Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Программа дисциплины'
Учебный курс «Медиа-менеджмент и медиа-маркетинг» - специальная дисциплина, подготовленная для отделения деловой и политической журналистики. Совреме...полностью>>
'Публичный отчет'
В рыночных условиях залогом выживаемости и основой стабильного положения предприятия служит его финансовая устойчивость. Она отражает такое состояние...полностью>>
'Урок'
Мета: повторити матеріал, використаний у темі „ Княжа Русь – Україна” , через систему вправ та завдань узагальнити його; через питання причинно-наслід...полностью>>
'Документ'
а) в строке 1 - порядковый номер и дата составления счета-фактуры, применяемого при расчетах по налогу на добавленную стоимость (далее - счет-фактура...полностью>>

Владимир Семенович Моложавенко

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Гусарская баллада

Хребту коня свой стан вверяя,

Свой пол меж ратников скрывая,

Ты держишь с ними трудный путь,

Кипит отвагой девы грудь…

А. Глебов

Глухой сентябрьской ночью 1806 года она проснулась задолго до рассвета, чтобы в последний раз полюбоваться зарей из окна родного дома. Был день ее именин. Что ждет ее завтра? Какие дороги встретят ее на неизведанном пути?

Отступать было уже поздно. Она сняла со стены отцовскую саблю, которой играла еще в пеленках, вынула из ножен клинок, поцеловала... Потрогала ногтем острие. Сощурив глаза, обрезала косы. Надела казакин и шапку с красным верхом. Сбежав по тропинке к берегу Камы, оставила женское платье: пускай думают, что она ушла из жизни. У Старцовой горы ее уже ждал слуга Ефим с давно прирученным ею Алкидом. Город еще дремал в тишине, переливались блестками позолоченные главы собора. Взяла у слуги поводья, отдала ему обещанные пятьдесят рублей, попросила, чтобы не сказывал ничего батюшке, и, вскочив в седло, помчалась к лесу.

«Итак, я на воле! — вспоминала она этот миг. — Свободна! Независима! Я взяла мне принадлежащее, мою свободу, свободу! Драгоценный дар неба, неотъемлемо принадлежащий каждому человеку! Я умела взять ее, охранить от всех притязаний на будущее время, и отныне до могилы она будет и уделом моим, и наградою!».

Так началась военная биография Надежды Дуровой — первой в русской армии женщины-офицера, героини Отечественной войны 1812 года, удостоенной высшего отличия за геройский подвиг на поле брани.

Не все, однако, знают, что необыкновенная биография Надежды Андреевны Дуровой тесно связана с Доном. В наших краях, собственно, и началась военная служба русской амазонки, будущего ординарца Кутузова, а впоследствии — известной писательницы.

И об этом стоит рассказать...

* * *

В 1808 году юноша, назвавший себя Александровым, вступил рядовым в Конно-Польский уланский полк, отличился, получил за храбрость солдатский георгиевский крест. В том же году Александров был произведен в офицеры в Мариупольский гусарский полк. Позже перешел он в Литовский уланский полк и столь же ревностно продолжал службу.

Все это было обычным, не случись одного нечаянного обстоятельства. Вдруг открылось, что корнет Александров был... девицей Надеждой Дуровой. Что заставило девушку из дворянской семьи покинуть отчий дом, скрыть свой пол и стать воином?

Обо всем этом поведала много лет спустя сама Дурова. Пушкин опубликовал в «Современнике» за 1836 год ее «Записки кавалерист-девицы» с таким комментарием: «С неизъяснимым участием прочли мы признание женщины, столь необыкновенной; с изумлением увидели, что нежные пальчики, некогда сжимавшие окровавленную рукоять уланской сабли, владеют и пером быстрым, живописным и пламенным».

И вот что узнаем мы из этих «Записок»...

Ее семья происходила из рода смоленско-полоцких шляхтичей Туровских. При царе Алексее Михайловиче они были переселены в Уфимскую губернию и стали зваться сначала Туровыми, а потом — Дуровыми. В Сарапуле Дуров служил городничим. Здесь и в имении Великая Круча на Полтавщине, где жила ее бабка, прошли детские годы будущей «кавалерист-девицы». Здесь и решилась она «отделиться от пола, находящегося... под проклятием божиим».

Рассказывая о своей юности, Н. А. Дурова не обмолвилась ни одним словом в своих «Записках» о такой недостойной, на ее взгляд, странице биографии, как кратковременное замужество и рождение сына. Больше того, она сознательно искажала свой возраст, делая невозможным даже предположение о ее браке. Когда выходила в отставку, в документах военного министерства стоит год рождения — 1793. Но уже совсем недавно, в наши дни был найден документ, раскрывающий тайну, — запись Вознесенского собора о браке, сделанная 25 октября 1801 года: «Сарапульского земского суда дворянский заседатель 14-го класса Василий Степанович Чернов, 25 лет, понял10 г. сарапульского городничего секунд-майора Андрея Дурова дочь девицу Надежду, 18 лет». Сохранилось также метрическое свидетельство о рождении у Черновых в январе 1803 года сына Ивана. Согласия в семье, однако, не было, и вскоре Надежда покинула мужа и сына11.

...В тот день, когда Дурова покинула родной дом, казачий Атаманский полк направлялся на Дон. Казачий полковник разрешил «сыну дворянина», решившему посвятить себя военной службе вопреки родительской воле, стать в строй первой сотни. Казаки тепло приняли в свою семью «камского найденыша», восторгались его умением ловко ездить верхом. «Говорили, — вспоминает Дурова,— что я хорошо сижу на лошади и что у меня прекрасная черкесская талия».

Поход с Камы на Дон продолжался больше месяца, и все это время Дурова оставалась в строю, привыкая к тяготам военной службы. «Теперь я казак, в мундире, с саблею... — читаем мы в «Записках». — Тяжелая пика утомляет руку мою, не пришедшую еще в полную силу. Вместо подруг меня окружают казаки, которых наречие, шутки, грубый голос и хохот трогают меня...».

На Дону полк был распущен по домам. Полковник предложил своему подопечному «найденышу» поселиться до нового похода в своем доме, в станице Раздорской. Поручив его заботам жены, он отправился сам к Платову в Черкасск.

К сожалению, Н. А. Дурова не упоминает в «Записках» имени своего покровителя. Установить это сейчас не просто: в Раздорской жило в то время несколько казачьих полковников. Упоминается лишь денщик полковника — казак Щегров. В станице Раздорской и в хуторе Апаринском живет сейчас несколько семей Щегровых. Являются ли они потомками денщика Щегрова и живы ли родственники неведомого полковника — вопрос, который еще ждет ответа.

Жена полковника полюбила и обласкала Дурову и не раз дивилась, как родители отпустили такого молодого человека скитаться по свету. «Вам, — говорила она, — верно не более четырнадцати лет, и вы уже одни на чужой стороне. Сыну моему восемнадцать, и я только с отцом отпускаю его в чужие земли, но одному... Поживите у нас, вы хоть немного подрастете, возмужаете, и когда наши казаки опять пойдут в поход, вы пойдете с ними, и муж мой будет вам вместо отца».

«...Добрая полковница, — пишет далее Н. А. Дурова, — уставливала стол разными лакомствами — медом, виноградом, сливками и сладким, только что выжатым вином.

— Пейте, молодой человек, — говорила доброхотная хозяйка, — чего вы боитесь? Это и мы, бабы, пьем стаканами, трехлетние дети у нас пьют его, как воду.

Я до этого времени не знала еще вкуса вина и потому с большим удовольствием пила донской нектар. Хозяйка смотрела на меня, не сводя глаз: «Как мало походите вы на казака! Вы так белы, так тонки, так стройны, как девица...».

Не подозревала жена полковника своей правоты!

Зато после этого разговора Дурова уже не находила удовольствия оставаться в семье полковника. С утра до вечера — и в непогоду — бродила по полям и виноградникам. Даже вознамерилась было уехать в Черкасск, если бы не возвратился полковник: предстоял новый поход. Полковник представил Александрова-Дурову офицерам, сказал им, что он будет их спутником.

Вместе с Атаманским полком Дурова ушла в Гродненскую губернию, а там завербовалась в Конно-Польский уланский полк. В казачьи войска зачислить ее не могли: «дворянин-доброволец» не был казаком по происхождению.

Позднее Надежда Дурова участвовала во многих баталиях 1812 года. Под Гутштадтом она, рискуя жизнью, спасла жизнь раненого офицера — поручика Финляндского драгунского полка Панина. В бою у Гейзельберга граната разорвалась под самым брюхом ее лошади, но Дурова вышла из боя живой. Под Фридландом она спасает еще одного раненого улана, и генерал Каховской заметил ей, что храбрость ее сумасбродна: бросается в бой, когда не должно, ходит в атаку с чужими эскадронами. На Бородинском поле она получила контузию. После этого она произведена в поручики и стала ординарцем Кутузова.

В отставку Дурова ушла в 1816 году. Поселившись сначала в Сарапуле, а затем в Елабуге, Дурова взялась за перо. «Записки» ее высоко оценили А. С. Пушкин и В. Г. Белинский. Написала она также роман «Гудишки», ряд повестей, рассказов, баллад и литературно-критических заметок. Вполне вероятно, что сюжеты некоторых ее произведений тесно связаны с теми впечатлениями, которые остались у Дуровой от жизни в Раздорской станице.

До последних дней своей жизни не признавала она своей принадлежности к женскому полу. Хорошо знавшая Дурову А. Я. Панаева (Головачева) так описывала ее: «Она была среднего роста, худая... Волосы были коротко острижены и причесаны, как у мужчины. Манеры у нее были мужские: она села на диван... уперла одну руку в колено, а в другой держала длинный чубук и покуривала» 12.

И всю жизнь Дурова не снимала с себя офицерского мундира, до самой смерти тосковала по дымку походных костров, поскрипыванию седел, удалым солдатским песням и свисту лихих казачьих клинков.

Умерла Дурова в Елабуге, в 1866 году. Хоронили ее с воинскими почестями. На могильной плите, открытой уже в 1901 году, начертали такой текст:

«Надежда Андреевна ДУРОВА

по велению императора Александра —

корнет Александров.

Кавалер военного ордена.

Движимая любовью к родине, поступила в ряды Литовского уланского полка. Спасла офицера, награждена Георгиевским крестом.

Прослужила 10 лет в полку, произведена в корнеты и удостоена чина штабс-ротмистра.

Родилась в 1783 г. Скончалась в 1866 г.

Мир ее праху! Вечная память в назидание потомству ее доблестной душе!».

В сентябре 1962 года, когда страна отмечала 150-летие Отечественной войны, на могиле Дуровой в Елабуге был открыт памятник. Думается, что по праву должен быть сооружен памятник ей и в Раздорах, там, где начиналась солдатская молодость «кавалерист-девицы».

Такова гусарская баллада о славной и храброй русской женщине...

Неизвестные акварели Сурикова

Род мой казачий, очень древний...

В. И. Суриков

Когда Ермак Тимофеевич отправлялся в Сибирь отвоевывать у татарского хана Кучума «страны полунощные», богатые «мягким золотом», был у него в войске есаул по фамилии Суриков.

Сам-то Ермак родом не из донских казаков. Дед его, Афанасий Аленин, был посадским человеком в Суздале. А внук Аленина — Василий Тимофеевич — служил кашеваром у бурлаков на Волге, за что и кличку получил «Ермак» (в ту пору называли «ермаком» большой артельный котел). Опостылел каторжный труд на стругах, бежал Ермак от нужды и произвола на Дон, охранял от чужеземцев русские земли, отличился. Казаки Качалинской станицы избрали его своим старшиною. С той поры и стали считать его донцом.

Уходил Ермак с дружиной на Волгу, а потом и в Сибирь из Раздорской станицы. Сказывают, что не только есаул Суриков был из раздорцев, но и другие сподвижники атамана — Иван Кольцо, Никита Пан, Богдан Брязга. В ту пору много славных людей из Раздорского городка вышло. Оно и не мудрено: были Раздоры, почитай, столицей казачьей вольницы...

И еще сказывают, что на Иртыше был есаул Петр Суриков с Ермаком рядом, чудом смерти избежал. Исправно нес он потом караульную службу. Уже не сам, а с сыном — тоже Петром. Случилась как-то сеча, выбили татары Петру-младшему глаз стрелою из лука. Отныне, чтоб не путать отца с сыном, прозвали младшего Петром Кривым.

У Петра Кривого был сын Иван и внук Василий, а у Василия — тоже сын Иван и внук Василий. Самый младший Василий Суриков стал великим художником. И, наверное, не случайно мечтой его жизни стала картина о Ермаке.

Целых триста лет минуло со времени знаменитого похода Ермака в Сибирь, но никто еще из живописцев не решился воспеть подвиг донцов. К тому времени Россия уже знала и оценила такие шедевры Сурикова, как «Утро стрелецкой казни», «Меньшиков в Березове», «Боярыня Морозова», «Взятие снежного городка», но по-прежнему художнику не давали покоя легенды и были о покорении Сибири Ермаком. Много раз начинал набрасывать эскизы и откладывал в сторону. Понимал, надо «все увидеть, перечувствовать самому, ко всему прикоснуться, что хочешь писать». Оставив все дела в Москве, отправляется он в 1891 году сначала в далекую поездку на Урал, а потом и в места своего детства — Сибирь.

И все-таки написать картину о донцах, не побывав на Дону, он не мог. Весной 1893 года художник пишет матери и брату:

«Мы, дорогие мама и Саша, нынешнее лето едва ли будем в Красноярске, так как для картины нужно ехать на Дон к казакам... Не знаю, каково будет на Дону, да очень нужно там быть. Ничего не поделаешь! Лица старых казаков там напишу».

На Дон Василий Иванович выехал в мае 1893 года. Остановился он в станице Раздорской в доме казаков Шуваевых. За два месяца побывал во многих станицах и хуторах, беседовал с казаками, наблюдал и изучал их жизнь. Здесь Суриков нашел то, что искал: натуру для Ермака и его сподвижников.

4 июня 1893 года художник сообщал: «Мы проживаем теперь в станице Раздорской — на Дону. Тут я думаю найти некоторые лица для картины. Отсюда, говорят, вышел Ермак и пошел на Волгу и Сибирь... Написал два лица казачьих, очень характерные, и лодку большую, казачью. Завтра будет войсковой станичный круг. Посмотрим, что там пригодится. Начальство казачье оказывает мне внимание».

Отдавал он дань и знаменитым раздорским винам, сообщая между прочим:

«Ну, Саша, какое здесь настоящее виноградное вино, 60 копеек две бутылки (кварта). Отродясь такого не пивал! Выпьешь стакан, так горячо проходит, а сладость-то какая! В г. Москве ни за какие деньги не достанешь — сейчас подмешают...»13.

А вот другое письмо В. И. Сурикова:

«Я написал много этюдов: все лица характерные. Дон сильно напоминает местности сибирские, должно быть, донские казаки при завоевании Сибири и облюбовали для поселения места, напоминавшие отдаленную родину. Меня казаки очень хорошо приняли. Жили мы в Раздорской станице, Константиновской, Старочеркасской, где находятся цепи Степана Разина; ездил с казаками на конях, и казаки хвалили мою посадку. «Ишь, — говорят, — еще не служил, а ездит хорошо...». Нашел для Ермака и его есаулов натуру для картины. Теперь уже вписываю их».

Родом Суриков был из Красноярска. Но в донских станицах он разыскал своих дальних родственников. «Знаешь, Саша, — писал он брату, — у нас с тобой родные, должно быть, есть на Дону, в станицах Урюпинской и Усть-Медведицкой есть казаки Суриковы, и есть почти все фамилии древних казачьих родов...».

Многие из них тоже послужили прототипами героев суриковской картины. В их числе были Макар Агарков, Кузьма Запорожцев, Дмитрий Сокол. С Макара Агаркова, например, художник писал портрет есаула Ивана Кольцо. Этюды эти хранятся, как известно, в фондах Третьяковской галереи.

Вы помните картину «Покорение Сибири Ермаком»? Когда пристально всматриваешься в нее, невольно думаешь о встрече двух стихий. С одной стороны — казаки, безумно храбрые и грозные воины. Ведет их могучая воля Ермака — он в самом центре сечи, «ко славе страстию дыша». Полощется над дружиной знамя по ветру, навершие его служило еще Дмитрию Донскому на поле Куликовом. И — другая стихия: разноплеменное войско Кучума, растерянное, потерявшее веру. Сам Кучум — вдали от сечи, он хитер и коварен...

И все-таки не Ермак и не Кучум, а народ — главный герой картины. Недаром так тщательно выписано каждое лицо: и казака, и татарина, и остяка, и каждое выражает свои, лишь одному ему присущие чувства, свои внутренние переживания. Это была высокая человеческая правда.

В марте 1895 года Суриков показал свою картину на XXIII передвижной художественной выставке. Впечатление от нее было таким неожиданным и могучим, что, как писал Репин, «даже не приходит на ум разбирать эту копошащуюся массу со стороны техники, красок, рисунка. Все это уходит как никчемное: зритель ошеломлен этой невидальщиной. Воображение его потрясено».

Копию своей картины художник подарил донским казакам. Раздорские старожилы помнят, как долгие годы — вплоть до революции — в станичном правлении висела эта картина, и все, кто приходил сюда, отыскивали на полотне своих соседей и знакомых.

Николай Семенович Тузов, теперь уже пожилой станичник, вспоминает, как отец называл ему имена людей, с которых Суриков писал своих героев: Ермака — с батарейца Арсения Ивановича Ковалева, а казака с веслом — с их деда Антона Тузова, тоже артиллериста, участника русско-турецкой войны 1877-1878 годов, награжденного за храбрость серебряной медалью.

Есть в Раздорской станице страстный краевед-любитель, учитель Леонид Тимофеевич Агарков, по-видимому, один из потомков того самого Макара Агаркова, который позировал Сурикову. Встретившись с Тузовым и заинтересовавшись его рассказом, он решил разыскать родственников Ковалева. Находка, попавшая к нему в руки, оказалась столь же удивительной, как и неожиданной. У одного из родственников Ковалева — Дмитрия Васильевича Быкадорова — нашлась фотография знаменитого батарейца. Точно такая же фотокарточка, правда, увеличенная, была обнаружена и у другого родственника Ковалевых — Василия Карповича Сухарева.

Начали рассматривать обе фотографии и — поразительная вещь! Оказалось, что это не снимок, а фотокопия с портрета, выполненного акварелью. Специалисты-искусствоведы, увидев снимок, сделали заключение: акварель выполнена кистью очень талантливого художника и имеет большое сходство с образом Ермака на картине Сурикова. Тот же орлиный нос, лохматые брови, зоркие глаза...

Не будем торопиться с выводами, но очень вероятно, что Л. Т. Агарков нашел копию неизвестной акварели великого художника. А где же сама акварель?

Фотокарточки Антона Тузова (на картине — казака с веслом) найти в станице не удалось — просто ее потеряли родственники. Зато отыскались следы еще одной неизвестной акварели Сурикова. В своей переписке с родными художник упоминал, что в Раздорской он написал портрет станичного атамана. Больше того, сохранилось даже предание о том, что, увидев свой портрет, атаман сказал Сурикову: «Ловко изобразил ты меня казак! Ну, жди теперь, Василий Иванович, осенью получишь от меня бочонок с вином нового урожая».

Бочонок бочонком, но вот беда: ни в одном из каталогов акварель эта тоже не значится. Где же она?

Старожилы рассказали Агаркову, что атаманом в Раздорской был в то время урядник Иван Ильич Бударин. Удалось найти в Ростове, на улице Молодежной, 21, его дочь — Анну Ивановну Розину. В 1893 году ей было лишь шесть лет, а сейчас уже под восемьдесят, но она хорошо помнит по рассказам родных, что Суриков бывал у них и действительно писал портрет отца. В 1934 году Анна Ивановна переехала в станицу Елизаветинскую, а дом сдала в аренду. Акварель осталась в Раздорской и бесследно исчезла.

Бесследно ли? Может быть, она и поныне хранится в какой-нибудь казачьей семье, и владелец ее даже не подозревает, каким он обладает сокровищем?

И еще об одной суриковской картине стоит рассказать — «Степан Разин». Это была последняя крупная работа художника. Эскизы для нее он тоже собирал в Раздорской. Не в бою и не в походе изобразил он мятежного атамана, а в спокойном и горестном раздумье. Рядом с ним в струге, плывущем по Волге, его сподвижники, друзья, и все-таки Разин один, не с ними, одолевают его крепкие невеселые думы. Чуял, видимо, что сам не знал и не ведал, куда вел восставших, понимал, что уже не удастся ему добыть желанную свободу для людей и что впереди — тяжкая расплата... Казачьи типы на полотне удивительно схожи с теми, что написаны Суриковым на картине «Покорение Сибири Ермаком».

Уезжая с Дона в Москву, Суриков уложил в чемодан далеко не все свои эскизы. Многое осталось в Раздорской, Константиновской, Старочеркасской станицах. Никто еще, кроме Леонида Тимофеевича Агаркова, не пытался отыскать их. А ведь каждый такой эскиз — огромная художественная ценность.

Значит, нужно искать! Искать настойчиво, не отступая.

Сказание о Ермаке

Иртыш кипел в крутых брегах,

Вздымалися седые волны,

И рассыпались с ревом в прах,

Бия о брег казачьи челны...

К. Рылеев. «Смерть Ермака»

Донские песни... Сколько их, величаво-задумчивых, тревожащих душу, приходилось мне слышать. Словно буйное разнотравье, заполнили они, не похожие одна на другую, всю жизнь казака — от рождения и до самой смерти. О горе ли, о счастье, о трудной дороге или о заветной мечте по суженому — каждая из этих песен похожа на неповторимый и хрупкий цветок, что вырос не в привольной степи и не в левадном затишье у Донца, Чира или речки Быстрой, а в большом человеческом сердце. Об одной из этих песен я думаю чаще других. И когда думаю — в памяти встает Григорий Мелехов. Израненный, уставший, потерявший все самое дорогое, что было у него на свете, слушал он знакомую с детства песню о Ермаке Тимофеевиче — старую, пережившую многие века. А рассказывала песня о вольных казачьих предках, некогда бесстрашно громивших царские рати, ходивших по Дону и Волге на легких стругах, «щупавших» купцов, бояр и воевод и покорявших далекую Сибирь. «И в угрюмом молчании слушали могучую песню потомки вольных казаков, позорно отступавшие, разбитые в бесславной войне против русского народа...».

О Ермаке Тимофеевиче — старшине Качалинской станицы, прославившем своими ратными делами Русскую землю, на Дону сложено много песен и легенд. Не все в них договорено, не все сказано. Еще и поныне приходится нам разгадывать тайны, оставленные Ермаком на бесчисленных своих путях-дорогах.

* * *

Давно это было и быльем поросло...

Неспокойно жила Качалинская станица. Что ни день — приходилось и с татарами драться, и поляки, случалось, донцов беспокоили. Не так-то просто было «ворам» да «разбойникам», пришедшим сюда со всех концов Руси, обрести зимовье постоянное. И все дела приходилось ему решать, Ермаку. Незадаром старшиной своим нарекла его голытьба.

Когда совсем невмоготу стало, повел Ермак казаков на Волгу, купцов «пощупать», а потом и на Каспий махнул — персидские суда пограбить.

Не понравилось это Ивану Грозному, приказал он войсковому атаману созвать круг казачий, Ермака поймать и под стражей в Москву отправить. А казаков рядовых, тех, что разбойничали с ним, плетьми наказать при честном народе. Только куда там... Узнал Ермак о «милости» царской, собрал войско свое, да и уплыл на Каму — давно уже купцы Строгановы на службу к себе звали, озолотить обещали, коль засеку добрую против татар выставит. Про себя Ермак еще одну думку имел — обратит он оружие против Кучум-хана, тем и прощение царское заслужит. А с прощением вместе — и права гражданские, коих казаки лишены.

Вот как поход-то Ермака начинался! А ведь, случается, совсем по-иному об этом пишут, Ермака верным слугой да лизоблюдом царским представляют. Не ходил Ермак никогда под царем. Вся и милость-то — одежда с царского плеча, да и та на погибель ему оказалась. Но об этом — позже...

Пришел Ермак к Строгановым весной, а все лето и зиму к походу против Кучума готовился. Строили лодки, собирали оружие, запаслись хлебом. Кунгурская летопись про то говорит так: всем снабдили Строгановы казаков, «оружием огненным, пушечками скорострельными семипядными, запасами многими». Только не без корысти тратили они свое добро.

— Смотри, Ермак, — говорил Строганов, — вернешься из похода, все расходы мои возместишь, да с лихвой.

Наконец отряд был готов. И в поход вышли не в сентябре 1581 года, как считали до сих пор, а весной следующего, 1582 года, — теперь это уже документально доказано.

...Громче обычного звонили колокола в Нижнем Гусовском городе. Отовсюду сбегался народ, чтоб проводить отряд смельчаков. На корме струга — сам Ермак Тимофеевич, распрямил могучие плечи. Черные волосы свежий ветер лижет, пристальный взгляд казака по берегу скользит.

Без малого девятьсот душ набралось в удалую дружину. И почти треть из них — строгановские «солевары-лапотники». Казаки потешались над ними: сядут, бывало, лапотники щи варить, а каждый свой кусок мяса держит в котле на мочалку привязанным. Не от сладкой жизни у Строгановых была та привычка...

Возле устья Туры случилась первая крупная стычка с татарами. С жестоким отчаянием бросились в бой отряды князя Япанча. Казаки не дрогнули, не отступили. Рубили направо и налево. Не выдержали враги, бросились в бегство.

— Так воины русские сильны, — доносили хану Кучуму, — что когда стреляют из луков своих, огонь пышет и дым велик исходит, а защищаться от них никакими ратными зброями невозможно.

Но и казакам нелегко пришлось, многих своих недосчитались. А главные-то бои впереди были. Измотали людей малые и большие битвы, а татары все новые рати подтягивали. Призадумались тут донцы: обойти врага или стоять единодушно. «Нельзя нам худую славу да укоризну на себя навлекать», — говорили одни. «Как можно устоять против такого собрания?» — возражали другие. Тогда поднялся Ермак, сказал войску:

— Отступать — не меньшая опасность. А на что нам, донцы, дома надеяться, если с Кучумом не расправимся: на разбойничью жизнь или на петлю царскую?

Порешили: Кучумову столицу Искер приступом брать. Жестокой была сеча и силы неравными, а все же сломил Ермак силу вражью. С позором бежал хан из своего дворца. Дорога в Сибирь была открыта.

Иван Грозный простил за это казачье воинство и награду великую обещал. Но вот что попросил Ермак у него:

Не жалуй ты меня городами, подселками

И большими поместьями —

Пожалуй ты нам батюшку тихий Дон

Со вершины до низу, со всеми реками, потоками,

Со всеми лугами зелеными

И с теми лесами темными!..

Только не успокоился хан Кучум, притаился, ожидая удобного момента, чтоб отомстить Ермаку. И дождался. Через три года донесли гонцы Ермаку, что хан будто бы купеческий караван у Иртыша пленил. Поспешил Ермак на помощь и увидел, что обманули его. Обратно повернул, а ночь в дороге дружину его застала, привал пришлось устроить. Тут и поспел Кучум, окружил спящих, изрубил всех до единого.

Хотелось хану живым Ермака в полон взять — не смог: десятка три наседавших ворогов Ермак отправил на тот свет. К берегу отступал, думал река спасет, а тут оступился: потянула его тяжелая кольчуга, дарованная царем, на дно...

Только ничем уже не помогла Кучуму эта месть Ермаку, не вернула ему Сибири. По таежным трактам уходили на восток все новые и новые казачьи дружины. К самому Тихому океану повел донцов Ерофей Павлович Хабаров. Еще дальше — к студеному морю Семен Дежнев. Кому же, как не донским казакам, землепроходцами-то быть?

* * *

А загадок оставил нам Ермак немало.

Где он похоронен — доныне никто не знает. Ведомо лишь, что тело его выловили в Иртыше неподалеку от того места, где в него впадает Вагай.

Два года назад сибирские геологи снимали с вертолета местность вокруг устья Вагая и совсем неожиданно сделали большое открытие — обнаружили очертания крепостных стен Кучумовой столицы Искер. Сравнили описания древних летописцев с контурами «царева городища» — все удивительно точно совпадает. Стало быть, где-то в этих местах была последняя битва Ермака с ханом?



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Бюллетень новых поступлений 2004 год (2)

    Бюллетень
    В настоящий “Бюллетень” включены книги, поступившие во все отделы научной библиотеки. “Бюллетень” составлен на основе записей электронного каталога. Записи сделаны в формате RUSMARC с использованием программы “Руслан”.
  2. Бюллетень поступлений за 2011 год

    Бюллетень
    Диагностика и надежность автоматизированных систем : учебник / Бржозовский Борис Максович [и др.] ; под ред. Б.М. Бржозовского. - 3-е изд., перераб. и доп.
  3. Учебно-методический комплекс умк учебно-методический комплекс введение в научно-исследовательскую

    Учебно-методический комплекс
    Луценко О. А. Введение в научно-исследовательскую деятельность студентов: учебно-методический комплекс по дисциплине «Введение в научно-исследовательскую деятельность студентов» (блок ОПД.
  4. Бюллетень новых поступлений 2007 год (7)

    Бюллетень
    В настоящий “Бюллетень” включены книги, поступившие во все отделы научной библиотеки. “Бюллетень” составлен на основе записей электронного каталога. Записи сделаны в формате RUSMARC с использованием программы “Руслан”.
  5. Утверждаю первый проректор гоу впо российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена

    Документ
    Понятия, термины и сокращения, использующиеся в настоящей документации об аукционе, применяются в значениях, определенных Федеральным законом от 21.07.

Другие похожие документы..