Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
4. Земельная доля 1/ 8 Аноева Александра Васильевича Умерший, сведения о принятии наследства иными лицами отсутствуют....полностью>>
'Автореферат'
Работа выполнена на кафедре Мировой экономики и международных экономических отношений Дипломатической Академии Министерства иностранных дел Российско...полностью>>
'Доклад'
Еремин Роман Архитектурный комплекс в Карнаке Презентация Смирнова Яна Архитектурный комплекс в Луксоре Презентация Грачева Татьяна Храм царицы Хатшеп...полностью>>
'Документ'
Технологическая революция, которая привела к развитию компьютерных сетей, вызвала появление новой коммуникационной среды — электронной. Благодаря возм...полностью>>

Н. В. Пигулевская ближний восток византия славяне содержание

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Истории города в поздней античности и ран­нем средневековье посвящена монография Н. В. Пигулевской «Города Ирана в раннем средневековье» (1956 г.). Здесь предметом ис­следования стали города сасанидского Ирана. Обширный раздел, посвященный городу элли­нистического и парфянского времени, создал ис­следованию надежную базу.

Работа Н. В. Пигулевской показала един­ство исторического развития всего Ближнего Востока в раннем средневековье, единый характер социальных процессов на этой территории и всю условность традиционных границ между «Восто­ком» и «Западом». Обширный конкретно-истори­ческий материал, выявленный и интерпретирован­ный автором, наглядно продемонстрировал, что различия в ходе исторического развития опре­деляются не культурно-историческими, а соци­ально-экономическими условиями. Разные пути сложения феодального общества определялись не границей между Римско-Византийской импе­рией и парфянским и сасанидским Ираном, не принадлежностью к разным «культурным ареа­лам», а разницей между натуральным хозяй­ством, преобладавшим в Европе, и сохранением и дальнейшим развитием торговых отношений и ремесленного производства на Ближнем Востоке.

Этот вывод важен для истории смены эконо­мических формаций потому, что в период раннего средневековья Иран и Византия сохранили и упрочили свое положение наиболее развитых экономически, социально и культурно стран мира.

Как и другие работы Н. В. Пигулевской, монография «Города Ирана...» отличается при­влечением большого числа малоизученных и не­дооцененных исторических источников. Из памят­ников сирийской письменности следует выделить местные хроники отдельных городов, например хронику Адиабены и историю города Карка де бет Селох, а также агиологические памятники, рисую­щие живую картину повседневной жизни разных слоев населения, в том числе и низших социаль­ных слоев, весьма редко попадающих в поле зрения обычных исторических сочинений.

Особенно плодотворным оказалось исследо­вание юридических памятников сасанидского Ирана: сирийского юридического сборника Ишо­бохта и в связи с ним пехлевийского судебника «Матикан-и хазар датастан». Н. В. Пигулевская впервые привлекла эти ценнейшие памятники к историческому исследованию и приложила много трудов, чтобы ввести их в научный оборот, посвя­тив им, в частности, свои доклады на XXIII и XXIV Международных конгрессах востоковедов в Кембридже и Мюнхене.19 Необходимо выделить также детальное исследование маздакитского дви­жения, его социального характера, классовых сил и идеологических корней. Всестороннее изу­чение этого крупнейшего народного движения в сасанидском Иране позволило Н. В. Пигулев­ской охарактеризовать его как движение, на­правленное против феодального подчинения кре­стьянских общин. Эта оценка оказала сильное влияние на последующие работы, посвященные маздакизму.

Влияние монографии «Города Ирана...» на дальнейшее развитие науки было едва ли не более сильным, чем предыдущей, чему в немалой сте­пени способствовало появление французского пе­ревода.20 Книга стимулировала исследования вза­имоотношений Парфии и Рима,21 маздакитского движения,22 повышение интереса к социальной истории сасанидского Ирана и идеологических движений в Иране.23 Особенно сильный толчок работа Н. В. Пигулевской дала исследованию юридических памятников.24

«Города Ирана...» имели большое значение и для советского византиноведения. И не только потому, что в этой книге систематически просле­живалось развитие городов крупнейшего восточ­ного соседа, торгового партнера и соперника Византии IV—VI вв. В обширном вводном разделе монографии были обобщены основные особенности развития греко-восточного города I—III вв., чрезвычайно важные и для уяснения специфики развития византийского. Исследование Н. В. организации ремесла и торговли, торгово-ремес­ленных объединений, форм общественно-полити­ческой жизни иранских городов IV—VI вв. позволили выявить как известные общие черты, так и существенные различия в развитии городов Византии и Ирана.

Занимаясь этими проблемами, Н. В. Пигулев­ская пришла и к изучению внутреннего развития византийского города. В конце 40-х—начале 50-х годов советское византиноведение особое внимание уделяло истории города, поскольку ее разработка намного отставала от изучения аграр­ных отношений.25

Н. В. Пигулевская внесла большой вклад в изучение ранневизантийского города как центра товарного производства — производства на ши­рокий международный «рынок» и, опираясь на весь сравнительный ближневосточный материал, в изучение развития византийского города в эпоху перехода от поздней античности к раннему феодализму.

Публикации и исследования Эдесской хроники и других источников по истории развития горо­дов Византии были продолжением серии работ Н. В., непосредственно подводивших ее к про­блеме «деревня и город» в Византии. Представле­ния Н. В. Пигулевской о внутреннем развитии ранневизантийского города, сохранявшего мощные античные и эллинистические традиции в своей социальной и политической жизни, были сумми­рованы ею в первой части коллективного доклада делегации советских ученых «Город и деревня в Византии в IV—XII вв.», представленного XII Международному конгрессу византиноведе­ния в 1961 г. Ближневосточный город продолжал оставаться в центре внимания Н. В. до последних лет жизни. С обобщающим докладом «Город Ближнего Востока в раннем средневековье» Н. В. Пигулевская выступила в 1968 г. на по­священной городу сессии «Спорные вопросы исто­рии античного и средневекового города» Науч­ного совета по проблемам закономерностей исто­рического развития общества и перехода от одной социально-экономической формации к другой. Н. В. Пигулевская оказала немалое влияние на формирование и развитие интереса к истории города у своих учеников и младших коллег (О. Г. Большаков, Г. Л. Курбатов, И. Ш. Шиф­ман и др.).

После выхода в свет «Городов Ирана...» ведущей исследовательской темой Н. В. Пигу­левской становится история арабов, история араб­ских племен «между Византией и Ираном». К изу­чению их истории и истории взаимоотношений с Византией Н. В. привлекла весь комплекс византийских источников. Уже в 1960 г. она вы­ступает на XXV Международном конгрессе вос­токоведов с докладом «Арабы у границ Византии в IV в.». Этот доклад положил начало серии ис­следований, объединенных затем в новой моно­графии «Арабы у границ Византии и Ирана в IV—VI вв.». Автор максимально широко привлекла данные византийских источников для выяснения развития общественных отношений, общественного строя арабов, характера их связи с Византией. Эта работа не только восполнила пробел нашей историографии в изучении доисламского периода истории арабов — пробел, который и в мировой историографии не был восполнен послевоенными статьями А. А. Ва­сильева и др. Н. В. вскрыла причины и предпо­сылки арабского завоевания восточных провин­ций, многообразные связи, его подготовившие и облегчившие, от экономических до идеологи­ческих. Особенно интересными являются разделы, посвященные христианизации арабов и роли ара­бов-христиан. В монографии были выяснены зна­чение арабов как самостоятельной силы на Ближ­нем Востоке в эпоху, предшествующую созданию ислама, их участие в жизни великих держав, уровень их социального и культурного развития. В этой работе были подведены итоги почти трид­цатилетних исследований.26

Посвященная теме, неоднократно привлекав­шей внимание ученых,27 книга Н. В. Пигулев­ской оказалась подлинно новаторской уже по самой постановке проблемы. Автор не замыкается в рамках Аравии, как это делали многочисленные исследователи-арабисты, рассматривавшие исто­рию арабских племен и государств лишь как предысторию ислама, и не ограничивается исто­рией «буферных государств» Лахмидов и Гасса­нидов как простых придатков к истории Ирана и Византии. Н. В. Пигулевская рассматривает историю арабов в IV—VI вв., охватывая всю территорию Аравии — от Йемена до Сирии, в не­разрывной связи с историей великих держав — как «третью силу на Ближнем Востоке».28

И эта книга вводит в научный оборот значи­тельный круг новых источников; среди них сле­дует выделить сирийские и греческие агиографи­ческие сочинения, дающие ценнейшие сведения о внутренней жизни арабских племен, описания их становищ и перекочевок, празднеств и бед­ствий, данные о социальном строе и культурной жизни. Большое место занял и южноарабский эпиграфический материал, впервые привлечен­ный для изучения общественного строя Аравии.

Особое внимание уделено социальному строю Аравии в его взаимосвязи с экономическим раз­витием всего Ближнего Востока. Н. В. Пигу­левская показала, что «так называемой маго­метанской революции предшествовали глубокие социальные сдвиги в обеих великих державах Передней Азии».29 В Аравии на протяжении IV— VI вв. также совершались весьма существенные изменения: проходил процесс образования клас­сов, усиливалось социальное расслоение, что со­здавало необходимые предпосылки для нового этапа развития общества. Исследование Н. В. наглядно продемонстрировало взаимосвязь этих процессов.

Весьма существенно и выявление культурного воздействия Византии и Ирана на арабские ко­чевые и полукочевые племена. Христианизация части арабов становилась формой политического сближения с ними не только Византии, но и Ирана; в западных областях, в сфере влияния Византии, христианство было монофизитским, как и в восточных провинциях империи; в Между­речье распространялось несторианство, допускав­шееся и в Иране.

Общественное развитие арабов достигло того уровня, когда отчетливо проявилась потребность в религии надплеменного характера для консо­лидации разрозненных племен. Однако христиан­ство, разделенное на ветви, слишком связанные с различными внешними политическими силами, не могло выполнить этой функции. Мусульман­ство отвечало и этой потребности, и уровню культурного развития арабских племен.

Различные аспекты доисламской истории ара­бов были освещены Н. В. Пигулевской в докла­дах на XI Международном конгрессе византи­нистов в Мюнхене и на XXV Международном конгрессе востоковедов в Москве и получили международный резонанс.30 Монография «Арабы у границ Византии и Ирана» завершила исследова­ние возникновения и становления феодальных отно­шений на Ближнем Востоке. Она на многие годы останется незаменимым источником идей и ма­териалов для всех исследователей данной про­блемы.

Это была еще одна фундаментальная работа, освещавшая восточные связи и положение на восточных границах Византии в канун арабских завоеваний. Интересы Н. В. теперь все более решительно переносились за грань VI—VII вв., к изучению «темных веков» византийской истории и всей эпопеи арабо-византийских отношений VII в.

Названные исследования Н. В. Пигулевской убедительно раскрывают ее метод, стиль, при­сущее ей умение, казалось бы, из несуществен­ного, второстепенного источника извлечь прин­ципиально важные выводы, а на основании серии таких исследований дать широкую, яркую и убедительную картину развития общества. Все обобщающие работы Н. В. привлекают к себе внимание не только свежестью постановки про­блем и вопросов, но и конкретностью, обилием вновь привлеченного или заново интерпретиро­ванного материала.

Н. В. Пигулевская была неутомимым искате­лем новых источников, и ее выводы и труды не­разрывно связаны с огромной и кропотливой работой над рукописями и анализом их ценности как исторических источников.

Раскрытию рукописных сокровищ, храня­щихся в собраниях Ленинграда, посвящен ряд статей и публикаций Н. В. Пигулевской. Ей при­надлежат описание сирийских светских рукопи­сей (1945 г.), описание и характеристика сирий­ского сборника агиологических памятников и легенд (1957 г.). Венцом работы Н. В. в этой области является «Каталог сирийских рукописей Ленинграда», который включает характеристику сирийских рукописей, хранящихся в фон­дах Государственной Публичной библиотеки имени М. E. Салтыкова-Щедрина и Института востоковедения АН СССР, и представляет в ряде случаев ценные, глубокие исследования сирийских памятников, далеко выходящие за пре­делы простого описания.

Заслугой Н. В. Пигулевской является то, что она ввела в научный обиход ряд сирийских агиографических сочинений и жизнеописаний, доказав правомерность их исследования в ка­честве исторических источников, скептическое отношение в оценке которых проскальзывает иногда в высказываниях ученых и в настоящее время. Агиографы и биографии наряду с леген­дарным, сказочным элементом содержат истори­ческий материал и детали бытового характера, говорящие историку подчас гораздо больше, чем сухой перечень голых фактов. В таких сочине­ниях можно отыскать сведения, неизвестные по другим источникам, например подробное описание «железных ворот», сохранившееся только в си­рийской легенде об Александре Македонском. В ней нашли отражение реальные сведения о стро­ительстве крепостных сооружений, возводив­шихся в горных ущельях Кавказа для защиты от вторжения с севера гуннских племен. Ана­лизу сирийской «Александрии» посвящены статьи Н. В. Пигулевской «Сирийская легенда об Алек­сандре Македонском» (1958 г.) и «„Железные во­рота" Александра Македонского» (1960 г.). Ма­териал сиро-персидских мартириев, в частности мученичеств епископа Ктесифона Симеона бар Саббаэ, каругбеда Поси и других, использован в монографии Н. В. Пигулевской «Города Ирана в раннем средневековье».

К жанру агиографии относится также история мар Ябалахи и раббан Саумы, совершивших удивительное путешествие из Пекина в Багдад. Описание их путешествия, составленное неизвест­ным автором, ранее редко привлекалось в ка­честве исторического источника, а между тем, как показала работа Н. В. Пигулевской, оно содержит богатый материал о событиях и жизни на Ближнем Востоке, в Средней Азии и Китае в конце XIII—начале XIV в. Н. В. высоко оце­нила этот памятник как занимательное литера­турное сочинение, как превосходный образец сирийского классического языка и как обширный свод разнообразных сведений по истории, гео­графии и экономике названных областей.

С первого взгляда кажется, что монография «История мар Ябалахи III и раббан Саумы» (1958 г.) отклоняется от основной, последовательно проводимой темы работ Н. В. Пигулевской. Дей­ствительно, в ней даны перевод и исследование литературного памятника XIV в., важного источ­ника по истории государства ильханов. Однако и эта книга связана глубоким внутренним един­ством с основным направлением исследований Н. В. Пигулевской — изучением экономических и культурных связей Востока и Запада.

История двух уйгуров-несториан, отправив­шихся из Пекина на поклонение святыням в Иеру­салим, в паломничество, затянувшееся на всю жизнь, описание их деятельности на Ближнем Востоке и даже в Европе — один из ярчайших примеров контактов между Востоком и Западом. Уйгурское происхождение и знание монгольского языка оказались столь ценными для деятельности несториан, заинтересованных в покровительстве монгольских ханов, что возвысили этих монахов до высочайших чинов в несторианской церковной иерархии, перевесив и незнание сирийского языка, и недостаток клерикального образования. Мар Ябалаха III стал католикосом несториан, а раббан Саума — его ближайшим помощником. Христианство раббан Саумы сделало его удобным и надежным послом ильхана Аргуна в Европу, к римскому папе Гонорию IV и христианским европейским правителям: французскому королю Филиппу IV Красивому, Карлу II и английскому королю Эдуарду I (которого раббан Саума, впро­чем, встретил во Франции).

Перевод Н. В. Пигулевской сделал доступным русскому читателю этот интереснейший памят­ник, который можно сравнить с описанием путе­шествия Марко Поло.

Придавая большое значение сирийской исто­риографии, Н. В. предполагала посвятить ей специальное исследование. В ее работах после­военных лет заметное место занимала и проблема истории Руси по данным сирийских и византий­ских источников. В сборнике памяти академика Б. Д. Грекова ею была опубликована статья «Имя „Рус" в сирийском источнике VI в.». В на­стоящем сборнике помещаются лекция Н. В. «Византия и славяне» и исследование «Сирий­ская хроника VI в. о славянских племенах».

Нина Викторовна уделяла внимание и сирий­ской повествовательной литературе. Она редакти­ровала переводы на русский язык и была автором предисловий к сборникам, составленным из про­изведений сирийской беллетристики.31

Она много писала о совершенстве и гибкости сирийского языка, успешно выполнявшего роль языка торговли и дипломатии на всем Ближнем Востоке, пригодного для передачи отвлеченных философских понятий и точной медицинской тер­минологии, способного выразить любые эмоции живой разговорной речи.

Она показала влияние сирийского алфавита на письмо народов, населявших Среднюю Азию и Дальний Восток.

Если провести ретроспективный обзор много­численных сирологических исследований Н. В. Пигулевской, можно выделить два основных направления в ее работе: описание сирийских рукописей и изучение культуры си­рийцев. Оба направления постоянно разрабаты­вались и развивались Н. В. Пигулевской на про­тяжении всей жизни, получив логическое завер­шение в двух больших итоговых работах — «Ка­талог сирийских рукописей Ленинграда» (1960 г.) и «Культура сирийцев в средние века».

Последние годы жизни Н. В. Пигулевской были посвящены работе над монографией «Культура си­рийцев в средние века». Автор стремилась всесто­ронне изучить духовную культуру сирийцев — народа, сыгравшего видную роль в культурной жизни Ближнего Востока. На протяжении многих веков они были посредниками между Востоком и Западом, между парфянским и сасанидским Ираном и Римской и Византийской империями, между Византией и Арабским халифатом, между Ближним и Дальним Востоком. Сирийцы по­знакомили арабов с наследием античной науки — с трудами Платона и Аристотеля, Галена и Гип­пократа. И лишь в арабско-еврейской передаче и переработке узнала о них через несколько веков средневековая Европа, а в эпоху Возрожде­ния Европа познакомилась уже с оригиналами многих из этих сочинений. Сирийцы принесли к границам Китая и Индии христианскую идео­логию, а на Ближний Восток — манихейские идеи, игравшие важнейшую роль в социальной борьбе раннего средневековья. И во всех этих областях сирийцы были не просто передаточным звеном, но и творческим элементом, вносили свой значительный вклад в разработку и изме­нение идей и учений. Это определяет значение сирийской культуры для изучения истории всего человечества.

В работе, к сожалению не завершенной, Н. В. Пигулевская рассматривает культуру не как механическое соединение или параллельное развитие литературы и историографии, религии и науки, а как совокупность знаний и представле­ний, идеологии и морали, как систему знаний о мире и норм поведения. Поэтому Н. В. не огра­ничивается изучением научных достижений и выдающихся литературных произведений, пере­числением вершин культуры, а уделяет не мень­шее внимание уровню культуры народа, что включает и степень распространения грамотности, и объем знаний культурного человека, т. е. вопросы, весьма трудно поддающиеся определе­нию, когда речь идет об обществах древности и средних веков. Н. В. Пигулевская сохранила и развила все важнейшие особенности марксист­ского исторического подхода при изучении столь сложной и многогранной области, как духовная культура народа.

Нина Викторовна начинает исследование куль­туры сирийцев с изучения школы, т. е. с системы передачи знаний, организации обучения, опре­деления его ступеней и границ, круга изучаемых наук и объема знаний. Эти данные позволяют с наибольшей полнотой представить себе уровень культуры и степень ее распространенности.

Начав с низшей школы, с обучения элемен­тарной грамотности, Н. В. Пигулевская особое внимание уделила Нисибийской академии — средневековому университету, сохранившему нам наиболее ранний университетский устав — «Пра­вила Нисибийской академии». Этот устав рисует яркую картину жизни академии: нравы студен­тов и преподавателей, характер обучения и пе­речень изучавшихся наук; в нем упоминаются даже первые студенческие волнения и борьба за реформу высшего образования.

Хотя образование на всех ступенях, от низ­шего до высшего, носит клерикальный характер и находится в руках церкви, оно показывает не­разрывность духовных и светских наук, необхо­димых как для сохранения церковной традиции, так и для общих социальных и производственных интересов сирийцев. Грамотность служила прежде всего интересам культа, но была необходима и для работы мастерской, и для ведения торговых дел. Те же производственные потребности вы­зывали развитие и распространение сложных технических знаний: алхимических, географи­ческих и агрономических, астрономических и ма­тематических, не говоря уже о медицинских.

Неразрывная связь духовных и светских наук в системе образования определяет то значение, которое приобретают экзегеза и богословские споры ветвей христианства, несторианства и монофизитства: зачастую они являются той «над­водной частью айсберга» культуры, которая по­зволяет определить движения всего массива и даже составить представление о «подводных те­чениях», вызывающих это движение.

Н. В. Пигулевская подробно исследует также достижения сирийской науки в области медицины и философии, географии и космогонии, алхимии и земледелия, деятельность Бар Дайсана и Сер­гия Решайнского, Хунайна ибн Исхака и Ми­хаила Сирийца. Особенно большое внимание Н. В. уделила переводческой деятельности сирийцев, которая связывала античную науку со средне­вековой арабской, индийскую и иранскую с ви­зантийской и т. п., играя активную роль в пере­даче знаний и идей между множеством народов, от Армении до Эфиопии и от Египта до Китая.

Н. В. Пигулевская увязывает эту культурную деятельность с экономической, с первостепенной ролью сирийцев в международной торговле, по­этому в работе тщательно прослеживаются данные о торговле сирийцев и их расселении вдоль торговых путей, по «великому шелковому пути» через Иран, Среднюю Азию и Синьцзян до Ки­тая, а также по «дороге ароматов» и пряностей через Красное море и Аравийский полуостров в Эфиопию и Йемен и далее в Индию. К сожалению, остался ненаписанным раздел, который должен был показать деятельность сирийцев в средне­вековой Западной Европе. Но и без этого раздела работа наглядно показывает интенсивность эко­номических и культурных связей уже в раннем средневековье и первые шаги процесса слияния отдельных очагов человеческой цивилизации в еди­ную мировую экономическую и культурную си­стему.

Научная деятельность Н. В. Пигулевской с начала 50-х годов была неразрывно связана с Ленинградским отделением Института востоко­ведения АН СССР. Здесь под ее руководством была подготовлена и создана группа молодых специалистов, работающих над проблемами исто­рии и филологии стран Ближнего Востока в древ­ности и в средневековье. Начало деятельности группы совпадает с организацией Ленинградского отделения ИВ АН СССР в 1955 г.; в 1958 г. офи­циально она была выделена как Кабинет Ближ­него Востока.

Кабинет Ближнего Востока выступил прежде всего как база комплексного изучения стран Ближнего Востока. В нем прошли подготовку многочисленные специалисты в различных от­раслях востоковедения, в том числе и только зарождавшихся в Советском Союзе. В Кабинете Ближнего Востока впервые в нашей стране было поставлено изучение сабеистики и кумранских документов. Здесь были подготовлены специа­листы, изучающие связи Сирии и Закавказья, начато изучение связей сирийской и древнерус­ской литературы, ведется изучение арабо-еврей­ских рукописей и т. д. Под руководством Н. В. Пи­гулевской было подготовлено 4 доктора наук и более 10 кандидатов. Ее ученики работают не только в научных учреждениях Ленинграда, но и в республиках Закавказья (в Баку — доктор исторических наук Р. А. Гусейнов, в Ереване — доктор филологических наук Г. Мелконян и кандидат филологических наук Л. А. Тер-Петро­сян, и др.).

Кабинет Ближнего Востока под руководством Н. В. Пигулевской в короткий срок превратился в один из центров советской семитологии; на XXV Международном конгрессе востоковедов в Москве он был представлен четырьмя докла­дами (Н. В. Пигулевская, К. Б. Старкова, Г. М. Глускина, А. Г. Лундин).

Деятельность Н. В. Пигулевской не исчерпы­валась ее работой по руководству Кабинетом Ближнего Востока или рамками Ленинградского отделения Института востоковедения АН СССР, где она руководила и исторической секцией. Она занимала также пост уполномоченного по Ленинграду по Отделению истории.

Нина Викторовна придавала большое значе­ние и уделяла много сил и времени своей работе на посту вице-президента Российского палестин­ского общества и ответственного редактора «Па­лестинского сборника», продолжавшейся почти 20 лет. Практически Н. В. Пигулевская руково­дила всей научной деятельностью Палестинского общества, которое под ее эгидой объединяло дея­тельность исследователей Ближнего Востока. На заседаниях Российского палестинского об­щества впервые в Советском Союзе обсуждались находки рукописей Мертвого моря и проблемы сабеистики. Особо отметим заседание, посвя­щенное столетию со дня рождения крупнейшего русского семитолога академика П. К. Коковцова, состоявшееся 1 марта 1962 г.32

«Палестинский сборник» за неполные 20 лет превратился в один из авторитетнейших совет­ских востоковедных журналов, завоевавший ши­рокое международное признание. Н. В. Пигу­левская подготовила и отредактировала 24 вы­пуска сборника. Систематически издаваемые сбор­ники внесли огромный вклад в развитие совет­ской науки. Здесь нашли поддержку такие новые для советского востоковедения направления, как угаритоведение, кумранистика, сабеистика. Н. В. постоянно привлекала к участию в журнале на­чинающих специалистов. Не будет преувеличе­нием сказать, что каждый из выпусков «Палестин­ского сборника» открывал для советской науки новые имена.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Александр Мень История религии (том 6)

    Документ
    От всей души призываю благословение Божие на этот труд. Заслуга автора в том, что он является одним из тех немногих православных исследователей, которые на деле смогли показать как принципиальную приемлемость, так и религиозную плодотворность
  2. Тюрки и мир: сокровенная история

    Документ
    Часть I Арйана Вэджа — Арийский Простор Забытая родина (вместо предисловия) 6 Полуостров Индостан и его обитатели 26 Персидские мелодии тюркского гимна 49 Ближневосточный плацдарм 79 «Гостеприимство» в новой Европе 108 Литература
  3. Мурад Аджи

    Документ
    Эта книга - продолжение "Полыни Половецкого поля". Вернее, я задумывал дополнить "Полынь ", а получилась новая книга. Тоже об истории Великой Степи и тюрков.
  4. Патриаршего Иерусалимского Монастыря Монаха Серапиона, именовавшегося прежде Пострижения Стефаном 1830 и 1831 годов биография

    Биография
    Два рукописных дневника, впервые публикуемых здесь, дают возможность дополнить картину русских паломничеств-путешествий в Иерусалим в очень значимые исторические периоды.
  5. Курсовая работа (66)

    Курсовая
    Цель данного исследования на основании источников показать взаимоотношения римско–эллинского мира с иудейской и христианской религиями, а также иудейской диаспоры и христианских общин.

Другие похожие документы..