Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Рабочая программа'
об организации методической работы в ДОУ; принципах и формах этой работы; выработка у студентов на основе анализа изученного материала соответствующе...полностью>>
'Документ'
РОЗРОБЛЕНО у відповідності до вимог варіативної частини освітньо-кваліфікаційної характеристики, робочої програми навчальної дисципліни "Інформа...полностью>>
'Документ'
21 февраля в стенах ГУ ВШЭ на Волгоградском проспекте известный финский юрист Александр Хавард читал лекцию «Лидерство-построение на века». В течение...полностью>>
'Программа'
Рост эффективности, инвестиционной привлекательности и капитализации бизнеса при использовании ERP-системы "1С:Управление производственным предпр...полностью>>

П. А. Флоренского (по письмам к родным)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Чесноков В.С.

Мировоззрение П.А. Флоренского

(по письмам к родным)

Павел Александрович Флоренский родился 9/22 января 1882 г. в Закавказье в семье инженера-путейца Александра Ивановича Флоренского (1850 – 1908). Мать Павла - Ольга Павловна Сапарова (1859 - 1951) пережила сына на 14 лет.

У отца Павла было любимое слово - человечность. В нем он видел всеобщий регулятор общественных и личных отношений взамен религии, права и морали. К революционным идеям его отец относился недоверчиво и презрительно, как к мальчишеским притязаниям переделать общество, которое таково по законам необходимости. Он с тревогой следил за революционными попытками привести Россию «в полный хаос».

Павел часто слышал у отца религиозные нотки. Отец говорил, что если человечество всегда имело религию, то для этого имеется реальная основа. Он признавал три основные силы, составляющие религию. 1. Чувство мировой бесконечности, затерянность человека в мире. 2. Культ предков, чувство связи отдельных людей между собой, в пределе образующее народы и человечество. Общество состоит не из отдельных людей (атомов), а из семей (молекул). 3.Совокупность таинственных явлений, то, что теперь называют высшей психологией.

Павел воспитывался в атмосфере Бетховена и Гёте, но вне религии. В 1892 г. он поступил во 2-ю гимназию в Тифлисе (ныне Тбилиси), много занимался самостоятельно, изучал природу. К книге он подходил как к равному себе, искал в ней в основном факты и всегда имелся в виду определенный вопрос, поставленный на разрешение. В «Автобиографии» он писал, что почти все, что приобрел в интеллектуальном отношении, получил не от школы, а вопреки ей. Много дал отец лично, но главным образом учился у природы, куда старался выбраться, наскоро отделавшись от уроков. Страсть к познанию поглощала все мое внимание и время.

В 1900 – 1904 гг. Флоренский учился на физико-математическом факультете Московского университета. По окончании университета он поступил в Московскую духовную академию, где занимался теорией познания, историей религиозного мировоззрения, организовал философский кружок. После ее окончания в 1908 г. он стал преподавать в Академии историю философии. В 1911 г. он был рукоположен в священный сан.

В 1914 г. Флоренский защитил магистерскую диссертацию, которая в переработанном виде стала монографией «Столп и утверждение истины. Опыт православной теодицеи в двенадцати письмах» (М.: Путь. 1914). Эта книга обратила на себя внимание богатством содержания, смелым исповеданием идей, возбуждавших интерес и их созвучием романтическим и мистическим течениям в русском обществе того времени.

В 1910 г. он женился на Анне Михайловне Гиацинтовой (1889 – 1973), происходившей из крестьянской семьи Рязанской губернии. Она являла высокий и светлый образ христианской супруги и матери.

У отца Павла было пятеро детей: Василий (1911 - 1956), Кирилл (1915 – 1982), Ольга (1918 – 1998), Михаил (1921 – 1961), Мария (1924).

До революции 1917 г. священник Павел Флоренский напечатал несколько статей в «Богословском Вестнике» (журнале Московской Духовной академии). Среди них отметим две статьи: «Общечеловеческие корни идеализма» (1909) и «Смысл идеализма» (1915).

В статье «Общечеловеческие корни идеализма» Флоренский пишет: «Вся природа одушевлена, вся жива – в целом и в частях, все связано тайными узами между собой, все дышит вместе друг с другом … всюду изнутри действующее, симпатическое сродство. Энергия вещей втекает в другие вещи, каждая живет во всех, все - в каждой» (2. С. 36).

В философском кружке Московской Духовной Академии (около 1905 г.) Флоренский выступил на тему «О цели и смысле прогресса» (1. Т. 1. 1994. С. 196 – 204). Приведем выдержку из этого выступления: «Если говорят, что прогресс добра есть, то это – несомненно … прогресс добра имеет своего двойника – прогресс зла, рост пшеницы сопровождается ростом плевелов ... с развитием и усовершенствованием средств добра идет развитие и усовершенствование средств зла. Культура – это та веревка, которую можно бросить утопающему и которой можно удушить своего соседа. Развитие культуры идет столь же на пользу добра, сколько и на пользу зла. Растет кротость – растет и жестокость; растет альтруизм, но растет и эгоизм» (С. 200). В резюме выступления Флоренский указал на необходимость преобразования человеческой природы: «Но тут возникает вопрос: оно необходимо, да; но как же, в силу чего оно возможно?», (С. 204).

События 1917 г. внесли в жизнь Флоренского серьезные изменения. В 1918 г. Духовная академия переехала в Сергиев Посад, а затем была закрыта. В 1918 – 1920 гг. он работал в Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой лавры. Вскоре после событий октября 1917 г. началась кампания безбожников по «раскрытию мощей» Угодников Божиих: святые мощи многих были уничтожены.

Было объявлено и об открытии мощей Преподобного Сергия Радонежского 11 апреля 1919 г., в канун Лазаревой субботы, перед Страстной неделей. Поэтому по благословению наместника Троице-Сергиевой Лавры архимандрита Кронида члены Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры (священник Павел Флоренский, граф Ю. А. Олсуфьев и др.) тайно прошли в Троицкий собор, вскрыли раку с мощами и благоговейно взяли Главу Преподобного, положив на ее место главу погребенного в Лавре князя Трубецкого. Участники связали себя обетом молчания и тайну строго сохраняли десятилетия. 21 апреля 1946 г., на Пасху, состоялось открытие Троице-Сергиевой Лавры. Когда мощи Преподобного Сергия из музея были возвращены Церкви, вернули и Главу. По благословению Святейшего Патриарха Алексия I святыня была возложена на место.

Отстраненный от церкви в 20-е годы отец Павел Флоренский занялся лабораторно-исследовательской, прикладной и инженерной деятельностью. В 1920 г. он работал на московском заводе «Карболит», с 1921 г. – в учреждениях системы Главэлектро ВСНХ РСФСР. В 1921 г. он утвержден профессором Высших художественно-технических мастерских (ВХУТЕМАС), в течение трех лет читал курс анализа пространственности в художественно-изобразительных произведениях. В многотомной «Технической энциклопедии» (1927 – 1934) он был редактором и автором 127 статей. В 1921 г. вышел его труд «Мнимости в геометрии», в 1924 г. - «Диэлектрики и их техническое применение».

Летом 1928 г. он был сослан в Нижний Новгород, но по ходатайству Е.П. Пешковой возвращен из ссылки и восстановлен на работе. В начале 1930-х против него началась травля в печати. От него требовали отречения от веры и священства. Отец Павел остался верным церкви и «не снял с себя сана». В 1933 г. его арестовали и по ложному обвинению осудили на 10 лет. Он был отправлен по этапу в восточносибирский лагерь «Свободный». В 1934 г. его доставили в Сковородино на опытную мерзлотную станцию, где он проводил исследования, которые легли в основу книги его сотрудников Н.И. Быкова и П.Н. Каптерева «Вечная мерзлота и строительство на ней» (1940). В Сковородино благодаря Е.П. Пешковой в лагерь приехали жена и младшие дети. В конце лета 1934 г. Флоренский был отправлен в Соловецкий лагерь, где занимался проблемой добычи йода и агар-агара из морских водорослей, сделал более 10 запатентованных научных открытий и изобретений.

8 декабря 1937 г. его расстреляли. Это - одно из самых тяжких и гнусных преступлений ХХ в. против гениальных ученых. Полная реабилитация священника Павла Флоренского была осуществлена спустя 60 лет.

Флоренский постоянно возвращался в своих мыслях к деду, матери, отцу, жене, детям, пытался восстановить летопись рода, использовать ее для самопознания. Он наставлял детей в своем «Завещании», (5. С. 440 - 444), которое писалось в 1917 – 1923 гг.

- Мне думается, что задачи нашего рода – не практические, не административные, а созерцательные, мыслительные, организационные, в области духовной жизни, в области культуры и просвещения. Старайтесь вдуматься в эти задачи нашего рода и, не уклоняясь от прямого следования им, по возможности, твердо держаться присущей нам деятельности.

- Не ищите власти, богатства, влияния … Нам не свойственно все это; в малой же доле оно само придет, - в мере нужной. А иначе вам скучно и тягостно жить.

- Привыкайте, приучайте себя все, чтобы ни делали вы, делать отчетливо, с изяществом, расчленено; не смазывайте своей деятельности, не делайте ничего безвкусно, кое-как. Помните, в «кое-как» можно потерять всю жизнь и, напротив, в отчетливом, ритмичном делании даже вещей и дел не первой важности можно открыть для себя многое, что послужит вам впоследствии самым глубоким, может быть, источником нового творчества … Кто делает кое-как, тот и говорить научается кое-как, а неряшливое слово, смазанное, не прочеканенное, вовлекает в эту неотчетливость и мысль. Детки мои милые, не дозволяйте себе мыслить небрежно. Мысль – Божий дар и требует ухода за собою. Быть отчетливым и отчетным в своей мысли – это залог духовной свободы и радости мысли».

- Почаще смотрите на звезды. Когда будет на душе плохо, смотрите на звезды или лазурь днем. Когда грустно, когда вас обидят, когда что не будет удаваться, когда придет на вас душевная буря – выйдите на воздух и останьтесь наедине с небом. Тогда душа успокоится.

Приведем несколько мест из его «Детям моим. Воспоминанья прошлых дней».

- Быть без чувства живой связи с дедами и прадедами – это значит не иметь себе точек опоры в истории.

- Законы природы казались мне личинами, взятыми временно. Иные силы зиждут миром, и иные причины направляют течение ее жизни, нежели то принимается наукой. Эти силы и эти причины порою приподымают взятую на себя маску и выглядывают из щелей научного миропорядка. Иногда природа проговаривается и, вместо надоевших ей самой заученных слов, скажет иное что-нибудь, острое и пронзительное слово, дразня и вызывая на исследование. Тут-то вот и подглядывай, тут-то и подслушивай мировую тайну, лови этот момент. Где есть отступление от обычного – там ищи признание природы о себе самой. Весь мир был сказкою, в одних местах притаившеюся, в других – открытою. Но и там, где сказка мира казалась спящей, я видел ее притворство: глаза ее были приоткрыты и сквозь ресницы высматривали ожидательно. Исключения из законов, разрывы закономерности были моим умственным стимулом (Там же. С. 788 - 790).

- На берегу моря я чувствовал себя лицом к лицу перед родимой, одинокой, таинственной и бесконечной Вечностью – из которой все течет и в которую все возвращается. Копались в мелком гравии, у самой воды, разыскивая цветные прозрачные камушки. Таинственные наслоения сердоликов и агатов, их тончайшая слоистая структура настораживали мысль. Я видел в этих слоях осевшие века, окаменелое время. Слоистые камни представлялись мне прямым доказательством вечной действительности прошлого: вот они – слои времен – спят друг на друге, крепко прижавшись, в немом покое. Ведь это буквально книга, как и книга – не есть ли осевшее время? (Там же. С. 674 - 679).

- Я с детства приучился видеть землю не только с поверхности, а и в разрезе, даже преимущественно в разрезе, и потому на самое время смотрел с боку. Я привык видеть корни вещей. Эта привычка зрения потом проросла все мышление и определила основной характер его – стремление двигаться по вертикали и малую заинтересованность в горизонтали.

В 1918 г. в «Философской антропологии» Флоренский рассматривает проблему портрета. Известно, что в портрете труднейшие части – глаза и рот. Глаз спрашивает, рот отвечает. Легко иметь чистые глаза, но почти невозможно – чистые уста. Отсюда стыдливость рта, свойственная восточным народам. Нет стыдливости глаз, но есть стыдливость рта (4. Т. 2. С. 36).

Детское мышление – это не слабое мышление, а особый тип мышления, и притом могущий иметь какие угодно степени совершенства, включительно до гениальности (Д.М. Болдуин. Духовное развитие детского индивидуума и человеческого рода. Пер. с 3-го америк. издания. Моск. книгоизд-во. М. 1911) (4. Т. 2. С. 61).

В разделе «Диалектика» (4. Т. 2) Флоренский пишет о взаимодействии жизни и науки: «Жизнь меняет науку ... Жизнь тащит на поводу упирающуюся науку ... История науки - не разматывание клубка, не развитие, не эволюция, а ряд больших и малых потрясений, переворотов, катастроф. История науки – перманентная революция … Тощая и безжизненная, как сухая палка, торчит наука над текущими водами жизни, в горделивом самомнении торжествует над потоком. Но жизнь течет мимо нее, и размывает ее опоры» (С. 127).

Удивление есть зерно философии. В зерне содержится все, что из него вырастет; сокровенному ростку зерна надлежит выйти на свет дневной, разорвав свои оболочки, и расправив зародышевые листики. Поцелуем вешнего луча – сжатая и бесцветная почва расправляется в свежую зелень и в пышные цветы. Мысли – слова, ибо слова – суть мысли раскрытые (Там же. С. 143).

Из писем к матери

В письме Кириллу 17 – 18 ноября 1935 г. отец сообщает для мамы некоторые персидские садоводческие сведения: «В тополевом стволе просверливают дырку и пропускают в нее виноградную лозу, ветку персика, абрикоса, вишни, алычи и т.д. Через год она приживается к тополю и

прирастает. Тогда ее обрезают со стороны присоединения к материнскому растению. Привитая ветвь дает плоды, особенность которых в том, что они без косточек – виноград, черешни, вишни, персики и т.д. Однако вкус этих плодов сравнительно малосладкий, и качество их невысокое. Это называется прививка без косточек. Таким же образом прививают на тополь розы, и притом одновременно разных сортов».

От 23 – 25 апреля 1936 г.: «Флобер, когда собирался (чуть ли не целую жизнь!) писать «Бовар и Пекюшэ», собирал глупости, высказанные человечеством … Нужно быть слишком благодушно настроенным, чтобы считать глупость рассеянной редкими блестками, тогда как она течет сплошной струей … Дух современной физики, с ее крайней отвлеченностью от конкретного явления и подменою физического образа аналитическими формулами, чужд мне. Я весь в Гёте-Фарадеевском мироощущении и миропонимании … Физика будущего должна пойти по иным путям – наглядного образа. Она должна пересмотреть свои основные позиции, а не расти путем заплат на мышлении явно изветшавшем … Я стал бы заниматься космофизикой, общими началами строения материи, но как она дана в действительном опыте, а не как ее отвлеченно конструируют из формальных посылок. Ближе к действительности, ближе к жизни мира – таково мое направление».

От 28 – 29 июля 1936 г.: «Память о прошлом есть и долг и содержание жизни, и нельзя ценить настоящее и пользоваться им, если оно не коренится в прошлом ... Мы живем, подымаясь в гору жизни, затем доходя до вершины жизни и наконец спускаясь. Но, восходя, мы проходим напластования своей личности в одном порядке, а нисходя – их же, но в порядке обратном. Каждому этапу роста соответствует этап старения, и тогда возвращаются те же интересы, те же мысли, та же настроенность, хотя все это и в иной тональности».

От 17 – 18 января 1937 г.: «Нет культуры там, где нет памяти о прошлом, благодарности прошлому и накопления ценностей, т.е. мысли о человечестве, как едином целом не только по пространству, но и по времени. Живая культура сочетает в себе противоборственные и вместе с тем взаимоподдерживающие устремления: сохранить старое и сотворить новое, связь с человечеством и большую гибкость собственного подхода к жизни. И только при наличии этих обоих устремлений может быть осмысливание нового и доброжелательство ко всему, заслуживающего доброжелательства, на фоне мировой культуры, а не с точки зрения случайного, провинциального и ограниченного понимания. Сижу над водорослями. Ближайшие производственные и технологические задачи выступают для меня на общем фоне задач естествознания и связываются с общей картиной мира ... не ценю мысли только за то, что она мысль и нова; она должна быть истинной, а истинность дается не схематическими построениями, какими бы убедительными они ни казались окружающим, не модой и шумом, а глубоким вживанием в мир, упорной проверкой и органическим ростом».

От 23 марта 1937 г.: «У будущего, когда оно подойдет к тому же, будет и свой язык, и свой способ подхода. В конце концов, мало радости в мысли, что когда будущее с другого конца подойдет к тому же, то скажут: «Оказывается, в 1937 г. уже такой-то NN высказывал те же мысли, но на старомодном для нас языке. Удивительно, как тогда могли додуматься до наших мыслей» … Люди каждого времени воображают только себя людьми, а все прошлое животноподобным состоянием; и когда откроют в прошлом что-то похожее на их собственные мысли и чувства, которые только и считают настоящими, то надменно похвалят: «Такие скоты, а тоже мыслили что-то похожее на наше». Моя точка зрения совсем другая: человек везде и всегда был человеком, и только наша надменность придает ему в прошлом или в далеком обезьяноподобие. Не вижу изменения человека по существу, есть лишь изменение внешних форм жизни. Даже наоборот, человек прошлого, далекого прошлого, был человечнее и тоньше, чем более поздний, а главное – не в пример благороднее».

Из писем к жене

Из г. Свободного от 11 декабря 1933 г.: «У меня столько разных мыслей и тем для исследования во всех областях, что досадно, когда они пролетают мимо, не оставляя следа и не воплощаясь в жизни».

От 24 октября 1934 г.: «Уже давно пришел я к выводу, что наши желания в жизни осуществляются, но осуществляются и со слишком большим опозданием и в неузнаваемо-карикатурном виде. Последние годы мне хотелось жить через стену от лаборатории – это осуществилось, но в Сковородине. Хотелось заниматься грунтами – осуществилось там же. Ранее у меня была мечта жить в монастыре – живу в монастыре, но на Соловках. В детстве я бредил, как бы жить на острове, видеть приливы-отливы, возиться с водорослями. И вот я на острове, есть здесь и приливы-отливы, а может быть скоро начну возиться и с водорослями. Но исполнение желаний такое, что не узнаешь своего желания, и тогда, когда желание уже прошло».

От 12 апреля 1935 г.: «Мне жаль, и было и есть, что дети мало восприняли крупных людей, с которыми я был связан, и научились от них тому, что обогатило бы лучше книг. Вот почему я писал, чтобы Вася и Кира постарались научиться чему-нибудь от Вл. Ив., т.к. такой опыт в жизни едва ли повторится. Но нужно уметь брать от людей то, что в них есть и что они могут дать, и уметь не требовать от них того, чего в них нет и чего дать они не могут. Боюсь, что дети часто подходят к людям как раз наоборот и поэтому получают мало или ничего не остается от общения».

От 22 июня 1935 г. П.А. Флоренский пишет, что он рад работе Кирилла в Радиевом институте: «По правде сказать, В.И. единственный человек с которым я мог бы разговаривать о натурфилософских вопросах не снисходительно, все же прочие не охватывают мира в целом и знают только частности».

От 15 августа 1935 г.: «Непременно надо приучать детей к заучиванию наизусть хороших стихов, это развивает память, обогащает язык и питает благородными образами … А то, за неимением хорошей пищи, в памяти заседает хлам, бессодержательный и безвкусный».

От 10 – 11 марта 1936 г. Флоренский с грустью и горечью замечает: «Дело моей жизни разрушено, и я никогда не смогу и, кроме того, не захочу возобновлять труд всех 50 лет. Не захочу, потому что я работал не для себя и не для своих выгод, и если человечество, ради которого я не знал личной жизни сочло возможным начисто уничтожить то, что было сделано для него и ждало только последних завершительных обработок, то тем хуже для человечества, пусть-ка попробуют сделать сами то, что разрушили … разрушением сделанного в науке и философии люди наказали сами себя, так что же мне беспокоиться о себе. Думаю о вас … Достаточно знаю историю и исторический ход развития мысли, чтобы предвидеть то время, когда станут искать отдельные обломки разрушенного. Однако, меня это отнюдь не радует, а скорее досадует: ненавистная человеческая глупость, длящаяся от начала истории и вероятно намеревающаяся идти до конца ее».

От 23 марта 1936 г.: «Мое мышление так устроено, что пока я совершенно вплотную не подойду к первоисточнику в природе, я не чувствую себя спокойным и потому не мыслю плодотворно, т.е. со своей точки зрения … все научные идеи, те, которые я ценю, возникали во мне из чувства тайны. То, что не внушает этого чувства, не попадает и в поле размышления, а что внушает – живет в мысли, и рано или поздно становится темою научной разработки … В каждой области действительности выступают особые точки, они-то и служат центрами кристаллизации мысли. Но нельзя формулировать, чем эти точки отличаются от прочих и человеку, лишенному интуиции, хотя бы он и был умен, образован и способен, эти особые точки не кажутся входами в подземелья бытия. Их знал Гёте, их знал Фарадей, Пастер.

От 27 – 28 апреля 1936 г.: «Мне отвратительна филантропия и покровительство, унижающие человека, и дающего и принимающего, во имя отвлеченного понятия о долге … Времена меняются, отстраиваются, разрушаются и снова отстраиваются дома и улицы, проходят моды и появляются новые, проводятся телефон, трамваи, метрополитен и троллейбусы, а страдания остаются все те же, - были, есть и будут, и не помогут против них удобства и технические совершенствования. Поэтому надо быть бодрым и жить в работе, принимая удары как неотъемлемую принадлежность жизни, а не как неожиданную случайность.

От 12 августа 1936 г. Флоренский беспокоится о здоровье членов семьи: «В этом году северные сияния были усиленные, значит – и солнечные пятна. А солнечные пятна связаны с развитием эпидемий, и вероятно всяческих. Ты спросишь, от чего? Ответ по догадке: солнечные пятна испускают потоки катодных и прочих корпускулярных лучей, а также коротковолновых энергий. Все эти потоки губительно действуют на микроорганизмы, но на разные – в разной степени, и вероятно на более мелкие – более губительно. Таким образом, солнечные пятна производят опустошения в рядах микроорганизмов, антагонистических с болезнетворными, например, в рядах бактериофагов, несравненно более мелких, чем патогенные (болезнетворные) бактерии, и тогда эти последние начинают благоденствовать, развиваться и вредить».

22 ноября 1936 г. Флоренский пишет жене о Михаиле, чтобы он набирался побольше впечатлений от природы, искусства, языка: «Мировоззрение – не шахматная игра, не построение схем впустую, без опоры в опыте и без целеустремленности к жизни … Вот почему я считаю совершенно необходимым в молодом возрасте накоплять конкретное мировосприятие и лишь в более зрелом оформлять его».

От 16 – 17 января 1937 г.: «Личная жизнь унылая, а мысль о великости исторических событий, совершающихся в мире, подымает. Наши потомки будут завидовать нам, почему не им в удел досталось быть свидетелями стремительного (в историческом масштабе) преобразования картины мира. Мы ведь попали в стремнину истории, в поворотный пункт хода исторических событий. В любой отрасти жизни происходит переустройство в самих корнях, но мы слишком близко стоим к этой грандиозной картине, чтобы охватить и понять ее в целом. Пройдут десятилетия, и тогда лишь общее ее станет уловимо в своей подлинной значительности».

От 13 февраля 1937 г.: «Получена газета, наполненная Пушкиным … На Пушкине проявляется лишь мировой закон о побивании камнями пророков и постройке им гробниц, когда пророки уже побиты. Пушкин не первый и не последний: удел величия – страдание, - страдание от внешнего мира и страдание внутреннее, от себя самого. Так было, так есть и так будет. Почему это так – вполне ясно; это – отставание по фазе: общества от величия и себя самого от собственного величия … свет устроен так, что давать миру можно не иначе, как расплачиваясь за это страданиями и гонением. Чем бескорыстнее дар, тем жестче гонения и тем суровее страдания … И при этом знаешь, что не прав своим желанием отвергнуть этот закон и поставить на его место безмятежное чаяние человека, несущего дар человечеству, дар, который не оплатить ни памятниками, ни хвалебными речами после смерти, ни почестями или деньгами при жизни. За свой же дар величию приходится, наоборот, расплачиваться своей кровью. Общество же проявляет все старания, чтобы эти дары не были принесены. И ни один великий никогда не мог дать всего, на что способен – ему в этом благополучно мешали, все, все окружающее. А если не удастся помешать насилием и гонением, то вкрадываются лестью и подачками, стараясь развратить и совратить … Несколько веселее судьба ученых, однако, лишь пока они посредственны. Ломоносов, Менделеев, Лобачевский не говорю о множестве новаторов мысли, которым общество не дало развернуться. Яблочков, Кулибин, Петров и др. – ни один из них не шел гладкой дорогой, с поддержкой, а не с помехами, всем им мешали и, сколько хватало сил, задерживали их движение. Процветали же всегда посредственности, похитители чужого, искатели великого, - процветали, ибо они переделывали и подделывали великое под вкусы и корыстные расчеты общества».

От 11 мая 1937 г.: «Окончание работ по водорослям естественно: ведь в моей жизни всегда так, раз я овладел предметом, приходится бросать его по независящим от меня причинам и начинать новое дело, опять с фундаментов, чтобы проложить пути, по которым не мне ходить …в Коране сказано: «Ничего не случается с человеком, что не было бы написано на небесах». Очевидно, обо мне написано быть всегда пионером, но не более. И с этим надо примириться».

Из писем к Василию

Из БАМЛАГА 23 ноября 1933 г.: «У Гёте надо учиться познанию природы … Неприятностей в жизни не избегнешь, но неприятности, перенесенные сознательно и в свете общих явлений воспитывают и обогащают, а в дальнейшем приносят свои положительные плоды».

От 14 декабря 1934 г.: «Старайся записывать мысли и наблюдения каждодневно, не откладывая их закрепление на будущее; ведь они быстро забываются, а если и сохраняются в памяти, то неточно и неярко. Из таких заметок, если будешь их делать, накопляются материалы для больших работ, и этот способ работать дает работе сочность и насыщенность. Лучше всего, имей при себе всегда блокнот, чтобы можно было вести запись на ходу и при любых условиях».

От 14 января 1935 г.: «Знаешь ли ты, что суточный обмен йодом (т.е. выделенный за сутки йод) водорослью равен запасу йода в теле водоросли. Таким образом, обмен чрезвычайно интенсивный, а водоросли повышают концентрацию йода по сравнению с морской водою в несколько десятков тысяч раз, если не больше, может быть до сотни тысяч или даже нескольких сотен. Это эктропическая деятельность, преодолевающая стремление элемента к рассеянию (одни из видов эктропии) поразительна и над нею стоит подумать».

В письме № 47 1936 г.: «Целостное выражение, к которому стремился всегда я, конечно совершеннее фрагментарного; но наше время не дает созревать цельным работам, и потому лучше фрагментарные, чем никаких».

7-8 июля 1936 г. Флоренский поздравляет жену Василия Наташу с рождением сына и наставляет: «Что же именно следует давать малышу для первого питания? В соответствии с известным мне духом рода можно наметить пищу наиболее подходящую. Это: музыка, но высшего порядка, т.е. Бах, Моцарт, Гайдн, пожалуй, Шуберт, который, хотя и не глубок, но здоров и ясен. Затем цветы. Надо обращать внимание малыша на цветы, т.е. показывать ему их и привлекать внимание. Далее – зелень, воду, вообще стихии. Далее небо, облака, зори. Далее: произведения изобразительных искусств, хотя бы и в репродукциях. Надо, чтобы с первых же часов жизни он привыкал вживаться в природу и в лучшие проявления человеческого творчества».

От 20 марта 1937 г.: «Круговорот в природе состоит в том, что нет пород в собственном смысле первозданных, а есть лишь звенья единого процесса, начала которого геология не знает и который, если его искать, то надо искать за ее пределами – в астрономии».

20 апреля 1937 г. № 98 в письме жене Василия Наташе: «Жизнь протекает, как сновидение, и ничего не успеваешь сделать за мгновение жизни. Поэтому надо обучаться искусству жизни – самому трудному и самому важному: насыщать каждый час существенным содержанием и помнить, что он никогда не повторится».

Из писем к Кириллу

Из Сковородино от 22 марта 1934 г.: «Думаю, Д.И. Иловайский может дать тебе необходимые основы в области палеонтологии. Ничего, что занятия с ним направлены на частные вопросы. Такое изучение, т.е. от основательного ознакомления и личного опыта в весьма узкой области к общим вопросам наиболее плодотворно; напротив, сразу входить в общее, не имея привычки и конкретных знаний в частном, ведет обычно к некритичности и к общим местам, в которых работник всецело зависит от случайных воздействий на него. Общее придет, в свое время, само собой выкристаллизуется из опыта конкретного и частного, если к последнему относиться вдумчиво».

От 2 января 1935 г.: «Постарайся получить от В.И. Вернадского указания по работам, он единственный у нас ученый, мыслящий глубоко в области круговорота веществ в земной коре и один из самых глубоких натуралистов нашего времени в мировом масштабе».

От 24 - 25 января 1935 г.: «Самое скверное в моей судьбе, - разрыв работы и фактическое уничтожение опыта всей жизни, который теперь только созрел и мог бы дать подлинные плоды, - на это я не стал бы жаловаться, если бы не вы. Если обществу не нужны плоды моей жизненной работы, то пусть и остается без них, это еще вопрос, кто больше наказан, я или общество тем, что я не проявляю того, что мог бы проявить. Но мне жаль, что я вам не могу передать своего опыта, и, главное, не могу вас приласкать, как хотелось бы и как мысленно всегда ласкаю».

От 15 августа 1935 г. отец сообщает, что сверлить стекло можно дрелью, смачивая сверло скипидаром, но сверлить надо только до половины, а затем начать сверление с другой стороны. Объясняется возможность такого сверления тем, что скипидар – капиллярноактивная жидкость и понижает поверхностное натяжение стекла, т.е. твердость на царапание.

От 7 декабря 1935 г.: «Есть и положительная сторона того, что ты не работаешь: больше времени для учения, а это в настоящий момент твое наиболее важное дело … Жизнь вовсе не сплошной праздник и развлечение, в жизни много уродливого, злого, печального и грязного. Но, зная все это, надо иметь пред внутренним взором гармонию и стараться осуществить ее».

От 16 декабря 1935 г.: «Трудности твоей жизни отчасти напоминают мне мои собственные … я привык не жаловаться на судьбу. Все то, что другие получали легко, мне давалось с усилием, или вовсе не давалось … имеющееся добыто усилием. Работой над собою. Упорным размышлением и трудом … из себя я извлекал идеи, которые потом находил в книгах или слышал от других; но мои идеи давали плоды, а у других они оставались внешним придатком … в упорстве мысли и в непрестанном труде вижу я свое преимущество пред другими, а не в способностях … Этот путь тяжел и утомителен, но внутренне он плодотворнее».

От 16 - 17 января 1936 г. отец рекомендует знакомиться в подлинниках с устаревшими научно-философскими сочинениями, чтобы понимать истинный смысл терминов и воззрений, выдвигаемых после: «Так например, суждения Шеллинга о тяжести света и электричества и т.п., казавшиеся нелепостью для середины XIX в., приобрели в наст. время полную значимость … вопрос о пространстве-времени, как факторе. И основном факторе, думается есть узловой в миропонимании ближайшего будущего, сюда надо смотреть. Даже такое широкое понятие, как диссипация (рассеяние) реальности, частным применением какового можно считать II принцип термодинамики, есть только одно из ответвлений общего вопроса о пространстве-времени».

Из письма № 46 1936 г.: «Соприкосновение с конкретным есть самое важное для питания подлинной мысли, все остальное только пособия и приправы. И там, где у мысли нет конкретной, хотя бы и весьма узкой основы, она бесплодна – она может иметь видимость пышного расцвета, но дает пустоцвет».

Из письма № 47 1936 г.: «В науке всегда интуиция и смелость мысли идут впереди тяжелой артиллерии обоснования».

Письмо от 3 апреля было посвящено асимметрии, как факторе природных явлений: «Основной вопрос миропонимания – это вопрос о реальности и ирреальности (иллюзорности) пространства и времени. Но так как пространство и время всегда «И», т.е. не мыслятся раздельно, то надо говорить о пространстве-времени, в смысле Минковского, т.е. о нераздельной сущности, распадающейся на пространство и на время лишь в отвлеченном (догматическом) мышлении … Доказать реальность пространства-времени, т.е. несводимость его ни к отвлеченному понятию о порядке и соотношении чего-то беспространственно-безвременного … есть основная задача естествознания … Наиболее веское доказательство реальности пространства-времени лежит в указании на факт существования в природе асимметрии и необратимости. Асимметрия – в пространственном аспекте мира, необратимость – во временном. По нераздельности пространства-времени надо, собственно, и эти моменты, асимметрию и необратимость, объединить одним термином, и лишь в целях дидактических говорить о них порознь. – Что такое асимметрия? – Наличие в природе таких объектов, которые не могут быть различены между собою никаким отвлеченно указуемым признаком (напр., правая и левая перчатка) … Нельзя найти признак, который указывал бы чего именно не хватает правой перчатке, чтобы она была левою … Теперь перехожу ко времени. Асимметрия во времени есть необратимость. Быть – значит быть во времени; быть во времени – значит быть необратимым, т.е. историчным … Необратимость процессов во времени обусловлена необратимостью самого времени ... Обратимых процессов нет симметричных явлений нет … Быть во времени – значит быть необратимым. Быть в пространстве – значит быть асимметричным. А так как всякая реальность – во времени и в пространстве, то она обязательно и непреложно необратима и несимметрична. Быть во времени-пространстве есть синоним быть необратимым и асимметричным … Все процессы происходят на поверхности, на границе между внутри и вне, но эта граница гораздо сложнее, чем кажется при невнимательном рассмотрении … Ход явлений на поверхностях разной кривизны различен

От 27 – 28 апреля 1936 г. отец о тайных особенностях водорослей: «Замечательны ризоиды, присоски водорослей – «корни». Они так сильно пристают к камням, что даже ножом с трудом отделяешь их …они держатся неизвестно как. По-видимому возникает какое-то химическое соединение вроде цемента из клеющих веществ водорослей и минеральных компонентов камня (кальциевых?), переведенных в растворимое состояние какими-то выделениями ризоидов … Общая картина от водорослей, что они вовсе не простейшие растения, а весьма сложные, но не специализированные в определенных, стандартных биологических процессах; а это объясняется облегченными условиями жизни. Водоросли – вроде блестящих дилетантов – т.е. высший тип (для человека), по Гёте. И будучи вполне обеспечены всем необходимым, они могут заниматься собиранием экзотических элементов вроде йода, что было бы в такой мере недоступно сухопутному растению с его суровыми условиями жизни».

12 – 13 октября 1936 г.: «Не стоит задумываться о будущем, живи настоящим, а будущее само сложится неожиданно для тебя и вопреки расчетам: «кует крепчайшее звено сцепление косвенных событий». Вот, к «косвенным событиям» и надо быть внимательным, они часто оказываются более значительными, чем те прямые, на которых строятся наши расчеты … При переходе через поверхность время выворачивается. Что же должно случиться при переходе от одной поверхности к другой, с другой кривизной, или точнее, от точки с одной кривизной к точке с другой? Скорость должна измениться у всех процессов, идущих на поверхности, в частности скорость химических реакций, а потому и электрохимического потенциала … Мною найдена зависимость этой скорости от потенциала кривизны. Принципиально же: скорость должна измениться так, чтобы компенсировать изменение кривизны во времени («скорость времени»), т.е. чтобы если бы мы стали жителями этой поверхности и пользовались бы мерою времени, соответствующей кривизне поверхности, то при измерении скорости реакций этой, местной, мерой времени, не заметили бы изменения скорости процесса. Может быть, это тебе не будет понятно, но все же сохрани в памяти, когда-либо поймешь это мое принципиально важное соображение».

От 10 - 11 декабря 1936 г.: «Завоевание пространства идет у растений от точки (одноклеточные) к линии (линейные ряды клеток), затем к поверхности (поверхностные одноклеточные слои), далее к замкнутым поверхностям, полым или слипшимся (двуклеточные слои) и, наконец к пространственному заполнению клеток; переход от линейного к поверхностному происходит через соединение двух и затем более рядов линейных … Водоросли вообще – весьма чувствительные индикаторы на состояние среды (соленость, дно, глубина, замутненность, t˚ воды, течение, волна и т.д.). Изучение ископаемых породообразующих водорослей позволит ставить диагнозы об условиях возникновения пород, а известковые водоросли в данном случае могут быть особенно полезны … ты должен знать, что в жизни полосы удач и неудач чередуются, и надо относиться к этому чередованию терпеливо и с выдержкой: не зазнавайся, когда идут удачи и не унывай при неудачах. Обычно самые неудачи в дальнейшем служат источником нашей же пользы».

От 23 – 24 декабря 1936 г.: «Много сижу над микроскопом. И каждый раз открываю заново с детства мне известную истину, что углубляясь в мир малого мы встречаемся с той же сложностью, что и в великом … если брать действительный опыт, а не схемы и фантазии, ряд сложности не убывает с уменьшением размеров, и вместо одних сложностей обнаруживаются другие. Как в лесу, по мере твоего продвижения даль раздвигается и появляются новые стволы, ранее бывшие недоступными зрению».

21 февраля 1937 г. сообщает о смысле своих работ: «Что я делал всю жизнь? – Рассматривал мир как целое, как единую картину и реальность, но в каждый данный момент или, точнее, на каждом этапе своей жизни, под определенным углом зрения. Я просматривал мировые соотношения на разрезе мира по определенному направлению, в определенной плоскости и старался понять строение мира по этому, на данном этапе меня занимающему, признаку. Плоскости разреза менялись, но одна не отменяла другой, а лишь обогащала. Сменой, непрерывной диалектикой мышления (смена плоскостей рассмотрения, при постоянстве установки на мир, как целое) ... «Что есть всеобщее? – частный случай» (Гёте). Я работаю всегда в частных случаях, но усматривая в них проявление, конкретное явление всеобщего … Пока я сам, своими руками, не взвесил, перетолок, не провел анализы, не вычислил, я не понимаю явления. О нем могу говорить и рассуждать, но оно еще не стало моим. Вот на эту-то конкретную «черную» работу и идут время и силы. Я не столько не могу, как не хочу позволять себе подходить к явлениям «вообще» и отвлеченно ... в частном и конкретном должно светиться общее, - всеобщее».

13 мая отец подводит итоги своей жизни: «Мысленно просматривая свою жизнь (пора подводить итоги), усматриваю ряд областей и вопросов, которые начал я и которыми потом занялись «все», т.е. очень многие, мне же либо пришлось оставить дело, либо сам оставил, так как противно заниматься вопросами, к которым лезут со всех сторон и захватывают. Тебе может быть будет интересен список важнейших. В математике: 1. Математические понятия, как конституитивные элементы философии (прерывность, функции и пр.). 2. Теория множеств и теория функций действительного переменного. 3. Геометрические мнимости. 4. Индивидуальность чисел (число – форма). 5. Изучение кривых in concreto. 6. Методика изучения формы. В философии и истории философии. 1. Культовые корни начатков философии. 2. Культовая и художественная основа категорий. 3. Антиномии рассудка. 4. Историко-филолого-лингвистическое изучение терминологии. 5. Материальные основы антроподицеи. 6. Реальность пространства и времени. В искусствоведении. 1. Методика описания и датировки предметов древнерусского искусства (резьба, ювелирные изделия, живопись). 2. Пространственность в художественных произведениях, особенности изобразительного искусства. В электротехнике. 1. Изучение электрических полей. 2. Методика изучения электрических материалов – основание электроматериаловедения. 3. Значение структур электроматериалов. 4. Пропаганда синтетических смол. 5. Использование различных отходов для пластмасс. 6. Пропаганда и разработка элементов воздушной деполяризации. 7. Классификация и стандартизация материалов, элементов и пр. 8. Изучение углистых минералов как одной группы. 9. Изучение ряда пород горных. 10. Систематическое изучение слюды и открытие ее структуры. 11. Изучение почв и грунтов. И т.д. Раздельно стоят. Физика мерзлоты. Использование водорослей … Мне хотелось бы одного – чтобы вы сколько-нибудь воспользовались моими работами, привели их в порядок и сделали бы своими, в них вложено много труда и мысли, и я знаю, что из каждой работы можно сделать книгу. Еще одно: наблюдения и эксперимент получают свой смысл, лишь когда они оформлены математически».

3 - 4 июня 1937 г. отец пишет о возможности получить повышение концентрации тяжелой воды посредством фракционного вымораживания: «Есть чьи-то старинные опыты (поищи в моих мерзлотных материалах) с медленным замораживанием воды, причем первые фракции льда садились на дно, т.е. были тяжелее воды – очевидно были из тяжеловодного льда … Поговори об этом с В.И. Вернадским. Опыт прост, но многообещающ. – При определении содержания тяжелой воды по удельному весу ты столкнешься однако с одним затруднением, а именно с многозначительностью смысла удельного веса воды, поскольку тяжелых вод (всего вод 9, если смотреть по химическому составу, а по физическому составу, включая и химическое многообразие вод тысячи) и следовательно один и тот же удельный вес воды может отвечать весьма многим смесям различных вод».

Из писем к Ольге

Из г. Свободный от 27 декабря 1933 г.: «Все приобретенное мною знание, оказавшееся действительно прочным и полезным впоследствии, скоплено путем личных усилий, а не в школе. Правда, эти усилия достаются с бóльшим трудом; но зато они дают и бóльшее удовлетворение и лучшие результаты».

Из Сковородино от 8 апреля 1934 г.: «Расти, учись, развивайся, научись приобщаться к тому, что есть у человечества лучшего – вот цель. Плохо лишь, когда вместо интереса к самому делу движущим началом оказывается тщеславие и самолюбие, подменяющее действительность собственной персоной».

От 16 декабря 1934 г. отец пишет, что самыми дорогими для него остаются образы Гёте и Фарадея. При кажущемся несходстве в них много общего в основном. Главное – в образном мышлении, до конца конкретном. Отсюда их проникновение в реальность, способность видеть незримое другим и способность на многие десятилетия опережать свое время.

В письме от 27 - 28 апреля 1935 г. напоминает о важности знания своей родословной. Например, Василий Макарович Флоринский сейчас признается родоначальником евгеники.

От 14 - 15 июня 1935 г.: «Работай в меру и оставляй силы и время для усвоения: ведь набивание головы без усвоения дело не только не полезное, но и прямо вредное. Усвоение же совершается во время отдыха, в тиши чувств …Старайся вдумываться в делаемое и усвояемое, старайся быть благодарной за то, что есть, а не роптать на то, чего нет, как в окружающем, так и в окружающих».

От 23 июня 1935 г.: «Считаю музыку необходимым элементом образования и развития; но музыка как специальность требует и особых способностей, иначе она будет в тягость … тебе прежде всего надо отдохнуть и окрепнуть, затем – не гнаться за всем зараз и не жадничать и наконец вооружиться терпением и ждать, чтобы знания росли сами, органически, а не хватались судорожно. И еще: чем бы ты ни занималась впоследствии, необходимо хорошее освоение общих предпосылок всякого занятия: языки, черчение и рисование (хотя бы слегка), математика, физика и общее естествознание, грамотность, стиль, умение выражать свои мысли точно, ясно, изящно и культура слова - ощущение его ценности, ответственности, органичности и существенности. Для последнего старайся вдумываться в слова хороших писателей, углубляться в текст – смысл их слова и в мотивы, почему сказано так, а не иначе. Филологию определяли как «искусство медленного чтения». Твоя задача – научиться читать медленно, - чем медленнее, тем лучше».

От 1 - 4 ноября 1935 г.: «Чем отличается органическое-живое-рожденное от сделанного? Тем, что сделанное лишено истинного единства, оно не есть целое, а рожденное – целое. «Целое прежде своих частей» (Аристотель), т.е.: оно из себя их производит, - выводит, полагает, тогда как сделанное слагается своими частями и ими полагается, есть лишь отвлеченная мысль о взаимодействии этих частей. Целого тут нет. Там же, где есть целое, части, им порожденные, суть органы.

27 – 28 апреля 1936 г. отец советует следовать Гёте: «Писать надо так, чтобы словам было тесно, а мыслям свободно» … Чтобы вырастить великое надо выполоть кругом все мелкое, или – мелкое заглушит великое, поскольку второй принцип термодинамики (в углубленном толковании) сводится к тому, что естественно, т.е. вне культуры, вне деятельности разума и жизни, низшее вытесняет высшее, т.к. низшее всегда более вероятно, чем высшее. В естественном состоянии менее благородные виды растений и животных забивают и вытесняют более благородные, как, равным образом, низшие формы энергии и материи сменяют более высокие. Лишь установкой культурных барьеров можно бороться против этого разложения в мировом процессе. И эти барьеры достигаются трудными формами – везде в технике, в искусстве, в науке, в быту и т.д.».

Из письма № 64 1936 г.: «Мудрость жизни – в умении пользоваться прежде всего тем, что есть, и в правильной оценке каждого из явлений сравнительно с другими … Школа и все, что с ней связанное, мимолетный эпизод в жизни. Товарищеская среда сегодня есть, а завтра рассеется и все забудут друг о друге. Так бывает всегда. И тогда можешь оказаться в пустоте. Ведь товарищеская среда потому перетягивает к себе все внимание, что товарищеские отношения в сущности безответственны, каждый отвечает сам за себя и каждый занят своими интересами. Поэтому в ней легко. Но эта легкость есть легкость пустоты, а все подлинное требует усилия, работы и несет ответственность. Зато доставшееся с усилиями, действительно внутренне проработанное, остается на всю жизнь».

Из письма от 16 октября 1936 г.: «Ничто не усваивается прочно с налету. Действительное овладение предметом начинается лишь с того времени, когда все вспомогательное сделалось подсознательным и из головы перешло в руки, пальцы, глаза и т.д. (так называемый «условный рефлекс»). Если это достигнуто, то открывается возможность и творческого подхода, разумеется, при наличии творческих импульсов».

13 февраля 1937 г.: «Удачи и неудачи никогда не бывают одиночными, а приходят как те, так и другие, пачками. Попадешь в полосу неудач, не унывай, заранее знай, что будет не одна неудача, а ряд их, чаще всего три. Отнесись к этой полосе терпеливо – выжидательно, не теряй присутствия духа и рассчитывай, что за полосой неудач пойдет другая, - полоса удач и тоже не одиночная удача, а целая серия их. Придет в свое время. Но когда наступит эта полоса, тоже не теряй ясности и не опьяняйся успехом, не зазнавайся и знай, что и эта полоса тоже пройдет, чтобы смениться полосой неудач. Жизнь идет волнами, но надо держаться, чтобы не укачало».

В письме от 4 апреля (№ 97) Флоренский анализирует «Историю Англии» Давида Юма, которую читает во французском переводе и пишет Ольге об устойчивости человечества в одних и тех же пороках и одних и тех же бедствиях на протяжении веков. В книге описываются непрестанные бессмысленные войны (внешние и междоусобные), сплошное клятвопреступление, обман, убийства, низкопоклонничество, отсутствие каких бы то ни было устоев. Мой вывод: «В человеке есть запас ярости, гнева, разрушительных инстинктов, злобы и бешенства, и этот запас стремится излиться на окружающих вопреки не только нравственным требованиям, но и собственной выгоде человека. Человек неистовствует ради неистовства. Цепи твердой власти до известной степени сдерживают его, но тогда человек начинает ухищряться сделать то же, обходя закон, в более тонкой форме. Конечно, было бы несправедливо утверждать, что все таковы. Но таковы многие, и в силу своей активности эти хищные элементы человечества занимают руководящие места в истории и принуждают делаться хищными же прочее человечество … Стало ли человечество лучше? Сомневаюсь. Оно стало внешне приличнее, облекло насилие в формы менее яркие, т.е. не дающие хороших сюжетов для эффектных трагедий, но суть дела не изменилась».

13 мая 1937 г.: «Секрет творчества – в сохранении юности. Секрет гениальности – в сохранении детства, детской конституции, на всю жизнь … Суть гениального мировосприятия – проникновение вглубь вещей, а суть иллюзорного – в закрытии от себя реальности. Наиболее типичны для гениальности: Моцарт, Фарадей, Пушкин, - они дети по складу, со всеми достоинствами и недостатками этого склада».

4 июня: «Во мне живет убеждение, что растительный мир, преимущественно в диком состоянии, содержит много различных веществ, которых нам не хватает в питании и что поэтому необходимо вводить в питание как можно больше разнообразных диких растений … очень интересна история культурных растений, по ней составляется совсем новый взгляд на ход общей истории и начинаешь представлять его гораздо более конкретно».

Из писем к Михаилу

22 - 23 апреля 1935 г. отец советует записывать каждый день все, что наблюдаешь в природе. Это очень важно. Создается умение формулировать свою мысль, накапливается материал, который будет полезен и интересен.

23 октября 1936 г.: «Когда я был в твоем возрасте, то каждая потерянная минута казалась мне не то несчастьем, не то преступлением, и я старался заполнять все время впритык. У меня были тетради, куда заносилось все существенное из прочитанных книг и отзывы о книгах, тетради интересных цитат, альбомы зарисовок с природы, тетради экспериментальных работ, разделенные по параграфам, записные книжки для полевых наблюдений. Каждый день я ставил себе самому балл по работе (делалось это вечером) с мотивировкою его. Именно таким способом я приобрел запас знаний, навыки к работе и, главное, привычку самостоятельно, а не с чужого голоса, судить о вещах, по самим вещам. Приобретаемые сведения я старался сопоставлять и суммировать в виде таблиц, диаграмм, кривых, - в таком, конденсированном, виде они становятся понятнее, оживают и осмысливаются: сразу, само собою, получается “эмпирическое обобщение”».

29 – 30 октября 1936 г.: «Как мне хочется, чтобы ты привык регистрировать наблюдения, накоплять их и сопоставлять между собою; чтобы ты дорожил дорогими и невосстановимыми годами своих сил и ясной памяти для обогащения себя и научился в работе находить удовлетворение и основной стержень, на котором укрепляется вся жизнь. Мне бесконечно грустно, что не могу следить за твоим ростом. Единственный расчет, что, помня о своем отце, ты сам постараешься за него делать это. Русские люди обычно думают, что хороших результатов можно добиться внезапным натиском на работу. Да, можно. И натиск иногда совершенно необходим; но успешен он бывает только тогда, когда ему предшествует накопление, упорный и невидный труд, в котором проходили годы. Без этой подготовки натиск, даже самый блестящий, дает результаты непрочные и ненадежные, чаще же всего вовсе не достигает цели. Тогда наступает разочарование, уныние и сомнение в самой цели – обычная судьба большинства наших соотечественников ... во всякой работе должна быть четкая целеустремленность; работая, надо знать, для чего работаешь, к чему именно стремишься; а чтобы знать это, надо ясно понимать, какие именно задачи стоят в современности как надлежащие разрешению и, по возможности, ориентироваться на них. Но под современными задачами я разумею не непременно те, которые кем-либо указаны, а по существу ждущие своего решения, хотя бы никто о них не говорил: каждый должен самостоятельно уметь отыскивать наиболее современное и насущное».

3 – 4 января 1937 г.: «Человек – враг самому себе, и где он появляется, там начинает портить условия своего собственного существования: мусорить, грязнить, истреблять. Но, к сожалению, так было испокон веков, и нужна очень высокая степень культурности, чтобы задерживать эту вредоносность человеческой деятельности».

19 июня 1937 г. П.А. Флоренский написал прощальные письма матери, Кириллу, Ольге, Михаилу и Марии.

Литература

1. Флоренский Павел, священник. Сочинения в 4 т. М.: Мысль, т. 1, 1994; т. 2, 1996; т. 3 (1), 1999; т. 3 (2), 1999; т. 4, 1998.

2. Флоренский Павел. Оправдание космоса. СПб. Изд-во ВГК. 1994.

3. Флоренский П.А. Имена. М.: Эксмо. 2008.

4. Флоренский П.А. Столп и утверждение истины. Том 1. В двух частях. М.:

Правда. 1990; Том 2. У водоразделов мысли. М.: Правда. 1990.

5. Флоренский Павел, священник. Детям моим. Воспоминания прошлых дней.

Генеалогические исследования. Из соловецких писем. Завещание. М.:

Моск. рабочий. 1992.

6. Флоренский П.В. В.И. Вернадский и семья Флоренских 1930 – 1941 гг. //

Бюллетень Комиссии по разработке научного наследия академика В.И.

Вернадского. № 11. М.: Наука. 1993. С. 3 – 76.

7. Оноприенко В.И. Флоренские. М.: Наука. 2000.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Родные нам кажутся вечными. Меньше всего я могла думать, что об Отце, Гоше, как называли его в нашей семеечке, мне придется говорить в леденящем сердце прошедшем времени

    Документ
    Родные нам кажутся вечными. Меньше всего я могла думать, что об Отце, Гоше, как называли его в нашей семеечке, мне придется говорить в леденящем сердце прошедшем времени.
  2. Составление и общая редакция игумена андроника (а с. Трубачева), П. В. Флоренского, М. С

    Документ
    Два имени — подобно двум кризисам в жизни от­дельного человека — разграничивают возрасты европей­ской мысли. Платон и Кант — вот эти два водо­раздела, отделяющие неведомое, теряющееся в космого-ниях седой древности начало философии
  3. Лекции по филологии и истории религий

    Лекции
    Эта книга — о связях языков и древнейших религий мира (ведическая религия, иудаизм, конфуцианство, буддизм, христианство, ислам). Показаны особенности религиозного общения в различных культурах, влияние религии на историю языков, фольклора,
  4. П. А. Флоренский Столп и утверждение истины

    Документ
    «- Не позазрите на мя, господия мои и бpaтиe яко юнейший аз всем вам, и дерзаю писати о чудесех святаго. Вемъ бо и аз свою худость и зазираем бываю совестию и худоумием своим; паче же и греха ради моего многа тягостно ми сие великое дело есть.
  5. Николай Фёдорович Фёдоров письма н. Ф. Федорова печатается по

    Документ
    Печатается по: Н.Ф. Федоров., Собрание сочинений в четырех томах.Том 4-й, Дополнения и комментарии к 4 т.Составление, комментарии и научная подготовка текста А.

Другие похожие документы..