до 3 тыс. душ м. н. Соседние им мичиковцы (до 6 тыс. душ м. н.) населяли 12 селений: Kapacу, Осман-Тала, Казбек-юрт, Аку-юрт, Кертме, Майртун, Абиш-Шавдон и др. Ичкеринцы заселяли преимущественно горные районы верховьев Ярыксу, Ямансу, Аксая и Хулхулау. На этой территории, по свидетельству Д. Милютина, находилось около 34 селений, имевших до 5 тыс. жителей, м. н.230 Наиболее значительными населенными пунктами, кроме главного Беной, считались Зандак, Аллерой, Цепторой, по 30—40 дворов имели Белетли, Саясан, Ахшипатой, Эрсен, Ведень, Черми, Гуна. Менее 30 и более 10 дворов было в селениях Гендерхой, Дарго, Белгатой, Гудрдали и др. 231.

«К западу от ичкеринцев в горах но ущелью Джалки и Aргуна,— пишет далее Д. Милютин,— жили Чарбили (Чабуртлы), Шубуды и Шатойцы»232). Численность этих племен определилась весьма приблизительно. Например, чарбилойцы составляли около 3 тыс. душ м. п. Большая часть их жила по хуторам, так что несколько близких хуторов составляли одно селение под общим названием.

Чеченцы (рис. 30-х годов XIX в.)

Краткие и весьма приблизительные сведении сообщают источники первой половины XIX в. о горных обществах Чечни. Примерные статистические данные 30-х годов создают некоторое представление о численности части горного населения Чеч­ни. Так, например, в обществе Нашхо в те годы считалось 200 дворов и 1 тыс. жителей, в общество Терело имелось 13 населенных пунктов с 200 дворами, общество Митхо объ­единяло 10 селений с 161 двором, в Майсты было три населенных пункта и 72 двора, общество (тейпа) Чанти по р. Аргуну имело 7 селений и 135 дворов233.

Несколько полное в источниках того же времени данные о двух чеченских горных обществах — Малхисте и Майсты. В 1839 г. в Малхисте (Митхо, по терминологии авторов тех лет)234 было 11 селений со 177 дворами, в которых жило до 1,5 тыс. жителей (см. табл.)235.

Селение

Число дворов

Селение

Числе дворов

1

Тертего

60

7

Мизо

7

2

Бонисты

30

8

Икельта

6

3

Джареги

20

0

Камалако

5

4

Харпато

20

10

Бозияхи

5

5

Сохано

10

11

Олакано

4

6

Бостаны

10

ВСЕГО

177

Названия малхистинских селений, сообщаемые документом 1839 г., известны и в источниках второй половины XIX в.; а также фиксируются в полевых материалах. По описанию А. Зиссермана, чеченское общество Митхо находилось в 10 верстах от Шатили и имело 6 маленьких населенных пунктов. Отмечая своеобразие населения этого общества, тот же автор пишет: «Они называют христиан неверными, а поклоняются Св. Георгию, не делают намаза, не едят свинины, не имеют мулл и мечетей»236. Г. Радде, побывавший в этих краях в 1876 г., сообщает о 10 митхойских селениях, располагавшихся по левому притоку р. Аргуна ручью Митхой, в которых насчитывалось 174 двора237. Самым большим из них было сел. Бонист, имевшее 22 двора. Сравнение численности населения малхистинцев по данным 1839 г. и сведений Г. Радде за 1876 и говорит о значительном уменьшении числа жителей в этом обществе за прошедшие 37 лет. Объяснение этому явлению следует искать в трудном экономическом положении малхистинцев — отсутствии удобных земель, что и вызывало систематический отлив местного населения в районы Чечни и горной Грузии.

Аккинское общество в 60-х годах XIX в.

Значительно меньшим как по числу населенных пунктов, так и по числу жителей было общество Майсты. По описанию А. Зиссермана, в нем имелось три селения: Цахиль-Гой (в переводе А. Зиссермана — «деревня креста», в других источниках Джвари-сопели), Тут-Гой и По-Гой238. Более подробно А. Зиссерман рассказывает о сел. Цахиль-Гой. Оно состояло из двухэтажных башен, в верхних этажах которых жили люди, а в нижних находились корова, несколько овец и запас кизяка. Жители этого селения совсем не имели пахотной земли и пастбищ239. Те же селения (Туго, Пого н Джвари-сопели) назы­вает в Майсты и Г. Радде. Все они располагались по правому притоку р. Аргуна — ручью Майсты и число жителей в них составляло около 200 человек240.

Что касается других горных обществ Чечни, то сведения о них появляются в источниках лишь в 60-х годах XIX в. По­скольку местоположение горных обществ отличалось большой стабильностью и не изменялось в точение длительного времени, данные 60-х годов могут дать представление о некоторых об­ществах в более ранний период. Естественно, нельзя не учитывать происшедших к 60-м годам изменений в численности заселения, часть которого уходила из-за малоземелья на рав­вину, в связи с чем некоторые селения были к этому времени заброшены.

По описанию одного из таких источников 60-х годов, об­щество Нашах имело 6 селений: Пешхой, Чермхой241, Мозарой Хайбах242, Тестерхой и Аялли, общая численность дворов которых составляла 75. Каждое селение нашхойцев, за исключением сел. Тестерхой, имело не более 13—15 дворов243. Терлоевское общество, по сведениям того же источника, объединяло 21 населенный пункт со 163 дворами244. Это селения Никарой Арстхой, Басхой, Курачой, Харсанллерой, Пежой, Гезехой, Myцарой, Баулой, Сенухо и др. Наиболее крупными из них были; Никарой в 25 дворов и Баулой в 23 двора. Число дворов в остальных населенных пунктах колебалось в пределах 4 (Арстхой и др.) — 8 (Гезехой, Отты)245.

*

Рассмотренные в разделе факты, сообщаемые источниками XVIII — первой трети XIX в., говорят о существенных изменениях в этнической территории вайнахов, совершавшихся в указанный период. В течение этого времени происходит интенсивный процесс расширения этнической территории в восточном и северном направлениях и сокращение на юге и западе Так, к 20-м годам XVIII в. фиксируются изменения в района Ларса, по Кистинке (Охкарохо), откуда ингушское население ушло в Джерахской ущелье и, видимо, в бассейн р. Камбилеевки. Ларс и прилегающая к нему территория не позднее 20-х годов были заняты осетинами. В нижнее течение р. Армхи в XVIII в. происходило переселение осетинских фамилий. В течение первой половины XIX в. эти переселенцы ассимилировались соседним ингушским населением. Приводившиеся в разделе материалы подтверждают существование во второй половине XVII, а возможно, и в самом начале XVIII в. вайнахского населения в Архотском, Ардотском и Шатильском ущельях — впоследствии местожительстве хевсур. Однако сведения источников говорят не только о сокращении вайнахской этнической территории, но и активном движении вайнахов в Тушетию, корни которого уходят, видимо, глубже XVI в. и множество фактов которого имеется и значительно позднее. Полевые материалы также говорят о миграциях групп вайнахского населения в Хевсуретию. Источники дают возможности проследить еще некоторые направления вайнахской миграции, значительно расширившей этническую территорию этого народа на север. Первое из этих направлений — переселения в Тарскую долину и бассейн Камбилеевки, куда передвижения ингушей происходили в течение всего XVIII в. Второе направление — к р. Сунже в район Назрани и далее к Ачалукам, что имело место в 1771 — 1781 гг., а также в начало XIX в. Третье направление связано с поселением вайпахов в среднем течение р. Ассы и Ачк-Мартана, где оседали преимущественно орстхойцы. Четвертое направление — это переселение различных чеченских тейп (более всего из Ичкерии и с Аргуна) в Надтеречье.

В отношении восточных рубежей вайнахской территории выявляется давний процесс переселения карабулаков (орстхойцен) из Акки и чеченцев из Ичкерии в район Мичика, Качкалыковского хребта, нижнего и среднего точения Аксая и Ак­таша, где возникли мичиковскне, качкалыковские селения, а так­же поселения, известные в исторической литературе под именем ауховских.

ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НА СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ РУССКИХ, УКРАИНЦЕВ, АРМЯН, ГРУЗИН И ДРУГИХ НАРОДОВ1

Северный Кавказ многонационален. Это означает не только десять коренных народов, множество территориальных и пле­менных подразделений, но и более 20 национальностей, основ­ная область расселения которых лежит за пределами Север­ного Кавказа. Это русские и украинцы, армяне и грузины, народы Дагестана, греки, чехи, болгары, эстонцы, немцы и др. Время, причины и обстоятельства появления этих народов на Северном Кавказе различны. Различен также характер такого рода переселений, разделяющихся на две группы: 1) стихийные миграции, при которых переселялись преимущественно неболь­шие по численности группы, семьи пли одиночки; 2) движения, заправлявшиеся и осуществлявшиеся государством. Для Пред­кавказья такого рода миграции в значительных масштабах про­исходили уже с середины XVIII в., для Северного Кавказа — лишь с последней четверти того же века2. Характеризуя причины миграционных движении различных народов в пределы Северного Кавказа, следует подчеркнуть, что все они, несмотря да их многообразие, имели ярко выраженный социально-эко­номический и политический характер.

Русское населенно Северного Кавказа складывалось на про­тяжении длительного времени, в различных социально-экономических и политических условиях. Отдельные группы русских на Северо-Восточном Кавказе, известные в письменных источин-

1 Вайнахи и нахи (с учетом бацбийцев и кистин Грузии) — термины, введенные в кавказоведение лингвистами.

2 В данном случае имеется в виду не только собственно чеченский, но и ингушский язык.

3 П. К. Услар. Этнография Кавказа. Языкознание. II. Чеченский язык. Тифлис, 1888, стр. 2.

4 См. раздел «Осетины», стр. 128. Еще раз подчеркиваю, что речь идет о второй половине XVI — начале XVIII в. Нахождение в районе Ларса осетинского или вайнахского этносов до XVI в. — вопрос, требующий самостоятельного исследования.

5 J. Klaproth. Op. Cit., Bd.I, S. 669.

6 Л. П. Семенов. Археологические и этнографические разыскания в Ингушетии в 1925-1932 гг. Грозный, 1963. стр. 27.

7 ГIалмакхой вайнахи называют не только калмыков, но и татар.

8 АИЭ, ф. 8, д. 27, л. 87. Материалы экспедиции 1971 г.

9 Л. П. Семенов. Указ. соч., стр. 116.

10 Н. С. Иваненков. Горные чеченцы. Культурно-экономическое исследование Чеченского района Нагорной полосы Терской области. «Терский сборник», вып. VII, Владикавказ, 1910, стр. 31.

11 АИЭ, ф. 8, д. 27, л. 183. Материалы экспедиции 1971 г.

12 Там же, д. 25, л. 113. Материалы экспедиции 1970 г.

13 J. Klaproth. Op. cit., Bd. II, S. 569.

14 ЦГВИА, колл. 414, д. 300, л. 107.

15 «История Осетии в документах и материалах», т. I, стр. 115.

16 Л. Л. Семенов. Указ. соч., стр. 20.

17 Там же.

18 ЦГИА Груз.ССР, ф. 416, оп. 4, д. 50, л. 15.

19 АИЭ, ф. 8, д. 27, л. 50. Материалы экспедиции 1971 г.

20 В. В. Скитский. К вопросу о феодальных отношениях и истории ингушского народа. «Изв. Чечено-Ингушского НИИ истории, языка и литературы», т. I. вып. I (история), Грозный, 1959, стр. 188.

21 ЦГИА Груз.ССР, ф. 416, оп. 4, д. 50, л. 15.

22 Сел. Охкыр (см. Б. К. Далгат. Страничка из северокавказского богатырского эпоса. «Этнографическое обозрение», 1901, № 1, стр. 37, 6? см. также: Н. Г. Волкова. Этнонимы..., стр. 156, 157).

23 Например, Клапрот упоминает ущелье Ахкар как место, имеющее свинцовые руды (J. Klaproth. Op. cit., Bd. I, S. 671).

24 Вахушти. Указ. соч., стр. 76, 77.

25 См. М. А. Полиевктов. Материалы по истории грузино-русских взаимоотношений. 1615-1640 гг. Тбилиси, 1937, стр. 158-426.

26 М. Преображенская. Кистинское ущелье. «Ежегодник Русского горного общества», III. М., 1903, стр. 53.

27 М. А. Полиевктов. Указ. соч., стр. 248.

28 J. Klaproth. Op. cit., Bd. I, S. 671.

29 ГИМ, отдел карт, ГО 7727 (рукописная).

30 М. Преображенская. Указ. соч., стр. 60.

31 См. выше, стр. 146.

32 М. А. Полиевктов. Указ. соч., стр. 251.

33 Л. П. Семенов. Указ. соч., стр. 51; Е. И. Крупнов. Древняя история Северного Кавказа. М., 1960, стр. 423; J.-A. Güldens?üd?. Op. cit., Th. I, S. 378.

34 См. карту Кистинского ущелья и его ледников, составленную А. И. Духовским («Изв. Кавказского отд. РГО», т. XXV, № 1, 1917).

35 М. А. Полиевктов. Указ. соч., стр. 251.

36 Там же, стр. 248.

37 См. С. А. Белокуров. Сношения Россия с Кавказом, вып. 1, стр. 152, 294, 456, 474 и др.

38 Ср. название горы Шан, находящейся в местах, где шло посольство.

39 М. А. Полиевктов. Указ. соч., стр. 250.

40 Там же.

41 ЦГИА Груз.ССР, ф. 545, оп. 1, д. 3226, л. 1 об.

42 Там же.

43 См. карту Северного Кавказа 1819 г. Отдел картографии ГБЛ.

44 ЦГИА Груз.ССР., ф. 545, оп. 1, д. 3226, л. 1 об.

45 Там же.

46 Хеви, т. е. ущелье Терека с боковыми ответвлениями по небольшим притокам этой реки. Так, к Хевской провинции относилось ингушское сел. Гвелети по р. Цах-дон, впадающей в Терек слева чуть выше устья р. Охкарохи. Ущелье последней, видимо, также включалось в состав Хевской провинции.

47 В. Н. Гамрекели. Указ. соч., стр. 124.

48 Вахушти. Указ. соч., стр. 151.

49 Там же.

50 Вахушти. Указ. соч., стр. 108.

51 В письме Вахтангу VI среди жителей Хевской провинции (1733 г.) названа фамилия Зазук (???); ср. зурауки. См. В. Н. Гамрекели. Указ. соч., стр. 125. Напомню также, что термин даураук как этноним встречается в официальных документах начала XIX в. (см. С. С. Какабадзе. Грузинские документы Института народов Азии АН СССР. М., 1967, стр. 285, 280).

52 Архотское общество составляют селения: Ахиели (фамилии Очнаури, Нарозанули, Цискараули, Джабушанури), Чимга (Гигаури, Габуури, Тетраури), Амга (Циклаури), Квирицминда (Гигаури), Калотана (Кибишаури), Молозана (Балнаури). См. АИЭ, ф. 8, д. 31, л. 179. Все архотские населенные пункты находятся в истоках р. Ассы, известных как Архотис-цкали и Чимгас-цкали.

53 См. Т. А. Очиаури. Опыт изучения этнической истории горцев Восточной Грузии по мифологическим сказаниям. Автореф. докт. дисс. Тбилиси, 1969, стр. 20.

54 М. И. Джандиери, Г. И. Лежава. Архитектура горных районов Грузии. М., 1940, стр. 7.

55 С. Макалатия. Хевсурети. Тбилиси, 1938, стр. 44.

56 АИЭ, ф. 8, д. 31, л. 17. Материалы экспедиции 1972 г.

57 Т. А. Очиаури. Указ. соч., стр. 25.

58 АИЭ, ф. 8, д. 31. л. 179. Материалы экспедиции 1972 г.

59 С. Макалатия. Указ. соч., стр. 67.

60 Там же, стр. 66.

61 АИЭ, ф. 8, д. 31, л. 177. Ср. хевсурскую фамилию Цискараули в архотском сел. Ахиели.

62 АИЭ, ф. 8, д. 31, л. 183, Материалы экспедиции 1972 г.

63 М. И. Джандиери, Г. И. Лежава. Указ. соч., стр. 17.

64 АИЭ, ф. 8, д. 31, л. 185. Материалы экспедиции 1972 г.

65 Следует отметить, что еще ранее переселенцами с Охкарохи на Цахдоне было образовано ингушское сел. Гвелети, в русских источниках второй половины XVI в. известное как Черебашев кабак (см. Н. Г. Волкова. Этнонимы..., стр. 156, 157).

66 См. стр. 150.

67 А. Зиссерман. Двадцать пять лет на Кавказе (1842-1867), ч. I. СПб., 1879, стр. 326.

68 Дай - в вайнахских языках «отец», рай - суффикс принадлежности. Да(й) мохкрай - «земля отцов».

69 АИЭ, ф. 8, д. 31, л. 139. Материалы экспедиции 1972 г.

70 Там же, д. 27, л. 188. Материалы экспедиции 1971 г.

71 Там же, д. 25, л. 151. Материалы экспедиции 1970 г.

72 А. Н. Генко. Из культурного прошлого ингушей, стр. 325.

73 АИЭ, ф.8, д.31, лл. 114, 145, 161. Материалы экспедиции 1972 г.

74 См. Ю.Д. Дешериев. Бацбийский язык. М., 1953, стр. 6.

75 АИЭ, ф.8, д.31, лл.81, 161. Материалы экспедиции 1972 г.

76 Там же, л. 161.

77 Там же.

78 J.-A. Güldenstädt. Op. cit., Th. I. S. 378.

79 Там же.

80 Начальная фамилия Туркошвили – Цигишвили.

81 Ветвь Байхоидзе.

82 АИЭ, ф.8, д.31, л. 111. Материалы экспедиции 1972 г.

83 Там же.

84 Там же, лл. 111, 160, 162. В основе некоторых бацбийских фамилий лежат вайнахские мужские имена: Антауридзе – Аьнта, Сагишвили – Саги, Идешеридзе – Ида, Букураули – Букур, Цигишвили – Циги и др.

85 АИЭ, ф.8, д.31, лл. 111, 160, 161. Материалы экспедиции 1972 г.

86 По обычаю при этом фамилия патрона получала от пришлой фамилии медный котел и быка (АИЭ, ф.8, д.31, л. 111).

87 Там же, л. 162.

88 Там же, л. 160.

89 Там же, л. 111.

90 Г. Радде. Хевсурия и хевсуры. Тифлис, 1881, стр. 313.

91 Современное сел. Земо-Алвани было образовано в 1924 г.

92 Пхьагал – по-вайнахски «заяц», куре – груз. «залив».

93 АИЭ, ф.8, д.31, лл. 100, 107. Материалы экспедиции 1972 г.

94 ЦГИА Груз.ССР, ф.16, оп.1, д.6090, лл. 2 об., 7.

95 Там же, д. 4517, лл. 1 об, 2 об.

96 Хорбалинские кистины имели удобной земли для пахоты на 120 дней пахоты.

97 ЦГИА Груз.ССР, ф.16, оп.1, д.4517, л.3.

98 Там же, л. 4.

99 Вахушти. Указ. соч., стр. 151.

100 J. Klaproth. Beschreibung des цstlichen Kaukasus zwischen den Flussen Terek, Aragwi Kur und dem Kaspischen Meere. «Bibliothek der neuesten und wichtigsten Reisebeschreibungen», Bd. 50, Weimar, 1814, S. 9.

101 ЦГИА Груз.ССР, ф.416, оп.4, д.50, л.2.

102 Там же.

103 Там же.

104 Там же.

105 J.-A. Güldenstädt. Op. cit., Th. I. S. 378.

106 АИЭ, ф.8, д.30, лл. 58, 59. Материалы экспедиции 1969 г. Так, в сел. Нижний Алкун галгаевские тейпы Хамхой, Оздой, Картой; сел. Верхний Алкун преимущественно однотейповое поселение орстхойцев ЦIечой.

107 ЦГИА Груз.ССР, ф.416, оп.4, д.50, л.1.

108 Вахутши. Указ. соч., стр. 151.

109 Там же.

110 J.-A. Güldenstädt. Op. cit., Th. I. S. 478.

111 АИЭ, ф.8, д.25, л. 207. Материалы экспедиции 1970 г.

112 J.-A. Güldenstädt. Op. cit., Th. I. S. 479.

113 «Tagebuch», S. 28. Среди населения Щолхи, по этнографическим материалам, были, в частности, выходцы из местности АкчIожь, по происхождению орстхойцы, первоначально перешедшие в Цори, а оттуда – в Шолхи. Сведения, сообщаемые потомками жителей Шолхи, в настоящее время живущим в равнинных селениях Ингушетии (Долаково и др.), показывают, что эти переселения имели место не позднее начала прошлого столетия (АИЭ, ф.8, д.25, л. 206. Материалы экспедиции 1970 г.).

114 «Tagebush», S.32.

115 Там же, стр. 41.

116 J.-A. Güldenstädt. Op. cit., Th. I. S. 478.

117 Факты номинальной зависимости ингушей, живших на равнине и в Джерахском ущелье, от кабардинских князей широко известны и в документах второй половины XVIII в. «В том же (1783. – Н. В,) году, - сообщается в одном из таких документов, - ингушевцы, будучи притесняемы и разоряемы кабардинцами, отложились от них и прислали ген. Де Медему просить защиты и покровительства. Кабардинцы утверждали, что ингушевцы издревле находились у них в подданстве и платили им подать, но ингушевские старшины утверждали, что хотя временно платили подать кабардинцам с каждого двора по одному барану, а у кого нет, то на одну косу железа, однакож они подвластными им никогда себя не признавали, а тем паче не признают себя с того времени, как они поступили в Российское подданство и многие из них приняли христианский закон» (см. ГИМ ОПИ, ф.445, д.69, л.8 об.).

118 «Материалы по истории Осетии», т. I, стр. 157.

119 А. Н. Генко. Из культурного прошлого ингушей, стр. 692.

120 J. Klaproth. Reise, Bd. II, S. 450.

121 «Tagebuch», S.28.

122 J. Klaproth. Beschreibung…, S. 11.

123 «Tagebuch», S.12.

124 Там же, стр. 13, 27.

125 См. раздел «Кабардинцы», стр. 54.

126 J. Klaproth. Reise, Bd. II, S. 54.

127 J.-A. Güldenstädt. Op. cit., Th. I. S. 478.

128 АКАК. т. IV. стр. 901.

129 Там же, т. VIII, 1881, стр. 669.

130 АИЭ, ф.8, д. 25, л. 109. Материалы экспедиции 1970 г.

131 АКАК, т. IV, 1870, стр. 902.

132 Видимо, в число последних включались не только поселения назрановцев, поскольку источники 20-х годов XIX в. называют лишь 75 селений этой группы ингушей (см. приложение).

133 ЦГИА Груз.ССР, ф. 416, оп. 4, д.50, л.14 об.

134 АИЭ, ф.8, д.30, 27,57.

135 АИЭ, ф.8, д.30, л. 85. Материалы экспедиции 1969 г.

136 «Кабардино-русские отношения в XVI-XVIII вв.», т. I, стр. 95.

137 Не исключено, что и до 70-х годов XVIII в. карабулаки выходили с гор и занимали близлежащие территории по равнине. Видимо, с этим моментом связаны вайнахские предания о том, что часть равнины (например, вокруг сел. Плиево) была занята орстхойцами. Им приписываются сохранившиеся здесь древние кладбиша (см. АИЭ, ф. 8, д.25, л. 206).

138 Вахушти. Указ. соч., стр. 151.

139 Там же.

140 См. В. Н, Гамрекели. Указ. соч., карта 1733 г. На карте поперек р. Балсу надпись «Прибавлено».

141 J.-A. Güldenstädt. Op. cit., Th. I. S. 460.

142 П.Г. Бутков. Указ. соч., ч.1, стр. 260.

143 АИЭ, ф.8, д.27, л.136. Материалы экспедиции 1971 г.

144 П.Г. Бутков. Указ. соч., ч.1, стр. 261.

145 Там же.

146 Там же, стр. 303.

147 J.-A. Güldenstädt. Op. cit., Th. I. S. 477.

148 Там же.

149 «Tagebush», S.14.

150 Там же, стр. 15,16.

151 J. Klaproth. Beschreibung…, S. 11.

152 «Tagebush», S.8.

153 J. Klaproth. Beschreibung…, S. 11.

154 Там же.

155 А. И. Ахвердов. Описание Дагестана. 1804 г. «История, география и этнография Дагестана». М., 1958, стр. 227.

156 А. М. Буцковский. Выдержки из описания Кавказской губернии и соседних горских областей. 1812 г. «История, география и этнография Дагестана», стр. 243.

157 Ср. Балсу, Балой, Балчи, связываемые с одним народом – карабулаками.

158 А. М. Буцковский. Указ. соч., стр. 244.

159 ЦГВИА, колл. 414, д.301, л. 139 об.

160 ЦГИА Груз.ССР, ф.416, оп.4, д.50, л.2.

161 Там же.

162 АИЭ, ф.8 ,д.25, л.100. Материалы экспедиции 1970 г.

163 Там же.

164 АКАК, т. VI, ч. II, стр. 506.

165 АИЭ, ф.8, д.27, л.104. Материалы экспедиции 1971 г.

166 Там же.

167 «Кабардино-русские отношения в XVI-XVIII вв.», том I, стр. 94.

168 ЦГАДА, ф.121. Кумыкские дела, д.15, л.2.

169 См. Е. М. Кушева. Указ. соч., стр. 69, 70.

170 А. Берже. Чечня и чеченцы. КК на 1860 г. Тифлис, 1859, стр. 26.

171 С. А. Белокуров. Сношения России с Кавказом, вып. I. М., 1889, стр. 63.

172 ЦГАДА, ф.1406 (Ермоловых), оп. 1, д.294, л.6.

173 Ср. название ауховского селения Бал.

174 АИЭ, ф.8, д.27, л.137. Материалы экспедиции 1971 г.

175 Там же, д.25, л.101. Материалы экспедиции 1970 г.

176 Д. А. Милютин. Заметки о племенах кавказских. Чечня. Ркописный отдел ГБЛ, ф.169, К.81, д. 7, л.22 об.

177 Щечой-аул.

178 Бони-эвл.

179 Шир-юрт.

180 Парчхой-эвл.

181 Д. А. Милютин. Чечня, л. 22 об.

182 J. Klaproth. Beschreibung…, S. 11.

183 «Материалы по истории Кавказского края», стр. 248.

184 J.-A. Güldenstädt. Op. cit., Th. I. S. 476.

185 «Tagebush», S.32.

186 J.-A. Güldenstädt. Op. cit., Th. I. S. 482.

187 J. Klaproth. Beschreibung…, S. 11.

188 А. Берже. Чечня и чеченцы, стр. 26.

189 «Tagebush», S.11.

190 ЦГАДА, ф.110, Грузинские дела, 1658, № 3, л.1. См. также: Е. Н. Кушева. Указ. соч., стр. 72.

191 ЦГАДА, ф.115, Кабардинские дела, 1658 г., № 8/б, лл. 4,5.

192 Е. Н. Кушева. Указ. соч., стр. 72. Обращает на себя внимание, что название Шибутская земля, видимо, иногда скрывало не только чеченцев, но также тушин и хевсур. В документе 1657 г. посланцы Тушетии и Хевсуретии Салтан, Григорий и Павел называются также посланцами Шибутской земли. Интересно, что эти же посланцы при даче шерти, т.е. присяги, целовали крест перед евангелием. Первый из посланцев, Салтан, по имени мусульманин и, видимо, чеченец (см. ЦГАДА, ф.110, Грузинские дела, оп. 3д. 10, л. 7 об.).

193 ЦГАДА, ф.110, Грузинские дела, оп. 1, 1665, № 1, л. 1.

194 Там же.

195 ЦГАДА, ф.110, Грузинские дела, оп. 1, 1665, № 2, л. 11.

196 М. А. Полиевктов. Экономические и политические разведки Московского государства в XVII в. на Кавказе. Тифлис, 1932, стр. 22.

197 Л. Ф. Еропкин. Реестр горским владельцам. 1732 г. «История, география и этнография Дагестана», стр. 23.

198 Там же.

199 J.-A. Güldenstädt. Op. cit., Th. I. S. 483.

200 Там же.

201 Ф. Г. Утургаидзе. Некоторые особенности горских диалектов грузинского языка. Тбилиси, 1966 (на груз. яз., резюме на русск.).

202 Т.А. Очиаури. Указ. соч., стр. 25, 26.

203 Там же, стр. 25.

204 Там же.

205 С. И, Макалатия. Указ. соч., стр. 7.

206 Там же, стр. 64.

207 Там же, стр. 65.

208 Евецкий. Статистическое описание Закавказского края. СПб., 1835, стр. 91.

209 Г. Радде. Хевсурия и хевсуры. Тифлис, 1881, стр. 68.

211 По мнению С. Макалатия, башни Пиракетской Хевсуретии с плоскими крышами аналогичны мтиульским, но резко отличны от башен Пирикитской Хевсурстии (см. Макалатия. Указ. соч., стр. 95).

212 АИЭ, ф. 8, д. 31, лл. 183,188. Материалы экспедиции 1972 г.

213 Там же, лл. 184, 185. См. также: А. И. Робакидзе. Жилища и поселения горных ингушей. «Кавказский этнографический сборник», III. Тбилиси, 1968, стр. 100.

214 «Был такой закон, - рассказывает хевсур Гадуа Чинчараули из сел. Гудани в Пиракетской Хевсуретии, - в пасху, на Новый год, Георгоба и другие праздники в этом джвари вместе собирались кистины из Джарего и соседние хевсуры. Один флаг (дроша) имели хевсуры, другой - кистины От тех и других полагался ховесбери. На территории джвари были дастури (служители) для варки пива, заготовки драв, распашки земли святилища и т. п. Полагалось, чтобы один дастури был от кистин, другой - от хевсур. Дастури работали поочередно в течение года» (см. АИЭ, ф. 8, д. 31, л. 184. Материалы экспедиции 1972 г.). Этот хати высечен в виде человека и назывался местным населением «среброликим» (см. В. Н. Худадов. В ущельях первобытной Грузии (Хевсуретии). «Землеведение», т. XXXIII, вып. I. М.— Л., 1931, стр. 56).

215 В. Н. Худадов. Указ. соч., стр. 34.

216 С. А. Белокуров. Поездка старца Арсения Суханова в Грузию (1637 -1640 гг.). «Христианское чтение», март - апрель, 1884. СПб., 1884, стр. 485.

217 В Муцо жили три рода — Дайаури, Чолокашвили и Торгва. Два последних предание считает чеченскими. Остатки рода Торгва, уцелешие от кровной мести, слились с родом Чинчараули. Чолокашвили переселились в Кахетию (см. В. Н. Худодов. Указ. соч., стр. 37, 41).

218 АИЭ, ф. 8, д. 31. л. 175. Материалы экспедиции 1972 г.

219 С. Макалатия. Указ. соч., стр. 18.

220 «Материалы из истории Дагестана и Чечни», т. III. Махачкала, 1940, стр. 305.

221 А. Зиссерман. Указ. соч., ч. 1, стр 196.

222 АИЭ, ф. 8, д. 31, лл. 175, 179. Материалы экспедиции 1972 г.

223 Там же, лл. 176, 193.

224 Там же, л. 193.

225 С. Макалатия. Указ. соч., стр. 65.

226 Вахушти. Указ. соч., стр. 133.

227 J. Klaproth. Beschreibung..., S. 71.

228 См. Ф. Утургаидзе. Указ. соч., стр. 115-117. Автор указывает также на более глубокие субстратные связи с нахским языком горских диалектов грузинского языка (см. стр. 114, 115, 119).

229 Например, башни в Гиреви, Парсмо, Чонтио. По народной версии, Гиревис-цихе построена двумя братьями, отцом которых была выстроена Чонтиос-цихе. См. С. Макалатия. Тушети. Тифлис, 1933, стр. 123, 125 (на груз. яз.).

230 АИЭ, ф. 8, д. 31. л. 145. Материалы экспедиции 1972 г.

231 Общество в верховьях р. Пирикитской Алазани. В 1876 г. это селения Парсма, Гиреви, Дакиурта, Накудурта, Чонтио, Эго. Всего 113 дворов и 550 человек об. п. (см. Г. Радде. Указ. соч., стр. 46).

232 АИЭ, ф. 8, д. 31, л. 145.

233 Там же, л. 140.

234 Г. Радде. Указ. соч., стр. 46.

235 Там же, стр. 47. В это общество входили селения Омало, Бочорма, Дикло, Сабуе, Чрдили, Агеви, Шенако.

236 АИЭ, ф. 8, д. 31, лл. 109, 143. Материалы экспедиции 1972 г. Аманати как категория горцев-общинников рассматривается в статье М. Б. Канделаки «Аманати у горцев Восточной Грузии» («Материалы по этнографии Грузии», вып. XVI—XVII. Тбилиси, 1972).

237 АИЭ, ф. 8, д. 31, лл. 143, 151. Материалы экспедиции 1972 г.

238 Там же, л. 143.

239 Там же, лл. 109,151.

240 Дед ныне живущего Вано Азикури (1895 г. рожд.) родился уже в Гиреви (см. АИЭ, ф. 8. д. 31, лл. 84, 146).

241 Там же, л. 153.

242 Там же, лл. 91, 94, 109.

243 Там же, л. 94.

244 АИЭ, ф. 8, д. 31, лл. 164, 165.

245 Там же, лл. 94, 109, 163.

246 «Материалы для истории Кавказского края», стр. 245; ЦГАДА, ф. 1? портфель № 348, д. 5, л. 82.

247 А. И. Ахвердов. Указ. соч., стр. 226.

248 А. М. Буцковский. Указ. соч., стр. 245.

249 Заметка. «Ставропольские губернские ведомости», 1852, № 17.

250 Н.П. Гриценко. Социально-экономическое развитие Притеречных районов в XVIII - первой половине XIX в. Грозный, 1961, стр. 182.

251 Л.Ф. Еропкин.Указ. соч., стр.123.

252 J.-A. Guldenstadt. Op. cit., Th. I, S. 479.

253 Там же.

254 J. Klaproth, Beschreibung..., S. 123.

255 А.И. Ахвердов. Указ. соч., стр. 220.

256 АКАК, т. 11, 1868, стр. 944.

257 А. М. Буцковский. Указ. соч., стр. 239.

258 «Ставропольские губернские ведомости», 1852, № 17.

259 Архив Северо-Осетинского НИИ, ф. 1, д. 193.

260 Судя по другим документам того же времени, так называли горную Ичкерию.

261 «Материалы для истории Кавказского края», стр. 204.

262 Там же, стр. 250.

263 Н. С. Семенов. Обитатели Кумыкской плоскости. «Терский сборник», вып. 1. Владикавказ, 1890, стр. 166.

264 АИЭ, ф. 8, д. 4, л. 16. Дагестанская экспедиция 1949 г.

265 ЦГИА Груз.ССР, ф. 416, оп. 4, д. 50, л. 28.

266 АИЭ, ф. 8, д. 27, лл. 162, 166. Материалы экспедиции 1971 г.

267 Там же, л. 160.

268 Там же, л. 157.

269 АИЭ, ф. 8, д. 27, л. 157. Материалы экспедиции 1971 г.

270 Там же, л. 154.

271 П. Г. Бутков. Указ. соч., ч. I, стр. 112.

272 Там же, стр. 258, 259.

273 «Материалы по истории Дагестана и Чечни», т. 3, ч. I, стр. 164.

274 АИЭ, ф. 8, д. 27, лл. 44, 46, 48. Материалы экспедиции 1971 г.

275 Там же, л. 48.

276 Там же, лл. 43, 45.

277 Там же, л. 49.

278 Там же.

210 П.Г. Бутков. Указ. соч., ч. II, стр. 112.

211 Там же, стр. 62.

212 АИЭ, ф. 8, д. 27, лл. 27, 30. Материалы экспедиции 1971 г

213 Там же, лл. 27, 71.

214 Там же, лл. 25, 27, 31.

215 И. Л. Гриценко. Указ. соч., приложение, стр. 179.

216 АИЭ, ф. 8, д. 27, л. 27. Материалы экспедиции 1971 г.

217 Там же.

218 И. П. Гриценко. Указ. соч., стр. 179.

219 ЦГАДА, ф. 23, разряд XXIII, д. 9, ч. 7, л. 19.

220 ЦГИА Груз.ССР, ф. 7, оп. 8, д. 4, л. 1.

221 ЦГАДА, ф. 1406, Ермоловых, ов. 1, д. 294, л. 40.

222 Там же.

223 Там же, л. 27.

224 Там же, л. 38 об.

225 Д. А. Милютин. Чечня, л. 1.

226 Там же, л. 19 об.

227 Там же, л. 20.

228 Там же, л. 20 об.

229 Там же, л. 20.

230 Там же, л. 22.

231 Там же, л. 22 об.

232 Там же.

233 ЦГВИА, колл.414, д.301, д.137 об.

234 Хенсурское название Малхисты.

235 ЦГИА Груз.ССР, ф. 16, он. 1, д. 6087, л. 2 об.

236 А. Зиссерман. Указ. соч., стр. 172.

237 Г. Радде. Указ. соч., стр. 53, 54.

238 А. Зиссерман. Указ. соч., стр. 172.

239 Там же.

240 Г.Радде. Указ. соч., стр.53.

241 Ср. ичкеринское сел. Чермой.

242 Ср. цова-тушинское Мозар(та) и Хабаха в Пирикитской Хевсуретии.

243 ЦГИА Гру.ССР, ф.545, оп.1, д.320, л.5.

244 Там же, л.5 об.

245 Там же, л.6 об.

1 Этот небольшой раздел не претендует на исчерпывающее изучение всего круга вопросов, связанных с рассматриваемой темой. Процесс переселе­нии на Северный Кавказ русских, украинцев, армян, грузин, греков и других народов, особенности их этнического развития в северокавказских условиях — это обширная тема для самостоятельного исследования.

2 См. А. П. Фадеев. Очерки экономического развития степного Предкавка­зья в дореформенный период. М., 1957.

1

Смотреть полностью


Скачать документ

Похожие документы:

  1. Потапов Л. П. Этнический состав и происхождение алтайцев. Историко-этнографический очерк. / Отв ред. А. П. Окладников

    Документ
    Сдано в набор 15/Х 1968 г. Подписанок печати 16/1 1969 г. РИСО АН СССР№ 146-190В. Формат бумаги 60 х 90 1/16. Бум. л. 6 1/8. Печ. л. 12 ¼ = 12 ¼ усл. печ.
  2. Волкова Е. С., Зенков М. Ю

    Документ
    Реформа местного самоуправления вызвала активно идущие процессы трансформации в области местного самоуправления, в том числе связанные с межмуниципальным сотрудничеством.
  3. Борей и. М., Дзагулов р. К., Колесников м. Ф. Вымысел и истина нальчик 2010 Оглавление

    Документ
    Дзамихов К.Ф., Думанов Х.М., Калмыков Ж.А., Кажаров А.Г. Этнотерриториальная и административно-территориальная структура Кабардино-Балкарии в XVIII-XX вв .
  4. Народы Северо-Западного и Центрального Кавказа: миграции и расселение в период их вхождения в состав Российской империи (60-е годы XVIII в. 60-е годы XIX в.)

    Автореферат
    Защита состоится «19» октября 2007 г. в 12 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.256.03 в Ставропольском государственном университете по адресу: 355009, г.
  5. Предисловие (67)

    Документ
    Абазины (самоназвание – абаза) – коренные жители Кавказа. До XIV в. абазины жили на северо-западном побережье Черного моря между реками Туапсе и Бзыбью.

Другие похожие документы..