Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Учебник'
Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, обучающихся по ...полностью>>
'Программа'
Учебная программа составлена на основе типовой учебной программы «Патологическая физиология », утвержденной министерством образования Республики Бела...полностью>>
'Документ'
Во второй части статьи речь пойдет о том, что делать начинающему спортсмену после освоения азов правильной техники выполнения данного упражнения, как...полностью>>
'Книга'
В этой книге известный американский специалист по вопросам бизнеса Брайан Трейси раскрывает перед читателями секреты достижения успеха. Чтобы изменит...полностью>>

Ссср как мегапроект1 Меерович М. Г

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

СССР КАК МЕГАПРОЕКТ1

Меерович М.Г.

Большевики мечтали изменить ход истории, сформировать новую цивилизацию. И они это сделали!

Большевики прекрасно понимали, что для мировой конкуренции, стране, руководимой ими, необходимо иметь три согласованные друг с другом вещи: государственный аппарат, экономический механизм и население. Но, совершенно иные, нежели те, что достались им в наследство от царского режима. В послереволюционной России, и население не соответствовало целям, выдвинутым большевиками, и государственный аппарат был не в состоянии исполнять то, что требовала от него партия, и экономические механизмы были так раскритикованы марксистами, что следовало немедленно «выбросить их на помойку истории» и создавать абсолютно новые. Все нуждалось в коренном преобразовании.

ПРОЕКТ № 1 «КОЛЛЕКТИВНАЯ МУДРОСТЬ»

В отношении формирования системы управления населением страны, большевики предприняли наиболее простой для них шаг – перенесли опыт руководства своими подпольными боевыми бригадами на устройство общегосударственной структуры партийного управления населением.

Проблема состояла в том, что имеющийся «управленческий ресурс» был крайне недостаточным: среди примерно 400.000 чел., насчитывавшихся в партии к концу 1917 г., «надежных кадров», т.е. старых большевиков – ветеранов движения, вступивших в партию еще до революции, было очень немного. В 1922 г. (т.е. после полного завершения гражданской войны) их насчитывалось примерно 12.000. Это всего лишь 0,0001 % от числа населения страны. Исчезающе мало для управления 120-миллионной страной.

Этот ресурс требовалось резко расширить. И большевики это сделали: «ленинский призыв» 1925 г. привел в партию еще 500.000 новых членов, а потом еще и еще ... . Расширение численного состава, укрепление исполнительской вертикали, создание того, что сейчас принято называть «социальными лифтами» – т.е. возможностей резкого взлета в карьере, при условии принятия на себя правил «партийного» поведения и неукоснительного их исполнения; плюс жесткая многоуровневая иерархическая структура, руководимая лидерами, которые в каждом управленческом слое подчинялись лидерам вышележащего уровня; позволили сформировать структуру управления, пронизывающую всю толщу населения. В деревне, правда, добиваться этого удавалось значительно сложнее, чем в городе, но, в конечном счете, большевики справились и с этим.

Кроме оптимальной численности «партии власти» и четкого структурного построения ее исполнительской «вертикали», большевикам нужна была слаженная работа по переводу решений, принимаемых высшем эшелоном власти, в государственные планы и программы. Нужна была эффективно действующая система каналов передачи партийных приказов «вниз» к органам, осуществляющим непосредственное исполнение. И большевики, путем проб и ошибок, эту вертикаль все-таки сформировали. Сначала были упразднены военно-революционные комитеты – боевые органы, возникшие во время переворота. Затем, вместо них создана система Советов рабочих, солдатских, крестьянских и батрацких депутатов – органов местного самоуправления. Причем, поскольку пролетариат, рассматривался как костяк народных масс, как ядро военных (и трудовых) подразделений, мобилизуемых из местного населения местными же Советами, то было осуществлено «перераспределение административных функций между отдельными пунктами губерний и уездов» так, чтобы, переместить центры управленческих ареалов в промышленные города.

Советам сначала дают «столько полномочий, сколько они могут взять» и даже позволяют немного побороться друг с другом за перераспределение административных функций между отдельными пунктами губерний и уездов, за изменение административных границ. Им даже предлагается «хозяйственно … конкурировать и бороться за пограничные районы с хозяйственными центрами соседних областей». Но этот проект оказывается не слишком удачным, так как в итоге складывается конгломерат чересчур своевольных самоуправляющихся территорий, «самостийных коммун», без «горизонтальных» экономических связей и с явно выраженным противостоянием любому воздействию свыше. Поэтому на смену ему тут же идет другой проект – «централизованный» – высшая власть усиливает свою диктатуру, «реформирует и упорядочивает» существующую систему Советов, т.е. жестко подчиняет их центру.

В итоге, создается государственный аппарат управления, накрепко сращенный с партийным. В нем все устроено очень оригинальным образом. Не просто как на Западе, а в сравнении с европейскими демократическими институтами много лучше и демократичнее. Правда, так оно только выглядит. А функционирует с точностью до наоборот. На самом деле, те законодательные и исполнительные органы, которые по Конституции именуются «высшими» органами власти (ЦИК и СНК СССР, ВЦИК и СНК РСФСР, СТО и др.), лишены законодательных функций и лишь доводят до практического воплощения те распоряжения и директивы, которое принимает подлинное руководства страной – Политбюро ЦК ВКП (б), Оргбюро, Секретариат ЦК ВКП (б).

Этот «хамелеонский окрас» становится присущ практически всем проектам, порождаемым советским режимом. Как, впрочем, и ему самому. В нем, идея выражает одни смыслы, а воплощает совсем другие. Цель выглядит одним образом, а предполагает достижение совершенно иного. Провозглашаются одни задачи, а преследуются совершенно другие. Говорится одно, думается второе, а делается при этом – третье. Подобная перманентная фиктивно-декоративная маскировка реальных смыслов, целей и задач любого социального проекта, составляет неизменный компонент «дизайна советской власти».

ПРОЕКТ № 2 «КОММУНА»

Перемещение центров власти в промышленные ареалы и соответствующая корректировка административно-территориальных границ позволяет большевикам приступить к следующему шагу формирования общегосударственной организационно-управленческой структуры – созданию единой распределительной системы. 16 марта 1919 г. выходит декрет СНК «О потребительских коммунах»2, который приказывает: «для распределения продовольствия и предметов первой необходимости создать единый распределительный аппарат». «В городах и фабрично-заводских центрах, независимо от их размеров, образуется единая Потребительская Коммуна … в сельских местностях каждый распределительный пункт может или составлять самостоятельную потребительскую коммуну, или входить в состав единой Коммуны, охватывающей целый район. … В Потребительскую Коммуну включается все население данной местности. Каждый гражданин обязан стать членом Коммуны и приписаться к одному из ее распределительных пунктов». Потребительские Коммуны (как и любые другие фрагменты советской управленческой системы) объединяются в иерархическую структуру с единым центром – Центральным Союзом Потребительских Коммун («Центросоюз»).

Кстати, «коммуна» рассматривается как единственная форма организации бытовых, производственных, снабженческих процессов – распределения жилья, продуктов и вещей, предоставления мест труда и т.п. Поэтому деятельность по территориальной организации производства и распределения, в том числе, по эксплуатации и обслуживанию жилья, благоустройству городов, энергоснабжению, противопожарным мероприятиям, инфраструктурному обеспечению быта – трамваи, водоснабжение, ассенизация, прачечные, бани, скотобойни и проч., начинает именоваться «коммунальной». А все в целом – «коммунальным хозяйством». Именно отсюда и произрастает название той системы, которая успешно просуществовала в СССР 70 лет и которую сегодня безуспешно пытаются реформировать, возлагая на собственника обязанность платить за все, но лишая его, при этом, реальных рычагов истребования исполнения обязательств со стороны, якобы, «управляющей» кампании.

ПРОЕКТ № 3 «НОВЫЙ ЧЕЛОВЕК»

В начале века почти очевидным казалось, что хозяйственные системы должны быть организованы сознательно, то есть за счет определенных знаний, а не сами собой под воздействием стихийных, «экономических», «товарно-денежных» отношений.

Причем теоретики марксизма распространили этот принцип не только на деятельность, но и на жизнь, рассматривая ее как искусственно организуемую для «обслуживания» процессов производства – устроенную так, чтобы «восстанавливать силы трудящихся для полноценного отправления обязательной трудовой повинности». Даже специальное слово стали употреблять для обозначения этого «единства» производственной деятельности и организуемой при ней жизни – «жизнедеятельность». Все неконтролируемые проявления жизни должны были быть исключены. Расписывалось и регламентировалось даже свободное время: «ничегонеделание» следовало заменить обязательными занятиями – спортом, кружками, наукой.

Население о таких теоретических представлениях почти ничего не знало. Но было очевидно, что особого восторга от такой, предлагаемой ему «жизни», оно, в большинстве своем, испытывать не станет. Поэтому его ждал следующий проект – «социально-культурная переработка».

Первый шаг на пути преобразования населения под такую жизнь состоял в том, что насильственно была изменена социальная структура общества – вместо «мещан», «помещиков», «дворян», «купцов», «офицеров царской армии», «буржуев» (т.е. владельцев фабрик и заводов) и многих других различных определений, за каждым из которых стоял довольно специфичный образ жизни, поведения, работы, времяпрепровождения, смыслов существования, амбиций … были сформированы совершенно иные: «совслужащий», «партиец», «высокий партиец», «красный директор», «комсомолец», «пионер», «потомственный пролетарий» и др.

В этой новой структуре, даже те понятия, которые совпадали по названию с дореволюционными: «рабочий», «крестьянин», «интеллигент», обретали совершенно иное содержание. Потому, что большевики поставили перед собой и успешно достигли цель создания такого типа человека, для которого образ жизни, унаследованный от прошлого, утрачивал всякое значение – «современность отрицала прошлое». Этот тип человека был постоянно открыт для новых форм коллективного сосуществования, способен был принять новый стиль трудового поведения, готов был занимать места в совершенно по-новому сформированных производственных структурах и неразрывно связанных с ними процессах повседневности и прикладывать усилия к постоянно обновлению их. Кстати, именно эта установка на «отрицания прошлого ради прогресса» остается до сих пор одним из неосознанных пережитков советской идеологии, которая приводит к постоянному реформированию всего вокруг и, в частности, уничтожению исторических центров российских городов (ради «благоустройства и борьбы с трущобами»).

Цель «создания нового человека» во многом была вызвана негативным отношением теоретиков большевизма к традиционному укладу труда российского пролетариата, общинному способу сосуществования людей (причем, не только в деревне, но в городах – в рабочих казармах фабрик и заводов), а в целом, к менталитету российского народа, которого, по мнению вождей большевизма, необходимо было постоянно принуждать к требуемой трудовой и социальной организации.

Основным средством для выработки новых психо-физических черт населения становится производственно-бытовая среда. Она осознанно превращается в механизм дисциплинирования, принуждения, самопреобразования. И тут же возникают серьезные трудности! Потому, что люди всеми силами стремятся выскользнуть из-под внешнего прессинга. Они не желают дисциплинироваться. Не хотят меняться. Не рвутся вырабатывать в себе «нового человека». Они пьют, прогуливают, лодырничают и лаботрясничают. Бросают работу. И пытаются обеспечить себя пропитанием нетрудовыми способами. Нужно крепко-накрепко привязать их к месту предполагаемой «социально-культурной переработки», т.е. к месту труда.

Роль привязки человека к производству начинает играть «распределительная система». Распределяется все – продукты, товары, услуги, льготы по старости и выслуге, пособия по инвалидности, текущее медицинское обслуживание, удовольствия, возможность получить образование. А поскольку все то, что составляет «жизненный прожиточный оптимум» распределяется исключительно по месту работы, постольку система вынуждает людей держаться за это место, держаться за работу и терпеть все, что связано с пребыванием в качестве члена трудо-бытового коллектива.

Распределительная система придумана не случайно. И не вынужденно, как это объясняют некоторые историки – якобы, в результате дефицита товаров, продуктов, высококачественных услуг и проч. Она была сформирована сознательно и целенаправленно, как специфическая форма организационно-управленческого и административно-бытового воздействия на людей. Кстати, НЭП продемонстрировал, что без нее можно вполне обойтись. Именно поэтому он был так нетерпимым для власти. Именно поэтому и был, в конце - концов запрещен.

Но выдержки большевикам было не занимать. Введение НЭП не отменило распределительную систему, они сосуществовали параллельно, но, как только власть накопила ресурсы для следующего общегосударственного рывка – в индустриализацию, от НЭП немедленно избавились, усилив и укрепив распределительную систему, как средство привязки человека к месту работы.

Здесь следует сделать отступление, чтобы разъяснить еще одно заблуждение историков-политологов – о вынужденном введении советской властью НЭП, об отказе большевиками от своего курса, об осознанной ими необходимости вернуть дореволюционные частно-капиталистические отношения, чтобы «выйти из кризиса, в котором они оказались по собственной вине». Все это лживое объяснение советского времени, миф, призванный сокрыть истинное положение дел, умолчать об еще одном гениальном советском проекте под названием «новая экономическая политика».

ПРОЕКТ № 4 «НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА»

Еще в начале 1920-х гг. буржуазными учеными экономистами, согласившимися сотрудничать с советской властью, был сделан интереснейший вывод, исходивший из анализа состояния промышленного потенциала СССР. Он говорил о том, что советской власти не нужно вкладывать все новые и новые средства на восстановление и развитие существующих предприятий, не следует направлять усилия на их технологическое переоборудование, так как отечественная промышленность уже безнадежно отстала от западной. Самым оптимальным вариантом было бы вообще не тратить государственных средств на существующее производство. Но, куда девать людей? Получалось, что не вкладывать средств вообще в существующую промышленность, нельзя, ибо без внешнего финансирования и материально-технической подпитки она вообще не способна самостоятельно функционировать. Но поддерживать доживающие свой срок промышленные предприятия следует очень сдержанно, предельно минимальными материально-финансовыми вложениями, исключительно для того, чтобы не допустить одномоментного краха всей системы промышленного производства. И при этом, следует терпеливо дожидаться, пока в течение ближайших 5-10 лет она окончательно выработает свой технический ресурс и постепенно не выйдет из строя. За это время следует, не торопясь, накопить силы и средства для того, чтобы осуществить индустриальный рывок – закупив на Западе самые передовые технологии, возвести современнейшие промышленные предприятия и создать передовую промышленность.

Заметим, что высшее руководство страны практически, буквально восприняло эту рекомендацию. И придумало абсолютно нетривиальный способ поддержать существующую промышленность, не тратя ни копейки государственных средств. И не побоялось для этого публично сделать вид, что якобы отступило от своих базовых принципов – оно ввело «новую экономическую политику». Т.е. вернуло в повседневную жизнь тот тип экономических процессов, к которому было привычно население. Отобранные государством фабрики и заводы стали сдаваться в аренду тем, кто умел и еще не забыл, как ими управлять. Появилась возможность частных строительных инициатив. Возможность для частного финансирования и снабжения производства. Мгновенно восстановили свою деятельность розничные торговцы, реанимировались множественные мелкие, но в массе своей широкоохватные саморегулируемые процессы продуктового и товарного оборота. Имевшиеся на руках деньги стали активно вовлекаться в хозяйственное использование и финансовый оборот ...

И все это являлось лишь искусственно запущенной программой, целью которой было формированиея внегосударственного, внебюджетного источника поступления денег и вовлечения активности людей в существующее промышленное производство с целью его временного поддержания. При этом, большевики ни на шаг не отступали от своей главной цели – формирования структуры диктаторского управления страной. Власть, с зубовным скрежетом выдержала требуемую паузу – позволила НЭП существовать, активизируя всю хозяйственно-экономическую сферу. Причем, она позволила ему просуществовать ровно столько, сколько было необходимо для внебюджетной подпитки тихо умирающей промышленности. А затем, искусственно обанкротила крупные процветающие частные предприятия, завладела и стала руководить теми, которым за счет привлечения современных западных технологий, удалось выдвинуться в лидеры своих сфер деятельности, задавило частную «кооперативную» торговлю – вернуло все обратно, исключительно в свои руки. А публично объявило о «логическом» завершении «новой политики»3. А также о старте еще более новой – общегосударственном создании всей промышленности заново – формировании современной военно-промышленной индустрии, призванной стать маховиком развития всего гражданского производства.

Это был следующий шаг в развертывании советского проекта. Именно он и получил хорошо известное сегодня название: «индустриализация».

ПРОЕКТ№ 5 «ВОЛЯ ВМЕСТО ЭКОНОМИКИ»

Пока шел НЭП, параллельно с ним, все эти годы, главный орган государственного планирования (Госплан) занимался разработкой глобального проекта – созданием единой общегосударственной системы размещения промышленности и населения по территории страны. Причем, трудности разработки этого проекта были превеликими. Прежде всего, потому, что подсмотреть образец решения подобной задачи сотрудникам Госплана было абсолютно негде – «практический социализм» они создавали впервые в мире. Нужно было увязать воедино все множественные составляющие – ресурсы, технологии, людей, квалификацию исполнителей, образование, управление, транспорт, энергоносители, политические амбиции, теоретические заповеди … Нужно было придумать законы и правила существования на огромной неравномерно освоенной территории совершенно необычного «тоталитарного» государства, которого в подобных условиях ранее никогда не существовало на свете.

Поэтому ход, которым шла работа, в методическом плане был верен и прост: взять описание «капитализма» и на основе его критики (уже проделанной основоположниками марксизма-ленинизма), построить теоретико-гипотетические положения «построения социализма в СССР».

Согласно буржуазным экономическим теориям, от которых отталкивались разработчики «российского социализма», сформулированные в их рамках экономические законы размещения промышленности и производительных сил были одинаковы для различных стран – как бы, универсальны. С этой «универсальностью», «неизменностью», «надисторичностью», «вечной повторяемостью» экономических законов старой буржуазной науки и начинает бороться советская власть. Она требует, чтобы обслуживающие ее ученые рассматривали СССР, как страну, к которой нельзя подходить с буржуазной меркой. Она ставит задачу теоретически разработать внутреннее устройство совершенно нового типа общества – «внеэкономического», и, соответственно, новые социальные (тоже внеэкономические) законы его существования.

Замечу, что с современной научной точки зрения это правильная позиция – законы социальной организации и экономические закономерности не являются чем-либо постоянным и неизменным. Они изменяются и трансформируются, как и любые иные закономерности социальной и экономической организации. И мыслительное (теоретическое) описание этих законов, также не является чем-либо постоянным. Всякая теория верна с точностью до тех условий и допущений, в рамках которых она появилась, так как мышление реалистично лишь постольку, поскольку существуют материальная действительность (и, в частности, конституирующие ее социально-организационные структуры), которая поддерживает его правдоподобность. Как только эта действительность (структуры) изменяется, исчезает и тот тип мышления, который все это обеспечивал. В этом понимании и заключается кардинальное различие «естественно-научного» и «искусственно-технического» подходов и отличие «природных» явлений от «социальных». В этом заключена великая преобразующая мощь проектного подхода в практическом изменении социально-экономической действительности.

Но эта методологическая точка зрения станет привычной и очевидной для интеллектуальной мысли лишь в середине двадцатого века. И во многом благодаря появлению советского мегапроекта. А в 1920-1930- е гг. вопрос об изменяемости научных постулатов под задачи социально-экономического преобразования действительности, о прикладном характере теоретических знаний и различиях в их приложимости к разным «общественно-историческим практикам» еще только лишь ставился. «Обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, вовсе не вопрос теории, – как верно отмечает К.Маркс, – а практический вопрос». Изменятся практика – изменяется и знание – оно перестает быть истинным. То же самое происходит и со всеми экономическими теориями, выросшими на почве одних социальных условий, в ситуациях с другими социальными условиями. Истинность их положений определяется не логикой теоретических доказательств и строгостью понятийных конструкций, а эффективностью практики осуществления социальных действий. В том числе и политической практикой (принятием определенных решений) и организационно-управленческой практикой (созданием механизмов их реализации), и общественной практикой (последующим практическим воплощением этих решений). Общественно-политическая практика, осуществляемая советской властью, полностью опровергла теории буржуазной экономики и экономгеографии, до этого объяснявшие устройство мира и правившие им.

Новая социалистическая теория размещения промышленности и населения по территории страны, изначально, на уровне идеологических и методологических предпосылок, была сформирована, как противостоящая капиталистическим теориям. Она: а) отвергала «эволюционные» изменения; б) провозглашала приоритет искусственных (революционных) общественных изменений; в) предписывала формировать основы размещения советских производительных сил, кардинально отличающиеся от закономерностей размещения при капитализме.

Итак.

Капитализм неразрывно связан с отделением города от деревни. Социализм – со стиранием границ между городом и деревней.

При капитализме отдельные отрасли производства (в результате территориального разделения труда) прикрепляются к отдельным областям страны. При социализме отдельные районы не должны специализироваться по какой-нибудь одной отрасли промышленности либо земледелия, так как это может придать им «независимость».

При капитализме размещение нового производства тяготеет к сосредоточению рабочей силы, сосредоточенной в крупных городах. При социализме, наоборот, новые промышленные центры предлагается строить подле мест добычи и переработки сырья, здесь же следует возводить новые поселения и сюда же следует перемещать новые трудовые ресурсы.

Советская власть сознательно отказывается от выявленной капиталистическими экономистами закономерности приближения производств к местам расположения дешевой рабочей силы. Формируя новый цивилизационный порядок, она принимает установку на искусственное формирование контингентов дешевой рабочей силы с принудительным перемещением ее в те места, где в ней есть потребность.

В СССР, в отличие от перенаселенной Европы, особое значение имеет осуществление контроля над гигантскими безлюдными территориями окраинных частей страны. «Удержание» территорий советская власть станет осуществлять через их хозяйственно-промышленное освоение.

И здесь советская власть вновь проектно создает, а затем практически воплощает концепцию, не имеющую исторических аналогов – концепцию социалистического расселения. Диаметрально противоположную всем законам капитализма.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Как называется план, разработанный Германией для нападения на ссср? Какие цели преследовал Сталин, вводя наши войска на территорию Польши?

    Документ
    и как она называлась?
  2. А. И. Солженицына из ссср: как это было Документы, предлагаемые для самостоятельной работы на семинар

    Семинар
    Документы, предлагаемые для самостоятельной работы на семинаре или практикуме, раздаются учащимся заранее в распечатке. Важно, чтобы учащиеся подготовили несколько кратких сообщений, используя текст главы, дополнительную литературу,
  3. Реферат по истории России Тема: Репрессии в СССР как инструмент гос контроля

    Реферат
    Личность Сталина - одна из самых противоречивых в истории. Сталин был незаурядным политическим режиссёром и драматургом. В отличие от Шекспира, сказавшего устами Гамлета: «Быть или не быть?», дилеммы у него не было.
  4. Ссср клим Дегтярев Александр Колпакиди

    Документ
    На протяжении своей истории советская разведка меняла название более десяти раз (от Иностранного отдела ВЧК–ОГПУ–НКВД до Первого главного управления КГБ и Службы внешней разведки РФ), однако всегда, во все времена, оставалась лучшей в мире.
  5. Какую главную задачу решало сталинское руководство, начиная «развернутое строительство социализма» в СССР

    Руководство
    Как к концу 30-х гг. изменилась политическая и общественная жизнь в СССР по сравнению с первым послереволюционным десятилетием? с последним дореволюционным десятилетием?

Другие похожие документы..