Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Образовательный стандарт'
) Стандарт дисциплины разработан на основании ГОС ВПО специальности подготовки 290700 «Теплогазоснабжение и вентиляция», утвержденного 7 марта 2 года...полностью>>
'Документ'
" Долгие годы нам внушалось прямо или исподволь: русская культура XIX в., которая получила мировое признание (Поль Валери говорил о ней как о тр...полностью>>
'Обзор'
Трехдневная конференция, главными организаторами которой выступали Институт стран Восточной Европы Кильского университета в сотрудничестве с Академие...полностью>>
'Документ'
Заказчик, Открытое акционерное общество «Тепло Тюмени», 625023, Тюменская область, г. Тюмень, ул. Одесская, д.1. корпус 1, настоящим приглашает заинт...полностью>>

Н. В. Пигулевская ближний восток византия славяне содержание

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

В самом начале творческого пути Н. В. Пигу­левской посчастливилось сделать открытие, о ко­тором она всегда вспоминала с большим волне­нием. В VII в. один из видных епископов и писателей несторианской церкви Мартириус Сахдона был лишен сана. Почти все его сочинения были утеряны, и только в уникальной Страсбургской рукописи сохранились «Книга совершенной жизни», пять писем и советы мудрости, однако и они обрывались на середине шестого изречения, и вряд ли можно было ожидать, что когда-нибудь отыщутся недостающие страницы. В 1926 г. на заседании Коллегии востоковедов Н. В. Пигулевская выступила с сообщением о том, что в Публичной библиотеке находятся два перга­ментных листа, которые, как ею было установлено, являются концом Страсбургской рукописи. В сле­дующем году это сообщение было опубликовано в «Oriens christianus», а в 1928 г. появилась статья «Жизнь Сахдоны», повествующая о жизнен­ном пути этого ученого и выдающегося обще­ственного деятеля того времени.

Говоря о том, что Нине Викторовне выпало счастье сделать такую находку, мы вовсе не имеем в виду элемента какой-то случайности: это был закономерный результат серьезных, углубленных штудий молодого ученого, которому предстояло еще не раз пережить волнение и большую ра­дость новых открытий.

В 1927 г. на заседании Общества древней письменности Н. В. Пигулевская выступила с до­кладом о филигранях сирийских рукописей, кото­рый впоследствии был опубликован в виде статьи с одноименным названием. Тщательное изучение сирийских рукописей, в частности материала, служившего для письма, привело ее к выводу, что метод датировки с помощью водяных знаков, кото­рый использовался для датировки русских, сла­вянских и других рукописей, может быть с успе­хом применен и при исследовании восточных (сирийских, арабских, персидских) рукописных памятников. Эта статья, содержащая приложе­ние с перечнем датированных сирийских рукопи­сей и указанием филиграней бумаги, на которой они написаны, может служить ценным пособием для палеографического исследования и датировки ближневосточных рукописных текстов.

С 1936 г. Н. В. Пигулевская работает в Библио­теке им. М. Горького при Ленинградском уни­верситете и одновременно продолжает знакомство с собранием сирийских рукописей Института востоковедения АН СССР. Еще в июне 1935 г. на заседании Рукописного отдела института она про­читала доклад, посвященный трем фрагментам, написанным сирийскими буквами и найденным экспедицией Русского археологического общества во время раскопок 1908—1909 гг. в Хара-Хото. Материал этот позднее был опубликован.

Изданные Н. В. Пигулевской фрагменты ин­тересны тем, что это единственные известные нам рукописи, где на одном и том же листе сирийский текст написан как в горизонтальном, так и в вер­тикальном направлениях. Фрагменты сирийской рукописи из Хара-Хото являются последним и бесспорным, как показала Н. В., свидетельством того, что сирийцы не только писали, но и читали в вертикальном направлении.4

Успехи исследований Н. В. Пигулевской были отмечены присуждением ей 14 апреля 1938 г. по представлению академиков П. К. Коковцова и И. Ю. Крачковского ученой степени кандидата филологических наук без защиты диссертации.

Ко времени работы Нины Викторовны в Библио­теке им. М. Горького относится публикация статьи «Сирийская алхимическая литература средневековья» (1936 г.), положившей начало серии исследований в области научной и культур­ной деятельности сирийцев. В них Нина Викто­ровна ставила две основные задачи: дать харак­теристику этой самобытной культуры и раскрыть причины ее столь широкого распространения от «вечного города» Рима до границ «Небесной империи». Еще в XIX в. о сирийской литературе существовало предвзятое мнение как о мало­значительной и однообразной, а о сирийцах — как о людях посредственных, «не блиставших ни в военном деле, ни в науках, ни в искусстве».5

Начиная с первой своей работы, посвященной сирийской науке, и затем во всех последующих Н. В. Пигулевская показывает несостоятельность этого суждения.

Сирийцы переводили как с греческого, так и с пехлеви. К числу этих переводов относятся сочинения отцов церкви и агиографические тексты, философские трактаты Аристотеля и Платона, медицинские своды Галена и Гиппократа, а также произведения собственно литературные, как «Илиада» и «Одиссея», басни Эзопа, изречения Менандра, «Калила и Димна» и др. Сирийские переводы сохранили ряд греческих и персидских сочинений, подлинники которых до нас не дошли. Познакомившись с достижениями греческой науки, сирийцы передали свои знания арабам, а через арабов эти знания пришли на Запад. Если бы роль сирийцев состояла в одном лишь посредничестве, то и тогда ее можно было бы оценить как значительный вклад в историю мировой культуры. Однако они создали свою самобытную культуру, которая была всесторонне исследована и освещена в работах Н. В. Пигу­левской.

Ее первой обобщающей работой в этой области, открывшей перспективы новых исследований, стала опубликованная в 1941 г. статья «Сирий­ская культура средних веков и ее историческое значение». Большое внимание она уделяла науч­ным, особенно историческим, сочинениям сирий­цев, в которых содержатся сведения по истории различных стран и областей — Междуречья, Ирана, Закавказья, Средиземноморского бас­сейна, Аравийского полуострова, Средней Азии, Индии и Дальнего Востока. Н. В. Пигулевской переведены и детально исследованы хроники Иешу Стилита, части хроник Иоанна Эфесского, Захарии Митиленского и Михаила Сирийца, Эдес­ская хроника VI в., хроника 1234 г. и др. Подчер­кивая значение сирийских хроник, Нина Викто­ровна отмечает, что сведения, приводимые ими, подчас уникальны, так как византийские источ­ники соответствующего периода сосредоточены на жизни столицы и приводят, как правило, официальную дворцовую версию, для арабов же характерна оценка событий с точки зрения отноше­ний, сложившихся в халифате. Сирийские источ­ники лишены особой тенденциозности, авторы их сообщают факты, очевидцами которых были сами, приводят рассказы современников со множеством ярких, живых подробностей, которые отсут­ствуют в сочинениях официальных историков.

Нина Викторовна показала значение сирий­ских источников для истории нашей страны, в частности среднеазиатских и прикаспийских областей, граничивших с Ираном, а также обла­стей Кавказа и Закавказья, особенно Армении, торговые связи которой с сирийцами сложились в глубокой древности. Важность этой группы источников становится ясной, если принять во внимание крайне ограниченное число историче­ских памятников на среднеперсидском языке империи Сасанидов и тот факт, что армянские источники подвергались многократным перера­боткам и были интерполированы.

Этой теме посвящены работы Н. В. Пигулев­ской «Сирийский источник VI в. о народах Кав­каза» (1939 г.). «Авары и славяне в сирийской историографии» (1941 г.) и обобщающее исследо­вание «Сирийские источники по истории наро­дов СССР» (1941 г.).

Конец 30-х годов был переломным периодом в исследовательской биографии Н. В. Пигулев­ской. Многолетнее изучение рукописного насле­дия греко-сиро-арабских источников сделало из нее блестящего источниковеда, известного ис­следователя и публикатора многих важных в на­учном отношении и впервые оцененных ею памят­ников. Н. В. Пигулевская сложилась к этому времени и как специалист, в полной мере овла­девший методикой не только чисто филологиче­ского, но и комплексного историко-филологиче­ского исследования. Всестороннее изучение источ­ников позволило ученому накопить богатейший фактический материал для широких исторических исследований, привлечь к решению важнейших исторических проблем данные и источники, до тех пор не привлекавшие должного внимания.

1938—1939 годы были временем перехода Н. В. Пигулевской к широкой исторической, общей ближневосточной проблематике. Можно говорить о рождении именно в эти годы Н. В. Пи­гулевской как специалиста по истории Ближнего Востока. История сирийцев и арабов, Ирана и Византии, их взаимоотношений, всей системы международных отношений на Ближнем Востоке от эллинистической эпохи до раннего средне­вековья оказывается в круге научных интересов ученого. В эти годы Н. В. окончательно склады­вается и как историк Ирана, и как византинист со своим чрезвычайно широким и глубоко ориги­нальным кругом научных интересов.

Немалую роль в переходе Н. В. Пигулевской к широким историческим исследованиям сыграло и начало в эти годы ее преподавательской дея­тельности в Ленинградском государственном уни­верситете на восточном факультете. Нина Вик­торовна оказалась блестящим педагогом и на­ставником начинающих. Она обладала не только даром увлечь своих слушателей, донести до них неповторимый аромат источника, живое ощуще­ние атмосферы эпохи, которое закладывало отчет­ливые представления о том, что и как могло быть в эту эпоху, в этих исторических условиях, какие связи были для нее доминирующими и опреде­ляющими и без понимания и учета которых нельзя правильно оценить место и роль любого исторического явления. Это чувство эпохи, умение передать его слушателям делало лекции и за­нятия Нины Викторовны и своеобразными, и увлекательными. Они исподволь прививали чув­ство историзма, без которого всякая история становится логической схемой, «умственной кон­струкцией».

Не удивительно, что Н. В. Пигулевская ока­залась в числе тех ученых, блестящих исследо­вателей, которые, внеся собственный вклад в науку, создали и свою школу. Круг ее учеников постоянно расширялся. И диапазон ее научных интересов, и душевная щедрость побуждали ее не жалеть времени на помощь научной молодежи.

В предлагаемом читателю сборнике публи­куется едва ли не самая ранняя статья Н. В., посвященная судьбам античности на Ближнем Востоке, «Месопотамия в эллинистическую и пар­фянскую эпохи», где выражены ее представления о специфике развития ближневосточных областей.

С 1939 г. Н. В. Пигулевская, кроме специ­альных курсов и занятий по сириологии, стала читать обобщающие курсы. Первым из них был «Передняя Азия в IV—VII вв. н. э.», где в срав­нительном аспекте рассмотрена история Визан­тии и Ирана, развития их взаимоотношений. Это было и первое ее византиноведческое исследо­вание.

В том же году за завершенное крупное исто­рическое исследование «Месопотамия на рубеже V—VI вв.» Н. В. Пигулевской было присвоено звание доктора исторических наук. Изданное в 1940 г., оно явилось новым этапом в изучении этого периода, позволившим по-новому осмыслить ряд важнейших социальных явлений в жизни Ближнего Востока и ранней Византии. Исполь­зовав неизученный ранее материал, который со­держала хроника Иешу Стилита, Н. В. Пигу­левская дала последовательный исторический и экономический очерк Месопотамии, раскрыла систему социальных отношений в ней, систему нало­гообложения и управления. В плане византино­ведческом это был первый подступ Н. В. Пигу­левской к коренным проблемам социально-экономической истории Византии. В этой работе были рассмотрены и характер аграрных отношений на рубеже V—VI вв., роль общины, поместья, раз­личных категорий землевладельцев и землевла­дения, специфичных для восточных областей Ви­зантии. По существу в этой работе впервые в исто­риографии были по-марксистски поставлены и проблемы специфики развития ранневизантий­ского города, его преемственности с античным и эллинистическим городом, состояния и развития ремесла, торговли, налоговой политики в конце V—начале VI в. Можно с полным основанием утверждать, что Н. В. Пигулевская положила начало глубокому изучению экономики и разви­тия социально-политических отношений в ранне-византийском городе.

От этой работы тянутся многие нити к после­дующим широким исследованиям Н. В. Пигулев­ской по истории Византии и Ирана в VI—VII вв. Н. В. стала постепенно раскрывать последова­тельную картину развития отношений и взаимо­действия Византии и ее могущественнейшего со­седа на Востоке. И если говорить о вкладе Н. В. в предвоенное развитие советской византини­стики, то необходимо должным образом оценить то, что она привлекла к изучению важнейших проблем истории Византии и Ирана весь ком­плекс сироязычных источников.

Исследование последних углубило изучение политики Ирана и Византии на Кавказе, в При­черноморье, а позднее и в Эфиопии. Результатом этого исследования явилась, в частности, уже упоминавшаяся публикация Н. В. Пигулевской «Сирийские источники по истории народов СССР», положившая начало также ее последовательным изысканиям и в области византийско-славян­ских отношений. Труды Н. В., посвященные этим сюжетам, явились новым шагом на пути изучения «этнической» карты Ближнего Востока. В центре ее внимания находились взаимоотноше­ния Византии и Ирана с кочевыми племенами. Отсюда берет начало изучение политики Византии в отдаленных областях Востока, ее торговых интересов и связей — это первые шаги Н. В. к «Византии на путях в Индию» и проблемам «шелкового пути».

В 1941 г. выходит ее работа «Оборона городов Месопотамии в VI в.», примечательная тем, что в ней Н. В. впервые обратилась к изучению города-крепости и организации обороны городов, в известной степени предварив теорию Э. Кирстена о «городах-крепостях» постюстиниановской Византии. Тем самым Н. В. Пигулевская не только расширила представления о ранневизан­тийском городе, роли государственной и военной организации в его жизни в ранневизантийский период, но и смогла в дальнейшем глубже вскрыть картину внутренних отношений и внутренней борьбы в городе восточных провинций в эпоху иранских вторжений и арабских завоеваний.

Энергия и большие организаторские способ­ности Н. В. в полной мере проявились во время Великой Отечественной войны на посту замести­теля директора Института востоковедения АН СССР. В годы блокады Ленинграда ее ини­циатива, глубокая преданность своему делу сыграли немалую роль в организации работ по спасению и сохранению рукописных богатств института.

Годы войны были для Н. В. Пигулевской и временем продолжения исследовательской ра­боты, и временем своего рода подведения итогов проделанного, и временем создания новой про­граммы. Эта программа была развернута ею в докладе «Византия и Восток», прочитанном на сессии Отделения истории и философии АН СССР 5—6 мая 1944 г. в Москве. Здесь Н. В. Пигулев­ская ставила широкие задачи осмысления места и роли Византии во всемирной истории, ее положе­ния между Западом и Востоком, своеобразия и неповторимости ее истории и культуры — с одной стороны, и ее влияния на развитие Востока и Запада — с другой. «Византия выросла на на­следии, оставленном ей латинским Римом и эллинистическими монархиями», — таков был исходный тезис, лежавший в основе представлений Н. В. о Византии. В то же время она отмечала и восточный характер Византии. В докладе впер­вые были широко и последовательно проанализи­рованы важнейшие формы и типы связей Визан­тии с Востоком, реально раскрыто марксистское понимание понятия «Христианский Восток», по­казано сходство многих форм общественных от­ношений и институтов, нарисованы реальные перспективы дальнейшего изучения основных общественных институтов Византии и Ближнего Востока. Нина Викторовна убедительно проде­монстрировала это на материале «Сирийского законника»6 и показала, какое научное значение имеет изучение сирийской литературы для вы­яснения важнейших вопросов истории Византии и ближневосточных стран. Для раннесредневе­кового периода «характеристика общественных отношений граничивших с Византией народов и государств часто оказывается возможной лишь на основании византийских источников».7

В докладе были поставлены и проблемы роли и значения византийской культуры, значения сирийской культуры для изучения распростране­ния античного наследия и византийских влия­ний. «По своему положению и значимости, — говорила Н. В. Пигулевская, — Византия должна занимать центральное место в истории средневе­ковья, будучи востоком для латинского Запада и западом для Ближнего и Дальнего Востока».8

Намеченную программу исследований Н. В. Пи­гулевская осуществляла очень энергично, при­влекая к разработке и начинающих ученых.

В годы войны Н. В. Пигулевская интенсивно работает над проблемами развития взаимоотно­шений раннесредневекового Ирана и Византии.9

В 1944 г, она возвращается в Ленинград, где читает в университете курсы по истории средневекового Востока, активно включается в деятельность византийской группы, возглавляет созданный ею Кабинет Ближнего Востока Ин­ститута востоковедения АН СССР, становится непременным участником всех византиноведче­ских сессий Отделения истории и философии АН СССР.

Послевоенный период — время расцвета твор­ческой активности Н. В., появления фундамен­тальных монографий, составляющих единый комп­лекс исследований по истории раннесредневекового Ближнего Востока и Византии, преподава­тельской и организаторской деятельности.

Н. В. Пигулевская ведет большую работу на кафедре истории стран Ближнего Востока и на историческом факультете. В 1945 г. ее уси­лиями (совместно с М. В. Левченко и О. Л. Вайн­штейном) в Ленинградском университете была создана кафедра византиноведения и развернута продуманная программа подготовки специалистов в этой области.10

В 1946 г. выходит завершающий цикл ее пред­военных и военного времени исследований труд «Византия и Иран на рубеже VI и VII вв.». В книге была дана широкая характеристика социально-экономического развития Византии в VI в., обращено внимание на острый социально-поли­тический кризис в конце VI—начале VII в. Изу­чение его проявлений привело Н. В. к выводу, что окончательный перелом в развитии Византии в направлении формирования феодальных отноше­ний происходит именно в этот период. Н. В. Пи­гулевская подробно рассматривает вопросы развития и организации ремесла и торговли в Ви­зантии, положения торгово-ремесленного насе­ления, большое внимание уделяет проблемам борьбы партий, выяснению ее социально-поли­тического значения.11 Н. В. не только «синхронно» и взаимосвязанно показала развитие Византии и Ирана в VI в., сходное и различное в их со­циально-экономической эволюции, состояние глу­бокого кризиса, связанного с изживанием старых, уходивших в прошлое отношений, но и те в ко­нечном счете ими определявшиеся обстоятель­ства, которые обусловили ослабление Византии, временный успех иранских вторжений, а затем и быструю утрату ими своих завоеваний, причины разгрома Ирана арабами.

За эту работу и всю совокупность предше­ствующих исследований Н. В. Пигулевская в 1946 г. была избрана членом-корреспондентом АН СССР и в том же году стала профессором Ленинградского университета.

В послевоенные годы Н. В. активно вклю­чается в изучение основных проблем истории Византии. Она обогатила советское византино­ведение тем, что ввела в него целый комплекс сироязычных и восточных источников. Она не­мало сделала и для подготовки молодых кадров в университете, тесно связав византиноведение с ориенталистикой. Н. В. Пигулевская не только читала лекции по истории Ближнего Востока, Византии и Ирана, но и принимала активное участие в составлении первого советского учеб­ного пособия по истории Византии12 и коллек­тивного труда по истории Ирана.13

С 1947 г. Н. В. Пигулевская становится непременным членом редколлегии «Византийского временника». С этого времени появляется серия ее работ по проблемам товарного произ­водства, ремесла и торговли, состояния товарно-денежных отношений и международным торговым связям Византии.14 Эти работы Н. В. были не­разрывно связаны с изучением уровня обще­ственно-экономического развития соседних с Ви­зантией народов — химьяритов, эфиопов и т. д. В результате стала складываться общая картина экономических отношении, общественного разви­тия на всем Ближнем Востоке.

Исследовав экономическое состояние ранней Византии, ее ремесла и торговли, Н. В. показала ее реальные возможности и потребности, внутрен­ние основы положения и значения Византии на международных торговых путях. Изучение со­стояния торговли в сопредельных с Византией странах позволило Н. В. составить реальную картину, выявить все звенья системы торговых связей от Китая, Индии до Эфиопии. Так родилась новая монография Н. В. «Византия на путях в Индию. Из истории торговли Византии с Восто­ком в IV—VI вв.». Изучение социально-экономи­ческой истории Ближнего Востока в рамках общих закономерностей мировой истории поста­вило в центр внимания исследователя главный момент, отличавший Восточноримскую империю от Западноримской: наличие сильно развитой торговли, игравшей важную роль в экономике и политике всех государств Ближнего Востока.

Подробный анализ торговых отношений ран­ней Византийской империи, организации тор­говли, характера товаров, значения торговли основывался на детальном рассмотрении ряда малоизученных греческих, латинских и особенно сирийских источников. При этом автору удалось доказать сирийское происхождение ряда сочине­ний, сохранившихся только на греческом или латинском языках.

Н. В. Пигулевская подробно изучила морские и сухопутные торговые пути в Китай и особенно в Индию, игравшую первостепенную роль в тор­говле стран Средиземноморья. Впервые история этих отдаленных стран была столь органически связана с историей Византии, с ее политиче­скими и социальными событиями. Всесторонне исследуя эти вопросы, Н. В. Пигулевская под­робно осветила также представления этой эпохи о земле и вселенной, выделив в них два направ­ления: ученое, связанное с традицией эллини­стической науки, и «популярное», бытовавшее в торгово-ремесленных кругах и жестко связанное с библейской традицией.

Особое место в книге заняла глава «Пере­путье», посвященная роли Южной Аравии и Эфиопии в международной торговле III—VI вв. Н. В. соединила данные южноарабских эпиграфи­ческих памятников и греко-сирийских агиогра­фических сочинений, что позволило ей нарисовать живую картину жизни Южной Аравии в VI в. и дать глубокое исследование социальных отно­шений. Оригинальным было привлечение «Книги химьяритов» — уникального сирийского памят­ника VI в., который с тех пор стал важнейшим источником по истории Южной Аравии этого периода. Н. В. Пигулевская вышла за пределы обычного эллинистическо-римского культурного ареала и привлекла материал обществ с незави­симым параллельным путем развития. Таким образом, тезис о единстве процесса историче­ского развития человечества получил весьма серьезную аргументацию, еще недостаточно оце­ненную в общеисторической литературе.

Изучение торговли усилило внимание автора к проблеме города; особенно интересно исследо­вание Н. В. Пигулевской социальных отношений в Неджране, первом из городов Аравии, привлек­шем внимание ученых.

Монография «Византия на путях в Индию» оказала огромное влияние на дальнейшее разви­тие науки. Она вызвала к жизни серию специаль­ных исследований источников, важность которых была продемонстрирована в работе,15 а также последующую разработку ряда проблем, постав­ленных автором.16 Этот поток работ не прекра­щается до сих пор; однако монография Н. В. Пи­гулевской не потеряла своего значения, о чем свидетельствует появление немецкого перевода почти через 20 лет после первой публикации.17 Книга показала не только роль Византии в между­народной торговле с Востоком, но и значимость международной торговли для экономики Визан­тии. Она подвела своего рода экономический «фундамент» и под внешнюю политику Византии на Востоке, обнажив ее подосновы.

Именно в эти годы выходят многочисленные обобщающие статьи Н. В. Пигулевской, касаю­щиеся формационной принадлежности и харак­тера ближневосточного общества (например, «К вопросу о разложении рабовладельческой формации на Ближнем Востоке», «Проблемы рас­пада рабовладельческого общества и формирова­ния феодальных отношений на Ближнем Востоке», «Зарождение феодальных отношений на Ближнем Востоке»). Ее исследования сосредоточились на истории перехода от рабовладельческой системы хозяйства к феодальной на всей территории Ближнего Востока — наиболее экономически раз­витой области мира в тот исторический период.

Труды Н. В. Пигулевской отличает реши­тельный отказ от «европоцентристской» точки зрения на историю, отказ не декларативный, что еще часто встречается в работах, ограниченных кругом греко-латинских источников, а глубоко органичный, поскольку в центр исследования ставятся и источники на восточных языках, в первую очередь сирийские, а также арабские и среднеперсидские.

История взаимоотношений арабов с Ираном и Византией, предыстория арабских завоеваний закономерно вытекали из изучения Н. В. взаимо­отношений Византии и Ирана. И не случайно вслед за появлением «Византии и Ирана» выхо­дит статья, как бы намечающая «приступ» к новой теме — «К вопросу об общественных отношениях на Ближнем Востоке перед арабским завоева­нием».

Другая линия интересов вела Н. В. Пигу­левскую к проблемам города, специфике его раз­вития на Ближнем Востоке. Уже с конца 30-х го­дов развитие сирийского города позднеантичного и раннесредневекового периодов занимает видное место в исследованиях Нины Викторовны. В послевоенные годы она впервые поставила на материале Месопотамии и других областей про­блемы исторической преемственности в развитии города от доэллинистического к эллинистиче­скому и далее к римскому и раннесредневеко­вому.18 Она раскрыла взаимодействие местных черт городской организации и политических форм, привнесенных греками, при возникновении ха­рактерной для эллинизма полисной структуры. Теоретическое значение имели выводы Н. В. Пи­гулевской, что полисный строй возникает на базе спонтанного внутреннего развития и там, где греческое влияние практически отсутствовало или было крайне незначительным. Полисный строй, следовательно, не был специфически греческим явлением, а его появление не обязательно обусловливается воздействием эллинской цивилиза­ции. На этой основе Н. В. подошла и к изучению дальнейшего развития ближневосточного города.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Александр Мень История религии (том 6)

    Документ
    От всей души призываю благословение Божие на этот труд. Заслуга автора в том, что он является одним из тех немногих православных исследователей, которые на деле смогли показать как принципиальную приемлемость, так и религиозную плодотворность
  2. Тюрки и мир: сокровенная история

    Документ
    Часть I Арйана Вэджа — Арийский Простор Забытая родина (вместо предисловия) 6 Полуостров Индостан и его обитатели 26 Персидские мелодии тюркского гимна 49 Ближневосточный плацдарм 79 «Гостеприимство» в новой Европе 108 Литература
  3. Мурад Аджи

    Документ
    Эта книга - продолжение "Полыни Половецкого поля". Вернее, я задумывал дополнить "Полынь ", а получилась новая книга. Тоже об истории Великой Степи и тюрков.
  4. Патриаршего Иерусалимского Монастыря Монаха Серапиона, именовавшегося прежде Пострижения Стефаном 1830 и 1831 годов биография

    Биография
    Два рукописных дневника, впервые публикуемых здесь, дают возможность дополнить картину русских паломничеств-путешествий в Иерусалим в очень значимые исторические периоды.
  5. Курсовая работа (66)

    Курсовая
    Цель данного исследования на основании источников показать взаимоотношения римско–эллинского мира с иудейской и христианской религиями, а также иудейской диаспоры и христианских общин.

Другие похожие документы..