Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Программа'
Настоящая программа предназначена для обеспечения целенаправленной заблаговременной подготовки студентов к итоговому государственному междисциплинарн...полностью>>
'Методические указания'
Курсовая работа является важнейшим элементом самостоятельной работы студентов. Основной целью курсовой работы является создание и развитие навыков ис...полностью>>
'Лекция'
Дискретный разомкнутый электропривод с шаговым электродвигателем является синхронно-импульсным следящим электроприводом, сочетающим в себе возможност...полностью>>
'Документ'
Эволюция строения и функций органов и их систем Группы животных / Структура тела Простейшие Кишечно- полостные Плоские черви Круглые черви Кольчатые ч...полностью>>

Вестник балтийской педагогической академии выпуск №100 2010 актуальные проблемы современной трансперсональной психологии

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Владислав Лебедько

Гранд-доктор философии, доктор психологии, профессор, заведующий кафедрой магического театра и архетипических исследований МУФО

Дух отрицания и его роль в формировании жизненных сюжетов

(анализ нескольких архетипических примеров из литературы).

«Человеком был я в этом мире

Это значит был борцом»

И.В.Гете

Начнем мы с Гёте. В Фаусте Гёте отразил очень важный момент. Ведь предметом Фауста, как произведения, служил не один какой-либо жизненный конфликт, а, скажем так, последовательная и неизбежная цепь глубоких конфликтов на протяжении единого жизненного пути. Здесь мы уже подходим к позиции драматургии жизненного пути. Жизненный путь как целая история многочисленных противоречий, конфликтов, проходящих один за другим, в течение которых душа растет. Я не буду пересказывать всю сюжетную линию Фауста, да это и не нужно. Скажу лишь, что завязка Фауста дана в прологе, когда начинается славословие архангелов и т.д. Здесь ещё Мефистофель прерывает эти славословия, утверждая, что на земле царит лишь беспросветный мрак. И далее там такие его строки «Человеку бедному так худо, что даже я щажу его покуда…». Далее Мефистофель аттестует себя же перед Фаустом, и говорит «я часть силы той, что без числа, творю добро, всему желая зла». Понятно, что Мефистофель здесь выступает как один из ликов Люцифера, может быть не самый могущественный, но именно относящийся к Люциферу. И именно вопросы, связанные с одержанием фигур души Люцифером, именно этим божеством или «светоносным ангелом», который бросил вызов отцу, отделился, и вся эта история прописана достаточно подробно. Когда Мефистофель говорит, что он творит добро, всему желая зла, он, конечно, тоже лукавит. Ведь под т.н. добром он саркастически понимает свой беспощадный нигилизм. «Я – дух, – говорит он – всегда привыкший отрицать», и с основанием – ничего не надо: «нет в мире вещи, стоящей пощады, творенье не годится никуда». Какой пафос этих слов – «творенье не годится никуда»! Здесь идет более плоский, горизонтальный вызов. Прямо как у Ивана Карамазова, который утверждал, что бога он принимает, а творение божье - нет, открываясь брату Алеше. Хотя сначала он представлялся совершенным атеистом, но потом он открывается Алексею – да, бога я принимаю, но вот мира божьего (т.е. творения) – не принимаю.

С отчаянием, с глубоким отчаянием эта неприемлемость мира. И действительно, мы можем сталкиваться с этим мотивом Ивана Карамазова чуть ли не ежедневно. Мы можем говорить о том, что мы принимаем бога, но на каждом шагу мы не приемлем множество происходящих событий, качеств окружающих нас людей и т.д. – это и есть неприятие мира, неприятие творения. Творение несовершенно, и здесь действительно Мефистофель оказывается по-своему прав. Или же на это можно с другой стороны посмотреть – Мефистофель (или Люцифер), действуя в нас, искажает наше восприятие таким образом, что мы зачем-то не принимаем творение. Потому что это неприятие творения имеет глубокий смысл. Ведь не случайно все-таки Мефистофель говорить о том, что он творит добро, всему желая зла. Вот это непринятие, т.е. как бы зло, оно все равно оборачивается добром, оно нужно для чего-то. Для чего?

Давайте посмотрим: на Мефистофеля возложена некая, будем говорить так, положительная задача. Он действительно часть силы, часть Люцифера, вопреки его воле творящий т.н. добро, благо. Мы коснемся еще этой категории, которой впервые задался Платон, и это уже не категория добра или зла, это категория блага. Что является благом для человека. Есть вещи, которые не являются благом, есть те, которые являются абсолютным благом. Например, абсолютным благом является единое, целое, дух. Не благом является улетучивание духа, но с этим мы ещё столкнемся.

Что же делает Мефистофель? Он разрушает иллюзии Фауста – приходящие иллюзии. Постоянно разрушает. Он вталкивает его все в новые и в новые ситуации, в которых Фауст сталкивается с неприятием мира, и помогает ему разрешить эти иллюзии. И тем самым, эта череда конфликтов, через которые проходит Фауст, помогает ему в его постоянных поисках истины. В результате – трагедия. Пройдя множество и множество конфликтов больших и маленьких, он приходит к следующему великому для себя открытию, и я считаю, великому для многих человеческих душ открытию:

«Я предан этой мысли! Жизни годы

Прошли не даром; ясен предо мной

Конечный вывод мудрости земной:

Лишь тот достоин жизни и свободы,

Кто каждый день за них идёт на бой!

Всю жизнь в борьбе суровой, непрерывной

Дитя, и муж, и старец пусть ведёт,

Чтоб я увидел в блеске силы дивной

Свободный край, свободный мой народ!»

Чуть отвлекаясь, отмечу, что я привел дореволюционный перевод Н.Холодковского. Существует более распространенный перевод «Фауста» Б.Пастернака, в котором несколько иначе звучат, основные, на мой взгляд, строки:

Лишь тот, кем бой за жизнь изведан

Жизнь и свободу заслужил…

Перевод Пастернака считается более точно передающим мелодику стиха Гёте, но перевод Холодковского точнее передает смысл. И вот сравните два места:

Каждый день идет за них на бой (у Холодковского)

Лишь только тот, кто бой за жизнь изведал (Пастернак)

На мой взгляд – колоссальная разница. Можно лишь раз изведать бой и починать на лаврах, но совсем иное дело идти на бой каждый день! Более точный перевод «Фауста» дает нам гениальную идею: непрекращающейся битвы – мы все время попадаем по множеству различных аспектов жизни в ту или иную жесткую доминанту. И задача того, кто идет по своему пути не останавливаясь и не залипая ни на чем, замечать и вытаскивать себя из вновь и вновь образующихся залипаний и жестких доминант в самых разных сферах жизни!

Вот она – борьба, опасность, удача, поражение – эти взрослые категории. Категории авантюрной жизни. Авантюрной потому, что жизнь не имеет никаких гарантий. Мы ждем от неё гарантий, полагаемся на юристов, законодательство, врачей, ещё что-то, но гарантий нет! Жизнь – авантюра, это сомнительное предприятие, в котором нас с равной вероятностью ждет и удача и поражение. И все, что нам остается – это борьба, бой за жизнь, о котором говорит Фауст. И эта задача безмерно велика, она требует огромнейших усилий. Каждый миг этого осмысленного, освященного великой целью внутреннего труда достоин возвеличивания.

В этот момент, когда он произносит этот монолог, он так же произносит роковые слова «остановись мгновенье». Мефистофель вправе считать их отказом от дальнейшего стремления к бесконечной цели. Он вправе прервать жизнь Фауста согласно их старому договору. Фауст умирает, и в этом есть колоссальный смысл. Познав ценность борьбы, бросив вызов богам, людям, пройдя через эти противоречия, он приходит к конечности своей жизни. Постигает е конечность. Жизнь не может быть бесконечной, она находит свое завершение и свой смысл – смерть. Но по сути Фауст не побежден. По сути, не побежден тот, который подобно Фаусту способен найти этот смысл, потому что это упоение мигом не куплено ценой отказа от непрерывного совершенствования человечества и человека. Настоящее и будущее здесь сливаются в некоем высшем единстве. У Фауста как бы две души, как и у каждого из нас: созерцательная и действенная. И эти две души воссоединяются. В самом начале трагедии, когда Фауст садился переводить библию, он решил перевести первые строки Евангелия от Ионанна не «в начале было слово», а «в начале было дело». Очень мудро, на мой взгляд. Это дело и привело Фауста к познанию высшей цели человеческого развития. И та тяга, к отрицанию, которую Фауст, как и любой из нас – осознайте это – любой из нас имеет через родовые корни, через процесс рождения и родовую травму, через травму появления образа я…

Мы все имеем это отрицание, мы все сопричастны Люциферу, так или иначе. Отрицать это бесполезно. Каждого из нас, если бы мы жили в средние века, включая папу римского, патриарха всея Руси, Далай-Ламу и проч., можно было бы сжечь на костре, как сопричастного Люциферу. Как имеющего тягу к отрицанию.

И вот тяга к отрицанию, которую Фауст разделял в себе с Мефистофелем (или с Люцифером), обретает необходимый противовес в положительном идеале – в идеале борьбы. Почему я говорю положительный идеал – борьба это не обязательно положительный идеал (здесь мы можем так же видеть архетипическую фигуру Ареса). Можно обойтись и без Ареса, но тем не менее, на мой взгляд, эта одержимость отрицанием – мы можем ей найти противовес именно в борьбе. В борьбе, которая позволяет нам каждое отрицание интегрировать. Это и есть работа души. И именно поэтому Фауст все-таки удостаивается того апофеоза, которым Гёте заканчивает свою трагедию – он спасен.

Небольшое отвлечение – дело в том, что в миг своего высшего прозрения, когда Фауст глядит на долину и видит там свободный народ, который трудится, в этот момент он уже слеп. И почему же Гёте делает его слепцом в этот момент? Вряд ли это обстоятельство случайно – Гёте все-таки был величайшим реалистом и никому не хотел внушить, что грандиозное видение Фауста где-то на земле уже стало реальностью. То, что открывается незрячим его глазам – это не настоящее, это будущее. Фауст видит неизбежный путь развития действительности. И его видение будущего не лежит на поверхности, оно воспринимается не чувственно глазами, оно воспринимается ясновидящим разумом. Перед Фаустом копошатся лемуры, символизирующие некие темные силы истории, которые не позволяют миру добраться до цели так быстро, как он думает и как надеется – и слава богу, потому что накапливается опыт. Прокладываются все новые и новые дорожки в лабиринте Ризомы, в лабиринте души, или в лабиринте Мировой Души. Эти демоны торможения, которые представлены в виде лемуров, в финале не осушают болото, как видится Фаусту, а роют ему могилу. На этом поле потом будут работать свободные люди, это болото будет осушено, и это море исторических противоречий будет поглощено водой плотины. И в этом идея прозрения Фауста, идея его пути, которую можно назвать основой той исторической драмы, которую отразил Гёте – драмы о судьбе человечества.

Соответственно, Мефистофель, который делал ставку на конечность жизни Фауста, оказывается посрамленным. Но здесь посрамление тоже можно понимать двояко: не обязательно это срам, в данном случае Люцифер, который действует через Мефистофеля, он на самом деле помогает пройти человеку этот урок. И ему нужно сыграть в поражение. Это сложный урок, и для того чтобы выйти из сопричастности духу отрицания и сопричастности Люциферу, нам нужно пройти множество конфликтов, как это и показано у Гёте. Потому что Фаусту, по мысли Гёте удается жить жизнью всего человечества, включая грядущие поколения, и человек измеряется масштабом, которым он живет, не важно кто он, дворник или президент страны, ученый, музыкант или кто-то ещё. Все зависит от контекста, в котором он себя мыслит, чувствует и переживает. Это может быть контекст маленького уютного сподручного мирка. Помните, как говорил философ Алексей Федорович Лосев – весь мир – это миф, только одно дело миф ли это сподручного мирка, или это мир Универсума. Человек, подобный Фаусту – это образ настоящего духовного роста, стремления от частного к целому. Сейчас появилось целое «розовое» направление духовности, которое полностью поглощено обществом потребления (под ОП я имею ввиду не людей, а архетип). Религия, эзотеризм, пресловутый New age, наука, культура, медицина – все это вошло в ценности общества потребления. А что такое духовность – забыли. Духовность – это движение от частного к целому. Сейчас же происходит наоборот – движение от целого к частному, к иллюзии индивидуальной гарантии безопасности, спокойствия, стабильности, денег, благополучия, здоровья и прочих утилитарных ценностей, которым помогают всевозможные психологи, целители, колдуны, экстрасенсы и прочие т.н. люди «духовки». Это не духовность – это совершенно противоположное движение.

Перейдем теперь к Фридриху Ницше, несколько строк из книги которого «Ессе Номо» я приведу далее: «Мой праксис войны выражается в двух положениях. Во-первых: я нападаю только на вещи, которые победоносны, - я жду, когда они при случае будут победоносны. Во-вторых: я нападаю только на вещи, против которых я не нашёл бы союзников, где я стою один – где я только себя компрометирую...

Я не знаю более разрывающего душу чтения, чем Шекспир: что должен выстрадать человек, чтобы почувствовать необходимость стать шутом! - Понимают ли Гамлета? Не сомнение, а несомненность есть то, что сводит с ума...» - здесь я себе позволю отступить. Вслушайтесь в эти строки: «не сомнение, а несомненность есть то, что сводит с ума». Великий ученик Фрейда - Альфред Адлер строил свой психоанализ, исходя из т.н. комплекса неполноценности, но мало кто понимает, и мало кто изучал труды Адлера подробно, чтоб понять, что такое комплекс неполноценности. Человек изначально неполноценный, и именно здоровый человек является неполноценным человеком. Чем больше человек осознает и принимает свою неполноценность, тем более он психически здоров. Как только у него появляются какие-то верования, какие-то убеждения, следом за ними появляются невротические защиты, потому что состояние неполноценности, неуверенности, нестабильности – это состояние очень шаткое, в нем трудно удержаться, и необходимо прилагать колоссальные усилия, бороться за то, чтобы устоять в этом и не впасть в невроз или в психоз и последующую за этим паранойю, несомненность. Поэтому дух сомнения, дух Люцифера кстати говоря, и способствует психическому здоровью до определенного момента, ведя человека через эти сомнения к множеству конфликтов. Необходимых конфликтов, в которых растет душа. Вот функция Люцифера.

Я не призываю к сатанизму и дьяволопоклонничеству, я говорю совсем о другом. Я повторяю, что мы все и так причастны к Люциферу, и должны были бы быть сожжены на костре, если бы мы жили во времена инквизиции. Все, как один. В нас всех сидит этот дух – дух сомнения. Многие бегут от него, в несомненность, в паранойю. Они обретают стабильность ценою отказа от своей души. И дальше Ницше пишет: «Но для этого надо быть глубоким, надо быть бездною, философом, чтобы так чувствовать... Мы все боимся истины...

То, что человечество до сих пор серьёзно оценивало, были даже не реальности, а простые химеры, говоря строже, ложь, рождённая из дурных инстинктов больных, в самом глубоком смысле вредных натур – все эти понятия "Бог", "душа", "добродетель", "грех", "потусторонний мир", "истина", "вечная жизнь"... В них искали величия человеческой натуры, её "божественность"... Все вопросы политики, общественного строя, воспитания извращены до основания тем, что самых вредных людей принимали за великих людей, - что учили презирать "маленькие" вещи, стало быть, основные условия самой жизни... Когда я сравниваю себя с людьми, которых до сих пор почитали как первых людей, разница становится осязательной. Я даже не отношу этих так называемых первых людей к людям вообще - для меня они отбросы человечества, выродки болезней и мстительных инстинктов: все они нездоровые, в основе неизлечимые чудовища, мстящие жизни... Я хочу быть их противоположностью: моё преимущество состоит в самом тонком понимании всех признаков здоровых инстинктов.

Моя формула для величия человека есть amor fati: не хотеть ничего другого, кроме того, что есть, ни впереди, ни позади, ни во веки вечные.

Заратустра именно в этой шири пространства, в этой доступности противоречиям чувствует себя наивысшим проявлением всего сущего; и когда услышат, как он это определяет, откажутся от поисков ему равного.

Душа, имеющая очень длинную лестницу и могущая опуститься очень

низко, душа самая обширная, которая далеко может бегать, блуждать и метаться в себе самой; самая необходимая, которая ради удовольствия бросается в случайность; душа сущая, которая погружается в становление; имущая, которая хочет войти в волю и в желание; убегающая от себя самой и широкими кругами себя догоняющая; душа самая мудрая, которую тихонько приглашает к себе безумие, наиболее себя любящая, в которой все вещи находят своё течение и своё противотечение, свой прилив и отлив. Но это и есть понятие самого Диониса.

Я знаю свой жребий. Когда-нибудь с моим именем будет связываться воспоминание о чём-то чудовищном - о кризисе, какого никогда не было на земле, о самой глубокой коллизии совести, о решении, предпринятом против всего, во что до сих пор верили, чего требовали, что считали священным. Я не человек, я динамит. И при всём том во мне нет ничего общего с основателем религии – всякая религия есть дело черни, я вынужден мыть руки после каждого соприкосновения с религиозными людьми... Я не хочу "верующих", я полагаю, я слишком злобен, чтобы верить в самого себя, я никогда не говорю к массам... Я не хочу быть святым, скорее шутом...»

Для того, чтобы понять Ницше, нужно понять очень многое. Я тоже очень долго не мог его понять, и не могу сказать, что полностью понял его до сих пор. Дальше я хочу привести примеры так же одержимости Люцифером, которые заканчиваются поражением. Если случай Фауста, Ницше, я считаю заканчиваются победой, то есть примеры поражений. Почему они заканчиваются поражением? - а вследствие попытки убить. Если мы вспомним, что герои Шекспира, Достоевского, Чехова, древних мифов и всей классики – это не просто литературные герои, это наше внутреннее части души. Когда Клавдий убивает короля - старшего Гамлета, или Макбет убивает короля Дункана, то что это значит для нас? Это значит вытеснение в Тень лучшую часть своей личности. Таким был король Гамлет старший. Вспомним строчки из Гамлета, где он в сердцах перед Гертрудой сравнивает Клавдия с Гамлетом-старшим, указывая на его портрет: «вот здесь собрание качеств, на каждом из которых печать какого-либо божества, дающих право называться человеком». И вот ошибка нашего внутреннего Клавдия и нашего внутреннего Макбета, когда тот убивает – он вытесняет лучшие свои качества в Тень. И здесь одержимость Люцифером играет действительно злую шутку. В принципе у меня есть желание проанализировать эти вещи, в частности и Гамлета и Макбет – они различны, у них разная окраска, не смотря на общую линию вытеснения в бессознательное лучшей части своей личности, тут есть много тонких деталей, каждая из которых стоит своего разбора. Но это не в этот раз, и дай бог мы до этого доберемся.

Послушаем монолог короля Клавдия, который убил своего старшего брата Гамлета и взял в жены его жену Гертруду, с чего и начался весь сюжет трагедии Гамлет. А затем монолог Макбета, который ещё не убил, но собирается и затем убивает короля Дункана – также человека очень высоких качеств и высокой добродетели.

Каждую строчку здесь можно смаковать и находить её подтексты, но у нас сегодня другая цель, поэтому я просто прочту эти монологи.

«Гамлет». Монолог Клавдия (Акт 3, сцена 2)

Удушлив смрад злодейства моего.

На мне печать древнейшего проклятья:

Убийство брата. Жаждою горю,

Всем сердцем рвусь, но не могу молиться.

Помилованья нет такой вине.

Как человек с колеблющейся целью,

Не знаю, как начать и ничего

Не делаю. Когда бы кровью брата

Был весь покрыт я, разве и тогда

Омыть не в силах небо эти руки?

Что делала бы благость без злодейства?

Зачем бы нужно было милосердье?

Мы молимся, чтоб Бог нам не дал пасть

Иль вызволил из глубины паденья.

Отчаиваться рано. Выше взор!

Я пал, чтоб встать. Какими же словами

Молиться тут? «Прости убийство мне?»

Нет, так нельзя. Я не вернул добычи.

При мне все то, зачем я убивал:

Моя корона, край и королева.

За что прощать того, кто тверд в грехе?

У нас нередко дело заминает

Преступник горстью золота в руке,

И самые плоды его злодейства

Есть откуп от законности. Но то

Там, наверху. Там в подлинности голой

Лежат деянья наши без прикрас,

И мы должны на очной ставке с прошлым

Держать ответ. Так что же? Как мне быть?

Покаяться? Раскаянье всесильно.

Но что, когда и каяться нельзя!

Мучение! О грудь, чернее смерти!

О лужа, где барахтаясь, душа

Все глубже вязнет! Ангелы, на помощь!

Скорей колени гнитесь! Сердца сталь,

Стань, как хрящи новорожденных, мягкой!

Все поправимо...

Слова парят, а чувства книзу гнут,

А слов без чувств вверху не признают...»

Каждая строчка – это перл! «Слова парят, а чувства книзу гнут, а слов без чувств вверху не признают...» или вот «Там, наверху. Там в подлинности голой лежат деянья наши без прикрас». Где наверху? Да в нашей же душе. И каждый из нас полностью знает, что он делает. Есть в нас наблюдатель, от которого не скрыться, и мы прекрасно знаем, когда что делаем да как поступаем. Видимо в момент пиковых и смертельных переживаний человеку открываются эти деяния.

Второй монолог – Макбета. Убийство ещё не совершено, он колеблется. Перед ним возникает кинжал – видение. Он обращается к нему:



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Вестник балтийской педагогической академии вып. 94. – 2010 г. Актуальные проблемы нравственного и физического воспитания учащейся и студенческой молодёжи Санкт-Петербург Редакционная коллегия выпуска

    Документ
    Доктор психол. наук, проф. И.П.Волков; доктор пед.наук. проф. Ю.А. Гагин; доктор пед. наук, проф. В.Ф.Костюченко; доктор психол. наук, проф. А.Н. Николаев; канд.
  2. Психологам, интересующимся эзотерикой, эзотерикам и всем, кто считает, что он имеет уши, чтобы слышать, глаза, чтобы видеть, и такое свойство Разума, чтобы разуметь

    Документ
    Одиноко бредя по хордам колеса сансары, Странник, однажды, встретил Мастера, Мастер дал необходимые знания, помог выйти на начало Пути, и сказал - Иди.
  3. International university of fundamental studies международный университет фундаментального обучения

    Реферат
    На тему: «Интеграция традиционных знаний в трансперсональных практиках на основе авторской оздоровительно-развивающей психотехнологии «Биоэнергопластика»
  4. Седьмая волна психологии

    Документ
    Книга адресована психологам, социальным работникам, психотерапевтам, практическим психологам и специалистам в области психологической и социальной работы с населением.
  5. Проблемы и перспективы (1)

    Документ
    Демографическое развитие России: проблемы и перспективы: Материалы межрегиональной школы-семинара молодых ученых (Уфа, 27 июня 2008 г.)/Отв. ред. к.с.

Другие похожие документы..