Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
00 Общие гуманитарные и социально-экономичес-кие дисциплины 45 49 ОГСЭ.01 Основы философии 44 ,3 ОГСЭ....полностью>>
'Документ'
Полное название: Научно-исследовательские стипендии для молодых ученых (Forschungsstipendien für Doktoranden und Nachwuchswissenschaftler) 1.1Тип и с...полностью>>
'Документ'
Обзорная экскурсия по интерьерным экспозициям царя Алексея Михайловича (экскурсионный маршрут для маломобильных посетителей) Категория посетителей: шк...полностью>>
'Рассказ'
В этой игре двое учеников должны по одному предложению рассказать изучаемый материал. Один начинает, другой продолжает. Выигрывает тот, чье предложен...полностью>>

Е. Ю. Прокофьева редакционная коллегия (3)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

1

Смотреть полностью

НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ

Основан в 2007 г.

№1(7) /2010

ВЕСТНИК

ГУМАНИТАРНОГО

ИНСТИТУТА ТГУ

Спецвыпуск

Материалы международной научной конференции

«Диалог между Россией и Германией:

филологические и социокультурные аспекты»

14–15 мая 2010 года

УДК 001

ББК 72

В38

В38 Вестник гуманитарного института ТГУ. Спецвыпуск. Материалы

международной научной конференции «Диалог между Россией и Германией:

филологические и социокультурные аспекты», 14–15 мая 2010 года, г. Тольятти /

под ред. Е.Ю. Прокофьевой. – Тольятти : ТГУ, 2010. – Вып. 1(7). – 224 с.

УЧРЕДИТЕЛЬ

Тольяттинский государственный университет

(гуманитарный институт)

ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР

Е.Ю. Прокофьева

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:

А.И. Акопов (научный редактор);

Т.Н. Андреюшкина (заместитель главного редактора);

М.А. Венгранович (литературный редактор);

Ю.И. Горбунов;

О.А. Безгина;

Т.Н. Иванова;

С.И. Кудинов;

Г.Н. Тараносова;

Н.Ф. Шаров;

Г.И. Щербакова

В журнале «Вестник гуманитарного института ТГУ» публикуются статьи, со-

общения, рецензии, информационные материалы по различным отраслям гума-

нитарного знания: истории, филологии, философии, психологии, социологии,

журналистике.

ISBN 5-7266-0289 © Тольяттинский государственный университет, 2010

© Авторы статей, 2010

СОДЕРЖАНИЕ

ФИЛОСОФИЯ ....................................................................................................7

Пантыкина М.И. А. РАЙНАХ И Н.Н. АЛЕКСЕЕВ:

ДВА ПРОЕКТА ФЕНОМЕНОЛОГИИ ПРАВА ..........................7

Цветкова И.В. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ АНАЛИЗА

ЦЕННОСТЕЙ В НЕМЕЦКОМ НЕОКАНТИАНСТВЕ

И ПОНИМАЮЩЕЙ СОЦИОЛОГИИ ....................................13

Царев Б.В. РУССКАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ ФИЛОСОФИЯ

И ГЕРМАНСКИЙ ВОПРОС В НАЧАЛЕ

ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ .............................................. 18

Шаров Н.Ф. ПРОБЛЕМА ИНТЕРСУБЪЕКТИВНОСТИ

И ИНТЕРСУБЪЕКТИВНЫЕ ОСНОВАНИЯ

ФИЛОСОФИИ .......................................................................... 21

Шарыпина Т.А. ЛИЧНОСТЬ И НАСЛЕДИЕ НИЦШЕ В ОЦЕНКЕ

РУССКИХ МЫСЛИТЕЛЕЙ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА

И СТЕФАНА ЦВЕЙГА ............................................................ 26

СОЦИОЛОГИЯ.....................................................................................................31

Желнина Е.В. ВИРТУАЛЬНЫЕ СОЦИАЛЬНЫЕ СЕТИ

(СТРУКТУРНО-ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ) ..................31

Иванова Т.Н. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ

ГЕРМАНИИ ................................................................................34

Горбачева Н.Б.. СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ЦЕННОСТНЫХ

ПРЕДПОЧТЕНИЙ СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ

И ГЕРМАНСКОЙ МОЛОДЕЖИ .............................................37

Айвазян А.А.,

Ольховиков К.М.

РОЛЬ МОЛОДЕЖИ В ФОРМИРОВАНИИ

ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА: ПО МАТЕРИАЛАМ

РОССИЙСКО-НЕМЕЦКИХ СЕМИНАРОВ ...........................42

Манова М.В. К ВОПРОСУ О СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ

ОСОБЕННОСТЯХ И ПРОБЛЕМАХ ПОДРОСТКОВОГО

ВОЗРАСТА ...................................................................................47

Ростова А.В. ГЕНДЕРНОЕ ВОСПИТАНИЕ КАК ФАКТОР

ФОРМИРОВАНИЯ МОЛОДЕЖНОЙ КУЛЬТУРЫ

(НА ПРИМЕРЕ ГЕРМАНИИ И РОССИИ) ..........................53

Данилович Е.Е.,

Ярыгина Н.С.

ИМИДЖ РОССИИ В СОВРЕМЕННОЙ

НЕМЕЦКОЙ ПРЕССЕ ..............................................................56

Ярыгина Н.С. ОБРАЗ ФРГ В РОССИЙСКИХ СМИ .....................................60

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

ЛИНГВИСТИКА ................................................................................................66

Таюпова О.И. ВЕДУЩИЕ НАПРАВЛЕНИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ

ДИСКУРСА .................................................................................66

Кострова О.А.

ОБЩЕСИНТАКСИЧЕСКОЕ ПОЛЕ: ИЕРАРХИЧЕСКАЯ

МОДЕЛЬ ......................................................................................71

Шарафутдинова Н.С. СИНТАГМЕМНЫЙ АНАЛИЗ ЭКВИВАЛЕНТНЫХ

ТЕХНИЧЕСКИХ ТЕРМИНОВ РУССКОГО

И НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКОВ .........................................................76

Шемчук Ю.М. ТИПОЛОГИЯ ОТНОШЕНИЙ ОБНОВЛЕННЫХ

НОМИНАЦИЙ С ЗАМЕНЯЕМЫМИ ЛЕКСЕМАМИ

ПРИ ПЕРЕИМЕНОВАНИИ .......................................................80

Касаткина К.А. КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ КАРТИНА МИРА И ПЕРЕВОД ............83

Злобин А.Н.,

Уточкина А.K.

ЛИНГВОКУЛЬТУРНЫЙ ДИССОНАНС

В АСПЕКТЕ ПЕРЕВОДА ...........................................................88

Вопияшина С.М. КОММУНИКАТИВНАЯ ЭКВИВАЛЕНТНОСТЬ ПЕРЕВОДА

ОБЪЯВЛЕНИЙ О ВАКАНСИЯХ С НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА

НА РУССКИЙ ..............................................................................91

Малявина А.Н. НЕМЕЦКИЙ И РУССКИЙ УСТАВ КАК ОБЪЕКТ

ЛИНГВОСТИЛИСТИЧЕСКОГО И ПЕРЕВОДЧЕСКОГО

ИССЛЕДОВАНИЯ .......................................................................95

Анохина С.П. РИТОРИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА ТЕКСТОВ РЕКЛАМНЫХ

ОБЪЯВЛЕНИЙ ..........................................................................102

Виноградов М.Ю. КОННЕКТОРЫ UND, ABER И DOCH В ГАЗЕТНОМ

ДИСКУРСЕ (НА МАТЕРИАЛЕ НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА) ........109

Жаббарова Ф.У. РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ КАТЕГОРИИ СВЯЗНОСТИ

С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ЛЕКСИЧЕСКИХ СРЕДСТВ

В НЕМЕЦКОМ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОМ ТЕКСТЕ ...........112

Волкова А.А.,

Сапожникова Л.М.

СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ АСПЕКТЫ ПРЕЦЕДЕНТНЫХ

СОБСТВЕННЫХ ИМЕН ..........................................................115

Ефремова М.А.,

Гречушникова Т.В.

ФЕНОМЕН «НЕМЕЦКОГО РУССКОГО ГОВОРА»:

К ПРОБЛЕМЕ ЯЗЫКОВОЙ ИНТЕГРАЦИИ

В СОВРЕМЕННОЙ ГЕРМАНИИ .............................................118

Денисова Г.Л. ВРЕМЕННЫЕ ФОРМЫ НЕМЕЦКИХ

ГЛАГОЛОВ-ПОКАЗАТЕЛЕЙ СРАВНИТЕЛЬНЫХ

ОТНОШЕНИЙ ...........................................................................121

Шакирова Р.Д. ИНФЕРЕНТИВНОЕ ЗНАЧЕНИЕ МОДАЛЬНОГО

ГЛАГОЛА MÜSSEN ....................................................................125

Опарина К.С. КОНЦЕПТ «СКОРОСТЬ И ТЕМП» В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ

КАРТИНЕ МИРА ПИСАТЕЛЕЙ РАННЕГО НЕМЕЦКОГО

ЭКСПРЕССИОНИЗМА .............................................................128

СОДЕРЖАНИЕ

Горбунов Ю.И. СИНЕРГЕТИКА – НАУЧНОЕ КРЕДО ФИЗИКА

ГЕРМАНА ХАКЕНА И ЛИНГВИСТА РАЙМОНДА

ПИОТРОВСКОГО .....................................................................133

Зайдуллина Е.И.,

Вопияшина С.М.

МАНИПУЛЯТИВНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ БЛОГОСФЕР

ПОЛИТИЧЕСКИХ ЛИДЕРОВ РОССИИ И ГЕРМАНИИ ......140

Бутылов Н.В. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ КОМПЬЮТЕРНЫХ ИГР

В ИЗУЧЕНИИ НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА ....................................145

Комарова Л.И. ПРЕДСТАВЛЕННОСТЬ КУЛЬТУРЫ

В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕКСТЕ ............................................147

МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ ..................................................150

Донец П.Н. «БОГ ЗА РУССКИХ ВСЕГДА НАКАЗЫВАЕТ»:

НЕКОТОРЫЕ АРХЕТИПИЧЕСКИЕ СТРУКТУРЫ

НЕМЕЦКО-РУССКОГО ДИАЛОГА В ПОВЕСТИ

Н. ЛЕСКОВА «ЖЕЛЕЗНАЯ ВОЛЯ» .......................................150

Кудрявцева Е.Л. «РАСЦВЕТОВ БУДУЩИХ ЗАДУМЧИВЫЙ ХОЗЯИН...»

К ПРОБЛЕМАМ ПЕРЕВОДА ИСТОРИЧЕСКИ

МОТИВИРОВАННОЙ ПОЭЗИИ СОФИИ ПАРНОК .........153

Мардиева А.К. ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИЕ И СЛАВЯНСКИЕ

ЛИТЕРАТУРЫ: ОБЩНОСТЬ И САМОБЫТНОСТЬ ..........158

Лаптева И.В. СИМВОЛИЧНОСТЬ НЕМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

В СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ

ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ (НА ПРИМЕРЕ ТВОРЧЕСТВА

Э.Т.А. ГОФМАНА) ....................................................................161

Essig, Rolf-Bernhard DEUTSCHLAND EIN SOMMERMÄRCHEN ODER WIE

ICH IN RUSSLAND LERNTE, MEINE HEIMAT ZU

LIEBEN UND MIR KEINE SORGEN MEHR ZU MACHEN ......165

Чупшева Т.А. ЯЗЫКОВАЯ КОМПЕТЕНЦИЯ В РАЗВИТИИ

КРЕАТИВНОГО ПОТЕНЦИАЛА ЛИЧНОСТИ ....................168

Костина И.Н. СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ПАРАДИГМАТИКА «ВОСТОК –

ЗАПАД» В РАССКАЗАХ ВЛАДИМИРА КАМИНЕРА .........171

Сорокина Н.В. РОССИЯ И РУССКИЕ ГЛАЗАМИ НЕМЦЕВ:

ПРОБЛЕМЫ СТЕРЕОТИПНОГО ВОСПРИЯТИЯ .............175

Эскина Н.А. ПЕСНЯ Ф. ШУБЕРТА И Д. ШУБАРТА «ФОРЕЛЬ»:

ВОЛНЫ, ВРЕМЯ, РОК В ЖИЗНИ ФОРЕЛИ '2E....................180

Петри Э. МУЗЫКА РОССИЙСКОЙ ЕВАНГЕЛИЧЕСКОЙ

ЦЕРКВИ: КОНТАКТЫ С НЕМЕЦКОЙ КУЛЬТУРОЙ ......183

Власова О.Е. МОНСАЛЬВАТ И КИТЕЖ-ГРАД:

ТОЖДЕСТВА И РАЗЛИЧИЯ ..................................................188

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

Андронова И.О. РОССИЯ И ГЕРМАНИЯ: ПАРАЛЛЕЛИ ТВОРЧЕСТВА.

(К ВОПРОСУ О ЗАИМСТВОВАНИИ В СФЕРЕ ТЕАТРА

И КИНО ПЕРВОЙ ТРЕТИ XX ВЕКА) ................................192

Попова И.М. КИНО ГЕРМАНИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ ХХ ВЕКА:

КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ....................................197

НАШИ АВТОРЫ...............................................................................................202

COnНNTENНTS........................................................................................................211

ПРАВИЛА ПУБЛИКАЦИИ И ТРЕБОВАНИЯ

К ОФОРМЛЕНИЮ РУКОПИСЕЙ ...............................................................221

ФИЛОСОФИЯ

УДК 165.62

А. РАЙНАХ И Н.Н. АЛЕКСЕЕВ:

ДВА ПРОЕКТА ФЕНОМЕНОЛОГИИ ПРАВА

М.И. Пантыкина

В статье представлен сравнительный анализ философско-правовых теорий

А. Райнаха и Н.Н. Алексеева, которые и по настоящее время являются непревзойден-

ными образцами феноменологии права. Мыслителей объединяет общая проблематика

и методологические принципы, а уникальность полученных выводов в полной мере от-

ражает специфику национальных типов философской культуры.

Ключевые слова: феноменология права, нормативные факты, ценности, правовые

данности, правовая структура.

зменения, происходящие в социальной философии, ориентированные

на приведение ее теоретических оснований и методологии в соответс-

твие с реалиями социального мира, с одной стороны, с другой – требо-

вания преодоления ограничений, налагаемых на познание права тра-

диционными типами правопонимания образуют проблемное поле современной

философии права, развивающейся в настоящее время в таких направлениях, как

философское осмысление истории правовых и политических учений, феномено-

логия права, правовая герменевтика, коммуникативная концепция права, рели-

гиозная философия права. Среди указанных выше направлений феноменология

права выполняет «навигационную» функцию, поскольку, во-первых, она облада-

ет конкретной методологической программой. Во-вторых, феноменологические

исследования тенденций и трансформаций правовой жизни обогащает теорию

права такими понятиями, как интенциональность, интерсубъективность и жиз-

ненный мир. В-третьих, она является теоретическим и методологическим основа-

нием правовой герменевтики, правового экзистенциализма и коммуникативной

концепции права. И, наконец, феноменология права развивается параллельно с

интегративным правопониманием, входящим в состав неклассической пардигмы

теории права.

Феноменологию права можно определить как теоретико-методологическое

направление философии права, исследующее процедуры и формы конституиро-

вания смыслов права и описывающее их влияние на правовые процессы. Данное

определение феноменологии права, безусловно, не раскрывает всей палитры ее

И

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

теоретических и методологических возможностей. Думается, что в этой связи

целесообразно обратиться к сравнительно-историческому подходу к анализу фе-

номенологии права с тем, чтобы на конкретных примерах философско-правовых

учений уточнить ее идейное содержание и методологию. Заметим, что рекон-

струкция истории развития феноменологии права является нетривиальной зада-

чей в силу разнородности имеющихся исследований по этой теме. Так, И.Л. Чес-

тнов утверждает, что причиной проникновения идей феноменологии Э. Гуссерля

в юриспруденцию стала «феноменологическая мода»: «Эти положения были взяты

«на вооружение» юристами уже в 20-е годы ХХ века (хотя сам Гуссерль относил-

ся к ним скептически) и продолжали будоражить умы правоведов до 70-х годов»

[5, c. 9]. Другая точка зрения представлена А.В. Поляковым, который считает, что

феноменология права возникла в середине ХХ века в связи с процессом станов-

ления интегративной теории права. В отличие от И.Л. Честнова, он убежден, что

феноменологический метод активно используется в современном правоведении

в целях интеграции правового знания и его освобождения от классической од-

номерности, а его появление было вызвано стремлением преодолеть недостатки

классических типов правопонимания, обосновать возможность перехода к реф-

лексивной позиции по отношению к праву [3, c. 53].

Отметим, что феноменология с самого начала была не «школой», а движе-

нием, которое объединяло очень разных мыслителей. Примером философского

диалога, построенного на различных историко-культурных и мировоззренческих

принципах, но имеющего общие онто-гносеологические принципы, могут слу-

жить феноменологические концепции права А. Райнаха и Н.Н. Алексеева. Адольф

Райнах был одним из первых, кто инкорпорировал феноменологию Э. Гуссерля

в юриспруденцию. Русский правовед и философ, Николай Николаевич Алексеев

хорошо был знаком с правовыми идеями Райнаха и часто цитировал его в сво-

их работах. И того, и другого мыслителя объединяет удивительная способность

гармонично сочетать в своем творчестве юридические и философские интересы,

отличающиеся фундированностью и широтой.

Основной задачей феноменологии права А. Райнаха было выявление в праве

некоторых априорных элементов, неизменных правовых данностей, которые, по

его мнению, присутствуют в любой исторически конкретной системе правовых

норм и отношений. К числу таких данностей он относил обязательства, требова-

ния-притязания, правовое лицо и социальные акты (сообщения, просьбы, распо-

ряжения, вопрошания и обещания). Основанием для данного списка правовых

данностей А. Райнах полагал концепцию лингвистической значимости Э. Гуссер-

ля, наиболее полно изложенной им в «Логических исследованиях». Напомним,

что гуссерлевская концепция значимого начинается с анализа индивидуальных

умственных действий обозначения предметов, которые производятся посредством

лингвистических выражений в процессе внутреннего монолога. Значение неко-

торого выражения будет идентично (представлять собой тот же самый объект),

настаивает Гуссерль, вне всякой связи с тем, произносилось ли оно публично или

нет. А. Райнах, осмысливая концепцию значимости Гуссерля, задался вопросами

о том, как следует анализировать значения ряда особых видов языковых упот-

реблений и что используется в конструкциях обещаний, u1074 вопросов либо команд.

С целью их решения А. Райнах обратился к разработке первой систематической

теории исполнительных употреблений языка, в число которых вошли не только

обещания либо команды, но и предупреждения, упрашивания, обвинения, лесть,

провозглашения, присвоения имен и т. д. – все те феномены, которые А. Райнах

ФИЛОСОФИЯ

называл «социальные действия». Для последних характерен тот факт, что их созда-

ние требует «интеллектуального погружения в универсум», способного дополнить

самого создателя этих предложений. Действительно, социальное действие своим

адресатом должно предполагать другого человека, и в силу подобной причины оно

создает «гражданское общество» в миниатюре, специальную форму структурного

единства, охватывающего обоих – как предпринявшего действие, так и того, кто

выбран его адресатом.

Теорию социальных действий, А. Райнах представил в работе «Априорные

основания гражданского права», в которой его внимание было сосредоточено на

методике изучения таких правовых феноменов как договорная практика и зако-

нодательство, описании теории «всеобщей онтологии социального взаимодей-

ствия». В частности, он исходил из мысли о том, что в этих актах открываются не-

которые первоначальные данности, которые нужно принять как факт. Познание

их, установление закономерностей между ними возможно не путем логических

определений, а через интуитивное созерцание. К их числу, прежде всего, следует

отнести правомочие. Оно имеет свое происхождение не в социальных актах пере-

дачи, предоставления и т. п., а в лице, которому правомочие дано как некая апри-

орность. При этом необходимо понимать, что «не только ложно, но и по своему

последнему основанию бессмысленно считать правовые образования творения-

ми позитивного права, столь же бессмысленно, как называть основание государ-

ства или другое историческое событие творением исторической науки» [4, c. 156].

Проблема философского исследования априорных образований является важной

составляющей феноменологии права, поскольку философия «сталкивается здесь

с совершенно новым видом предметов, с предметами, которые не принадлежат

в собственном смысле природе, будь то физическая или психическая природа,

и которые в тоже время отличаются от идейных предметов своей темпораль-

ностью» [5, c. 158].

Данная мысль А. Райнаха была основополагающей и для Н.Н. Алексеева. Осо-

бенность его феноменологических исканий состоит в том, что он стремился, пре-

жде всего, обнаружить такой горизонт «видения» права, который позволил бы по

возможности целиком охватить этот сложный феномен. По мнению Н.Н. Алексе-

ева, начало подобных эйдетических изысканий было положено в неокантианской

философии. Благодаря оформленной в рамках данного философского направле-

ния проблеме эйдетического смысла права, появилась возможность принципи-

ального преодоления естественного права при полном признании недостаточнос-

ти юридического позитивизма [1, c. 39]. Крайности их теоретических установок,

по мнению философа, должны быть преодолены в учении об объективной струк-

туре или эйдетической сущности правового логоса. Как пишет Н.Н. Алексеев, «то,

что мы разумеем под правовой структурой или правовым логосом, не есть сумма

каких-то общих и вечных правовых норм… Когда мы применяем понятие права,

мы мним в нем, как и в различных других понятиях, нечто бесконечное. Мы не

можем в представлении нашем обозреть всю сумму конечных явлений, которые

именуются правом. Мы даже не знаем большинства их, как, например, китайско-

го права или права готтентотов» [1, c. 197]..

Всеобщее убеждение в том, что право существует, а идея права доступна,

поскольку основана на опыте созерцания отдельных явлений права, связанных

между собой целокупно. Эта связь обеспечивается, по мнению философа, имен-

но правовой структурой. Более того, «правовая структура» есть то, что придает

различным явлениям правовую форму. И, в частности, нормы права являются

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

10

«правовыми» только потому, что в них обнаруживается правовая структура. Мы

называем «правовыми» нормами, в отличие от других видов норм, те, которые

предполагают u1086 особого носителя (способность признания), в которых выражаются

реализованные ценности и которые формулируются в особых определениях (пра-

ва – обязанности)» [1, c. 197]. Таким образом, во всем многообразии проявлений

и определений права просматривается единство – правовая идея или структура,

придающая различным явлениям правовую форму. По мнению Н.Н. Алексеева,

правовая структура включает в себя следующие элементы: субъект права как де-

ятель и как носитель актов, являющихся правовой ценностью; правовые ценно-

сти или идеальные объекты, охраняемые правом (к их числу относятся личность

как правовая ценность, идеи справедливости, порядка, существование ценностей

как ценность и т. д.); определения правового отношения между ценностями и их

носителями, выражающиеся, по преимуществу, в понятиях правомочия и право-

обязанности.

Н.Н. Алексеев настаивает на том, что все используемые в теории и практи-

ке определения права связаны с тем или иным элементом правовой структуры:

«Когда говорят о праве, что оно «признано» или «не признано», «интуитивно» или

«законно», «принудительно» или «свободно», – имеют в виду носителя правово-

го смысла, правового деятеля; когда говорят, что право «справедливо» или «не-

справедливо», «честно» или «бесчестно», «жестко» или «гуманно», имеют в виду

отношения ценностей; выражения «лично свободное право» и «право централи-

зованное» прежде всего касаются отношения основных определений права – пра-

вомочий и правообязанностей» [1, c. 198].

Предложенная Н.Н. Алексеевым правовая структура фактически представля-

ет собой модель познания права. Косвенное указание на использование этого ме-

тодологического приема обнаруживается в следующем высказывании философа:

«Нет ничего удивительного, что феноменологическая структура права предстает

перед нами, как некоторое многообразие, как единство нескольких измерений,

подобное единству пространства, измерения которого представляются, в конце

концов, некоторыми основными данностями, определяющими его структуру»

[1, c. 73]. Под данностями Алексеев понимает не исторические события или фак-

ты, не установленные в логической процедуре определения содержания понятий.

И первые, и вторые условны и абстрактны. По мнению философа, первоначаль-

ные данности представляют сущности чисто идеального характера, постигаемы

средствами феноменологической редукции. При этом правовая структура вы-

полняет функцию горизонта или смыслового предела сущностных характеристик

предмета восприятия.

Как писал Гуссерль, «каждая данность, принадлежащая к миру, есть данность

в «как» некоего горизонта, в котором имплицитно наличествуют все новые гори-

зонты, так что в конечном счете любая данность влечет за собою мировой гори-

зонт и лишь через это осознается в качестве принадлежащей к миру» [2, c. 267].

Таким образом, правовая структура как модель познания позволяет выделить из

многообразия фактов действительности правовые данности, то есть факты, обла-

дающие правовой значимостью. В свою очередь, правовая значимость является

гранью любого воспринимаемого факта, изменяющейся в зависимости от под-

вижности сознательных интенций. Следовательно, правовые данности опреде-

ляются Н.Н. Алексеевым и как то, что фактически дано, и как то, что предстоит

получить в акте феноменологического созерцания и приложения к эмпирическим

фактам модели правовой структуры.

11

ФИЛОСОФИЯ

Значение учения Н.Н. Алексеева в развитии феноменологии права состоит

в том, что в нем впервые используются все виды феноменологической редукции.

В частности, философ в своей работе демонстрирует методологические возмож-

ности эйдетической редукции, настаивая на том, что для познания сущности

права «нужна полная сосредоточенность умственного взора на том, что является

искомым. При сосредоточенности «другое» не только не будет помогать, но даже

обращение к нему при некоторых условиях может прямо вредить. Сосредоточен-

ность требует отвлечения от «другого»: его следует удалять из поля умственно-

го зрения, выделять из сферы наблюдения» [1, c. 53]. Переход от эйдетической

редукции к трансцендентальной ведет к обнаружению u1087 первоисточников опыта,

и в этом случае встает вопрос о постижении «другого» и интерсубъективности.

Включая в свою познавательную модель эти элементы, Н.Н. Алексеев расширяет

и углубляет ее до модели «жизненного мира» как источника интенционального

конструирования мира.

Обнаруживается любопытная параллель между концепцией правовых

данностей А. Райнаха и теорией правовых фактов Н.Н. Алексеева. Послед-

ний защищает фактический характер правовых явлений, в противовес чисто

нормативному подходу Г. Кельзена. В частности, Н.Н. Алексеев предлагал

уточнить понятие правовой нормы, хранящее в себе множество разночте-

ний, с помощью понятия «нормативные факты». «…Можно утверждать, что

любая норма положительного права есть «нормативный факт». Она являет-

ся фактом, поскольку действует или действовала; она обладает нормативным

смыслом, поскольку является нормой» [1, c. 149]. Норма как «нормативный

факт» не может рассматриваться только как нечто исторически конкретное,

подчиняющееся логике причинно-следственных отношений, но также не

может определяться только как принадлежность сферы чистого долженство-

вания. Нормы не обладают временностью, но, выражая внутренний смысл

права, «излучают», продуцируют временной процесс. Антиномичность их

существа объясняет источники права – от государства как законодателя, до

правового чувства и обычая, образующих в своей совокупности правовой этос

или нравственную силу общества. Последняя создается глубокими, не всегда

осознаваемыми эмоциями, «которые несут в себе и обнаруживают ценности»

[1, с. 155].

Стремление Н.Н Алексеева обнаружить смысловую связь между правом

и нравственностью определяет специфику его философских воззрений. Раз-

ница между ними, по его мнению, состоит только в том, что право регламен-

тирует внешнее поведение, а нравственность – внутренние мотивы. Конечная

цель права, как утверждал мыслитель, состоит не в поддержании обществен-

ного порядка и справедливости. Они являются следствиями из надлежащей

реализации подлинной цели – личности как высшей ценности, u1074 возможности

актуализации личности различных ценностей в правовой жизни. Крайний ин-

дивидуализм, борьба эгоистических интересов, жесткое социально-техничес-

кое регулирование общества, по мнению Н.Н. Алексеева, разрушают обще-

ство, а существующие правовые системы не в состоянии им противостоять.

Пророческой можно считать мысль Н.Н. Алексеева о том, что когда филосо-

фия научится опознавать и определять фактические ценности действовавшего

и действующего права, то «велико будет удивление, а может, даже ужас, когда

во всей исторической наготе предстанет перед человеком все то, чему, в конце

концов, служит созданное им историческое право. С очевидностью откроется,

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

12

что лежащие в основе его ценностные предпосылки не только не соответству-

ют идее ценностного порядка и ценностной иерархии, но и в значительной

степени совпадают с отрицательными ценностями, покрывают собой прямое

зло» [1, c. 223].

Достаточно подробный анализ философско-правовых учений А. Райнаха

и Н.Н. Алексеева позволяет утверждать, что их объединят не только применение

феноменологической терминологии и специфических методологических приемов,

но и общий объект исследования – правовые данности. Именно они, по замыс-

лу мыслителей, должны составить смысловой конфигурат философии и теории

права. Кроме того, в рассуждениях и А. Райнаха, и Н.Н. Алексеева присутствует

телеологичность. Однако у А. Райнаха ее источником является устанавливаемый

в процессе феноменологической редукции трансцендентальный наблюдатель, на-

личие которого выводит его проект феноменологии права за пределы вопросов о

реальном существовании права в пространство чистых сущностей.

Н.Н. Алексеев стремится остаться на «почве» актуального права, которое не

может быть чистым знанием. Право, чтобы быть актуальным, должно быть при-

знано, должно быть пространством деятельной жизни. При этом актуальность не

должна противоречить всеобщей нравственности, отзывчивости к требованиям

справедливости и добра. В какой-то мере данный тезис коррелируется с религи-

озными убеждениями Н.Н. Алексеева, рассматривающего духовный опыт в каче-

стве основного пути воплощения ценностей или одухотворения правовой жизни

[1. c. 223]. Как видим, А. Райнах, в отличие от Н.Н. Алексеева, свой проект фе-

номенологии права ограничивает онто-гноселогическими рамками и не распро-

страняет свои выводы на анализ исторически конкретного права и государства.

Для Н.Н. Алексеева важно показать практичность, социальную значимость своей

теории. Эту задачу ему удалось выполнить, участвуя в 20–30-е годы ХХ века в ев-

разийском движении, которое он обогатил идеей идеократии (управления обще-

ством с помощью идей).

Библиографический список

1. Алексеев, Н.Н. Основы философии права / Н.Н. Алексеев. – СПб. : Лань,

1999. – 256 с.

2. Гуссерль, Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная философия. Вве-

дение в феноменологическую философию. /Э. Гуссерль ; пер. с нем. Д. Скляд-

нева. – СПб. : Владимир Даль, 2004. – 400 с.

3. Поляков А.В. Общая теория права : учеб. /А.В. Поляков, Е.В. Тимошина. –

СПб. : Изд-во юридического факультета СПб. гос. ун-та, 2005. – 472 с.

4. Райнах, А. Априорные основания гражданского права / А. Райнах // Собр.

соч. – М. : Дом интеллектуальной книги, 2001. – 483 с.

5. Честнов, И.Л. Правопонимание в эпоху постмодерна / И.Л. Честнов // Право-

ведение. – 2002. – № 2. – С. 6–18.

13

ФИЛОСОФИЯ

УДК 316.282

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ

АНАЛИЗА ЦЕННОСТЕЙ В НЕМЕЦКОМ НЕОКАНТИАНСТВЕ

И ПОНИМАЮЩЕЙ СОЦИОЛОГИИ

И.В. Цветкова

В работе рассматриваются теории ценностей, которые получили развитие

в концепциях неокантианства и понимающей социологии. Выдвигается гипотеза от-

носительного существования множества моделей истолкования и интерпретации

системы ценностей, которая включает противоречивое сочетание материальных,

духовных и социальных составляющих.

Ключевые слова: социальная философия, ценности, культура, методология.

современном обществе понятие «ценность» нередко рассматривают

как очевидное, понятное и доступное всем. Ценности выступают как

желательное, предпочтительное для данного социального субъекта

(индивида, социальной общности, u1089 социального института, социаль-

ной организации, народа) состояние социальных связей, содержания идей, худо-

жественной формы и т. д., критерий оценки реальных явлений, они определяют

смысл целенаправленной деятельности, регулируют социальные взаимодействия,

побуждают к деятельности. Другими словами, ценность и ориентирует человека

в мире, и мотивирует на конкретные действия.

В социологических анкетах можно часто встретить вопросы, предлагаю-

щие расположить понятия, включенные в список ценностей в порядке их зна-

чимости для респондента. Получение сравнительных данных дает основание

для выводов относительно стабильности или, напротив, динамики ценност-

ных предпочтений. Создается иллюзия, что существует единое мнение отно-

сительно сущности ценностей и трактовки их смыслов. Однако даже на уровне

обыденного сознания можно выделить множество смысловых оттенков дан-

ного понятия. Ценности – это то, что является важным для большинства, при

этом нередко можно встретить мнение, что ценности индивидуальны. Часто

приходится слышать о динамике ценностей, это означает, что они преходящи.

Наряду с этим ценности рассматриваются в сопоставлении с вечностью. Цен-

ности объединяют людей и являются причинами конфликтов разного масшта-

ба. Противоречивые суждения о ценностях являются следствием проявления

их сложной структуры.

Философский подход к изучению ценностей возник в рамках немецкой

философии неокантианства в 60-е годы XIX века. Категория ценности была

введена в понятийный аппарат философии немецким философом Р.Г. Лотце

в книге «Микрокосм». Период конца XIX и начала XX века в развитии культу-

ры М. Хайдеггер характеризовал как эпоху «преодоления метафизики», когда

возникают философские концепции, доводящие до предела логическую схему

соотношения объекта и субъекта. В этот период особое значение приобретает

философская антропология, которая ставит в центр мировоззрения человека

в качестве активного субъекта, поставленного перед выбором различных оп-

редмеченных ценностей. Проблема ценностей лишает u1084 мир трансцендентного

В

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

14

измерения. Происходит переоценка ценностей с позиции их соотнесения

с потребностями и интересами человека, которые воплощаются в принципах

гуманизма [1].

Изучение ценностей связано с установками предметно-практического пре-

образования мира. Ценности выступают объектом социального планирования,

регулирования, манипулирования, исходя из интересов субъектов, наделенных

властью. В этом аспекте ценности представляют собой формы предметно-техни-

ческого преобразования мира. Ценности упорядочивают социальный мир. В сов-

ременных условиях понятие «ценность» находит широкое применение при изуче-

нии культуры, образа жизни людей.

Неокантианство выступает примером теории, в которой воплотилось «завер-

шение метафизики», поскольку, отстаивая самобытность предмета философии,

претендуя на продолжение европейской традиции, оно во многом тяготеет к по-

зитивизму. Представитель неокантианства Г. Риккерт базировался на разграни-

чении двух способов отношения человека к миру, исходя из знания об объектах

и ценностного отношения к миру. Объективные знания о мире формируются

в процессе научного познания, они нацелены на изучение связей между причи-

нами и следствиями. Альтернативой научному познанию выступает ценност-

ное отношение к миру, которое ориентировано на постижение конечных целей

существования человека, постижение смысла жизни. Неокантианцы исходили

из противопоставления естественных и гуманитарных наук, которое базируется

на различии их методов: объяснения и понимания.

Представитель Марбургской школы Г. Риккерт разграничивает «ценности»

и «блага». Блага представляют собой конкретные средства, при помощи которых

реализуются ценности. Например, произведения искусства являются ценностями,

поскольку раскрывают духовные смыслы. Однако полотно и краски, при помощи

которых создано произведение искусства, не являются ценностями, а выступают

благами.

Г. Риккерт исходит также из необходимости четкого разграничения ценностей

и акта оценки, он подчеркивает их независимость друг от друга. Ценность может

обладать значимостью даже и при отсутствии акта оценки, выражающего то или

иное к ней отношение. В этом смысле, например, имеют значение все еще не от-

крытые наукой истины. Таким образом, ценности в неокантианстве представляют

собой высшие духовные ориентиры развития культуры, предельные смыслы су-

ществования человечества.

Ценности, согласно Г. Риккерту, не относятся ни к области объектов, ни к об-

ласти субъектов. Они образуют совершенно самостоятельное царство, лежащее

по ту сторону субъекта и объекта. Проблемы ценности не поддаются объекти-

вирующему рассмотрению, поэтому ценности являются предметом философии,

а не частных наук. Г. Риккерт предлагает при исследовании ценностей применять

исторический метод. По его мнению, оценки не могут дать исчерпывающее пре-

ставление о ценностях, поскольку их исследование не позволит выйти за пределы

индивидуального субъекта и прийти к общему мировоззрению. Отсюда следует,

что для теории ценностей представляют интерес именно такие ценности, которые

претендуют на значимость, а только в сфере культуры можно непосредственно

встретиться с действительностью, связанной с такого рода значащими ценнос-

тями. Таким образом, в неокантианстве была поставлена проблема методологии

анализа ценностей, которая включает изучение диалектики исторического разви-

тия отдельных благ до уровня духовных ценностей. Итак, философский анализ

15

ФИЛОСОФИЯ

культуры основывается на выделении ценностного отношений человека к миру.

Этот анализ руководствуется принципами исторического метода и ставит задачу

исследования генезиса категорий культуры, воплощающих ценности.

Исторический анализ культуры позволяет сделать описание различных видов

ценностей – благ, установить различия между ними. Тогда как философский ана-

лиз культуры направлен на изучение изменений, которые происходят в мировоз-

зрении не отдельных людей, а целых народов в течение длительных исторических

периодов. Система координат неокантианства «ценности – культура» целый ком-

плекс научных проблем, изучением которых занялась социология.

Трудности построения теоретических моделей при изучении ценностей со-

стоят в выборе оптимального метода их изучения. В философии неокантианства,

философии жизни в качестве такого метода предлагалось понимание. На этой ос-

нове проводилось противопоставление «наук о природе» и «наук о духе». «Науки

о духе» опираются на понимание, а «науки о природе» – на объяснение. Объясне-

ние позволяет изучить причинно-следственные связи, но изучает мир, игнорируя

индивидуальные проявления. Понимание ориентировано на постижение ценнос-

тей в их многообразии проявлений в мире культуры.

На последующих этапах развития философии противопоставление понима-

ния и объяснения было признано неправомерным. В понимающей социологии,

родоначальником которой является М. Вебер, понимание и объяснение рассмат-

риваются в диалектической взаимосвязи [4].

Понимающая социология М. Вебера в качестве исходного пункта научных

исследований берет отдельного человека, который реализует определенные цели

в процессе совместных действий с другими людьми. Согласно М. Веберу действия

людей могут быть рационально истолкованы вне зависимости от того, насколько

индивид осознает цели, мотивы и последствия своих действий. Понимание осно-

вывается на рациональной модели действий человека, т. е. включает объяснения

причинно-следственных связей. Они выступают принципами научного исследо-

вания, поскольку являются основой социальных взаимодействий между людьми.

Данная модель содержит ориентацию на средства, которые представляются субъ-

ективно адекватными для достижения цели. Модель целерациональных действий

выступает в качестве идеального типа для изучения поведения человека в обще-

стве, а также формирования социальных связей между индивидами.

В понимающей социологии М. Вебера ценности рассматриваются с позиции

их целерационального истолкования. В гносеологическом плане ценности могут

анализироваться как базовые u1082 категории, которые воплощают идеальные типы

социально одобряемых действий. Ценности являются предметом истолкования

и интерпретации. Они выступают принципами выделения «общностно ориенти-

рованных действий» в широком и узком смысле этого слова [5].

В широком смысле «общностно ориентированные действия» предполага-

ют анализ действий индивидов с позиции их нормативного регулирования. Не-

посредственное взаимодействие с конкретными индивидами, а также действия,

совершаемые индивидуально, определяются мотивами, которые включают

представления об оценках со стороны других людей. На уровне общественного

сознания они воплощаются в безличных формах социальных норм. Таким обра-

зом, ценности в контексте «общностно ориентированных действий» выполняют

функции социального регулирования действий.

В узком смысле «общностно ориентированные действия», согласно Веберу,

выделяются на основании трех принципов: во-первых, являются осмысленно

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

16

ориентированными на ожидания других людей, во-вторых, «сформулирова-

ны» чисто целерационально в соответствии с ожидаемыми в качестве следствия

действиями обобществленно ориентированных индивидов и, в-третьих, если

смысловая ориентация индивидов субъективно целерациональна. Тот факт, что

действия «ориентируются» по своему субъективному смыслу на установленный

порядок, может означать, что субъективно воспринятому обобществленно ориен-

тированными индивидами типу действий объективно соответствует их фактиче-

ское поведение. Таким образом, М. Вебер обращает внимание на то, что ценности

существуют как на уровне общественного сознания, в виде идеалов, нормативов

поведения, так и на уровне индивидуального сознания. На уровне социальной те-

ории можно допустить совпадение данных моделей, что позволяет создать пред-

ставление об общественном порядке и социальной гармонии [6].

В реальной жизни системы ценностей в общественном сознании, трансли-

руемые социальными институтами, и системы ценностей отдельных индивидов

могут u1085 не совпадать и провоцировать социальные конфликты. Причинами данных

противоречий выступают множественные варианты интерпретаций социальных

ценностей, различные модели понимания и истолкования.

Ценность на теоретическом уровне выступает в качестве диалектического

единства целей и средств деятельности. Например, ценность образования мо-

жет рассматриваться как цель, значимая для общества, поскольку способствует

трансляции социального опыта, интеллектуальному развитию людей, подготовке

к профессиональной деятельности. С позиции социальной рациональности дан-

ная цель предполагает выбор адекватных средств ее реализации – обучение инди-

видов в различных образовательных учреждениях. На теоретическом уровне цель

и средство находятся в гармоничном соответствии, поскольку рассматриваются

в условиях только одного социального института – образования.

На уровне индивидуального сознания логическая цепочка целей и средств,

формирующая ценность, может существовать в сокращенном или разорванном

виде. Например, определенная категория людей признает ценность образования

в качестве социально-одобряемой цели. Они заканчивают несколько высших

учебных заведений, однако не имеют желания и не ищут возможностей для про-

фессиональной реализации полученных знаний. Также встречается другая модель

поведения, когда молодые люди поступают в вузы, чтобы получить статусные

характеристики – дипломы, а знания рассматривают в качестве ненужного при-

ложения. При этом представители обеих категорий выражают убеждение в не-

обходимости образования и его социальной ценности. Однако первая категория

рассматривает образование в первую очередь как цель, придавая меньшее значе-

ние его инструментальному аспекту. А вторая группа видит в образовании лишь

средство для социального продвижения. Таким образом, понимание ценностей на

уровне повседневной жизни включает множество моделей, существование кото-

рых обусловлено противоречивым влиянием разнообразных социальных инсти-

тутов. Среди них условно можно u1074 выделить три базовых.

Первая модель осознания ценностей характеризуется гармоничным сочетани-

ем целей и средств. Она может быть реализована в условиях логичной и эффек-

тивной взаимосвязи между социальными институтами. Убежденность индивидов

в ценности образования подкрепляется возможностями его практического при-

менения. В нашем примере с ценностью образования это означает, что в обществе

существуют условия, обеспечивающие лучшее трудоустройство и карьерное про-

движение выпускников с хорошими показателями успеваемости.

17

ФИЛОСОФИЯ

Вторая модель базируется на признании значимости целей, которые реально не

подкреплены средствами. Этот вариант основывается на вере людей в то, что цели,

декларируемые в обществе, подкреплены средствами. Однако в действительности

данные средства не эффективны, поскольку дисфункции социальных институтов

предполагают использование средств, которые не соответствуют целям. Призыв

к современной молодежи получать инженерно-техническое образование, даже если

он будет услышан, приведет к разочарованию тех, кто попытается его реализовать,

поскольку многие промышленные предприятия в реальности не готовы к тому, что-

бы принять молодых специалистов, обладающих знаниями передовых технологий.

Третья модель основывается на превращении ценностей в средства для реа-

лизации других целей. Этот вариант, с одной стороны, приводит к повышению

эффективности индивидуальных действий, поскольку на первый план выходят

мотивы пользы и выгоды. Однако в масштабах общества возникают дисфункции

социальных институтов, которые ослабляют социальный контроль и социальную

солидарность. В нашем примере с образованием это означает, что социальное

продвижение человека осуществляется вне зависимости от его профессиональной

подготовки и определяется другими факторами: личными связями, знакомства-

ми, неформальными услугами и т. д.

В условиях современного общества ценности воплощают механизмы соци-

ального воспроизводства, преемственности между поколениями. Ценности – это

трансформация традиций, перевод их на уровень индивидуального сознания.

Методология изучения ценностей, по нашему мнению, базируется на следую-

щих теоретических основаниях:

− на принципе историзма, который берет истоки в философии неокан-

тианства и философии жизни: это означает, что анализ ценностей проводится

на базе изучения конкретных условий их возникновения и реализации;

− диалектической взаимосвязи материального, духовного и социального,

это означает, что шкала «духовности», которая применяется при сопоставлении

структуры ценностей различных поколений или эпох, по сути, отображает со-

отношение материальных условий, духовных устремлений людей и социальных

способов их регулирования;

− основе системного подхода, что предполагает изучение ценностей в струк-

туре социальных действий, т. е. их соотнесение с целями, средствами и условиями

достижения.

− плюрализме моделей понимания и интерпретации социальной реальнос-

ти, это означает, что в современных условиях, предоставляющих широкие права

для развития личности, отсутствует возможность доказать существование универ-

сальной модели ценностей, которая была бы убедительной для всех, поэтому мно-

жественность интерпретаций предполагает создание нескольких теоретических

моделей ценностей.

Библиографический список

1. Хайдеггер, М. Преодоление метафизики / М. Хайдеггер // Время и бытие : ста-

тьи и выступления : пер. с нем. – М. : Республика, 1993. – С. 177–192.

2. Риккерт, Г. Науки о природе и науки о культуре / Г. Риккерт. – М., 1998.

3. Бердяев, Н.А. Самопознание / Н.А. Бердяев. – Л., 1991.

4. Вебер, М. О некоторых категориях понимающей социологии / М. Вебер //

Избр. произв. : пер. с нем. ; сост., общ. ред. и послесл. Ю.Н. Давыдова ; пре-

дисл. П.П. Гайденко. – М. : Прогресс, 1990. – С. 495–546.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

18

5. Вебер, М. Объективность социально-научного и социально-политического

познания / М. Вебер // Избр. произв. – М. : Прогресс, 1990. – С. 345–415.

6. Вебер, М. Основные социологические понятия / М. Вебер // Теоретическая

социология: Антология : в 2 ч. / пер. с англ., фр., нем., ит. ; сост. и общ. ред.

С.П. Баньковской. – М. : Университет, 2002. – Ч. 1.

7. Теоретическая социология: Антология : в 2 ч. / пер. с англ., фр., нем., ит. ; сост.

и общ. ред. С.П. Баньковской. – М. : Университет, 2002. – Ч. 1.

8. Соколов, С.В. Социальная философия : учеб. пособие для вузов. / С.В. Соко-

лов. – М. : ЮНИТИ-ДАНА, 2003.

УДК 1(=161.1)(091)

РУССКАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ ФИЛОСОФИЯ И ГЕРМАНСКИЙ

ВОПРОС В НАЧАЛЕ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Б.В. Царев

Статья посвящена эпизоду в истории русской религиозной философской мыс-

ли, показавшему ее идейно-политическую и гносеологическую уязвимость в слож-

ных социально-исторических ситуациях. Рассмотрены также основные ас-

пекты антигерманизма в российской публицистике начального периода Первой

мировой войны.

Ключевые слова: русская религиозная философия, германизм, гносеологические

уроки.

ойны Германии и России друг против друга в XX веке привели к тяже-

лейшим политическим, экономическим, социальным и психологичес-

ким последствиям для обеих стран и для всей Европы. Поэтому весьма

важным является изучение прошлого русской общественной мысли

по линии осознания ею перед Первой мировой войной возможных катаклизмов,

драматических ситуаций в ходе данного столкновения. Перестроечный и пост-

перестроечный периоды отличаются исключительным культом представителей

русской религиозной философии «серебряного века», их сборника статей «Вехи»

и поношением материалистическо-марксистского течения. Все это сопровожда-

ется всемерной апологетизацией и активностью РПЦ в средствах массовой ин-

формации, выпуском множества работ и учебных пособий по русскому консерва-

тизму и идеалистическо-религиозной философской мысли, выделяющих многие

важные социально-исторические и культурологические прозрения представите-

лей данной интеллектуальной ориентации. Но подлинная мудрость и ценность

философских учений должна измеряться не в малой степени и тем, насколько

точно и своевременно помогли философы властной и политической элите и ши-

рокой общественности своего времени разобраться в сложной, быстро сменяю-

щей многие свои переменные величины u1080 исторической ситуации, в судьбоносные,

В

19

ФИЛОСОФИЯ

что называется, моменты жизни своего отечества. К сожалению, авторы трудов

по истории философской мысли разных стран и народов весьма редко обраща-

ются к таким моментам проверки готовности философов (тем более активно

участвующих в текущей политической жизни и политической публицистике) до-

стойно, выражаясь языком Ф.И. Тютчева, «посетить сей мир в его минуты роко-

вые». Страдают таким пробелом и многочисленные книжные издания и учебники

по истории русской религиозной философии, если не считать экскурсов по содер-

жанию и роли «Вех» во внутриполитических дискуссиях начала XX века и вздохи

по поводу отправления «философского парохода» в 1922 году на Запад. Не гово-

рится почти ни в одном из таких более или менее крупных изданий, насколько

удачным было участие русских мыслителей правой ориентации в обсуждении вне-

шнеполитической проблематики перед и в начале Первой мировой войны; ведь

именно тогда была особенно важна глубокая оценка реального экономического,

социально-политического и социально-психологического состояния российско-

го общества, необходимости и целесообразности включения России в военный

конфликт с Германской империей, а также опасных долгосрочных последствий

столь масштабного вооруженного столкновения европейских государств.

Увы! Именно в этой исключительно важной для судеб российской цивили-

зации исторической ситуации религиозные мыслители оказались не на высоте

своей культурно-просветительской миссии, совершили малопростительные для

подлинного философа ошибки и проявили политическую близорукость. Когда

патриотические манифестации и германофобия в августовские дни 1914 года ох-

ватили обе столицы, выяснилось, как писала З.Н. Гиппиус в своем дневнике, что

многие известные религиозные мыслители буквально «осатанели от православ-

ного патриотизма. Вяч. Иванов, Эрн, Флоренский, Булгаков, Трубецкой и т. д.»

[1, с. 210]. В те же дни С.Н. Булгаков писал: «Нам не страшна борьба с неурожаем,

с тяжестью несения войны, с промышленным застоем… Так, под ударами враже-

ского меча празднуем мы светлый праздник государственности» [2, с. 255–256].

Если до ее начала война представлялась противоестественной, то теперь, как

отмечал С.Л. Франк, война была воспринята как «необходимое, нормальное,

страшно важное и бесспорное по своей правомерности дело.., что поставило нас

перед насущно-необходимой и для большинства мучительно-трудной задачей

идейного оправдания войны, отыскания ее нравственного смысла» [3, с. 97].

Особенно отличился по части оправдания немедленной войны с Германией,

огульной, односторонней и во многом предвзятой критики (точнее, пожалуй,

охаивания) немецкой культуры известный православный философ с немецкой

фамилией В.Ф. Эрн. В статье «Ненужные рыдания» он пишет, что «все глубокое

в русском обществе почувствовало потребность беспристрастно пересмотреть всю

совокупность германской культуры и, воспользовавшись огромным советом этой

войны, переоценить и переиспытать многое из того, что раньше нами легкомыс-

ленно принималось на веру и даже почти по гипнозу» [4, с. 353].

О враждебном отношении к германской культуре, о необходимости всемерной

борьбы с ее влиянием для культурного возрождения России «на исконно русских

началах» неоднократно заявлял и В.В. Розанов [2, с. 255–256, 280]. Эрн же считал

даже такого великого гуманиста, автора идеи вечного мира между государствами,

как Кант, строителем концептуальных основ германского милитаризма, прола-

гателем дороги, идейно ведущей к военно-промышленному комплексу Круп-

па. И все это писалось и говорилось при том, что значительное количество рус-

ских патриотов той поры были немецкого происхождения (а нередко и чистыми

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

20

немцами), при интенсивнейших научных и культурных связях русской и германс-

кой общественности, далеко превосходящих интенсивность русско-французских

и русско-британских связей такого рода.

Активно используется в это время в лексиконе русских философов-публицис-

тов термин «германизм». По мнению Н.А. Бердяева, война знаменует мировую

борьбу славянской u1080 и германской расы. «Давно уже германизм проникал в недра

России, незаметно германизировал русскую государственность и русскую куль-

туру, управлял телом и душой России. Ныне германизм открыто идет войной на

славянский мир» [6, с. 23].

Под германизмом имелось в виду прежде всего стремление Германии к на-

сильственной мировой гегемонии (оно коренится, по Эрну, уже «в глубинах фено-

меналистического принципа» кантовской «Критики чистого разума») [4, с. 312],

форсированное насильственное насаждение немецкой культуры, культуртрегер-

ство, отсутствие братских чувств к другим народам (как будто французская и бри-

танская элита этим страдали существенно меньше). Н.А. Бердяев подчеркивал,

правда, что всего более Россия «должна быть свободна от ненависти к Германии,

от порабощающих чувств злобы и мести, от того отрицания ценного в духовной

культуре врага, который есть лишь другая форма рабства» [5, с. 25]. И тем не менее

он уверен, что «война может принести России великие блага, не только матери-

альные, но и духовные блага», что «она пробуждает глубокое чувство народного,

национального единства, преодолевает внутренний раздор и вражду, мелкие счеты

партий» [5, с. 25]. И постоянно такого рода заявления сопровождались бессодер-

жательной, трескучей фразеологией о славянском единстве, о важности Босфора

и Дарданелл, о национальной солидарности.

И получилось так (что, разумеется, не пишется в нынешних «историях рус-

ской философии»), что наиболее дальновидным и глубоким мыслителем отно-

сительно последствий грядущей мировой болезни за много лет до ее пушечных

залпов оказался материалист Ф. Энгельс и российские левые политики, рав-

нодушные к византийскому призраку российского флага над Константино-

полем и проливами. Наиболее важны гносеологические уроки этого эпизода

в истории русской религиозной философской мысли, столь апологетизируемой

в СМИ относительно глубокости понимания его специфики российской циви-

лизации и государственности, исторической прозорливости. Становится по-

нятным, что даже широкоэрудированные, великолепные знатоки европейской

культуры могут непростительно ошибаться в оценке реальных возможностей

страны, ее готовности к предстоящему крупному испытанию, психологичес-

кого состояния народных масс и долгосрочных последствий значимых полити-

ческих решений, могут упрощать и даже существенно искажать под влиянием

политической истерии и конъюктуры направленность, содержание культуры

тем народов, с которыми были многосторонне и многие годы связаны. Рели-

гиозность тут во многом помогала отвлечься от реалий складывающейся си-

туации. В трудах русских религиозных философов описываемого периода, ко-

нечно, имеется немало ценных и верных выводов относительно особенностей

российской цивилизации и государственности, но их просчеты, зависимость

от «стадного сознания» в решающий исторический момент ставит вопрос еще

раз о необходимости подготовки философов всех ориентаций к такого рода

сложным, «цейтнотным» социально-историческим ситуациям.

21

ФИЛОСОФИЯ

Библиографический список

1. Мережковский, Д.С. Больная Россия / Д.С. Мережковский. – Л. : Изд-во Ле-

нинградского ун-та, 1991. – 272 с.

2. Розанов, В.В. Собрание сочинений. Последние листья / В.В. Розанов. – М. :

Республика, 1994. – 541 с.

3. Киселев, С.Г. Предисловие к публикации: Эрн В.Ф. От Канта к Крупу / С.Г. Ки-

селев // Вопросы философии. – 1989. – № 9. – С. 101–107.

4. Эрн, В.Ф. Сочинения / В.Ф. Эрн. – М. : Правда, 1991. – 575 с.

5. Бердяев, Н.А. Судьба России / Н.А. Бердяев. – М. : Сов. писатель, 1990. –

346 с.

УДК 130.2

ПРОБЛЕМА ИНТЕРСУБЪЕКТИВНОСТИ

И ИНТЕРСУБЪЕКТИВНЫЕ ОСНОВАНИЯ ФИЛОСОФИИ

Н.Ф. Шаров

В данной статье показывается роль и значение диалога философских культур

России и Германии, охватывающего разные проблемы, «концептуальные точки пере-

сечения», такие как интерсубъективность, которая задана как внутри философии,

так и в самой межкультурной коммуникации, влияющей на философский диалог двух

стран. Подчеркнуто значение интерсубъективности в ее «двойной» роли и как отде-

льной темы, и как реального механизма развития философии двух культур.

Ключевые слова: интерсубъективность, понимание, конвенциональность, u1103 язык,

коммуникация

илософия изначально в своей генетической природе опирается и куль-

тивирует «сложную механику» интерсубъективизации. Она всегда под-

черкивала, что работа со знанием, со смыслами требует «многослой-

ной деятельности», которая в основе своей коммуникативна. Именно

благодаря этому рождается и становится предметом анализа история коммуни-

кативных пересечений, рефлексий идей, концептов, понятий. Эта история пред-

ставлена разными культурными «голосами эпох», размышлениями известных фи-

лософов, но главное, что это всегда поликультурное исторически неиссякаемая

демонстрация коммуникативного разума: мышления философов разных культур

и разных философов, зачинателей философских поисков, где среди «интермысле-

нения» разных культур и эпох особое место занимает постоянно длящийся когни-

тивный диалог философий России и Германии.

Среди множества разных проблемных мест, которыми «совместно» занимают-

ся мыслители двух стран и культур обозначим некоторые. Прежде всего актуаль-

ной исторически и актуальной в аспекте как настоящего, так и будущего времени

выступает тематизм «интерсубъективности». Без этого онтологического процесса

Ф

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

22

ничего не происходит. Таков общий посыл для того углубления в «материал ин-

терсубъективности», который становится очень сложно выстроенным процессом

познания и человека, и его социальных факторов и фактов существования, «за-

данности его бытийствования», которое проходит «под давлением явного или не-

явного присутствия» феномена интерсубъективности. Назовем известные имена,

которые с нашей позиции культурного диалога играют весомую роль. С немецкой

стороны это В. Гумбольдт, В. Шлеймахер, М. Хайдеггер, К. Ясперс, Э. Гуссерль,

В. Вебер, Ю. Хабермас, Г. Гадамер и др., с российской стороны – это Г. Шпет,

А. Потебня, Л. Выготский, М. Бахтин, С. Аверинцев, А. Лосев, Ю. Лотман и др.

Это далеко не полный список тех, кто «в своих» ньюансах прописывал и указы-

вал (доказывал) онтологическую роль этого феномена. Важно подчеркнуть, u1095 что

«фактор» и, собственно, феномен интерсубъективности «полионтологичен» как

по составу, так и своей функциональной ведущей роли для того, чтобы человек

попытался «заглянуть в себя», разобраться в себе и тем самым смог опираться,

учитывать то, что «несет в себе» эта интерсубъективность. Интерсубъективность

включает, казалось бы, достаточно очевидное содержание, которое представлено

в коммуникации людей, в их общении, и в то же время, интерсубъективность, по

мысли всех тех, кто был назван, является «субстанциональной силой», «имманен-

тной характеристикой», дающей возможность создавать системы философского

и иного «отсчета» всего того, как человек, общество раскрывают и реализуют себя

в этом многогранном процессе.

К. Ясперс так говорит о философии в работе «Введение в философию», за-

кладывая в нее «изначально» сложную линию складывания интерсубъективного:

«Ее считают чем-то таким, что касается каждого и поэтому в основе своей должно

быть простым и понятным, или чем-то столь трудным, что заниматься ею пред-

ставляется совершенно безнадежным делом. Таким образом, то, что выступает

под именем философии, становится поводом для самых противоположных суж-

дений» [11, с. 37]. Проблематизируется интерсубъективность в различных контек-

стах и исходя из разных оснований. Так, в философии К. Ясперса, Ю. Хабермаса,

М. Бахтина, А. Лосева природа интерсубъективности зависит от определенных

философских предпосылок и, прежде всего, от понимания собственного Я и Дру-

гого. Поэтому одним из горизонтов интерсубъективных отношений у них высту-

пает концепт Другого.

Концепт Другого имеет большое значение для разрешения вопросов, связан-

ных с интерсубъективностью. Именно в рамках понимания его природы можно

соотнести различные онтологические основания. Как философская – проблема

Другого всегда находилась и сегодня находится в центре философского познания.

Это связано не только с актуальностью особой философской социальной пробле-

матики, но и с тем, что смысл феномена «общественного», его многорамочности

и функциональности, u171 «несет в себе» и требует способа осмысления Другого, ос-

мысления отношения Я-Другой, или интерсубъективности. Тем самым трактовка

интерсубъективности получает свое основание и развитие через концепцию Дру-

гого Я.

Уже в немецкой классической философии, как особом «социокультурном

месте и времени», мы находим актуализацию проблематики и концепта Другого,

она ставит ее в центр обсуждения когнитивных вопросов о «чистоте», достовер-

ности, общезначимости знания. Если обратиться к позиции Э. Гуссерля, то для

него достоверное как «полноценное» знание – это не «чистое знание», а знание

со смыслом доступное для другого, сама объективность отождествляется с интер-

23

ФИЛОСОФИЯ

субъективностью, и она же проблема Другого в рамках трансцендентальной фе-

номенологии мотивирует «новый поворот», переход Э. Гуссерля от трансценден-

тальной феноменологии к «онтологической» феноменологии жизненного мира.

Исходя из позиции Э. Гуссерля, следует решать проблему интерсубъектив-

ности через «феноменологию», проблему смысла, характеризуя его через сооб-

разующую сопоставимую идентичность интенциональных актов и их идеального

содержания. Сама интерсубъективность, представлена следующим образом: ее

«главный денотат» – смыслы интерсубъективны, то есть по самой своей «кон-

структивности» не зависят от индивидности субъекта, его особенностей и при-

надлежат к области идеального; сам смысл является тем общим и существенным

основанием, которое онтологически «создает» единое предметное поле, горизонт

мира интенциональных объектов различных субъектов [8].

Как отечественные, так и немецкие философы обращают внимание на ком-

муникацию, в которой видят общий когнитивно-интерсубъективный механизм,

выстраивания «смыслового собирания» с набором «определенных точек», распо-

ложенных на «социокультурном, ситуативно-временном дереве смыслов». Они

говорят об «инвариантном условии» когнитивного и герменевтического функци-

онирования, завязанных на коммуникации и языке, подчеркивая, что само по-

нимание возможно, поскольку два субъекта относятся к одному культурно-исто-

рическому сообществу и что понимание обусловливается тем, что на него влияет

наличие у субъектов общей культурности в виде опыта, привычек, убеждений,

ценностей, образов, стереотипов и т. п. [1–11].

Также философы обоих социокультурных пространств пытаются перевес-

ти проблему интерсубъективности в плоскость «онтологических возможностей

языка». Здесь благодаря «многомерной» корреляции языка и мира, вытекающей

из природы сообщества как интерсубъективного феномена, язык тем самым об-

ладает такой собственной интерсубъективной сферой, в которой конституирует

объективный мир. Здесь возникает отношение к «факторности языка», в аспекте

возможности универсального языка: когда язык в целом служит условием сущес-

твования мира как общего горизонта, а также выступает необходимой детерми-

нантой понимания для любого как индивидуального, так и социокультурного,

локального или исторического субъекта.

В частности, значение языка как фундамента бытия, дома бытия, через его

общезначимость, интерсубъективность и герменевтическую субстанциональную

способность к умножению и поддержанию смыслов – все это глубоко (онтологи-

чески) и вопрошающе открытым образом также описывается в работах М. Хай-

деггера, Ю. Хабермаса, Г. Гадамера, где последний прямо заявляет, что понимание

есть явление языковое.., а язык есть то, что несет в себе и обеспечивает общность

мироориентации [5, c. 48].

Отечественные мыслители выходят на проблему интерсубъективности, под-

тверждая роль и значение феномена интерсубъективности на материале того, что

заложено в опыте герменевтики и феноменологии. М. Бахтин говорит о «гори-

зонтах» целого в сознании, где понятие Другого задано и герменевтически, и ин-

тертекстуально, когда важно понять, чем определяется раскрытие смысла, имея

в виду, что это зависит от «другого» образа или смысла, которые могут иметь

и другую природу (литературный, научный, художественный и т. д.) и другой уро-

вень – от обыденного до теоретико-научного [1, с. 366–367]. При этом М. Бахтин

также пытается расчленить понимание на отдельные акты, которые всегда слиты

в понимании, подчеркивая сложность этого феномена. Он говорит о психофизи-

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

24

ологическом восприятии знака, узнавании его, понимании значения, понимании

контекста значения, активно-диалогическом понимании, включенном в диалоги-

ческий процесс [1, с. 381].

Итак, философские традиции анализа интерсубъективности напрямую зави-

сят и связаны с трансцендентальной платформой (Э. Гуссерль и др.) и философи-

ей диалога (М. Бахтин, Л. Выготский, А. Лосев, Ю. Лотман и др.), философской

герменевтикой (К. Ясперс, Г. Гадамер и др.), они формируются на базе отношения

к трансцендентализму, и все это представляет собой определенный тип зависи-

мости. И сегодня философия складывается как попытка преодоления трансцен-

дентальной интерпретации субъекта, Я, Другого, в контексте плюрализма подхо-

дов как проявления новой динамики интерсубъективности.

Говоря о сегодняшней ситуации в сфере философских исканий, можно отме-

тить, что проблема исследования феномена интерсубъективности напрямую свя-

зана с наличием интерсубъективности и ее роли как основания и когнитивного

фактора в самой философии. Сегодня философия серьезно зависит от интерсубъ-

ективной динамики внутри ее самой. Данный процесс выступает тем плодотвор-

ным условием в рамках всей философии и конкретно в рамках названной темы,

где сегодня мы имеем новые акценты, новые варианты философского диалога,

коммуникации в известном режиме «вопросы и ответы» на заданную, обозначен-

ную самим временем тему. Такой, на наш взгляд, выступает тема особой природы

конвенционального.

Философские попытки исследовать феноменологию конвенционального мы

можем найти как в отечественной, так и немецкой философии. Прежде всего фи-

лософские подходы здесь опираются на такое основание, как совокупная природа

аксиологичности сознания. Именно тот, кто занимается природой ценностного

основания сознания, видит, как оно конструируется благодаря феномену интер-

субъективных аксиологических структур. Здесь конвенциональная «предрасполо-

женность» сознания достаточно очевидна не только в силу его языковых оснований

(ведь язык изначально конвенционален), но и сложно заданной интенциональной

направленности сознания на условия его социальной феноменологии. Сознание

становится таковым в силу способности устанавливать «социальные узлы», связ-

ки, позволяющие ему социально идентифицироваться и конструироваться как

особому «программному собирателю» того, что обеспечивает его жизненную ус-

тойчивость, в том числе в аспекте социального способа функционирования.

Здесь можно также обратиться и к позиции Ю. Хабермаса. Не случайно, го-

воря о коммуникации, Ю. Хабермас подводит нас к мысли, что главное – разо-

браться в коммуникативном разуме, имея в виду, что главное в коммуникации на

что-то опереться, с чем-то соглашаться, а не бесконечно отвергать все. Комму-

никация – нечто предзаданное в бытии человека, и она (коммуникация) «несет

в себе» и «объективацию» и «субъективизацию», и собственно «призывание и об-

наличивание конвенционального» как конструкта жизненного позволяет форми-

роваться разных формам устойчивости, устойчивого обустройства жизни, где есть

место планам, идеям, отношениям, ценностям, проектам и др. [9].

В целом мы видим, что философы как в России, так и в Германии, обращаясь

и «погружаясь» в феноменологию интерсубъективного как конвенционального,

в феноменологию коммуникаций «внутри» и «вне» субъектов достаточно серьезно

актуализируют как когнитивный процесс, так и весь герменевтический процесс

постижения роли, места и возможностей такого социокультурного субститута,

ядра интерсубъективности, представленного в ракурсе ее конвенционального

25

ФИЛОСОФИЯ

ожидания, то есть «генератора», создающего сочетающиеся формы и структуры,

порождаемые ею.

Философия сама невозможна вне интерсубъективных оснований, которые

подпитывают и обеспечивают ее развитие, «качественную интровертивную связь»

с обществом, которые даны в базовых «элементах»: в языке, трансляции, арти-

куляции, закреплении, осмыслении, понимании, интеллектуальном взаимодейс-

твии, креативной отдаче, проблематизации, вопрошании и уверенности, в ар-

гументации, истолковании, интерпретации и др. И все это лежит в «основаниях

интерсубъективности».

В заключение следует отметить, что проблема интерсубъективности как

многогранно выраженная в творчестве великих мыслителей России и Германии

сама подтверждается процессом «длительного исторического диалога» культур

в рамках многих столетий. Каждая из стран создает те мыслительные концеп-

ты, которые позволяют «быть» зеркалом для других и субъектом в пространстве

взаимосвязанной «цепи» собирания смыслов, умов, авторитетных мыслителей,

позволяющих благодаря этому длящемуся диалогу разобраться в постоянно ус-

ложняющемся движении к будущему, где глубинная философская мысль каждой

культурной системы, общества «стоит дорогого» – позволяет совершенствовать

жизнеспособность и ориентиры в этой сложной современной динамике развития

человечества.

Библиографический список

1. Бахтин, М.М. Эстетика словесного творчества / М.М. Бахтин. – М., 1996.

2. Выготский, Л.С. Избранные работы : в 3 т. / Л.С. Выготский. – М., 1989.

3. Лотман, Ю.М. Тартусско-московская семиотическая школа. Труды / Ю.М. Лот-

ман. – М., 1998.

4. Пятигорский, А.М. Избранные труды / А.М. Пятигорский. – М-Лондон, 2002.

5. Гадамер, Х.-Г. Истина и метод: Основы философской герменевтики / Х.-Г. Га-

дамер. – М. : Прогресс, 1988.

6. Гадамер, Х.-Г. О круге понимания // Актуальность прекрасного / Х.-Г. Гада-

мер. – М. : Искусство, 1991.

7. Гумбольдт, В. О внутренней и внешней организации высших научных заведений

в Берлине / В. Гумбольдт // Неприкосновенный запас. – 2002. – № 2(22).

8. Гуссерль, Э. Философия как строгая наука / Э. Гуссерль. – Спб., 1911 ; Он же.

Логические исследования // Картезианские размышления. – Минск, 2000.

9. Хабермас, Ю. Коммуникативное общество / Ю. Хабермас. – М., 2007.

10. Хайдеггер, М. Путь к языку / М. Хайдеггер // Время и бытие. Статьи и выступ-

ления – М. : Республика, 1993.

11. Ясперс, К. Введение в философию / К. Ясперс. – М., 1998

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

26

УДК 821.112.2.01

ЛИЧНОСТЬ И НАСЛЕДИЕ НИЦШЕ В ОЦЕНКЕ РУССКИХ

МЫСЛИТЕЛЕЙ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА И СТЕФАНА ЦВЕЙГА

Т.А. Шарыпина

В статье идёт речь о восприятии личности Ницше и его наследия русскими мыс-

лителями Серебряного века и австрийским писателем С. Цвейгом. Высказывается

мысль о том, что именно в русской философской традиции он был воспринят в сози-

дательном аспекте ницшеанского нигилизма.

Ключевые слова: имморализм, эстетизм, сверхчеловек, дионисийство, ницшеан-

ский нигилизм, нравственные ценности, идея вечного обновления.

вадцатое столетие открывалось «бумом» вокруг личности и философ-

ских откровений Фридриха Ницше. Это парадоксально уже потому,

что творческому закату философа предшествовала атмосфера непо-

нимания и отчуждения. Как справедливо писал Лев Шестов: «Своим

отношением к науке Ницше оскорбил профессиональных учёных всех оттенков,

ибо он равно отшатнулся и от позитивистов, и от идеалистов» [8, с. 108]. Чуть

позже, анализируя психологическую трагедию философа, С. Цвейг заметит, что

«убийственная пустота окружает позднего Ницше, мертвая тишина» [7]. Став

мгновенно известным, ещё молодой учёный, смелыми гипотезами и догадками

перевернувший привычное представление о классической древности, восстано-

вил против себя уважаемую филологическую общественность и получает гневную

отповедь от У. Виламовица-Мюлендорфа, затем следует разрыв с Вагнером и ваг-

нерианцами, друзьями юности. Как свидетельствует С. Цвейг, на вершине твор-

ческой активности Ницше не может найти ни одного издателя, готового опубли-

ковать что-либо из его сочинений за двадцать предшествующих лет, а четвертую

часть «Заратустры» философ издаёт в сорока экземплярах на собственные скуд-

ные средства.

Тем не менее двадцатое столетие открывалось апофеозом философа Ницше.

Парадоксальность творческой манеры Ницше определила и парадоксальность

восприятия его наследия. Красочность стиля и неординарность мышления при-

влекли к его философии и эстетическим идеям таких разных, с точки зрения ми-

ровоззрения и художественных принципов, писателей, u1082 как Г. Гауптман, Г. Гофман-

сталь, Р. Хух, Г. Зудерман, Т. Манн, И. Бехер и многих других. Яркая образность

философских трудов Ницше и сама философия музыкального творчества дала

своеобразный импульс художественным исканиям немецких композиторов пер-

вой половины ХХ века. Так, Г. Малер первоначально называет свою Третью сим-

фонию по заглавию сочинения Ницше «Веселая наука», а Рихард Штраус не толь-

ко написал музыкальную поэму «так говорил Заратустра», но и пытался воплотить

в своём творчестве идеи философа о взаимозависимости музыки и слова. Одноак-

тные оперы «Саломея» и «Электра» несут в своей концепции следы своеобразно

воспринятых «дионисийских» идей Ницше.

Однако слава философа не способствовала глубокому проникновению в суть

его учения. Прежде всего, этической системы. Оказавшись «властителем дум»

интеллектуальной элиты, Ницше. По сути, не был услышан и был воспринят

Д

27

ФИЛОСОФИЯ

в ореоле демонического имморалиста, певца сверхчеловека, некой «белокурой

бестии». Нравственно ущербному филистеру щекотал нервы и будоражил вообра-

жение культ сильной личности, призыв к бестиальности. Своеобразие ситуации,

по справедливому замечанию М. Кореневой, заключалось в том, что по сути по-

нятие «ницшеанец» прочно входило в обиход ещё до того, как читающая публика

могла реально познакомиться с творчеством этого писателя-философа [4, с. 52].

Сказанное выше относилось к характеристике русских поклонников Ницше,

но справедливо и по отношению к немецкому обывателю. Нельзя не согласить-

ся с тем, что с самого начала определение «ницшеанец» носило скорее оценоч-

ный характер и потому прилагалось к совершенно разным литературным явле-

ниям, не имевшим во всяком случае непосредственной связи с идеями Ницше,

но отличавшимися некоторой новизной тем, сюжетов, стилистикой» [4, с. 51].

Характеристика ницшеанца непременно связывалась с имморализмом, культом

сверхчеловека, относительностью и «сдвинутостью» нравственных понятий. По-

добная вульгаризация идей философа происходила из-за игнорирования или не-

понимания концепции исторического процесса в его трудах. Так, в самом течении

развития заложена, по мысли Ницше, беспристрастная, безотносительная, все-

объемлющая жестокость, а основным законом жизни, вследствие этого, является

закон самоотрицания. Отсюда делается вывод о неизбежном «саморазрушении»,

самоопределении человека и стадиальной относительности нравственных поня-

тий. Филистерское упрощение идейного наследия философа привело к тому, что

Ницше не только в большинстве случаев не был понят современниками, но даже

в работах последнего времени встречается подобная стандартная схематизация

его взглядов [3]. Сложившаяся ситуация болезненно переживалась философом,

пророчески писавшим: «Меня поймут после ближайшей европейской войны».

Представляется актуальным и в настоящее время комментарий приведенного

высказывания Ницше, данный С. Цвейгом: «И в самом деле, истинный смысл,

историческая необходимость великих увещеваний уясняется только из напря-

женного, зыбкого и грозного состояния нашего мира на пороге нового столетия:

в атмосферном гении, который всякое предчувствие грозы претворял из нервного

возбуждения в сознание, из предчувствия в слово, – в нем мощно разрядилось не-

имоверное давление спертой нравственной атмосферы Европы, величественная

гроза духа – предвестие губительной грозы истории» [7, с. 387].

Стремлением дать справедливую оценку творческому наследию философа

проникнуты появившиеся почти одновременно книга А. Швейцера «Культура

и этика» (1923) и очерк С. Цвейга «Фридрих Ницше» (1925), а также появивши-

еся значительно позже статьи и высказывания Т. Манна, в частности «Филосо-

фия Ницше в свете нашего опыта» (1947). Однако даже во вдохновенном очерке

С. Цвейга мы не встречаем столь тонкого проникновения в нравственно-этиче-

скую систему и эстетические воззрения философа, каким обладают работы рус-

ских философов и писателей А. Белого, В. Вересаева, Вяч. Иванова, Л. Шестова,

Д. Мережковского. Связи Ф. Ницше с русской культурой и литературой – пред-

мет специального исследования [2; 5]. Отметим только пристальное u1074 внимание

философа к творчеству Л.Н. Толстого, Ф. Достоевского, И. Тургенева. А. Пушки-

на и нравственно-этической проблематике их произведений. Вероятно, благодаря

сходству разрабатываемых идей (так, одновременно с Толстым Ницше занимает-

ся вопросом происхождения нравственности и ролью религии в жизни общества)

наследие Ницше органично вошло в круг насущных исканий русской духовной

культуры. Именно в трудах русских мыслителей начала ХХ века было найдено

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

28

рациональное зерно ницшеанского нигилизма – страстное стремление создать

новую систему нравственных ценностей, способствующую формированию ново-

го человека будущего, не скованного рамками догматической морали.

Рассуждая о культе Ницше на рубеже веков, Л. Шестов проникает в самую

суть трагической двойственности его философии, трагического непонимания

филистером сути его идей: «Может быть, во всех великих случаях до сих пор про-

исходило одно и то же: толпа молилась на бога, а этот бог был сам только бед-

ным жертвенным животным» [8, с. 95]. Слишком проницательный и честный, по

мысли Л. Шестова. Ницше в конце концов остается один на один со всеми ужа-

сами бытия. Анализируя диалектику «добра» и «зла» в философии Ницше, рус-

ский мыслитель акцентирует свое внимание на том, что «зло» теряет в названном

учении свое «сатанинское» начало, превращаясь в одну из творческих жизненных

сил природы. «Зло» – то, что люди называют «злом» и что до сих пор представ-

лялось нам самой страшной и мучительной загадкой, ввиду его нелепого и бес-

смысленного противоречия с наиболее дорогими нашему сердцу упованиями,

перестает быть для Ницше «злом». Более того, он в «зле» находит добро, в «злых

людях» – великую творческую силу», – замечает Л. Шестов [8, с. 122] и приводит

соответствующий отрывок из высказываний Ницше: «Всё то, что добрые зовут

злом, должно собраться вместе для того, чтобы родилась истина. Рядом со злой

совестью всегда росло знание».

Среди немецких мыслителей ХХ века наиболее точно смысл формулы Ниц-

ше «Бог мертв» и образа сверхчеловека u1073 был воспринят М. Хайдеггером в статье

«Слова Ницше «Бог мертв», акцентировавшим свое внимание на созидательном

аспекте ницшеанского нигилизма: «С осознанием того, что «Бог мертв», начи-

нается осознание радикальной переоценки прежних ценностей.<…> Деградация

задающих меру ценностей прекратилась. Нигилизм – взгляд, что «высшие цен-

ности обесцениваются», – преодолен» [6, с. 166].

Диалектика «добра» и «зла» как в философских, так и в эстетических воззре-

ниях Ницше во многом напоминает диалектику взаимоотношений фаустовского

и мефистофельского начала в гениальной трагедии Гёте.

Сопоставление Гёте и Ницше, выдающихся личностей, определивших во

многом духовную, этико-эстетическую ауру Германии на рубеже XVIII–XIX

и XIX–XX веков очевидно, тем более что имя Гёте неоднократно встречается в ра-

ботах Ницше. К идеализации великого немца Ницше придет в последний период

творчества.

Так, для С. Цвейга «Ницше – гений мощных поворотов; в противоположность

Гёте, который обладал гениальным даром избегать опасности»[7, с. 320]. Говоря о

необыкновенной научной и человеческой искренности философа, С. Цвейг пи-

шет, что для Ницше истина – «не застывшая «чистая» форма, а пламенная воля

к её достижению и к пребыванию в ней, не решенное уравнение, а непрестан-

ное демоническое повышение и напряжение жизненного чувства, осуществление

жизненного предназначения во всей полноте: Ницше стремится не к счастью,

а только к правдивости» [7, с. 342]. В противоположность этому вся жизнь Гёте

зиждется на примирении. На компромиссе. Очерк С. Цвейга не содержит анализа

эстетических воззрений Гете и Ницше. Но австрийский писатель фиксирует вни-

мание на одном из поворотных событий в их судьбах – посещении Италии. И для

того, и для другого это путешествие обозначило особую веху в развитии творчес-

тва, мировосприятии, дало толчок для пересмотра этико-эстетических позиций.

В связи с этим определяется, оформляется и концепция античности. С. Цвейг

29

ФИЛОСОФИЯ

не конкретизирует свои выводы, останавливаясь лишь на психологическом аспек-

те путешествия: «Гёте находит в Италии то, что он ищет, едва ли больше: он ищет

глубоких сцеплений (а Ницше – высшей свободы), величия прошлого (а Ницше –

величия будущего и полного отрешения от истории); он, с сущности изучает то,

что под землей: античное искусство, дух Древнего Рима, тайны растений и горных

пород (тогда как Ницше, опьяняясь и вновь отрезвляясь, неизменно всматривает-

ся в то, что над ним сапфировое небо, безгранично ясный горизонт, магия повсю-

ду разлитого света, пронизывающего все поры его тела). Поэтому Гёте переживает

Италию по преимуществу эстетически и церебрально, а Ницще – жизненно: если

Гёте привозит из Италии прежде всего художественный стиль, то Ницше находит

там жизненный стиль» [7, с. 358]. В эскизе Цвейга выявляется психологическая

подоплека этико-эстетических воззрений на античность Гёте и Ницше.

В заданной схеме противопоставления двух выдающихся немцев Цвейг оп-

ределяет только один пункт схождения – идея вечного обновления, присущая

взглядам обоих. Так, для Ницше «философ вынашивает и изнашивает свои убеж-

дения», и ему « вредно быть прикованным к одной личности. Если он нашел себя,

он должен стремиться время от времени терять себя – и затем вновь находить» Его

существо – непрерывное преображение, самопознание путем самоутраты, вечное

становление, а не покоящееся, неподвижное бытие; поэтому «Стань тем, кто ты

есть» – единственная жизненная заповедь, какую можно найти в его сочинениях.

Гёте тоже иронически говорил, что его постоянно ищут в Веймаре, когда он уже

давно в Йене, – излюбленный образ Ницше – образ сброшенной змеиной кожи –

за сто лет предвосхищен в письмах Гёте» [7, с. 347].

Почти за три десятилетия до опубликования очерка С. Цвейга, создавая собс-

твенную концепцию античности в трилогии «Христос и Антихрист» Д. Мереж-

ковский. В целом достаточно тенденциозно противопоставляя двух выдающихся

немцев, находит психологически точный момент схождения в их судьбах. Таким

моментом становится чувство «глубинного трагизма». Символический образ Гёте,

воссозданный Д. Мережковским на рубеже веков, безусловно, возник u1087 под воз-

действием той характеристики великого немца, которую даёт поздний Ницше

в «Сумерках богов». Для Д. Мережковского ведущей чертой в облике Гёте стано-

вится не только вечное стремление к обновлению и «любовь к жизни», но чувство

глубокой печали. Говоря словами Ницше, «он увидел в нем прежде всего человека

рубежа веков, словно обращенного в прошлое и будущее, личность, соединяю-

щую в себе два начала, ставшей символом преодоления века («Сумерки богов»).

Известно, что в этико-эстетических концепциях позднего Ницше аполлоновское

начало отступает перед дионисийским. В «Сумерках богов», как бы отказываясь

от юношеской идем всеэллинского пессимизма, Ницше утверждает в качестве

основного пафоса дионисийских мистерий антимистический инстинкт «воли

к жизни», как бы гарантировавший греку «вечное возвращение жизни» [1]. В ка-

честве примера и символа подобного мировосприятия мысль позднего Ницше

обращается к гению Гёте, самому недионисийскому, ранее названному им апол-

лоновским творцу. Так замыкается разорванный круг, и флейта Марсия примиря-

ется с кифарой Аполлона, стихия ищет равновесия в гармонии: «Гёте – явление

не немецкое, а европейское. <…> Гете создал сильного, высокоразвитого, во всех

отношениях физически ловкого, держащего самого себя в узде, самого себя ува-

жающего человека, который может отважиться разрешить себе всю полноту и все

богатство естественности, который достаточно силен для этой свободы; челове-

ка. для которого нет более ничего запрещенного, разве что слабость, все равно,

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

30

называется ли она пороком или добродетелью. Такой ставший свободным дух

стоит с радостью и доверчивым фатализмом среди вселенной, веруя, что лишь

единичное является негодным, что в целом все искупается и утверждается, – он

не отрицает более. Но такая вера – высшая из возможных вер; я окрестил её име-

нем Диониса» [1, c. 107].

Нарисованный философом психологический портрет Гёте является, на наш

взгляд, яркой иллюстрацией образа сверхчеловека будущего и ломает стандарт-

ный пресловутый взгляд на эту категорию в философских построениях Ницше.

Вышеприведенная характеристика свидетельствует о том, что в основе концеп-

ции сверхчеловека лежит не идея имморализма и жестокости, а постулируемый

Ницше в качестве основой жизненной закономерности закон самоотрицания,

изменчивости и преодоления, воплощенный для философа мифическом образе

Диониса.

Возвращение к Гёте позднего Ницше ещё раз подтверждает мысль о том, что

при всем своем своеобразии концепция философа складывалась в общем русле

развития немецкой эстетической теории XVIII–XIX векрв. Эстетизм как особая

форма философского и художественного мировидения, абсолютизирующий роль

искусства в общественном развитии и творческого начала в духовной структуре

личности, имел свое начало ещё в трудах Винкельмана, теоретической и художес-

твенной деятельности Гёте и Шиллера, в работах Шеллинга и немецких роман-

тиков. В этом контексте парадоксальный имморализм философа должен был по-

служить основой новой нравственности, а его носитель выступал продолжателем

традиций классической немецкой культуры. Эта преемственность не была про-

чувствована С. Цвейгом, но интуитивно воспринята и творчески развита русски-

ми писателями и мыслителями Серебряного века.

Библиографический список

1. Ницше, Ф. Сумерки кумиров / Ф. Ницше // Соч. : в 2 т. – М. : Мысль, 1990. –

Т. 2.

2. Данилевский, В.Ю. Русский образ Фр. Ницше / В.Ю. Данилевский // На рубе-

же XIX–XX вв. Из истории международных связей русской литературы. – Л.,

1991.

3. Кутлунин, А.Г. Эстетизм как способ понимания жизни в философии Ницше /

А.Г. Кутлунин, М.А. Малышев // Философские науки. – 1990.– № 9.

4. Коренева, М.Ю. Д.С. Мережковский и немецкая культура / Ницше и Гёте. При-

тяжение и отталкивание / М.Ю. Коренева // На рубеже XIX–XX вв. Из исто-

рии международных связей русской литературы. – Л., 1991.

5. Фридрих Ницше и русская религиозная философия : в 2 т. – Минск ; М. : Алки-

она–Присцельс, 1996.

6. Хайдеггер, М. Слова Ницше «Бог мертв» / М. Хайдеггер // Вопросы филосо-

фии. –1990. –№ 7.

7. Цвейг, С. Фридрих Ницше / С. Цвейг // Собр. соч. : в 6 т. – Тула : Гриф, 1994.

8. Шестов, Л. Добро в учении гр. Толстого и Ф. Ницше. Философская проповедь /

Л. Шестов // Вопросы философии. –1990.– № 7.

9. Шестов, Л. Достоевский и Ницше / Л. Шестов // Сочинения. – М. : Раритет,

1995.

10. Nietzsche, F. Werke in drei Bänden / F. Nietzsche. – Műnchen : Carl Hauser, 1969.

31

СОЦИОЛОГИЯ

УДК 316.1:65.01

ВИРТУАЛЬНЫЕ СОЦИАЛЬНЫЕ СЕТИ

(СТРУКТУРНО-ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ)

Е.В. Желнина

В работе представлен краткий обзор проведенного структурно-функционального

анализа виртуальных социальных сетей, предложена базовая модель данного социаль-

ного явления с позиций коммуникативного акта, а также выделены социокультурные

аспекты общения в виртуальных социальных сетях молодежи России и Германии.

Ключевые слова: социальная сеть, информационные технологии, интернет-про-

странство, социокультурный аспект, общение, коммуникация, молодежь.

онятие «социальная сеть» как некое сообщество наиболее активных

интернет-пользователей вошло в лексикон современных ученых срав-

нительно недавно, хотя в научной среде его упоминание связано с ра-

ботами австрийского социального психолога Я. Морено, говорившего

о важности рассмотрения общества как сложного переплетения человеческих вза-

имоотношений, которые так или иначе можно определить как социальные сети.

С того момента, когда информационные технологии буквально лавиной ворва-

лись в дома и на рабочие места современных людей, и потребность, и необходи-

мость, и интерес к виртуальным социальным сетям неимоверно возрос. Популяр-

ность такого рода образований достаточно велика: около 59% (или почти 19 млн

чел.) из 31,9 млн пользователей интернета в России; а в мировом пространстве так

называемыми «обитателями» социальных сетей являются две трети от 1,1 млрд

всех пользователей интернета [3].

Основной целью нашего исследования мы поставили рассмотрение общения

молодых людей посредством виртуальных социальных сетей через призму струк-

турно-функционального анализа. В связи с этим ключевыми задачами работы

стали:

1) рассмотреть социальные сети с позиций структурно-функционального

анализа;

2) выявить причины и социокультурные аспекты общения молодежи в соци-

альных сетях.

В процессе разработки темы использовался вторичный анализ статистиче-

ских данных [3; 5] и материал по рассмотрению социального явления в рамках

П

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

32

структурно-функционального анализа [2, с. 393], разработанного Р. Мертоном.

Необходимо отметить, что одним из ключевых моментов данной работы является

обнаружение такой латентной функции, как поддержание деятельности и прине-

сение прибыли компаниям, создающим и распространяющим интернет-порталы,

различного рода интерактивные программы и оболочки для виртуального обще-

ния пользователей виртуальными социальными сетями.

В результате анализа имеющейся информации мы выделили следующие со-

циально-культурные причины, побуждающие интернет-пользователей вступать

в виртуальные социальные сети и активно там общаться [3]:

− распространение широкополосного доступа в интернет в офисах и до-

мах – причина кроется в появившейся доступности виртуальных сетей;

− социальные сети – удобный способ общения людей из разных регионов

страны;

− ускорение темпа жизни – у человека остается очень мало времени на меж-

персональное неформальное общение, так как перманентно в его жизнь входят

учеба, работа, карьера…;

− значительная динамика социальных изменений;

− стремление к демонстративности собственных результатов, успехов, до-

стижений;

− стремление заменить утраченные социальные связи (например, родствен-

ные и соседские);

− виртуальные социальные сети становятся неким суррогатом отсутствую-

щих в реальной жизни социальных институтов (например, дискуссионные клубы,

профессиональные сообщества, объединения по интересам, околополитические

кружки и т. д.);

− абсолютно конкретные прагматические цели, утилитарная функция вир-

туальных социальных сетей: обращение пользователя в некую базу знаний за ин-

тересующей его информацией.

В результате рассмотрения общения в виртуальных социальных сетях с пози-

ций структурно-функционального анализа была разработана базовая модель дан-

ного социального u1103 явления как коммуникативного акта [2, с. 161, 238]. Рассмот-

рим основные ее элементы.

Кто сообщает. Активный субъект коммуникативного акта, отправитель

социально значимой для ее получателя информации. Необходимо отметить, что

это может быть как индивидуальный, так и коллективный актор. Кроме того,

к этой категории можно отнести компании, создающие и распространяющие раз-

личного рода оболочки и платформы, обслуживающие процесс виртуальной ком-

муникации [4, с. 214].

Что сообщает. Некая социальная информация, обладающая особенным

качеством – она должна быть социально значимой для получателя, он должен

нуждаться в ней по какой-либо причине.

Как сообщает. Здесь можно выделить несколько способов передачи соци-

ально значимой информации: в виде напечатанного текста, картинки или фото-

графии, аудиозаписи сообщения и его видеоролика.

− По каким каналам. В виртуальном общении этот элемент коммуникатив-

ного акта идентичен для всех интернет-пользователей – это телекоммуникацион-

ный канал.

Кому сообщает. Получатель социально значимой информации также ак-

тивный и ключевой участник коммуникативного процесса.

33

СОЦИОЛОГИЯ

− С каким эффектом.

Что касается такого элемента виртуального коммуникативного акта как «эф-

фект общения», то он достаточно тесно связан с функциями рассматриваемого

нами социального явления, среди которых можно выделить: информационную,

экспрессивную, прагматическую, развлекательную функции, а также функции

взаимодействия и воздействия. Необходимо отметить, что перечисленные функ-

ции являются явными функциями виртуальных социальных сетей.

Важно сказать, что компании, занимающиеся разработкой и распростране-

нием интернет-порталов и различного рода интерактивных программ (например,

«Нетскейп комьюникейшнс»), используемых в социальных сетях, занимают ве-

дущие позиции в рейтингах наряду с такими корпорациями, как «Майкрософт»,

«Форд Мотор» и «МакДоналдс»[4, с. 214]. И это, на наш взгляд, является ключе-

вой латентной функцией такого явления, как виртуальные социальные сети.

Наличие латентных функций порождает вполне явную проблему социальной

ответственности резидентов социальных сетей за предоставляемую ими инфор-

мацию. Существенен тот факт, что данный вопрос актуален как для российских

пользователей социальных сетей, так и для их немецких коллег [1, с. 166]. И не-

обходимо отметить, что в Германии тема этой ответственности рассматривается

в том числе и на уровне Правительства, которое в рамках борьбы с нелегальной

торговлей личными данными граждан страны предложило значительно ужесто-

чить деятельность структур, развивающих и расширяющих виртуальные соци-

альные сети. Кроме того, борьбу за усиление ответственности в сфере интернет-

общения активно ведет и общественность: в 2009 году в Германии организована

специальная компания «Следи за своей сетью» («Whatch your web!») [5], направ-

ленная на разъяснение и подготовку людей к специфическим опасностям, кото-

рые поджидают их в интернете и (что особенно важно) в виртуальных социальных

сетях. Безусловно, контроль за социальной безопасностью в информационном

пространстве осуществляется во многих странах мира, но подобной консолида-

ции общества и государства (какая наблюдается в Германии) мы не смогли обна-

ружить ни в какой другой стране.

В заключение отметим, что виртуальные сети являются неизбежным соци-

альным явлением жизни современного человека, и поэтому необходимо актив-

но пользоваться этим ресурсом общественной коммуникации, минимизируя его

явно негативные последствия и используя по максимуму его позитивный, созида-

тельный потенциал (например, через распространение в этих источниках различ-

ного рода социальной рекламы).

Библиографический список

1. Бориснев, С.В. Социология коммуникации : учеб. пособие для вузов / С.В. Бо-

риснев. – М. : ЮНИТИ-ДАНА, 2003. – 270 с.

2. Кравченко, С.А. Социология : учеб. пособие для вузов / С.А. Кравченко. – М. :

Экзамен, 2002. – 512 с.

3. Парад социальных сетей в России // Центр информационных коммуникаций. –

/mmedia/articles/2009_07_09_04.html (01.02.2010 г.).

4. Ротман, Г. 50 компаний, которые изменили мир : пер. с англ. А.Б. Богдано-

вой. – М. : АСТ '3A Транзиткнига, 2005. – 381 с.

5. Фюрстенау, М. «Следи за своей сетью / М. Фюрстенау. – www.dw-world.de

(01.02.2010 г.).

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

34

УДК 316:334.2

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ГЕРМАНИИ

Т.Н. Иванова

В работе рассматривается социально-экономическая ситуация в Германии, ана-

лизируется система социального обеспечения и народного образования государства,

раскрываются проблемы безработицы, миграции, рынка труда, здравоохранения,

преступности и языка.

Ключевые слова: безработица, язык, преступность, миграция, рынок, труд, по-

коление, молодежь.

егодня о Германии рассказывают слишком односторонне. А именно:

пытаются показать только положительные стороны Германии, тем

самым создавая имидж процветающей страны с молочными реками

и кисельными берегами, намеренно умалчивая о тех внутренних про-

блемах, которые легко можно обнаружить, если серьезно ознакомиться с немец-

кими газетами или журналами. Но для того, чтобы оценить истинное положение

дел, необходимо тщательное и детальное изучение информационных источников.

В данной статье делается попытка представить и отразить то, чем и как живет се-

годняшняя Германия, что и почему в ней происходит.

Накопленный Германией опыт в решении многих социальных вопросов не

только нужно изучать, но и лучшее из этого опыта необходимо применять в на-

шей стране, а кое-что, поверьте, можно и позаимствовать. Нельзя забывать, что

в перспективе Германия – наш главный геополитический партнер в Европе.

Анализ и показ социальных проблем, которые есть на сегодняшний день

в Германии, и ознакомление с ними тех людей, которые еще стремятся покинуть

нашу страну и думают, что их ждут в Германии рай и экономическое чудо, возмож-

но, поможет им переосмыслить свое решение и не допустить сделать серьезный

шаг, ориентируясь только на те яркие и красочные картинки, которые они видят

по телевизору.

Так какие же это социальные проблемы пронанализированы нами? Конеч-

но, в первую очередь проблемы безработицы. Число безработных приблизилась

к 20% от всего трудоспособного населения, многие потеряли u1088 работу и экономи-

ческий спад лишь обострил проблему безработицы, причем не только в новых, но

и в старых землях. Расходы по валютному союзу, мировой экономический кризис

привели к снижению темпов роста в экономике, увеличению долгов. Особенно

трудно переживают настоящее время жители бывшей ГДР, привыкшие к социаль-

ным гарантиям, но которые они сейчас в значительной степени потеряли, при том

что зарплата в Восточной Германии значительно ниже, чем зарплата аналогичных

служащих Западной Германии, а цены приблизительно совпадают. В последнее

время под нажимом немецких аборигенов для иностранцев и переселенцев при-

нят новый закон, который значительно затрудняет вхождение и адаптацию инос-

транцев и иммигрантов независимо от национальности.

В последнее время сильно растет число преступников, число наркоманов

и алкоголиков среди переселенцев, набирает силу организованная преступность.

Часто переселенец из России или стран СНГ не может найти работу, плохо знает

язык, не находит друзей, жилья, которого катастрофически не хватает в Германии

C

35

СОЦИОЛОГИЯ

и для коренных жителей. Это вызывает рост цен на арендуемое жилье, кредит же,

который предоставляется банком для приобретения жилья, выдается только при

наличии рабочего места, да и банковский процент растет не по дням, а по часам,

на сегодня 60 из 100 семей снимают квартиры внаём и более шестидесяти процен-

тов зарплаты идет на оплату аренды жилья.

Медицинское обеспечение в Германии на очень высоком уровне, но дорого-

визна операций, высокие цены на лекарства, резкое увеличение числа таких за-

болеваний, как СПИД, заболеваний, вызванных загрязнением окружающей сре-

ды, – все это также вызывает рост социальных проблем в обществе, хотя, конечно,

Германия много делает для решения всех перечисленных социальных проблем.

Немного коснёмся экономической модели Германии. Для Германии харак-

терна капиталистическо-социалистическая рыночная экономика, причем лозунг

ее экономики – свобода выбора при потреблении, свобода выбора профессии

и рабочего места, свобода предпринимательской деятельности, свобода распоря-

жения частным имуществом, включая средства производства, и свобода заключе-

ния договоров. Координацию спроса и предложения обеспечивает чувствитель-

ный механизм – механизм цен и конкуренция, т. е. когда нужно при максимально

низких ценах достичь максимального разнообразия и качества.

Ухудшение экономического положения Германии в последние годы об-

нажило слабые места в народном хозяйстве Германии. Слишком долго не-

мцы жили очень хорошо, и неблагоприятное положение мировой экономики,

трудности перехода восточных земель от командной экономики к рыночной

в условиях слабой конкурентной способности предприятий – все это сразу же

обнажило слабые места в хозяйстве. Они стали отставать в информационных

технологиях, в тех отраслях, где были традиционно сильными, стали сдавать

лидирующие позиции. Немецкие товары отличаются дороговизной на миро-

вом рынке, в связи, с чем в политических и общественных кругах ведутся жар-

кие дискуссии, как оздоровить экономического гиганта – Германию. Пред-

лагается реформировать дорогостоящую систему социального обеспечения

и народного образования, отступление государства из многих областей час-

тной экономики, сокращение бюрократии в государстве и на предприятиях.

Но сделать это сложно, потому что Германия, согласно ст. 20 Конституции,

демократическое и социальное федеративное государство, оно обязано защи-

щать каждого человека от социальной ненадежности и обеспечивать социаль-

ную справедливость (страхование на случай болезни, оплата больничных лис-

тов, страхования от безработицы, по старости, от увольнения). И дебаты идут

на всех уровнях, ведь нужно найти оптимальный компромисс между больши-

ми социальными гарантиями и свободой действия предпринимателей.

Все эти факты притормаживают процесс выравнивания жизни в восточной и

западной частях Германии. Тем не менее в стране многое изменилось в лучшую

сторону: повсеместно в восточных землях появляются большие и маленькие фир-

мы, ремесленные предприятия, u1092 фирмы услуг.

Германия – это страна, которая является классическим государством-экс-

портером, и ее успех в этом направлении не помешало бы учесть нашей стране.

Так, практически не имея природных ресурсов, Германия занимает второе место

в мире (после США, но перед Японией) по экспорту товаров и услуг. Первые два

места в экспорте занимают автомобили и станки.

Интересно, что у нас на слуху немецкие промышленные гиганты «Фольксва-

ген», «Даймлер-Бенц», «Сименс» и др.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

36

Подчеркнём свое мнение о том, что разделение по национальному признаку

не делает государство сильным. Это только разобщает народы, и здесь приведём

пример с американцами. Нет такой национальности, как американцы, так как

есть только континент Америка. Но человек любой национальности, прожива-

ющий на территории Соединенных Штатов Америки, с гордостью называет себя

американцем, так же как и германцы, да и многие народы мира, и, на наш взгляд,

большую ошибку допускают наши политики, искусственно вводя различия по

национальному признаку, что вызывает массу проблем в нашем государстве. Ко-

нечно же, это далеко не полная характеристика Германии, но полагаем, что общее

представление получить можно и по мере обзора тех или иных статей и социаль-

ных проблем современной Германии.

Меры по трудоустройству, а также множество других мер содействия по вос-

становлению экономики бывшей ГДР поглощают огромные средства. В Германии

ведется борьба с безработицей, профсоюзы обладают в Германии очень больши-

ми правами, без их согласия невозможно уволить, невозможно принять на работу

иностранных граждан. Ведется очень жесткая борьба, создаются различные сою-

зы по борьбе с безработицей.

Кроме того, для ликвидации безработицы используется кредитование мо-

лодых людей, если они хотят открыть свое дело, около двух миллиардов марок

выделяет правительство на это дело. Если вам нет еще 25 лет, то вы можете этим

воспользоваться и открыть свое дело, было бы желание.

Многие биржи труда вообще стараются найти нетрадиционные способы. Но

требуется осознание двух простых истин: во-первых, в области занятости нельзя

руководствоваться только конъюнктурой рынка; во-вторых, стоимость работы не

должна быть слишком высока.

Очень важной проблемой для немцев являются переселенцы из стран бывше-

го Советского Союза. Если до развала Советского Союза основную часть пере-

селенцев составляли немцы из Польши, то начиная с 1990 года первенство здесь

захватили выходцы из СССР.

В первой волне переселения в 1950–80-х годах переселенцы были в основном

лицами пожилого возраста, сохранившими культурные традиции, прекрасно раз-

говаривающими на немецком языке, знакомыми с историей Германии, прекрасно

представляющими себе, какая она была, да и есть. На сегодняшний день боль-

шинство переселенцев не имеет даже элементарных языковых навыков, и эта про-

блема становится все более масштабной, так как хотя за последние годы приток

переселенцев заметно снизился, но все же численность выезжающих в Германию

продолжает оставаться высокой для Германии.

Проблема переселенцев из России, Украины, Казахстана в Германию на се-

годняшний день очень актуальна, у них немецкий паспорт, но немцами они себя

не чувствуют. Одной из главнейших проблем для переселенцев и страны, их при-

нявшей, является социальная адаптация.

Чувство новой Родины к ним по приезде в Германию не пришло, да и как это

могло случиться так быстро, чаще всего, если это и происходит, то только во вто-

ром или третьем поколениях, может быть, тогда и придет чувство единения с Гер-

манией, как с Родиной. Ну а сейчас нельзя забывать, что у многих переселенцев

остались в России родственники, друзья, товарищи по работе, могилы их мате-

рей или отцов. Часто, когда проводят опросы или берут интервью у переселен-

цев, то приходится слышать рассказы о том, как трудно они вживаются в эту бла-

гополучную страну. Да, их приняли, им дали пособие, их разместили временно,

37

СОЦИОЛОГИЯ

они смогли купить автомобиль, бытовую технику, но они жили в другой системе,

с другими привычками, с другими традициями, у большинства переселенцев

большие проблемы u1089 с языком.

Но не менее важной проблемой для многих переселенцев является преодоле-

ние языкового барьера. О том, что изменилась клиентура обращающихся в служ-

бу социальной помощи, говорят работники данной службы. Если раньше прежде

всего приезжали старые люди, то сегодня едут молодые семьи. Знание немецкого

языка хуже, а часто вообще никакое, несмотря на языковой тест, который должны

сдать желающие выехать в Германию. Они сдают его еще в стране, из которой вы-

езжают. Но из рассказов прошедших тестирование становится ясно, что зачастую

его сдают, выучив наизусть несколько предложений.

По приезде в Германию многие, особенно молодежь, замыкаются, некоторые

идут в школу, получают образование, а затем профессию, небольшая часть ухо-

дит в преступный мир. Попытка как-то влиться в новую среду у некоторой час-

ти переселенцев проявляется в том, что они путем жестоких драк, употребления

алкоголя или наркотиков пытаются обратить на себя внимание своих немецких

сверстников. Безнадежные будни для многих детей, особенно если их семьи живут

на средства, получаемые от организации социальной помощи.

У России и Германии очень много схожих социальных проблем, и поэтому нам

следует учитывать положительный и отрицательный опыт в решении социальных

проблем, накопленный в Германии.

Библиографический список

1. /pageid-468-5.html

2. /germany3.shtml

3. .ua/260917.html

УДК 316.3:316.6

СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ

ЦЕННОСТНЫХ ПРЕДПОЧТЕНИЙ СОВРЕМЕННОЙ

РОССИЙСКОЙ И ГЕРМАНСКОЙ МОЛОДЕЖИ

Н.Б. Горбачева

В статье рассматриваются жизненные позиции молодого поколения в России

и Германии. Предлагается сравнительный анализ ценностных ориентаций, приори-

тетов, взглядов молодежи двух стран в условиях социально-экономического кризиса.

В статье представлены краткие сведения социологических исследований ценностных

предпочтений молодежи в России и Германии.

Ключевые слова: ценности, молодежь, семья, социализация.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

38

период социально-экономического кризиса, который охватил все ми-

ровые сообщества, в таких u1086 обществах, как российское и германское,

происходят перемены, коренным образом преобразующие их основ-

ные социальные институты, затрагивающие социализацию подраста-

ющего поколения.

Положение молодежи в обществе и перспективы ее развития представляют

для общества большой интерес и имеют практическое значение, потому что они

определяют его будущее.

Большую роль в социализации и развитии подрастающего поколения игра-

ют образовательные учреждения, которые участвуют не только в образовательном

процессе, но и выполняют воспитательную функцию.

В условиях экономической нестабильности социализация современного мо-

лодого поколения, не только российского, проходит сложный процесс переос-

мысления всех ценностей, норм и ориентаций.

Исследования немецких социологов показали, что экономический кризис

по-разному влияет на немецкую молодежь: одни стараются получить образова-

ние, деая ставку на карьеру, другие предпочитают ничего не делать, полагая, что

не в силах что-либо изменить в своей жизни.

В Германии создана добротная система образования, куда входят хоро-

шие бесплатные государственные школы и университеты. Есть возможность

для занятия политикой. Во всех сферах общественной и политической жиз-

ни существует много организаций, в том числе и молодежных. Тот, кто хочет

и прикладывает соответствующие усилия для реализации своих возможностей,

может добиться многого, чтобы обеспечить свое будущее [1]. Фраза, рожден-

ная в России «учиться, учиться и еще раз учиться», подходит для германской

молодежи в качестве реализации её возможности.

Исследователи из университета Эрлангена установили, что уровень интел-

лекта немцев с конца 1990-х годов снижается примерно на два пункта в год, тог-

да как с 1950-х годов неуклонно повышался. В книге молодых немецких журна-

листов «Поколение тупых» утверждается, что Германия становится все глупее,

обосновывая этот факт частым просмотром телевидения, увлечением компью-

терными играми, отсутствием интереса к прочтению книг, особенно у населения

молодого возраста. Критичное u1086 отношение к подрастающему немецкому поколе-

нию авторы книги определяют примером, «когда невежество и дилетантизм ста-

новятся повсеместными, когда молодежь начинает кичиться тем, что не читает

Гёте и Шекспира, когда гением эйнштейновского уровня большинство считает

кандидата, ответившего правильно на все вопросы телевизионной игры «Кто

хочет стать миллионером?» [3].

В России на сегодняшний день в условиях социально-экономических транс-

формаций подростки и молодые люди оказались в сложной ситуации: оплата об-

разовательных услуг выше предельных норм, хотя сохраняется незначительная

доля бюджетных мест в вузах. И желание учиться и получить высшее образование

зависит не только от желания молодого человека, но и от финансовых возможно-

стей родителей.

При этом, по данным социологического исследования ВЦИОМ, прове-

денного в 2009 году, россияне разделяются во мнении, насколько наличие вы-

сшего образования сказывается на будущей карьере. Почти половина (45%)

опрошенных отмечает, что добиться успехов на профессиональном поприще

в наше время можно и без высшего образования, и столько же (44%) респон-

В

39

СОЦИОЛОГИЯ

дентов думают, что для удачной карьеры диплом о высшем образовании все-

таки необходим [2].

Тем не менее молодым людям важно понимать, что образование – основная

база для их будущего, и тот, кто не будет учиться, будет иметь плохие шансы, при-

чем в любой стране мира.

По исследованиям «Левада-центра», в 2009 году сократилась доля ежедневно

смотрящих телевидение, особенно заметного среди молодых россиян возрастом

до 24 лет. Применительно к этой части молодежи фраза «посмотреть телевизор»

теряет смысл, т. к. юноши и девушки все чаще используют Интернет не только

для получения видео- и аудиоинформации, а также в качестве коммуникативного

канала [4].

Утрачена ценность чтения среди молодого населения России. Процесс ин-

форматизации привел к тому, что 79% россиян не читают. Если в 1991 году

среди молодежи было 48% читающих, то в 2007 году эта цифра составила

только 28% (данные Левада-центра – Центра социологических исследований

Ю. Левады) [9].

Существенное место в социализации человека занимает семья – главный со-

циальный институт. Под влиянием семьи закладываются основы нравственного

воспитания человека, его культурного и духовного развития, вырабатываются

нормы и правила поведения, закладываются основы его культурного и духовно-

го развития, раскрываются индивидуальные качества личности, осуществляется

самоутверждение и самореализация человека. Именно в семье ребенок приобре-

тает ценности, с которыми входит во взрослую жизнь, строит свою жизнь и свою

семью, ориентируясь в основном на опыт, приобретенный в родительской семье,

передавая из поколения в поколение традиции, культуру. Таким образом, осу-

ществляется преемственность поколений.

Опрос, проведенный в 2008 году сотрудниками кафедры социологии Тольят-

тинского госуниверситета среди 489 юношей и девушек, показал, что молодежь

все чаще проводит свободное время, релаксируясь в музыке (43,3%) или обща-

ясь с друзьями (72,8%), получает мало полезной информации из литературы (80%

опрошенных читают меньше одного часа в день). Любопытны и такие новые со-

циальные нормы в поведении подростков, как занятие покупками, путешествия,

участие в разного рода праздничных мероприятиях даже с родителями. Прибли-

зительно треть респондентов считают немаловажными такие характеристики, как

участие в повседневных делах и заботах семьи, организованный быт, возможность

проявлять заботу о членах семьи.

Результаты исследования показали, что в условиях нестабильности, соци-

альных изменений в обществе, сегодняшняя тольяттинская молодежь нуж-

дается в психологической поддержке родных (60%), в «понимании со сторо-

ны родных и близких» (76,3%) и интересном общении между членами семьи

(51,8%). Таким образом, современная тольяттинская молодежь ориентируется

на семейные ценности как стабилизатор морально-психологического устойчи-

вого положения в обществе в условиях социокультурного изменения и эконо-

мического кризиса.

Как свидетельствуют результаты проведенного исследования Институтом

социологии РАН в 2007 году семейные ценности, такие как создание прочной,

счастливой семьи, воспитание детей, занимают прочные лидирующие позиции

в структуре ценностных ориентаций молодых россиян. В одном ряду с такой цен-

ностью стоит создание материального достатка.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

40

Итак, ценности семьи занимают прочные лидирующие позиции в структуре

жизненных ориентаций подавляющего большинства молодых россиян. При этом

они демонстрируют мотивации в отношении реализации ценностей прочной пол-

ноценной семьи.

Существует мнение, что в Западной Европе молодежь не стремится создавать

семью, но это не совсем так. По результатам опроса, проведенного институтом

Билефельда, 72% молодых людей убеждены, что нуждаются в семье. Но в силу

неуверенности в завтрашнем дне, плохих финансовых условий стремятся отодви-

нуть создание своей собственной семьи на более поздний срок.

Институт семьи и брака как в России, так и в Германии, находится в постоян-

ном развитии. По словам министра труда, здравоохранения и семьи федеральной

земли Гессен Юргена Банцера, на протяжении веков семьи нередко базировались

на материальных предпосылках и необходимости продолжения рода, а в XX веке

на первый план вышли взаимные чувства, привязанность и общие интересы. «Для

нынешнего молодого поколения значимость и необходимость семьи как офици-

ального союза двух любящих людей уже не столь высока. У современной моло-

дежи совершенно иные приоритеты, чем у их отцов и матерей. Да и жизненный

опыт родителей, и их мнение уже не имеют для юношества большого значения.

Кроме того, изменилась общественная мораль, чем, вероятно, и продиктован бо-

лее длительный срок проверки чувств партнеров и связанное с этим более позднее

вступление в брак и рост числа гражданских браков» [6].

Возраст получения профессии, создания семьи, то есть, по сути, обретение

самостоятельности немецкой молодежи зависит от ряда факторов:

− пол: молодые женщины, как правило, раньше, чем мужчины, покидают

родителей и заводят свою собственную семью;

− уровень образования: чем он выше, тем на более поздний срок откладыва-

ется создание семьи;

− национальность: более 20% немецкой молодежи – дети мигрантов, рож-

денные за пределами Германии. Представители этой категории молодежи, как

правило, раньше обретают профессию, а также вступают в брак.

Таким образом, анализ социологического исследования Института социоло-

гии РАН, проведенного в 2007 году, предоставляет возможность увидеть устрем-

ления современной молодежи в возрасте от 17 до 26 лет, различающейся своими

жизненными целями. Но одно для них главное – для большинства молодых людей

безусловными остаются ценности семьи и работы: или она желаема и интересна,

или она дает возможность достичь материального благополучия.

Современная молодежь планирует многого добиться в жизни, при этом она

рассчитывает на свои силы, так как в основном полагает, что материальное по-

ложение человека зависит, прежде всего, от него самого: в этом убеждены 70%

россиян в возрасте от 17 до 26 лет, в то время как половина старшего населения

(50%) считают, что их жизнь зависит в первую очередь от экономической ситуа-

ции в стране.

В 90-е годы прошлого столетия, согласно опросам, наблюдалась следующая

картина иерархии ценностей немецкой молодежи, где на смену традиционным

материальным ценностям (таким как «стабильный заработок», «собственная се-

мья», «хорошая работа» и т. д.) пришли более абстрактные:

1) мир;

2) дружба;

3) свобода;

41

СОЦИОЛОГИЯ

4) уверенность в завтрашнем дне;

5) внутренняя гармония.

На сегодняшний день система ценностей молодых людей в Германии обнару-

живает тенденцию выравнивания. Семья, дружба, партнерство, а также самосто-

ятельность сопровождаются повышенным стремлением к личной независимости.

Творчество, безопасность и порядок классифицируются как важные. Добродетели

усердия и честолюбия находятся в возрастающем почете. Таким образом, совре-

менные и традиционные ценности переплетаются в жизненных ориентациях мо-

лодых людей немецких земель.

В заключение отметим, что и в России, и в Германии под влиянием внешних

факторов происходят изменения ценностных ориентаций молодого поколения,

которое является будущим общества, государства. На формирование ценностей

у подростков и молодежи влияет как политика государства, так и система образо-

вательного и семейного процесса социализации.

Библиографический список

1. В Германии для молодежи открыты все пути… // Европа-Экспресс. – 10 Ав-

густа. – 2009. – № 33(597). – Режим доступа: http://www.euxpress.de/archive/

artikel_15226.html

2. Высшее образование – не необходимое условие карьеры, считают россияне. –

Режим доступа: /career/20080915/55411698.html

3. Германская молодежь глупеет на глазах. – Режим доступа: http://news.kuda.

ua/15442

4. Дубин, Б. Медиа: телевидение для пожилых / Б. Дубин // Ведомости. 08.09.2009,

№ 168 (2438). – Режим доступа: http:// /newspaper/article.

shtml?2009/09/08/213352

5. Ломанн, У. Молодежь Германии в 2006 – резюме репрезентативного исследо-

вания / У. Ломанн. – Режим доступа: /e-zpu/2009/3/

Lohmann/

6. Семья и ее роль в современном германском обществе // Европа-Экспресс. –

11 Января. – 2010. – № 3(619). – Режим доступа: http://www.euxpress.de/

archive/artikel_16403.html

7. Albert, M. Jugend ohne Perspektive? – «Alte» Werte und «neuer» Generationenkonflikt

/ M. Albert. – Bielefeld. 2003.

8. Gille, M. Jugendliche und junge Erwachsene in Deutschland / M. Gille, S. Sardei-

Biermann., W. Kaiser. – München. 2003.

9. /download/center_5/study_reading/doc2.doc

10. Hurrelmann, K. Jugend in Deutschland / K. Hurrelmann. – Bielefeld. 2006.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

42

УДК 30

РОЛЬ МОЛОДЕЖИ В ФОРМИРОВАНИИ ГРАЖДАНСКОГО

ОБЩЕСТВА: ПО МАТЕРИАЛАМ РОССИЙСКО-НЕМЕЦКИХ

СЕМИНАРОВ

А.А. Айвазян, К.М. Ольховиков

Статья охватывает ряд методологических вопросов, связанных с понимани-

ем гражданских ориентаций современного российского студенчества. Эти вопросы

также прошли своеобразную апробацию в ходе российско-немецких семинаров, пос-

вященных приоритетам и методам молодежной политики. Перспективы развития

гражданского общества не могут прирастать за счет внешних заимствований,

но предполагают развитие собственного экспертного сообщества.

Ключевые слова: гражданское общество, гражданин, молодежь, студенчество,

молодежная политика.

В то время как вся жизнь вырастает и черпает силы

из народных глубин, гражданское общество формиру-

ется как верхушечный феномен, постепенно распро-

страняющийся на весь народ и все человечество.

Фердинанд Тённис

азвитие контактов между Россией и Германией на уровне различных

субъектов гражданского общества позволяет формулировать целый

ряд достаточно новых самооценок. В особенности эти новации зна-

чимы для понимания меняющейся роли молодежи в современном

обществе. Российская ситуация получает шансы вполне адекватного узнавания

собственных истоков и перспектив.

В 2007 и 2008 годах (октябрь) были проведены семинары в рамках пребывания

немецких делегаций в Свердловской области по программе Департамента по де-

лам молодежи Свердловской области. Участниками, соответственно, двух семи-

наров были (как с немецкой, так и с российской стороны) социальные работники,

преподаватели, руководители органов молодежной политики. Семинары прово-

дились в тренинговой форме, применялись игровые технологии.

Российская сторона перед этими семинарами была в основном вооружена ис-

следованиями российского студенчества, большая часть которых укладывалась

в мониторинг студенчества, проводимый кафедрой социологии и социальных техно-

логий управления УГТУ-УПИ с 1995 года. Остановимся на ключевых исходных ха-

рактеристиках молодежи, которыми обладает российское экспертное сообщество.

В современной России статус студента стал признаком социализированной

молодежи. Культурные и стилевые приоритеты сближают пеструю категорию го-

родской молодежи именно через признание и воспроизводство потребительских,

информационных, карьерных вариаций, привнесенных динамикой цивилизацион-

ных процессов. С другой стороны, современное российское студенчество является

полноправным наследником студенчества советского. Практически во всех жиз-

ненных темах и стремлениях дети насыщаются, удовлетворяя голод отцов. И в то же

время студент живет другим пониманием своего статуса и социальных интересов,

Р

43

СОЦИОЛОГИЯ

что нельзя списать на простую необратимость технологических и идеологических

изменений. Будучи вполне типичными молодыми людьми, студенты сегодня менее

типичны в своем студенческом качестве, чем это было в советские времена. Студент

как таковой становится носителем цивилизационной миссии, но его культурные

характеристики утрачивают специфический студенческий статус.

Студент политически аморфен. Это комсомольское наследство макиавеллиз-

ма и простой стадности в качестве эрзаца общины не оставляет шансов полити-

ческой артикуляции студенческой культуры в ее ближайших перспективах. Доста-

точно трудно дифференцировать молодежные филиалы современных российских

партий и движений, – это еще более безнадежное занятие, чем искать признаки

сходства-различия между самими этими партиями и движениями. Власть пре-

держащая «Единая Россия» не может отличаться от своих оппонентов более чем

«Наши» – от своих.

Фигура студента наиболее коротким путем актуализирует проблему граждан-

ского общества как искусственного и вероятного в современной России. За пос-

ледние четыре десятилетия Сорбонна бунтовала неоднократно и вплоть до танков

на улицах Парижа. За славную восьмидесятипятилетнюю историю УГТУ-УПИ

студенческие волнения (если о таковых имеет смысл говорить в сопоставлении

с западноевропейскими историями) ни разу не привели к захвату учебного заве-

дения, не позволяют вспомнить о каких-либо ярких проявлениях революцион-

ной (гражданской) самодеятельности студентов. Зато стройотряды, зато первый

президент РФ и т. д. Не дойдет до студенческого бунта и сегодня, поскольку наш

студент испытывает иные соблазны, подвергается иному социальному давлению,

мотивирован в иных контекстах социального смысла, позиционирован иными

способами идентификации, – в целом является носителем «не западного» куль-

турного самосознания. Наша российская рутина удачно маскирует любые колли-

зии и трансформации культурных ценностей и установок.

Флуктуации всех видов социального неравенства, замешанные на патологичес-

ком экономическом расслоении российского общества, делают неэффективными

любые способы бунта, предопределяют интровертную жизненную драму отечест-

венного студента. Вся активность по сути подчинена конфликтным линиям адап-

тации, до интернализации в ее адекватном исполнении дело не доходит. Образ

«стареющего юноши», воспетый А.А. Блоком, остается инвариантным синдромом

революционно-контрреволюционной отравы серебряного века. Редкостное здра-

вомыслие сегодняшних российских студентов ничуть не обязано прагматическим

веяниям глобализации. Просто вместо колхозной картошки грубо материализова-

лась сеть рабочих мест для официантов и прочих обслуживающих лиц.

Мотивы только логически могут быть очищены от психологических пережи-

ваний, их фактический социальный смысл, их феноменальные конфигурации,

безусловно, отягощены специфическими переживаниями, гарантирующими

эмоциональную предсказуемость повседневных предпочтений и установок вы-

бора. Бессмысленно говорить о социальном отборе в веберовском смысле, когда

происходит вытеснение одного типа социального действия другим типом, – на

первый план выдвинута чисто потребительская (консумативная в парсонсовском

смысле слова) задача. Российское студенчество объективно не прагматично, не-

избежно выражает преобладание иррационально-экзистенциальных смещений

в социально-технологических схемах построения карьеры. Правильное и непра-

вильное в инструментальном (как рационально-эмпирическом, так и прагмати-

ческом) смысле фактически «снято» в жизненных задачах российского студен-

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

44

та. Он обречен рисковать собой вопреки рискам системы, но не усовершенствуя

ее, не оспаривая ее значимых особенностей, а ожидая возможных «просветов»

в замкнутом цикле бесперспективности управленческих смыслов.

Кризис российской идентичности слабо представлен в голове современного

российского студента. Собственно говоря, это не отличает его, на первый взгляд,

от студента как такового. Но студент в России имеет привычную связь с интелли-

гентскими рудиментами превращения собственного статуса в культурный вызов

сложившимся институтам власти, в своего рода «национальный грех», о котором

писал Н.А. Бердяев. Определенность-неопределенность u1089 студенческого культур-

ного статуса олицетворяет знаковый момент институциональной драмы неразви-

тых предпосылок гражданского общества в современной России. Студент всегда

лучше других не знает, что он значит для будущего цивилизации, современный

российский студент наверняка знает, что это не так.

Иллюзия российской культуры и российской гражданственности в качестве

симптомов кризиса идентичности совершенно выходят за рамки логики само-

сознания. Нам сегодня противостоит уникальная в своей предсказуемой алогич-

ности реальность человеческих способов действования, определяющих жизне-

способность «кухни» научных открытий и цивилизационную рыхлость, наряду

с гражданской отсталостью, воплощенная в современном российском студенте.

Такого студента нельзя воспитать, но его можно любить и вовлекать в интересней-

шие исследовательские проекты социальной значимости.

Для российско-немецких семинаров была избрана единая методологическая

основа. Это сопоставление и возможная соизмеримость политико-государствен-

ных и социальных аспектов гражданственности. При этом участники столкну-

лись с проблемой формулировки исходного понимания гражданского общества

и гражданина. И это понимание выливалось в различие критериев оценки реаль-

ной и потенциальной роли молодежи в формировании гражданского общества.

В ходе первого семинара образовались три «полемических» группы. Немецкая

делегация выражала своеобразное единство интеллектуально-информационного

поля, а представители России отчетливо поделились на сторонников патриоти-

ческой и образовательной активности.

Участники семинара от Германии склонялись к пониманию гражданского

общества как действительной жизнедеятельности, включающей в себя профес-

сиональную работу, свободу и творчество. А категория «гражданин» выражала

двойственную натуру человека – не только его свободу и права в государстве,

но и обязанности перед государством, определенную меру подавления чело-

веческого начала. Молодежь, с точки зрения немецких экспертов, u1074 восприни-

малась как равноправный партнер в выстраивании гражданской предсказуе-

мости. В центре работы с молодежью стоят вопросы создания благоприятных

условий для развития, социализации и решения психологических проблем.

От семинара представители германской делегации ожидали открытости, об-

мена опытом, расширения знаний. Во время докладов участники группы рас-

сказывали о собственных методах работы с молодежью (преимущественно,

с подростками). В целом впечатляет индивидуальный (не групповой) подход

к работе с молодежью (работа на «качество», а не на «количество»), что в целом

отличает молодежную политику в Германии. Доминирующим содержательным

сюжетом предстала проблема насилия среди подростков.

Патриотически ориентированные представители России слабо различают по-

нятия «гражданское общество» и «государство». Для этой группы «гражданин» –

45

СОЦИОЛОГИЯ

категория ответственности перед государством (наличие его прав и свобод умалчи-

вается), хороший гражданин самоотвержен во имя Родины. В целом аргументация

такого понимания основана на бессознательных архетипических образах. Роль го-

сударства (могучего всесильного демиурга) в молодежной политике представлялась

этой группой не только в полном финансировании этой отрасли, но и в контроле,

регулировании, «в воспитании патриота» (речь о социализации не шла) – то есть

в духе советского времени. Одно из главных ожиданий этой группы от семинара –

«познакомиться, приятно провести время». Основные проблемы молодежи, на-

званные данной группой, сводились к материально-финансовым, экономическим

трудностям, а также к утрате ценностей, коллизии «отцов и детей».

Отечественные сторонники образовательной активности склонны рассматри-

вать «гражданское общество» как «светлое будущее» с развитыми правами и свобо-

дами человека, с развитым социальным сектором, хотя бессознательно и разделяя

целый ряд архетипических образов с «патриотами». Эти эксперты понимают необ-

ходимость внедрения инновационных методов в работу с молодежью, ориентиру-

ются на социализацию в духе рыночной экономики, но в реальной работе скорее

исходят из патриархальных советских методов. Вероятнее всего, именно для данной

группы участников семинар был наиболее эффективен в плане обмена опытом.

В целом российские и германские эксперты обнаружили ряд существенных

сходств. Содержательные сюжеты, способные вызывать солидарную реакцию,

вращаются вокруг профессиональной социализации, отягощенной деструктив-

ными следствиями глобализации, а также в понимании причин девиантного по-

ведения подростков и способов его коррекции.

Второй российско-германский семинар был посвящен по преимуществу кон-

кретным социальным технологиям работы с молодежью. А по части методоло-

гических склонностей участников, уже в начале семинара возникло ощущение

deja vue, с одной лишь разницей – отечественные сторонники активной образова-

тельной политики фактически «растворились». Возникло своеобразное смысло-

вое поле диалога, спора и потенциального сближения между социально-ориенти-

рованной моделью, которую чаще отстаивали представители немецкой делегации

и патриотичной моделью, которую чаще артикулировали представители России.

Ожидания от семинара, круг содержательных проблем, интерес к методикам ра-

боты были идентичны с первым семинаром, как в плане различий, так и в плане

сходств, что позволяет говорить о некоторых закономерностях российско-гер-

манского диалога в этой области социальной работы.

Обмен опытом между двумя профессиональными группами превращается

в обмен архетипами, характерами, ментальностями. Ведь опыт строится не толь-

ко и не столько на общепринятых научных или профессиональных методических

универсальных навыках, сколько на общностном самосознании, историческом

разнообразии опыта естественных и искусственных социальных общностей,

а также на особенностях языка, культуры в целом.

Российская молодежная политика ориентирована на массовый (количест-

венный) охват молодежи, на коллективные мероприятия и достаточно массовые

формы работы с молодежью в целом. u1052 Молодежная политика Германии ориенти-

рована на проблемные группы молодежи, акцентируется работа с девиантными

подростками, делается упор на индивидуально-личностные, социально-психоло-

гические формы работы. При этом вопрос о культурных корнях подобных раз-

личий остается открытым. На феноменологическом уровне личностный подход

к гражданскому обществу как гаранту социальных свобод гражданина – отличает

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

46

Германию и в ряду западных стран, коллективный подход к гражданской сфере

как посреднику между государством и гражданином – российское наследие об-

щинного и советского укладов жизни. Возможности взаимопонимания этих двух

различных трактовок связаны с осознанием необходимости «догонять» впол-

не идеалистические горизонты культурных ценностей. Немецкая молодежная

политика ступила несколькими десятилетиями раньше на этот путь. Идеи жиз-

ненного мира молодежи, ее участия в искусственно создаваемой и оптимизиру-

емой реальности гражданского общества порождены социокультурной ситуаци-

ей современной Германии и подходят далеко не всем. Но в ряде концептуальных

и прикладных моментов немецкие рецепты весьма созвучны российским реали-

ям и критическим потребностям. Принципиальным препятствием к адаптации

немецкого опыта остается структурно-функциональная ментальность субъектов

российской молодежной политики. На прагматическом уровне это вырождается

в стремление к массовому охвату молодежи, «чтобы без дела не болталась», но на

уровне институциональных и гражданских субъектов молодежной политики все

настойчивей звучит новый лексикон, осознаются новые качественные, в том чис-

ле и индивидуалистические приоритеты.

В ходе второго семинара руководитель немецкой группы назвал семинар «до-

рогой с двусторонним движением», при этом обозначив конкретную проблемную

ситуацию, а именно: работу с русскоязычными мигрантами. Немецкое, как и в це-

лом европейское, видение адаптации мигрантов вполне укладывается в формулу:

«мигранты – другие, мы их «u1089 своими» не считаем, но при этом мы вполне демок-

ратичны – мы помогаем им решать возникающие в ходе адаптации конфликты».

На самом деле, русскоязычному мигранту эта демократичность не нужна, если

его не принимают за «своего» (как бы при этом ни уважались его демократичес-

кие права), он будет отчуждаться от подобной политики и социума в целом. Та-

ким образом, немецкие эксперты аргументируют необходимость работы с более

широким кругом субъектов гражданского общества даже в таких специфических

вопросах как адаптация русскоязычных мигрантов. Наиболее уместна эта работа

в русле формирования предпосылок толерантности молодежи, включая все средс-

тва популярных среди молодежи культурных стилей и образцов. Хотя результа-

тивность любого воспитательного формирующего воздействия на молодежь, даже

при всей демократичности, сомнительна.

Слишком многое завязано на национальные особенности ассимиляции. Ас-

симиляция «по-русски» в российское общество означает процесс признания миг-

ранта «своим», его вхождение в определенные коллективы и сообщества. А считать

кого-либо «своим» будут, лишь руководствуясь критериями нашего, российского

образа жизни, владения русским языком и осведомленности по части российских

популярных пристрастий и юмористических реалий. Ассимиляция «по-немец-

ки», как особый европейский вариант, подразумевает процесс сосуществования

«не-немецких» этносов во главе с немецким этносом, но на демократически то-

лерантной основе. Насколько достижимо взаимное понимание столь различных

смысловых контекстов, сказать трудно. Во всяком случае, русские и немецкие эк-

сперты не только фиксируют подобные различия, но и приступили к разработке

решений, учитывающих новые нюансы, на инструментальном уровне.

В ходе российско-немецких семинаров возникло понимание гражданского об-

щества как достаточно условной характеристики качественного состояния общества,

где почти все определяется уровнем признания прав и свобод личности. В россий-

ской научной и политической риторике это понятие часто «рифмуется» с процессами

47

СОЦИОЛОГИЯ

демократизации, укрепления российской государственности, социально-экономи-

ческого развития России. В немецком обществе исходят из иных приоритетов и про-

блем, вращающихся вокруг вопросов цивилизованности и суверенности личности,

своеобразной социальной экологии немецкой и европейской культуры.

Подобные семинары конкретизируют контраст ценностных приоритетов, име-

ющих глубинное культурное происхождение, позволяют обеим сторонам оптими-

зировать понимание и объяснение собственной уникальности. Здесь невозможен

буквальный обмен опытом, за исключением копирования некоторых чисто тех-

нических инструментальных методик или их фрагментов. Вместе с тем только так,

через взаимные признания в полемике и диалоге, может прирастать современное

экспертное сообщество. Главный итог – рост компетентности экспертов в области

молодежной политики, зачастую решающих судьбы гражданских начинаний.

УДК 316:612

К ВОПРОСУ О СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ

ОСОБЕННОСТЯХ И ПРОБЛЕМАХ ПОДРОСТКОВОГО ВОЗРАСТА

М.В. Манова

В работе рассматриваются проблемы подросткового возраста. Бурные измене-

ния, психологические и физиологические, которые переживает каждый подросток,

с одной стороны, требуют поддержки специалистов, с другой, любое вмешательство

во внутренний мир подростка может иметь неизгладимые последствия. Уделяется

внимание наиболее важным противоречиям подросткового возраста, которые сопро-

вождают его на протяжении всего периода.

Ключевые слова: подростковый возраст, амбивалентность, повышенная эмоцио-

нальность, ролевая диффузность, защитные механизмы личности.

различных периодизациях жизненного цикла человека (Д.Б. Элько-

нин, Э. Эриксон, Л.С. Выготский, А. Фрейд и т. д.) [3; 7; 8] подростко-

вый возраст начинается в 11–12 лет и заканчивается в 17–18 лет. При

этом согласно периодизации, предложенной А. Фрейд, можно выде-

лить три подпериода подросткового возраста (материалы семинара «Детский пси-

хоанализ», проведенного под руководством сотрудников Центра А. Фрейд (Лон-

дон) 1995–1996):

с 11–12 до 13–14 лет – предподростковый период, «предвестники под-

росткового бунта»;

с 13–14 по 16–17 лет средний подростковый период;

с 17 по 19 лет поздний подростковый период (в других периодизациях

юношеский возраст) [4].

Исходя из данной периодизации подросткового возраста, видно, насколь-

ко он сложен, неоднозначен и противоречив, какие разные жизненные цели

В

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

48

и проблемы у подростка в 12 лет и 17-летнего юноши. Общим для них являет-

ся, безусловно, то, что в 12 лет мы имеем дело уже не с ребенком, а в 17 порой

еще не со взрослым человеком. Эти пять-шесть лет – огромная ступень от детства

во взрослость, точнее – прыжок [7].

Итак, мы имеем дело уже не с ребенком, но еще и не со взрослым. Это первое

из противоречий подросткового возраста, которое очень важно учитывать, занима-

ясь психологической практикой и профессиональной ориентацией.

В этот достаточно краткий период жизни подростку предстоит решить ряд за-

дач, что позволит ему ощутить себя по-настоящему взрослым. Перечислим эти

задачи.

1. Отделение от родителей и обретение подлинной психологической неза-

висимости.

2. Окончание школы, получение профессии или выбор направления даль-

нейшего обучения. Профессиональное самоопределение.

3. Преодоление кризиса идентичности, ролевой диффузности («самоиден-

тификация»).

4. Новый виток социализации в среде сверстников, основанный на установ-

лении более глубоких, эмоциональных отношений.

5. Обретение взрослой, зрелой сексуальности, адаптация к этому новому со-

стоянию. Обретение друга (подруги) другого пола.

6. Попытки осознавания своего предназначения, экзистальный анализ сво-

ей судьбы [3; 5; 7].

Все перечисленные задачи, стоящие перед подростком, не просто очень важ-

ны, а носят экзистенциальный характер. Ни одна из перечисленных задач не яв-

ляется второстепенной, решение ни одной из них человек не может отложить

на потом. Одновременное же решение всех этих проблем очень сложно в силу

противоречивости их друг другу.

Явно просматривается противоречие между требованиями новых витков со-

циализации (задачи 1, 2, 3, 4, отчасти 5) и углублением внутренней жизни (зада-

чи 5 и 6). Для успешного протекания подросткового периода человек не может

сосредоточиться полностью только на одном из этих аспектов в ущерб другому.

Когда перед человеком открывается свой собственный мир переживаний, возни-

кает жажда понять другого и найти близких людей, подросток вынужден отвечать

требованиям, которые предъявляет общество – закончить школу и выбрать свой

дальнейший путь.

Это второе противоречие подросткового возраста.

Причем само углубление внутренней жизни подростка идет тоже в двух на-

правлениях: когнитивном и эмоциональном. С одной стороны, это углубление

осознавания себя и более широкое понимание социального контекста своей жиз-

ни; с другой – это повышенная эмоциональность, расширение спектра пережи-

ваний.

Это третье противоречие подросткового возраста.

Из задач, которые должны быть решены человеком в подростковый период,

вытекают и психологические особенности подростка.

Наиболее характерными особенностями подросткового возраста, которые вы-

деляют многие психологи, являются следующие.

Глобальность изменений, которые происходят с подростком. Подростковый

возраст является переходным от детства к взрослости и перемены, происходящие

с человеком в этот период, затрагивают многие сферы жизни подростка. Например,

49

СОЦИОЛОГИЯ

резко меняется физический облик человека, происходит изменение социально-

психологических отношений, изменяются отношения с родителями и сверстни-

ками, меняется самооценка и отношение к себе в целом, меняются интересы и т. д.

Причем зачастую эти изменения носят очень резкий, скачкообразный характер.

Подростку приходится привыкать к «новому телу», к новому образу себя [5].

Одним из очень важных аспектов «повзросления» тела является обострение

сексуальных проблем: когда тело уже обрело взрослую сексуальность, но ни лич-

ностно, ни тем более социально подросток к этому еще не готов. Эти проблемы

питают и без того высокую эмоциональность подростка [5].

Повышенная эмоциональность u1087 подростка. Подростку свойственен более вы-

сокий эмоциональный фон по сравнению с предшествующим периодом детства.

Резкие смены настроения без, казалось бы, видимых причин: от эйфории до уны-

ния, от всплесков активности до апатии.

Повышенной эмоциональностью окрашены противоречивые отношения

с родителями: встает проблема психологического отделения от них.

Еще одним источником повышения эмоциональности являются отношения

со сверстниками. Стремление найти понимание и поддержку, страх отвержения,

переживания группового давления и желание отстоять свою индивидуальность –

все эти переживания, свойственные человеку в любом возрасте, у подростков

обостряются необыкновенно.

Развитие абстрактного мышления. В анализируемом возрасте у человека про-

сыпается интерес к философским концепциям, стремление концептуализировать

и систематизировать свои, уже довольно обширные, знания о мире и себе. Дости-

гает «взрослого» уровня абстрактное мышление. Это, с одной стороны, механизм,

который уравновешивает избыточную эмоциональность, с другой – вступает

с ней в противоречие.

Ролевая диффузность, формирование идентичности. Эта особенность подрос-

ткового периода прекрасно изучена и описана Э. Эриксоном [8]. Согласно его

концепции человек на каждом этапе своего развития переживает конфликт, свя-

занный с преодолением определенного противоречия, которое ставит перед ним

естественный ход онтогенеза и социализации, противоречия между стремлением

к стабилизации и необходимостью изменчивости [8].

Подросток стремится найти адекватную концепцию самого себя, обрести ус-

тойчивые представления о себе как личности и члене социального сообщества, то

есть «самоидентифицироваться». Самое главное для подростка – оставаться са-

мим собой в своих представлениях о себе и представлениях других о нем. Однако

эта потребность в становлении и определенности представлений о себе сталкива-

ется с желанием приобрести как можно более разнообразный опыт и «примерить»

разнообразные социальные роли, что является необходимым шагом в процессе

идентификации [8].

Согласно Э. Эриксону, всякая стадия развития естественным образом примы-

кает к предшествующей? и порой оказывается, что на эффективности протекания

очередной стадии развития сказываются неразрешенные конфликты более ран-

них стадий [8].

Период формирования идентичности подростка считается, и совершен-

но справедливо, одним из самых острых и сложных этапов в жизни человека,

и поэтому

именно в этот период остро дают о себе знать неразрешенные на бо-

лее ранних стадиях проблемы. Например, если в период раннего детства ребенок

не сумел гармонизировать свои отношения с родителями и почувствовать свою

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

50

относительную независимость и самостоятельность, то сейчас эти проблемы

могут всколыхнуться с новой силой [5].

По нашему мнению, именно необходимость преодоления ролевой диффуз-

ности и болезненный поиск ответа на вопросы «Какой я?», «Кто я?» во многом

питают противоречивость подросткового возраста в целом.

Противоречивость, амбивалентность подростка. Противоречивость буквально

пронизывает всю внутреннюю жизнь молодого человека. Эта противоречивость

осознается и самими подростками. Специалисты-практики выделили проблемы

и противоречия подросткового возраста, с которыми они часто сталкиваются

в процессе групповой работы с подростками:

1) стремление влиться в группу – стремление выделиться;

2) стремление к самостоятельности – ожидание помощи;

3) желание проверить свои силы – ощущение беспомощности;

4) желание быть принятым, значимым для других – недоверие

к окружающим;

5) желание быть взрослым – недоверие к миру взрослых;

6) ранимость – демонстративная грубость;

7) потребность в романтике – цинизм;

8) желание иметь свою точку зрения – стремление иметь кумира, примыкать

к чужим авторитетам;

9) потребность в общении – потребность в одиночестве;

10) острые сексуальные переживания – боязнь этого опыта [2; 4].

Можно было бы продолжить этот список противоречий, разрывающих внут-

ренний мир подростка. Стараясь противостоять собственной u1087 противоречивости,

преодолеть ее и тем самым облегчить себе процесс самоидентификации, подрост-

ки обычно выбирают одну из двух поведенческих стратегий.

Первый вариант проявляется в повышенной стереотипизации поведения,

«прикрепленности» к тому или иному полюсу. На разнообразные вызовы среды

подросток реагирует более или менее однозначно. Например, на повышенную

эмоциональность, напряженность ситуации – неумеренными шутками, говоря

подростковым языком, – «приколами» [4].

Другой вариант связан с резким переходом от одного типа реакции к прямо

противоположному, от одного полюса к другому, например, от романтизма к ци-

низму. На самом деле, мы просто имеем дело не с одной стереотипной реакци-

ей, а с двумя. Подросток как будто ставит себя в условия выбора «либо-либо»,

«50 на 50», «все или ничего» [4].

Сознательное или подсознательное обострение внутренних противоречий,

казалось бы, облегчают выбор: легче выбрать из двух вариантов, чем из десяти

или из ста. На самом деле, такая постановка вопроса лишь усугубляет ситуацию,

делает ее внутренне более сложной. Именно такого рода выбор является, согласно

динамической концепции мотивации А.Г. Асеева, одним из механизмов повыше-

ния мотивационного напряжения, и, соответственно, вызывает дополнительное

эмоциональное напряжение. Эмоциональность подростка получает тем самым

дополнительную стимуляцию.

Надо сказать, что названные десять противоречий являются лишь крайними

точками континуума шкалы поведенческих особенностей или личностных пред-

почтений. Если бы подростку было доступно проявление всего спектра реакций

в зависимости от требований ситуации, то, несомненно, мы могли бы говорить

о поведенческой гибкости и, как следствие, большей адаптивности.

51

СОЦИОЛОГИЯ

Потребность в независимости от семьи и обретение новых авторитетов вне

ее. Именно эту задачу и особенность подросткового возраста имеют в виду, когда

говорят о «подростковом бунте». Зачастую смена авторитета семьи на авторитет

сверстников происходит очень резко и выглядит как полное отвержение u1089 семей-

ных ценностей. Это можно рассматривать как еще одно из противоречий под-

росткового возраста: избавляясь от зависимости семьи, подросток может попасть

в другую зависимость, иногда более однозначную [1; 6; 7].

Рассматривая психологическое отделение молодого человека от семьи, следу-

ет остановиться прежде всего на трех моментах, сопутствующих этому процессу.

Во-первых, на появлении «другого взрослого» в качестве референтного лица.

Речь идет о замещении фигур матери и отца как непререкаемых авторитетов.

В этот период подросток часто находится под влиянием внесемейного авторитета,

этим авторитетом может оказаться учитель, тренер, руководитель секции, любой

взрослый, способный заинтересовать подростка, произвести на него впечатление

своим образом жизни, своими целями, опытом.

Это естественный промежуточный шаг на пути психологического отделения

от семьи и становлении собственной самостоятельности. Зачастую у подростка

эти новые референтные лица меняются, это лишь поиск себя, «примеривание

на себя» ценностей и образа жизни других людей.

Вторым вариантом отделения от семьи может быть появление кумиров, часто

такими кумирами являются рок- и поп-звезды, киногерои и герои книг (последнее

сейчас встречается реже). Подростки изучают их биографии, оклеивают комнату

их портретами и т. д. Важно, что часто родители не только не разделяют увлечений

сына или дочери, но даже и не принимают их. Это тоже проба подростком сил

на поприще психологической независимости.

Третьим вариантом поведения, помогающим обрести подростку относитель-

ную психологическую самостоятельность, является резко возросшая ценность об-

щества сверстников и ориентации на групповые ценности.

Появляется «своя» жизнь, о которой подчас родители не знают. Не обязатель-

но речь идет о чем-то социально опасном или неприемлемом, просто формирует-

ся зона интимности, куда родителям доступа нет.

Подростку, познающему жизнь, часто неведомо чувство опасности и одновре-

менно у него появляется жажда исследования необычных областей жизни. Следс-

твием этого могут явиться эксперименты с алкоголем и наркотиками, разумеется,

не всегда безобидные. Если эти эксперименты являются нормой группы, с кото-

рой себя идентифицирует молодой человек, это очень опасно. Часто из сообра-

жений групповой солидарности или страха одиночества и отвержения подросток

не может отказаться от подобных предложений.

Повышенная чувствительность к получаемому опыту. Учитывая все выше сказан-

ное о происходящих глобальных изменениях в практически всех сферах жизни под-

ростка (физиологической, психологической, социальной), мы можем сделать вывод

о подростковом периоде как особом этапе жизни человека, когда он оказывается без-

защитен перед этим шквалом изменений. Подросток не успевает осознавать всего,

что с ним происходит, приспособиться к этому, принять себя в новом качестве.

Этот период по некоторым признакам и феноменам напоминает проявле-

ния посттравматического синдрома (ПТС), когда полученный человеком опыт

настолько неадекватен его внутреннему миру, концепции себя, представлениям

о жизни, что не может быть осознан и адекватно утилизирован. Перекресток внут-

ренних изменений подростка – подобие травмы [4].

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

52

В таком состоянии, когда сознательный анализ получаемого опыта затруднен,

интериоризация его происходит бессознательно. Фактически часто мы имеем дело

с незащищенным бессознательным, где легко и непроизвольно может запечат-

леться многое. Неблагоприятные влияния, травмирующие впечатления, случай-

ные поведенческие образцы, эффектные идеи – все это легко может проникнуть

во внутренний опыт подростка в «непереработанном» виде. И если продолжить

аналогию с ПТС, то при крайне неблагоприятном стечении обстоятельств можно

получить нечто подобное «множественной личности» (что является одним из фе-

номенов ПТС), когда во внутреннем мире человека как будто сосуществуют мало

связанные друг с другом части внутреннего опыта, каждая из которых может про-

явиться весьма неожиданно. Справляться с этим бывает довольно сложно, и пове-

дение уже взрослого человека остается мало адаптивным и импульсивным.

Даже если рассматривать эту возможность как маловероятную, невозможно

отрицать, что подростковый период является одним из наиболее чувствительных

к интроекции чужого опыта.

Интроекцию как защитный механизм личности описал еще 3. Фрейд, но на-

иболее широкое использование этот термин приобрел в гештальттерапии. Име-

ется в виду «поглощение» чужого опыта и ценностей, без глубокого осознавания

и принятия их. Это своего рода «окаменелости» во внутреннем мире человека, ко-

торые лишают его возможности быть непосредственным, подталкивают к стерео-

типным шагам, заставляют избегать изменений.

Окружающие «запихивают» во внутренний мир подростка свой собствен-

ный опыт, а он, в силу обвальности происходящих с ним процессов, не способен

не только правильно его организовать, но даже и точно разобраться, что стоит

принимать как свое, а что необходимо отвергнуть.

Эти обстоятельства накладывают большую ответственность на окружающих

взрослых, а психолог, работающий с подростками в консультационной практике,

должен быть особенно корректен и осторожен [2].

С другой стороны, именно в этот период профессиональная помощь в разре-

шении проблем, которые не были разрешены на более ранних этапах развития

и дают о себе знать, может оказаться наиболее эффективной.

Неожиданность, масштабность и скорость протекания изменений, проис-

ходящих с подростком, могут создать у него ощущение, что все они происходят

без его воли и участия, как будто извне. Он не знает, как быть в данной ситуации

и может остаться пассивным. Если исходить из идеи изменений, то в случае с под-

ростками стоит говорить не о создании условий для осознавания необходимости

изменений и развития, а скорее о помощи в осознании тех бурных изменений,

которые с ним происходят. Нужно помочь подростку чувствовать себя не только

объектом перемен, происходящих с ним, но и стать их субъектом, полноправным

участником [4].

Библиографический список

1. Божович, Л.И. Проблемы развития мотивационной u1089 сферы ребёнка / Л.И. Бо-

жович // Изучение мотивации поведения детей и подростков. – М., 2002.

2. Бурменская, Г.В. Возрастно-психологическое консультирование. Проблемы

психического развития детей / Г.В. Бурменская, О.А. Карабанова, А.Г. Ли-

дерс. – М. : Изд-во МГУ, 2000.

3. Выготский, Л.С. Педология подростка / Л.С. Выготский // Собр. соч. : в 6 т. –

М., 2004. – Т. 4.

53

СОЦИОЛОГИЯ

4. Лебедева, Е.И. Психология изменений и изменчивый мир подростка в группо-

вой работе / Е.И. Лебедева // Журнал практического психолога. – 2006. – № 2.

5. Ремшмидт, Х. Подростковый и юношеский возраст: Проблемы становления

личности / Х. Ремшмидт. – М., 2004.

6. Фельдштейн, Д.И. Психология становления личности // Д.И. Фельдштейн. –

М. : Международная пед. академия, 2008.

7. Эльконин, Д.Б. К проблеме периодизации психического развития в детском

возрасте / Д.Б. Эльконин // Избр. психол. труды. – М., 2009.

8. Эриксон, Э. Идентичность: юность и кризис / Э. Эриксон. – М., 2006.

УДК 316

ГЕНДЕРНОЕ ВОСПИТАНИЕ

КАК ФАКТОР ФОРМИРОВАНИЯ МОЛОДЕЖНОЙ

КУЛЬТУРЫ (НА ПРИМЕРЕ ГЕРМАНИИ И РОССИИ)

А.В. Ростова

Автор статьи анализирует особенности гендерного воспитания как один

из факторов формирования молодежной культуры. В статье сравнивается россий-

ский и немецкий опыт реализации гендерного воспитания молодого поколения. В рабо-

те рассматриваются проблемы становления гендерного воспитания в Германии.

Ключевые слова: молодежная культура, гендер, гендерное воспитание, гендерные

стереотипы, система образования

егодня гендерная проблематика прочно вошла в контекст разных наук –

философии, социологии, права, антропологии и других. Гендерно-чув-

ствительной оказалась и педагогика. Именно здесь, как показывает

практика, присутствуют в огромном количестве гендерные стереотипы.

В России еще предстоит сделать то, что в Германии рассматривается в качестве

нормы, а именно: построить гендерно-нейтральную систему воспитания и обра-

зования. Германия, как известно, характеризуется высокой социальной активнос-

тью мужчин и женщин.

Гендерное воспитание особенно важно в условиях глобализации общества,

а значит, и глобализации и u1084 модернизации всей системы образования. Новая

система призвана формировать у школьников и студентов гражданскую ответс-

твенность, свободу от каких бы то ни было предрассудков и стереотипов (вклю-

чая гендерные), толерантность к инаковости, что способствует формированию

в молодежной среде гендерной культуры как необходимого условия всесторонней

реализации личности.

В Германии общепринятым является термин «гендерный подход в педагоги-

ке», тогда как в отечественной науке употребляются термины «гендерное воспи-

тание» и «гендерная педагогика».

С

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

54

Что же подразумевается под гендерным подходом в педагогике? В первую

очередь это деятельность педагога, которая несет в себе соблюдение гендерного

равенства в учебном и воспитательном процессе. Кроме этого, трансляция целой

совокупности знаний, которые могли бы помочь учащимся освободиться от раз-

личного рода предубеждений, стереотипов и нетерпимости по отношению к про-

тивоположному полу.

Гендерное образование решает целый спектр различных проблем, именно по-

этому его можно считать одним из механизмов формирования молодежных цен-

ностей и, шире, молодежной культуры. Определим основные задачи, решаемые

гендерным образованием и воспитанием:

1. Ознакомление молодого поколения с ценностями, нормами и правилами

межполового общения. Стоит отметить, что не только молодые, но и зрелые муж-

чины и женщины не умеют общаться друг с другом, рассматривают противопо-

ложный пол как «другое», а значит, неизведанное, непознанное и враждебное.

2. Формирование телесной идентичности. Здесь в воспитательный процесс

вступает еще и психологическая работа с учащимися. Данный пункт особенно

значим при половом созревании.

3. Выявление специфики мужской и женской психологии, различий в пове-

дении представителей разных полов. Психология мужчины и женщины различ-

на, а потому часто непонимание психологической подоплеки поступков является

фундаментом для формирования гендерных стереотипов.

4. Формирование гендерной терпимости между представителями разных полов,

которые основывались бы на системе общечеловеческих и моральных ценностях.

В Германии становление гендерного подхода в образовании осуществлялось

постепенно. Долгое время образование носило стихийный характер, и преиму-

щество в получении образования отдавалось мальчикам. Вплоть до XVIII века

в Германии, как в прочем и во всей Европе, доминировали традиционные взгля-

ды на предназначение женщины как хранительницы семейного очага, продолжа-

тельницы рода. Мужчина же рассматривался в качестве кормильца и защитника

семьи. В соответствии с этим определялся и род занятий.

В XVIII веке в Германии были осуществлены образовательные реформы, что

отразилось на становлении новой образовательной парадигмы, которая была на-

правлена на подготовку обоих полов не только к семейной, но и к общественной

жизни. Однако, несмотря на это, дифференцированный подход все же преобла-

дал, что выражалось в подготовке мальчиков преимущественно к профессиональ-

ной деятельности, а девочек – к роли хорошей матери и хозяйки.

В XIX веке образование в Германии продолжало характеризоваться сохране-

нием гендерной дискриминации. Только в конце XIX века девушки получили воз-

можность обучаться в университетах, благодаря развитию различного рода жен-

ских объединений и распространению феминистского движения. Именно в это

время происходит формирование основных принципов гендерного воспитания.

Однако в начале ХХ века все достижения были перечеркнуты фашистским

режимом, который вернул в немецкое общество ранее царившие традиционные

гендерные установки и стереотипы.

Послевоенный период разделил территорию Германии на два государства,

в которых гендерный подход в образовании осуществлялся по-разному.

В ГДР сложилась весьма парадоксальная ситуация. С одной стороны, жен-

щины наравне с мужчинами имели возможность получить образование и ква-

лификацию. С другой стороны, в стране во всех сферах, включая образование,

55

СОЦИОЛОГИЯ

господствовала двойная мораль. В государстве «бесполого сексизма» женщина

не допускалась в высшие эшелоны власти.

В ФРГ только в 1949 году происходит законодательное признание гендерно-

го равенства. Наряду с этим формируются министерства культуры, которые яв-

ляются ответственными за внедрение гендерного подхода в образование. Этому

поспособствовала образовательная реформа 60-х годов ХХ века, которая была

направлена на углубление индивидуального и дифференцированного подхода

к обучению и воспитанию, на устранение дискриминационных элементов, что

повлекло за собой гендерную экспертизу учебников и учебных пособий.

На сегодняшний момент развитие гендерного подхода в образовании в Герма-

нии основывается на важном принципе: гендерное равенство как одна из важней-

ших составляющих всей политики государства.

Реализация данного подхода осуществляются благодаря целой совокупности

мероприятий, осуществляемых государством. Отметим некоторые из них: расши-

рение гендерно-информационного пространства, гендерная статистика, прове-

дение крупномасштабных кампаний, направленных на решение проблем гендер-

ной дискриминации и формирование социальной ответственности, а также, что,

на наш взгляд, является весьма важным, углубление гендерной компетентности

родителей и педагогов как основного фактора формирования гендерной культуры

подрастающего поколения.

Достоинством такой политики в Германии является ее комплексный характер.

В каждой из входящих в состав земель образованы центры гендерных исследова-

ний, в вузах открыты кафедры гендерной педагогики, на постоянной основе фун-

кционируют курсы повышения квалификации для педагогов.

Помимо этого, гендерный подход в образовании здесь внедряется в учебно-

воспитательный процесс, что выражается в присутствии гендерной проблематики

в преподавании обществознания, языка, естествознания и других дисциплин.

Достаточно большое влияние на гендерное воспитание молодежи в Германии

оказывают информационные технологии, телевидение, радио. Одно из первых

мест занимает Интернет, где изобилует весьма разнообразная гендерная u1080 инфор-

мация, интересная не только для молодого, но и для старшего поколения.

Таким образом, гендерный подход в образовании в Германии преследует не-

сколько взаимосвязанных целей, среди которых организация равноправного со-

трудничества юношей и девушек в общей деятельности, создание условий для

партнерства в межполовом взаимодействии, снятие традиционных культурных

предрассудков на чувственное самовыражение мальчиков и юношей, пробужде-

ние у девушек самоактивности и повышение их самооценки, поощрение разно-

стороннего участия родителей обоих полов в школьном воспитании детей.

Необходимо отметить, что в России гендерный подход в образовании толь-

ко делает свои первые шаги. В крупных областных и краевых центрах образуются

центры гендерных исследований, где разрабатывается разнообразная тематика,

в том числе и проблемы гендерной педагогики. Одним из достижений отечествен-

ных ученых в области гендерной педагогики является гендерная экспертиза ряда

учебников для высшего образования.

Подводя итог, стоит отметить необходимость обогащения российской науки

немецкими разработками в области гендерной педагогики. Продуктивное взаи-

модействие российских и немецких ученых позволит сформировать новую моло-

дежную культуру, которая исключала бы гендерную дискриминацию, сексистские

стереотипы и нетерпимость в отношении противоположного пола.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

56

УДК 070.19

ИМИДЖ РОССИИ В СОВРЕМЕННОЙ НЕМЕЦКОЙ ПРЕССЕ

Е.Е. Данилович, Н.С. Ярыгина

На основе сравнительного анализа немецких изданий за 2009 год представ-

лен имидж России, каким он формируется журналистами в современной прессе

Германии.

Ключевые слова: имидж государства, немецкая пресса, поливизационная теория,

внешняя политика, стереотипы.

бъем информации о России в немецкой прессе растет с каждым го-

дом. Это подтверждают статистика и исследования западных и рос-

сийских аналитиков, проводимые с 1993 года по настоящее время.

В 2007–2010 гг. благодаря стабильному сотрудничеству России и Герма-

нии на протяжении нескольких лет проблема и особенности освещения внешней

и внутренней политики нашей страны на страницах немецких СМИ и в устных

обсуждениях затрагивалась не раз. Интереса добавили и российско-американские

отношения, изменившиеся в связи с началом правления Барака Обамы, и миро-

вой финансовый кризис в обеих странах. В 2009 году российско-немецкие эко-

номические отношения вступают в новую фазу сотрудничества, что отражается

на страницах немецких изданий. Немецкая пресса – одна из главных структур,

формирующая представления о России среди жителей Германии, и одна из фор-

мирующих имидж Российского государства на территории ФРГ.

Имидж государства – сложное, многоплановое явление, требующее внима-

тельного и комплексного исследования. От международного имиджа страны за-

висит ее место, вес и значимость в системе международных отношений. Одним

из важных принципов формирования имиджа и репутации государства является

отражение информации о внешней и внутренней политической жизни страны

в публикациях зарубежной прессы вообще и немецкой, в частности [2].

Имидж (от англ. image, от лат. imago – образ, вид) – целенаправленно фор-

мируемый образ (лица, организации, явления), призванный оказать определен-

ное эмоционально-психологическое воздействие на конкретную группу лиц [1].

Имидж выделяет явление, образует его черты, отличающие его от других, или,

наоборот, – позволяет отождествлять явление с желаемой группой, к которой

оно, может быть, в действительности и не принадлежит. Имидж определяется как

система тотальной коммуникации, где фигурируют такие элементы, как общая

и корпоративная философия организации или личности, их история, среда оби-

тания, язык, одежда, поведение, принципы идентификации друзей и недругов,

символика и т. п.

В монографии «Основы PR» Эраста Галумова [3, с. 98] имидж государства –

это комплекс объективных, взаимосвязанных между собой характеристик госу-

дарственной структуры (экономических, географических, национальных, де-

мографических и т. д.), сформировавшихся в процессе эволюционного развития

государственности как сложной многофакторной подсистемы мирового устройс-

тва, эффективность взаимодействия звеньев которой определяет тенденции со-

циально-экономических, общественно-политических, национально-конфессио-

О

57

СОЦИОЛОГИЯ

нальных и иных процессов в стране [3, с. 98]. От международного имиджа страны

зависит ее место, вес и значимость в системе международных отношений, в гло-

бальной модели мирового порядка, в ряду мировых цивилизаций [3, с. 31].

Одни исследователи выделяют имидж объективный, или реальный, впечат-

ление о стране, которое есть у внутренней (российской) или зарубежной обще-

ственности; другие – субъективный – то есть представление лидера страны, его

окружения о том, каким образом воспринимается образ страны в глазах граждан,

или представление граждан страны о том, какой их страна видится за рубежом;

третьи – моделируемый – тот образ, который пытаются создать команда руководи-

теля страны или специально привлекаемые имиджмейкеры [3].

Согласно исследованиям американского социолога Герберта Ганса [13, с. 98],

современные журналисты придерживаются в своей деятельности восьми ключе-

вых ценностей. Наиболее важными в контексте имиджа государства видятся сле-

дующие две:

1) этноцентриз. Многие журналисты видят мир глазами соотечественников,

что отражается на характере новостей;

2) альтруистическая демократия. Неписаным идеалом современной жур-

налистики является утверждение, что «политика должна придерживаться курса,

основанного на служении интересам общественности» [7, с. 56].

Сквозь призму этих двух особенностей, касающихся в первую очередь меж-

дународной деятельности, журналисты Германии пишут о России. Общую ха-

рактеристику имиджа жизни различных государств как систем и разные подходы

к типам восприятия действительности дает поливилизационная теория. Она

предполагает, что сейчас в мире сосуществуют как минимум два цивилизаци-

онных типа: западный (технократический) с открытым демократическим типом

общества, основанным на ценностях свободы, примате частной собственности,

индивидуализме и рационализме, и восточный, тесно связанный с религиозным

сознанием, имеющий, как правило, тоталитарный тип общества с лидером во гла-

ве, с приматом общественной собственности и коллективного труда [8, с. 56].

Анализ цивилизационных различий Востока, Запада и России позволяет

прийти к выводу, что российская цивилизация по всем позициям оказывается

самобытной, целостной, гармоничной, поэтому примеряющей противоречия За-

пада и Востока, гасящий остроту их конфликта [8, с. 84]. Среди немецких журна-

листов, независимо от политической тенденции публикующих их СМИ, сущес-

твует прочный профессиональный консенсус относительно жанра сообщений

о России, знание того, что именно в результате отбора новостей может получить

статус информационного факта. Этот консенсус индуцирует высокую степень

повторяемости новостных сообщений, селектированных по указанным критери-

ям. Результатом является формирование стереотипов.

Прочный профессиональный консенсус сообщений о России, неоднознач-

ность мнений на отражение событий российской действительности в немецкой

прессе, разные типы сформированных стереотипов обусловливают актуальность

и повышенный интерес к подобным исследованиям. Для данной публикации было

проанализировано более 800 материалов о России конца 2008 – начала 2010 года:

из газет «Die Zeit», Suedeutsche Zeitung, Frankfurter Rundschau и журналов «Der

Spiegel», «Focus». Основными критериями выбора изданий для анализа стали их

информативность, наличие качественных аналитических материалов разных жан-

ров, широкая читательская аудитория, включая подписчиков, и высокая степень

ее доверия к данным СМИ.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

58

На основе проведенного сравнительного анализа были выявлены позитивные

и негативные стороны жизни России, как их оценивают немецкие журналисты,

и особенности освещения событий об РФ вышеперечисленными изданиями.

Материалы «Die Zeit» и Frankfurter Rundschau отличаются подбором нега-

тивно окрашенных фактов, сделаны с упором на политические и экономические

проблемы России, чаще других используют яркие метафоры, эмоционально окра-

шенные слова и устойчивые стереотипы.

«Der Spiegel» и «Suedeutsche Zeitung» на 30% используют нейтральную лек-

сическую окраску и отличаются повышенным интересом к культурологическим

и социальным особенностям страны. В материалах также встречаются яркие ме-

тафоры для описания и бинарные оппозиции, издания продолжают традиции ху-

дожественного описания.

«Der Spiegel» часто работает в жанре интервью, что позволяет снять оценоч-

ную нагрузку с самого журнала и журналиста.

«Focus» напоминает «Der Spiegel», однако в своих материалах чаще остальной

прессы лексически нейтрален.

Проанализировав различные немецкие издания, можно выделить основные

тематические аспекты, на основе которых раскрывается имидж России:

международная политическая деятельность президента Российской Фе-

дерации в 2008–2009 гг.;

образ В. Путина в качестве премьер-министра и особенности двоевластия

в России (важный пункт, поскольку исторически русский человек отождествляет

себя с образом власти);

пик финансового кризиса в России в 2009 году;

трагедии в России (новые подробности дела об убийстве Анны Полит-

ковской, убийство адвоката С. Маркелова, журналистки А. Бабуровой, крушение

«Невского экспресса», пожар в «Хромой лошади»);

российско-грузинский конфликт 2008 года и его последствия;

нестабильная обстановка в республиках Северного Кавказа;

развитие отношений России и Америки в связи с избранием Барака Оба-

мы президентом США;

олимпиада в Ванкувере – поражение зимней «сверхдержавы».

Некоторые СМИ противопоставляют предыдущей характеристике утвержде-

ние, что Россия теряет статус сверхдержавы и пытается сохранить позиции потен-

циального центра власти. Анализ вышеперечисленных источников позволил вы-

явить некоторые особенности политического правления в России в 2009–2010 гг.

и ее внешней политики, как их видят:

«Москва как потенциальный центр власти» без гегемонии США, ориента-

ция внешней российской политики на Азиатские страны, в частности, на Китай;

одобрение российским правительством вывода войск из Афганистана как

противопоставление деятельности НАТО;

ослабление позиций государства за счет финансового кризиса;

процветание коррупции;

демократическое двоевластие и «царствование» (Путин назван «граждан-

ским царём»);

«потепление» отношений двух разных полюсов мира и ослабление «хо-

лодной войны». Спор на страницах изданий: войдет ли Россия в НАТО?

Особенности экономического развития представляются так: во время финан-

сового кризиса изменились потребительские взгляды на жизнь, распространен-

59

СОЦИОЛОГИЯ

ные в столице; рушится автомобильная промышленность России; «потемкинская

демократия» и «двоевластие» мешают развитию стабильной экономики и пре-

пятствуют выходу из рецессии; возникают проблемы у «нерушимой» олигархии;

а нефть – источник экономической силы и экономической стабильности.

Среди позитивных сторон выделяются следующие.

1. Россия – стратегический и экономический партнер № 1, с которым мож-

но строить хорошие политико-финансовые отношения.

2. Степень влияния России на международной арене значительно возросла

ещё во время президентства В.В. Путина.

3. Внешняя политика Дмитрия Медведева, проводимая в 2009/2010 году,

больше устраивает западных журналистов, нежели политика, проводимая Пути-

ным, или события 2008 года.

4. Россия открыта для коммуникации и диалога.

5. Новые подробности грузино-осетинского конфликта реабилитируют

имидж России и снимают статус агрессора.

6. Русские писатели, деятели культуры, кино и хореографии авторитетны

во всем мире.

Негативный образ жизни России характеризуется немецкими СМИ следую-

щим образом.

1. Коррупция и проблема взяток в российском обществе – доминантная тема.

2. Метафора «матрешки» используется как аллегория возможности пере-

подчинения власти: президент – вице-премьер. Кроме того, как правило, и пре-

зидент А. Медведев, и вице-премьер В. Путин ассоциируются с царской властью.

3. Метафора «спящего» или «очнувшегося медведя» – как символ скрытой

агрессии, «дремучести» и политической мощи государства.

4. Россия – страна «потемкинской демократии».

5. Москва рассматривается как пример общества потребления, мир гламура

и показатель высокого уровня классового расслоения.

6. Российские СМИ зависимы от учредителей, поэтому в них однобока по-

дача информации.

7. Любовь русских к шумным гуляниям, легким деньгам – одна из причин

экономической нестабильности страны.

Увеличение срока президентства, война на Кавказе, отношения с США

и предшествующие всем этим событиям криминальные разборки (убийство

А. Политковской, арест Ю. Ходорковского, отравление А. Лугового, просьбы вы-

дать Б. Березовского России), – значительным образом повлияли на формирова-

ние образа жизни РФ за рубежом вообще и в ФРГ, в частности. До сих пор эти про-

блемы открыты и регулярно освещаются на страницах немецкой прессы, вызывая

у читателей вопросы о наличии демократии в России, коррумпированности влас-

ти, бессилии законодательства и т. д.

Из проанализированных материалов о российско-американских отношениях

можно сделать вывод, что в материалах прессы Германии Россию до сих пор рас-

сматривают через призму устойчивых советских стереотипов и остатков веяний

90-х годов. По-прежнему в сознании журналистов и в их публикациях отражаются

факты наличия в России высокого уровня смертности, особенно детской, коррупции,

олигархии, юридически необоснованных решений и проблем судебной системы.

Главные отличия критических материалов немецких журналистов от россий-

ских состоят в степени эмоциональной окраски, независимости от влияния госу-

дарства и специфичности толкования особенностей жизни страны.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

60

Библиографический список

1. Большая Российская энциклопедия. Новый энциклопедический словарь. – М. :

Рилон классик, 2008. – С. 426.

2. Галумов, Э.А. Имидж страны и власть / Э. Галумов // Психология и бизнес. –

Оnline сайт ()

3. Галумов, Э.А. Основы PR / Э.А. Галумов. – М. : Летопись XXI, 2004.

4. ИноСМИ ()

5. Инопресса портал ()

6. Русско-немецкий портал (www.dw-world.de)

7. Саченко, И.И. Международная журналистика. Введение в специальность : учеб.

пособие : в 3 ч. / И.И. Саченко, Е.Ф. Конев. – Минск : БГУ, 2000. – Ч. 2. – 56 с.

8. Свитич, Л.Г. Феномен журнализма / Л.Г. Свитич ; под ред. Я.Н. Засурского. –

М. : Икар, 2000. – С. 144

9. Тарасов, В.С. Государство. Новейший философский словарь / В.С. Тарасов ;

под ред. А.А. Грицанова. – М. : Изд-во В.М. Скакун, 1996. – С. 476.

10. Der Spiegel (www.spiegel.de)

11. Die Zeit (zeit.de)

12. Focus (focus.de)

13. Gans, H. Deciding What’s News / H. Gans. – N.Y. : Pantheon Press, 1979.

14. Sueddeutsche Zeitung (Sueddeutsche.de)

УДК 070.19

ОБРАЗ ФРГ В РОССИЙСКИХ СМИ

Н.С. Ярыгина

В статье описаны процессы, происходящие в российско-немецких СМИ конца

XX века, когда закладывались основы современных масс-медиа этих стран. Пред-

ставлены результаты исследования публикаций ведущих российских СМИ (газет

и новостных радиостанций) за 2009 год, повлиявших на представление отечествен-

ной аудитории о ФРГ.

Ключевые слова: образ ФРГ, восточная и западная цивилизации, информационные

войны, психология целевой аудитории, структура современных масс-медиа, газетно-

рекламный кризис.

е один десяток веков насчитывает история общения русских и немцев.

«На протяжении столетий российско-германские отношения в самом

широком понимании были одним из важнейших элементов европей-

ской безопасности. От их состояния многое зависело в Европе и в эпо-

ху «концерта европейских держав», и в биполярном мировом устройстве после

второй мировой войны» [1]. Прошедший 2009 год активизировал внимание миро-

вой общественности к российско-германским отношениям неслучайно. Двадцать

Н

61

СОЦИОЛОГИЯ

лет прошло с момента воссоединения двух немецких государств, «национальный»

раздел которых в далеком 1949 году фактически спровоцировал начало холодной

войны. А 1989-й стал началом новой эпохи для многих народов, но более всего

для восточных немцев: «В стране господствовала эйфория в связи с предстоящим

объединением, небывалый национальный подъем» [5].

Падение Берлинской стены изменило психологию не только восточных и за-

падных немцев, но и повлияло на политические и идеологические приоритеты

жизни сначала Европы, а позже и других континентов. «В идеале средства массо-

вой информации должны доводить до сведения политиков, какие темы волнуют

их граждан, а также их потребности u1080 и их мнения; а политики, в свою очередь,

должны через средства массовой информации оповещать общественность о сво-

их планах и решениях. Таким образом, они зависят друг от друга: журналисты

от политиков, потому что нуждаются в них как источнике информации, а полити-

ки от журналистов, потому что именно через журналистов они передают массам

свои намерения, идеи и решения» [3]. Если в 90-е годы XX века немецкие пуб-

лицисты были сосредоточены на «инвентаризации нового мира» – наблюдали

за поиском собственной национальной идентичности немецкого народа (о чем

свидетельствуют, в том числе, переводные эссе в «Иностранной литературе»), то

миллениум ознаменовался освещение возбуждения уголовного дела против быв-

шего канцлера ФРГ и лидера ХДС Г. Коля в связи со скандалом о «черных фон-

дах» и анализом процесса вхождения страны в Евросоюз. «Позитивным моментом

в процессе преобразования печатных СМИ ГДР в прессу единой Германии можно

считать то, что газетно-журнальный рынок стал необычайно многообразен. После

объединения каждый восточногерманский читатель мог без ограничений удовлет-

ворить свои информационные и культурные потребности». <…> «Концентрация

в СМИ ФРГ привела к тому, что в Германии существует несколько медиагородов.

Самые известные Берлин, Гамбург, Штутгарт, Кёльн, Франкфурт и Мюнхен» [4].

В России никогда таковых не было и нет. Всегда была столичная и региональная

(провинциальная) пресса.

В то же самое время перестройка и постперестроечная реконструкция России

позволила масс-медиа войти в рыночную экономику. В области журналистики

произошли существенные перемены: кроме государственных, появились негосу-

дарственные (коммерческие, частные, общественные) СМИ с различными фор-

мами собственности; разнообразнее стали информационные интересы, ибо ауди-

тория раздробилась еще на более мелкие группы; появились зарубежные аналоги

на русском языке, иностранный капитал оплатил многие совместные проекты.

«Рыночные отношения полностью изменили экономику, финансовое обеспече-

ние СМИ – на страницах и в эфире…» [2].

За годы холодной войны в западных средствах массовой информации был

создан вполне определенный образ СССР как империи зла, от которой исходит

угроза всему демократическому миру. Распад Советского Союза, приход к влас-

ти демократов, казалось, отодвинул этот образ в прошлое, но старые стереотипы

живучи. Фактически от образа империи зла» через промежуточный образ начала

XXI века «империи мафии» (воровства и передела влияния, в том числе и на про-

сторах ближнего и дальнего зарубежья) Россия сегодня вызывает неоднозначные

суждения о себе. Речь идет о конструктивных переменах в политике и экономике,

зачастую это остается только на словах, но и перемены, безусловно, есть. Силь-

ная Россия всегда была неудобна. «И в борьбе за зоны влияния мы столкнемся

с еще более массированной информационной войной, потому что таковы законы

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

62

современного политического жанра. В век новых технологий ничего не бьет так

сильно, как медиа. Поэтому не стоит стесняться правильно промоутировать соб-

ственные достижения. Это лишь еще один инструмент по возвращению державе

достойного ее имиджа. Еще одно оружие в Великой Отечественной Медийной

Войне. Которую нельзя проиграть» [7]. Не секрет, что пограничную с немцами

категорию населения страны образуют этнические немцы, приток которых в Гер-

манию из стран Восточной Европы активизировался после падения «железного

занавеса». «За последние десять лет вернулось 2,6 млн человек, более половины из

них составляют наши бывшие соотечественники. Хотя многие из них уезжают из

Казахстана и Украины, в Германии их именуют «русаками» [1]. Именно эти люди

и сегодня формируют на сегодняшний день у немцев образ России и русских – об-

раз, который отнюдь не совпадает с оригиналом. Это особенно интересно просле-

дить в условиях газетно-рекламного кризиса начала XXI века.

Какой видится Германия российскому читателю и слушателю?

Исследования ряда центральных газет и популярных новостных радиостанций

за прошедший 2009 год позволяют выяснить, что более всего волновало u1078 журна-

листов, а значит, в большей или меньшей степени их целевую аудиторию. Оказа-

лось, что основными поводами публикаций являются события, персоналии, исто-

рические экскурсы, политические и экономические проблемы, культура и спорт.

Можно выделить несколько основных тем, отраженных на страницах российской

прессы, которые формируют образ ФРГ у современного читателя.

1. Парламентские выборы в Германии как политическое событие.

2. Газовый конфликт России и Украины, и участие в нем Европейского со-

общества.

3. 20 лет со дня падения Берлинской стены. Осуждение профашистов

и фальсификации исторических фактов, активизация деятельности антифашист-

ских организаций.

4. Пик финансового кризиса в Германии (в частности, вопрос немецкого

автопрома и несостоявшейся продажи «Опеля» «Магне» и «Сбербанку», покупка

российским бизнесменом В. Юсуфовым верфей в Waden Jards).

5. Берлинский кинофестиваль.

6. Культура и спорт.

7. Заигрывание с иммигрантами-мусульманами и проблемы в этой связи.

8. Толерантность в отношении сексуальных меньшинств.

Печатная пресса регулярно обращается к теме российско-немецких отноше-

ний. В большинстве материалов отмечается стабильность международных связей

России-Германии и прогресс в развитии экономических отношений. Основным

политическим вопросом 2009 года стала проблема отражения парламентских вы-

боров в Германии.

Остановимся подробнее на материалах ведущих российских СМИ, создающих

читателям России с позиции концепции редакций образ современной ФРГ.

«Российская газета» – официальный орган Правительства РФ, прибегает

к некоторой идеализации политических отношений Кремля и Бундестага и заин-

тересована в официальном отражении информации саммитов и встреч. Во всех

публикациях отмечается стабильность международных связей Россия – Герма-

ния; лидеры стран стремятся к доверительности при проведении переговоров,

деловых встреч, «чтобы ситуация была win-win, когда выигрывают обе сторо-

ны. Тем не менее подчеркивается, что Ангела Меркель выступает за расширение

НАТО в Грузии и Украине, в «газовомu187 » конфликте она не имеет жёсткой пози-

63

СОЦИОЛОГИЯ

ции, так как не хочет портить отношений с последней. В статьях экономичес-

кой тематики (а их более всего от общего количества публикаций) обращается

внимание на кризис в Германии, обсуждается проблема немецкого автопрома,

в частности, несостоявшейся продажи «Опеля» «Магне» и «Сбербанку», опи-

сываются планы возможного совместного энергетического проекта. Интерес

к Германии у газеты особенно активизируется во время выборов нового канцле-

ра и президента страны, которые «прошли очень скучно, с низкой явкой изби-

рателей». Своеобразна передача фактов в материалах, поскольку они даны без

раскрытия образа политического лидера страны. Самой широко обсуждаемой

на страницах «Российской газеты» стала антифашистская тема и тема памяти.

В частности, интерес представляет уникальный в своем роде Музей Советской

Армии, созданный в немецком городке Вюнсдорф, где после войны размещался

штаб Группы советских войск в Германии. Как отмечает в интервью В. Борхерт,

создатели «хотели показать, какое значение имело пребывание советских войск

в бывшей ГДР во времена «холодной войны» на границе между НАТО и Вар-

шавским договором». В этой связи отдельного упоминания достойны матери-

алы о нацистских преступниках, которые должны быть судимы на территории

Германии. Например, Иван Демьянюк, в конце концов, депортирован из США

для ответа за нацистское прошлое. Практически нет публикаций о культуре Гер-

мании и спорте, за исключением, пожалуй, ситуации вокруг футбольного матча

Россия – Германия в сентябре 2009 года.

«Известия» – российская общественно-политическая и деловая ежедневная

газета, учрежденная еще в 1917 году, пишет о российско-немецких отношениях

менее официально, более критично. Самой широко обсуждаемой темой на стра-

ницах газеты было 20-летие со дня падения Берлинской стены. В текстах «Извес-

тий» преобладают стереотипы советского прошлого, связанные с историей ГДР,

раскрывается проблема ностальгии восточных немцев по ГДР. Важным лейтмо-

тивом на страницах газеты u1089 становится антифашисткая тематика и проблемы фа-

шизма. Так, описываются методы агитаций, особенности движения фашистско-

го толка, униформ и удовлетворения эгоистичных человеческих потребностей:

нарушении равенства востока и запада, прагматичное использование членства

в лидирующей партии для карьерного роста. Детально рассматривается роль Со-

ветского Союза и проблемы фальсификации исторических фактов. Журналисты

приходят к выводу, что из-за подобных процессов принижается значение роли

СССР во Второй мировой войне, и современная молодежь, включая немецкую,

не знают деталей истории. Много говорится об антироссийской компании, ко-

торая проводилась в Берлине, но при этом газета пишет о российско-немецких

отношениях эпохи ФРГ – ГДР. В отличие от «Российской газеты», кроме эконо-

мики и политики Германии, редакцию «Известий» интересует культура и спорт

этой страны, причем каждая публикация высвечивает проблему, актуальность

ее постановки, тем самым делая читателей соучастниками событий. Сделка

«Magna» и «Opel» предстает как «переговорная» битва в несколько раундов: вы-

годная сделка для России, но невыгодный проект для GM и немецкой стороны,

несмотря на поддержку правительства. «Известия», в отличие от «Российской

газеты», подчеркивают, что особенностью новой немецкой политики стано-

вится общемировая практика вмешательства государства в экономику. Раньше

это возмущало лидеров ФРГ в российских коллегах, а теперь они сами следу-

ют таким же курсом. В социальном плане Германия предстает перед читателями

«Известий» как страна с большим количеством мигрантов с СССР.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

64

«Коммерсант» – ежедневная общенациональная деловая газета представляет

своим читателям качественную и оперативную информации о мировом и рос-

сийском бизнесе, политике и перестановках в органах власти, главных событиях

в обществе, культуре, спорте. «Коммерсант» первым после распада СССР пред-

ложил читателям газету западного типа, насыщенную новостями с американи-

зированным принципом подачи u1085 новостей («принцип перевернутой пирамиды»).

За период с 10 сентября по 10 октября истекшего года в совокупности Германия

упоминается в газете «Коммерсант» около 300 раз. Основное внимание уделено

политическим новостям Германии, к примеру, итогам парламентских выборов.

Большинство публикаций посвящено спортивным событиям: соревнованиям по

фехтованию, теннису, шахматам, волейболу. С августа по ноябрь 2009 года в газете

было опубликовано 20% статей, касающихся экономики и торговли и 32% – поли-

тическим вопросам. Основные деловые события: газовое взаимодействие и сделка

«Опель» – «Магна». Несколько публикаций посвящены культурным событиям,

в которых приняла участие немецкая интеллигенция. К примеру, выставка «Ме-

няющийся мир», которая была посвящена 20-летию падения Берлинской стены

и международный Берлинский кинофестиваль.

«Независимая газета» (далее – «НГ»), позиционирующая себя как обще-

ственно-политическая, но, по сути, в представлении российской читательской

аудитории воспринимаемая до сих пор как оппозиционное издание, рожденное

Перестройкой. В первую очередь материалы посвящены тому, как повлиял кризис

на развитие российско-немецких отношений. В отличие от предыдущих изданий,

журналисты «НГ» пишут, что товарооборот между Россией и Германией сократил-

ся по отношению к аналогичному периоду предыдущего года вдвое, однако ди-

намика развития экономических связей будет положительной. Немцы остаются

одним из главных инвесторов в Российскую экономику.

Тема кризиса становится темой номер один в деловом еженедельнике «Экс-

перт». По мнению журналистов этого издания, финансовые проблемы заставили

немцев по-новому взглянуть на свою экономическую роль в Евросоюзе. Герма-

ния перестает быть «дойной коровой» и становится «экономической эгоисткой».

Журналисты сравнивают немецкие моногорода с российскими и подчеркивают

схожесть их проблем в двух разных стран. В стратегическом плане и в аспекте вне-

шней политики Германия – страна зависимая от военной силы США. Это страна,

толерантная к гей-меньшинствам.

В журнале «Коммерсант власть» образ Германии предстает через исторические

аллюзии и образ политического лидера – Ангелы Меркель.

А. Меркель позиционируется как «герой России», названная так за деятель-

ность на посту канцлера в течение последних четырех лет. Она ведет еще большую

пророссийскую политику, чем ее предшественник.

Среди журналов выделяется еженедельное общественно-политическое издание

«Русский Newsweek», издаваемое концерном «Аксель Шпрингер Раша». Германия

в 2009 году упоминается 1106 раз. Журнал пишет о покупке рабочей верфи Wadan

Yards как яркого примера вмешательства правительства в экономику и отражение

финансового кризиса в провинции Германии. Гамбург же признается самым эко-

номически перспективным городом Германии. На страницах журнала ФРГ показа-

на как страна, которая, как и многие страны Европы, заигрывает с иммигрантами

и которая может пострадать из-за собственной этнической толерантности. Журнал

много пишет о скорби немецких болельщиков из-за гибели голкипера сборной Гер-

мании, и этой трагедии посвящены многие страницы рубрики «Спорт».

65

СОЦИОЛОГИЯ

Российские радиостанции, в частности, оппозиционная «Эхо Москвы» созда-

ет образ ФРГ как нейтральный с превалирующим количеством фактической ин-

формации, но, в отличие от прессы, достаточно резко в духе концепции редакции

говорит о двуличности политики Германии в отношении России.

Таким образом, образ ФРГ у россиян формируется в положительном ракурсе.

Большинство событий, которые могли бы иметь отрицательную окраску, пода-

ются с нейтральной точки зрения. Несмотря на остроту некоторых политических

и экономических тем, Германия предстает перед российской аудиторией как на-

дежный и близкий союзник. Большое количество публикаций и программ посвя-

щены Второй мировой войне, объединению ГДР и ФРГ. Аудитории предлагается

самой отделить факты от мнений и составить собственное отношение и суждение

об этой стране, исходя из предложенных СМИ событий и материалов.

Библиографический список

1. Ватлин, А.Ю. Германия в XX веке : Российская политическая u1101 энциклопедия /

А.Ю. Ватлин. – М. : РОССПЭН, 2002. – С. 293.

2. Грабельников, А.А. Средства массовой информации постсоветской России:

пятнадцать лет спустя : монография / А.А. Грабельников. – М. : Изд-во РУДН,

2008. – С. 3.

3. Майн, Херманн. Средства массовой информации в Федеративной Республи-

ке Германии / Херманн Майн. – Фолькер Шпис ТОО : Коллоквиум, 1996. –

С. 154.

4. Орехова, О.Е. Печатные СМИ Германии в условиях социально расколотого об-

щества : монография / О.Е. Орехова ; Моск. гос. ин-т междунар. отношений

(ун-т) МИД России, каф. междунар. журналистики. – М. : МГИМО-Универ-

ситет, 2008. – С. 36.

5. Орлова, М.И. ГДР: рождение и крах / М.И. Орлова. – М. : Изд-во МГУ, 2000. –

С. 109.

6. Павлов, Н.В. Германия на пути в третье тысячелетие : пособие по страноведе-

нию / Н.В.Павлов. – М. : Высш. шк., 2001. – С. 283.

7. Сергей Минаев. Великая Отечественная Медийная Война // http:|| |col

umns|2006|3|14|25917.html

66

ЛИНГВИСТИКА

УДК 811.1

ВЕДУЩИЕ НАПРАВЛЕНИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ ДИСКУРСА

О.И. Таюпова

В статье рассматриваются проблемы различных подходов к изучению дискурса.

С учетом основных положений лингвистической прагматики и теории вариативнос-

ти выявляются возможности этих направлений, способствующие дальнейшему раз-

витию теории как художественных, так и нехудожественных текстов.

Ключевые слова: текст, художественные и нехудожественные типы текстов,

категория вариативности, дискурс, прагмалингвистика.

екст как высшая коммуникативная единица является предметом всес-

тороннего исследования прежде всего в работах отечественных и не-

мецких лингвистов. При рассмотрении и анализе современных под-

ходов к изучению текстов различных жанров и видов существенным

является прежде всего четкое разграничение в глобальном текстовом континууме

двух групп текстов. И если первую составляют художественные тексты, традици-

онно являвшиеся объектом изучения со времен античной риторики и сформи-

ровавшей в конце ХIХ века стилистики, то вторую группу представляют тексты,

используемые в повседневной жизни членов социума (ср. Gebrauchstexte). Более

четкому разделению объектов исследования способствовало бы, на наш взгляд,

и разграничение в использовании терминов жанр и вид текста. Так, термин «жанр»

целесообразнее использовать в отношении к художественным и поэтическим тек-

стам, а для текстов бытовой направленности применять термин вид (подвид).

При обозначении того или иного текстового континуума в лингвистических

исследованиях довольно часто употребляется термин дискурс (франц. discours,

англ. discourse). Как показывает проведенный анализ, понятие дискурса является

одним их ключевых в коммуникативной лингвистике, несмотря на то что допус-

кает множество научных интерпретаций.

К многозначности данного термина приводит известное многообразие трак-

товок содержания, вкладываемого в понятие дискурса. Так, первоначально в оте-

чественной лингвистике термин «дискурс» являлся, в известной степени, сино-

нимом термину «функциональный стиль» речи или языка. В частности, в работах

В.В. Виноградова и Г.О. Винокура утверждается, что любой функциональный

стиль реализуется в соответствующих группах текстов: газетных, разговорных,

Т

67

ЛИНГВИСТИКА

бюрократических посредством соответствующих грамматических и лексических

систем. В англосаксонской традиции «дискурс» означал именно тексты в их тек-

стовой данности и в их особенностях.

На наш взгляд, термин «дискурс» целесообразно использовать для обозначе-

ния текстового континуума, представленного в различных сферах коммуникации:

официально-деловой, деловой, научной, научно-технической, публицистичес-

кой, юридической, обиходно-бытовой и др. В этом случае понятие «дискурс» бу-

дет носить обобщающий характер, в то время, как термин «текст» будет по отно-

шению к нему видовым [1].

Активное употребление термина «дискурс» наблюдается в языкознании в пос-

ледней четверти ХХ века, когда произошел своеобразный коммуникативно-праг-

матический «поворот», оказавший существенное влияние на подходы к иссле-

дованию текстов в целом. Развитие коммуникативно-прагматического подхода

к изучению как художественных, так и нехудожественных текстов привело к из-

менению приоритетов в парадигме научного исследования и переходу от преиму-

щественно системно-ориентированной лингвистики к интенсивному развитию

прагматически ориентированного языкознания. С позиций прагматически ори-

ентированного языкознания текст рассматривается как коммуникативно-праг-

матическая величина, организуемая с определенными намерениями и целями.

С подобных позиций изучение художественного текста является чрезвычайно

важным, но частным разделом этого направления [2]. В отношении бытовых тек-

стов следует заметить, что только во второй половине ХХ века немецкими линг-

вистами был поставлен вопрос о текстовой безграмотности членов социума как

неумении составить соответствующий текст повседневного характера или адек-

ватно его истолковать [3]. В рамках прагматического перехода первостепенную

роль стали играть вопросы употребления языка и условиях, в которых протекает

коммуникативная деятельность, т. е. экстралингвистические факторы.

В художественных текстах, в отличие от текстов, используемых в повседнев-

ной жизни членов социума, внутритекстовая действительность «имеет креатив-

ную природу.., носит условный, как правило, вымышленный характер» [4]. Ис-

следование художественных текстов осуществляется в настоящее время с учетом

основных положений таких дисциплин, как поэтика, текстология, герменевтика,

функциональная стилистика, и представлено несколькими научными дисципли-

нами. К их числу относятся лингвистический, лингвостилистический и литера-

туроведческий анализ, данные которых обобщает и синтезирует филологический

анализ художественного текста. В зарубежной германистике в ряде случаев [5] под

анализом текста понимается любая форма его грамматического, стилистического,

риторического, а также литературоведческого толкования и объяснения, иначе

интерпретации.

При исследовании текстов с позиции современной герменевтики [греч.

hermeneutike (tеchne) – истолковательное (искусство)] осуществляется коммен-

тирование текста, выявление полного смысла содержания художественного

произведения и его значения в истории литературы, в то время как текстология

изучает приемы анализа литературных произведений в целях восстановления ис-

тории их создания, критической проверки и установления подлинности текстов.

Полученные данные используются, в частности, в процессе литературоведческо-

го анализа текстов, который не только способствует развитию филологической

культуры обучаемых и более глубокому пониманию особенностей словесно-худо-

жественного творчества писателя, но и прививает им навыки обоснованного выбора

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

68

и использования языковых средств в текстах в соответствии с их литературным

жанром, а также учит осмыслению эстетической ценности прочитанного.

В процессе анализа многообразия подходов к нехудожественным текстам,

существующих в современной отечественной и зарубежной лингвистике, можно

констатировать, что они активно изучаются рядом смежных филологических дис-

циплин, в частности, лингвистикой и типологией текста, прагма- и социолинг-

вистикой, лингвистической стилистикой, или стилистикой текста, а в качестве

одной из основных задач выдвигается задача создания типологии текстов и под-

черкивается ее особая социальная значимость [6].

В свою очередь, подход к тексту с позиции лингвистики текстов позволяет

выявить общие закономерности и признаки, характерные для этой высшей ком-

муникативной единицы в целом. Лингвистика текстов как раздел языкознания

исходит из того, что в основе организации связных текстов лежат определенные

общие правила в отношении реализации в них категорий: связности, темпораль-

ности, модальности и т. д. Проблема текстовых категорий, или постоянных при-

знаков, на основании которых текст отличается от простого набора предложений,

является с конца ХХ века предметом пристального изучения в работах как отечес-

твенных, так и зарубежных лингвистов, например, И.Р. Гальперина, Н.Д. Заруби-

ной, Т.И. Николаевой, М.Б. Храпченко, Э. Агриколы, Х. Изенберга, Ф. Данеша,

Д. Фивегера, В. Дресслера, Р. Богранда, Ц. Тодорова и др. В целом можно согла-

ситься с тем, что задача лингвистики текста именно в том и состоит, чтобы найти

и построить определенную систему категорий текста.

Проведенный нами анализ работ, посвященных рассмотрению названной про-

блематики, показывает, что число выделенных признаков текста может варьироваться

от одного (см., например, работы Н.Д. Зарубиной, О.И. Москальской, М.А.К. Халли-

дея, Р. Хассана) до восьми у Х. Изенберга или тринадцати у И.Р. Гальперина. На наш

взгляд, как резкое сокращение числа выделяемых текстообразующих категорий, так

и чрезмерное их увеличение имеет свои отрицательные моменты.

В первом случае объединение всех категорий текста в одну макрокатегорию

вынуждает сторонников данной точки зрения не только выделять ее составляю-

щие, но и анализировать их. Так, например, Н.Д. Зарубина, считающая основным

признаком текста последовательность, тем не менее рассматривает отдельно ее

составляющие, к числу которых, по ее мнению, относятся координация компо-

нентов текста, прономинализация, стилистически означенная модальность, ин-

комплетивность и инверсионность. Аналогичным образом поступают М.А.К. Хал-

лидей и Р. Хассан, включающие в понятие когезии такие ее составляющие, как

референция, субституция, конъюнкция, эллипсис и лексическая когезия.

Вместе с тем значительное увеличение числа текстообразующих призна-

ков представляется также не совсем целесообразным. Так, из восьми признаков

текста, выделяемых Х. Изенбергом: коммуникативная функциональность, се-

мантичность, ситуативная обусловленность, интенциональность, общественное

санкционирование в смысле общепринятости, адекватное оформление, соот-

ветствующая композиция и грамматичность, последние три можно, по-видимо-

му, объединить. В целом сущность этих трех признаков текста заключается в том,

что адресант должен оформлять создаваемый им текст не только в соответствии

с действующими языковыми нормами, но и с учетом требований, предъявляемых

к организации конкретного вида текста.

Исследование текстов с позиции такой научной дисциплины, как типоло-

гия, базируется u1087 прежде всего на том, что каждый текст уникален и в зависимости

69

ЛИНГВИСТИКА

от выполняемой им коммуникативно-прагматической функции имеет свои харак-

терные особенности. В связи с этим целью типологии текстов является исследова-

ние и последующая рубрикация прозаических текстов с учетом различных критери-

ев. Это могут быть как языковые, так и неязыковые параметры. Их выбор зависит не

только от целей и задач, поставленных исследователями при составлении соответ-

ствующих типологий, но и от исходных теоретических позиций лингвистов. Одной

из частных задач типологических исследований речевых произведений является

прежде всего [7] тщательное описание и систематизация использования языковых

средств и неязыковых явлений в различных видах текстов.

Следует заметить, что, несмотря на ряд исследований в данном направлении,

законченной, терминологически единой типологии текстов в настоящее время не

существует. Отсутствие универсальной классификации текстов связано, в част-

ности, с чрезвычайно сложной организацией текста, а также с наличием его раз-

личных видов и подвидов с характерными для них языковыми и внеязыковыми

особенностями. Под текстом в настоящей статье понимается определенный лин-

гвистический феномен, комплекс совокупно функционирующих компонентов

лингвистического и экстралингвистического плана, в котором языковые средства

осуществляют свои коммуникативно-прагматические функции в тесном взаимо-

действии с паралингвистическими явлениями.

Необходимость дальнейшего развития типологии текстов как самостоятель-

ной научной дисциплины обусловлена задачами исследования не только отде-

льных характеристик речевых произведений, таких как когерентность, референ-

ция, модальность, темпоральность, но и конкретных видов (подвидов) текста.

В конечном счете задача типологии текста как самостоятельной научной дис-

циплины состоит в необходимости сведения всего многообразия речевых произ-

ведений к некоторому обозримому числу их определенных типов [8: 261; 9: 143].

На современном этапе становления научной дисциплины выделяются два отно-

сительно самостоятельных ее раздела, а именно: типология монологических и ти-

пология диалогических текстов.

Весьма продуктивным подходом, на наш взгляд, является также изучение как

художественных, так и нехудожественных текстов с позиций теории вариативнос-

ти. Целью таких исследований является выделение комплекса языковых и неязы-

ковых (паралингвистических) признаков для отдельных жанров и видов текстов,

а основное внимание сосредоточено на изучении использования вариантных

средств, участвующих в коммуникативно-прагматическом варьировании [10].

Специфика коммуникативно-прагматического варьирования в текстах за-

ключается в том, что вид текста [11; 12; 13] является некой моделью речевого по-

ведения коммуникантов в социуме, образцом их регулярных речевых действий,

формой организации обыденного знания и представляют собой в известном

смысле схему по созданию определенного текста. Действующие в текстах ком-

муникативно-прагматические нормы представляют собой правила комбиниро-

вания и использования в них вербальных и невербальных средств, употребление

которых нормы текстов соответствующим образом регулируют. Для каждого вида

(подвида) текста имеется своя коммуникативно-прагматическая норма, представ-

ляющая собой набор его обязательных (ведущих) и факультативных (вторичных)

признаков, поэтому в пределах нормы того или иного текста могут существовать

и сосуществовать несколько языковых вариантов.

Благодаря подходу к изучению текстов с позиции теории вариативности уда-

лось установить, что в данном случае представлена вариативность двух типов.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

70

Во-первых, вариативность, действующая в текстах, приводит к образованию раз-

ных видов (подвидов) текстов, которые используются в различных сферах комму-

никации: официально-деловой, деловой, научной, научно-технической, публи-

цистической, юридической, обиходно-бытовой и др. В этом случае представлен

первый тип коммуникативно-прагматической вариативности – u171 «внешняя» ва-

риативность, благодаря которой создаются и разграничиваются разные виды

(подвиды) текстов.

Второй тип коммуникативно-прагматической вариативности можно

считать «внутренней» вариативностью, поскольку она действует в самих текстах

и реализуется при помощи употребления/неупотребления в них как средств раз-

личных языковых уровней, так и некоторых экстралингвистических явлений.

На основе внутренней вариативности достигается известное многообразие

изложения информации в каждом отдельном виде (подвиде) текста. В целом

подход к тексту с позиций категории вариативности является весьма продук-

тивным, поскольку он дает возможность не только охарактеризовать отдельные

виды и подвиды текстов с точки зрения использования в них языковых и не-

языковых средств (ср. вариантность средств языкового выражения как в рам-

ках отдельных видов (подвидов) текстов), но и позволяет разграничить их

(ср. варьирование, создающее разные виды (подвиды) текстов) (набор вариант-

ных средств).

Таким образом, наличие и использование значительного числа различных

подходов к исследованию текстового континуума способствует его всестороннему

изучению с разных теоретических позиций и научных направлений и расширяет

наши представления о тексте как особом лингвистическом феномене.

Библиографический список

1. Богданов, В.В. Речевое общение: прагматические и семантические аспекты /

В.В. Богданов. – Л. : Изд-во ЛГУ, 1990.

2. Блох, М.Я. Композиционные типы информации и их выражение во внутренней

речи (на материале англоязычной художественной литературы) / М.Я. Блох,

Ю.М. Сергеева // Филологические науки. – 2008. – № 2. – С. 56–65.

3. Antos, G. Studien zu Sprach-und Kommunikationsproblemen im Alltag. Am Beispiel

von Sprachratgebern und Kommunikationstrainings / G. Antos. – Tübingen: Niemeyer,

1996.

4. Николина, Н.А. Филологический анализ текста / Н.А. Николина. – М. : Акаде-

мия, 2003.

5. Bussmann, H. Lexikon der Sprachwissenschaft / H. Bussmann. – 2, völlig neu bearb.

Aufl. – Stuttgart: Kröner,1990.

6. Sandig, B. Textstilistik des Deutschen / B. Sandig. – 2. Aufl. – Berlin; New York:

Walter de Gruyter, 2006.

7. Таюпова, О.И. Типология текста : учеб. пособ. / О.И. Таюпова. – Уфа : РИО

БашГУ, 2002.

8. Helbig, H. Zur Stellung und zu Problemen der Textliguistik / H. Helbig // Deutsch als

Fremdsprache, 1980, №1, S. 257 – 266.

9. Lux, F. Text, Situation, Textsorte: Probleme der Textsortenanalyse / F. Lux. – Tübingen

: Narr, 1981. – 391 S.

10. Таюпова, О.И. Коммуникативно-прагматическое варьирование в малофор-

матных прозаических текстах современного немецкого языка : автореф.

дисс. … д-ра филол. наук / О.И. Таюпова. – М., 2005. – 54 с.

71

ЛИНГВИСТИКА

11. Heusinger, S. Pragmalinguistik: Texterzeugung, Textanalyse; Stilgestalltung

und Stilwirkungen in der sprachlichen Kommunikation / S. Heusinger. –

Frankfurt a. Main : Haag und Herchen, 1995. – 162 S.

12. Маслова, А.Ю. Введение в прагмалингвистику / А.Ю. Маслова. – 2-е изд. – М. :

Флинта : Наука, 2008. – 152 с.

13. Linke, A., Nussbaumer M. Studienbuch Linguistik / A. Linke. – 4., unveränd. Aufl. –

Tübingen : Niemeyer, 2001.

УДК 81’36

ОБЩЕСИНТАКСИЧЕСКОЕ ПОЛЕ:

ИЕРАРХИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ

О.А. Кострова

Границы и способы описания синтаксиса до сих пор относятся к дискуссионным

проблемам теории языка. Дискуссионным является как состав синтаксических еди-

ниц, так и инструментарий, с помощью которого они анализируются. Цель статьи –

раскрыть проблемность того и другого и наметить возможные решения проблем.

Ключевые слова: общесинтаксическое поле, метасимволизация, метонимизация.

ыделение единиц анализа составляет ключевую проблему любой на-

уки. В синтаксисе выделяют, как правило, две основные единицы: сло-

восочетание и предложение [см., например, Duden 1998: 609]. Такое

вычленение представляется недостаточно убедительным по несколь-

ким причинам: 1) оставляет открытым вопрос о минимальной синтаксической

единице; 2) не выявляет иерархию синтаксических единиц; 3) понятие предложе-

ния является слишком объемным, поскольку включает в себя простые, сложные

и осложненные предложения. В других работах к синтаксическим единицам от-

носятся слово, синтаксическая форма слова, словосочетание, член предложения,

простое и сложное предложение и текст [ср. Абрамов 2001: 96]. Однако и здесь

остается открытой проблема иерархии синтаксических элементов.

При построении синтаксической иерархии чрезвычайно плодотворным ока-

зывается понятие «элементарное предложение (ЭП)», введенное В.Г. Адмони для

обозначения того общего, «что происходит в каждом отрезке речи, принадлежащем

к одному из существующих в языке логико-грамматических типов предложения, об-

ладающем определенной формой модальности и способностью распространяться по

определенным закономерностям» [Адмони 1963: 19]. На наш взгляд, это понятие, с

одной стороны, явилось прототипом для целого ряда похожих понятий, таких как

«базовые модели синтаксических структур» [Золотова, Онипенко 2001], «элементар-

ная предикативная единица» [Покусаенко 1983: 33]. С другой стороны, понятие ЭП

послужило поводом придания самостоятельного статуса сложному предложению,

что на материале русского языка было обосновано В.А. Белошапковой [ср. Ильенко:

59], а позже нашло отражение и на материале немецкого языка [Кострова 1992].

В

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

72

В современной трактовке, учитывающей разграничение предложения как мо-

делируемой единицы языка и высказывания как речевой единицы, ЭП предста-

ет как структурная единица синтаксиса «безотносительно к ее функциональной

роли в развернутой речи» [Адмони 1963: 19]. Функциональная нерелевантность

позволяет осмыслить эту структурную единицу как метаязыковый инвариант, ре-

ализуемый в целом ряде речевых вариантов-высказываний.

Вместе с тем ЭП реализуется в речи в виде частных вариантов. Варианты ЭП раз-

личаются по синтаксической функции и коммуникативно-прагматической установ-

ке. Описывая речевую реализацию ЭП, В.Г. Адмони причисляет к средствам его рас-

пространения причастные, инфинитивные и обособленные конструкции [Адмони

1973: 161]. Не отрицая их функциональной значимости, мы хотели бы тем не менее

подчеркнуть их языковой статус, позволяющий считать перечисленные конструкции

языковыми структурными элементами, обладающими полупредикативностью и об-

разующими переход к словосочетаниям, в которых предикативные отношения при-

сутствуют имплицитно и которые реализуют переход синтаксических единиц к лек-

сическим. На наш взгляд, полупредикативные конструкции представляют свернутую

форму ЭП и относятся к периферийным элементам синтаксических полей.

Понятие ЭП позволяет развивать теорию синтаксического поля, возникаю-

щую на основе коммуникативной или функциональной грамматики. В современ-

ном языкознании благодаря трудам u1040 А.В. Бондарко наиболее полное воплощение

получила теория функционально-семантического поля [Бондарко]. Теория син-

таксических полей остается в тени более общей проблемы систематизации син-

таксиса [ср., например, Онипенко 2001, Левицкий 2003]. При этом речь идет, как

правило, о синтаксических полях, в которых выделяются центральные, базовые

модели синтаксических структур, сопоставимые с понятием ЭП, и периферийные

модели, ограниченные в употреблении речевым регистром или связанным лекси-

ческим наполнением [Онипенко 2001].

Упомянутое выше понимание ЭП как метаязыкового конструкта позволяет

трактовать его как образующий центр общесинтаксического поля (ОСП). Необ-

ходимость введения нового термина, предложенного в свое время в устной беседе

В.А. Жеребковым, диктуется, на наш взгляд, тем, что каждая синтаксическая еди-

ница в качестве метаязыкового конструкта объединяет вокруг себя конкретные

реализации этого конструкта, организованные, в свою очередь, по принципу син-

таксического поля. Чтобы развести эти понятия, требуется метаязыковая единица

более высокого уровня обобщения – общесинтаксическое поле. Под ОСП мы по-

нимаем, таким образом, метаязыковый конструкт, объединяющий иерархический

ряд синтаксических микрополей. В центре ОСП находится синтаксическое поле,

формирующееся вокруг ЭП; к его периферии относятся синтаксические поля,

организованные вокруг структурных инвариантов словосочетаний и продолжен-

ных синтаксических форм (ПСФ) [Кострова 1992]. Тем самым ОСП представляет

собой иерархически упорядоченную модель синтаксиса, обнаруживающую воз-

можность переходов к более низкой и более высокой ступеням языковой органи-

зации: слову и сверхфразовому единству соответственно.

Речевая реализация ОСП осуществляется через функционально-прагмати-

ческие поля (ФПП) [ср. Баранов 1983], состав которых определяется речевым

регистром и социально-культурными условиями употребления. Каждое ФПП

включает речевые реализации базисных и периферийных моделей. К первым отно-

сятся речевые формы ЭП, ко вторым – их укороченные формы (словосочетания)

и их удлиненные (продолженные) формы (ПСФ).

73

ЛИНГВИСТИКА

ПСФ, образующие в ОСП переход к гиперсинтаксису и тексту, выделяются

по признаку полипредикативности, который эксплицируется полностью или час-

тично. Эти единицы состоят из двух или нескольких ЭП и служат для обозначения

сложных денотатных ситуаций. Классическим репрезентантом ПСФ является

сложное предложение, в котором отношение полипредикативности грамматика-

лизировано. Примерами других ПСФ являются ЭП, осложненные причастными

или инфинитивными оборотами, предложными или вставными конструкциями,

слитные предложения, а также цепочки семантически связанных предложений.

Иерархия синтаксических полей в общесинтаксическом поле показана на рис. 1.

������������ �������� ������������������������, ���������� ������������������ ������������������, ������������������������

������ ������������������, ������������������������ ������������ ���������� ���������� �������������������� �� �������������������� ����

���������������� ������������������. �� ������������ ���������������������������� ���������� ���������� ���������������������� ��������

���������� ���� ������������ ���������������������������� ������������������ – ��������������, ���������������������� ���� ����������-

���������������� ���������������� �������������������������������� ����������������������. ������������ ������������������ ���� ����-

���������������� �������� �������������� ���������� ���������� ������������������������������ ������������������. ������������������ ����

������������������, ����������������, ���������� ���� �� �������������� ���������������� ����������������������, ���� ������������������

�������������������� ���������������������� ������������������������������������ ��������������������������. ���������� ��������,

����������u56256 .��� ������������������ ���������� ���������������������������� (�� �� �������� ������������ ������������������) ����-

������������. �������������� ���� ���������� ���������������������������� �� ���������������� ������������������ ����������������.

������������������������ ������������, ���������������������� �������������� «����������������������» [����. Köller

1983: 21] ���������� �������������� �� ������������ ������, ���������� �������� ���������������������� ������������������ ��

�� ( )

������

���������������������������� ��������

������

���������������������������� �������� ����

���������������������������� ��������

����������������������������

����������

������������������

������������������

���������� ��

����������

���������� ��

��������������

���������� ��

����������

���������� ��

��������������

������. 1. ���������������� ���������������������������� ����������

�� ��������Рис. 1��. ��И��ер��а��р��х��и��я ��си��н��т��а��кс��ич��е��ск��и��х (п��ол��ей�� )

в общесинтаксическом поле (ОСП)

Теория поля предполагает, кроме выделения элементов, составляющих его

структуру, установление связей между этими элементами и объяснение их взаим-

ных переходов. В теории синтаксических полей связи объясняются чаще всего на

основе синтаксической синонимии – понятия, основанного на семантической

общности разноструктурных конструкций. Однако синонимия не охватывает

всех случаев связи между синтаксическими единицами. Синонимия не объясняет,

например, связь ЭП в составе сложного предложения, не объясняет осложнения

предложения полупредикативными конструкциями. Кроме того, понятие сино-

нимии имеет констатирующий (и в этом смысле статичный) характер. Понятие

же связи обнаруживается в динамике языкового развития.

Динамический подход, позволяющий увидеть «прорастание» [ср. Köller 1983:

21] новых смыслов в рамках ОСП, может быть осуществлен введением в описание

понятия семантико-синтаксического процесса. Эти процессы придают синтакси-

ческому знаку экспрессивный характер, позволяют объяснить функционирова-

ние языковых единиц в условиях разных контекстов и их подвижность в составе

соответствующих микрополей и ОСП в целом. Мы относим к таким процессам

метафоризацию, метонимизацию, перемещение, импликацию, повторение, рас-

членение, включение. Каждый из них ведет к усложнению смысла высказывания

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

74

в целом, поэтому их можно объединить в понятии «метасимволизация» [ср. Кост-

рова 2004: 23]. Покажем на примерах, как возникает связь и подвижность синтак-

сических единиц в результате действия этих процессов.

Рассмотрим пример, содержащий три ЭП в составе сложного комплекса, ко-

торый входит в состав микрополя продолженных синтаксических форм:

(1) Gefordert sind «Genie» und «Herz», (2) zwei Attribute, (3) die fortan zum Wahrzeichen

wahrer Poesie wеrden [Rüdiger Safranski: 40].

Каждое ЭП этого комплекса может быть отнесено к базисному микропо-

лю ОСП – микрополю ЭП, что проявляет связь этого микрополя и микрополя

ПСФ.

Первое ЭП не может быть отнесено к центру своего микрополя, поскольку

выдвижение на первое место причастия в функции предикатива делает высказы-

вание экспрессивным, вследствие чего оно перемещается на периферию микро-

поля. Возникающую экспрессию можно рассматривать как смысловое усложне-

ние, привносящее в высказывание некоторую имплицитную оценку, что сближает

данное ЭП с осложненным предложением, образующим центр другого микропо-

ля. Переход к стилистике иллюстрирует рис. 2.

��������������������:

��������������������������

�������������� ��������

������

����: SubjCopPräd

������

����:PrädCopSubj

������. 2. �������������� �� ��������������������

sind «Genie» und «Herz», (2) zwei Attribute, (3) die fortan zum

Poesie w��rden [Rüdiger Safranski: 40].

�� ������������������ ���������� �������� ���������������� �� ������������������ ��������������-

�� ����, ������ ������������������ ���������� ���������� ������������������ �� ������������������

�������� �������� ��u56256 .������������� �� ������������ ������������ ������������������, ��������������-

�������� ���������� ������������������ �� �������������� ���������������������� ������������ ����-

��������, �������������������� �������� ������ ������������������������ ���� ������������������

�������� �������������������� ���������� �������������������������� ������ ������������������

�������� �� ������������������������ ������������������ ���������������������� ������������,

���� �� ���������������������� ������������������������, �������������������� ����������

������������ �� ��������������������

�������������������������� ������

�������� ����������������

���������������� ����������������

������ ����������������������

pro toto). ������ ��������

������ ������������������. ��

�������������� ����������������������

������ ������������������.

������������ ��������������������, ������������������ �������������� ���������������� ������������-

�� �� �������������� ��������������������, ������ �� �� �������������� ������ �� ����������.

Рис. 2. Переход к стилистике

Второе ЭП мы рассматриваем как результат действия процесса метонимиза-

ции, следствием которого явилось употребление сокращенной конструкции (ср.

pars pro toto). Оно тоже относится к периферии микрополя. И только третье, сти-

листически нейтральное ЭП можно отнести к ядру микрополя.

Рассмотренный пример показывает, насколько сложным является взаимо-

действие элементов как в составе микрополей, так и в составе ОСП в целом.

Таким образом, введение понятия ОСП позволяет представить общую ие-

рархическую модель синтаксиса, охватывающую синтаксические единицы и их

взаимные связи. Модель выявляет универсальность элементарного предложе-

ния как единицы синтаксиса, поскольку к нему сводятся другие синтаксичес-

кие единицы (словосочетания, сложные предложения и цепочки предложений).

Построение модели ОСП выявляет его специфическое свойство, которое состо-

ит в проницаемости уровней: его центральная единица (ЭП) имеет выход как

75

ЛИНГВИСТИКА

в более высокий уровень организации языковых единиц (текст), так и на более

низкий уровень (лексику).

Выявление и по возможности полное описание варьирования ЭП и ОСП не-

обходимо для создания системной эмпирической грамматики любого языка. Осо-

бенно полезно такое описание для грамматики иностранного языка, поскольку

в языковом сознании пользователей такой грамматики присутствует ОСП

родного языка, которое, несомненно, отличается от такового в изучаемом

иностранном языке

Библиографический список

1. Абрамов, Б.А. Теоретическая грамматика немецкого языка. Сопоставительная

типология немецкого и русского языков / Б.А. Абрамов ; под ред. Н.Н. Семе-

нюк, О.А. Радченко, Л.И. Гришаевой. – М. : Владос, 2001.

2. Адмони, В.Г. Исторический синтаксис немецкого языка / В.Г. Адмони. – М. :

Высш. шк., 1963.

3. Адмони, В.Г. Синтаксис современного немецкого зыка (система отношений и

система построения) / В.Г. Адмони. – Л. : Наука. Ленингр. отд-ние, 1973.

4. Баранов, А.Г. Функционально-прагматическая концепция текста / А.Г. Бара-

нов. – Ростов н/Д : Изд-во Рост. ун-та, 1993.

5. Золотова, Г.А. Коммуникативные аспекты русского синтаксиса / Г.А. Золото-

ва. – 2-е изд-е, стереот. – М. : УРСС, 2001.

6. Ильенко, С.Г. Концепция синтаксических единиц В.А. Белошапковой и вопрос о

«неопознанных синтаксических объектах» / С.Г. Ильенко // Т.В. Белошапкова,

Т.В. Шмелева (сост.). Традиционное и новое в русской грамматике : cб. статей

памяти Веры Арсеньевны Белошапковой. – М. : Индрик, 2001. – С. 57–65.

7. Кострова, О.А. Продолженная синтаксическая форма в контактной коммуни-

кации (на материале современного немецкого языка) / О.А. Кострова. – Сама-

ра, 1992.

8. Кострова, О.А. Экспрессивный синтаксис современного немецкого языка /

О.А. Кострова. – М. : Флинта : МПСИ, 2004.

9. Левицкий, Ю.А. Основы теории синтаксиса / Ю.А. Левицкий. – Пермь : Перм-

ский ун-т, 2003.

10. Онипенко, Н.К. Теория коммуникативной грамматики и проблема системного

описания русского синтаксиса / Н.К. Онипенко // Русский язык в научном u1086 ос-

вещении. № 2. – М., 2001. – С. 107–121.

11. Покусаенко, В.К. Переходные конструкции в области сложного и простого

предложения / В.К. Покусаенко. – Ростов н/Д : Изд-во Ростов. ун-та, 1983.

12. Duden. Grammatik der deutschen Gegenwartssprache. 6., neu bearbeitete Aufl. /Hrsg.

von der Dudenredaktion / Bearb. von Peter Eisenberg, Hermann Gelhaus, Helmut

Henne, Horst Sitta und Hans Wellmann. – Bd. 4. – Mannheim ; Leipzig ; Wien ;

Zürich, 1998.

13. Köller, W. Funktionaler Grammatikunterricht: Tempus, Genus, Modus: Wozu wurde

das erfunden? / W. Köller. – Hannover : Schroedel Schulbuchverl, 1983.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

76

УДК 81`373

СИНТАГМЕМНЫЙ АНАЛИЗ

ЭКВИВАЛЕНТНЫХ ТЕХНИЧЕСКИХ ТЕРМИНОВ

РУССКОГО И НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКОВ

Н.С. Шарафутдинова

Статья посвящена изучению контенсионального наполнения авиационных терми-

нов русского и немецкого языков. Лингвокогнитивный подход с элементами морфо-

темного анализа дает возможность проследить закономерности языковой объекти-

вации мыслительных понятий в языке техники и установить когнитивное наполнение

эквивалентных научно-технических терминов различных языков.

Ключевые слова: контенсиональное наполнение, лингвокогнитивный подход, син-

тагмемный анализ, морфотемный анализ, термин.

ормирование понятий, закрепляемых в термине, происходит в про-

цессе становления и развития специальных знаний в конкретных тер-

минологиях. Термин становится носителем и хранителем фрагмента

информации. Тем самым термин представляет собой особую когни-

тивно-информационную структуру, репрезентирующую в конкретной языковой

форме профессионально-научное знание.

Когнитивный подход в изучении современной научно-технической терминоло-

гии обусловлен тем, что он позволяет глубже описать закономерности взаимодействия

языка и сознания, речи и мышления в подъязыке науки и техники. На наш взгляд,

в лингвокогнитивных исследованиях более эффективным является использование

метода морфотемного анализа, разработанного А.И. Фефиловым [1].

Суть морфотемного анализа заключается в том, что единица языка рассматри-

вается в перспективе комплексной формально-семантической структуры. Мор-

фотема языковой единицы – это, с одной стороны, форма во всех ее проявлени-

ях (букв. морфа), с другой стороны, – семантическая основа, смысловой u1084 мотив

(букв. тема) [2, с. 25].

Лингвокогнитивный подход с элементами морфотемного анализа дает возмож-

ность более полно представить формально-семантическую структуру терминов и тем

самым проследить закономерности объективации, или языкового воплощения,

мыслительных понятий в языке техники. Участие логико-семантических категорий

в становлении научно-технической терминологии изучено недостаточно, в частности

не определен характер взаимодействия логико-семантических категорий друг с дру-

гом, не установлены типовые, стереотипные, а также нестереотипные архитектони-

ческие структуры научно-технических терминов и их когнитивное наполнение.

Предлагаемая статья посвящена изучению контенсионального наполнения

авиационных терминов русского и немецкого языков.

Под контенсионалом М.В. Никитин понимает совокупность признаков, от-

раженных в данном понятии (значении, имени) [3, с. 85]. В традиционной семан-

тике под контенсионалом понимают сигнификативное ядро значения, то есть

жесткую структуру конечного множества значений (признаков) [4, с. 25].

Под контенсионалом мы понимаем содержание объективированного мысли-

тельного понятия. Согласно морфотемной концепции языка и речи традиционно

Ф

77

ЛИНГВИСТИКА

выделяемое лексическое значение слова трактуется как согласованный с исходным

логико-семантическим признаком морфотемы и соотнесенный с другими замыкаю-

щими, смежными логико-семантическими признаками контенсиональный признак,

фиксирующий в языковом сознании какое-то мыслительное содержание «наивного

понятия о вещи, свойстве, действии, процессе, событии и т. п.» [5, с. 56]. Контен-

сионал реализуется через синтагмему (объективированные понятийные комплек-

сы), которая состоит из глубинных семантических признаков, то есть из структур-

ных, логико-категориальных, модификационных и собственно контенсиональных

признаков.

Синтагмемный анализ терминов является частью морфотемного анализа язы-

ка и речи. При проведении данного анализа интересуют следующие признаки лин-

гвемы, то есть языковой единицы.

1. Категориально-семантический признак (КСП) – это исходный компонент

семантической структуры терминологического наименования, который выража-

ется определяемой конституентой, а в многословных терминах – базовым словом

терминологической лексической единицы. При этом не важно, имеет ли термин

форму сложного слова или словосочетания. Именно категориально-семантичес-

кому признаку принадлежит роль организующего начала, он подчиняет себе всю

семантическую структуру термина.

При логической классификации имён по семантическим классам различают име-

на с субстанциальным, акциональным, квалитативным, локальным, квантитативным

и темпоральным значением. При этом класс имени, представляемый категориаль-

но-семантическим признаком (КСП), зависит от того, какой логико-мыслительный

класс понятий им объективируется: субстанциальный класс – КСПСуб; акцио-

нальный класс – КСПАкц; квалитативный класс – КСПКвал; локальный класс –

КСПЛок; темпоральный класс – КСПТемп; квантитативный класс – КСПКван..

Большинство (78,5% немецких и 77% русских) терминов анализируемой терми-

нологии относится к субстанциальному классу и актуализирует в форманте, пред-

ставляющем категориально-семантический признак, логико-семантическую ка-

тегорию субстанциальности. Логико-семантическая категория субстанциальности

актуализируется в авиационных терминах в виде наименований летательных аппаратов,

самолетных/ вертолетных деталей, приборов, оборудования и профессий.

2. Детерминативно-семантический признак (ДСП) имеет зависимую по-

зицию от категориально-семантического признака и выражается детермини-

рующим (определяющим) компонентом термина. Он, так же как и КСП, объ-

ективирует один из шести логико-мыслительных понятий: субстанциальность,

акциональность, квалитативность, локальность, квантитативность и темпораль-

ность. Например: ДСПРел_Акц + КСПСуб: Meßgerät, измерительный прибор;

ДСПЛок + КСПСуб: Oberflügel, верхнее крыло и т. д.

В отраслевом термине могут быть актуализированы несколько детерминатив-

но-семантических признаков. u1053 Например:

Морской патрульный самолёт Seeüberwachungsflugzeug

ДСП1 ДСП2 КСПСуб ДСП1 ДСП2 КСПСуб

В ДСП1 воплощено место эксплуатации данного самолёта, а в ДСП2 – его на-

значение. Поскольку каждый дополнительный признак сужает значение основного

термина, то значение термина «Seeüberwachungsflugzeug» и его русского эквивалента

«морской патрульный самолёт» ‘уже, чем у терминов «Seeflugzeug» и «Überwachungsflugzeug

», «морской самолёт» и «патрульный самолёт».

Если ДСП не выполняет определяющую функцию, то эту роль берёт на себя

дополнительный детерминативно-семантический признак (ДДСП). ДДСП

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

78

выступает определением ДСП и несёт в себе отличительный признак, выделяю-

щий термин из ряда других, однородных с ним. Сравните: Einradfahrwerk – одно-

колёсное шасси, Zweiradfahrwerk – двухколёсное шасси, Vierradfahrwerk – четырёх-

колёсное шасси (ДДСПКван + ДСПСуб + КСПСуб). Эти термины отличаются

друг от друга выражением количества колёс, ср.: «КСПСуб_холотив шасси + АС-

ПРел имеет + ДДСПКван одно + ДСПСуб_меротив колесо», «шасси имеет два

колеса», «шасси имеет четыре колеса». ДСП в подобных терминах семантически

опустошён и выполняет лишь связующую функцию между КСП и ДДСП.

3. Номинационно-семантический признак фиксирует в усечённом виде

смежное логико-мыслительное понятие, не являющееся целью репрезентации,

а выступающее в качестве фона, перспективы видения исходного, обозначаемого

логико-мыслительного понятия. Номинационно-семантический признак (НСП)

сливается с номинативной оболочкой форманта, несущего категориально-семан-

тический или детерминативно-семантический признак. Например: двигатель:

КСПСуб /НСПРел_Акц: двигать/; faltbarer Flügel: ДСПКвал /НСПРел_Акц:

falten/ + КСПСуб/НСПРел_Акц: fliegen.

Данный признак, так же как и предыдущие два, объективирует один из шести

логико-мыслительных понятий.

4. Лексикализованный и морфолого-синтаксический уровень формантиза-

ции. На этом уровне объективации логико-семантические признаки модифици-

руются, то есть лексикализуются их функциональные и модификационные на-

грузки. Различают следующие разновидности логико-семантического признака

субстанциальности: инструментив (признак, объективирующий инструменты,

приборы, детали), транспортив (признак, объективирующий транспортное средс-

тво), агенс (признак, объективирующий лицо, деятеля), объектив (признак, объ-

ективирующий объект, неодушевленный предмет, подвергающийся воздействию,

ср.: Ölkühler – маслорадиатор), пациентив (признак, объективирующий субъект,

подвергающийся воздействию, или одушевленный объект, ср.: Passagierflugzeug –

пассажирский самолет), фабрикатив (признак, объективирующий материал, из

которого изготовлен предмет), форматив (признак, объективирующий внешнюю

форму предмета, ср.: звездообразный двигатель), фактитив (предмет, созданный

в результате какой-то деятельности, ср.: обшивка), меротив (признак, объекти-

вирующий часть (отдельную деталь) целостного прибора, ср.: крыло самолета),

холотив (признак, объективирующий целый предмет, состоящий из множества

предметов, ср.: крыло самолета), инклюзив (предмет с внутренним пространс-

твом, включающий в себя другой предмет, ср.: топливный бак – Benzintank), кон-

тринструментив (инструментальный предмет, используемый для противодействия

какому-то объекту или явлению, ср.: противооблединительная установка – Enteisungsanlage),

комитатив (сопроводительный предмет, предмет, сопутствующий

другому предмету, ср.: поршневой двигатель), ауксилиаратив (предмет, служащий

как вспомогательное средство при функционировании другого предмета, ср.: ра-

диолокатор), посессив (предмет, являющийся обладателем другого предмета, ср.:

президентский самолет) и др. [1, с. 53–55; 6, с. 37–38].

5. Ассоциативно-семантический признак (АСП). На этом уровне поня-

тийные категории объективируются имплицитно, то есть без специальных фор-

мантов, но легко воспроизводимых в сознании коммуникантов. Ассоциативные

семантические признаки (АСП) термина можно воспроизвести при знании его

дефиниции. Например, на основе дефиниции термина «гидросамолёт» мы можем

выявить его разноуровневые семантические признаки: «Гидросамолёт – самолёт,

79

ЛИНГВИСТИКА

способный осуществить u1074 взлёт с водной поверхности и посадку на неё» [7, с. 39];

гидросамолёт: КСПСуб_транспортив (самолёт) /НСПРел_Акц/(летать) + АС-

ПРел_Акц (осуществляет взлёт и посадку) + ДСПЛок (гидро).

Вышеназванные семантические признаки функционируют в тесной взаимо-

связи друг с другом и позволяют представить синтагмему термина.

Следует отметить, что ассоциативно-семантические и номинационно-семанти-

ческие признаки могут варьироваться даже в пределах одного термина, так как сло-

варная дефиниция одного и того же термина может быть различной в зависимости

от адресата и цели словаря. Однако базовыми, а значит, и неизменными, являются

категориально-семантические и детерминативно-семантические признаки, которые

собственно и составляют ядро лексического значения того или иного термина.

Сравнительное изучение синтагмем эквивалентных терминов позволяет пред-

полагать, что синтагмемные признаки эквивалентных русских и немецких терми-

нов в основном совпадают. Данный факт подтверждает универсальность авиаци-

онных терминов в обоих языках.

Основываясь на выявленные признаки контенсионала авиационных терминов

немецкого и русского языков можно построить основные морфотемные модели,

по которым происходит формирование терминов. Наиболее продуктивной мор-

фотемной моделью образования авиационных терминов в немецком и русском

языках является следующая морфотемная модель: ДСПСуб + КСПСуб: Turbinenschaufel,

лопатка турбины, Funkgerät, радиоустановка, Blatthalter, топливный бак,

кислородное оборудование. Вторая по продуктивности модель ДСПРел_Акц + КС-

ПСуб: Einfüllstutzen, заправочный штуцер, Flugtechnik, лётная техника, Meßinstrument,

измерительный прибор.

Итак, синтагмемное наполнение большинства терминов передается через суб-

станциальность, реализованную в основной части наименования, и субстанци-

альность или реляциональность с акциональным признаком, актуализированную

в определяющей его части. Субстанциальность, реализованная в определяющей

части термина, относительно активно взаимодействует с КСП субстанциальности

или с КСП реляциональности или u1072 акциональности.

Признаки КСП и ДСП являются ключевыми для определения синтагмемного

содержания термина, так как именно в них отражаются основные признаки, ко-

торые заложены в термине.

Рассмотрим синтагмему терминов, называющих отдельную деталь целос-

тного прибора (каркас крыла – Flügelgerippe, каркас лонжерона – Holmrahmen).

Упрощенная синтагмема этих терминов: «то, что (КСП) + является (АСП1 Рел_

Акц) + частью (АСП2 Суб_меротив) + целого предмета (ДСПСуб_холотив) + и

предназначен для чего-то (АСП3 утитив)». Например, синтагмема термина колесо

шасси – «колесо (КСПСуб_инструментив), являющееся (АСП1 Рел_Акц) частью

(АСП2 меротив) шасси (самолёта) (ДСПСуб_холотив) и предназначенное для пе-

редвижения (АСП3 Рел_Акц_утитив) по земле (АСП4 Лок)».

При сравнении термина с его синтагмемой становится очевидным, что в акустеме

термина отражены лишь существенные синтагмемные компоненты, позволяющие

отличить термин от других ему подобных. Остальные синтагмемные компоненты

получают статус ассоциативно-семантического признака и легко восстанавливают-

ся в языковом сознании. В морфотемную формулу термина нами включены лишь

синтагмемные компоненты, получившие эксплицитное закрепление в термине.

Средства выражения форматива в эквивалентных разноязычных терминах могут

и не совпадать. Например, в немецком термине «Hakenrohr» нашло отражение схо-

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

80

жесть трубы с крючком, а в его русском эквиваленте «Г-образная труб(к)а» зафикси-

рована схожесть трубы с изображением буквы Г. В эквивалентных терминах «Rundholm

» и «трубчатый лонжерон» также закреплены различные ассоциации: rund

(круглый) и трубчатый (труба). На основе различных ассоциаций возникают и тер-

мины-синонимы, сравните: пилообразная кромка, зубчатая кромка (пила и зубы).

Приведем примеры терминов со смысловым отношением предназначения.

Aufklärungsflugzeug – разведывательный самолёт: «самолёт (КСП), предназначен-

ный (АСП1) для разведки (ДСП) объектов (АСП2) противника (АСП3)»; Kampfhubschrauber

боевой вертолёт: «вертолёт (КСП), предназначенный (АСП1)

для боевых (ДСП) действий '28АСП2)».

Синтагмемный анализ терминов русского и немецкого языков дает воз-

можность легче выявить и объяснить специфику лингвокогнитивного сознания

в разноязычных терминосистемах. Полученное знание будет полезным не только

для теории терминоведения, но и в практике перевода специальной литературы.

Библиографический список

1. Фефилов, А.И. Морфотемный анализ единиц языка и речи / А.И. Фефилов. –

Ульяновск : УлГУ, 1997. – 246 с.

2. Фефилов, А.И. Когитологические аспекты морфотемного анализа / А.И. Фефи-

лов // Морфотемика. – Ульяновск : УлГУ, 2008. – С. 6–62.

3. Никитин, М.В. Лексическое значение слова / М.В. Никитин. – М. : Высш. шк.,

1983. – 215 с.

4. Орловская, Е. Логические аспекты изучения понятий / Е. Орловская // Логи-

ческие исследования. Вып. 1. – М. : Наука, 1993. – С. 20–33.

5. Апресян, Ю.Д. Лексическая семантика. Синонимические средства языка /

Ю.Д. Апресян. – М. : Наука, 1974. – 368 с.

6. Шарафутдинова, Н.С. Лингвокогнитивные основы научно-технической тер-

минологии / Н.С. Шарафутдинова. – Ульяновск : УлГТУ, 2006. – 131 с.

7. Краткий словарь авиационных терминов / Н.М. Боргест, А.И. Данилин,

В.А. Комаров ; под ред. В.А. Комарова. – М. : Изд-во МАИ, 1992. – 224 с.

УДК 811.112.2.(075)

ТИПОЛОГИЯ ОТНОШЕНИЙ ОБНОВЛЕННЫХ НОМИНАЦИЙ

С ЗАМЕНЯЕМЫМИ ЛЕКСЕМАМИ ПРИ ПЕРЕИМЕНОВАНИИ

Ю.М. Шемчук

Основной целью данной статьи является описание типологии отношений обнов-

ленных номинаций с заменяемыми лексемами. В статье рассматриваются проблемы

классического переименования и конкуренции неологизма и заменяемой лексемы.

Ключевые слова: неология, неологизм, номинация, переименование

81

ЛИНГВИСТИКА

лассический случай полного забвения заменяемой лексемы представ-

лен именами собственными. Являясь в первую очередь зависимыми

от воли человека, они часто сменяют друг друга при сохранении пос-

тоянства обозначаемого. Директивная смена названий улиц, городов

и т. п. приводит к полному вытеснению прежнего топонима. Очевидными слу-

чаями переименования денотатов можно считать смену названий городов быв-

шего СССР: Рыбинск (вместо прежнего Андропов), Набережные Челны (вместо

Брежнев), Тверь (вместо Калинин), Владикавказ (вместо Орджоникидзе), Шарыпово

(вместо Черненко) в России, а также Луганск (вместо Ворошиловград), Змиев (вмес-

то Готвальд), Мариуполь (вместо Жданов) на Украине. В Грузии города Гегечкори,

Махарадзе, Маяковский, Цулукидзе и Цхакая переименовались в Мартвили, Озур-

гети, Багдади, Хони и Сенаки. Азербайджанские города Ждановск и Кировабад ста-

ли после переименования Бейлаган и Гянджа. Литовский Капсукас поменяли на

переименование Мариямполе, а эстонский Кингисепп уступил место новому слову

Курессааре. В Киргизии появилась обновленная номинация Иссык-Куль (ср. пре-

жний топоним Рыбачье).

Обновленные названия станций московского метрополитена: «Царицино»

(бывшая «Ленино»), «Александровский сад» (бывшая «Калининская»), «Театральная

площадь» (бывшая «Площадь Свердлова»), «Охотный ряд» (бывшая «Проспект Мар-

кса»), «Лубянка» (бывшая «Дзержинская»), «Чистые пруды» (бывшая «Кировская»),

«Сухаревская» (бывшая «Колхозная»), «Алексеевская» (бывшая «Щербаковская»),

«Тверская» (бывшая «Горьковская»), «Китай город» (бывшая «Площадь Ногина»),

«Выхино» (бывшая «Ждановская»).

Иногда возвращается в узус забытая лексика. Оглядываясь на прошлое, пере-

именовывается то, что уже было ранее переименовано. Классическим примером

такого переименования может стать название известного русского города: Санкт-

Петербург (1703–1914) > Петроград (1914–1924) > Ленинград (1924–1991) >

Санкт – Петербург (с 1991) > Петербург > Питер (разг. вариант в наст. вр.).

В Германии наблюдаются аналогичные процессы. Однако здесь больше пере-

именовывали не города, а улицы. (Исключение г. Хемниц.) Так, например, сме-

нялись названия одной улицы г. Галле: Waldstraße (1905–1933) > Hindenburgstraße

(1934–1945) > Karl-Liebknecht-Straße (1945–1963) > Otto-Kanning-Straße (1964 – по

наст.вр.). Другую улицу в г. Галле – улицу Kaiserstraße (1888–1945) – после оконча-

ния Второй мировой войны переименовали в Willy-Lohmann-Straße, а улица Hallesche

Straße в период с 1937 по 1945 г. называлась Adolf-Hitler-Straße.

Примером переименования улиц может послужить также ситуация

в г. Виттенберге. После второй мировой u1074 войны в городе было переимено-

вано более шестидесяти улиц, которые получили названия в честь великих

людей как Германии (Goethestraße (ранее Admiral-Scheer-Straße), Mozartstraße

(ранее Boelckestraße), Robert-Koch-Straße (ранее Lesingenstraße), Heinrich-

Heine-Straße (ранее Roonstraße)), так и России (Tschaikowskystraße (ра-

нее Großadmiral-von-Turpitz-Straße), Leo-Tolstoi-Weg (ранее Hans-Lody-Weg),

Maxim-Gorki-Straße (ранее Eichhornstraße)). Среди переименований улиц

г. Виттенберга встречаются также улицы, названные в честь политичес-

ких деятелей: Ernst-Thälmann-Straße (ранее Adolf-Hitler-Straße), Karl-Marx-

Platz (ранее Arsenalplatz), Karl-Liebknecht-Platz (ранее Rudolf-Jordan-Platz)

и т. п. Некоторые прежние названия, представлявшие собой личное имя,

сменились на нейтральные, вызывающие у людей положительные эмоции:

Blütenweg (ранее Georg-Kütemeyer-Straße), Lerchensraße (ранее Hans-Malkow-

К

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

82

ski-Straße), Am Bach (ранее Heinrich-Messerschmidt-Straße), Rosenweg (ранее

Hermann-Fischer-Straße), Narzissenweg (ранее Paul-Berk-Straße).

Классическое переименование может быть представлено также именами на-

рицательными. Примеры вытеснения одних наименований лиц по профессии

другими: «Reisestellenleiter (устар.) – Travel-Manager менеджер, туроператор в бюро

путешествий, Umweltschutztechniker (устар.) – Abfalltechniker, Recyclingtechniker

специалист по вторичной переработке отходов, Bauschlosser (устар.) – Konstruktionsmechaniker

конструктор» [Новикова 2006, 18]. Ср. также устаревшую и вышед-

шую из употребления лексему Bonne, на смену которой пришла Erzieherin.

Обновленные номинации поднимают социальный престиж и уважение лю-

дей к некоторым профессиям. Таким образом, Putzfrau становится Raumpflegerin,

Hebamme Entbindungspflegerin, Straßenkehrer Betriebshelfer (der Straßenreinigung),

Tapezierer Innenarchitekt, Blumenverkäuferin Floristin. Облагораживающие пере-

именования притягивают, они – аттрактивны.

В большинстве случаев, однако, переименование происходит не одноразо-

во и резко, а подчас постепенно. Наличие заменяемой лексемы и обновленной

номинации есть величина непостоянная. Переименования и старые номина-

ции на первом этапе языкового развития выступают в отношения конкурен-

ции средств выражения. В результате этой конкуренции могут победить об-

новленные лексемы, как наиболее удобные и целесообразные для конкретных

условий общения, т. е. конкуренция выступает в роли закономерного явления,

продиктованного коммуникативной целесообразностью. Например, для на-

именования одного и того же лица по профессии существуют старые, еще не

вышедшие из употребления, и новые слова. «Механик по аппаратам связи» по-

новому будет Kommunikationselektriker (ср. старую лексему Nachrichtengerätemechaniker).

Новое слово Industriemechaniker «механик в области металлургии»

в настоящее время конкурирует с прежним Metallgewerbemacher. Лексичес-

кая инновация Automobilmechaniker «автослесарь» также используется вместе

со старым обозначением Kraftfahrzeugschlosser. Другие примеры, заимство-

ванные из автореферата Е.Ю. Новиковой: обновленное название профессии

Recyclingtechniker употребляется параллельно с лексемой Abfalltechniker, Asset-

Manager пришло на смену традиционным названиям Vermögens- oder Finanzverwalter.

Ср. также новые названия Art Direktor Künstlerischer Leiter,

Büroinformationselektroniker Büromaschinenmechaniker, Clinical-Engineer Krankenhaustechniker,

Community-Manager Community Specialist, Conference-Manager

Sitzungsmanager, Consultant Berater, Dispatcher Außendienstkoordinator,

DTP-Layouter DTP-Setzer, Energiebroker und – trader Stromhändler.

Процесс вытеснения переименованием прежнего имени – процесс проти-

воречивый. До окончательного закрепления в языке лексические инновации

проходят своеобразную проверку временем, в течение которого обновленная

номинация и заменяемая лексема равноправно сосуществуют в языке. Про-

должительность конкуренции прежнего имени и переименований неодина-

кова: одни конкурируют долго, на протяжении десятилетий и даже столетий,

в другом случае переименование сравнительно быстро и окончательно при-

ходит на смену старой номинации. Может случиться полное вытеснение об-

новленной номинацией прежнего названия, а может наблюдаться их сопер-

ничество довольно длительный период времени до той поры, когда возникает

необходимость унификации и, следовательно, сокращения названий одного

и того же референта.

83

ЛИНГВИСТИКА

В соответствии с рассмотренными типами отношений следует говорить о рас-

пространенности случаев параллельного употребления обновленной номинации

с уже зарекомендовавшей себя лексической единицей. Со временем, сначала

конкурируя, а затем после победы в конкурентной борьбе со старой номинацией

обновленная номинация может полностью вытеснить то имя, на смену которому

она вошла в язык, но резкая смена тоже не исключена.

Таким образом, типологию отношений обновленных номинаций с заменяе-

мыми лексемами можно представить таким образом:

классический случай полного забвения «старого слова»;

конкуренция обновленной номинации и заменяемой лексемы.

Последний тип отношений, как показал анализ фактического материала, пре-

валирует. Конкуренция обновленной номинации и заменяемой лексемы является

одной из самых заметных особенностей современного состояния языка. В лек-

сической системе содержится довольно большой пласт лексических инноваций,

борющихся за право преимущественного использования.

Библиографический список

1. Новикова, Е.Ю. Структура, семантика и тенденции развития наименования

лиц по профессии в современном немецком языке : автореф. дис. … канд. фи-

лол. наук / Е.Ю. Новикова. – М., 2006.– 25 с.

УДК 81+811.112.2’25

КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ КАРТИНА МИРА И ПЕРЕВОД

К.А. Касаткина

Статья посвящена проблемам вербализации концептов в тексте художествен-

ного произведения и переводческому аспекту их функционирования. В статье рас-

сматривается понятие языковой картины мира и ее отражение в романе «Liebe in

St. Petersburg» Х. Консалика. Языковые маркеры национально-культурного сознания

являются компонентами переводческих лакун, что проявляется в реализации концеп-

тов «любовь», «свое-чужое», «пространство и время».

Ключевые слова: лакуна, концепт, художественный текст, культура, прецеден-

тное имя, межкультурная коммуникация, языковые маркеры национально-культур-

ного сознания, языковая картина мира.

эпоху интенсивного межкультурного общения проблемы взаимодей-

ствия различных культур становятся неоспоримым фактором, а язык

изучается сквозь призму речевой деятельности его носителей – пред-

ставителей определенного этноса и определенной культуры. «Язык

как средство общения людей и сформированная с его помощью культура дан-

ного общества находятся в непрерывной связи и непрерывном взаимодействии,

В

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

84

что и определяет их развитие», пишет в своей книге «Война и мир языков и куль-

тур» С.Г. Тер-Минасова [7, с. 17]. В каждом обществе существует своя культура,

своя система ценностей и понятий, которая отражается в языке. Язык выражает

концептуальную систему, существующую в данном обществе, поскольку он явля-

ется частью мыслительной деятельности говорящего. Концепт стал одной из ос-

новных единиц когнитивной лингвистики, являясь предметом рассмотрения ряда

наук: культурологии, межкультурной коммуникации, переводоведения.

Понятие «концепт», введенное в лингвистику Д.С. Лихачевым, обозначает

«сгусток культуры в сознании человека», «пучок» представлений, знаний, ассо-

циаций, сопровождающий слово [6, с. 40]. Концепты, по мнению Демьянкова [2,

с. 27], существуют сами по себе, подвергаясь реконструкции людьми. В. Красных

рассматривает концепт как некую максимально абстрагированную идею «куль-

турного предмета», не имеющего визуального прототипического образа, хотя

и возможны визуально-образные ассоциации, с ним связанные [4, с. 272]. Анализ

структуры и содержания концептов представляет собой концептуальный анализ.

Говоря о современных подходах к концептуальному анализу (работы О.А. Алек-

сандровой, Е.С. Кубряковой, Ю.С. Степанова, И.С. Выходцевой, И.П. Черка-

совой) следует отметить прежде всего исследования культурно-семиотические,

выполненные в сопоставительном аспекте. В межкультурной коммуникации кон-

цепты, понимаемые как основные ячейки культуры в ментальном мире человека,

могут использоваться как опорные элементы для сопоставления менталитетов,

а также культурно-ценностных доминант.

Итальянский писатель, переводовед У. Эко говорит о наличии у всякого пред-

ставителя любого социума «определенных ментальных схем», на основании кото-

рых мы способны опознавать некое данное обстоятельство, в котором находится

некий данный объект» [8, с. 37]. Переходя в плоскость рассмотрения проявле-

ния концептов в межкультурном общении, следует выделить лингвокультурное

направление, позволяющее изучать объединение представителей определенной

лингвокультуры через концептуальное пространство, проявляющееся в языке

определенного социума. Каждая культура представляет широкий спектр нацио-

нально и культурномаркированных единиц, предопределяющих возникновение

межкультурной асимметрии, и как следствие этого непонимание в процессе ус-

тной или письменной коммуникации. И здесь на передний план выходит пере-

вод как явление, способное устранять межъязыковые и межкультурные различия,

а это означает и коммуникативные помехи в общении.

Все исследователи единодушны в том, что концепт проявляется в трех процес-

сах, которые происходят в составе концептосферы индивида: формирование кон-

цепта, его вербализация и интерпретация участниками процесса коммуникации

[1, с. 109]. При этом подчеркивается важность социокультурных и исторических

аспектов возникновения и развития определенных концептов в определенных

языковых сообществах.

Концептосфера языка проявляется через наличие особых национально-марки-

рованных признаков, явлений, наименований, что позволяет рассматривать свое-

образные маркеры национально-культурного сознания, явления, обладающие на-

ционально-культурной спецификой, представляющие собой «продукты» речевой

деятельности языковой личности определенного этнолингвокультурного сообщес-

тва. По сути, такие маркеры выступают в качестве вербальных репрезентантов об-

разов национально-культурного сознания, формируют национально когнитивные

базы участвующих в межкультурном общении этнолингвокультурных личностей.

85

ЛИНГВИСТИКА

Говорить о языковых маркерах национально-культурного сознания мож-

но применительно к различным ситуациям межъязыкового общения, отмечая

лингвоструктурные, лингвоэкологические, лингвокультурные типы, проявля-

ющиеся в самых разнообразных ситуациях межкультурного общения [5, с. 71].

В данной статье предпринята попытка выделить лингвокультурные маркеры

национально-культурного сознания через призму концептуализации u1085 немецко-

русской картины мира. По М. Хайдеггеру, «картина мира, сущностно понятая,

означает не картину, изображающую мир, а мир, понятый как картина». Ина-

че говоря, картина мира, по сути, есть отражение окружающего мира в голо-

ве человека. Картина мира несет на себе национально-культурный отпечаток,

представляет собой идеальное, концептуальное образование, имеющее двойс-

твенную природу: необъективированное, как элемент сознания (различные

«ментальные схемы») и объективированное – в виде семиотических образова-

ний, какими являются различные тексты, а в более широком трактовании –

социальные структуры, искусство, архитектура.

Каждый естественный язык отражает определенный способ концептуализа-

ции мира. Таким образом, языковая картина может быть определена как сово-

купность знаний о мире, запечатленных в конкретном языке, как «мир в зеркале

языка» [1, с. 112].

В процессе межкультурного общения происходит трансформация языковой

картины мира, а наилучшим из способов достичь успеха в межкультурной комму-

никации является перевод.

Модель эффективного межкультурного общения через переводчика включает

факторы учитывания роли языковых маркеров национально-культурного созна-

нии в формировании различных языковых картин мира у коммуникантов, прина-

длежащих к различным лингвокультурам, поскольку именно подобные явления

вызывают особые переводческие трудности, именуемые «лакунами».

Феномен одностороннего отсутствия языкового явления в сопоставляемых

языках определяется как «пропуск» [Hockett 1954], «пробел» [Hale 1975], но на-

иболее часто как «лакуна». Понятие и термин «лакуна» занимают сегодня одно

из центральных мест в сопоставительной культурологии и теории межкультурной

коммуникации.

Культурологи, этно- и психолингвисты исследуют межъязыковые и внутри-

языковые, лексические, грамматические, стилистические, культурологические,

контрастивные, имплицитные и эксплицитные лакуны. Наиболее изученными

считаются явления лексических лакун, поскольку лексико-семантическая систе-

ма любого языка открыта, непосредственно связана с экстралингвистическими

факторами, поэтому в лексике национально-культурное своеобразие языка про-

является достаточно наглядно. Д.И. Ермолович определяет лакуны как «лексичес-

ки не выраженные концепты», в такой же степени участвующие в «мыслительной

деятельности народа, как и лексикализированные [3, с. 44].

Художественный текст наиболее ярко демонстрирует принадлежность к оп-

ределенной культуре, а концепты, вербализуемые в нем, являются отражением

и выражением соответствующей картины мира.

С точки зрения перевода каждый инокультурный текст содержит достаточно

много «переводческих лакун», которые проявляются в несовпадении картин мира

автора и читателей. Вербализуемые в тексте концепты часто приводят к прагма-

тической адаптации при переводе, проявляющейся в комментариях, а также ис-

пользовании переводческих трансформаций.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

86

Роман Х. Консалика «Liebe in St. Petersburg» служит ярким тому подтвержде-

нием. Концепт «Россия» является центральным в данном произведении, о чем

говорит уже и само название, соединяющее в себе как бы две противоположные

и в то же время тесно взаимосвязанные культуры – России и Германии. Однако

роман интересен и тем, что языковое выражение базового концепта описывается

через призму динамики сопутствующих концептов: любовь, свое/чужое, добро/

зло, пространство и время.

Поскольку роман написан в 80-е годы двадцатого столетия, в картине мира

немецкого читателя образ России позитивно маркирован и не отождествляется

с образом врага. Особенностью романа является тот факт, что универсальные

с точки зрения межкультурной коммуникации концепты, такие как любовь, доб-

ро, зло носят здесь более лакунизированный характер, что проявляется в исполь-

зовании определенных стереотипов.

Во имя любви Gregor von Puttlach оставляет блестящую карьеру военного ат-

таше, остается в России, становясь, по сути, военным преступником в Германии.

Подобный эпизод вряд ли будет соответствовать русской картине мира, где более

стереотипен факт отказа от любви во имя долга.

Стереотипными представлениями немцев о России являются холод, снег, Си-

бирь, наличие меховой одежды, медведи, длинные дороги. Все это в полной мере

проявляет себя в романе Х. Консалика.

В произведении много реалий, культурных символов, характерных для русской

картины мира, но представляющих «лакуны» для немецкого читателя. Для описа-

ния российской действительности используются прецедентные для русской куль-

туры имена – ср. Tolstoj, Puschkin, Bolschewiki, Zar, Rasputin. При этом некоторые

вербализуемые в романе прецедентные феномены для русской картины мира не

являются таковыми, однако используются автором, чтобы передать образ много-

национальной России, который уже сформировался в Германии (например, обы-

чай прощания перед долгой дорогой – ср. mit Salz bestreuen, «советский» стереотип

о роли «связей» в России – ср. In Ruβland einfluβreiche Freunde zu haben ist mehr wert

als hundert Segen der Popen; имена служанок – Ewdokija Surabjewna, Alla Iwanowna).

Отдельно о категории «пространство» и «время». Роман охватывает времен-

ной отрезок в 62 года (с 1913 по 1975 г.). Линейное восприятие времени, характер-

ное для немецкой культуры, передается в романе во взаимосвязи с пространством,

как ориентированное в пространстве и движущееся к определенной цели. Приме-

ром могут служить описания событий, берущих начало в прошлом (1913 г., 1918 г.,

1920 г.) и движущихся к определенной цели (1975 год, посещение России уже

немолодыми главными героями). При этом концепт «пространство» имеет так-

же лакунизированный характер, поскольку для немцев это прежде всего «личное

пространство» – дом, семья, а для передачи русской картины мира используются

частые описания долгих дорог, многодневных переездов, связанных с трудностя-

ми и опасностью. Концепт «пространство» трансформируется в языковой картине

мира, приобретая различные формы (ср. Der Michejews Palast an der Mojka, riesiges

Gutachten in Transkoje, groβes Haus in Berlin), перемежаясь с концептом свое/чу-

жое (ср. eine bescheidene Wohnung in Paris). Для убедительности восприятия Кон-

салик использует прецедентные феномены (ср. Intourist-bus как символ общения

с иностранцами в России 70–80-х годов, eine kalte Gurkensuppe, Datscha).

Проблема восприятия концептуальной картины романа и передача u1077 ее при пе-

реводе вызвала интерес как немецкоговорящих, так и русских читателей. Резуль-

таты опроса выявили следующее:

87

ЛИНГВИСТИКА

немцы, не посещавшие Россию, воспринимают описание событий как

нечто нейтральное, для них основным концептом, вызывающим интерес, являет-

ся концепт «любовь»;

немцы, знакомые с Россией по деловым контактам, считают описание

событий и поступков героев чересчур экзотическими, отмечая излишнюю пом-

пезность (описание медведей, живущих в поместье – ср. den Bären Wanja in Park

spazieren führen; сцена охоты на волковср. der riesige graue Wolf schien sich im der

Luft herumzuwerfen, blitzschnell hatte Anna Petrowna das Gewehr gehoben);

русские студенты-лингвисты и специалисты, владеющие немецким

языком, не согласны по ряду событий и считают необходимым введение ком-

ментариев в переводе с целью прагматической адаптации (например, некоторое

упрощение описания событий при переходе большевика Erschov на сторону идео-

логических противников, что вряд ли могло соответствовать действительности в

описываемый исторический период; наличие поместий в Сибири у лиц высшего

дворянского сословия, несколько примитивное отождествление царской армии

с казаками).

Таким образом, знакомство с инокультурной картиной мира через художест-

венный текст представляет собой уникальную возможность межкультурного диа-

лога. Примечательно, что подобные диалоги становятся возможными благодаря

информационной коммуникации, расширяя возможности участников ближе поз-

накомиться с культурой России и Германии.

Библиографический список

1. Александрова, О.В. Язык. Культура. Общение / О.В. Александрова // Сборник

научных трудов. – М. : Гнозис, 2008. – С. 107–115.

2. Демьянкова, В.З. «Концепт» в философии языка и в когнитивной лингвистике /

В.З. Демьянкова // Концептуальный анализ языка: Современные направления

исследования. – М., 2007.

3. Ермолович, Д.И. Наш перевод, вперед лети! В лакуне остановка / Д.И. Ермоло-

вич // Мосты. – 2009. – №1(2). – С. 40–59.

4. Красных, В. Свой среди чужих: миф или реальность / В. Красных. – М. : Гно-

зис, 2003. – 375 с.

5. Привалова, И. Интеркультура и вербальный знак / И. Привалова. – М., 2005. –

472 с.

6. Степанов, Ю.С. Константы. Словарь русской культуры / Ю.С. Степанов. – М. :

Шк. «Язык русской культуры», 1997. – 824 с.

7. Тер-Минасова, С.Г. Война и мир языков и культур: вопросы теории и практи-

ки… / С.Г. Тер-Минасова. – М. : АСТ : Астрель : Хранитель, 2007. – 286с.

8. Эко, У. Сказать почти то же самое. Опыты о переводе / У. Эко. – СПб., 2006. –

576 с.

9. Konsalik, Heinz G. Liebe in St. Petersburg. Die Bucht der schwarzen Perlen: Zwei Romane

in einem Band, 2007. – 592 S.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

88

УДК 81`25

ЛИНГВОКУЛЬТУРНЫЙ ДИССОНАНС

В АСПЕКТЕ ПЕРЕВОДА

А.Н. Злобин, А.K. Уточкина

В статье, посвященной проблемам переводческой эрратологии, рассматривается

явление лингвокультурного диссонанса и его влияние на качество перевода.

Ключевые слова: переводческие несоответствия, лингвокультурный диссонанс,

культурная составляющая перевода, прагматическая адаптация, эквивалентность

перевода.

последнее время, считает И.А. Лихтенштейн, отмечается изменение

традиционных представлений о переводческой деятельности. К сожа-

лению, это, как правило, сопровождается резким падением качества

перевода и непрофессионализмом не только самих переводчиков, но

и бесчисленных переводческих бюро [2, c. 43]. Опубликованные переводы как

художественных, так и технических текстов, оставляют желать лучшего. Пытаясь

разобраться в причинах снижения качества переводной продукции, современные

исследователи проблем перевода всё чаще обращают внимание на взаимосвязь

языка и культуры. Ошибки, обусловленные отсутствием широкого культурного

кругозора, фоновых знаний, знания инокультуры, да и предмета перевода, при-

водят к появлению переводческих несоответствий как в процессе понимания,

так и в процессе порождения текста [3, c. 38]. Примером тому может служить

лингвокультурный диссонанс, т. е. несоответствие текста перевода (ПТ) исход-

ному тексту (ИТ), что свидетельствует о том, что качество перевода находится

не на должном уровне.

Для того чтобы убедиться в этом, обратимся к примерам из опубликованного

перевода с немецкого на русский язык рассказов Элмара Шенкеля из сборника

«Schule des Vergessens», выполненного переводчиком Еленой Шевченко [4].

Текстема ПТ 1 Отклонения ПТ 2

Besucherströmе

fraßen sich wie

Lawa durch das

Nest

Потоки гостей

вгрызались в про-

странство, как

лава, в глухое захо-

лустье

1. «Потоки вгрыза-

лись» (буквализм).

2. «Глухое захолус-

тье» (семантическая

избыточность)

Потоки гостей,

словно лава, запо-

лоняли город

Представляется целесообразным отметить, что в данном случае глагол вгры-

заться стилистически не соответствует ИТ, поэтому для передачи характера и

смысла данного предложения, на наш взгляд, подходит другой русский глагол –

заполонять, который соответствует нормативным требованиям, а именно жанро-

во стилистической норме перевода.

Кроме того, переводчик использует семантически избыточное словосочета-

ние глухое захолустье, в котором, как и в предыдущем примере, наблюдается лин-

гвистический диссонанс. Рассмотрим теперь следующий пример.

В

89

ЛИНГВИСТИКА

Текстема ПТ 1 Отклонения

(отсутствие

культурной

адаптации)

ПТ 2

Am letzten Tag

wurde der Vogel abgeschossen,

meist

von einem, der es

nicht verdiente.

Holzstücke spritzen

unter dem Aufschrei

der Leute in alle

Richtungen.

(«Schuetzenfest»)

В последний

день следова-

ло подстрелить

птицу, и, как

обычно, это

сделал тот, кто

меньше всего за-

служивал. Щеп-

ки брызнули во

все стороны под

людские крики.

1. Подстре-

лить птицу

2. Щепки брыз-

нули

В последний день следовало

сбить выстрелом деревянный

макет птицы¹, укреплённый

на шесте. Чаще всего сделать

это удавалось тому, кто мень-

ше всего этого заслуживал.

Под возгласы толпы щепки

разлетались во все стороны.

¹ Деревянный макет птицы

служит мишенью в соревнова-

ниях по стрельбе (прим. пер.)

В данном примере мы обнаруживаем вызванное влиянием ИТ нарушение пе-

реводчиком нескольких норм ПЯ. Так, словосочетание людские крики ассоцииру-

ется больше с реакцией на какую-либо трагическую ситуацию или происшествие.

Предлагаемое нами словосочетание возгласы толпы предполагает наличие собрав-

шихся по какому-либо поводу людей (в нашем случае на праздник стрелков) и,

в отличие от людских криков, не имеет оттенка негативности. Таким образом, пере-

водчику мы бы рекомендовали дать ситуативный перевод данного предложения.

Следующее нарушение в представленной выше текстеме вызвано несоблюдени-

ем известного квалифицированному переводчику постулата В.Н. Комиссарова о том,

что нужно «переводить смысл, а не букву». Так, предложение «Щепки брызнули во все

стороны под людские крики» воспринимается однозначно как переводное.

И ещё одно, на наш взгляд, нарушение связано опять же с нормой ПЯ: в дан-

ном случае употребление глагола брызнуть и существительного щепки. В пони-

мании русскоязычного читателя брызнуть могут только жидкости или предметы,

их содержащие. Так, щепки в разные стороны брызнуть не могут. Используя та-

кое словосочетание, переводчик опять же не соблюдает нормативные требования

к переводу, в результате чего снова снижается качество перевода. Нетрудно убе-

диться в том, что в данном предложении следует использовать глагол разлететь-

ся, входящий в семантическое поле существительного щепки и соответствующий

в данном случае норме ПЯ (ср. «Лес рубят, щепки летят»).

Рассматривая перевод данного фрагмента ИТ с точки зрения соблюдения

прагматической нормы перевода, мы приходим к выводу, что переводчик не внёс

поправки на культурные различия между ИЯ и ПЯ. Это привело к недостаточному

пониманию исходного текста рецептором перевода из-за отсутствия у него необ-

ходимых фоновых знаний. У читателя возникает непонимание происходящего:

непонятно откуда взявшиеся щепки почему-то брызгают в стороны после выстре-

ла в птицу. Лингвокультурного диссонанса можно было бы избежать, прибегнув

к прагматической адаптации текста: ведь речь идет о празднике стрелков

(Schützenfest), отсутствующем в русской культуре. В данном случае с помощью

описания ситуации необходимо объяснить получателю перевода, что речь идёт

о макете деревянной птицы, используемом в состязании по стрельбе.

Описание значения исходной единицы применяется в условиях отсутствия

регулярного словарного соответствия, а также при несовпадении смысловых

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

90

функций соответствующих единиц в ИЯ и ПЯ [1, c. 113]. Такими соответствую-

щими единицами при несовпадении смысловых функций в ИТ и ПТ являются,

на наш взгляд, существительные Vogel и птица. То, что птица (Vogel), которую

подстреливают на праздник стрелков, – деревянный макет, и то, что перед нача-

лом соревнования её укрепляют на шесте, известно немецкому читателю. Cамо

понятие Schützenfest (праздник стрелков) является немецкой реалией, т. е. сло-

вом оригинала, которое обозначает местное явление, которому нет соответствия

в быту и понятиях других народов.

Таким образом, слово птица в ПТ требует разъяснительного перевода, необхо-

димого для понимания текста русскоговорящим читателем, который и обязан был

обеспечить квалифицированный переводчик. Незнание или же недопонимание ИТ

самим переводчиком приводит к появлению ПТ, который будет не понят также и чи-

тателем. Используя терминологию А.Б. Шевнина, мы классифицируем выявленное

несоответствие как несоответствие рецептивного типа, или агноним [3, c. 38]. Ис-

пользование добавления «деревянный макет птицы, укреплённый на шесте» обеспечи-

вает эквивалентность перевода на уровне способа описания ситуации.

Как известно, подобный переводческий комментарий служит пониманию

текста рецептором и рассматривается как дополнительный прием, сопровожда-

ющий слова, переведенные с помощью любого способа лексико-семантической

трансформации, но при этом требующие расширенного пояснения, например,

если толковые словари не дают вокабулы, достаточно глубокой для данного кон-

текста, или само понятие вообще отсутствует или трактуется иначе в переводящей

культуре [1, c. 113].

Произведя лишь грамматико-семантические замены в процессе создания нового

текста на ПЯ и не имея фоновых знаний (или не зная когнитивного контекста), не-

обходимых для работы с ИТ, переводчик в упомянутом выше примере не дал необхо-

димую в данном случае прагматическую (культурную) адаптацию текста на ИЯ, что

привело к созданию ПТ, имеющего сниженную прагматическую ценность для рецеп-

тора перевода. Подобные примеры позволяют нам говорить о том, что переводчики,

порождая лингвокультурные несоответствия как рецептивного '28т. е. в процессе пони-

мания), так и экспрессивного (т. е. в процессе создания ПТ) типов, не обеспечивают

адекватного понимания текста рецептором перевода [3, c. 37].

Таким образом, именно отсутствие культурной составляющей у переводчика,

как подтверждают примеры, приводит к лингвокультурному диссонансу и иска-

жению содержания ИТ.

Библиографический список

1. Казакова, Т.А. Практические основы перевода / Т.А. Казакова // Серия «Изу-

чаем иностранные языки». – СПб. : Союз, 2001. – 320 с.

2. Лихтенштейн, И.А. Количество, не переходящее в качество / И.А. Лихтен-

штейн // Гермес : научно-худож. сб. / сост. А.Н. Злобин. – Саранск : Изд-во

Мордов. ун-та, 2009. – С. 43–46.

3. Шевнин, А.Б. Переводческая эрратология как инструмент научного познания /

А.Б. Шевнин // Вестник НГЛУ им. Н.А. Добролюбова. – Вып. 5. Лингвистика

и межкультурная коммуникация. – Н. Новгород : НГЛУ им. Н.А. Добролюбо-

ва, 2009. – С. 35–39.

4. Шенкель, Элмар. Школа забвения : рассказы / Элмар Шенкель ; пер. с нем.

Е. Шевченко. – Казань : ДАС, 2002. – 100 с.

91

ЛИНГВИСТИКА

УДК 811.112.2’25

КОММУНИКАТИВНАЯ ЭКВИВАЛЕНТНОСТЬ

ПЕРЕВОДА ОБЪЯВЛЕНИЙ О ВАКАНСИЯХ

С НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА НА РУССКИЙ

С.М. Вопияшина

В статье рассматривается перевод немецких объявлений о вакансиях на русский

язык. В центре внимания находится проблема достижения коммуникативной экви-

валентности при переводе. Анализ показывает, что немецкие и российские тексты

имеют существенные различия в области выполняемых функций, что, безусловно,

сказывается на построении текста и выборе соответствующих языковых средств и

приводит к трудностям при переводе.

Ключевые слова: функции текста, коммуникативно-прагматическая характе-

ристика текста, коммуникативная эквивалентность.

рудовой дискурс представляет собой в настоящее время большой

интерес для исследователей, в том числе и в аспекте межкультурной

коммуникации, поскольку трудовая миграция приобрела глобальные

масштабы. Одним из широко распространенных текстов этого дискур-

са являются объявления о вакансиях, размещенные в печатных изданиях (газетах

и журналах). Перевод таких текстов может заинтересовать u1087 потенциальных работ-

ников, сотрудников международных кадровых агентств, осуществляющих посред-

нические функции между работником и работодателем, а также тех, кто изучает

опыт составления текстов объявлений о вакансии.

Объявления о вакансии (50 ед.), анализируемые в данной статье, размещены

в достаточно крупных изданиях «Frankfurter Allgemeine Zeitung», «Frankfurter

Rundschau», «Die Zeit», имеющих широкое распространение и публикующих ин-

тересующие нас тексты в репрезентативном объеме.

Принимая за основополагающий принцип перевода текста коммуникативную

эквивалентность, обратимся к коммуникативно-прагматической характеристике

исходных текстов.

Объявления о вакансиях создаются с целью найти работника, наиболее под-

ходящего для исполнения некоторых обязанностей, следовательно, основная ин-

тенция автора – заинтересовать своим объявлением определенный, неслучайный

круг людей, отвечающих предлагаемому набору требований и, в свою очередь, нуж-

дающихся по каким-либо причинам в получении предлагаемой вакансии. Можно

предположить, что работодатель не заинтересован в «текучке». Являясь активной

заинтересованной стороной, он определяет круг возможных соискателей в соот-

ветствии со своими требованиями и статусом. Успешность коммуникации в дан-

ном случае зависит от того, сможет ли работодатель четко и ясно сформулировать

свои требования, предпочтения, сможет ли на этом этапе убедить потенциального

работника обратиться за вакансией и насколько адекватно интерпретирует посыл

потенциальный работник [2].

Согласно этой интенции, логично вытекающей из описанной выше ком-

муникативной ситуации, определяется основная функция текста – информа-

тивная. Информативность немецких объявлений о вакансиях очень высока

Т

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

92

и заключается в наименовании самих вакансий, самоидентификации компа-

нии и виртуальной идентификации работника.

Самоидентификация осуществляется посредством наименования органи-

зации, в которой открывается вакансия. В объявлении, кроме того, обязательно

указываются реквизиты компании и, как правило, имя и фамилия контактного

лица: HARTKOPF &CIE Personenberatung GmbH

Schlossstr.20 (Sud), 51429 Bergisch Gladbach

Telefon: 022 04-95 06-11 (Peter Hartkopf),

Fax: 022 04-95 16-22, E-Mail: Info@Hartkopfcie.de

Адресант также максимально конкретизируется. Прежде всего, через наиме-

нование вакансии: Assistent/-in in Vertrieb, Steuerfachangestellte/r, Buchhalter/-in,

и описание рабочих задач: Vergabe von Baumassnahmen und anderen Leistungen in Zusammenarbeit

mit der Bauverwaltung der Länder; Erstellen von Mietvermittlungen und Wirtschaftlichkeitsuntersuchungen.

Идентификация осуществляется путем указания на не-

которые параметры, которыми кандидат на вакансию должен обладать, а именно:

квалификации: Sie sind Diplom-Ingenieur oder staatlich geprüfter Techniker/-in;

Studium der Betriebswirtschaft und Ausbildung zum Bilanzbuchhalter; …Abgeschlossenes

FH-Studium (z. B. Wohnungswirtschaft/Betriebswirtschaft/Architektur);

опыта работы: Sie verfügen über eine entsprechende Berufserfahrung im Außendienst,

aber nicht unbedingt in der Lebensmittelindustrie; …mindestens 5 Jahre Erfahrung

in der Kfz-Zulieferungsindustrie..; praktisches SAB-Erfahrung wünschenswert;

определенных компетенций. Среди компетенций можно выделить как

наиболее общие: gute Englischkenntnisse/English in Wort und Schrift, Teamfähigkeit und

Belastbarkeit, hohe Einsatzbereitschaft und Flexibilität, так и специальные, свойствен-

ные достаточно узкому кругу специалистов: Kenntnisse im Projectmanagment, Praktische

Kenntnisse für Fertigungsmethoden Hanban, 5S, Hoshin, TPM, GPAO.

Информативность реализуется и в типовой структуре текста. Объявления о ва-

кансиях, независимо от объема имеют четко структурированную форму: название

организации-работодателя/логотип, самопрезентация, определение вакансии,

требования к кандидату, информация об условиях труда, перспективах карьерно-

го роста, реквизиты.

Наряду с информативной во многих текстах реализуется волюнтативная фун-

кция или функция воздействия, тесно взаимосвязанная с оценочной и эмоцио-

нальной функциями. Так, самоидентификация работодателя сопровождается

самопрезентацией или краткой характеристикой организации-работодателя, ко-

торая может быть официально-деловой, т. е. содержащей основные объективные

данные: HEMA S.A.S. gehört zur weltweit tätigen französischen SIDEL Gruppe und stellt

Abfüllanlagen her und bietet Dienstleistungen an für die Bereiche Food und Nonfood, либо

носит выраженный рекламный характер (рекламность проявляется в вербально

репрезентируемой высокой самооценке): Die klaren strategischen Ziele, ein hochmotiviertes

Mitarbeiterteam sowie eine Sortimentspolitik auf höchstem Niveau bilden die Voraussetzung

für eine weiterhin positive Entwicklung der Marke.

Воздействующая функция, безусловно, реализуется и в описании возмож-

ностей u1074 вознаграждения и перспектив карьерного роста: Wir bieten Ihnen eine mehrmonatige

Einarbeitungszeit in Lübeck. Zusätzlich zu Ihrem Grundgehalt erhalten Sie eine

attraktive Leistungsbezahlung. Neben einer Home-Office-Austattung steht Ihnen ein Dienstwagen

auch zur privaten Nutzung zur Verfügung. Bei dieser selbständigen und verantwortungsvollen

Aufgabe in einem internationalen Umfeld bieten wir Ihnen eine sichere und zukunftsorientierte

Position.

93

ЛИНГВИСТИКА

Особое значение следует уделить фатической функции или контактоустанав-

ливающей. Так, многим объявлениям о вакансии свойственна адресность, диало-

гичность. В тексте она эксплицируется личными и притяжательными местоиме-

ниями в предложениях утвердительного, вопросительного и побудительного типа:

Zu Ihren Aufgaben gehören…, Sie sind es gewohnt, in hohem Masse selbstständig zu arbeiten;

Wenn wir Interesse geweckt haben, möchten wir Sie gerne kennen lernen; Wir freuen uns auf

Ihre aussagefähige Bewerbung! В результате некоторые объявления воспринимаются

как письма, обращенные к потенциальному работнику лично.

Таким образом, текст объявления о вакансии выполняет информативную,

волюнтативную, оценочную, фатическую функции, находящие свое выражение

в коммуникативных стратегиях информирования, самопрезентации, воодушевле-

ния/стимулирования, сотрудничества.

Между описанными функциями текста объявления о вакансии может быть ус-

тановлена иерархия, где доминирующей признается информативная функция.

Рассматривая исследуемые тексты в аспекте коммуникативной эквивалент-

ности, мы опираемся на теорию З.Д. Львовской, которая считает, что коммуни-

кативная эквивалентность определяется на основе базисного принципа перевода

и предполагает максимально возможную верность концептуальной программе ав-

тора ИТ и приемлемость ПТ в принимающей культуре и репрезентируется в сле-

дующих нормах перевода: 1) перевод никогда не должен вступать в противоречие

с концептуальной программой автора исходного текста (ИТ), то есть не должен

приводить к ложным импликатурам и должен содержать импликатуры, релеван-

тные для концептуальной программы ИТ и для ее понимания адресатом ПТ, не-

зависимо от того, имеют ли эти импликатуры эксплицитные или имплицитные

маркеры; 2) перевод не должен противоречить релевантным факторам коммуни-

кативной ситуации принимающей культуры, то есть он должен быть адекватным

новой ситуации; 3) перевод не должен вступать в противоречие с нормами речево-

го и неречевого поведения принимающей культуры в целом и с текстовыми кон-

венциями в частности [1].

Исходя из описанной выше специфики изучаемого текста, считаем, что при

переводе должна быть сохранена, прежде всего, информативная функция текста.

Здесь можно выделить ряд важных моментов.

Во-первых, необходимо учитывать, что в немецком языке сосуществуют две

формы наименования профессии или должности (также номенклатура) – муж-

ская и женская, что и эксплицируется в наименованиях вакансий (см. выше),

и сигнализирует о наличии важного социокультурного признака – равноправия

мужчин и женщин на рынке труда. В русском языке в таких именах наблюдается

ярко выраженная асимметрия: отсутствие женского варианта имени – менеджер,

коммерческий директор; наличие стилистически окрашенного варианта – инже-

нерша, врачиха, использование имен мужского рода для обозначения лица по про-

фессии – окулист, водитель, консультант. При переводе в данном случае должно

быть использовано наименование, принятое в русском языке, с обязательным

указанием в скобках (м/ж).

Во-вторых, в силу различия социокультурной реальности в России и Герма-

нии смысловое наполнение наименований вакансий может оказаться различным.

Так, Manager, Assistent, Leiter и другие слова имеют соответствия в русском языке,

но что такое «менеджер», «ассистент», «руководитель» в российском и немецком

понимании? Вариативность наблюдается и в выборе одного из множественных

словарных соответствий, например, Sachbearbeiter – исполнитель, консультант,

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

94

делопроизводитель, референт. Во избежание недоразумений следует обратить при-

стальное внимание на перевод элементов текста, содержащих информацию о тре-

бованиях работодателя, на описание вакансии.

Задача переводчика несколько осложняется также тем, что транснациональ-

ные компании используют английские варианты номенклатуры: Production Manager,

Senior Security Technician, Program Manufacturing Leader. Согласно существую-

щей переводческой практике такие наименования могут быть перенесены в текст

перевода в оригинальной форме с последующим описанием задач и требований

работодателя, выполняющих детерминирующую функцию.

В-третьих, определенную трудность для перевода составляют наименования

квалификаций и должностей, не совпадающие в России и Германии. В данном

случае для эквивалентной передачи информации возможен описательный и ком-

ментирующий перевод, например, Referendarin – стажер, (человек, приобретаю-

щий на рабочем месте практические навыки работы и усваивающий дополнительные

теоретические знания в течение двух лет после окончания высшего учебного заведе-

ния), или W 1, W 2, W 3 в составе наименований Juniorprofessor (W 1) – профессор,

имеющий начальную тарифную ставку 35 07 евро, Universitätsprofessor W 2 – профес-

сор, имеющий тарифную ставку W 2 – 4175 евро, W 3 Professor für Romanische Literaturwissenschaft

профессор- специалист по романской литературе, имеющий тариф-

ную ставку – 5059 евро.

Языковые единицы, репрезентирующие функцию воздействия и фатическую

функцию, не составляют особого труда при переводе, ср.: Мы гарантируем: рабо-

ту в стабильной и дружной компании, интересную работу с высоким уровнем доходов.

Вопрос заключается в том, что стиль российских текстов объявлений о вакансиях

отличается от немецкого. Он более «сухой», информативно менее развернутый. Для

сравнения приведем типовой текст обычного российского объявления: Директор

департамента электромонтажных работ. 30-50 лет. В/о (строительное, электротех-

ническое). О/р обязателен. З/п по результатам собеседования. З/п от 80 т.р.+ участие

в прибыли. Т.78 1-80-77 .д.16 м. Волгоградский проспект. Фактически основная функ-

ция российских аналогов – информативная, признаки других функций выражены

незначительно, единичными примерами, слабо эксплицированы в тексте. Эмоци-

ональная норма, таким образом, не совпадает в разных лингвокультурах, в русском

языке она значительно ниже в текстах объявлений о вакансиях, что создает допол-

нительные трудности для перевода и, безусловно, оказывает значительное влияние

на уровень коммуникативной эквивалентности u1087 при переводе [4, цит. по: 3].

Сохранение при переводе немецкой личностно ориентированной специфики

неизбежно приводит к нарушению третьего постулата З.Д Львовской – перевод

не должен вступать в противоречие с нормами речевого и неречевого поведения

принимающей культуры в целом и с текстовыми конвенциями в частности.

Возникающие, таким образом, проблемы в передаче информационной и других

составляющих текстов объявлений о вакансии объясняются во многом с позиций

межкультурных отличий. Преодоление этих проблем видится в использовании сле-

дующего переводческого инструментария: прямого переноса имени, транскрипции

и транслитерации, описательно перевода, переводческого комментария, адаптации

к иноязычному способу объективации, учета узуса принимающего языка.

В заключение отметим, что в статье отмечены проблемные зоны и представле-

ны наблюдения и выводы общего характера. Они могут быть детализированы при

более глубоком рассмотрении различных аспектов (например, семантического, со-

циокультурного, стилистического, прагматического) перевода изучаемых текстов.

95

ЛИНГВИСТИКА

Библиографический список

1. Львовская, З.Д. Современные проблемы перевода : пер. с исп. / З.Д. Львовс-

кая. – М. : ЛКИ, 2008. – 224 с.

2. Наумов, В.В. Лингвистическая идентификация личности / В.В. Наумов. – М. :

КомКнига, 2006. – 240 с.

3. Трошина, Н.Н. Стилистическая эквивалентность перевода как проблема меж-

культурной коммуникации / Н.Н. Трошина // Ментальность. Коммуникация.

Перевод : сб. статей памяти Ф.М. Березина (1931–2003) / РАН. ИНИОН. Центр

гуманит. науч.-инф. исслед. ; отд.языкознания ; отв.ред. и сост. канд. филол.

наук М.Б. Раренко. – М., 2008. – 280 с. – C. 159–179

4. Stolt, B. Kulturbarrieren als Verständnisproblem / B. Stolt // Moderna Sprak. – Goteborg,

1998. – Vol. 82, № 2. – S. 110–125/ Цит. по: Работа. Учеба. – 16–22.06.09. –

23.

5. Frankfurter Allgemeine Sonntagszeitung. – 8.07.09. – № 27.

6. Frankfurter Rundschau. – 23.12.06. – № 299.

7. Die Zeit. – 2009. – № 6.

УДК 811.112.2’25

НЕМЕЦКИЙ И РУССКИЙ УСТАВ КАК ОБЪЕКТ

ЛИНГВОСТИЛИСТИЧЕСКОГО И ПЕРЕВОДЧЕСКОГО

ИССЛЕДОВАНИЯ

А.Н. Малявина

В статье рассматриваются особенности перевода русских учредительных доку-

ментов на немецкий язык в лингвостилистическом и социокультурном u1072 аспектах. По-

казаны схожие внутристилевые черты русских и немецких уставов и существенные

различия их лингвистического оформления и функционирования в социуме, приводя-

щие к трудностям при переводе.

Ключевые слова: устав, коммуникативная компетенция, норма, лингвостилис-

тические особенности перевода, социокультурное своеобразие.

спешное функционирование предприятия в межкультурной среде, разви-

тие его партнерских отношений, подкрепленных имеющими юридичес-

кую силу документами, зависит не только от точного представления эко-

номической и политической ситуации, но и от соблюдения требований,

предъявляемых как при устном, так и письменном общении между представителями

разных культурных социумов. Иными словами, кроме необходимости овладения про-

фессиональными, свойственными определенной области материальной деятельнос-

ти, компетенциями, в условиях современного бурно развивающегося международ-

ного общения и сотрудничества, насущным стало приобретение коммуникативной

компетенции в широком смысле этого понятия.

У

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

96

Особенно актуально это требование для специалистов, занимающихся пе-

реводческой деятельностью в международных компаниях или работающих

на предприятиях, имеющих обширные деловые связи за пределами России. Осно-

вополагающими составляющими коммуникативной компетенции по результатам

исследований, проводимых Советом Европы [7; 14], являются следующие компе-

тенции: лингвистическая (овладение системой сведений обо всех уровнях языка

как родного, так и иностранного), социолингвистическая (способность восприни-

мать и адекватно реагировать на экстралингвистические факторы и тенденции

развития языка и его существования), дискурсивная (овладение анализом связ-

ного текста, сверхфразового единства), стратегическая (способность восполнять

в процессе общения недостаточность знаний языка, речевого и социального опы-

та), социальная (способность вступать в коммуникативные отношения), социо-

культурная (овладение совокупностью знаний о стране, национально-культурных

особенностях социального и речевого поведения носителей языка и способность

пользоваться этими знаниями). Список необходимо дополнить компетенциями:

переводческой (способность понять смысла оригинала на исходном языке, адек-

ватно передать релевантную информацию в процессе создания совершенно ново-

го текста на переводящий язык, учитывая функции и цели создания транслята),

межкультурной (понимание разницы между культурами и владение способами

успешного взаимодействия представителей разных культур) и «предметно направ-

ленной» (приобретение знаний в определенной профессиональной сфере: эконо-

мике, компьютерной технике, лингвистике и т. д.).

Требование овладения расширенным списком компетенций является осново-

полагающим для специалистов, переводящих официально-деловую документа-

цию предприятий, а также поддерживающих иноязычные сайты компаний.

Официально-деловой стиль, дифференцирующийся на такие подстили, как

законодательный (юридический), дипломатический и административно-канце-

лярский [3], реализуется в различных документах, среди которых наиболее ин-

тересным с точки зрения воплощения коммуникативной компетенции в аспекте

переводческой деятельности является устав юридического лица, определение ко-

торого не имеет существенных расхождений в русской и немецкоязычной эконо-

мической и юридической традициях:

Устав юридического лица – учредительный документ, на основе которого создает-

ся, и действует юридическое лицо. В уставе определяется правовое положение (правовой

статус) юридического лица. В уставе обязательно указывается полное и сокращенное

наименование юридического лица; его местонахождение; цели и сферы деятельности;

порядок управления (компетенция общего собрания акционеров – для акционерного обще-

ства, Совета директоров, правления, генерального директора); размер уставного капи-

тала и его изменения; реорганизация и порядок ликвидации [9].

Устав – установленный государством (государствами), собственником u1080 имущес-

тва либо общественной организацией свод правил, регулирующих […] правовой ста-

тус конкретных юридических лиц […] – в этом случае устав выступает как учреди-

тельный документ [11].

Satzung heißt die Grundordnung einer Kapitalgesellschaft, einer Genossenschaft (Bezeichnung

dort: Statut), einer Körperschaft des öffentlichen Rechts (z. B. bei einer Gemeinde)

oder eines Vereins. Sie wird schriftlich abgefasst. In der Satzung z. B. einer AG müssen nach

§23 AktG u. a. folgende Angaben gemacht werden: der Name der Firma; der Sitz der Gesellschaft;

der Tätigkeitsbereich des Unternehmens; die Höhe des Grundkapitals.

97

ЛИНГВИСТИКА

Satzung ist der Oberbegriff der schriftlich niedergelegten Verfassung (Grundordnung) eines

rechtlichen Zusammenschlusses. Sie ist u. a. die Bezeichnung für den Gesellschaftsvertrag

der AG und KGaA. Auch der Gesellschaftsvertrag einer GmbH kann als Satzung bezeichnet

werden.

Die Vorlage einer Satzung ist eine der Bedingungen, die ein Idealverein (§21 BGB) zur

Anmeldung zum Vereinsregister zu erfüllen hat, um Rechtsfähigkeit zu erlangen (§§59 , 60

BGB). Sie muß u. a. den Zweck, den Namen, den Sitz des Vereins und den Eintragungswillen

enthalten (§57 BGB) und soll den Ein- und Austritt der Mitglieder, die Beitragsfrage, die

Bildung des Vorstandes sowie die Formerfordernisse bzgl. der Mitgliederversammlung regeln

(§58 BGB) [18].

Предметом исследований устава в аспекте межкультурной коммуникации

и перевода могут служить моменты, обусловленные дифференцирующими

факторами в языковом воплощении уставов, особенностями национально-

культурного восприятия и передачи предписаний и норм конкретной языко-

вой среды, специфичность систем кодировок и формы письменного оформ-

ления юридического документа, а также степень раскрытия и интерпретации

представленной в уставе информации, зависящей от уровня развития право-

вых механизмов в той или иной стране.

С лингвостилистической точки зрения русскоязычной традиции [3; 4; 6] внут-

ристилевыми чертами устава как текста официально-делового стиля, формирую-

щими его структуру и языковые приметы, которые проявляются в лексике, фразе-

ологии, словообразовании, морфологии и синтаксисе, являются однозначность,

точность, четкость и лаконичность формулировок; нормализация и стандартиза-

ция средств выражения; стандартность и единообразие речевых средств (речевые

стереотипы, клише, шаблоны, типовое оформление); императивный, неличный

характер, тон предписания и долженствования; использование юридической тер-

минологии; своеобразие лексики и фразеологии; употребление слов в прямых,

конкретно-логических, номинативных значениях; неприемлемость эмоциональ-

но окрашенной и иностилевой лексики; допущение терминологических вариан-

тов; близость к общелитературному языку.

Кроме того, необходимо отметить, что для устава характерно словосложение,

заимствование интернациональных словообразовательных моделей; типично

преобладание имен над глаголами и имен существительных над местоимениями;

продуктивен мужской род (обозначение профессии в мужском роде); активен ро-

дительный падеж существительных; широко представлены аббревиатуры; обильна

лексика отглагольного происхождения; распространены неличные формы глагола

(причастия, инфинитив) и формы повелительного наклонения; распространены

отыменные предлоги и союзы; типичны формы настоящего времени глагола, вы-

полняющие функцию предписания; не выражены формы субъективной оценки

и модальности; принято четкое членение конструкций, яркое выражение синтак-

сической связи (обычно лексически обозначенной), нанизывание деепричастных

и причастных оборотов, прямой порядок слов; характерно обилие однородных

членов и различных перечислений с цифровыми и буквенными обозначениями.

В традиции германской лингвостилистической концепции [2; 13] устав как

текст, принадлежащий официально-деловому стилю (unmittelbare Direktive), ха-

рактеризуется однозначностью, законченностью, точностью, терминологичес-

кой строгостью; строгостью формы и шаблонностью структуры документа; осо-

бенностями композиции (членение на части, параграфы, статьи, пункты и т. д.);

анонимностью (отсутствием автора); языковой экономией, с одной стороны,

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

98

и необходимостью пояснений, с другой, то есть детальностью изложения (пов-

торение, подробные предложения); обилием терминов юридического характера

и отсутствием пояснений и объяснений терминов (в отличие от законов); нелич-

ным характером, передающимся конструкциями пассива и статива; преимущес-

твенным употреблением глагольных словосочетаний (Streckformen); побудитель-

ностью содержания, передающейся модальными словами, глаголами с семантикой

побуждения, императивом, безличными конструкциями, конструкциями «haben

+ zu» и «sein + zu»; наличием штампов, клише, общих фраз; частотностью

использования условных придаточных предложений или других конструкций,

передающих «условное» значение; параллелизмом конструкций предложений;

умеренным применением аббревиации; использованием наименований лиц

по профессии или должности общего рода или в форме и женского, и мужского

рода; отсутствием эмоциональности, эстетики, риторических фигур.

Обобщенное рассмотрение текста устава с точки зрения лингвистики и сти-

листики убедительно демонстрирует сходство по основным внутристилевым чер-

там и некоторые различия в выборе средств языкового оформления (например,

в немецком языке больше грамматических конструкций для передачи функции

побуждения).

Теоретически при переводе текста устава (т. е. в процессе работы над юриди-

ческим переводом) существуют определенные закономерности и сложности, ла-

пидарно представленные ниже.

Юридический перевод – это перевод текстов, относящихся к области права

и используемых для конвертации информацией юридического характера между

разноязычными социумами. Поскольку право является предметной областью,

связанной с социально-политическими и культурными особенностями страны,

то есть требующей владения коммуникативной компетенцией в ее широком по-

нимании, юридический перевод представляет собой непростую задачу. Для адек-

ватной передачи юридической информации язык юридического перевода должен

быть в соответствии с внутристилевыми особенностями предельно точным и до-

стоверным, так как ошибки в тексте-трансляте могут иметь как непосредствен-

ные, так и опосредованные юридические и правовые последствия.

При переводе текстов подобного рода нельзя забывать о том, что исходный текст

организован в соответствии с определенной правовой системой и социокультурной

средой, что находит свое отражение в содержащихся в нем юридических формули-

ровках и социокультурных маркерах, а текст перевода предназначен для использо-

вания в рамках другой правовой системы и культуры с характерными именно для

неё юридическими формулировками, особенностями казуистики и восприятия го-

сударственных законов и свойственных данному языковому социуму норм.

Помимо терминологических лакун или отсутствия соответствующих лек-

сических эквивалентов, следует помнить, что текстовые конвенции в исходном

языке часто зависят от культурных особенностей и могут не соответствовать кон-

венциям текста перевода. У языковых конструкций, характерных для исходного

языка, нет прямых эквивалентов в языке перевода. В связи с этим одной из задач

перевода является нахождение конструкций в языке перевода, имеющих функ-

ции, аналогичные функциям конструкций исходного языка [10].

В качестве достоверного с точки зрения практики подтверждения теоретичес-

ких формулировок и сделанных ранее выводов необходимо наглядно продемонс-

трировать особенности перевода текста устава с учетом лингвостилистической,

социокультурной и прагматической составляющей, а также согласно скопос-

99

ЛИНГВИСТИКА

теории. Подробное изучение фактического материала, учитывающее работу

с параллельными текстами оригиналами на немецком языке, позволяет опреде-

лить следующие особенности перевода устава с русского языка на немецкий.

1. Лингвостилистические особенности перевода:

терминологических лакун: Совет директоров не Aufsichtsrat, а Direktorenrat;

Ликвидация Общества влечет за собой его прекращение без перехода прав и обязан-

ностей в порядке правопреемства к другим лицам – Die Liquidation der Gesellschaft

ist die Auflösung der Gesellschaft ohne Rechtsnachfolge, или терминов, несовпадающих

по семантике: фирма – это не Unternehmen, уставный капитал АО Grundkapital,

а не Stammkapital; большая сделка bedeutendes Geschäft, größeres Geschäft, großes

Geschäft, Transaktion; ликвидация Liquidation, Auflösung;

аббревиатур и сокращений. Данный пункт требует более детального рас-

смотрения, так как существует некоторое расхождение теории и практики переда-

чи сокращений. Теоретически необходимо транслитерировать латиницей русские

сокращения (ср.: рус., нем., англ. АО, ООО и т. д.) [5, с. 123–124], что на практике

зачастую не соблюдается: сокращение нередко включалось в официальное назва-

ние компании на иностранном языке, а значит, возможно существование «Goldene

active GmbH»; предприятие является совместным или многонациональным кон-

церном, а значит, есть вероятность передачи русского АО немецким AG, причем

в описанных случаях частотна также постановка сокращения после фирменного

наименования, характерного для немецкоязычной социокультурной среды. До-

вольно часто приходится прибегать к расшифровке сокращений типа ИНН, КПП,

ОРГН наряду с их побуквенной транслитерацией, например: OGRN, Steuerzahlernummer

(INN), Steuermeldekode (KPP),

штампов и клише: фирма называется (Фирменное наименование Обще-

ства) – Die Gesellschaft führt den Namen, а не heißt/trägt den Namen; председатель

уполномочен der Vorsitzende ist ermächtigt, а не der Vorsitzende ist berechtigt;

наименований организаций, министерств, различных служб, регистра-

ционных учреждений, законов и др. При переводе необходимо учитывать при-

надлежность данных лакун разным социальным, политическим и культурным

социумам: Министерство юстиции Российской Федерации Justizministerium der

Russischen Föderation, а не Bundesjustizministerium, Федеральный закон Föderalgesetz,

а не Bundesgesetz, МИФНС interregionale Inspektion des föderalen Steueramtes der Russischen

Föderation;

ложных друзей переводчика и ложных эквивалентов: аффилированные

лица nahe stehende Personen, а не affilierte Personen; годовой отчет Jahresabschluss,

а не Jahresbericht, бухгалтерский баланс Bilanz, а не buchhalterische Bilanz;

синонимии и повторов как инструмента исключения неидентичного юриди-

ческого толкования: председатель der Vorstand или der Vorsitzende; 60 раз исполь-

зуется корень устав в русском тексте, состоящем из 6228 слов, 16 раз повторяет-

ся корень Satzung в оригинальном тексте устава на немецком языке, состоящем

из 1973 слов;

усложненных синтаксических конструкций с помощью членения: Генераль-

ный директор при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей должен дейс-

твовать в интересах Общества, осуществлять свои права и исполнять обязаннос-

ти в отношении Общества добросовестно и разумно Bei der Ausübung der Rechte

und Erfüllung der Pflichten soll der Generaldirektor im Interesse der Gesellschaft handeln.

Er soll gewissenhaft und vernünftig seine Rechte ausüben und mit der Gesellschaft verbundenen

Pflichten erfüllen.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

100

2. Социокультурное своеобразие и его передача:

оформление уставной документации в разных деловых культурах различ-

но, например: из предложения Открытое акционерное общество «Золотые акти-

вы», в дальнейшем именуемое «Общество», создано и действует в соответствии

с Уставом Общества видно, что слово общество пишется с большой буквы как

того требуют правила составления деловой документации в русской традиции, но

в немецком языке, во-первых, все существительные пишутся с прописной бук-

вы, а во-вторых, нет традиции последующего специального выделения слова:

Die offene Aktiengesellschaft Active Gold, nachfolgend «Gesellschaft» genannt, ist gegründet

gewesen und arbeitet nach der Satzung der Gesellschaft;

печатные знаки функционируют в русском и немецком языках в соответс-

твии с ГОСТ и DIN-5008 [17], а значит, и передавать их необходимо согласно тре-

бованиям языка перевода: в § 23–24 in §§23–24; имеют 10% акций 10 Prozent

Aktien besitzen; № 3 #3 или Nr.3;

написание названия валюты и место его нахождения также имеют расхож-

дения: в размере 300 евро/in Höhe von 300,00 EUR или 3 00,00;

говоря о государственном законодательстве, правовой системе в аспек-

те национального менталитета, необходимо отметить, что педантичность и при-

верженность букве закона жителей Германии проявляется в более точном обоз-

начении конкретных законодательных актов, например: формулировка согласно

Федеральному закону характера для русской языковой традиции, а в немецких ус-

тавах чаще можно встретить gemäß §3, Art.4 Abs.6 Gesetz 456 ; кроме того, в русской

юридической литературе предусмотрен такой порядок следования перечисления

частей нормативно-правовых актов: указание пункта статьи, а потом номер статьи

закона, то есть от меньшей составляющей к большей (в пункте 4 статьи 53 Феде-

рального закона), и наоборот, в немецкой – Auf Grund des §65 Abs. 1 Z 6 des Abfallwirt

schaftsgesetzes 2002 (AWG 2002);

оформление цифры как вида фактического материала одинаково в обеих

культурах, но на практике данного правила придерживаются не всегда, что явля-

ется недочетом работы переводчика: 3 члена Собрания drei Mitglieder der Versammlung,

а не 3 Mitglieder der Versammlung;

наименование лиц: в русской традиции отдается предпочтение мужскому

роду, что поддерживается языковыми нормами, в немецкоязычных уставах пред-

почитают, в соответствии с привитыми культурными принципами равноправия

мужчин и женщин, не делать акцент на одном роде, а использовать существитель-

ные общего рода Vorsitzende, Bevollmächtigte, Person, Mitglied или двойное наимено-

вание Vertreterinen und Vertreter, при этом необходимо отметить, что форма AktieninhaberInnen

в проанализированном корпусе текстов не встречается;

различия наблюдаются также в неидентичности подаваемой органам го-

сударственной власти отчетной документации предприятия, в качественном от-

личии предоставленных на проверку и аудит документов бухгалтерского учета

и финансовой отчетности в русской и немецкой деловой традиции;

отмечено также проявление такого важного социокультурного поведен-

ческого принципа, как отношение к работе: ср. Члены Совета директоров при

осуществлении своих прав и исполнении обязанностей должны действовать в инте-

ресах Общества, осуществлять свои права и исполнять обязанности в отношении

Общества добросовестно и разумно Bei der Ausübung der Rechte und Erfüllung der

Pflichten sollen die Mitglieder des Direktorenrates im Interesse der Gesellschaft handeln. Sie

sollen gewissenhaft und vernünftig ihre Rechte ausüben und mit der Gesellschaft verbunde101

ЛИНГВИСТИКА

nen Pflichten erfüllen. Проведенный анализ текстов уставов немецких предприятий

не выявил случаев подобного разъяснения особенностей трудовой дисциплины,

но, учитывая пожелание заказчика (что соответствует скопос-теории), в переводе

необходимо было сохранить данные лексические единицы.

В заключение необходимо отметить, что перевод устава предприятия в новых

условиях межкультурного взаимодействия является не только сложным с линг-

востилистической, социокультурной и переводческой точек зрения, требующим

безукоризненного владения коммуникативной компетенцией в широком смысле

этого понятия, но и ответственным не только с позиции профессиональных обя-

зательств, но и в правовом аспекте процессом.

Библиографический список

1. Богатырева, Н.А. Стилистика современного немецкого языка = Stilistik der

deutschen Gegenwartssprache : учеб. пособие для u1089 студ. лингв. вузов и фак-тов /

Н.А. Богатырева, Л.А. Ноздрина. – М. : Академия, 2005. – 336 с.

2. Брандес, М.П. Стилистика немецкого языка : учеб. пособие для ин-тов и фак-

тов иностр. яз. / М.П. Валгина – 2-е изд., испр. и доп. – М. : Высш. шк., 1990.

3. Валгина, Н.С. Теория текста. Текст как функционально-стилевая категория /

Н.С. Валгина. – /text14/26.htm

4. Голуб, И.Б. Стилистика русского языка / И.Б. Голуб. – 3-е изд., испр. – М. :

Рольф, 2001. – 448 с.

5. Ермолович, Д.И. Имена собственные на стыке языков и культур / Д.И. Ермоло-

вич. – М. : Р. Валент, 2001. – 200 с.

6. Кожина, М.Н. Стилистика русского языка : учеб. для студентов пед. ин-тов по

спец. 2101 «Рус. яз. и лит.» / М.Н. Кожина. – 3-е изд., перераб. и доп. – М. :

Просвещение, 1993. – 224 с.

7. Общеевропейские компетенции владения иностранным языком : пилотный

образец межкультурной стратегии / П.У. Мансилла, А.М. Рьехос. – http://

/educational_book/pdf/2-3_07/08.pdf

8. Щукин, А.Н. Лингводидактический энциклопедический словарь / А.Н. Щу-

кин. – М. : Астрель : АСТ : Хранитель, 2007. – 746 с.

9. Экономический словарь. – /html/onoaa_pdeaexaneiai_

eeoa.html

10. Юридический перевод. – /wiki/Юридический_перевод

11. Юридический словарь. – /dic.nsf/lower/19057

12. Юридический словарь. – /dic.nsf/lower/19082

13. Fleischer, W. Stilistik der deutschen Gegenwartssprache / W. Fleischer, G. Michel. –

2., unveränderte Auflage. – VEB Bibliographisches Institut, Leipzig, 1977. – 394 s.

14. Gemeinsamer europäischer Referenzrahmen für Sprachen: lernen, lehren, beurteilen. –

http://commonweb.unifr.ch/pluriling/pub/cerleweb/portfolio/downloadable-docu/

Referenzrahmen2001.pdf

15. Investitionen in Russland Beiten Burkhardt Rechtsanwaltsgesellschaft mbH, 2005. –

/pdf/Invest_Russland.pdf

16. Rechtswörterbuch. – http://www.rechtswoerterbuch.de/recht/s/satzung/

17. Wehner, J.-O. Regeln und Empfehlungen zum Schreiben und Gestalten von

Schriftstücken mit Textverarbeitungssystem (nach DIN 5008) / J.-O. Wehner. –

Berlin, 2003. – http://www.regionale-schule-dorf-mecklenburg.de/falk/KVHS/

download/neu/Schreib_Normen_din5008.pdf

18. Wirtschaftslexikon. – /d/satzung/satzung.htm

19. Wirtschaftslexikon. – /d/statut/statut.htm

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

102

УДК 81:659

РИТОРИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА ТЕКСТОВ

РЕКЛАМНЫХ ОБЪЯВЛЕНИЙ

С.П. Анохина

В статье проводится сопоставительный анализ компонента deposito двух основ-

ных прототипов рекламных текстов: реклама продукта и имиджевой рекламы.

Ключевые слова: риторическая структура, аргументативные тактики и при-

емы, макроинтенция, дополнительные функции.

нтичная риторика предоставляет довольно обширный аппарат для ус-

пешного составления персуазивных u1090 текстов, к которым и относятся

тексты рекламных объявлений. Нас интересует, в частности, такой со-

держательный элемент речи, как deposito – действенное расположение

фактов и аргументов для достижения своего речевого намерения у соответствую-

щей публики по поводу соответствующей темы.

Схема этого элемента речевого произведения реализуется в персуазивных тек-

стах в четырехкомпонентной структуре: exordium – narratio – argumentatio – peroration

(Yanich 2005, 140). Exordium – это зачин, начало речи, где осуществляется

контакт с публикой: необходимо привлечь внимание (attentum parare) и положи-

тельно настроить публику (captatio benevolentiae). Narratio, которое часто пере-

плетается с argumentatio, представляет собой изложение существа речи или темы

текста. Peroratio – это заключение речи, где повторяется обобщается вышеизло-

женное, чтобы вызвать у публики определенные эмоции. Изучение взаимосвязей

между риторической структурой и компонентной структурой представляет инте-

рес прежде всего в прикладных целях, но в настоящей работе мы обращаемся к их

сопоставительному описанию. При этом следует подчеркнуть, что в силу чрезвы-

чайно ограниченного фактического материала надеемся лишь предложить неко-

торые проблемы для дискуссии и для их последующего более детального и обшир-

ного исследования, в случае если они смогут кого-либо заинтересовать.

Обратимся к прототипу «Имиджевая реклама», представленному текстами

о банках. (В силу технической невозможности мы ограничиваемся анализом лишь

вербального компонента текстов). Первый текст из газеты Die Welt am Sonntag,

Nr.49, 9. Dezember 2007:

Die Welt ist voller Chancen. Setzen Sie auf die Nr.1 der Vermögensverwalter

Das Private Banking der BHF-Bank erreichte im Report «Die Elite der Vermögensverwalter»

erneut die Bestnote. Mit 4 12 von 45 0 Punkten erzielten wir die höchste Punktzahl und wurden mit

dem Prädikat «summa cum laude» ausgezeichnet. Kein Institut erfüllt damit die Anforderungen

anspruchs vollen Privatkunden und Familienunternehmer besser als unsere Vermögensverwalter.

Nutzen Sie die Chance und setzen Sie jetzt auf die Nr.1. Rufen Sie uns an…

Как видим, exordium представлен в заголовке, причем каждая его часть на-

ходит свое выражение в отдельном предложении: attentum parare – в первом,

captatio benevolentiae – во втором, на что указывает словосочетание die Nr.1 der

Vermögensverwalter. Прототип данного рекламного текста определяется его до-

минирующей макрофункцией – представить в положительном свете организа-

А

103

ЛИНГВИСТИКА

цию и тем самым побудить реципиента обратиться к ней. Отсюда для реализа-

ции данной функции в слитном элементе narratio + argumentatio – собственно

тексте, выступают такие дополнительные функции, как: сослаться на тради-

цию – erneut, и цитация других СМИ, причем авторитетных специалистов: …im

Report «Die Elite der Vermögensverwalter».

В качестве тактики персуазивной аргументации выступает один из приемов

повседневной «обывательской» аргументации, а именно: заключение на основа-

нии сравнения типа X > Y: Kein Institut erfüllt damit die Anforderungen… besser als

unsere Vermögensverwalter. Таким образом, имеет место имплицитное обращение

к ценностям – надежность и качество организации, что в целом имеет следствием

captatio benevolentiae.

Элемент peroratio представлен последним предложением текста и представ-

ляет собой такую стилистическую фигуру, как лексико-грамматический повтор

заголовка: предложение представляет собой по грамматическому типу повтор вто-

рого предложения заголовка и в лексическом отношении – почти полный повтор

второго и ключевое слово первого.

Следующий текст представляет собой рекламу швейцарского банка. Текст

опубликован в бортовом журнале австрийских авиалиний Skyline Nr. 5, 2000.

Wir haben die Verwaltung von Vermögen zu unserem Beruf gemacht. Unsere Kunden

profitieren vom Können ausgewiesener Spezialisten. Dabei sind wir am gemeinsamen,

langfristigen Erfolg orientiert, persönlich in der Beratung, kompromisslos in der Redlichkeit,

offen im Umgang und verankert in einem starken Team. Die Vonotobel-Gruppe betreut

über ATS 600 Milliarden an Kundenvermögen und ist die einzige Schweizer Bank mit einer

österreichischen Banklizenz. An einer Betreuung nach Schweizer Privatbanktradition interessiert?

Dann rufen Sie uns an. Dr. Roland Hengartner, Vorsitzender der Geschäftsleitung,

Bank Vonotobel Österreich AG

DIE SCHWEIZER BANK FÜR IHR VERMÖGEN

(далее следует фотография автора)

Bank Vonotobel Österreich AG

Данный текст представляет собой интерес как диффузный в отношении рито-

рической структуры. Кроме peroratio, все остальные элементы рассеяны по всему

тексту. Так, exordium, в котором выражены и attentum parare, и captatio benevolentiae,

представляет собой уже и narratio. Captatio benevolentiae представлен в дальней-

шем, то есть в narratio, таким словосочетанием, как Unsere Kunden profitieren.., син-

тагмой Dabei sind wir am gemeinsamen, langfristigen Erfolg orientiert, а также является

следствием моральной аргументации – обращения к такой ценности как «ответс-

твенность»: personlich in der Beratung, kompromisslos in der Redlichkeit, offen im Umgang

und verankert in einem starken Team. Последнее представляет собой реализцию од-

ной из дополнительных u1092 функций в рамках макрофункции – побудить реципиента

обратиться в данную организацию, так как в ней подчеркиваются определенные

качества организации. Этой же цели служит и такая дополнительная функция как

«представить организацию как отличительную по отношению к другим аналогич-

ным», что находит свое выражение в: Die Vonotobel-Gruppe… ist die einzige Bank mit

einer österreichischen Banklizenz.

В то же время это и одна из составляющих argumentatio, а именно: прием

заключения на основании сравнения (хотя и имплицитного). Из других при-

емов бытовой аргументации отметим заключение на основе причинно-следс-

твенных отношений: получение дохода клиентами данного банка обусловлено

высоким уровнем профессионализма его работников: Können ausgewiesener

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

104

Spezialisten. Кроме бытовой аргументации, автор прибегает и к рациональной

аргументативной стратегии: Die Vonotobel-Gruppe betreut über ATS 600 Milliarden

an Kundenvermögen…

Peroratio данного рекламного текста представлен риторическим вопросом,

реализующим основную макроинтенцию этого прототипа; здесь же находит реа-

лизацию и дополнительная функция в рамках макроинтенции вербально: номи-

нация адресанта – одного из топ-менеджеров банка, и визуально – его фотогра-

фия. Слоган представляет собой не только элемент peroratio, но и элемент captatio

benevolentiae.

Русскоязычные тексты этого прототипа представлены в региональной и мест-

ной прессе. Текст в АИФ-Самара, № 6, 2010:

Получить царский

кредит наличными?

15% годовых в руб-

лях

Естественно!

Имеете ли Вы желание сделать ремонт в доме? Или же решили

Вы съездить в отпуск, посмотреть дальние города и страны.

Желаете ли вы рождения ребенка, и нужна новая мебель для

детской? Для каждой Вашей цели даруем мы прекрасное сред-

ство – воистину царский кредит наличными.

Преимущества кредита от ОТП Банка на любые цели:

процентная ставка по кредиту – 15% годовых; Сумма креди-

та – до 400 000 рублей; Срок рассмотрения Заявки – 3–5 дней;

Возможно досрочное погашение кредита.

Сумма кредита: 15000 –400000 рублей РФ включительно. Срок кредита: до 6 меся-

цев. Единовременная плата по кредиту: 2% от суммы кредита. Ежемесячная плата

по кредиту: не взимается. Возможно полное или частичное досрочное погашение кре-

дита. Минимальная сумма досрочного погашения: 4000 рублей. Комиссия за досроч-

ное погашение: не взимается. Обязательное обеспечение: поручительство физическо-

го лица (до 50000 рублей РФ вкл. – для филиалов ОАО «ОТП Банк», до 100000 рублей

РФ вкл., для филиала «Санкт-Петербургский» и г. Москвы, возможно предостав-

ление кредита без поручительства физического лица). Условия действительны

на 25.01.2010. Генеральная лицензия № 276 . ОАО «ОТП Банк».

ОТП банк

Доверяя друг другу

Прежде всего хотелось бы отметить типологическую двойственность данного

текста, так как большая его часть представляет собой рекламу продукта. Имидже-

вая реклама представлена в заголовке, который реализует как exordium и attentum

parare (в риторическом вопросе), так и captatio benevolentiae (в ответе на него),

а также в слогане в результате обращения к такой ценности как «надежность»,

хотя она и не имеет прямой номинации.

Весь остальной текст представляет собой narratio, в котором каждая из ос-

новных функций прототипа «реклама продукта» находит свою реализацию

в отдельном абзаце: информативная функция (кроме того, что продукт назван

в заголовке) – в риторических вопросах, где реализуются такие дополнительные

функции, как «показать возможности употребления» и «еще раз эксплицитно на-

звать продукт».

Макроинтенция побуждения к использованию продукта представлена в двух

следующих абзацах и реализуется через дополнительную функцию – подчеркнуть

определенные качества продукта. Здесь же представлен и элемент argumentatio,

105

ЛИНГВИСТИКА

а именно аргумент на основании сравнения, но не в прямой номинации, а им-

плицитно в лексеме «Преимущества», что в совокупности призвано реализовать

элемент captatio benevolentiae.

Текст из локальной прессы («Курьер-Тольятти». № 7(530), 25 февраля 2010)

аналогичен и в типологическом плане, и в структурном предыдущему, но с не-

которыми особенностями в риторической структуре, что будет более явно после

его приведения.

КРЕДИТЫ

БОЛЬШИЕ И МАЛЕНЬКИЕ

БЕЗ ЗАЛОГА И ПОРУЧИТЕЛЬСТВА

До 300000 рублей

ПЕРВОБАНК

Первый ______объединенный банк

Генеральная лицензия ЦБ РФ № 346 1

Открытое акционерное общество

«Первый Объединенный Банк»

Процентная ставка по кредиту – 22,9% годовых при сроках 6, 12, 24, 36 меся-

цев, и 24,9% годовых при сроках 48 , 60 месяцев. Единовременная комиссия за выдачу

кредита – 2% от суммы кредита (не менее 65 00 рублей). Полное досрочное погаше-

ние – без моратория и комиссий. При несвоевременном погашении кредита взимается

неустойка в размере 0, 5% в день.

Exordium текста представлен заголовком и подзаголовками; в первом реали-

зуется attentum parare, во вторых – captatio benevolentiae, и именно и только в них

представлена имиджевая реклама, ср.: «первый объединенный банк». В narratio

реализуется информативная функция через дополнительные функции «описать

продукт», «назвать содержательные стороны» и функция побуждения к действию

через дополнительные функции «привести условия продажи», «назвать цену».

Показательно отсутствие элементов argumentatio и peroratio.

Риторическая структура немецкоязычных текстов рекламы продуктов при-

нципиально не отличается от таковой текстов имиджевой рекламы, но в час-

тностях – взаимосвязь макроинтенций и элементов риторической структуры,

аргументативные стратегии и тактики – она характеризуется определенными осо-

бенностями.

OPIUM VON YVES SAINT LAURENT

EIN KLASSIKER DER VERFÜHRUNG

Erleben Sie jetzt bei Douglas, was Unwiderstehlichkeit bedeutet. Geraten Sie in den

Bann eines sinnlichen und kostbaren Duftes, der alle üblichen Regeln der Verführung ausser

Kraft setzt, weil ihm jeder augenblicklich verfällt: OPIUM von YSL! Orientalisch, üppig,

ultimativ weiblich. Seinerzeit eine gewagte Provokation, heute ein Klassiker der Verführung.

Natürlich bei Douglas.

DOUGLAS macht das Leben schöner

В заголовке как exordium реализуются обе его части и одновременно инфор-

мативная макроинтенция этого прототипа через дополнительную функцию –

эксплицитное наименование продукта. Затем в слитном компоненте narratio +

argumentatio сначала реализуется апеллятивная макроинтенция через дополни-

тельную функцию обращения к эмоциональным ценностям, которые названы

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

106

эксплицитно: Verführung, Unwiderstehlichkeit. При этом используется бытовая ар-

гументация на основе сравнения типа X > Y: der alle üblichen… usw, и аргументация

причинно-следственной связи: само сравнение является следствием причины,

выраженной в последующем предложении: weil... Здесь же реализуется и инфор-

мативная макроинтенция в эпитетах sinnlich, kostbar, реализующих дополнитель-

ную функцию «назвать отличительные качества продукта».

Эта же макроинтенция реализуется и в дальнейшем тексте через дополнитель-

ные функции «описать свойства продукта: orientalisch, üppig», «представить про-

дукт как отличительный по отношению к другим аналогичным»: ultimativ weiblich.

Seinerzeit eine gewagte Provokation… usw. Последнее представляет собой аргумент

на основе противопоставления (исключения) и является одновременно уже и час-

тью peroratio, так как в языковом выражении это частичный повтор заголовка.

В слогане как части peroratio обобщается содержание текста в виде элемента

captatio benevolentiae.

Следующий текст – один из двух под шапкой

Kauftipps zu Weihnachten: Camcorder

Sony HDR

Sehr viel Platz für Filme in sehr hoher Bildqualität bieten die neuen Camcorder mit

eingebauter Festplatte. Zum Aufnehmen und Speichern des Videos brauchen Hobbyfilmer

damit keine Kassetten mehr. Ganz besonders gute Testergebnisse erreicht dabei das Modell

Sony HDR SR7 S. Der Camcorder mit 60 Gigabyte grosser Festplatte schafft eine überzeugende

Bildqualität, bietet zahlreiche Funktionen und lässt sich einfach über den berührungsempfindlichen

Bildschirm bedienen. Auch die sonstige Ausstattung ist sehr gut. Als

niedrigsten Preis für das Grundmodell findet die Preissuchmaschine Idealo 1014 Euro.

Текст представляет собой по преимуществу реализацию информативной

макроинтенции через эксплицитное называние продукта в заголовке и шап-

ке, которые как exordium представляют его часть attentum parare, в narratio +

argumentatio через дополнительные функции «показать возможности примене-

ния», «указать изготовителя», «перечислить свойства продукта». Все это в целом

является имплицитной аргументативной тактикой – обращение к ценностям,

а именно к качеству продукта. Эксплицитно эта ценность подставлена в такой

дополнительной функции, как «процитировать результаты тестов», которая

реализует и апеллятивную макроинтенцию. Кроме указанной моральной аргу-

ментации, в тексте представлена и бытовая аргументация на основе причин-

но-следственных отношений: первое предложение текста является причиной

для следствия во втором предложении.

Элемент peroratio представлен заключительным предложением о цене, в кото-

ром присутствует и captatio benevolentiae.

В русскоязычных текстах этого прототипа преобладает какая-либо одна

из макроинтенций, например, в следующем – информативная

Швейная машинка Мини

Очень удобна и проста в применении, работает от батареек или адаптера

(220 В). Несмотря на небольшие размеры (25×20 см), она легко справится с различ-

ными видами тканей: от ситца до грубой джинсовки. Вы можете шить и подгонять

одежду по фигуре, подшивать шторы и покрывала и многое другое. Сэкономит вам

деньги и время на дорогой ремонт одежды. Швейная машинка имеет функции ши-

тья и штопки, регулировку скорости. В комплект входит набор катушек с нитками,

ножная педаль и адаптер.

Лот 3 0516 Цена 2289 руб.

107

ЛИНГВИСТИКА

Объявление имеет классическую для такого типа текстов реализацию ритори-

ческой структуры deposito: заголовок – exordium (часть attentum parare); exordium

продолжается и в первой части первого предложения, где находит выражение

уже captatio benevolentiae, и вторая часть этого предложения начинает элементы

narratio + argumentatio, в которых реализуется информативная функция через до-

полнительные «перечислить свойства продукта, описать внешний вид, описать

способ употребления, назвать ситуации употребления». В результате в этой же

части реализуется и элемент captatio benevolentiae, следствием чего может быть

действие – заказ данного продукта, к чему призвано и высказывание «Несмотря

на ее небольшие размеры…», которое представляет собой реализацию апеллятив-

ной функции с помощью бытовой аргументации на основе противопоставления.

Собственно peroratio отсутствует, названа только цена.

Следующий текст представляет собой реализацию апеллятивной функции

ПРОВЕРЕННАЯ НАДЕЖНОСТЬ КРЕДИТ

На вашем жизненном пути

Мы появились невзначай.

Куда идти и с кем идти –

Смелее выбирай.

Мы Вам несем уют, тепло,

Надежность, доброту, комфорт,

Чтоб снегом Вас не занесло

И согревало с этих пор.

Чтоб летний зной Вас обходил,

Шум не тревожил даже днем,

Наполнен светом дом Ваш был,

Уютно было в нем!

ТЕПЛЫЕ ОКНА

Заголовок представляет собой exordium с реализацией обеих его частей в силу

эксплицитно названной рациональной ценности. Эксплицитная номинация эмо-

циональных ценностей, что и составляет содержание собственно текста, реали-

зует апеллятивную функцию и выражает элемент captatio benevolentiae, который,

собственно также призван побудить адресата к действию, к покупке продукта.

Но сам этот продукт назван только в слогане с минимальной информативностью

о его свойствах и т. п. Таким образом, наблюдается однозначная взаимосвязь меж-

ду определенной аргументативной тактикой и реализацией определенной макро-

интенции рекламного текста. Следовательно, в данном тексте отсутствует такой

элемент риторической структуры, как narratio + argumentatio.

Итак, в немецкоязычных текстах имиджевой рекламы для attentum parare

возможны две позиции, в русском – одна, но и там, и там – это часть exordium.

Для captatio benevolentiae в тестах обоих языков три позиции, причем, либо

в exordium, либо в peroratio. (Имплицитно, как следствие содержания

narratio + argumentatio этот элемент присутствует и в последнем). Peroratio

в немецкоязычных текстах представлен двумя содержательными компонента-

ми, в русскоязычных – одним; показательна при этом возможность его отсут-

ствия как такового.

Немецкоязычные тексты рекламы товаров в отношении attentum parare

и captatio benevolentiae принципиально совпадают с первым прототипом,

хотя и разнятся в частностях. Русскоязычные тексты сходны с первым про-

тотипом в отношении attentum parare и принципиально отличаются в отно-

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

108

шении captatio benevolentiae, так как этот элемент риторической структуры

речи представлен в них только в exordium; это отличает их и от немецко-

язычных текстов данного прототипа.

Элемент peroratio также отличает их, так как в слогане немецкоязычных тек-

стов может содержаться и элемент captatio benevolentiae. В текстах обоих языков

рациональная ценность представлена качеством, но в немецком – имплицитно,

реализующаяся дополнительной текстовой функцией и как нечто интегративное,

а в русском – эксплицитно и как составляющая часть этой ценности, а именно

«надежность».

Как видим, в текстах этого прототипа представлены две стратегии: бытовая

с ее тактиками моральной аргументации (и для русского, и для немецкого язы-

ков), и приемами, которых в немецком тексте больше, чем в русском. Кроме того,

в первом присутствует и рациональная аргументативная стратегия.

Показательно почти полное отсутствие приемов аргументации в русскоязычных

текстах обоих прототипов. Это наводит на мысль, что доказательство преимуществ

своего продукта (в широком смысле) для русских рекламодателей не является при-

оритетной задачей. Отметим также, что для русскоязычных текстов рекламы продук-

та характерен резкий контраст: реализация только информативной функции, либо

только апеллятивнoй. В немецкоязычных текстах этого прототипа вторая функция

выражена либо слабее, либо обе реализуются в равной мере.

Сходства и различия между описываемыми объектами могут быть обобщены

в следующих заключениях. Во внутриязыковом плане немецкоязычные тексты

обоих прототипов характеризуются существенными различиями: 10 дифферен-

циальных признаков против пяти общих, и это различие обусловлено различия-

ми в их риторической структуре: семь дифференциальных признаков против двух

общих, в то время как аргументация представлена количественно одинаково: три

общих признака. Аналогичная картина наблюдается и для русскоязычных тек-

стов, где различие еще более впечатляюще: пять дифференциальных признаков

и только один общий, в основе чего лежит та же причина, что и для немецкоязыч-

ных текстов, хотя свою роль играет и разница в аргументации: также один общий

признак против трех дифференциальных.

В межъязыковом плане прототип «Реклама продуктов» характеризуется дина-

мичным равновесием сходств и различий: семь общих признаков и шесть диффе-

ренциальных. Напротив, прототип «Имиджевая реклама» характеризуется резким

контрастом: 10 дифференциальных признаков против четырех общих. Такие раз-

личия коренятся, скорее всего, в экстралингвистической реальности.

Библиографический список

1. Janich, N. Werbesprache. Ein Arbeitsbuch. 4. Auflage / N. Janich. – Tübingen :

Günter Narr Verlag, 2005.

109

ЛИНГВИСТИКА

УДК 81`42:811.112.2

КОННЕКТОРЫ UND, ABER И DOCH В ГАЗЕТНОМ

ДИСКУРСЕ (НА МАТЕРИАЛЕ НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА)

М.Ю. Виноградов

В статье на примере противительных и сочинительных связей коннекторов aber,

doch и und анализируется их роль в формировании модально-прагматического поля

различных видов газетного дискурса.

Ключевые слова: модально-прагматическая суперструктура, коннектор, дис-

курс, семантический уровень, синтаксический уровень.

сфере высшего профессионального образования по иностранно-

му языку изучению языка средств массовой информации отводится

скромное место. Тем не менее умение работать с газетой является, на

наш взгляд, важной составляющей профессиональной подготовки

учителя. Это умение развивает такую профессиональную черту, как способность

быстро ориентироваться в информационном поле. Развитие этой способности

должно, в свою очередь, базироваться на знании структуры публицистического

текста, которое позволит декодировать интенцию автора, нередко завуалирован-

ную. Настоящая работа посвящена анализу структуры публицистических текстов

в модально-прагматическом аспекте, который выводит на интенцию автора.

Анализ газетных публицистических текстов на немецком языке показывает,

что авторская интенция реализуется в них в рамках единой модально-прагмати-

ческой суперструктуры (понятие впервые применено O.A. Костровой), которая

на модально-прагматическом уровне соответствует понятию суперпредиката,

введенному Ю.С. Степановым. Оба понятия имеют реляционный характер. Но

если суперпредикат выражает отношение между грамматическими предикатами,

то модально-прагматическая суперструктура полингвистический компонент –

отношение автора к высказыванию как целому речевому акту. В языковом плане

модально-прагматическая суперструктура размыта. Она проявляется не только

через использование традиционно модальных средств, таких как модальные гла-

голы и частицы, но и через употребление таких, казалось бы, далеких от модаль-

ности средств, как союзы, или коннекторы. Тем не менее оказывается, что именно

коннекторы (сочинительные и подчинительные союзы) играют решающую роль

в имплицировании прагматической модальности. Так, анализ частотности под-

чинительных союзов позволил O.A. Костровой выделить две основные разновид-

ности модально-прагматической суперструктуры: объективирующую, в которой

преобладают темпоральные союзы, и персонализирующую с преобладанием со-

юзов причинного типа. Таким образом, объективация связывается прежде всего

с темпоральной упорядоченностью, а персонализация – с аргументацией.

Вопреки распространенному мнению об объективности газетных текстов, мы

придерживаемся другой точки зрения. На наш взгляд, газетные тексты, особен-

но тексты развернутого характера, обладают персонализированной модально-

прагматической суперструктурой, имплицирующей авторскую аргументацию.

Выявляется эта суперструктура косвенно – через употребление сочинительных

союзов-коннекторов. Мы рассматриваем коннекторы как средство членения

В

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

110

и сочленения информации, позволяющее управлять вниманием читателя и тем

самым косвенно проявляющее авторскую позицию. Сочинительные коннекторы

являются более мягким средством персонализации, чем подчинительные, так как

они создают видимость относительной самостоятельности сочленяемых выска-

зываний, вытекающей из их потенциальной грамматической самостоятельности.

Однако и сочинительные коннекторы сохраняют или имплицируют значения,

которые могут использоваться в аргументации. Например, противительные сою-

зы используются как средство контраргументации. Соединительные союзы могут

имплицировать оценочное или мотивирующее значения.

Предметом нашего исследования послужили коннекторы aber, doch, doch в га-

зетном дискурсе. В качестве определения дискурса мы используем дефиницию,

предложенную Ю.С. Степановым: «…дискурс – это язык в языке, но представлен-

ный в виде особой социальной данности. Дискурс реально существует не в виде

своей «грамматики» и своего «лексикона», как язык просто. Дискурс существует

прежде всего и главным образом в текстах, но таких, за которыми встает особая

грамматика, особый лексикон, особые правила словоупотребления и синтаксиса,

особая семантика, – в конечном счете – особый мир».

В Германии проблемой коннекторов наиболее интенсивно u1079 занимается в инсти-

туте немецкого языка в Мангейме Рената Паш (Renate Pasch). В своей работе мы ис-

пользуем определение коннекторов, данное этим автором. Коннекторами, по опре-

делению Р. Паш, являются элементы (х) со следующим набором признаков:

1) (х) не изменяется;

2) (х) не передает падежных признаков своему синтаксическому окруже-

нию;

3) (х) выражает специфическую двойную семантическую реляцию;

4) аргументами реляционного значения (х) являются пропозиции;

5) выражениями для аргументов реляционного значения (х) являются струк-

туры предложения.

Формально первый признак (П1) проводит границу между коннекторами

и группой изменяющихся частей речи (глаголов, прилагательных и существитель-

ных), второй признак отделяет коннекторы от глаголов и предлогов (от послед-

них их отграничивает еще пятый признак П5), пятый признак (П5) исключает из

сферы действия коннекторов инфинитивные обороты, такие как schwierig sein, zи

Hause bleiben. Третьим критерием коннекторы отделяются от модальных слов, чьё

значение образует лишь один аргумент, как, например, wahrscheinlich, vielleicht или

leider. Они направлены лишь на одну пропозицию, определяющую ценностную

значимость факта. Четвертый критерий – аргументами реляционного значения

(х) являются пропозиции – ставит своей целью исключить из сферы действия

коннекторов соединение однородных членов предложения, таких как именные

и глагольные группы.

Коннекторы являются элементами семантического уровня, которым на син-

таксическом уровне соответствуют коннективы. Схематично это можно предста-

вить следующим образом:

Синтаксический уровень

Коньюнкт 1 Коннектив Коньюнкт 2

Семантический уровень

Коннект 1 Коннектор Коннект 2

111

ЛИНГВИСТИКА

Целью нашего исследования было проследить влияние типа дискурса на упот-

ребление коннекторов.

Для этого были выбраны три рубрики газеты «Die Zeit»: Politik, Wirtschaft

и Feuilleton (политика, экономика и рубрика, посвященная аннонсированию и

рецензированию фильмов, выставок, спектаклей). Статьи данных рубрик мы

рассмативали, соответственно, как политический, экономический и оценочный

дискурсы. u1042 В качестве анализируемого материала были подобраны статьи обьемом

около 20/30, 70/80 и 150/200 газетных строк (малые, средние и большие), общим

объемом 100000 знаков для каждой рубрики.

В качестве обьекта исследования были выбраны 19 коннекторов, рассматривае-

мых У. Энгелем в разделе, посвященном тексту, в его «Deutsche Grammatik» (1988).

Этими коннекторами являются: aber, allerdings, bloss, denn, doch, eigentlich, freilch, immerhin,

jedoch, пaemlich, nun, nur, odter, schon, sicher, sondern, und, vielleicht, zwar.

На первом этапе исследования частотности был проведен сплошной подсчет

yпoтребления коннекторов в каждой рубрике.

Результаты сплошной выборки следующие:

из приведенного нами списка коннекторов наиболее употребительными

явились коннекторы aber, und, doch. Другие коннекторы употреблялись гораздо

реже. Это не позволило установить определенной зависимости между остальными

коннекторами и дискурсом. На этом основании они были исключены из дальней-

шего анализа;

между объемом статьи и частотой употребления коннекторов не сущест-

вует явно выраженной зависимости. Это особенно четко прослеживается на на-

иболее часто употребляемых коннекторах: частота употребления коннектора und

в статьях различного объема показывает большую схожесть. Такая же тенденция

наблюдается и на употреблении коннектора doch. Употребления коннектора aber

не позволяет сделать такого однозначного вывода;

Politik Wirtschaft Feuilleton

20–30 70–80 150–200 20–30 70–80 150–200 20–30 70–80 150–200

Aber 9 25 34 7 14 34 7 12 34

Doch 2 9 16 10 17 22 3 9 19

Und 16 25 54 18 28 48 23 37 89

тип дискурса может влиять определенным образом на частоту употреб-

ления коннекторов aber, doch, und. Для рубрики Politik наиболее высока частота

употребляемости коннектора aber, для doch такой рубрикой является Wirtschaft,

для und – Feuilleton. Хотя доминирование употребления коннектора und очевидно,

повышение частоты использования этого коннектора в статьях рубрики Feuilleton

можно интерпретировать их повествовательным и описательным характером.

События, описываемые в этой рубрике, не являются столь актуальными и носят

развлекательный характер. Внутреннее спокойствие автора выражается в исполь-

зовании меньшего количества высказываний, имеющих противительный харак-

тер. u1053 Наличие внутренней заинтересованности автора при описывании событий

рубрик Politik и Wirtschaft (что выражается также в том факте, что данные рубрики

помещаются в начале многих периодических изданий), иллокутивная установка

автора неким образом должна повлиять на мнение читателя, все это обусловли-

вает повышенную частоту употребления коннекторов aber и doch в соответствую-

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

112

щих рубриках. Чем вызвана такая разница употребления aber и doch, предстоит

еще выяснить. Возможно, причина кроется тоже в иллокутивной установке автора

и в семантической нагрузке самих коннекторов.

В данной работе мы попытались ответить на вопрос, существует ли зависи-

мость между дискурсивной направленностью текста и коннектором. На тол-

кование и обоснование этой зависимости будет направлено наше дальнейшее

исследование.

Библиографический список

1. Степанов, Ю.С. Язык и метод. К современной философии языка / Ю.С. Степа-

нов. – М., 1998.

2. Engel, U. Deutsche Grammatik. 2. Auflage / U. Engel. – Heidelberg, 1996.

3. Kostrova, O.A. Satz und Ausserung: einfach und complex; Lehrwerk zum Spezailkurs.

Samara: Verl. der paedagogischen Universitaet. 1998.

4. Mendosa, I. Zur Koordination im Russischen: u, a und da als pragmatische Konnektoren.

Slavistische Beitraege. Band 338 / I. Mendosa. – Muenchen, 1996.

5. Pasch, R. Illokutionsstrukturtypen und Typen der Verknuepfung von Inhalten illokutiver

Handlungen. In: Motsch, W. (Hrsg.) / R. Pasch. – 1987. – S. 119–161.

6. Pasch, R., BrauBe, U. Handbuch der deutschen KonneMoren (в рукописи).

Источники

«Die Zeit» N. 24–27, 43–48, 50–52 (1996); 1, 3–5, 7, 11, 13–15, 17–18 (1997).

УДК 811.112.2

РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ КАТЕГОРИИ СВЯЗНОСТИ

С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ЛЕКСИЧЕСКИХ СРЕДСТВ

В НЕМЕЦКОМ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОМ ТЕКСТЕ

Ф.У. Жаббарова

Статья посвящена проблеме связности текста. В ней рассматриваются лекси-

ческие средства связи, являющиеся одним из способов репрезентации категории связ-

ности на материале немецкого научно-технического текста. В статье выявляются

наиболее важные лексические средства связи.

Ключевые слова: когезия, категория связности, лексические средства, научный

текст, анафорическая направленность, катафора.

роблемы признаков текста, отличающих его от простого набора пред-

ложений, обсуждаются в работах как отечественных, так и зарубеж-

ных лингвистов (И.Р. Гальперин, Т.И. Николаева, Н.Д. Зарубина,

Н.П. Пешкова, Ф. Данеш, В. Дресслер, Р. Богранд и др.). При этом

П

113

ЛИНГВИСТИКА

существенное внимание уделяется таким важнейшим признакам текста, как связ-

ность и цельность. Категория связности наряду с категориями информативности,

модальности, временной перспективы включается в число сугубо текстовых ка-

тегорий, поскольку содержание любого речевого произведения излагается после-

довательно, линейно в цепочке взаимосвязанных предложений. В современном

немецком языке используются различные средства внутритекстовой связи. На-

пример, союзы, частицы, текстообразующие вводные конструкции (also, erstens,

außerdem u. a.), лексические, грамматические и композиционные средства связи.

Так, И.Р. Гальперин [1, с. 80] подразделяет средства когезии в тексте на грамма-

тические, логические, ассоциативные, образные, композиционно-структурные,

стилистические и ритмико-образующие. Средства связи могут объединять час-

ти высказывания в целое, представляющее собой группы высказываний с общей

микротемой, отдельные высказывания в сверхфразовые единства, а сверхфразо-

вые единства между собой.

В текстах разных функциональных стилей и видов преобладают разные средс-

тва текстовой связи. Так, для аналитических текстов ведущими будут логические

и композиционные, а для информационных и описательных – лексические, грам-

матические, композиционные связи.

Доминирующим фактором организации языковых средств в научном стиле

является их обобщенно-отвлеченный характер на лексическом и грамматическом

уровнях языковой системы. Обобщенность и отвлеченность придают научной

речи единую функционально-стилистическую окраску.

Что же касается лексики научного стиля, то для нее характерно широкое ис-

пользование абстрактных слов, явно преобладающих над конкретными (Verdunstung,

Gefrieren, Druck, Strahlung usw.). В отвлеченных и обобщенных значениях

используются не только слова с абстрактной семантикой, но и слова, обозначаю-

щие конкретные предметы объективной реальности.

В научном изложении почти не употребляются слова, выражающие еди-

ничные понятия и конкретные образы. Обобщенно-отвлеченный характер

речи подчеркивается также употреблением специальных слов типа gewöhnlich,

immer, stets, jeder и т. д., например: In der Natur kommen die Elemente gewöhnlich

als Isotopengemisch vor [3, с. 13]. В научной речи многочисленны и разнообраз-

ны по составу средства связи самостоятельных предложений, абзацев, разных

по величине отрезков текста. Для связи высказываний и отдельных абзацев

могут использоваться лексический повтор, указательные и личные местоиме-

ния 3-го лица, местоименные наречия (dabei, dadurch, damit u. a.), наречные

слова (dort, hier u. a.), союзы (und, deshalb, da, jedoch, oder u. a.). Ср.: die beiden

Spaltprodukte und die zwei bis drei entstehenden Neutronen fliegen mit großer Geschwindigkeit

auseinander. Dabei stoßen sie zunächtst an Nachbaratome und geben

dort einen Teil ihrer Energie ab [3, с. 16].

В текстах научного стиля распространено такое своеобразное явление, как

многократное употребление одних и тех же лексических единиц, прежде всего

терминов. Действительно, научное общение невозможно без использования

терминологии, поскольку в области науки и техники требуется максимально

точное определение понятий и явлений действительности, отражающее точ-

ность и объективность научных истин и рассуждений. Повтор какого-либо

слова или словосочетания, в научном тексте часто термина, служит языковым

средством выражения общего компонента мысли и связывает отдельные фра-

зы текста. Общий компонент мысли может называться одним и тем же словом,

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

114

т. е. используется буквальный лексический повтор. Например: Schwere Atomkerne

zerlegen – das bedeutet: Atomkerne spalten. Heute weiß man, daß fast alle

Atomkerne spaltbar sind [3, с. 14]. В данном случае номинативная цепочка скла-

дывается из термина Atomkern, выраженного именем существительным. Они

могут состоять также из чередования термина и местоимения третьего лица:

Das Material, das hierfür geeignet ist, heißt Moderator. Es muß einen hohen Anteil

von Atomen mit niedrigen Atomgewicht aufweisen [3, с. 17]. Личные, относитель-

ные и указательные местоимения связывают два предложения, замещая какой-

либо член предложения или указывая на содержание всего придаточного пред-

ложения, какой-то его части или даже целого отрезка текста. При построении

номинативных цепочек используются также слова- синонимы, отношения

гипоним-гипероним, гипероним-гипоним: Ein anderes und zugleich das älteste

Anreichungsverfahren, das insbesondere in den USA, Frankreich und Russland eingesetzt

wird, ist das Diffusionsverfahren. Diese Methode ist jedoch bei weitem nicht

so wirtschaftlich wie beispielsweise die Ultrazentrifuge [3, с. 27].

В формировании связности текста участвуют и номинативно-коммуникатив-

ные единицы, обладающие левосторонней (анафорической), правосторонней,

в которых содержится указание на последующее – катафора, и двусторонней на-

правленностью. Для лексического оформления левосторонней связи употребля-

ются преимущественно сложные и производные слова, синонимы, гиперонимы,

гипонимы. Текстовая связь с правосторонней направленностью может осущест-

вляться посредством антонимов, слов с полярной семантикой (anders, umgekehrt,

entsprechend, entgegengesetzt, Gegenteil u.a.), количественных и порядковых чис-

лительных. Ср.: Viele anspruchsvolle Komponenten, z. B. die Pumpen, sind praktisch

gleich. Aber die Wärme wird anders erzeugt: Im Reaktor entsteht sie durch Kernspaltung

[3, с. 2]. Номинативно-коммуникативными единицами, обладающими двусто-

ронней направленностью, являются глаголы, вводящие речь, вопросительные на-

речия, отрицательные слова [2, с. 239].

Таким образом, к числу важнейших лексических средств связи могут быть от-

несены различного рода повторы, используемые в научном тексте для многократ-

ного называния основных предметов и их отношений в нем. При этом связь осу-

ществляется за счет постепенного развертывания темы, когда часть содержания

предыдущего высказывания повторяется в последующих и становится отправной

точкой дальнейшего развития мысли.

Библиографический список

1. Гальперин, И.Р. Текст как объект лингвистического исследования / И.Р. Гальпе-

рин. – М., 1981.

2. Einführung in die Grammatik und Orthographie der deutschen Gegenwartssprache /

Von einem Autorenkollektiv unter Leitung von K.-E. Sommerfeldt, G. Starke, D. Nerius,

3., unveränderte Auflage. – VEB Bibliographisches Institut Leipzig, 1985.

3. Informationskreis Kernenergie Tulpenfeld 10, 5311. – Bonn, 2001.

115

ЛИНГВИСТИКА

УДК 803.0-3(082)

СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ АСПЕКТЫ

ПРЕЦЕДЕНТНЫХ СОБСТВЕННЫХ ИМЕН

А.А. Волкова, Л.М. Сапожникова

Объектом исследования в данной статье являются прецедентные собственные

имена, семантические параметры, частотность и характер их использования в не-

мецких литературных художественных текстах XIX–XX вв.

Ключевые слова: прецедентность, имя собственное, прецедентное собственное

имя.

последнее время все больше внимания уделяется проблемам связи

языка и культуры. Мультикультурный состав населения большинства

стран мира обусловливает актуальность исследования данной про-

блематики и особенно вопроса понимания между носителями разных

культур. Для успешного осуществления процесса коммуникации между предста-

вителями разных лингвокультур владение лишь вербальным кодом в ряде случаев

является недостаточным без необходимых внеязыковых знаний, т. е. без необхо-

димых элементов, входящих в когнитивную базу представителей той культуры,

на языке которой ведется общение.

В связи с этим особое внимание уделяется изучению прецедентных феноме-

нов вообще и прецедентных имен в частности, как одних из наиболее важных

единиц когнитивной базы отдельного лингвокультурного сообщества [ср. Гудков,

2003]. Прецедентные имена, легко вплетаясь в «канву» внелингвистических зна-

ний большинства представителей той или иной культуры, отражают многолетний

коллективный опыт, а также особенности языковой картины мира отдельно взя-

той нации.

Исследуя прецедентные феномены разного уровня прецедентности,

В.В. Красных отмечает, что в основе прецедентности данных феноменов лежит

их известность всем представителям отдельного лингвокультурного сообщества

и постоянно возобновляемая апелляция к ним как в устной, так и в письменной

речи большинства членов данного сообщества [Красных 2003: 170]. Общеизвест-

ность прецедентных феноменов для членов данного или других лингвистических

сообществ указывает на их этноспецифический или общий для культурного аре-

ала характер, а постоянно возобновляемая в разных культурах апелляция к ним

на степень их актуальности в когнитивном плане.

В основе данной статьи лежит исследование употребления и функционирования

прецедентных собственных имен (далее ПСИ) в немецких литературных художес-

твенных текстах XIX и первой половины XX веков. Особенности данного исследо-

вания заключаются в работе, помимо лексикографических источников, с элект-

ронным корпусом текстов немецкой художественной литературы XIX–XX веков.

«Deutsche Literatur. Von Lessing bis Kafka». Исследование проводилось в два этапа.

На первом этапе в ходе работы с лексикографическими источниками было отобра-

но 24 СИ – антропонимы, которые могут быть классифицированы как ПСИ ввиду

их общеизвестности и сформировавшегося у них минимализированного представ-

ления о признаках исходного номинанта, которое кодифицировано в словарях.

Для этой цели были использованы лексикон «Eigennamen im deutschen Wortschatz»

[Köster 2003] и словарь Duden. Bedeutungswörterbuch [Duden 2002].

В

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

116

Затем была проведена работа с электронным корпусом немецких литератур-

ных художественных текстов XIX–XX векрв. В ходе этой работы были исследова-

ны частотность и особенности употребления отобранных ПСИ в художественных

текстах различных периодов.

Все отобранные для последующего исследования СИ – антропонимы были

разделены на две группы по характеру исходного ономастического объекта.

В первую группу были отнесены 4 ПСИ, первоначальными носителями которых

являются реальные исторические личности, упоминание о которых можно найти

в исторических справочниках, учебной литературе, энциклопедиях и т. п. Отде-

льные свойства этих реальных исторических личностей легли в основу понятий-

ности соответствующего ПСИ:

Casanova, Don Juan, Herostrat, Napoleon

Во вторую группу вошли имена ономастических объектов, существовавших

лишь в мифическом (мифологическом, литературном) контексте (20 ПСИ)

имена литературных персонажей (9 ПСИ): Blaubart/Blaubartskönig, Don

Quichotte, Dulzinea, Kaliban, Mephisto, Robinson Crusoe, Romeo, Sancho Pansa, Tarzan

имена богов, титанов и героев мифов (6 ПСИ): Adonis, Apollo, Faun, Furie,

Herkules, Megäre

имена библейских героев (2 ПСИ): Judas, Goliath

Анализ семантических параметров исследуемых ПСИ показал, что семантика

ПСИ мотивирована:

1) внешними признаками исходного номинанта:

Adonis, Apollo, Venus – внешнее совершенство и привлекательность носителя

имени;

Tarzan, Goliath, Herkules физическая сила, высокий рост, крепкое телосложе-

ние и выносливость носителя имени;

2) образом жизни, привычками:

Casanova, Don Juan – дамские угодники, герои-любовники, пользующиеся

особой популярностью среди женщин;

Robinson Crusoe – живущий в дали от цивилизации, одинокий, предоставлен-

ный сам себе человек;

3) характером, поведением:

Furie, Megäre – взбалмошная, сварливая, склочная женщина, также часто ис-

пользуется для обозначения ревнивой женщины;

Judas – предатель, коварный, исполненный злобы человек.

Используя в своем произведении ПСИ, автор апеллирует к первоначальному

носителю данного СИ, вызывая у читателей ассоциации с исходным номинантом.

Таким образом, можно утверждать, что использование ПСИ в художественных

текстах представляет собой обращение к культурным фоновым знаниям предста-

вителей отдельного лингвокультурного сообщества, отражает их национальные

стереотипы и национальные ценности.

В ходе работы с электронным корпусом художественных текстов был прове-

ден анализ частотности употребления отобранных ПСИ.

Результаты данного анализа отображены на следующей диаграмме:

117

ЛИНГВИСТИКА

Частотность употребления ПСИ в литературных

художественных текстах 19-20вв.

34 31

12 12 12 12 9 9 7 6

Furie

Herkules

Don J uan

Robinson

Sancho Pansa

Adonis

Apollo

Venus

Napoleon

Judas

На следующем этапе работы с корпусом художественных текстов были ис-

следованы случаи употребления отобранных ПСИ в литературных текстах XIX

и XX веков. Далее приведены примеры употребления наиболее частотных ПСИ.

Примеры употребления ПСИ в немецких литературных текстах XIX в.

ПСИ

Число

примеров

Пример употребления ПСИ в художественном тексте

Furie 34

«Dieses dritte Glas soll zum Andenken meiner unglücklichen Freundin

ungenossen verschäumen…«Sibylle! Furie!» rief Wilhelm aus, indem er

aufsprang und mit der Faust auf den Tisch schlug, «welch ein böser Geist

besitzt und treibt dich?» [Goethe: Wilhelm Meisters Lehrjahre, S. 783]

Herkules 31

«Er griff in die Brust und glaubte, durch den himmlischen Beistand stark

wie Herkules, die Schlangen erwürgt zu haben» [Meyer: Die Hochzeit des

Mönchs, S. 103]

Adonis 12

«In diesem verworrenen Treiben, wo die Teller tanzen und die Gläser

fliegen lernten, saßen mir gegenüber zwei Jünglinge, schön und blaß wie

Marmorbilder, der eine mehr dem Adonis, der andere mehr dem Apollo

ähnlich» [Heine: Reisebilder. Erster Teil, S. 80]

Примеры употребления ПСИ в немецких литературных текстах XX в.

ПСИ

Число

примеров

Пример употребления ПСИ в художественном тексте

Robinson

Crusoe

12

«Aufs Haar gleicht sie einem unglücklichen Hausvater, den die Fluten des

sonnabendlichen Scheuerns auf einen Stuhl am kalten Ofen geschwemmt

haben, wo er sitzt – ein neuer Robinson Crusoe – mit Kind, Hund» [Raabe:

Die Chronik der Sperlingsgasse, S. 165]

Venus 9

«Sieh jene weiße, die sich selig aufschlug

und dasteht in den großen öffnen Blättern

wie eine Venus aufrecht in der Muschel…»[Rilke: Neue Gedichte, S. 91]

Napoleon 5

«Ihr Lächeln sagt es, das ganz unmotiviert ist, da wir Ernst machen«,

sprach die Gräfin und kreuzte die Arme wie Napoleon»[Ebner-Eschenbach:

Der Kreisphysikus, S. 29]

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

118

Исследование частотности употребления ПСИ в литературных художествен-

ных текстах XIX–XX веков показало, что палитра общекультурных ПСИ, исполь-

зуемых в художественных текстах XIX века, значительно богаче палитры ПСИ

в текстах XX века. В художественных текстах XIX века представлены все из 25 ис-

следуемых ПСИ, тогда как в текстах первой половины XX века зафиксированы

случаи употребления лишь пять из исследуемых ПСИ. Данное обстоятельство

можно объяснить изменением когнитивных приоритетов и снижением степени

актуальности и когнитивной значимости классических общекультурных ПСИ.

В то же время литература XX и XXI веков все больше оперирует ПСИ, источником

которых является массовая культура (Rambo, Mickimaus и т. д.), прецедентность

которых еще не кодифицирована на лексикографическом уровне.

Библиографический список

1. Гудков, Д.Б. Теория и практика межкультурной коммуникации / Д.Б. Гудков. –

М., 2003. – 288 с.

2. Красных, В.В. «Свой» среди «чужих»: миф или реальность? / В.В. Краснов. –

М., 2003. – 376 с.

3. Der Große Duden. Bd. 4. Grammatik. – 1962. – 763 S.

4. Duden. Das Bedeutungswörterbuch. – 2002. – 1104 S.

5. Köster, R. Eigennamen im deutschen Wortschatz. Ein Lexikon / R. Köster. – Berlin :

New York, 2003. – 196 S.

УДК 811.112.2.09

ФЕНОМЕН «НЕМЕЦКОГО РУССКОГО ГОВОРА»:

К ПРОБЛЕМЕ ЯЗЫКОВОЙ ИНТЕГРАЦИИ

В СОВРЕМЕННОЙ ГЕРМАНИИ

М.А. Ефремова, Т.В. Гречушникова

В статье изложены социальные условия, определяющие характерные черты язы-

ковой интеграции различных групп иммигрантов в Германии. Рассмотрены возникаю-

щие социолекты, их особенности и перспективы существования, влияние на развитие

современного немецкого языка.

Ключевые слова: Германия, иммигрант, языковая интеграция, социолект, языко-

вая интерференция.

ля 15,1 млн людей, населяющих Германию сегодня, характерно миг-

рационное прошлое [1, с. 43]. Этнические немцы, в основном пе-

реселенцы из стран бывшего СССР (3 млн) [2], и представители му-

сульманской диаспоры (3,3 млн – 4% населения), в частности турки

(2,6 млн) [3, с. 53], образуют самые значительные группы иммигрантов. Активная

Д

119

ЛИНГВИСТИКА

политика переселения началась в 1988 году, пик пришелся на начало 1990-х годов.

С 2005 года u1087 по сей день показатель принятых этнических немцев не превышает

нескольких тысяч в год. Большая часть первых переселенцев владела немецким

языком плохо или не владела им вообще. В результате в 1996 году в процедуру

приема переселенцев были введены экзамены по немецкому языку [2]. Данная

мера была призвана сгладить языковую интеграцию иммигрантов, однако ряд

факторов предопределил формирование особой субкультуры и языка в их среде.

Причинами неполной языковой интеграции явились, во-первых, компактное

заселение переселенцев, во-вторых, их стремление к обособлению в пока еще «чу-

жой» стране. Наличие большого количества «земляков» позволило активно ис-

пользовать русский язык, но немецкие реалии и немецкий вокруг также не могли

не оказать влияние на язык иммигрантов. В результате формируется «немецко-

русский» социолект, по определению М. Максимова, «немецкий русский говор»

[4]. Для него характерна фонетическая, лексическая, семантическая и морфосин-

таксическая интерференция. Словообразование происходит по правилам русского

языка с использованием частей, заимствованных из немецкого лексем. Особенно

этому процессу подвержены глаголы: замельдоваться нем. sich anmelden – зарегис-

трироваться; митовать нем. mieten (die Wohnung) – снимать, арендовать квартиру;

безухать нем. besuchen – посещать. Устойчивые словосочетания часто полностью

калькируются: делать урлауб нем. Urlaub machen – проводить отпуск; поставить

антраг нем. Antrag stellen – подать заявление. Также встречаются прилагательные

и служебные слова, не имеющие аналога в русском языке, например, нем. doch,

oder so [4].

Важным явлением в «немецко-русском» социолекте становится заполнение

лакун, т. е. процесс раскрытия смысла некоторого понятия, принадлежащего

к чужой культуре. Например, «терми́н» нем. Termin, «монатскарте» нем. Monatskarte.

В русском языке эквивалент этим словам можно найти: Monatskarte – ме-

сячный проездной билет, Termin – встреча в назначенное время, но употребление

одного слова вместо нескольких гораздо удобнее. Важной функцией языка им-

мигрантов является также стилистическая: u1080 игра слов с целью создания коннота-

ций, понятных только носителю русского языка, например, слово «арбайтслёзы»

(от нем. «arbeitslos» безработный, правильное произношение [‘ар-байтс-лос]),

обозначающее пособие по безработице, указывает на небольшой размер этого

пособия такой, что «хоть плачь» [4].

Данный язык носит неофициальный характер, однако на территории Герма-

нии выходит ряд русскоязычных печатных изданий, в которых данный смешан-

ный язык используется. В 2008 году вышло второе издание «Толкового словаря

современного немецкого русского говора» М. Максимова [5], что также говорит

о приобретении социолектом определенного статуса. Со временем подобный

смешанный язык становится не средством плавной, постепенной интеграции,

а самоцелью, в том числе для создания комических проектов. Проект «Квеля»

представляет собой кардинальное смешение немецкого и русского, на этом язы-

ке сочиняются песни, ведутся интернет-дневники. Существуют разные мнения

по поводу происхождения названия этого проекта: от нем. Quelle – источник, либо

от нем. quälen – мучить [6].

Существование «немецко-русского» говора дает возможность говорить о не-

полной языковой интеграции переселенцев, однако данная группа иммигрантов

признана самой интегрированной в немецкое общество. Об этом свидетельству-

ет их высокий образовательный уровень (28% имеют полное среднее образова-

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

120

ние, только 3% не закончили школу) и большое количество браков с коренными

немцами (67%) [7]. Учитывая эти тенденции, можно ожидать скорого снижения

актуализации «немецко-русского говора».

Хуже всех интегрирована группа турецких иммигрантов. В настоящее время

в Германии живет уже третье поколение приехавших из-за нехватки рабочей силы

в середине 1950-х годов «гастарбайтеров». Интеграция первого поколения была

стихийной, неупорядоченной, у второго поколения она оказалась наиболее ус-

пешной. Однако третье поколение турецкой диаспоры представляет наибольшую

проблему для страны. Отсутствие мотива интегрироваться связывают в первую

очередь с религиозными различиями, радикализацией мышления, «желанием

вернуться к своим корням» [8].

В результате неполноценной языковой интеграции иммигрантов возникают

социальные диалекты, основанные на смешении грамматических и лексических

особенностей языка немецкого и языка исторической родины. Такое слияние не-

мецкого и турецкого языков получило название «Канак Шпрак» (Kanak Sprak).

Название происходит от пренебрежительного обозначения немцами гастарбайте-

ров, прежде всего турецкого и арабского происхождения, «Kanake» [9]. Данный

сленг уже не просто служит средством общения в районах локального расселе-

ния турецких иммигрантов, он выходит за рамки повседневной коммуникации,

получая распространение в современной литературе, музыке и кинематографе.

В 1995 году на этом социолекте выходит книга Ф. Займоглу «Kanak Sprak», вы-

ражающая мироощущение второго и третьего поколения иммигрантов в Европе

[9]. Речь отдельных героев в современном немецком кино «Knockin’ On Heaven’s

Door» (1997) и «Kanak Attack» (2000) будет непонятна носителям стандарта норма-

тивного немецкого из-за активного использования героями «Канак Шпрак».

В «мультиэтнических» районах, где немецкий язык тесно соприкасается

с языками иммигрантов, возник молодежный сленг «Киц» (Kiezdeutsch). Для него

характерны упрощения и некоторые новшества с грамматической точки зрения,

языковая изобретательность и креативность, а также активное употребление слов

из языков иммигрантов: wallah (араб./тур.: ей-богу!; видит бог!), abi (тур.: старший

брат, уважительное обращение к старшему по возрасту мужчине) [10].

Характер языковой интеграции иммигрантов определяется, прежде всего,

социальными условиями. Этнокультурная однородность, локальное расселение,

приверженность семейным традициям предопределили возникновение и актив-

ное развитие социолекта «Канак Шпрак». Молодежный язык мультиэтнических

районов «Киц» демонстрирует, с одной стороны, языковую интеграцию иммиг-

рантов, с другой, влияние языков их исторической родины на немецкий. «Немец-

ко-русский говор», обусловленный социальными и психологическими u1092 факторами

начального периода адаптации переселенцев, существует не только как необходи-

мое средство коммуникации и самоидентификации непохожих на коренных не-

мцев переселенцев из России, но уже и как область шуток, коннотаций, стилисти-

чески окрашенных высказываний. Однако желание быть включенным в немецкое

общество, стремление получить образование, браки с представителями коренного

населения способствуют скорейшей языковой интеграции. Это позволяет гово-

рить о временном характере данного социолекта. Ввиду актуальности проблемы

интеграции вообще, особенности и перспективы процесса языковой интеграции

представляют большой интерес для лингвистов, будь то статус социолекта, соци-

олект как признак самоидентификации и самопрезентации, как способ психоло-

гического взаимодействия с себе подобными и окружающими и др.

121

ЛИНГВИСТИКА

Библиографический список

1. Шайян, Ж. Германия: жить вместе / Ж. Шайян // Deutschland. – 2008. – № 5. –

С. 43–45.

2. Вайц, В. Переселенцы в Германии: от бегства в никуда к интеграции по-рус-

ски / В. Вайц. – 2010. – http://www.dw-world.de/dw/article/0,,5170754,00.html

(27.01.2010).

3. Баде, K.Й. Ислам в Германии / К.Й. Баде // Deutschland. – 2008. – № 5. –

С. 53–58.

4. Язык русских эмигрантов в Германии. – 2009. – /wiki/

Язык_русских_эмигрантов_в_Германии (25.11.2009).

5. Толковый словарь современного немецкого русского говора. – 2008. – http://

/ (22.11.2009).

6. Deutschrussisch. – 2009. – /wiki/Deutschrussisch

(27.11.2009).

7. Исследование: лучше всех в немецкое общество интегрированы выходцы

из бывшего СССР // Deutsche Welle. – 2009. – http://www.dw-world.de/dw/

article/0,,3974353,00.html (26.01.2010).

8. Погорельская, С.В. Мусульмане в Германии: Специфика интеграции / С.В. По-

горельская // Актуальные проблемы Европы. – 2008. – № 1. – С. 147–176.

9. Kanak Sprak – 24 Mißtöne vom Rande der Gesellschaft. – 2009. – http://de.wikipedia.

org/wiki/Kanak_Sprak_%E2%80%93_24_Mi%C3%9Ft%C3%B6ne_vom_Rande_

der_Gesellschaft (25.11.2009).

10. Brammertz, C. Kreativität und Innovation: die multiethnische Jugendsprache Kiezdeutsch.

2008. – http://www.goethe.de/ges/spa/siw/de3645403.htm (27.11.2009).

УДК 803.0

ИНФЕРЕНТИВНОЕ ЗНАЧЕНИЕ

МОДАЛЬНОГО ГЛАГОЛА MÜSSEN

Р.Д. Шакирова

В статье рассмотрена инферентивная функция модального глагола müssen. Ус-

тановлено, что, помимо маркирования эпистемической модальности, глагол müssen

обозначает в высказывании одновременно инферентивную информацию. Выделены

ситуации, в которых глагол müssen употребляется в инферентивном значении.

Ключевые слова: эвиденциальность, инференциальность, логическое умозаключе-

ние, логический вывод, модальный глагол müssen, реконструкция, перцептивная де-

ятельность, говорящий.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

126

тмечаемое в последние десятилетия повышение интереса лингвистов

к категории эвиденциальности можно, вероятно, связать с ее универ-

сальностью. Несмотря на то, что не все языки имеют специализиро-

ванные грамматические формы, главным образом морфологические

средства, базирующиеся на формах перфекта, для экспликации эвиденциальной

семантики, она обнаруживает себя в таких, казалось бы, далеких от этой катего-

рии языках, как немецкий язык. В настоящей работе анализируется инферентив-

ное значение немецкого модального глагола müssen, выбор которого в u1082 качестве

предмета исследования обусловлен его высокой частотностью.

В силу того, что инференциальность рассматривается как подтип эвиденци-

альной семантики, уточним в первую очередь само понятие эвиденциальности.

По утверждению Н.А. Козинцевой [Козинцева, 1994: 93], одной из первых в оте-

чественной лингвистике обративших серьезное внимание к категории эвиденци-

альности, семантику высказываний с эвиденциальным значением можно пред-

ставить как содержащую рамочную (EV) и пропозитивную части (Р): Г сообщает,

что [Х видел/полагает/узнал, что] Р, где Г – говорящий, Х – субъект модуса EV

(«хозяин» информации). Сама информация приобретается посредством: а) чувс-

твенного восприятия; б) логического умозаключения, в) сообщения. Согласно

В.А. Плунгяну [Плунгян, 2000: 321], в сфере эвиденциальности находятся зна-

чения эксплицитного указания на источник сведений говорящего относительно

сообщаемой им ситуации. Как видим, эвиденциальная семантика связана с экс-

плицитным обозначением источника информации говорящего, на базе которого

строится его высказывание.

Говоря о понятии инферентива, который в переводе с английского слова inference

означает «вывод, заключение», необходимо отметить относительное единоду-

шие лингвистов в его понимании. Будучи подтипом эвиденциальной семантики,

инференциальность соотносится с эксплицитным обозначением в высказывании

информации, полученной посредством логического умозаключения на основе

сенсорного наблюдения или жизненного опыта говорящего.

Хорошо известно, что не все языки обладают особыми грамматическими

формами для выражения инференциальности, как, впрочем, и эвиденциальности

в целом. Между тем языки, в которых отсутствуют такие средства, передают инфе-

ренциальную семантику совмещенно с другими, близкими и не очень близкими

значениями. Например, помимо обозначения в высказывании модальности до-

стоверности, немецкие модальные глаголы во вторичной функции эксплицируют

инференциальное значение.

Своеобразие глагола müssen заключается в том, что в противоположность дру-

гим маркерам инференциальной семантики, к которым, помимо модальных гла-

голов, мы причисляем также модальные слова, полумодальный глагол scheinen, он

уместен как в ситуации реконструкции события на основе наблюдения косвенных

данных, так и в ситуации логического умозаключения без опоры на перцептив-

ную деятельность.

О реконструкции ситуации можно говорить в том случае, когда событие вос-

станавливается говорящим по косвенным данным, которые можно созерцать

на протяжении определенного времени после того, как само событие уже про-

изошло. При этом говорящий, не будучи свидетелем восстанавливаемой ситуа-

ции, делает логический вывод о сообщаемом лишь благодаря восприятию «сле-

дов», которые остались на месте «происшествия». В следующем высказывании

посредством оптического наблюдения ситуации главный герой произведения

О

127

ЛИНГВИСТИКА

реконструирует картину случившегося, а именно: через окно в комнату влетел

дрозд: Ich trete in die Türöffnung, der Hund steht auf, ich halte ihn am Halsband.

Alles, was ich sehe, ist eine dicke Amsel, die unter dem Fenster sitzt, aufgeplustert zu

einem schwarzen Federball, aus dem vorne der orangefarbene Schnabel heraussticht.

Sie muss gegen das Fenster geflogen sein, obwohl das Glas kaum durchsichtig ist und

jede einzelne Scheibe die Topflappengröβe nicht übersteigt (J. Zeh «Adler und Engel»).

В другом примере ситуация восстанавливается на базе визуального восприятия

следов, появившихся от непотушенной сигареты: In den Lackmantel auf Höhe

der Seitentasche ist ein riesiges Loch geschmolzen… Sie steckt die Hände in die Taschen,

aus Verlegenheit. Die Rechte kommt durch das Loch gleich wieder zum Vorschein.

«Hast du geraucht?»…«Nein, gelesen», sagt Bertha. «Und geraucht, im Bett».

«Du muβt vor dem Einschlafen deine brennende Zigarette in die Tasche gesteckt haben»

(J. Kuckart «Die schöne Frau»).

Однако не всегда перцептивная деятельность сопутствует логическому

умозаключению говорящего. Без опоры на чувственное восприятие действи-

тельности говорящий делает логический вывод, исходя из своего жизненного

опыта. Так, в следующем примере говорящему предлагается работа. Этот факт

становится предпосылкой для логического вывода о том, что сосед слышал об

отсутствии у него работы: Ein paar Wochen danach rief mich Thomas Steuber an,

unser früherer Nachbar, und fragte, ob ich ihm einen Jahreswagen, einen 5er BMW, in

Gröbenzell bei München abholen könnte. Er bot mir zweihundertfünfzig Mark dafür,

plus Spesen, plus Fahrtkosten. Er muβte gehört haben, daβ ich arbeitslos war (I. Schulze

«Simple Stories»). В другом случае говорящий делает логический вывод о том, что

в доме должен быть главный выключатель на основе своего жизненного опыта,

другими словами, личного знакомства с такой ситуацией в прошлой жизни: Als

genug Holz neben dem Kamin lag, fragte Phil: «Funktioniert der überhaupt?» «Das

werden wir sehen. Laβt uns auf die Suche gehen, solange wir Licht haben. Habt ihr auch

gemerkt, dass die Schalter nicht gehen? Irgendwo muβ ein Hauptschalter sein, aber ich

habe ihn noch nicht gefunden…» (B. Schlink «Die Heimkehr»).

Касательно модального значения достоверности, отметим, что глагол müssen

обозначает одновременно высокую степень уверенности говорящего в вероятнос-

ти сообщаемого события.

Итак, модальный глагол müssen, наряду с маркированием эпистемической мо-

дальности, сигнализирует о том, что высказывание сформулировано на базе логи-

ческого умозаключения говорящего, посылками для вывода которого послужили

либо его перцептивная деятельность, либо его жизненный опыт.

Библиографический список

1. Козинцева, Н.А. Категория эвиденциальности (проблема типологического ана-

лиза) / Н.А. Козинцева // Вопросы языкознания. – 1994. – № 3. – С. 93.

2. Плунгян, В.А. Общая морфология: Введение в проблематику : учеб. пособие /

В.А. Плунгян. – М. : Эдиториал УРСС, 2000. – С. 322-324.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

128

УДК 811.112.2.09

КОНЦЕПТ «СКОРОСТЬ И ТЕМП»

В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КАРТИНЕ МИРА

ПИСАТЕЛЕЙ РАННЕГО НЕМЕЦКОГО ЭКСПРЕССИОНИЗМА

К.С. Опарина

Статья представляет собой исследование, выполненное в рамках когнитив-

ной лингвистики. В данной статье исследуется структура и своеобразие языко-

вой объективации концепта «скорость и темп» в малой прозе раннего немецкого

экспрессионизма.

Ключевые слова: когнитивная лингвистика, концепт, лексико-семантическое

поле, художественная картина мира, немецкий экспрессионизм, малая проза.

начале ХХ века произошла смена научной парадигмы в сторону акцен-

тирования ее на антропоцентризме. Научный интерес обратился ко

всем сферам существования человека, в том числе и к его мышлению,

как одной из наиболее важных областей его ментальной деятельности.

Таким образом, развитие как отечественного, так и зарубежного языкознания ха-

рактеризуется бурным развитием когнитивной лингвистики.

Мышление выражается не только в языке, но в первую очередь в нем. Сле-

довательно, получить доступ к механизмам мышления наиболее возможно через

изучение отражения его в языке.

В последнее время в когнитивной лингвистике наблюдается повышенный

интерес к художественной картине мира. Актуальность данного понятия объяс-

няется тем, что изучение художественной картины мира позволяет с наибольшей

полнотой исследовать закономерности функционирования внутреннего мира

художественного произведения как отражения национальной и индивидуально-

авторской концептосферы, а следовательно, максимально всесторонне проана-

лизировать функционирование сознания определенной языковой личности, что

является первоочередной задачей когнитивной лингвистики.

Носителем художественной картины мира выступает творческая языковая

личность, создающая текст художественной литературы. Картина или образ мира

любого носителя языка включает в себя его языковую картину мира. Неотъем-

лемой и важной частью языковой картины мира, в свою очередь, является худо-

жественная картина мира индивида, которая кодируется в сознании с помощью

концептов.

Немецкий экспрессионизм в литературе, чьи временные рамки пришлись на пе-

риод с 1910 по 1925 год, до сих пор открывает исследователям широкие перспективы

в сфере уникального языка основных категорий эстетики экспрессионизма. В дан-

ном исследовании нас в первую очередь интересуют понятие витализма, связанное

c ним выдвижение экспрессионистами на первый план категории движения с высо-

кой скоростью и высокий темп жизни как единственная возможность существования

человека. Особенно перспективным в этом плане является этап раннего немецкого

экспрессионизма, завершившийся с началом Первой мировой войны.

Писатели, создававшие свои произведения в этот период, вынуждены были

творить в условиях ожидания катастрофы, грозящей уничтожить их привычный

В

129

ЛИНГВИСТИКА

мир, что и произошло на самом деле. Это заставляло писателей-экспрессио-

ни-стов спешить изо всех сил в их стремлении выразить свои идеи и донести их

до сознания общества особым языковым u1082 кодом. Жажда перемен пронизывает

все творчество представителей раннего немецкого экспрессионизма. Так, Г. Гейм

записал в дневнике в 1910 году: «Geschähe doch einmal etwas. Würden einmal wieder

Barrikaden gebaut. Ich wäre der erste, der sich darauf stellte, ich wollte noch mit

der Kugel im Herzen den Rausch der Begeisterung spüre» [7].

Известный исследователь австрийского и немецкого экспрессионизма

Н.В. Пестова констатирует в своей монографии «Случайный гость из готики»:

«В социальном поведении экспрессионистского поколения манифестируются

то же радикальное отрицание существующих общественных форм, тот же воинс-

твенный индивидуализм, та же приверженность к эпатажности и провокации,

шокированию публики, которые составили мировоззренческую этическую и эс-

тетическую доминанту всех параллельных и последующих национальных и ин-

тернациональных авангардных движений» [2, c. 60].

Натурализм и его язык, по мнению представителей зарождающегося экспрес-

сионизма, изжили себя не только как направление в искусстве, но и как своего

рода онтологическая парадигма, на основные категории которой опирались мно-

гие предыдущие поколения европейцев и, в частности, немцы и австрийцы.

Один из важнейших представителей раннего немецкого экспрессионизма

К. Эдшмид писал в своем труде «Über den dichterischen Expressionismus»: «Die Welt

<...> im letzten Zucken, im eigentlichsten Kern aufzusuchen und neu zu schaffen, das

ist die größte Aufgabe der Kunst». «Ein «neues Weltbild» mußte geschaffen werden, das

nicht mehr teil hatte an jenem nur erfahrungsgemäß zu erfassenden der Naturalisten,

nicht mehr teil hatte an jenem zerstückelten Raum, den die Impression gab, das vielmehr

»einfach« sein mußte, eigentlich, und darum schön» [5, S. 59]. Экспрессионисты

призывали не просто к отказу от некоторых художественных категорий эстети-

ки натурализма, а к созданию принципиально новой картины мира, что должно

было повлечь за собой кардинальные изменения в искусстве, в первую очередь

в литературе и в художественном языке.

Как уже было упомянуто выше, в данной статье анализируется структура

и способы речевой объективации концепта «скорость и темп». Анализ прово-

дится на материале трех рассказов Г. Гейма и К. Эдшмида «Йонатан», «Корабль»,

и «Смертельный май».

Как было выяснено в ходе исследования, данный концепт по структуре пред-

ставляет собой сегментный концепт (классификация И.А. Стернина). u1044 Данный

концепт включает в себя ядро, содержащее базовый образ и окруженное несколь-

кими сегментами, равноправными по степени абстракции.

Представляется весьма эффективным анализировать репрезентанты концепта

с помощью полевого подхода.

Первоначально понятие поля восходит к трудам В. Гумбольдта и Г. Остгофа.

В дальнейшем, полевый подход разрабатывался такими известными лингвиста-

ми, как Л. Вейсгербер, Й. Трир, Г. Ибсен, В. Порциг, А. Йоллес, Ф. Дорнзейф,

Г.С. Щур, А.А. Уфимцева и др.

Полевый подход к изучению лексики предполагает выделение ядра, к которо-

му относятся лексемы, наиболее соответствующие выполнению функций поля,

и периферии.

Ядро данного концепта содержит в себе концептуальный признак «ме-

ханическое движение, перемещение в пространстве с высокой скоростью»

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

130

и репрезентируется лексическими единицами, семантика которых содержит

в себе сему «движение с высокой скоростью», в основном, глаголами. В общей

сложности в тексте трех исследуемых рассказов было обнаружен 191 глагол

с семантикой движения.

Глаголы с семантикой движения составляют ядро ЛСП «скорость и темп», что

показал количественный анализ текста рассказа. Данные глаголы были подраз-

делены нами на основе семантического анализа их словарных дефиниций на три

микрополя. В качестве интегрального семантического признака здесь выступает

сема «интенсивность движения».

1. Микрополе «движение с высокой скоростью»:

springen, herausspringen, aufspringen, (hinaus)laufen, zusammenlaufen, hinüberwerfen,

entgegenwerfen, werfen, sich herumwerfen, schleudern, rennen, (herum), rasen, schütteln,

zittern, auffahren, sich zusammenziehen, jagen, greifen, sich losreißen, herausreißen.

2. Микрополе «движение с умеренной скоростью»:

bewegen, sich bewegen, bewegt (sein), In Bewegung kommen, blähen, defilieren, dehnen,

gehen, fortgehen, dahingehen, hinübergehen, hinausgehen, herauspressen, sich heben,

(hinein)schwanken, schwanken, umdrehen, verdrehen, verschwinden, vorbeiziehen, sich

zusammenziehen zurücksinken, schwingen, schweben, kreisen, sich legen, fahren, kommen,

hereinkommen, herunterkommen, sich drehen, sich herumdrehen, sich umdrehen, sich umdrehen,

sich aufheben, kriechen, heraufkriechen, herunterkriechen, heruntersteigen, ziehen,

heraufziehen, winken, sich schleppen, voranfliegen, ausstrecken, tanzen, schlingern,

schaukeln, heraustragen, verschwinden, sich herumtreiben, kreisen, sich heben, legen.

3. Микрополе «отсутствие скорости»:

liegen, ruhen.

Причисляя глаголы с семантикой движения к центру ЛСП «скорость и темп»,

мы опирались на утверждение В.В. Виноградова, что глагол является наибо-

лее сложной и всеобъемлющей семантической и грамматической категорией

[1, c. 422].

Любой вид движения, в нашем случае это движение с различной скоростью,

наиболее полно может быть выражено глаголом.

Манифестированное во всех программных произведениях экспрессионистов

(К. Пинтус, Ф. Верфель) утверждение о том, что неподвижность – есть смерть,

сначала духовная, затем физическая, выразилось в жизненной концепции глав-

ного героя рассказа «Смертельный май» [6, с. 192].

Главный герой не в состоянии двигаться спокойно и равномерно. Его убеж-

денность в том, что жизнь есть ничто иное, как вечное движение с высокой ско-

ростью, переносится из виртуальной сферы в реальную жизнь. Главный герой,

офицер, находящийся из-за ранения в госпитале, одержим идеей, что он не может

остановиться ни на секунду, иначе ему угрожает смерть. Именно поэтому, всего

его перемещения в пространстве быстры, нервозны и хаотичны: «Der Maler sprang

heraus mit zwei geschossenen Lapins und die Augen voll Träumerei von Frauen, mit denen

ihn die Einsamkeit der Heide überfallen hatte» [DtM, S. 94].

То же самое мы наблюдаем и в рассказе Г. Гейма «Йонатан». Главный герой

из-за перелома обеих ног находится в больнице в практически неподвижном со-

стоянии. Однако больше, чем неподвижность, его мучает страх одиночества, за-

брошенности и грозящей смерти, что для Г. Хайма является одной из основопола-

гающих категорий его эстетики как важнейшего представителя экспрессионизма.

Конечно же, Йонатан не может встать с кровати, он вообще едва ли в состоянии

двигаться физически. Однако читатель вместе с главным героем словно погру-

жается в атмосферу постоянного движения. Это движение является совершенно

131

ЛИНГВИСТИКА

особенным. Оно не является целеустремленным движением к какой-либо цели,

а скорее напоминает бесконечное падение в никуда, в смерть: «Er hielt den Atem

vor Schmerzen an, er sog ihn in sich hinein. Und dann, dann brüllte er aus voller Kehle ein

furchtbares Uuuu Aaaa. Wie der Tod über dem Haus raste» [J. S. 18].

К периферии данного концепта были отнесены следующие сегменты:

1) «физиологические/медицинские характеристики: конвульсивные движе-

ния, судороги, быстрый обмен веществ, быстрый ток крови в организме».

Так, герой К. Эдшмида ищет лишь выражения самого себя, воспринимая свое

существование как нечто доведенное до экстаза, до предела собственного бытия.

Он находит возможность самореализации в мире приключений, демонстрации

силы, «в мире сильных мужчин, которые подчиняются своему демону» [3. S. 27],

которые готовы, превозмогая боль и смерть, вознестись на вершину эмоций: «Er

füllte sich von heißester Erregung in starre Kälte geschleudert und dann von neuem beißender

Hitze entgegengeworfen. In seiner Brust wütete ein Orchester, Orgeln brannten

auf und in langen, grausamen Voluten hoben sich die Bläser zu einem furchtbaren Stoß»

[DtM S. 92];

2) «образ танцующей женщины/молодой девушки как источника живитель-

ной силы».

Особенно интересными для дальнейшего понимания текста являются от-

рывки, где природа представляется в виде женских образов. Образ женщины или

девушки символизирует плодородие, живительную силу природы, начало но-

вой жизни, но эта жизнь не может находиться в статичном состоянии, поэтому

все «составляющие жизни» обладают высокой скоростью.

К. Эдшмид четырежды употребляет лексическую единицу «танцевать». Опи-

раясь на дефиницию данного глагола в словаре Duden, можно утверждать, что на-

личие «tanzen» придает следующему отрывку определенную гармонию: «Sie (die

Mädchen) trugen kleine Tuniken, die wie nichts waren und tanzten auf dieser schrägen

Ebene uns gegenüber zwischen den Bäumen, tanzten mit Hüften, fließend, wie die glatten

Sprünge der Leoparden, Beinen… stumm vor Berauschtheit, und Armen, die sie im wilden

Entsetzen der Schönheit in den Mond hinein schwangen» [DtM S. 99];

3) «образ движущейся, приближающейся к главному герою женщины как

надвигающаяся неумолимая смерть».

В тексте рассказов Г. Гейма этот сегмент концепта представлен двумя практи-

чески исключающими друг друга образами: медсестра (медицинский работник, чье

призвание бороться с болезнями) и чума, изображенная в виде пожилой женщины.

В больнице, где лежит маленький Йонатан, смерть – это привычная вещь. В одном

эпизоде медсестра строго отчитывает Йонатана за то, что он лишний раз побеспокоил

ее своим звонком. Если у него болят ноги, она ничего не может сделать, ему не оста-

ется ничего другого, как покорно терпеть боль: «Dann könnte sie jede Stunde tausendmal

rennen», sagte sie, und sie schlug die Türe hinter sich zu» [J. S. 19].

Лишь в том случае, если больной лежит при смерти, медперсонал делает над

собой усилие и ускоряет темп своего движения: «Alle Krankenschwestern rannten mit

ihren klappernden weißen Schürzen in den Sälen herum, große Morphiumspritzen, Opiumdosen

schwingend, wie die Ministranten eines seltsamen Gottesdienstes». «Alle Ärzte waren

auf den Beinen, alle liefen hin und her zwischen den Betten, in denen die roten geschwollenen

Köpfe der Kranken staken wie große Rüben in einem herbstlichen Acker» [J. S. 19].

В рассказе «Корабль» читатель напрямую сталкивается мистикой чума пре-

следует команду корабля и убивает всех своим смертоносным дыханием: «Eine alte

Frau in einem schwarzen altmodischen Kleid, lange weiße Locken fielen ihr zu beiden Seiten

in das blasse alte Gesicht. …Ihr schwarzer Reifrock knitterte, und sie kam auf ihn zu.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

132

Герой пытается убежать от нее, несмотря на подгибающиеся от страха ноги. Здесь

его движения хаотичны, быстры и представлены как последний рывок в попытке

спастись от гибели: «In einer letzten Verzweiflung richtete er sich mit Händen und Füßen

auf. Sein Herz schlug nicht mehr. Er fiel wieder hin».

Однако его попытки были тщетными, смерть одолела его, и он погиб, пог-

рузившись в вечную неподвижность: «Er wich zurück, griff mit den Händen in die

Luft, wollte sich irgendwo festhalten, überschlug sich und stürzte krachend auf das Deck,

mit dem Kopf zuerst auf eine eiserne Planke. Und da blieb er liegen mit zerschmettertem

Schädel».

Анализ рассказов двух представителей малой прозы раннего экспрессионизма

позволил нам убедиться в том, что категория движения с высокой скоростью как

единственно возможный способ существования человека является одной из ос-

новных в эстетике экспрессионизма.

Библиографический список

1. Виноградов, В.В. Русский язык. Грамматическое учение о слове / В.В. Виногра-

дов. – М.–Л. : Высш. шк, 1947. – 93 с.

2. Пестова, Н.В. «Случайный гость из готики»: русский, австрийский и немецкий

экспрессионизм / Н.В. Пестова. – Екатеринбург : ИРА УТК, 2009. – 297 с.

3. Стернин, И.А. Методология когнитивных исследований / И.А. Стернин. – Во-

ронеж : Изд-во Воронежского гос. ун-та, 2001. – 182 с.

4. Художественное творчество. Вопросы комплексного изучения / 1984 / под ред.

Д.Д. Благого [и др.]. – Л. : Наука, 1986. – 260 с.

5. Щур, Г.С. Теории поля в лингвистике / Г.С. Щур. – М. : Наука, 1974. – 253 с.

6. Martens, G. Vitalismus und Expressionismus. Ein Beitrag zur Genese und Deutung

expressionistischer Stilstrukturen und Motive / G. Martens. – Stuttgart :

Verlag J.B. Metzler Stuttgart-Weimar, 1971.

7. Pinthus, K. Menschheitsdämmerung. Symphonie jüngster Dichtung / K. Pinthus. –

Berlin : Rowohlt, 1920. – 67 S.

8. Lektüre zum Expressionismus. http://www.hausarbeiten.de/suchmaschine?searchstrin

g=expressionismus+in+der+Literatur&field=data

Источники и словари

1. Edschmid, K. Der tödliche Mai/K. Edschmid / K. Edschmid // Die deutsche Literatur

in Text und Darstellung. Expresionismus und Dadaismus. Herausgeg. von Otto F.

Best und Hans-Jürgen Schmidt. Band 14. Stuttgart, Phillipp Reclam jun. Stuttgart,

1992. – 336 S. [DtM]

2. Heym, G. Das Schiff / G. Heym. – http://www.di-lemmata.de/lib/index.php.

3. Heym, G. Jonathan / G. Heym. – http://www.di-lemmata.de/lib/index.php.

4. Лингвистический энциклопедический словарь / под ред. В.Н. Ярцевой. – М. :

Просвещение. 1990. – 1024 c.

5. Autorenlexikon deutschsprachiger Literatur des 20. Jahrhunderts. Herausgeg. von

Manfred Brauneck unter Mitarbeit von Wolfgang Beck. Hamburg, Rowohlt Taschenbuch

Verlag, 1995. – 825 S.

6. Duden. Deutsches Universalwörterbuch. Dudenverlag. Mannheim – Leipzig –

Wien – Zürich, 2006. – 2016 S.

133

ЛИНГВИСТИКА

УДК 81’33

СИНЕРГЕТИКА – НАУЧНОЕ КРЕДО ФИЗИКА ГЕРМАНА

ХАКЕНА И ЛИНГВИСТА РАЙМОНДА ПИОТРОВСКОГО

Ю.И. Горбунов

Cтатья посвящается основным понятиям синергетики немецкого физика Герма-

на Хакена, а также тенденциям развития лингвистической синергетики как новой

научной парадигмы в трудах российского лингвиста Раймонда Пиотровского.

Ключевые слова: синергетика, лингвистическая синергетика, бифуркации, дис-

сипативная структура, флуктуации, диахронический скачок, языковая интерферен-

ция, имперские языки, туземные языки, пиджины, креольские языки, лингвистичес-

кий автомат, энтропия.

торая половина ХХ века знаменуется в научных исследованиях все воз-

растающим интересом к неравновесной динамике и самоорганизации

сложных систем различной природы. Формируется новая парадигма,

общая для многочисленных научных направлений в силу своей меж-

дисциплинарной природы. Эта новая парадигма – синергетика – зарождается

в трудах немецкого физика-теоретика Германа Хакена (Hermann Haken) [1–5]

и постепенно охватывает различные отрасли современной науки – от естествен-

ных наук до социальных и гуманитарных, включая лингвистику [6].

Герман Хакен родился 12 июля 1927 года в Германии. С 1946 по 1948 год он

изучал физику и математику в университете Галле, затем – в университете Эрлан-

гена (1948–1950). Получив степени доктора философии и доктора естественных

наук, Герман Хакен с 1960 года занимает должность профессора теоретической

физики в университете Штутгарта. До ноября 1997 года он был директором Ин-

ститута теоретической физики и синергетики университета Штутгарта. С дека-

бря 1997 года – почетный профессор и директор Центра синергетики в этом же

институте, а также ведет исследования в Центре по изучению сложных систем

в университете Флориды (Бока Рэтон, США).

Герман Хакен является издателем шпрингеровской серии книг по синергети-

ке, в рамках которой к настящему времени опубликовано уже 69 томов. Герман

Хакен – автор более 300 научных работ, среди которых наиболее известны:

Синергетика : пер с англ. – М. : Мир, 1980. – 406 с.

Синергетика. Иерархии неустойчивостей в самоорганизующихся систе-

мах и устройствах : пер. с англ. – М. : Мир, 1985. – 424 с.

Лазерная светодинамика : пер. с англ. – М. : Мир, 1988. – 350 с.

В 1969 году Герман Хакен впервые ввел в своих лекциях в университете Штут-

гарта термин «синергетика», который обозначает новое направление междисцип-

линарных исследований в науке. Исконное значение греческого слова «синерге-

тика» указывает на «общую или совмещенную энергию что-то сделать». Избирая

данный термин, Герман Хакен исходил из того факта, что исследуемые в науке те

или иные системы имеют способность к самоорганизации и тем самым порож-

дают новые структуры. Предложив термин «синергетика», Герман Хакен добавил

еще одно пояснение: «учение о взаимодействии», тем самым очертив общую на-

правленность этого исследовательского течения, суть которого состоит в исследо-

В

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

134

вании общих закономерностей систем, состоящих из отдельных частей. При этом

для более глубокого понимания общих закономерностей Герман Хакен предло-

жил такие понятия, как «параметры порядка», «принцип подчинения» и т. д.

В дальнейшем им были открыты иные очень важные закономерности подоб-

ного рода, например, в теории детерминированного хаоса и в ходе исследования

фракталов. Все эти новые результаты, несомненно, подпадают под термин «си-

нергетика», ибо с самого начала этот термин понимался им как некая направлен-

ность исследования, а не как конечный результат.

Сущность синергетики, по мнению Германа Хакена, состоит в следующих

положениях.

1. Исследуемые системы состоят из нескольких или многих одинаковых или

разнородных частей, которые находятся во взаимодействии друг с другом.

2. Эти системы являются нелинейными.

3. При рассмотрении физических, химических и биологических систем речь

идет об открытых u1089 системах, далеких от теплового равновесия.

4. Эти системы подвержены внутренним и внешним колебаниям.

5. Системы могут стать нестабильными.

6. Происходят качественные изменения.

7. В этих системах обнаруживаются эмерджентные новые качества.

8. Возникают пространственные, временные, пространственно-временные

или функциональные структуры.

9. Структуры могут быть упорядоченными или хаотическими.

10. Во многих случаях возможна математизация [7, с. 354].

Синергетика Германа Хакена послужила мощным толчком для дальнейше-

го распространения ее идей в широкой сфере научных исследований социальных

и гуманитарных наук. В России пальма первенства в применении идей синергетики

в области лингвистических исследований принадлежит профессору Раймонду Пи-

отровскому (1922–2009). Заслуженный деятель науки РФ, доктор филологических

наук, академик Международной Академии информатизации, Гуманитарной Ака-

демии России, заграничный член Польской Академии наук и искусств, Академии

кибернетики «Одоблежа» (Швейцария, Италия, Румыния) профессор Раймонд Пи-

отровский в течение более 50 лет возглавлял международную группу «Статистика

речи», которая объединяет ученых не только России, но и стран ближнего и дальне-

го зарубежья, где работают его многочисленные соратники и ученики.

Раймонд Пиотровский – автор 25 монографий, посвященных проблемам

языкознания и информатики, среди которых наиболее значительными являются:

Текст, машина, человек. – Л. : Наука, 1975. – 328 с.;

Introduction of Elements of Mathematics to Linguistics. – Bochum : Brockmeyer,

1990;

Лингвистический автомат (в исследовании и непрерывном образова-

нии. – СПб. : РГПУ им. А.И. Герцена, 1999 [8–10].

В 2006 году в издательстве филологического факультета Санкт-Петербургско-

го университета вышла в свет монография Раймонда Пиотровского «Лингвис-

тическая синергетика: исходные положения, первые результаты, перспективы»,

в которой рассматриваются теоретические положения синергетики применитель-

но к статике и динамике языка и индивидуальной речемыслительной деятельнос-

ти человека (РМД), обсуждаются вопросы компьютерного моделирования u1101 этих

синергетических механизмов и их включение в современные системы автомати-

ческой переработки устного и письменного текстов.

135

ЛИНГВИСТИКА

Используя богатый опыт исследователей международной группы «Статисти-

ка речи», которая на протяжении нескольких десятилетий успешно занималась

построением реально работающих систем по автоматической переработке текста

(машинный перевод, автоматическое аннотирование текста и его статистический

анализ), а также широко используя другие данные современной прикладной и те-

оретической лингвистики, Раймонд Пиотровский ищет следы синергетики:

1) в структурно-типологическом сопоставлении различных языков;

2) скачкообразном изменении структуры языка, который проявляется в ходе

его исторического развития и часто совпадает с периодами интенсивной межъ-

языковой интерференции;

3) преобразовании «мягких» (хаотических) состояний пиджинов в более

«жесткие» системы креольских языков;

4) сравнении энтропийных характеристик текстов разной тематики, стиле-

вой принадлежности и патологичности;

5) изменении в уровне усвоения родного языка ребенком, а также иностран-

ного языка учащимися средних и высших учебных заведений;

6) построении и реализации алгоритмов автоматической переработ-

ки текста (АПТ), в частности при машинном переводе (МП) и аннотировании

текстов [11, с. 14].

В концепции лингвистической синергетики Раймонда Пиотровского подроб-

но излагаются основные понятия синергетики, к которым относятся:

развивающаяся система S, которая может находиться в состоянии устой-

чивости или оказываться в неустойчивом состоянии,

флуктуации fh, то есть внешние воздействия на систему,

управляющие параметры системы, среди которых один (Q), или малая

группа параметров (Q1, Q2, .., Qh) может подчинять другие параметры qi, qj, qk (эти

последние именуются параметрами порядка).

Оперируя только что введёнными понятиями, можно определить возможнос-

ти развития некоторой сложной системы. Если такая, развивающаяся во времени,

система вышла из состояния устойчивого равновесия u1080 и оказалась в неравновес-

ном (хаотическом) состоянии вблизи точки X, то она может в дальнейшем либо

разрушиться, либо скачкообразно изменить свое состояние и преобразоваться,

идя разными путями, в другую систему (S1, S2, .., Sh) (рис 1).

Затухание или нарастание внешних воздействий не зависит от самой системы,

но определяется эффективностью связи посторонних флуктуирующих областей

с внешним миром. Поэтому предсказать судьбу системы, оказавшейся в крити-

ческой точке Х, невозможно. Случайность (джокер) может подтолкнуть её как

на разрушение, так и на новый путь развития. В последнем случае внутри хаоса

возникает новый системный порядок (так называемая диссипативная структура)

с новой самоупорядоченностью и новым механизмом самоорганизации. Причем,

при наличии нескольких Q- или q-параметров самоорганизация может пойти

по разным путям [12, с. 6–7].

Основные понятия синергетики соотносятся в теории Раймонда Пиотровско-

го с основными парадоксами речемыслительной деятельности (РМД), или дихо-

томическими антиномиями, среди которых:

1) антиномия системы языка – системы речи и построения конкретного

текста;

2) антиномия языка коллектива и идиолекта, то есть РМД конкретного

человека;

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

136

3) антиномия языка в целом и его разновидностей и стилей;

4) антиномия коллективной или индивидуальной РМД в норме и пато-

логии;

5) антиномия синхронии и диахронии;

6) антиномия между применением языка носителями и его освоением

и использованием иноязычниками [11, с. 12–13].

������������������������������. ������������, ������ �������������� �������������������� Q- ������ q-��������������������

������������������������������ ���������� ���������� ���� ������������ ���������� [12, ��. 6–7].

���������������� �������������� ���������������������� ���������������������� �� ������������ ���������������� ��������������-

���������� �� ������������������ ���������������������� �������������������������������� ������������������u56256 .����� (������), ������

������������������������������ ����������������������, ���������� ��������������:

1) ������������������ �������������� ���������� – �������������� �������� �� �������������������� ������������������-

���� ������������;

S(Q)

S1(Q1)

S2(Q2)

��

Sh(Qh)

������. 1. ������������������������������ ���������������������������� ������������������������������ ��������������

(���� ������������������������)

���������������� ����������������������:

1) ������������ �������������������������� �������������� ;

2) ������������ ������������������������ �������������� ;

3) �������� ������������������������������ �������������� ;

4) �������������������� ����;

5) ���������� �������������������� ;

6) �������������������� ��������������:

��) �� �������������������������� ������������������ ;

��) �� ���������� (��������������������������) ������������������ ;

��) �� ���������� ������������������������ (�������������������� ��������������)

��

В своих трудах Раймонд Пиотровский рассматривает вопросы, связанные

с интерференцией языков, анализирует синергетические процессы, которые лежат

в основе языковых контактов в диахроническом аспекте. Диахроническая сине-

ргетика рассматривается им с учетом фактора языковой политики государства

и, прежде всего, с позиции внешней экспансии языка. В этом направлении анали-

зируется синергетика тюркских языков, синергетика имперских (доминантных)

и туземных языков, которая ведет к пиджинизации и созданию креольских языков.

Пиджинизация рассматривается как процесс изменения системы доминант-

ного языка под влиянием внешних флуктуаций. Пиджин с синергетической точ-

ки зрения представляет собой самопроизвольно и хаотически формирующуюся

зону неравновесного лингвистического состояния. Пиджин, оказавшись в точ-

ке бифуркации, может либо выйти из употребления, либо, расширяя социаль-

137

ЛИНГВИСТИКА

ные, этнические и тематические u1089 сферы коммуникации, передвинуться в течение

трех-четырех поколений в новое диссипативное состояние, превратившись

в самостоятельный креольский язык. Важной особенностью креолизации по

сравнению с функционированием пиджинов является то, что хаотическое «аг-

рамматическое» применение редуцированной лексики доминантного языка

приобретает здесь определенную структурную организацию. Главная струк-

турная особенность, характерная для различных креольских языков, – это ши-

рокое использование аналитической морфологии и синтаксических средств

для выражения грамматических отношений. При этом исчезают глагольные

и остаточные именные флексии, которые заменяются препозитивными слу-

жебными словами и использованием повторов.

Межъязыковая интерференция, гибель языков, пиджинизация и креолизация

доминантных языков могли бы представлять собой благоприятное поле для изуче-

ния синергетической динамики, хотя для романо- и германоязычных и некоторых

других пиджинов и креольских языков, возникших в XVI–XIX веках, такая воз-

можность наблюдать, а затем описать их формирование и развитие уже упущена.

Тем не менее для теоретического языкознания и синергетической лингвистики

крайне важно выработать единую информационно-статистическую и любую дру-

гую объективную методику для описания процессов интерференции и умирания

языков, с помощью которой можно было бы исследовать процессы пиджиниза-

ции и креолизации, происходящие ныне в Центральной Африке, на Новой Гвинее

и в Полинезии.

Особое внимание в концепции лингвистической синергетики Раймонда

Пиотровского уделяется диахроническому скачку, который характеризует пере-

стройку латинской лексико-грамматической и фонологической конструкции

в новую макросруктуру романских языков. При этом на материале романских

языков приводится статистика диахронического скачка – от латинского синте-

тизма к романскому аналитизму. Этот скачок не исчерпывается, по мнению Рай-

монда Пиотровского, количественными сдвигами в употреблении местоимений

и формировании u1072 артикля, поскольку аналогичные процессы наблюдаются также

и в других микростуктурах, а именно:

1) в передвижении личных форм глагола из их конечной позиции в классичес-

кой латыни в начало предложения в позднелатинских и протороманских текстах;

2) в росте употребления предложных конструкций;

3) в смешении флективных падежных форм и их исчезновении к началу

II тысячелетия в большинстве старороманских языков.

Весьма ценным представляется тезис Раймонда Пиотровского о возможности

разных путей развития синергетического процесса в разных лингвистических аре-

алах при формировании из неравновесного состояния некоторого нового систем-

ного состояния. Этот тезис убедительно демонстрируется на материале развития

артикля: препозитивный определенный артикль, закрепившийся в Западной Ро-

мании, и его постпозиция по отношению к именной основе в балкано-романских

языках и диалектах, джокером которой явилась системная интерференция прото-

албанского субстрата [13; 14].

В результате статистического анализа больших текстовых массивов были вы-

явлены некоторые зависимости, которые рассматриваются не только в качестве

внешних симптомов работы синергетических механизмов, но и как исходный

материал для расчета синергетических параметров применительно к диахронии

плана выражения языка.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

138

Однако основное внимание в концепции Раймонда Пиотровского уделяется

анализу лингвистической синергетики с учетом информационно-энтропийной

меры. В данном случае энтропийные и информационные характеристики язы-

ка и текста рассматриваются в качестве количественной меры упорядоченности

языковой системы РМД и служат косвенным свидетельством воздействия на них

синергетических механизмов. В своих рассуждениях Раймонд Пиотровский опи-

рается на результаты измерения энтропии текста, дает оценку достоверности ко-

личественных измерений энтропии и избыточности, сопоставляет энтропийные

характеристики и избыточность в различных языках в аспекте лингвистической

синергетики.

Особое достоинство концепции Раймонда Пиотровского состоит в том, что

в ней содержатся результаты сравнительного анализа синергетики индивидуаль-

ной РМД психически здорового человека, с одной стороны, и человека с явны-

ми речемыслительными расстройствами, с другой стороны. К числу достижений

психиатрической лингвистики следует отнести вывод о том, что значимые откло-

нения от энтропии текста от стандартного уровня в сторону ее увеличения свиде-

тельствуют об ослаблении механизмов саморегуляции в системах языка и речи.

Результаты информационных измерений имеют несомненную практическую

значимость: они могут быть использованы при решении как теоретических, так

и прикладных проблем при построении лингвистических автоматов.

Следует особо остановиться на вопросе о синергетике лингвистическо-

го автомата (ЛА). В концепции Раймонда Пиотровского рассматривается одна

из основных задач современной инженерной лингвистики, которая состоит в рас-

ширении синергетических возможностей ЛА, что заключается в их способности

к саморегуляции в ходе переработки текста, а также к поддержанию живучести

и устойчивости работы системы. По мнению Раймонда Пиотровского, полное

достижение этой цели возможно только тогда, когда в ЛА будет встроена доста-

точно сильная модель того синергетического коммуникативно-прагматического

оператора (КПО), который управляет РМД человека как при порождении, так

и при приеме речевого сообщения. Поскольку в настоящее время эта задача не

может быть решена в полном виде по причине недостаточно ясной психофизио-

логической природы указанного оператора, поэтому приходится удовлетвориться

примитивными аналогами КПО. Эти аналоги предусматривают, с одной стороны,

человеко-машинное общение, сопровождающее переработку текста и исполь-

зующее широкий ассортимент средств коррекционного доступа интерредактора

к обрабатываемому тексту, а, с другой стороны, эти модули включают новые про-

граммные средства, которые позволяют системе не только следить за развитием

сюжета и изменениями в построении текста, но иногда самостоятельно реаги-

ровать на некоторые из этих изменений, и, что самое главное, организовывать

с помощью шаблонов-фреймов выдаваемый ЛА текстовой результат. Четко за-

программированными являются также средства обеспечения живучести ЛА,

что явно исключает их самостоятельную синергетическую способность.

В конечном итоге Раймонд Пиотровский приходит к выводу о том, что сине-

ргетика позволяет по-новому взглянуть на статику и лингвистическую динамику,

на соотношение порядка, хаоса и творческого контроля в речи и в языке со сторо-

ны его носителя. Синергетика намечает новые способы упрощающего моделиро-

вания лингвистической действительности. По мнению Раймонда Пиотровского,

дерзкая привлекательность синергетической идеи состоит в том, что она обещает

преодолеть внутреннюю дисперсность науки о языке.

139

ЛИНГВИСТИКА

Концепция лингвистической синергетики Раймонда Пиотровского является

результатом нового осмысления многолетних исследований группы «Статистика

речи». Синергетический аспект инженерной лингвистики открывает новые пер-

спективы научных исследований, побуждает задуматься над причинами неудач,

постигших некоторые коллективы при решении задач АПТ и МП. Ясное пони-

мание существа синергетических механизмов языка и речи, несомненно, позво-

лит решить важную задачу снижения барьера, отделяющего естественный язык

от языка компьютера, и тем самым подойти к созданию наиболее совершенных,

эффективных систем АПТ и МП.

В общем можно сказать, что концепция лингвистической синергетики Рай-

монда Пиотровского представляет собой значительный вклад в современную

лингвистику и теорию языка. Она представляет интерес для лингвистов, препода-

вателей, аспирантов и студентов филологических и лингвистических факультетов,

ориентирована также на информатиков и специалистов, интересующихся вопро-

сами синергетики, теоретическими и прикладными аспектами языкознания.

Библиографический список

1. Хакен, Г. Синергетика : пер с англ. / Г. Хакен. – М. : Мир, '31980. – 406 с.

2. Хакен, Г. Синергетика: Иерархии неустойчивостей в самоорганизующихся

системах и устройствах : пер. с англ. / Г. Хакен. – М. : Мир, 1985. – 424 с.

3. Хакен, Г. Лазерная светодинамика : пер. с англ. / Г. Хакен. – М. : Мир, 1988. –

350 с.

4. Хакен, Г. Информация и самоорганизация: Макроскопический подход к слож-

ным явлениям : пер с англ. / Г. Хакен. – М. : Мир, 1991. – 240 с. (2-ое изд. –

М. : КомКнига, 2005. – 248 с.).

5. Хакен, Г. Принципы работы головного мозга: Синергетический подход к ак-

тивности мозга, поведению и когнитивной деятельности. / Г. Хакен. – М. : Per

Se, 2001. – 353 с.

6. Философия социальных и гуманитарных наук : учеб. пособие для вузов / под общ.

ред. С.А. Лебедева. – М. : Академический проект, 2006. – 912 с.

7. Синергетика: 30-летнее дитя и его родитель : интервью с Г. Хакеном, прове-

денное Е.Н. Князевой в сентябре 1998 года / Е.Н. Князева, С.П. Курдюмов //

Основания синергетики. Режимы с обострением, самоорганизация, темпоми-

ры. – СПб. : Алетейя, 2002. – С. 351–363.

8. Пиотровский, Р.Г. Текст, машина, человек / Р.Г. Пиотровский. – Л. : Наука,

1975. – 328 c.

9. Piotrowski, R. Introduction of Elements of Mathematics to Linguistics / R. Piotrowski,

M. Lesohin, K. Lukjanenkov. – Bochum : Brockmeyer, 1990.

10. Пиотровский, Р.Г. Лингвистический автомат (в исследовании и непрерывном

образовании / Р.Г. Пиотровский. – СПб. : РГПУ им. А.И. Герцена, 1999. –

256 c.

11. Пиотровский, Р.Г. Лингвистическая синергетика: исходные положения, пер-

вые результаты, перспективы / Р.Г. Пиотровский. – СПб. : Филологический

факультет СПбГУ, 2006. – 160 с. – (Филологические исследования).

12. Пиотровский Р.Г. Доказательно-экспериментальная парадигма современно-

го языкознания / Р.Г. Пиотровский // Актуальные проблемы теоретической и

прикладной лингвистики и оптимизация преподавания иностранных языков:

К 85-летию Р.Г. Пиотровского : материалы Всеросс. научной конф. с между-

нар. участием (9–11 октября 2007 года). – Тольятти : ТГУ, 2007. – С. 5–12.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

140

13. Пиотровский, Р.Г. Как родился определенный артикль в романских языках /

Р.Г. Пиотровский // Res philologica. Филологические исследования. Памяти

академика Георгия Владимировича Степанова. 1919–1986 / отв. ред. Д.С. Ли-

хачев. – М. : Л. : Наука, 1990. – С. 207–216.

14. Пиотровский, Р.Г. Формирование артикля в романских u1103 языках: Выбор формы

/ Р.Г. Пиотровский. – 2-е изд., испр. и доп. – М. : Изд-во ЛКИ, 2008. – 184 c.

(История языков народов Европы).

УДК 81’42(430):(470+571)

МАНИПУЛЯТИВНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ БЛОГОСФЕР

ПОЛИТИЧЕСКИХ ЛИДЕРОВ РОССИИ И ГЕРМАНИИ

Е.И. Зайдуллина, С.М. Вопияшина

Статья посвящена рассмотрению манипулятивных особенностей русско-

и немецкоязычных блогов как жанровой разновидности современного Интернет-

дискурса. В ходе анализа языкового материала авторы пришли к выводу о том,

что тексты блоговых записей политиков обладают большим манипулятивным

потенциалом. Для осуществления языкового воздействия автор блога использует

всевозможные риторические средства. Наряду с ними широко распространены

приёмы избирательного изложения материала, нарушения законов формальной

логики и т. д.

Ключевые слова: коммуникация, опосредованная компьютером; блог, политичес-

кий дискурс, речевая манипуляция, Дмитрий Медведев, Ангела Меркель.

озникновение Интернета и информационных технологий по праву

считаются одними из наиболее революционных событий прошлого

столетия, оказавших большое влияние на коммуникативное взаимо-

действие между людьми и общие закономерности коммуникации.

Интернет-дискурс, его формы и жанры не могли не привлечь внимание ученых-

лингвистов. На сегодняшний день проводится большое количество лингви-

стических исследований, посвященных разнообразным аспектам Интернет-

коммуникации. Появился новый термин – «коммуникация, опосредованная

компьютером» [6], который определил новый объект анализа в различных об-

ластях научного познания.

Новая фактура речи в электронной коммуникации обладает высокой степе-

нью интерактивности, манипулятивности, мультимедиальностью, оперативнос-

тью. Компьютерному дискурсу как виду общения в компьютерных сетях присущи

определенные конститутивные признаки (электронный сигнал, гипертекст, дис-

тантность и др.) [2, с. 9].

В сфере электронной коммуникации можно выделить следующие жанры

естественной письменной речи: чат-коммуникация, дискуссионные форумы,

В

141

ЛИНГВИСТИКА

запись в гостевой книге, сетевой дневник, блоги. Под блогом понимается «веб-

сайт, содержащий датированные записи мультимедийного характера, располо-

женные в обратном хронологическом порядке с возможностью оставления ком-

ментариев к записям и просмотра любой записи на отдельной веб-странице» [1].

Термин «блог» был создан в 1999 году. В 2001 году в обиход вошло понятие «бло-

госферы», под которым понимают некую совокупность блогов как социальную

сеть и динамичную информационную оболочку [3].

Среди параметров, характеризующих жанровые особенности блогов в пер-

вую очередь необходимо назвать: число авторов (один или много), преоблада-

ющий тип мультимедиа (текст, видео, аудио, изображения), длину текстовых

записей (микроблоги и стандартные блоги) и тематику (общие и тематические

блоги). С точки зрения целей коммуникации блоговые записи – это информа-

тивно-оценочные речевые жанры, в которых субъект не просто сообщает ин-

формацию, а рефлексирует, анализирует события и дает им оценку [2].

Анализ теоретического материала показал, что исследования блогов бо-

лее интенсивно ведутся в зарубежной лингвистике. Проводилось изучение не

только структурных характеристик блога, но и организации самой блогосфе-

ры, ее коммуникативной связанности, распространения языков в мировой

блогосфере и т. д. [2]. В последние годы считается, что личные интернет-днев-

ники приобрели значительное влияние в политике. Большое количество бло-

гов поставляют новости, комментарии на актуальные темы, где обсуждаются

важные политические события.

Некоторые исследователи высказывают мнение, что блоги обладают

свойствами, которые могут сделать их более надежными, чем традиционные

источники информации, и если блоггеры действительно работают качествен-

но и оперативно, то они могут завоевать такое же доверие, как и крупные СМИ

[3]. В глазах читателей блоги заслуживают большего доверия, поскольку бло-

ги – это открытая форма обмена информацией, они независимы и не явля-

ются частью крупных организаций со своей собственной повесткой дня. Это

помогает делать репортажи u1073 более прозрачными и заслуживающими доверия,

чем в традиционных источниках новостей. Это также привлекает к блоггингу

многих увлекающихся политикой людей политического спектра.

Есть у этого явления и негативные стороны. Из нового типа средств массовой

информации блоги стремительно превратились сначала в политический фактор,

а чуть позже – в новый инструмент маркетинга и PR.

Нами было проведено исследование риторических особенностей языка

блогов в аспекте формирования или корректировки с их помощью обществен-

ного мнения. Материалом исследования послужили тексты записей видео-об-

ращений федерального канцлера ФРГ А. Меркель и Президента Российской

Федерации Д.А. Медведева, размещенные на официальных сайтах глав прави-

тельств ФРГ и России в сети Интернет (http://www.bundeskanzlerin.de и http://

). На основании тематической выборки по теме «Преодоление

мирового финансово-экономического кризиса 2008/2009 гг.» было отобрано

пять немецкоязычных и пять русскоязычных текстов сообщений политиков.

Компаративный анализ позволил четче и подробнее определить некоторые

манипулятивные особенности, заложенные в текстах выступлений политиков.

Выполненное нами исследование представляет сравнительный анализ мани-

пулятивного потенциала языкового арсенала риторических средств немецко-

и русскоязычных блоговых записей.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

142

Речевое манипулирование осуществляется на всех уровнях языка. Мы изуча-

ем манипулятивные приёмы на основе трех критериев: количества подаваемой

информации, использования конкретных языковых единиц и отклонений от за-

конов формальной логики [4]. Рассмотрим наиболее типичные риторические ре-

чевые приемы, в которых можно выявить намерение политиков навязать адресату

определенные оценки и точки зрения.

В своих блоговых записях Д.А. Медведев постоянно апеллирует к националь-

ному сознанию, патриотизму: «И сегодня, как всегда было в нашей истории, залог

процветания России – в единстве и сплочённости народов... Это наше богатство и

преимущество, которое мы u1076 должны сохранить...». За этими словами скрывается

манипулятивный приём введения абстрактных, денотативно свободных слов. Эти

выражения прочно вошли в словарь политиков, и, хотя аргументация зачастую

выглядит неубедительно, навязчивое оперирование этим набором понятий и их

многократное повторение продолжает оказывать воздействие на широкие массы

избирателей.

Зачастую в речи политика обнаруживается отклонение от законов и правил

формальной логики. В рамках группы приёмов, основанных на несоблюдении

закона достаточного основания, нередки случаи употребления приёма програм-

мирующей номинации, который состоит в предвосхищении событий, т. е. события

описываются как уже случившиеся [5, с. 68]: «С использованием средств из Резер-

вного фонда сможем покрыть все наши расходы и этого года, и следующего года,

и пройти наиболее сложную часть финансового кризиса. В этом смысле я считаю,

что политика, которая проводилась в области финансов в последнее время, доказала

свою эффективность».

Значительным манипулятивным потенциалом обладают приёмы избирательной

подачи информации. Наибольшей частотностью обладают случаи опущения невы-

годной с точки зрения оратора информации. Так, в тексте блога Д.А. Медведева мы

находим: «Большинство стран столкнулись с тем, что грубые ошибки – ошибки, совер-

шённые рядом государств, – привели к серьёзным проблемам». Президент намеренно не

называет США в качестве первоначального источника кризиса.

Высказывания, которые содержат больше информации чем требуется, так-

же активно используются в процессе речевой манипуляции. Избыточны повторы

отдельных слов, словосочетаний и предложений в тексте, например: «Прогнозы

действительно не радуют, они довольно сложные, и большинство специалистов,

большинство аналитических агентств даёт разные прогнозы, но они все сложные.

И, конечно, мы должны ориентироваться на достаточно сложный сценарий раз-

вития». Данный пример можно рассматривать также как вариант приёма «за-

мкнутый круг», когда лексический повтор мешает u1088 развитию мысли и приводит

реципиента в тупик.

Действиям Правительства РФ в лице Президента дается положительная оцен-

ка. Для этой цели служит широкий пласт эмоционально-оценочной лексики, ко-

торая порой приобретает преувеличенное звучание: «Скажу откровенно: Россия

в этот тяжелый круговорот ещё не попала. И имеет возможности этого избежать.

Обязана избежать».

Теперь обратимся к блогам федерального канцлера ФРГ А. Меркель. Частое ис-

пользование в текстах блогов федерального канцлера абстрактных понятий, актуали-

зирующих релевантные для народа ценности и идеологии (Wachstum, Wiederaufbau,

Entwicklung и т. д.), имеет манипулятивную направленность, выражающуюся в созда-

нии политиком образа патриота и борца за процветание демократичного общества.

143

ЛИНГВИСТИКА

Поскольку главной целью мирового сообщества в контекстах рассмотренных

посланий канцлера является преодоление экономических трудностей, она наме-

ренно употребляет лексические единицы со значением «преодоление кризи-

са»: Krise (далее K.) überstehen, K. bekämpfen, aus der K. herauskommen, K. meistern,

K. überwinden, K. bewältigen, K. bestehen, K. entgegenwirken, sich gegen K. stemmen,

der Krise begegnen, etw. gegen die K. tun, gestärkt durch die K. kommen и т. д. При всей

смысловой, денотативной близости приведенных слов в некоторых контекстах

они не являются взаимозаменяемыми без ущерба для смысла. В исследуемом

нами материале для описания положительных действий своего правительства

А. Меркель выбирает слова и фразы с нейтральными или положительными

коннотациями. Вышесказанное касается также и следующих языковых еди-

ниц, формирующих манипулятивный приём приведения лексико-семанти-

ческих вариантов: Maßnahmenbündel – Maßnahmenpaket ein großes Programm –

Instrumentalkasten и т. п.

Многочисленны также и приемы введения избыточной информации, напри-

мер, с помощью параллельных конструкций: «Wir werden die Kraftfahrzeugsteuer für

ein halbes Jahr aussetzen. Wir werden einen Handwerkerbonus einfuhren... Wir werden

ein großes Programm zur Gebäudesanierung auflegen».

Модальность как средство оказания манипулятивного воздействия широ-

ко распространена в среде общественной коммуникации. Изменения в струк-

туре предикативной группы могут в значительной степени скорректировать

исходную u1084 мысль. Одной из разновидностей проявления модальности явля-

ются так называемые перформативные глаголы. Внесение в высказывание

такого глагола позволяет автору дистанцироваться от сказанного, что прида-

ет речи объективный характер: «Man glaubt, dass es richtig ist, dass die Kosten

der Kurzarbeit und der erhöhten Arbeitslosigkeit nicht von den Beitragszahlern alleine

getragen werden, sondern dass diese Kosten von der Gesamtheit der Steuerzahler und

damit vom Bundeshaushalt übernommen werden. В рассмотренном примере мы на-

блюдаем приём введения неопределенного референтного индекса или пассиви-

зации перформативов.

В ходе анализа смысловой составляющей постов федерального канцлера были

выявлены случаи нарушения логического характера. Приведем пример употреб-

ления приёма установления желательных причинно-следственных связей: «Die Fähigkeiten

und Fertigkeiten der Menschen in Deutschland – das ist unsere Stärke, nur deshalb

sind wir Exportweltmeister, nur deshalb sind wir wirtschaftlich stark».

Таким образом, в текстах видео-обращений политические лидеры исполь-

зуют манипулятивные приёмы, различные по своей природе и интенсивности.

Перечисленные приёмы являются наиболее употребительными, но не единс-

твенными приёмами речевого манипулирования. Нами были учтены также

и некоторые другие приёмы речевой манипуляции, представленные в иссле-

дуемом материале единичными примерами. Результаты нашего исследования

отражены в табл. 1.

Несмотря на то что блоги задумывались как форма электронно-опосре-

дованной коммуникации между автором блога и читателем, предполагающая

открытость, транспарентность и убедительность в числе основополагающих

характеристик их взаимодействия, они очень быстро приобрели черты средс-

тва воздействия. Особенно ярко это проявляется в блогах политиков, которые

с помощью средств манипуляции корректируют и в какой-то степени форми-

руют общественное мнение.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

144

Таблица 1

Манипулятивный

приём

Количество

зафиксирован-

ных выраже-

ний в блогах

Президента

РФ

Манипулятивный

приём

Количество

зафиксированных

выражений

в блогах

канцлера ФРГ

Абстрактные, денота-

тивно свободные сло-

ва, ключевые слова

28

Абстрактные, денота-

тивно свободные сло-

ва, ключевые слова

33

Эмоционально-

оценочная лексика

в манипулятивной

функции (политичес-

кие аффективы)

24

Неопределенный

референтный индекс

(пассивизация пер-

формативов)

18

Эвфемизация 13

Лексико-семантичес-

кие варианты

10

Повтор 12

Повтор, параллель-

ные конструкции

16

Опущение 5 Трюизмы 4

Приём программиру-

ющей номинации

4

Установление жела-

тельных причинно-

следственных связей

3

К анализу ораторских выступлений следует добавить тот факт, что во вре-

мя сложных экономических проблем ни один из рассматриваемых политиков

не описывал кризисные ситуации как непреодолимые. Лидеры России и Германии

уверенно принимают вызов, обозначают границы своей политики и в конце своей

речи дают обязательное для этой ситуации обещание преодолеть трудности.

Библиографический список

1. Алексеев, А. Записи в блоге как речевой жанр интернет-коммуникации: попыт-

ка описания / А. Алексеев. – /572807.html#cutid1.

2. Атабекова, А.А. Употребление языка в процессе сообщения знаний на про-

странстве web-страницы / А.А. Атабекова // Вестник Российской коммуника-

тивной ассоциации. Вып. 1. – Ростов н/Д : ИУБиП, 2002. C. 8–15.

3. Блогосфера глобальной политики. – /laboratory/

expertize/2007/1318.

4. Данилова, А.А. Манипулирование словом в средствах массовой информации /

А.А. Данилова. – М. : Добросвет ; КДУ, 2009. – 234 с.

5. Копнина, Г.А. Речевое манипулирование : учеб. пособие / Г.А. Копнина. –

2-е изд. – М. : Флинта, 2008. – 176 с.

6. Щипицина, Л.Ю. Коммуникативные и медиалингвистические подходы к изу-

чению компьютерно-опосредованной коммуникации / Л.Ю. Щипицина //

Вестник Челябинского государственного университета. – Вып. 37. – 2009. –

С. 155–159.

145

ЛИНГВИСТИКА

УДК 811.112.2.09

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ КОМПЬЮТЕРНЫХ ИГР

В ИЗУЧЕНИИ НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА

Н.В. Бутылов

В статье рассматривается возможность использования компьютерных игр

в обучении немецкому языку. На наш взгляд, применение компьютерных игр раскры-

вает целый комплекс еще не в полную силу используемых возможностей по интен-

сификации учебного процесса. Игры способствуют развитию преподавателя как

специалиста, их использование позволяет отойти от устаревших стереотипов,

от однообразного повторения того или иного материала, делает занятия более жи-

выми, легко усваиваемыми, а процесс познания становится более увлекательным.

Ключевые слова: компьютерные технологии, интенсификация учебного про-

цесса, компьютерные игры, отдых от стереотипов, проверка знаний, комплекс

возможностей.

омпьютер является универсальным средством для обработки всех видов

информации. Обучающий компьютер – это инструмент, который ор-

ганизует самостоятельную работу студентов и управляет ею, особенно

в процессе тренировочной работы с языковым и речевым материалом.

Система компьютерных игр, как и обучающих игр в целом, делает процесс

формирования и развития интеллектуальных умений более интенсивным по срав-

нению с традиционной формой обучения. Однако игра не противостоит традици-

онному способу обучения, она опирается на него.

Игра представляет собой сложный социально-психологический феномен,

который изучается с разных методологических позиций разными науками – ло-

гикой, лингвистикой, эстетикой, культурологией и другими. Авторы большинс-

тва словарей и энциклопедий сходятся в определении понятия игра: игра – это

«совокупность действий, которые, при подчинении (играющего) определенным

правилам, реализуются как развлечение».

Игру определяют также как упражнение, «в котором можно выиграть или

проиграть», как «любое действие, не предназначенное для производства матери-

альных благ, или действия, воспроизводимые для развлечения, которые нравятся

просто так, а не за получаемый в конце результат, независимо от того, производят-

ся ли материальные блага и провозглашается ли выигравший».

На наш взгляд, игра – это «игровая деятельность, управляемая правилами».

Языковая игра – это в точности то же самое, но с явными лингвистическими

правилами, которым должны удовлетворять все ее участники. Языковая игра име-

ет следующие характеристики:

игра управляется правилами;

игра имеет определенные цели;

игра – это конечное занятие;

игра требует меньшего контроля со стороны преподавателя (имеется

в виду языковой контроль);

для обучаемых игра легче, чем какая-либо другая деятельность.

Компьютерная игра – это особый вид игр, который является одним из самых

привлекательных. По определению «Нового иллюстрированного энциклопедиче-

К

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

146

ского словаря», компьютерная игра – это «техническая игра, в которой игровое поле

находится под управлением ЭВМ или воспроизводится на экране дисплея. Ком-

пьютерная игра – одно из основных и массовых применений микропроцессорной

вычислительной техники, относящейся к досугу, воспитанию и образованию» [Но-

вый иллюстрированный энциклопедический словарь, 2003, Электронное издание

на CD]. «От прочих игр компьютерные игры отличаются высокой динамичностью,

зрительной наглядностью и в особенности способностью к нарастанию сложности

и разнообразия по мере роста мастерства и тренированности игроков».

Будучи введенной в систему традиционного обучения, учебная игра осущест-

вляет несколько функций [Деркач, Щербак 1991, 20–21]: мотивационно-побуди-

тельную, обучающую, воспитательную, ориентирующую, компенсаторную. Ком-

пьютерная обучающая игра также приобретает ряд преимуществ по сравнению

с обычной обучающей игрой; к ним относится:

возможность пользоваться компьютером как справочником;

контроль и самоконтроль учащегося;

объективность оценки;

отработка явлений, вызывающих определенные трудности;

осуществление быстрой обратной связи;

возможность работы с программой в индивидуальном формате;

неограниченное количество учащихся, работающих с данной программой;

возможность просмотра результатов выполненных упражнений за про-

шедший и все предыдущие уроки в некоторых программах;

возможность возврата к занятиям с низким уровнем качества, чтобы до-

биться улучшения результатов путем даже многократного выполнения во многих

программах;

подбор упражнений, направленных на формирование коммуникативной

компетенции, включая ее различные составляющие: лингвистическую, социо-

лингвистическую, социокультурную, стратегическую, социальную;

наличие иллюстративного материала, усиливающего коммуникативную

направленность упражнений;

простота выполнения команд;

разнообразие способов выполнения упражнений;

дополнительная мотивация.

Таким образом, компьютер может позволить гибко управлять процессом

обучения как группы студентов в целом, так и каждого из них.

Библиографический список

1. Деркач, А.А. Педагогическая эвристика: Искусство овладения иностранным

языком / А.А. Деркач, С.Ф. Щербак. – М.: Педагогика, 1991. – 224 с.

2. Интернет Технологии в образовании МВА в России. Статьи о выборе компью-

терных учебников по английскому языку. – /e-books/english_

CDROM1/html (15.11.2005).

3. Ленская, Е.А. Компьютеризация обучения чтению на иностранном языке:

возможности и перспективы / Е.А. Ленская, Л.Ф. Шашина, П.Н. Копылов //

Иностранные языки в школе. – 1989. – № 2. – С. 36–40.

4. Новый иллюстрированный энциклопедический словарь. – Русский проект,

2003. – Электронное издание на CD.

5. Родионов, А. Своя игра / А. Родионов // Мир ПК. – 1993. – № 1. – С. 42. –

http://compmus9/valuehost/ru/histsoft/owngame/htm (17.12.2005).

147

ЛИНГВИСТИКА

УДК 82:008

ПРЕДСТАВЛЕННОСТЬ КУЛЬТУРЫ

В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕКСТЕ

Л.И. Комарова

Важную роль играет понимание читателем-инофоном национально-культурной

специфики текста. Он должен обладать запасом соответствующих фоновых знаний.

Наиболее эффективно соизучение языка и культуры осуществляется в условиях соот-

ветствующей аспектизации учебного процесса.

Ключевые слова: художественный текст, культурная информация, компоненты

культуры, межкультурная коммуникация, страноведческая и лингвокультуроведче-

ская компетенции.

итература является особым видом общественной деятельности. Лите-

ратурные произведения отражают определенные моменты историчес-

кого развития нации, несут в себе информацию о стране социального,

политического, экономического, культурного, географического, эн-

тографического характера. Однако культурологические сведения представлены

в художественном тексте специфически. Это придает произведениям при воспри-

ятии их иностранцами ярко выраженный страноведческий u1082 колорит.

Художественный текст, словно собирающая линза, фокусирует в себе культурную

информацию, накопленную в прошедших веках. Мотивы, сюжеты, коды, образы

создают ощущение культурной «объемности» художественного текста, его интеллек-

туальной насыщенности. Это особенно хорошо видно в произведениях, вошедших

в библиотеку классики. Поэтому справедливо будет утверждать, что любой значи-

тельный автор словно стоит на плечах гигантов, которые жили до него [1, с. 35].

Текст, по мнению В.А. Масловой, – «набор специфических сигналов, которые

автоматически вызывают у читателя, воспитанного в традициях данной культуры,

не только непосредственные ассоциации, но и большое количество косвенных» [2,

с. 87]. Так, по А. Вежбицкой, любой текст является культурно обусловленным, так

как, создавая какой-либо текст, носители языка, принадлежащие к определенной

культуре, обычно руководствуются некой подсознательной нормой, которую она

называет «культурно-обусловленным сценарием» [3, с. 63]. В текстовом общении

начинает преобладать установка на обмен не фактами, а интерпретациями, карти-

нами мира, в частности культурными. При этом воздействие на адресата происхо-

дит опосредованно, потому что текстовое общение разорвано во времени и прина-

длежит сфере культуры. Оно подчиняется системе семиотических кодов культуры,

стоящей над языком и над текстом и детерминирующей выбор всех основных па-

раметров решения текста [4, с. 34]. Текст можно рассматривать как форму сущес-

твования человеческой культуры. Текст, с одной стороны, существует в культуре,

а с другой – является одновременно ее необходимым компонентом, раскрывающим

особенности национального характера, нравственно-эстетический идеал народа,

так или иначе связанный с общечеловеческой системой культурных ценностей.

Приобщение к культуре другого народа посредством чтения художественной

литературы, созданной этим народом, факт общеизвестный: «Чтение пьес Фе-

дерико Гарсиа Лорки скорее раскроет передо мной душу Испании, чем двадцать

Л

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

148

туристических путешествий в эту страну. То, что рассказали мне о некоторых сто-

ронах русской души Чехов и Толстой, остаётся верным и по сей день» (А. Моруа

[цит. по: 5, с. 94]).

Таким образом, содержание художественного произведения представляется

национально культурным по определению, поскольку в художественной литера-

туре отражена вся жизнь народа, в том числе и культура как важнейшая её состав-

ляющая; язык является одним из важнейших культурных феноменов; художест-

венный текст как произведение искусства сам является фактом культуры.

В процессе восприятия иноязычного художественного текста понимание чи-

тателем-инофоном национально культурной специфики значений соответствую-

щих лингвострановедческих объектов, номинаций артефактов культуры, а также

смысла их употребления в тексте играет важную роль, нередко определяющую

успешность и состоятельность самой коммуникации посредством художествен-

ной литературы.

Лингвострановедческими объектами в художественном тексте могут быть

имена собственные, несущие в своей семантике культурный компонент: антропо-

нимы (имена реальных людей, а также литературных и фольклорных персонажей),

топонимы (как реальные, так и вымышленные), названия исторических событий,

религиозных и светских праздников и пр.; средства речевого этикета; безэквивален-

тная, фоновая и коннотативная лексика и т. д.

В качестве элементов содержания художественного текста также могут быть

использованы и используются следующие компоненты культуры, несущие как

общечеловеческую, так и национально-специфическую окраску (причем с каким

именно – общечеловеческим или национально-специфичным объектом культу-

ры встречается читатель – становится ясно только в процессе прямого взаимо-

действия конкретного читателя с конкретным текстом):

традиции (или устойчивые элементы культуры), обычаи (определяемые

как традиции в «соционормативной» сфере культуры) и обряды (выполняющие

функцию неосознанного приобщения к господствующей в данном обществе сис-

теме нормативных требований);

бытовая культура, тесно связанная с традициями, вследствие чего её не-

редко называют традиционно-бытовой культурой;

повседневное поведение (привычки представителей некоторой культуры,

принятые в некотором социуме нормы общения), а также связанные с ним ми-

мический и пантомимический (кинесический) коды, используемые носителями

некоторой лингвокультурной общности;

национальные картины мира, отражающие специфику восприятия окру-

жающего мира, национальные особенности мышления представителей той или

иной культуры;

художественная культура, отражающая культурные традиции того

или иного этноса [5, с. 98].

Чтобы иностранный читатель сумел всё «увидеть», осознать и прочувствовать

в художественном произведении, ему нужна определенная страноведческая и

лингвокультуроведческая подготовка, поскольку художественное произведение,

объективно обладающее большим запасом информации о стране, ее культуре, «не

отдаст» эту информацию читателю, если он не имеет достаточной подготовки или

если он избегает труда понимания, не желает вчитываться.

Причинами непонимания художественного произведения, неадекватного его

восприятия помимо индивидуальной интерпретации событий и явлений, стерео-

149

ЛИНГВИСТИКА

типизации и этноцентризма, могут служить многие факторы. Это и смещенность

временных границ «художественности» текста, и аксиологичность восприятия,

и незнание или слабое знание реалий, и различия в интерпретации текста и т. п.

Таким образом, представляется оправданным чтение иноязычной художествен-

ной литературы приравнять к процессу межкультурной коммуникации в его особо

осложненном варианте.

В связи с этим читатель иноязычного художественного текста должен обла-

дать запасом соответствующих фоновых знаний об общественной жизни нации

в эпоху, отраженную в произведении; о времени, когда жил и писал автор, о по-

литических, социальных, этических, философских проблемах, волновавших пи-

сателя и его современников; о формах культуры общества, запечатленных в про-

изведении. Обучаемый должен владеть определенным набором строевых единиц

языка с национально-культурным компонентом семантики (слово, фразеологизм,

афоризм); реагировать на коннотативное, эмоционально-символическое значе-

ние слов, образовавшееся в рамках данной национальной культуры.

Приобретение читателем иноязычной литературы всей совокупности знаний,

сведений, овладение языковыми единицами с национальной семантикой, обес-

печивающими полноценное восприятие художественных произведений, проис-

ходит постепенно. Особенно интенсивно этот процесс протекает в период актив-

ного изучения языка и культуры при направляющем воздействии преподавателя.

Наиболее эффективно соизучение языка и культуры, накопление страноведчески

ценного ядра лексики осуществляются в условиях соответствующей аспектизации

учебного процесса на всех его этапах. Страноведческая и лингвокультуроведчес-

кая компетенции обучаемых проходят путь поэтапного формирования: от нуле-

вой через начальную и среднюю к высшей.

В связи с этим свою основную лингводидактическую стратегию мы ви-

дим в формировании целостного представления студентов о фрагментах реаль-

ного бытия и культуры страны изучаемого языка и развития прагматического

(по Караулову) уровня языковой, филологически образованной личности в рам-

ках иноязычного педагогического образования студентов-филологов с целью

формирования у них комплекса фоновых знаний, необходимых для осуществле-

ния межкультурной коммуникации, опосредованной художественным текстом.

Библиографический список

1. Доманский, В.А. Культурологические основы изучения литературы в школе :

дис. ... д-ра пед. наук / В.А. Доманский. – Томск, 2000. – 411 с.

2. Маслова, В.А. Лингвокультурология : учеб. пособие для студ. вузов / В.А. Мас-

лова. – М. : Академия, 2001. – 208 с.

3. Вежбицка, А. Культурно-обусловленные сценарии и их когнитивный статус /

А. Вежбицка // Язык и структура знания. – М.: ИЯ АН СССР, 1990. – С. 63–85.

4. Дымарский, М.Я. Текстовая компетенция и ее состояние в современной России /

М.Я. Дымарский // Лингвистический семинар. – Вып. 1. Язык как многомер-

ное явление. – Бирск : Изд. Бирского ГПИ, 1996. – С. 33–43.

5. Кулибина, Н.В. Художественный текст в лингводидактическом осмыслении :

дис. ... д-ра пед. наук / Н.В. Кулибина. – М., 2001. – 351 с.

150

МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ

УДК 82-3:(470+571)

«БОГ ЗА РУССКИХ ВСЕГДА НАКАЗЫВАЕТ»:

НЕКОТОРЫЕ АРХЕТИПИЧЕСКИЕ СТРУКТУРЫ

НЕМЕЦКО-РУССКОГО ДИАЛОГА

В ПОВЕСТИ Н. ЛЕСКОВА «ЖЕЛЕЗНАЯ ВОЛЯ»

П.Н. Донец

В статье рассматривается эвристический и дидактический потенциал художес-

твенных произведений, представляющих жанр вторичной межкультурной коммуни-

кации, с точки зрения определения архетипических структур в общении между носи-

телями тех или иных культур. На материале повести Н.С. Лескова «Железная воля»

показывается, что многие черты общения между немцами и русскими, характерные

для последней четверти XIX века, не утратили своей актуальности до сих пор.

Ключевые слова: межкультурная коммуникация, эвристический потенциал,

архетипические структуры, национальный стереотип, цивилизационное превос-

ходство.

реди большого количества типов и жанров межкультурной комму-

никации (МКК) выделяется такая ее разновидность, как вторичная

МКК. К ней относятся, в частности, разнообразные формы отражения

первичного межкультурного общения в путевых заметках, мемуарах,

блогах в Интернете, статьях и телерепортажах зарубежных корреспондентов и т. д.

С некоторыми оговорками к этому жанру МКК могут быть причислены отде-

льные художественные произведения, в которых описываются те или иные виды

взаимодействия между носителями различных культур.

Вторичная МКК представляет интерес с различных точек зрения, являясь

в частности, источником как эмпирического, так и дидактического материала.

Одним из наиболее ценных в этом смысле художественных произведений рус-

ской литературы представляется повесть Н. Лескова «Железная воля» (1876).

Действие этой повести разыгрывается в конце 50-х – начале 60-х годов ХIХ ве-

ка, главным образом, в среднем по величине городе где-то в Центральной России.

Ее главным героем является злосчастный Гуго Пекторалис, который приезжает

в Россию из Доберана (Мекленбург-Шверин) молодым многообещающим ин-

женером, чтобы помочь в установке произведенных его фирмой машин, и затем

C

151

МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ

остается в ней навсегда, основав свое собственное предприятие, вначале вполне

процветавшее.

С точки зрения социального взаимодействия – не в последнюю очередь,

межкультурного, Пекторалис постоянно попадает в трагикомические ситуации

и запутывается в бессмысленных конфликтах. Вследствие одного из таких кон-

фликтов на почве имущественно-арендных отношений с одним из российских

предпринимателей – Сафронычем – он терпит крах в семейном, экономическом

отношениях и в конечном итоге физически, безвременно погибает.

Будучи написанной более 130 лет назад, повесть привлекает интерес, среди про-

чего, в ракурсе того, насколько изменились (либо сохранились) структуры межкуль-

турного общения между носителями российской и немецкой культур за этот достаточ-

но продолжительный срок. В случае если имеет место сохранение таковых структур,

то мы, очевидно, вправе признать за ними статус архетипических.

Описанию непосредственных приключений Пекторалиса в России предшес-

твует своего рода вводная часть от автора, в которой излагается беседа в интел-

лигентной русской компании: «Мы во всю мочь спорили, очень сильно напирая

на то, что у немцев железная воля, а у нас ее нет – и что потому нам, слабовольным

людям, с немцами опасно спорить – и едва ли можно справиться. Словом, мы вели

спор, самый в наше время обыкновенный и, признаться сказать, довольно скуч-

ный, но неотвязный».

Несколько далее находим: «Да что это вы, господа, совсем ума, что ли, рехну-

лись? Ну, железные они, так и железные, а мы тесто простое, мягкое, сырое, неп-

ропеченное тесто, – ну, а вы бы вспомнили, что и тесто в массе топором не разру-

бишь, а, пожалуй, еще и топор там потеряешь».

В острой фазе конфликта между Сафронычем и Пекторалисом встречается

также примечательный фрагмент: «Да мне и приказный Жига говорит: «Я, гово-

рит, тебе по своему самому хитрому рассудку советую: не трогайся; мы, говорит,

этого немца сиденьем передавим».

Во всех этих примерах мы сталкиваемся с поведенческими и деятельност-

ными архетипами, поддающимися описанию в рамках оппозиции активизм

пассивизм.

Еще одной архетипической парой, проявляющейся в ходе развития сюжета, мо-

жет считаться оппозиция последовательность спорадичность деятельности: Пекто-

ралис постоянно ставит себе конкретные цели и с «железной волей» добивается их

осуществления – иное дело, что отличные от немецких и к тому же постоянно меня-

ющиеся условия российской действительности того времени (да и нашего, пожалуй,

не менее) требовали большей гибкости в поиске путей их достижения.

К, видимо, наиболее роковым для себя последствиям приводит Пекторалиса

последовательность в выполнении данных им себе или другим обещаний (пример

архетипических отношений): «О, это было необходимо нужно; у нас было такое

условие, чтобы я ехал не останавливаясь, – и я еду не останавливаясь. Я такой

человек, который всегда точно исполняет то, что он обещал», – отвечал незнако-

мец – и при этом лицо его, которого я до сих пор себе не определил, вдруг приня-

ло «веселое и твердое выражение».

Этой протестантской установке противостоит культурно-специфическое россий-

ское отношение, которое почти в афористической форме выражено рассказчиком:

«Обещания даются по соображениям – и исполняются по обстоятельствам».

Столь же показательной является и нижеследующая реакция собеседника

Сафроныча на высказывание последнего:

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

152

«Но одуревший Сафроныч этого не боялся».

«Куда ему отпереть, – отвечал он, – ни за что он не отопрет. Ему перед своею

нациею стыдно. У них ведь это уже такое положение, что сказал, то чтобы непре-

менно и сдействовать».

«Ишь ты, какие сволочи!».

Много хлопот доставляет Пекторалису в России и его специфическое отно-

шение к честности. Особенно это проявилось в эпизоде покупки лошади у весь-

ма своенравного коннозаводчика Дмитрия Ерофеича. Торговец отличался тем,

что «…никто на свете не умел так обмануть конем, u1082 как этот Дмитрий Ерофеич,

и надувал он не как обыкновенный, сухой, прозаический барышник, а как ар-

тист, – больше для шику, для форса и для славы. Чем большим знатоком слыл

или выдавал себя тот или другой покупатель, тем смелее и дерзче обманывал его

Дмитрий Ерофеич».

Несколько релятивировался этот подход тем, что коннозаводчик никогда не

обманывал покупателей, доверившихся ему. Об этом принципе стало, однако, из-

вестно слишком многим потенциальным приобретателям лошадей, в результате

чего он стал нести финансовые убытки и был не прочь от него отказаться.

Естественно, что первой жертвой переоценки ценностей торговца лошадьми

явился как раз хронический неудачник Пекторалис: «Долго он никак не мог на

это решиться, но когда бог послал ему Пекторалиса, Дмитрий Ерофеич напустил

на себя смелость. Чуть Гуго заговорил с ним о своей надобности иметь лошадь

и попросил дать ему коня на совесть, Дмитрий Ерофеич отвечал ему:

«И, матинька, какая нынче совесть!.. коней у меня много, смотри и выбирай

любого, какого знаешь, — а что такое за совесть!»

«О, ничего, Дмитрий Ерофеич, я вам верю, я на вас полагаюсь».

«А мой тебе совет – никому, матинька, и не верь и ни на кого не полагайся; что

такое на людей полагаться? Что, ты сам дурак, что ли, какой вырос?».

Вопрос о том, почему именно Пекторалис спровоцировал Ерофеича на отказ от

своей привычной практики, заслуживает отдельного рассмотрения. При анализе вза-

имодействия немецкого эмигранта с носителями российской культуры того време-

ни бросается в глаза, что он очень часто вызывает своего рода «ресентимент» у пос-

ледних. В какой-то степени эта реакция, с одной стороны, может быть обусловлена

комплексом неполноценности по отношению к людям «железной воли», с другой –

протестом против явно выражаемой Пекторалисом позиции «культуртрегерства», ци-

вилизационного превосходства, ср: «Быть господином себе и тогда стать господином

для других – вот что должно, чего я хочу и что я буду преследовать».

«Ну, – думаю, – ты, брат, кажется, приехал сюда нас удивлять – смотри же

только, сам на нас не удивись!»

Повесть «Железная воля», написанная в 1876 году, представляет интерес и

как свидетельство смены национального стереотипа немца. В произведении явно

превалирует старый, бытовавший до французско-прусской войны 1870 года образ

«немецкого Михеля»: мастеровитого, технически одаренного, добропорядочного,

честного, законопослушного, прилежного и так далее, но одновременно неуклю-

жего, несколько неотесанного и наивного человека.

Вместе с тем в поведении Пекторалиса русские явно отмечают и некие тре-

вожные, потенциально опасные черты, которым потом будет суждено вылиться

в стереотипы «прусского офицера» и «немецкого фашиста»: уже в то время, оче-

видно, многие предчувствовали, к чему может привести «железная воля» при по-

пытке достижения изначально ложных целей.

153

МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ

Точного ответа на этот вызов, как кажется, не знают ни русские персонажи

повести, ни сам автор – они интерпретируют его в полумистическом, тютчевском

(«Умом Россию не понять…») духе:

«Зачем ты, брат Гуго Карлович, все с нами споришь и волю свою показыва-

ешь? Это нехорошо...»

И отец Флавиан поддержал Савву и сказал:

«Нехорошо, матинька, нехорошо; за это тебя Бог накажет. Бог за русских всегда

наказывает».

Вопрос о том, наказывает ли действительно Бог за русских, и если да, то поче-

му, заслуживает отдельного рассмотрения. Представляется, что повесть Н. Леско-

ва «Железная воля» и в целом заслуживает гораздо большего внимания со стороны

культурологов и специалистов в области межкультурной коммуникации. Изло-

женные в данной работе соображения представляют собой лишь малую толику

разнообразного эвристического потенциала, содержащегося в этом замечатель-

ном произведении.

УДК 81’255.2:82-1

«РАСЦВЕТОВ БУДУЩИХ ЗАДУМЧИВЫЙ ХОЗЯИН...»

К ПРОБЛЕМАМ ПЕРЕВОДА ИСТОРИЧЕСКИ

МОТИВИРОВАННОЙ ПОЭЗИИ СОФИИ ПАРНОК

Е.Л. Кудрявцева

В статье рассматривается проблема необходимости анализа и интерпретации

поэтического текста с исторической составляющей для правильного перевода его

на немецкий язык.

Ключевые слова: династия Крупп, российско-германские u1086 отношения, Фридрих

Крупп, Первая мировая война, анализ и интерпретация поэтического текста, стра-

новедческие составляющие, лексика, семантика, биографический и исторический

контекст.

братиться к анализу и интерпретации поэтического текста С. Парнок

«Фридриху Круппу» (1914) меня вынудили проблемы, возникшие в свя-

зи с необходимостью его перевода на немецкий, родной для адресата,

язык. Изначально смутили меня использованные по отношению к нему

формулировки типа: «недоказненный Каин» и в то же время «серцем щедр», «тулуп»

и «расцветов будущих... хозяин». В поэтическом мире возможно совмещение несов-

местимых лексем, но подобные характеристики должны опираться на биографи-

ческие данные исторической личности. Следовательно, мне пришлось обратиться

за разъяснениями к архивам существующего по сей день фонда Круппа.

Во-первых, взгляд, данный на представителя династии Крупп – отчасти отра-

жение мнения целой эпохи середины 10-х – начала 20-х годов ХХ столетия. Мне-

О

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

154

ния, превратившегося в клише и надевшего на германского фабриканта маску

врага рода человеческого, порицаемого и высмеиваемого впоследствии со стра-

ниц большевистской прессы.

Почему же «отчасти»? Слишком лично и проникновенно звучит второй ряд

характеристик лирического героя: «сердцем щедр», «мудр»... Но с учетом этой

многоплановости образа у читателя невольно встает вопрос: а один ли человек

скрывается за именем Фридриха Круппа. Руководители архива Фонда Альфреда

Круппа фон Болена и Хальбаха, доктора Ральф Штреммель и Генрих Фосс про-

читали стихотворение следующим образом: «...Присланный Вами текст не может

являться характеристикой одного Фридриха Круппа (1787–1826). Он никогда не

занимался производством оружия. Это произошло много позже, когда фирму

в середине XIX века возглавил Альфред Крупп (1812–1887). Не подразумевается

ли под названием фирма «Фридрих Крупп (1811), пережившая в начале позап-

рошлого столетия период своего высочайшего подъема и занявшая одно из веду-

щих мест среди германских предприятий...» [1].

Из того же письма следует, что объем производимой на заводах Круппа военной

продукции до 1920 года составлял менее 50% обшего объема валового продукта.

Перелистаем страницы биографии семьи [2]. Имя Фридрих было одним

из любимых в династии: так звали деда (1706–1751) и отца (1753–1795) будуще-

го родоначальника черной металлургии, так назовут и его потомков в Австрии

и Германии (1854–1902). Изначально Круппы занимались торговлей, прежде все-

го – скотом и продуктами питания в земле Эссен.

После смерти отца Фридрих Крупп (1787–1826) прошел обучение в гимназии

и начал помогать бабушке, Елене Амалии, урожденный Ашерфельд, в ведении

торговых переговоров, одновременно заканчивая курс экономики. С 1805 года на

его плечи легла забота по обслуживанию принадлежащего семье металлургиче-

ского заводика «Добрая Надежда». После ранней женитьбы, бабушка передала

ему все права на дело. Однако «Добрая Надежда» не подавала слишком радужных

надежд на процветание индустрии: возникла необходимость перейти с производс-

тва товаров широкого спроса на разработку сложных частей для паровых котлов

фирмы Франца Диннендаля. Связанные с этим производственные проблемы

нужно было решить быстро и продуктивно. В середине 1908 года завод вернул-

ся в общую собственность семьи, и до момента продажи предприятия Фридрих

оставался его директором. После этого он подвизался в торговле колониальны-

ми товарами на границе с Голландией (до закрытия ее Наполеоном в 1809 году)

и в семейном магазине. С 1810 года он полностью посвятил себя вопросам усо-

вершенствования металлообработки. Желание соперничать на мировом рынке

с англичанами, привело его к разрешению «тайны» высококачественного чугу-

на. 20.11.1811 года он, вместе с братьями Кехель, Георгом и Вильгельмом, открыл

собственный чугуннолитейный завод. Задачей Фридриха было руководство отде-

лом продаж и поставок, братья должны были заниматься научными изысканиями.

Несмотря на все усилия Круппа, успех не приходил. В 1814 году триада Крупп-

Кехель распадается, а уже весной 1815 года Фридриху удается самому произвести

небольшие кусочки нового сорта чугуна, в созданном им прежде для этой цели

тигле из графита и глины. С 1916 года, распростившись с последним из совла-

дельцев-неудачников, Фридрихом Николаем, Крупп руководит своим заводом

единолично. К этому времени он уже усвоил, что качество чугуна зависит не от до-

бавки в него некоего таинственного раствора, а от качества исходной продукции,

тигля и знания процесса плавки. В дальнейшем ему удалость из цементной стали

155

МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ

и металла-сырца добывать высококачественный чугун, получивший в 1817 году

знак отличия Дюссельдорфского Монетного двора. С 1818 года предприятие пош-

ло в рост: Крупп поставлял на рынок чугун четырех уровней жесткости. Работало

на него 10 человек. Однако доходы не покрывали расходов на строительство ново-

го здания фабрики и проведение повторных химических опытов с металлом. Кро-

ме того, Фридрих все больше уходил в труды бюрократические: с 1812 года он стал

членом городского совета и занимался проблемами строительства в Ессене дорог

и защиты городов от пожаров. В 1824 году он продал свой дом и переехал в здание

фабрики. В работу по освоению новых сортов чугуна включился его старший сын

Альфред. Фридрих Крупп умер в нищите, с долгом в сумме 10000 талеров.

Истинный расцвет предприятие пережило при его сыне, Альфреде. Имен-

но он превратил убыточное дело в дело, приносящее тысячи и миллионы при-

были. И именно он, а не его отец, начал производство оружия по государс-

твенному заказу. Он первым начал поставлять покупателям не полуфабрикаты,

а готовую продукцию, за качество коей с 1820 года давал фабричную гарантию.

В 1834 году он с восьми тиглей получал 200 кг чистого чугуна. Изучение и со-

вершенствование техники вращения, полировки и закалки позволили произ-

водить практически несокрушимый металл, необходимый при работе с плав-

кой золота и серебра. С подключением к процессу паровых машин, вся работа

по плавке чугуна свелась в одно место. Число занятых на заводе возросло до 67

в 1835 году, а оборот – до 11049 талеров в год. Фабрика стала в то же время об-

разовательным учреждением по подготовке u1080 инженерных кадров для тяжелой

промышленности. На предприятие Круппа потянулись заказы из-за рубежа:

Франции и Англии. После спада производства в 1839, в 1841 году Крупп от-

крыл первый филиал фирмы в Париже. С 1839 года родителей поддерживал на

этом поприще технически одаренный Фридрих (Австрия), разработавший ста-

нок, одновременно производивший ложки и вилки – основоположник целого

ряда фабрик по изготовлению столовых приборов. Он же искал новых возмож-

ностей применения чугуна: в музыкальной промышленности, в орудиях труда,

частях станков, орудий и военной амуниции. Позже началось изготовление

фирмой Крупп колес (1875), а число занятых на фабриках Крупп возросло пос-

ле кризиса 1857 года с 300 до 8248 (в 1865 году) человек.

Следующую проблему при работе с текстом представляли лексические едини-

цы, не поддающиеся дословному переводу на немецкий язык. Причин тому было

несколько: с одной стороны, словоформы типа «грань», «стародавний», «зарево»,

«тулуп», «шинель», «взрывают», «крутые» имеют в русском языке дополнительные

оттенки значений, переводом не передаваемые [3]. «Грань» включает в себя как

«границу», так и «острие»; то есть лирический герой погружается повествователем

в межвременье и вынужден принять на себя ношу двух столетий. «Стародавний»

можно воспринять как «старый, но не подлежащий прощению за давностью лет»

и как «старее старого» (интересен сам выбор лексемы – церковнославянской).

«Зарево», которому в русском языке сопутствовало «марево», в современ-

ном немецком вообще непереводимо и переводчику остается только прибегнуть

к словотворчеству – «Feuerschein», ибо София Парнок явно имела в виду не только

огонь, сотворенный человеческими руками, но и пожар заката (как вечернего так

и века) и игру пламени в горне при отливке чугуна. А может быть речь идет о небе

повествователя, зареве 1914 года, одним из невольных провозвестников коего явил-

ся и лирический герой? И Фридрих Крупп тогда – лишь представитель поколения,

выпестовавшего Первую мировую, один из многих и один в ответе за всех.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

156

Абсолютным окказионализмом звучит для немца и изобретенное мной для со-

хранения смысла стиха и целостности образа лирического героя первой строфы

«nicht ausgestrafter». Словоформа, германская по своим составляющим (две при-

ставки, корень и окончание, представленные в иных нормативных формах при-

лагательных и причастий) и оттого понятная рядовому носителю языка, но – не

существующая ни в одном словаре. Однако и избежать ее было невозможно – нет

и не было в европейских языках причастия совершенного вида, обозначающего

незавершенное действие! Если же пойти на поводу у грамматики и перевести «не-

доказненный» как «казненный, но не окончательно», текст принимает юмори-

стический оттенок.

Наконец, дословный перевод «шинели» и «тулупа» не дает ощущения дис-

конфорта, порожденного сочетанием «легкая шинель» и тяжелый (в подтексте,

в страноведческом предзнании читателя) «тулуп». Легка ли военная униформа

по весу или потому, что ответственность за действия низшего по рангу Круппа

перенимает его командир? Следовательно, в контексте первоисточника – вопрос

об ответственности ученого Круппа перед человечеством за свои открытия; воп-

рос, поднятый несколько лет спустя и великим Б. Брехтом в «Галилео Галилее».

Кроме того, при переводе исчезает дополнительный окрас строки, скрытый

в ее фонетическом строе – «шинель» произносительно «легче» (выше) «тулупа».

И вопрос уже не только в том, был ли у Круппа тулуп в нашем понимании этого

слова или Парнок использует это слово как знак, символ мирного быта, противо-

поставленный в тексте солдатской, строгой жизни.

«Взрывают» в контексте стихотворения воспринимается как наложение двух

словоформ: рыть и взорвать. В итоге складывается сюрреалистическая картина,

на манер «Апофеоза войны» Верещагина и «Герники» Пикассо: страшные орудия

выполняют мирную работу, пашут и сеют. Но взойдет – смерть, урожай «кроваво-

го» винограда.

В русской традиции «крутые брови» – это не только резко очерченные, тугие,

густые брови, но и показатель «крутого», жесткого, упорного характера. Следова-

тельно, Парнок u1074 в 11-й строке возвращается к портретированию внутреннего мира

лирического героя, «упорного Фридриха Круппа».

Было ли случайным использование Софией Парнок словоформы «расцвет»:

имелось ли в виду производное от «расцвести, распуститься пышным цветом» или

это диссимилированный вариант слова «рассвет»? Если верно второе предполо-

жение, то строфа оказывается более чем завершенной: закат первой строки сме-

няется рассветом последней, меж ними – человеческая жизнь, выраженная в двух

символах преображения. Читателю в одной строфе дан путь лирического героя [4]

от бессилия перед лицом огненной стихии к власти над ней.

Наконец, возникает вопрос об обращении повествователя к лирическому герою,

Фридриху Круппу, отдаленному во времени и пространстве, обращении на «ты». Но

значение этого личного местоимения в русской и германской традиции неодинаково:

на Руси «ты» говорят Богу и Царю, в Германии же для подобной ситуации предпола-

гается «Вы». Но к уважаемому близкому (по духу или по крови) человеку допустимо

обращение на «Ты» (Du), к которому я и прибегла при переводе.

И наконец, как передать в переводе то ощущение творящей и одновремен-

но губительной мощи, явленное русскому человеку прежде всего в образе Петра

Великого? В строфах Парнок мы, носители традиций и культуры России, узнаем

в Круппе черты царя-кораблестроителя и мыслителя, дерзкого создателя города

на болотах. Чем Фридрих Крупп в контексте поэзии Софии Парнок не «Мед-

157

МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ

ный Всадник», стоящий «на грани двух веков как уступ», стражавшийсяво славу

Отчизны и оставлявший оттиски германских ботфорт на русских костях?

Интересно, что при условии владения немецким языком стихотворение по-

лучает еще более глубокие оттенки значения. Так, имя собственное Фридрих оз-

начает не более не менее как «мирный», «рожденный ради покоя», а Парнок род-

нит его в 12-й строке с войной, битвой («И забродила кровь, кровавый чуя хмель»).

А аттрибутив «братоубийственный» применим только к существительному «вой-

на», причем – безотносительно, гражданская или мировая.

Последнюю проблему представляли ритм и рифма стихотворения: ради их пе-

редачи на немецком языке пришлось бы значительно вторгнуться в смысл произ-

ведения, пожертвовать его подтекстом. Поэтому я выбрала так называемый «те-

матический» перевод – без соблюдения размеров.

Все перечисленное выше – не более чем путевые заметки переводчика, сде-

ланные по дороге к приводимому далее тексту:

Sofija Parnok

An Friedrich Krupp

Sonett

Auf der Grenze zweier Jahrhunderte stehst Du, wie ein Felsen,

Wie eine uralte Sünde, die nicht bereut ist,

Vom Gottesstrafe nicht ausgestrafter Kain,

Brudermörderischer, beharrlicher Friedrich Krupp!

Auf dem Himmel – der Feuerschein der lodernden Landschaften.

In leichten Soldatenmantel gewechselt sein Schafpelz,

Geht der, welcher im Herzen reich und weise im Reden sparsam ist, –

Des zukünftigen Aufblühens nachdenklicher Herr…

Und die Kanonenkugeln – die Pfluge des Teufels – sprengen die Neuländer,

Und wie die Feuersamen hat sich die Schrapnelle zerstreut…

O, wie würden Deine strenge Augenbraunen aufzittern

Und wie würde [dein] Blut brodeln, den blutigen Rausch spürend!

Aber ohne Dich aufblitzte, und stürzte, und erlösch

Von Dir entworfenes gusseisernes Feuerwerk.

[1914]

Библиографический список

1. Интересна и иная точка зрения, предложенная российским литературоведом

И. Беляковой. Согласно ее прочтению, лирическим героем второй строфы ока-

зывается собирательный образ русского крестьянства и рабочего класса. Тогда

по тексту рождается противопоставление двух «kollektiva» – образа династии

Крупп, как представителя империалистической Европы, и образа русского му-

жика. При переводе ПТ были сохранены возможности обеих трактовок.

2. Цит. по: Köhne-Lindenlaub, R. Krupp / Sonderdruck aus: Neue Deutsche Biographie;

hrsg. v. der Historischen Kommission bei der Bayerischen Akademie der Wissenschaften.

Bd. 13. – Berlin: Verlag Duncker & Humblot, 1982. – S. 128–145.

3. Я не имею в виду описательного перевода.

4. Российского крестьянства или, в ином прочтении, династии Крупп.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

158

УДК 82(4-011)(470+571)

ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИЕ И СЛАВЯНСКИЕ ЛИТЕРАТУРЫ:

ОБЩНОСТЬ И САМОБЫТНОСТЬ

А.К. Мардиева

В статье представлен общий взгляд на литературное достояние стран Восточ-

ной и Западной Европы, на их общность, не исключающую национальное своеобразие.

А также рассматривается вопрос о недостатках современного образования в Евро-

пе, что приводит к снижению уровня грамотности людей и формированию потреби-

тельского сознания.

Ключевые слова: литература, духовность, чтение, образование, творчество,

общность, православие.

Первом послании к Коринфянам апостола u1055 Павла читаем: «Но Бог

избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира

избрал Бог, чтобы посрамить сильное» (Кор. 1:27). Очевидно, что ду-

ховное достояние человечества включает в себя не только религиоз-

ное мировоззрение, но и сложившуюся на протяжении многих столетий систему

эстетико-этических категорий, нашедшую свое воплощение в различных видах

художественного творчества: живописи, ваянии, архитектуре, музыке, литерату-

ре. Бесспорно, огромное влияние художественной литературы на духовный облик

человечества, начиная от античности и кончая современностью. В формировании

мировоззрения, вкусов и устремлений личности литература играла ведущую роль.

Никто не станет отрицать тот факт, что национальные литературы всегда были

связаны с актуальными и важными проблемами той страны и того времени, в ко-

торых они создавались. Но не политика и экономика определяли облик литерату-

ры, не рационализм и практичность были ее составляющими, ибо она в большей

степени относилась к сфере духовно-интеллектуальной. Об этом свидетельствует

одна из вечных проблем искусства – проблема предназначения художника.

Не все люди обладают творческими способностями. Так для чего же Господь

дает эти способности отдельным индивидам? Какова Его цель? Дар ли это или

тяжелое бремя для личности? Над подобными вопросами задумывались и сами

художники, и их ценители и хулители. Проблема пришла из глубины веков –

от древнегреческого Алкея – к древнеримскому Горацию, от него – к Данте и

Шекспиру, Державину и Пушкину и к поэтам наших дней. Звучит она, примерно,

так: «Я памятник себе воздвиг нерукотворный...».

В современном мире в связи с появлением новых технологий в области мас-

совых коммуникаций книга теряет свое ведущее положение в сфере духовно-ин-

теллектуальной жизни, уступая место интернету и виртуальному пространству. Но

при этом ограничиваются не только умственное общение с книгой, эстетическое

удовольствие от языка художественного текста, но и утрачиваются элементарные

навыки грамотности, чему немало примеров, особенно здесь, в, казалось бы, про-

свещённой Европе. Несколько лет назад в кельнских газетах прошло сообщение

о том, что обер-бургомистр Кельна издал распоряжение об обучении почтальонов

чтению. Кстати, о низком уровне современного образования в Германии говорят

сейчас и сами представители коренного населения страны. Так, собирая материал

В

159

МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ

для статьи о праздновании 250-летия со дня рождения Шиллера, социальный ра-

ботник одного из интеграционных центров города пишет: «В Германии 2009 года,

с моей точки зрения, сенсациями культурного ландшафта стали, судя по реак-

ции СМИ, «Битва в Тевтобургском лесу.., а также празднование двадцатилетнего

юбилея объединения страны». Далее автор статьи приводит данные опроса, про-

ведённого им лично: из 50 человек разных возрастных категорий и уровня обра-

зования никто не мог вспомнить ни одного из произведений Шиллера [2, с. 3].

И все же литература, несмотря на ее усиленную коммерциализацию, продолжает

влиять на макро- и микрокосм индивида. В том или ином направлении. Насто-

раживает популярность откровенно коммерческой литературы, приспособлен-

ной к низменным вкусам и инстинктам, наполненной сценами насилия и ужа-

сов, способствующих деградации личности. Население Европы в основной массе

не читает серьёзные книги. В Германии можно увидеть в книжных магазинах

полки со специфической классификацией – Taschenbuch – книга для сумки, т. е.

безотносительно к содержанию, а также огромное количество кулинарных изда-

ний. Вызывает также сожаление тот факт, что некогда «читающие» страны мира

утрачивают свои позиции (например, Россия сейчас находится на девятом месте

по количеству читающего населения).

У западноевропейских и восточнославянских стран много сходного в процес-

се становления литературы. Она возникла на фундаменте из трех опорных глыб:

античного наследия, фольклора, христианства – в западном мире, фольклора,

православия, античного наследия – в восточнославянском, что в своё время рас-

сматривалось в трудах академиков А.Н. Веселовского, А.Ф. Лосева, Д.С. Лихачева

и др. В освоении литературами народного творчества наблюдались близкие тен-

денции. Античность на западные литературы влияла непосредственно, на восточ-

нославянские – через западные образцы.

Христианство внесло в литературу духовное начало не только в смысле

религиозного мировоззрения, но и как приобщение к философским, эстети-

ческим, этическим категориям. Впервые в литературе Средневековья встал

вопрос о личности, ее внутреннем мире, ее морали, ее духовной глубине. При

всей схожести отношения человека к Богу в западном и восточном мире мож-

но отметить различные формы выражения этих отношений, что, например,

проявляется в устремлении ввысь, строгости, аскетизме готики, в изображе-

нии сцен страданий и мучений Христа, вызывающих, по словам Аристотеля,

трагический катарсис, – в западном мире и в соединении с Богом через гар-

монию внутреннего и внешнего (Бог не только в небе, он везде и во всем),

выразившимся прежде всего в округлости форм православных храмов, в сми-

рении, спокойствии и умиротворении большинства православных икон –

в восточнославянском. Нельзя даже ставить вопрос о том, что лучше, ибо это

две стороны одного явления, подобно тому, как и общие идеи человечества

находили свое разное воплощение в разных литературах и у разных писателей.

Каждая эпоха подходила к этому по-своему, но на протяжении долгих столетий

в западноевропейских и восточнославянских литературах неизменными оста-

вались приоритеты: библейские заповеди, нравственные идеалы, благородные

личности. Человечество жило, страдало и смеялось вместе с Данте, Бокаччо,

Рабле, Шекспиром, Брандтом, Эразмом Роттердамским, Кохановским, Гёте,

Шиллером, Кантемиром, Ломоносовым, Державиным, Пушкиным... Спи-

сок можно продолжить, обнаружив при этом больше сходства, чем различий

у представителей литератур разных народов и разных эпох.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

160

В лучших произведениях западноевропейских и восточнославянских авторов

представали ценности, связанные прежде всего с духовным обликом личности.

Герои u1080 их поступали вопреки обывательской логике, страдая, принимали хулу

и поношение, иногда жертвуя жизнью. Эту позицию в ХХ веке сформулировал

замечательный французский писатель Антуан де Сент-Экзюпери в эпиграфе

к «Маленькому Принцу»: «И хотя человеческая жизнь бесценна, мы поступа-

ем так, как будто есть нечто более ценное, чем человеческая жизнь…». В жизни

мы находим еще более яркие примеры духовного героизма личности, чем в ху-

дожественной литературе, как, например, один из эпизодов трагической исто-

рии иконы Холмской Богородицы. Владыка Илларион, в 1944 году эмигрируя

из Польши в Швейцарию, взял с собой икону. Под Люблином поезд архиепис-

копа попал под бомбежку: вокруг шли бои, наступали советские войска. В этом

хаосе владыка Илларион не смог отыскать святой образ – церковной утварью

было заполнено несколько вагонов. Возникла версия, что икона сгорела в пла-

мени войны. Никто не мог и подумать, что на самом деле она не пострадала. В то

время, когда все кинулись спасать свое имущество и жизнь, икону опекала кузи-

на известного русского писателя Михаила Булгакова – Илария Булгакова. Рис-

куя жизнью, женщина вынесла ее в поле и накрыла своим телом. Она тайно при-

везла икону в Люблин и отдала православному священнику, а он уже сообщил

в Холм, что святыня спасена.

XIX и XX столетия в истории западно-европейских и восточно-славянских ли-

тератур отмечены противоречиями, потрясениями и катастрофами. Как отмечают

авторы трехтомного издания «История литератур западных и восточных славян»:

«Судьбы славянских народов были более драматичными, чем судьбы большинс-

тва других народов Европы. Но тот же комплекс этноисторических проблем, отя-

гощая развитие славянских литератур, мог давать им свои далеко не бесполезные

импульсы: настраивать на волну сочувствия и сострадания к человеку, поддержи-

вать демократические и гуманистические тенденции. Драма национального гнета

или тяжкие воспоминания о нем могли в определенных ситуациях консолидиро-

вать общество, смягчая разгорающиеся между ним и искусством конфликты, мо-

билизовать u1090 творческие силы нации, спасать от пессимизма и безверия, обновлять

традиции служения писателя отчизне» [1, с. 24].

К сожалению, эти процессы привели к разобщению славянских литератур,

особенно южных и западных. В современной политической ситуации стало

модным отмежёвываться друг от друга, пренебрегая историческими реалиями.

И даже известные публичные личности не избегают соблазна. Например, поль-

ский режиссер Кшиштоф Занусси в интервью региональному журналу на Укра-

ине сказал: « Поляки не воспринимают слово «славянин». У нас назвать кого-то

«славянином», значит, намеренно его обидеть. Если кто-то… не позвонил свое-

временно, куда должен, или сделал что-то некрасивое, то о нем говорят – сла-

вянская душа... Поляки считают себя представителями латинской культуры»

[4, с. 13–14]. При этом вспоминается древняя легенда о трёх братьях Лехе, Чехе

и Русе, записанная в памятниках польской средневековой литературы. В нача-

ле XVII века дубровчанин Марко Орбини в книге «Славянское царство» рас-

сматривал восточных, западных и южных славян (католиков протестантов и

православных) как один славянский мир с общностью славянских культур,

спаянный идеей славянской взаимности. Наличие объединяющей идеи не ис-

ключало сложностей внутри славянских отношений, особенно между Польшей

и Россией – они более известны и муссируются в современной Польше, а также

161

МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ

Украиной и Польшей, что менее известно, но не менее драматично [4, с. 36].

Против упрощенного понимания славянского единства предостерегал русский

исследователь славянских культур А.Н. Пыпин, который говорил «о великом

разнообразии славянской жизни, о различиях, положенных между племенами

природой и тысячелетней историей, о той ревнивой привязанности, какую пи-

тает каждое племя к своей национальной целостности» [3, с. 36].

В современном мире усилившееся тяготение западных и южных славян

к опыту западноевропейских литератур становится реальным. При всем этом об-

щечеловеческая взаимность литератур европейского континента очевидна. Она

выражается в возможности всех наций понять друг друга и в политическом, и

в экономическом, и в культурологическом аспекте. «Представители различных

западных и восточнославянских литератур, определяющих ее облик, пропаганди-

руют идею общечеловеческой взаимности, расположения друг к другу. Нет талан-

тливых произведений, которые были бы способны, играя на низменных чувствах

людей, разжигать национальную рознь, вызывать ненависть одного народа к дру-

гому» [1, с. 935]. Мир слишком тесен для того, чтобы враждовать друг с другом.

Библиографический список

1. История литератур западных и южных славян. Т. III: Литература конца XIX –

первой половины XX века (1890-е гг. – 1945 г.). – М. : Индрик, 2001. – 992 с.

2. Тернес, Йозеф. Размышления о Шиллере / Й. Тернес // Contur. – Кёльн. –

2010. – Январь-февраль.

3. Пыпин, А.Н. История славянских литератур / А.Н. Пыпин, В.Д. Спасович. –

СПб., 1881. – Т. 2.

4. City Live. Західноукраїнський журнал. –2007. – Квітень. – № 4.

УДК 821.112.2-312.8

СИМВОЛИЧНОСТЬ НЕМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

В СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ

(НА ПРИМЕРЕ ТВОРЧЕСТВА Э.Т.А. ГОФМАНА)

И.В. Лаптева

В статье рассматривается символичность творчества Э.Т.А. Гофмана в рос-

сийской действительности. Он выступает как модернист, который более столетия

назад опередил появление нового мышления в философии и культуре: социальная кри-

тика и стремление к перфекционизму внутри отдельного человека, внутри общества

и в мире в целом.

Ключевые слова: символичность, российская действительность, проблемы внут-

ри общества, социальная критика, перфекционизм.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

162

помощью знаков и символов осуществляется фиксация и оценка ин-

дивидуальной и общезначимой информации о человеке и мире в куль-

турных текстах, общение индивидов и социальных групп между собой,

совместное целедостижение. Их смысловое значение заключается

в умении представлять, фиксировать определенные стороны, черты, характерис-

тики обозначаемого объекта, определяющие область их приложения. Это то, что

понимает человек, воспринимающий или воспроизводящий данный знак.

Наиболее привычное определение u171 «символа» связано с идеей некоторого со-

держания, под которым, в свою очередь, скрывается другое содержание, культур-

но более ценное. Принципиальное отличие символа от знака заключается в том,

что его смысл не подразумевает прямого указания на означаемый объект – дено-

тат. «Знак становится символом тогда, когда его употребление предполагает об-

щезначимую реакцию не на сам символизируемый объект, а на отвлеченное зна-

чение (или целый спектр значений), конвенционально в той или иной степени

связываемых с этим объектом» [3, с. 199]. Его существование целиком зависит

от коммуникативной актуальности того или иного смысла.

Как известно, великие писатели, поэты, философы, а также объекты их твор-

чества наряду с внешним содержанием собственных имен приобретают глубокий

внутренний смысл при передаче какой-либо информации, т. е. символический

характер.

Символы культуры редко возникают в ее синхронном срезе. Такие знаки при-

ходят из прошлых столетий и, актуализируя свое предшествующее значение по

отношению к современности, передаются будущим состояниям культуры. Гоф-

ман как личность представляет собой немецкого писателя рубежа XVIII–XIX вв.,

представителя позднего романтизма. Но когда В.Ф. Одоевского назвали «русским

Гофманом», М. Шагала – «Гофманом околовитебских трущоб», в данном случае

смысл «Гофмана» является «планом выражения другого содержания» [4, с. 111] –

многогранный талант со смешанной игрой реальным и мистическим материалом,

наполненной двойниками, безумием и ужасами повседневной жизни. И как этот

символ Гофман принадлежит культуре.

Как Гофман в Германии, так Шагал в Витебске поднимал все видимое силой

своей фантазии в воздух: летели по небу коровы и дома, мужики с мешками за

спиной и влюбленные парочки, летели дома и золотые купола, подвыпившие

ремесленники и козы с тревожными женскими глазами. «Вместилище эмоций –

вот что такое художник, – уверен Шагал, – они приходят к нему со всех сторон:

с неба, с земли, от клочка бумаги, от очертаний тени, от паутины!» [1, с. 12].

В своей оправдательной речи от 23 февраля 1822 г. Гофман очень точно оха-

рактеризовал себя: «Писателю, имеющему дело с юмором, должна быть предо-

ставлена свобода легко и вольно перемещаться в своем фантастическом мире. Не-

ужели обязан он, словно прокрустовым ложем, стеснять себя тысячами оговорок

и мучительных сомнений насчет того, как могут быть превратно истолкованы его

мысли?» [5, с. 370]

Э.Т.А. Гофман творил в рамках романтической модели искусства – он более

тонко понимал своеобразие каждого вида искусства, освободившись от класси-

цистической догматики и просветительской рассудочности, обращал повышен-

ное внимание на «выражение внутреннего» (В.В. Ванслов) в искусстве, человеке

и мире в целом, являлся воплощением художника универсального дарования.

Актуальность Гофмана обусловлена востребованностью символических мето-

дов творчества и напряженностью социальной критики, присущих ему и совре-

С

163

МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ

менной культуре рубежа ХХ–ХХI веков. Художник слова, кисти и звука как зна-

ковая фигура принадлежит российской культуре. Его творчество было популярно

в кругах русской интеллигенции ХIХ века. Начиная с 20-х годов ХХ века, оно

востребовано в силу присущих ему свойств – это символический синтез искусств,

критика филистерской модели ценностей, комизация безумия жизни, аномалии

человеческой психики, антиклерикализм и народность творчества.

Сам факт новых приближений к его искусству свидетельствует об его онтологи-

ческой неисчерпаемости, о множестве таящихся в нем «резервов смысла»: сцена-

рий «Гофманиана» А. Тарковского, опера «Сказки Гофмана» А. Петрова, театраль-

ные постановки по произведениям Гофмана Г. Козлова «P. S.» и В. Розова «Тайна

двойников, или Загадка Гофмана», стихотворение «Золотой горшок» Н. Матве-

евой, балет А. Петрова и Б. Краснова «Коппелия», «Крошка Цахес» в «Куклах»

на НТВ, пьеса О. Постнова «Эрнст, Теодор, Амадей», выставка О. Мелехова «Го-

род сказочника Гофмана», «Щелкунчик» в Мариинском театре М. Шемякина и

«Кракатук» А. Могучего в цирке, анимационный фильм «Гофманиада», конкурсы

детского рисунка «Сказки Гофманаu187 », балет «Волшебный орех» М. Шемякина по

мотивам «Щелкунчика», в перспективе открытие двух памятников Гофману и его

героям в Калининграде, выполненные В. Назарук и М. Шемякиным и т. д.

Примером некорректного подбора символа автор рассматривает личность

В.В. Путина в роли Цахеса в «Куклах» на НТВ во время предвыборной президент-

ской кампании 2004 года. Организаторы сериала стремились перенести черты

героя на конкретного политика. Крошка Цахес символизирует мерзкого урод-

ца, который с помощью полученных от феи волшебных чар (с помощью обмана)

околдовал целое государство и стал в нем первым министром, т. е. на политика

переносятся черты персонажа и как следствие отношение к нему.

Сам Гофман писал о своей сказке: «…я не сделал пока ничего лучше, все

прочее мертво и безжизненно в сравнении с ней, и мне кажется, что, совер-

шенствуясь в писательском деле, я смог бы, пожалуй, прийти к чему-нибудь

стоящему» [5, с. 207].

Основная идея сказки скорее страшна – ничтожество захватывает власть

путем присвоения заслуг, ему не принадлежащих, продвижение «наверх» не са-

мыми честными путями. В этой сказке тупоумие воспринимается как мудрость,

и все пресмыкаются перед высокопоставленным мерзавцем. Это очень мощный

символ. Хорошо, что сказка «Крошка Цахес» не распространена в нашем народе,

поскольку это могло бы резко изменить восприятие людьми данного политика.

В этом случае мы можем говорить о нечестном психологическом приеме по отно-

шению к бывшему президенту.

Прежде чем символизировать какой-либо предмет или явление, следует обя-

зательно убедиться в правильности выбора, чтобы не исказить действительное

положение вещей. В данном случае символ был выбран не верно, но аналоги со-

держания этой сказки имеют место в российской действительности – это при-

сваивание чиновниками заслуг других людей; торжество филистеров-недоучек;

«превращение» невежд, глупцов и преступников в «порядочных и умных» людей;

путь к успеху через ложь, лицемерие и расчет и др.

«Властитель всегда окружен злоумышленниками всякого рода и пребывает

в ослеплении, u1075 гофмаршал помешан на своей родословной и непроходимо глуп,

первый министр – корыстный бессовестный интриган, камер-юнкеры – сплошь

развратники и осквернители девичьей чести. Каждое лицо фальшиво улыбает-

ся, а в сердце ласкательство и предательство. С виду тают от благожелательности

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

164

и чувствительности, лебезят и сгибаются в три погибели, но каждый ненави-

дит себе подобного, только и думает о том, как бы подставить ему ножку, чтобы

он упал и не поднялся, и можно было пролезть вперед, пока тебя не застигнет

та же участь» [6, с. 465].

В гофмановском философствовании ярко представлена теория перфек-

ционизма: «преодоление себя, достигая подчинения тела Духу; но преодоле-

ния и подлинного успеха жизни нет без идеи самосовершенствования и воли

к этому, в противном случае успех растлевает человека» [2, с. 246]. Из эгоис-

та доброго человека сделать нельзя внешними средствами: «никакими благо-

деяниями не облагородишь низкой натуры; благодеяния только отталкивают

таких людей, вместо того чтобы привлекать» [6, с. 5511]. Все это имеет место

в России XXI века.

Творчество Э.Т.А. Гофмана – это безумие бытующих форм жизни, не соот-

ветствующих устремлениям художественной натуры. Его символы, как сюжет-

ные схемы и другие семиотические образования, переходят из одного пласта

культуры в другой. Мир, созданный воображением писателя, – это мир нашей

повседневной жизни, мир реальный и мир мечтаний, мир абсурда, мир тре-

вог и надежд, мир отчаяния и мир веры в то, что человек сильнее коварного

крошки Цахеса, крысиного короля, злорадного доктора Дапертутто, мрачного

барона Родериха и др.

Таким образом, символическое наследие Гофмана, являясь важным «механиз-

мом» памяти культуры, высмеивает существующие пороки и призывает к перфек-

ционизму внутри человека, внутри общества и в целом мире, что так актуально

для современной действительности.

Библиографический список

1. Анисимов, Г. Приезд Шагала / Г. Анисимов // Культура. – № 33(7340). – 2002. –

С. 12.

2. Гагаев, А.А. Философия Э.Т.А. Гофмана / А.А. Гагаев // Социализация и соц.

контроль в Евразии. Наука и искусство. – Саранск, 2007. – С. 246–247.

3. Культурология. ХХ век / Энциклопедия : в 2 т.– СПб. : Унив. книга, 1998. –

Т. 1. – 447 с.

4. Лотман, Ю.М. Избранные статьи : в 3 т. / Ю.М. Лотман. – Таллинн, 1992. –

Т. 1. – 466 с.

5. Э.Т.А. Гофман. Жизнь и творчество. Письма, высказывания, документы / сост.

К. Гюнцель. – М., 1987. – 464 с.

6. Hoffmann, E.T.A. Ausgewählte Werke. Berlin: Directmedia Publishing GmbH, 1998.

[CD-Rom]. – 5974 S.

165

МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ

УДК 82(430)

DEUTSCHLAND EIN SOMMERMÄRCHEN ODER WIE ICH

IN RUSSLAND LERNTE, MEINE HEIMAT ZU LIEBEN

UND MIR KEINE SORGEN MEHR ZU MACHEN

Rolf-Bernhard Essig

Преподаватель немецкой литературы из Бамберга Рольф-Бернхард Эссиг, ко-

торый неоднократно приезжал в Самарский и Тольяттинский университеты с лек-

циями и семинарами, рассказывает о своих впечатлениях и суждениях студентов

о немецкой и русской культуре, истории и литературе.

Ключевые слова: германистика, патриотические чувства, груз истории, заимс-

твованные слова, взаимопонимание, позитивные стереотипы, социальная стабиль-

ность, современная немецкая литература.

m Gegensatz zu uns haben die Deutschen eine wahnsinnige Geschichte!“

Darya und ich laufen durch den Gagarin-Park, Regen setzt ein und

macht Samara noch etwas grüner. „Wahnsinnige Geschichte“, denke

ich, „klar, so ist es“. Da verbessert sich Darya: „Ich meine, eine tolle

Geschichte. Deutschland ist patriarchalisch, und alles ist auf die Familie gegründet.

Die Traditionen sind dort noch lebendig. Bei uns hat man sie in den letzten

70 Jahren zerstört“. Mit welcher Leidenschaft diese junge Studentin von Deutschland

spricht, wie kritisch sie ihre Heimat sieht!

Ich bin zum dritten Mal in der Millionenstadt an der mittleren Wolga, um an der Staatsuniversität

Samara Seminare über deutsche Literatur und literarisches Schreiben zu geben.

In vier Jahren hat sich die Stadt rasant verändert. Manchmal wurden ganze Straßenzüge abgerissen,

und Glasfassaden ragen empor, wo vormals mit Schnitzwerk verzierte Holzhäuser

standen. An der Universität merkt man äußerlich nichts von diesem Aufbruchsgeist. Das

Gebäude wurde seit vielen Jahren nicht renoviert, von außen wirkt es fast abschreckend.

Der Staat hat sich weitgehend aus der Finanzierung der staatlichen Universität zurückgezogen

und erwartet, dass sie selbst Geld heranschafft, beispielsweise über Studiengebühren.

Trotzdem sind die Gänge voll, trotzdem wird im Drei-Schichten-Betrieb gelernt. Die

Germanistik befindet sich im dritten Stock. Wandzeitungen und Anschlagtafeln hängen

im Flur, in den Räumen Deutschlandkarten oder Bilder von Eva-Maria Hagen und Wolf

Biermann. Die Atmosphäre des Fachbereichs ist ideal, hier kann ich gut unterrichten, zumal

die Deutschkenntnisse der Studierenden exzellent sind.

Darya, die mit fünf anderen meinen Schreibkurs besucht, lernte ich vor zwei Jahren

kennen. Damals hielt ich einen Vortrag über Susanne Riedels Roman „Eine Frau aus Amerika“,

in dem es um Heimat geht, um die deutsche Volksseele, um die gefährliche Verdrängung

von patriotischen Gefühlen. Ich hatte Darya gefragt, was für sie Heimat ist. „Seitdem“,

erzählt sie, „habe ich darüber nachgedacht. Es war, als ginge mich die Frage ganz persönlich

an, aber zu einem einfachen Ergebnis bin ich nicht gekommen“.

Nicht nur das problematische Heimatgefühl verbindet viele Russen und Deutsche. Die

Last der Geschichte wiegt hier wie dort schwer, wobei man es als Nachkomme der Angreifer

im Land der Angegriffenen natürlich schwerer hat. „Gitler“ (das „H“ wird im Russischen

zum „G“), „Faschist“, das sind geläufige Assoziationen, wenn hier jemand „Deutschland“

erwähnt. Oft verwendet man die Begriffe nur ironisch oder witzig, immer wieder aber

I

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

166

auch abweisend. In Samara stehen Gebäude mit Prunkfassaden und mächtigen, 8 m hohen

Torbogen, die von Stalingrad-Gefangenen erbaut wurden. Fast jede Familie hat Angehörige

im Großen Vaterländischen Krieg verloren. An ihn erinnern Dutzende Kriegerdenkmale,

darunter eine kilomenterlange von Denkmalen gesäumte Promenade, die der Rüstungsarbeiter

gedenkt, der „Helden des Hinterlandes“.

Trotzdem traf ich ausschließlich auf Menschen wie Juri oder Sergej, beide selbstständig,

beide versierte Techniker und Geschäftsleute, die betonten: „Wir Russen haben gegen die Faschisten

gekämpft, nicht gegen die Deutschen. Der Zweite Weltkrieg war ein schrecklicher Irrtum,

denn eigentlich sind Deutsche und Russen historische Verbündete“. Weit mehr als hundert

Lehnwörter belegen, wie lange man sich an Deutschland orientierte: „Kapellmeister“, „Büstengalter“,

Mittelspiel“ und „Endspiel“ (im Schach), „Streikbrecher“, „Butterbrot“ (in Russland

jedes belegte Brot), „Flegel“, „Wunderkind“, „Stöpsel“ sind nur ein paar davon. Für Juri und

Sergej ist die aktuelle Nähe zwischen den beiden Staaten kein Wunder: „Das Verständnis zwischen

unseren Völkern ist groß. Weder Amerikaner noch Engländer noch Franzosen, ja nicht

einmal die anderen slawischen Menschen verstehen die Russen so gut wie die Deutschen“. Dann

kommen die positiven Stereotype wie Ordnung, Sauberkeit, Pünktlichkeit, Tüchtigkeit der Geschäftsleute

und Handwerker, Qualität der Waren und die erstaunliche soziale Stabilität.

Immerhin fünf Studierende wagen sich in meinen Kurs „Literarisches Schreiben“. Vor

allem Nastjas ebenso witzige wie schöne Selbstermächtigungsstudie begeistert mich inhaltlich

und sprachlich, aber auch die autobiograpischen Geschichten der anderen. Man merkt,

wie sehr ernst, wie sehr persönlich Literatur hier genommen wird. Sprachliche Einwände

hören die Seminarteilnehmer an, aber wenn sie gegen ihr Gefühl stehen, entscheiden

sie sich für das letztere.

Wenige Tage später im Literaturunterricht haben wir dann aber den Salat: „It is not

correct to write poems about things that are not beautiful!“ Auslöser dieser Worte ist

das Gedicht „glasbau die schenkel“ von Ulrike Draesner. Es ist Dienstag Nachmittag

und sehr heiß in der russischen Autokapitale Togliatti, 750 000 Einwohner, Partnerstadt

von Wolfsburg und ebenso am Reißbrett entstanden. Bis gerade eben hat Schweigen

im Seminarraum geherrscht. Fast denke ich, keine der etwa 30 Deutsch-Studierenden,

fast alle Frauen, habe die Draesner-Verse verstanden, die das Rasieren der Schenkel

beschreiben. Dabei ist die Epilierung für die russische Frau quasi verbindlich. Nachdem

Dascha endlich ausgesprochen hat, dass es um Enthaarung geht, und dass sie dieses

Gedicht nicht mag, kritisieren es auch andere: Da könne man ja gleich Lyrik über das

Duschen schreiben oder über den Klogang! „Gedichte“, sagt Olga, „sollen über Natur

und Liebe sein“. „Und schön!“, fügt Jenja an. Schließlich frage ich die tuschelnden Fünf

auf der letzten Bank. Da sie Deutsch nur als Zweitsprache studieren, antwortet Pawel

in Englisch: „It is not correct...“ Eine Stunde später ist es doch gelungen, viele von der

Schönheit des Poems zu überzeugen. Begeisterung, ja Heiterkeit kommt allerdings erst

auf, als wir Peter Rühmkorfs „Liebe Dich, Liebe“ besprechen. Das ist es: der richtige

Ton, Versfüße, Reime, Witz, Melancholie und das Thema, das alle lieben!

In den kommenden Tagen schüttelt mancher Russe über die Deutschen den Kopf,

über unsere Leichtgläubigkeit, die Sparsamkeit, Energie und Gefühlen betreffend, doch

stets bleibt da ein positiver Unterton, der häufig an die Oberfläche dringt und sich durchsetzt

als eine Melodie voll Bewunderung und Liebe – ein Wort, das man in Russland ohne

Anführungszeichen verwenden darf.

Sascha beispielsweise ist Philosophiedozent, der an vier Hochschulen lehrt, um genug

zu verdienen, und ein erklärter Fan von Schleiermacher und Dilthey. Er, sein Doktorvater

und eine Studentin begleiten mich zu „Frau Müller“, um mit mir Bier zu trinken.

In dem ganz neuen Pseudofachwerk-Gebäude mit funktionslosem Türmchen finden wir

167

МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ

kaum noch Platz. Offensichtlich kommt die Idee „Deutsche Küche und deutsches Bier“

in Samara bestens an. Auf der Karte stehen mehr als ein Dutzend Produkte bekannter

deutscher Brauereien, darunter ein Export aus Kulmbach, ein Weizenbier aus Bayreuth

und – ich kann es kaum glauben – Rauchbier aus Bamberg. Sascha bestellt nach dem Bier

Wodka und spricht heiter-philosophisch: „Deutschland ist für die Russen so ein Traumland,

wo wir nach dem Tod leben werden“. Vor dem Tod aber leben sie in Russland und

verehren in der Ferne manches, von dem wir nicht einmal mehr richtig Notiz nehmen.

Vier intensive Stunden interpretierte beispielsweise die Hochschuldozentin Natascha

mit ihren Studenten „Zieh dir was an, Mädel“ der Gruppe „Wir sind Helden“. „Pure Poesie“,

sagt sie, „nicht leicht zu verstehen, aber ein toller Text und tolle Musik“. So intelligente

Lieder fehlen ihr in Russland, mehr noch eine so anspruchsvolle Literatur, wie es sie gerade

in Deutschland gebe. Natascha liest viel, natürlich auch die aktuellen russischen Romane,

aber die seien intellektuell, künstlerisch und vom Anspruch her Klassen schlechter als die

einer Ulrike Draesner, Susanne Riedel oder einer Elfriede Jelinek, sagt sie. Bei diesen Autorinnen

bewundert sie besonders die ästhetische und thematische Kühnheit, die durchaus, so

anders sie schreiben, an Thomas Mann oder Vladimir Nabokov denken lasse. „Die deutsche

Gegenwartsliteratur“, bedauert sie, „ist in Russland leider fast unbekannt, weil die Verleger

behaupten, dass sie wegen ihrer anspruchsvollen Intelligenz, Kompliziertheit und Anforderungen

an den Leser damit ein zu hohes Risiko eingingen“.

Seit Jahren analysiert Natascha alles genau, was sie an deutscher aktueller Literatur bekommen

kann. Nur mit unserer Literaturkritik steht sie auf Kriegsfuß, weil sie viel zu sehr

auf den Inhalt konzentriert sei, viel zu wenig die Komposition, die Sprache, die ästhetische

Qualität von Literatur wahrnehme, schlicht zu oberflächlich sei: „Ich bin manchmal empört,

mit wie wenig Respekt die Autoren behandelt werden. Dabei übersehen Kritiker oft selbst

klare Kunstgriffe oder Formideen der Autoren“.

In ihrer literaturwissenschaftlichen Arbeit hilft ihr das Deutsche sogar, wenn sie russische

Aufsätze schreibt: „Falls ich Probleme bei der Formulierung bestimmter Inhalte habe,

formuliere ich meine Gedanken zuerst auf Deutsch, und dann übersetze ich das in meine

Muttersprache. Auf Deutsch lassen sich die Gedanken sehr klar fassen. Es verlangt schon

von der Syntax her eine detailliertere, informationsreichere Ausstattung des Satzes“.

Deutsch“, seufzt eine andere Natascha wenig später und 80 km nördlich, „ist meine

zweite Sprache. Ich bin immer fröhlich, wenn ich deutsche Lieder oder Deutsch sprechen

höre.“ An diesem Nachmittag in Togliatti hat sie reichlich Gelegenheit dazu, denn nach der

Interpretation habe ich eine Stunde mit Gesang und Dichtung auf das Programm gesetzt. Wir

sitzen im Kreis, drei Dozentinnen, etwa ein Dutzend Studentinnen und ich. Als Erstes singen

wir, unterstützt von Lenas Gitarre, „Horch, was kommt von draußen rein“, dann „Der Mai ist

gekommen“ und „Die Gedanken sind frei“. Keine Berührungsängste sind zu bemerken, nur

die übliche Singschüchternheit, die aber vergeht. Dass Deutsch-Studentinnen Deutsch mögen,

ist natürlich alles andere als ein Wunder. Die Wärme, mit der sie von der Sprache schwärmen,

aber doch. Die Augen leuchten, während eine zweite Lena sagt: „Mir gefällt die Sprache, alles

ist geregelt, so klar, der Mathematik sehr ähnlich.“ Alle im Kreis nicken zustimmend und

selig. Außer ihnen lernen weitere 4,5 Millionen Russen unsere Sprache; ein unangefochtener

Spitzenplatz seit Jahren. Natascha verzieht das Gesicht: „Englisch ist banal. Das spricht jeder.

Überall trifft man auf Englisch. Deutsch ist dagegen etwas Besonderes“.

Wie zum Beweis geben die Studentinnen deutsche Gedichte zum besten. Eine dritte

Natascha sagt: „Ich möchte die ‚Sachliche Romanze’ von Erich Kästner vortragen“. Leise,

doch intensiv, mit feiner Eile trägt sie die Verse vor, klar und fast en passant. Ideal streicht

sie damit die verständnislose Traurigkeit des Gedichts heraus, und beinahe muss ich weinen.

Tatjana hat Erich Frieds Gedicht „Die Liebe und wir“ ins Russische übertragen. Erst

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

168

spricht sie es Deutsch, mit viel Gefühl und leichtem Pathos. Die russische Fassung trägt

sie dann empor ins leidenschaftliche Rezitieren mit halbgeschlossenen Augen. Wir singen

dann wieder, die „Loreley“ und „Sag mir, wo die Blumen sind“, um schließlich mit Wonne

Freude, schöner Götterfunken“ zu schmettern. Das Singen von Volksliedern empfinden die

Studentinnen als eine liebenswerte deutsche Tradition. Sie wissen freilich nicht, dass sie bei

uns fast nicht mehr gepflegt wird.

Als ich vierzehn Tage später am Frankfurter Flughaben besonders streng kontrolliert

werde, bin ich erleichtert, dass niemand an mir die eigentliche Gefahr entdeckt:

die Ansteckung mit Heimatliebe in der Fremde.

УДК 81:159.9

ЯЗЫКОВАЯ КОМПЕТЕНЦИЯ

В РАЗВИТИИ КРЕАТИВНОГО ПОТЕНЦИАЛА ЛИЧНОСТИ

Т.А. Чупшева

Статья раскрывает вопросы развития творческого потенциала личности и срав-

нивает языковой потенциал развития креативных способностей ребенка и взрослого.

Ключевые слова: языковая компетенция, потенциал креативности, сравнитель-

ный анализ лексического состава языков.

сторически сложившаяся традиция научного анализа не обош-

ла вниманием языковую компетенцию. Прежде всего следу-

ет обратиться к данным и результатам, полученным в фило-

софской герменевтике. В ее толковании процессы понимания

и интерпретации обсуждаются большей частью как процессы понимания

и интерпретации текста.

Для современной психологии, в частности, психологии творчества в развитии

креативного потенциала в рамках герменевтики наработаны весьма богатые плас-

ты нетривиального знания, которые, безусловно, должны быть интегрированы

в современную психологию и, в том числе в психологию творчества. Однако вни-

мание герменевтики к тексту и проблеме его понимания в контексте нстоящей

работы дает нам основания сосредоточиться на языковой способности человека,

выступающей в качестве предмета пристального анализа в современной психо-

лингвистике.

При обращении к данным психолингвистики, в частности, в контексте

разработки проблемы креативности требует осмысления весьма примечатель-

ный эмпирический факт, на который следует обратить внимание: умственные

способности ребенка во многих отношениях ограничены, и тем не менее он

овладевает исключительно сложной структурой родного языка всего за какие-

нибудь три или четыре года. Более того, каждый ребенок, сталкиваясь с новым

для него явлением родного языка, довольно скоро «подводит» его под одну и ту

же грамматику, практически без сознательной помощи родителей или с очень

И

169

МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ

незначительной их помощью. Это значит, что ребенок быстро становится пол-

ноправным членом своего языкового общества, способным производить и по-

нимать бесконечное число новых для него, но тем не менее значимых предложе-

ний, на языке, которым он овладел.

До недавнего времени психология рассматривала речь, а также процесс овла-

дения первым языком просто как одну из форм человеческого поведения, которую

можно свести к закономерностям образования условных реакций. Картина, кото-

рая начинает вырисовываться перед нами теперь, иная – ребенок сам творчески

создает свой язык в соответствии с внутренними и врожденными способностями,

сам создает все новые теории структуры языка, модифицируя и отбрасывая ста-

рые теории по мере своего движения вперед.

Формирование языковой компетенции человека, разумеется, может рассмат-

риваться не только в онтогенезе, но и в филогенезе, точнее сказать, – в процессах

культурогенеза. И в этой связи здесь уместно привести некоторые интересней-

шие данные сравнительного анализа лексического состава некоторых языков,

в частности, языков индоевропейской группы. Еще в XIX веке ученые-лингвисты

обратили внимание на то, что лексика, фонетика и грамматика языков значитель-

ного числа народов, населяющих Евразию, имеют много общих черт. Вот лишь

два показательных примера такого рода.

Русское слово «мать» имеет параллели не только в славянских, но также в ли-

товском (motina), латышском (mate), древнепрусском (muti), древнеиндийском

(mata), авестийском (matar-), новоперсидском (madar), армянском (mair), гречес-

ком (mhthr), албанском (motrë – сестра), латинском (mater), ирландском (mathir),

древневерхненемецком (mouter) и других современных u1080 и мертвых языках. Не мень-

ше однокоренных «собратьев» и у слова «искать» – от сербохорватского искати

и литовского ieskoti (искать) до древнеиндийского icchati (искать, спрашивать) и ан-

глийского to ask (спрашивать). На основе подобных совпадений было установлено,

что все эти языки имели общую основу. Они восходили к языку, который условно

(по месту обитания этносов, говоривших на языках-«потомках») назвали пра-индо-

европейским, а носителей этого языка – индоевропейцами. К числу индоевропей-

цев относятся индийские, иранские, италийские, кельтские, германские, балтий-

ские, славянские, а также армянский, греческий, албанский и некоторые мертвые

(тохарский, фригийский, фракийский, иллирийский и венетский) языки.

Для правильной оценки этих данных в контексте настоящего исследования

следует учесть, что в свое время благодаря исследованиям B.C. Ротенберга в поле

концептуального значения термина «креативность» было введено представление

о «поисковой активности». Следует ожидать, что многочисленные факторы исто-

рической дифференциации лексического состава родственных языков, обуслов-

ливая расхождение языков во времени и пространстве с накоплением разнооб-

разных различий, в меньшей степени затрагивают некоторые фундаментальные

языковые универсалии.

Именно на предположении наличия относительно слабо изменяющегося лек-

сического фундамента, фиксирующего наиболее важные и инвариантные условия

жизни человека, собственно, и основываются возможности для проведения срав-

нительного анализа языков. Если это действительно так, то само по себе наличие

вербальной модели поисковой активности в составе набора таких универсалий

весьма симптоматично и о многом говорит. Человек, подчеркнем, – уже на стадии

формирования праязыка языков индоевропейской группы, – выделил и зафикси-

ровал феномен, лежащий в основе креативности.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

170

Особо примечательно, что приведенные выше эмпирические данные, застав-

ляющие принять положение о творческом характере процесса формирования

языковой u1089 способности человека, согласуются с общим принципом сопряженно-

сти творчества с развитием креативного потенциала личности.

Этот нетрадиционный психологический взгляд на процесс овладения язы-

ком, подчеркивающий его отнюдь не реактивный, но вполне творческий харак-

тер, позволяет сделать ряд выводов, которые могут «работать» и в поисках верного

ответа на поставленный выше вопрос о корнях и наиболее значимых факторах

детерминации креативности.

1. Потенциал креативности не возникает после того, как ребенок овладел

языком, а в той или иной степени существует до того, как он в конечном счете

придет к общенормативному употреблению языка. (Именно этим обстоятель-

ством, возможно, объясняются данные о низкой корреляции креативности.)

2. Потенциал креативности, напротив, по-видимому, является предвари-

тельным условием и существенным фактором развертывания процесса овладения

ребенком родным языком.

3. Коль скоро уже любой ребенок обладает творческим и креативным потенциа-

лом, необходимым для того, чтобы создать свой язык и свою теорию родного языка, не

исключена возможность, что именно языковая способность или языковая компетен-

ция в самом общем смысле каким-то образом связана с потенциалом креативности.

4. Не исключено, что этот неуловимый для исследования творческий по-

тенциал возникает (или, по крайней мере, приобретает какую-то более или менее

законченную форму) в ходе процесса овладения ребенком родным языком.

5. Отнюдь не все составляющие вполне сформировавшейся языковой ком-

петенции, по-видимому, имеют прямое или косвенное отношение к потенциалу

креативности.

В контексте настоящего исследования эти факты и мнения, так же как и ос-

нованные на них промежуточные выводы, частью гипотетического характера,

в определенной степени сужают зону нашего поиска, хотя, надо признать, они не

локализуют ее вполне четко и однозначно.

Тогда, естественно, возникает вопрос, какие компоненты общей языковой

компетенции хотя бы на теоретическом уровне анализа могут иметь отношение

к креативности?

На сегодняшний u1076 день ответить на этот вопрос вряд ли представляется воз-

можным. Вопрос: «Поглощает» ли языковая компетенция (вполне зрелая или еще

только формирующаяся) потенциал креативности человека целиком либо частич-

но, либо же эти два понятия должны быть разведены и отнесены к относительно

независимым аспектам психологической реальности» – еще требует специально-

го анализа и скоординированных усилий многих исследователей.

Если же принять за основу вышеприведенную психологическую модель де-

финиции как способности понимать, то вопрос решается с достаточной степенью

определенности.

Процессы понимания и интерпретации, которые в широком толковании мо-

гут быть описаны как процессы означивания и осмысления, выступают в качест-

ве фундаментальных когнитивных эксцессов. Именно эти процессы «оживляют»

бессубъектные процессы ощущения, восприятия, памяти, мышления, пронизы-

вая их «снизу доверху», «всегда и везде».

Таким образом, именно процессы понимания и интерпретации обозначают

то поле поиска, в котором следует прежде всего искать истоки и корни креатив-

ности человека.

171

МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ

При таком подходе, разумеется, еще остаются даже не поставленными многие

вопросы и имеются не устраненные неясности. Действительно, коль скоро есть ос-

нования выделять процессы понимания и интерпретации в качестве самостоятель-

ных когнитивных процессов, придающих некоторую специфическую форму тому

или иному психологическому материалу, то что же, собственно, выступает в качест-

ве такого материала? Нельзя ли предположить существование и установить наличие

единой единицы измерения креативного потенциала в развитии личности?

В итоге становится очевидным, что данное перспективное направление в пси-

хологии нуждается в дальнейшей научной разработке.

Библиографический список

1. Акимова, Н.К. Креативность и ее диагностика / Н.К. Акимова // Психологи-

ческая диагностика. – СПб. : Питер, 2003. – С. 167–176.

2. Асмолов, А.Г. Образование как расширение возможностей развития личности

(от диагностики отбора – к диагностике u1088 развития) / А.Г. Асмолов // Вопросы

психологии. – № 1. – 1992. – С. 6–13.

3. Богоявленская, Д.Б. Психология творческих способностей / Д.Б. Богоявленс-

кая. – М. : Политиздат, 2002. – 337 с.

4. Хуторский, А.В. Дидактическая эвристика. Теория и технология креативного

обучения / А.В. Хуторский. – М. : Изд-во МГУ, 2003. – 416 с.

5. Чупшева, Т.А. Значение игры в развитии креативной деятельности личности /

Т.А. Чупшева. – Самара : Новая техника, 2009. – 64 с.

УДК 82-31:316:008

СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ПАРАДИГМАТИКА «ВОСТОК – ЗАПАД»

В РАССКАЗАХ ВЛАДИМИРА КАМИНЕРА

И.Н. Костина

В данной статье рассматривается реализация смысловых антиномий парадиг-

матики «Восток-Запад» на примере рассказов русско-немецкого писателя Владими-

ра Каминера. Автор исследует проблему культурного многообразия в зоне взаимодейс-

твия различных культурных парадигм.

Ключевые слова: Восток, Запад, литература культурного пограничья, культур-

ное многообразие.

современном мире, характеризующемся преодолением этнокультур-

ной замкнутости, расширением контактов между государствами и на-

родами, в ряду многих глобальных вопросов значимость приобретает

проблематика взаимоотношений Востока и Запада. Интерес в данной

связи вызывают процессы взаимодействия Востока и Зап