Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Доклад'
1. Нац. доклад Украины о гармонизации жизнедеятельности общества в окружающей природной среде: Спец. издание к 5-й Общеевропейской конференции минист...полностью>>
'Инструкция'
В целях совершенствования охраны и укрепления здоровья детей, улучшения качества и эффективности проведения профилактических осмотров детей дошкольно...полностью>>
'Урок'
§1. Спряжение. Предварительное замечание. Санскрит­ские глаголы имеют десять времен и наклонений, а каждое из последних три числа (единственное, двой...полностью>>
'Пояснительная записка'
Дисциплиной "Практический курс электронной коммерции», предусмотрено изучение современных и эффективных методов применения интернета в бизнесе, ...полностью>>

Е. Ю. Прокофьева редакционная коллегия (3)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Библиографический список

1. Алексеев, Н.Н. Основы философии права / Н.Н. Алексеев. – СПб. : Лань,

1999. – 256 с.

2. Гуссерль, Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная философия. Вве-

дение в феноменологическую философию. /Э. Гуссерль ; пер. с нем. Д. Скляд-

нева. – СПб. : Владимир Даль, 2004. – 400 с.

3. Поляков А.В. Общая теория права : учеб. /А.В. Поляков, Е.В. Тимошина. –

СПб. : Изд-во юридического факультета СПб. гос. ун-та, 2005. – 472 с.

4. Райнах, А. Априорные основания гражданского права / А. Райнах // Собр.

соч. – М. : Дом интеллектуальной книги, 2001. – 483 с.

5. Честнов, И.Л. Правопонимание в эпоху постмодерна / И.Л. Честнов // Право-

ведение. – 2002. – № 2. – С. 6–18.

13

ФИЛОСОФИЯ

УДК 316.282

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ

АНАЛИЗА ЦЕННОСТЕЙ В НЕМЕЦКОМ НЕОКАНТИАНСТВЕ

И ПОНИМАЮЩЕЙ СОЦИОЛОГИИ

И.В. Цветкова

В работе рассматриваются теории ценностей, которые получили развитие

в концепциях неокантианства и понимающей социологии. Выдвигается гипотеза от-

носительного существования множества моделей истолкования и интерпретации

системы ценностей, которая включает противоречивое сочетание материальных,

духовных и социальных составляющих.

Ключевые слова: социальная философия, ценности, культура, методология.

современном обществе понятие «ценность» нередко рассматривают

как очевидное, понятное и доступное всем. Ценности выступают как

желательное, предпочтительное для данного социального субъекта

(индивида, социальной общности, u1089 социального института, социаль-

ной организации, народа) состояние социальных связей, содержания идей, худо-

жественной формы и т. д., критерий оценки реальных явлений, они определяют

смысл целенаправленной деятельности, регулируют социальные взаимодействия,

побуждают к деятельности. Другими словами, ценность и ориентирует человека

в мире, и мотивирует на конкретные действия.

В социологических анкетах можно часто встретить вопросы, предлагаю-

щие расположить понятия, включенные в список ценностей в порядке их зна-

чимости для респондента. Получение сравнительных данных дает основание

для выводов относительно стабильности или, напротив, динамики ценност-

ных предпочтений. Создается иллюзия, что существует единое мнение отно-

сительно сущности ценностей и трактовки их смыслов. Однако даже на уровне

обыденного сознания можно выделить множество смысловых оттенков дан-

ного понятия. Ценности – это то, что является важным для большинства, при

этом нередко можно встретить мнение, что ценности индивидуальны. Часто

приходится слышать о динамике ценностей, это означает, что они преходящи.

Наряду с этим ценности рассматриваются в сопоставлении с вечностью. Цен-

ности объединяют людей и являются причинами конфликтов разного масшта-

ба. Противоречивые суждения о ценностях являются следствием проявления

их сложной структуры.

Философский подход к изучению ценностей возник в рамках немецкой

философии неокантианства в 60-е годы XIX века. Категория ценности была

введена в понятийный аппарат философии немецким философом Р.Г. Лотце

в книге «Микрокосм». Период конца XIX и начала XX века в развитии культу-

ры М. Хайдеггер характеризовал как эпоху «преодоления метафизики», когда

возникают философские концепции, доводящие до предела логическую схему

соотношения объекта и субъекта. В этот период особое значение приобретает

философская антропология, которая ставит в центр мировоззрения человека

в качестве активного субъекта, поставленного перед выбором различных оп-

редмеченных ценностей. Проблема ценностей лишает u1084 мир трансцендентного

В

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

14

измерения. Происходит переоценка ценностей с позиции их соотнесения

с потребностями и интересами человека, которые воплощаются в принципах

гуманизма [1].

Изучение ценностей связано с установками предметно-практического пре-

образования мира. Ценности выступают объектом социального планирования,

регулирования, манипулирования, исходя из интересов субъектов, наделенных

властью. В этом аспекте ценности представляют собой формы предметно-техни-

ческого преобразования мира. Ценности упорядочивают социальный мир. В сов-

ременных условиях понятие «ценность» находит широкое применение при изуче-

нии культуры, образа жизни людей.

Неокантианство выступает примером теории, в которой воплотилось «завер-

шение метафизики», поскольку, отстаивая самобытность предмета философии,

претендуя на продолжение европейской традиции, оно во многом тяготеет к по-

зитивизму. Представитель неокантианства Г. Риккерт базировался на разграни-

чении двух способов отношения человека к миру, исходя из знания об объектах

и ценностного отношения к миру. Объективные знания о мире формируются

в процессе научного познания, они нацелены на изучение связей между причи-

нами и следствиями. Альтернативой научному познанию выступает ценност-

ное отношение к миру, которое ориентировано на постижение конечных целей

существования человека, постижение смысла жизни. Неокантианцы исходили

из противопоставления естественных и гуманитарных наук, которое базируется

на различии их методов: объяснения и понимания.

Представитель Марбургской школы Г. Риккерт разграничивает «ценности»

и «блага». Блага представляют собой конкретные средства, при помощи которых

реализуются ценности. Например, произведения искусства являются ценностями,

поскольку раскрывают духовные смыслы. Однако полотно и краски, при помощи

которых создано произведение искусства, не являются ценностями, а выступают

благами.

Г. Риккерт исходит также из необходимости четкого разграничения ценностей

и акта оценки, он подчеркивает их независимость друг от друга. Ценность может

обладать значимостью даже и при отсутствии акта оценки, выражающего то или

иное к ней отношение. В этом смысле, например, имеют значение все еще не от-

крытые наукой истины. Таким образом, ценности в неокантианстве представляют

собой высшие духовные ориентиры развития культуры, предельные смыслы су-

ществования человечества.

Ценности, согласно Г. Риккерту, не относятся ни к области объектов, ни к об-

ласти субъектов. Они образуют совершенно самостоятельное царство, лежащее

по ту сторону субъекта и объекта. Проблемы ценности не поддаются объекти-

вирующему рассмотрению, поэтому ценности являются предметом философии,

а не частных наук. Г. Риккерт предлагает при исследовании ценностей применять

исторический метод. По его мнению, оценки не могут дать исчерпывающее пре-

ставление о ценностях, поскольку их исследование не позволит выйти за пределы

индивидуального субъекта и прийти к общему мировоззрению. Отсюда следует,

что для теории ценностей представляют интерес именно такие ценности, которые

претендуют на значимость, а только в сфере культуры можно непосредственно

встретиться с действительностью, связанной с такого рода значащими ценнос-

тями. Таким образом, в неокантианстве была поставлена проблема методологии

анализа ценностей, которая включает изучение диалектики исторического разви-

тия отдельных благ до уровня духовных ценностей. Итак, философский анализ

15

ФИЛОСОФИЯ

культуры основывается на выделении ценностного отношений человека к миру.

Этот анализ руководствуется принципами исторического метода и ставит задачу

исследования генезиса категорий культуры, воплощающих ценности.

Исторический анализ культуры позволяет сделать описание различных видов

ценностей – благ, установить различия между ними. Тогда как философский ана-

лиз культуры направлен на изучение изменений, которые происходят в мировоз-

зрении не отдельных людей, а целых народов в течение длительных исторических

периодов. Система координат неокантианства «ценности – культура» целый ком-

плекс научных проблем, изучением которых занялась социология.

Трудности построения теоретических моделей при изучении ценностей со-

стоят в выборе оптимального метода их изучения. В философии неокантианства,

философии жизни в качестве такого метода предлагалось понимание. На этой ос-

нове проводилось противопоставление «наук о природе» и «наук о духе». «Науки

о духе» опираются на понимание, а «науки о природе» – на объяснение. Объясне-

ние позволяет изучить причинно-следственные связи, но изучает мир, игнорируя

индивидуальные проявления. Понимание ориентировано на постижение ценнос-

тей в их многообразии проявлений в мире культуры.

На последующих этапах развития философии противопоставление понима-

ния и объяснения было признано неправомерным. В понимающей социологии,

родоначальником которой является М. Вебер, понимание и объяснение рассмат-

риваются в диалектической взаимосвязи [4].

Понимающая социология М. Вебера в качестве исходного пункта научных

исследований берет отдельного человека, который реализует определенные цели

в процессе совместных действий с другими людьми. Согласно М. Веберу действия

людей могут быть рационально истолкованы вне зависимости от того, насколько

индивид осознает цели, мотивы и последствия своих действий. Понимание осно-

вывается на рациональной модели действий человека, т. е. включает объяснения

причинно-следственных связей. Они выступают принципами научного исследо-

вания, поскольку являются основой социальных взаимодействий между людьми.

Данная модель содержит ориентацию на средства, которые представляются субъ-

ективно адекватными для достижения цели. Модель целерациональных действий

выступает в качестве идеального типа для изучения поведения человека в обще-

стве, а также формирования социальных связей между индивидами.

В понимающей социологии М. Вебера ценности рассматриваются с позиции

их целерационального истолкования. В гносеологическом плане ценности могут

анализироваться как базовые u1082 категории, которые воплощают идеальные типы

социально одобряемых действий. Ценности являются предметом истолкования

и интерпретации. Они выступают принципами выделения «общностно ориенти-

рованных действий» в широком и узком смысле этого слова [5].

В широком смысле «общностно ориентированные действия» предполага-

ют анализ действий индивидов с позиции их нормативного регулирования. Не-

посредственное взаимодействие с конкретными индивидами, а также действия,

совершаемые индивидуально, определяются мотивами, которые включают

представления об оценках со стороны других людей. На уровне общественного

сознания они воплощаются в безличных формах социальных норм. Таким обра-

зом, ценности в контексте «общностно ориентированных действий» выполняют

функции социального регулирования действий.

В узком смысле «общностно ориентированные действия», согласно Веберу,

выделяются на основании трех принципов: во-первых, являются осмысленно

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

16

ориентированными на ожидания других людей, во-вторых, «сформулирова-

ны» чисто целерационально в соответствии с ожидаемыми в качестве следствия

действиями обобществленно ориентированных индивидов и, в-третьих, если

смысловая ориентация индивидов субъективно целерациональна. Тот факт, что

действия «ориентируются» по своему субъективному смыслу на установленный

порядок, может означать, что субъективно воспринятому обобществленно ориен-

тированными индивидами типу действий объективно соответствует их фактиче-

ское поведение. Таким образом, М. Вебер обращает внимание на то, что ценности

существуют как на уровне общественного сознания, в виде идеалов, нормативов

поведения, так и на уровне индивидуального сознания. На уровне социальной те-

ории можно допустить совпадение данных моделей, что позволяет создать пред-

ставление об общественном порядке и социальной гармонии [6].

В реальной жизни системы ценностей в общественном сознании, трансли-

руемые социальными институтами, и системы ценностей отдельных индивидов

могут u1085 не совпадать и провоцировать социальные конфликты. Причинами данных

противоречий выступают множественные варианты интерпретаций социальных

ценностей, различные модели понимания и истолкования.

Ценность на теоретическом уровне выступает в качестве диалектического

единства целей и средств деятельности. Например, ценность образования мо-

жет рассматриваться как цель, значимая для общества, поскольку способствует

трансляции социального опыта, интеллектуальному развитию людей, подготовке

к профессиональной деятельности. С позиции социальной рациональности дан-

ная цель предполагает выбор адекватных средств ее реализации – обучение инди-

видов в различных образовательных учреждениях. На теоретическом уровне цель

и средство находятся в гармоничном соответствии, поскольку рассматриваются

в условиях только одного социального института – образования.

На уровне индивидуального сознания логическая цепочка целей и средств,

формирующая ценность, может существовать в сокращенном или разорванном

виде. Например, определенная категория людей признает ценность образования

в качестве социально-одобряемой цели. Они заканчивают несколько высших

учебных заведений, однако не имеют желания и не ищут возможностей для про-

фессиональной реализации полученных знаний. Также встречается другая модель

поведения, когда молодые люди поступают в вузы, чтобы получить статусные

характеристики – дипломы, а знания рассматривают в качестве ненужного при-

ложения. При этом представители обеих категорий выражают убеждение в не-

обходимости образования и его социальной ценности. Однако первая категория

рассматривает образование в первую очередь как цель, придавая меньшее значе-

ние его инструментальному аспекту. А вторая группа видит в образовании лишь

средство для социального продвижения. Таким образом, понимание ценностей на

уровне повседневной жизни включает множество моделей, существование кото-

рых обусловлено противоречивым влиянием разнообразных социальных инсти-

тутов. Среди них условно можно u1074 выделить три базовых.

Первая модель осознания ценностей характеризуется гармоничным сочетани-

ем целей и средств. Она может быть реализована в условиях логичной и эффек-

тивной взаимосвязи между социальными институтами. Убежденность индивидов

в ценности образования подкрепляется возможностями его практического при-

менения. В нашем примере с ценностью образования это означает, что в обществе

существуют условия, обеспечивающие лучшее трудоустройство и карьерное про-

движение выпускников с хорошими показателями успеваемости.

17

ФИЛОСОФИЯ

Вторая модель базируется на признании значимости целей, которые реально не

подкреплены средствами. Этот вариант основывается на вере людей в то, что цели,

декларируемые в обществе, подкреплены средствами. Однако в действительности

данные средства не эффективны, поскольку дисфункции социальных институтов

предполагают использование средств, которые не соответствуют целям. Призыв

к современной молодежи получать инженерно-техническое образование, даже если

он будет услышан, приведет к разочарованию тех, кто попытается его реализовать,

поскольку многие промышленные предприятия в реальности не готовы к тому, что-

бы принять молодых специалистов, обладающих знаниями передовых технологий.

Третья модель основывается на превращении ценностей в средства для реа-

лизации других целей. Этот вариант, с одной стороны, приводит к повышению

эффективности индивидуальных действий, поскольку на первый план выходят

мотивы пользы и выгоды. Однако в масштабах общества возникают дисфункции

социальных институтов, которые ослабляют социальный контроль и социальную

солидарность. В нашем примере с образованием это означает, что социальное

продвижение человека осуществляется вне зависимости от его профессиональной

подготовки и определяется другими факторами: личными связями, знакомства-

ми, неформальными услугами и т. д.

В условиях современного общества ценности воплощают механизмы соци-

ального воспроизводства, преемственности между поколениями. Ценности – это

трансформация традиций, перевод их на уровень индивидуального сознания.

Методология изучения ценностей, по нашему мнению, базируется на следую-

щих теоретических основаниях:

− на принципе историзма, который берет истоки в философии неокан-

тианства и философии жизни: это означает, что анализ ценностей проводится

на базе изучения конкретных условий их возникновения и реализации;

− диалектической взаимосвязи материального, духовного и социального,

это означает, что шкала «духовности», которая применяется при сопоставлении

структуры ценностей различных поколений или эпох, по сути, отображает со-

отношение материальных условий, духовных устремлений людей и социальных

способов их регулирования;

− основе системного подхода, что предполагает изучение ценностей в струк-

туре социальных действий, т. е. их соотнесение с целями, средствами и условиями

достижения.

− плюрализме моделей понимания и интерпретации социальной реальнос-

ти, это означает, что в современных условиях, предоставляющих широкие права

для развития личности, отсутствует возможность доказать существование универ-

сальной модели ценностей, которая была бы убедительной для всех, поэтому мно-

жественность интерпретаций предполагает создание нескольких теоретических

моделей ценностей.

Библиографический список

1. Хайдеггер, М. Преодоление метафизики / М. Хайдеггер // Время и бытие : ста-

тьи и выступления : пер. с нем. – М. : Республика, 1993. – С. 177–192.

2. Риккерт, Г. Науки о природе и науки о культуре / Г. Риккерт. – М., 1998.

3. Бердяев, Н.А. Самопознание / Н.А. Бердяев. – Л., 1991.

4. Вебер, М. О некоторых категориях понимающей социологии / М. Вебер //

Избр. произв. : пер. с нем. ; сост., общ. ред. и послесл. Ю.Н. Давыдова ; пре-

дисл. П.П. Гайденко. – М. : Прогресс, 1990. – С. 495–546.

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

18

5. Вебер, М. Объективность социально-научного и социально-политического

познания / М. Вебер // Избр. произв. – М. : Прогресс, 1990. – С. 345–415.

6. Вебер, М. Основные социологические понятия / М. Вебер // Теоретическая

социология: Антология : в 2 ч. / пер. с англ., фр., нем., ит. ; сост. и общ. ред.

С.П. Баньковской. – М. : Университет, 2002. – Ч. 1.

7. Теоретическая социология: Антология : в 2 ч. / пер. с англ., фр., нем., ит. ; сост.

и общ. ред. С.П. Баньковской. – М. : Университет, 2002. – Ч. 1.

8. Соколов, С.В. Социальная философия : учеб. пособие для вузов. / С.В. Соко-

лов. – М. : ЮНИТИ-ДАНА, 2003.

УДК 1(=161.1)(091)

РУССКАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ ФИЛОСОФИЯ И ГЕРМАНСКИЙ

ВОПРОС В НАЧАЛЕ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Б.В. Царев

Статья посвящена эпизоду в истории русской религиозной философской мыс-

ли, показавшему ее идейно-политическую и гносеологическую уязвимость в слож-

ных социально-исторических ситуациях. Рассмотрены также основные ас-

пекты антигерманизма в российской публицистике начального периода Первой

мировой войны.

Ключевые слова: русская религиозная философия, германизм, гносеологические

уроки.

ойны Германии и России друг против друга в XX веке привели к тяже-

лейшим политическим, экономическим, социальным и психологичес-

ким последствиям для обеих стран и для всей Европы. Поэтому весьма

важным является изучение прошлого русской общественной мысли

по линии осознания ею перед Первой мировой войной возможных катаклизмов,

драматических ситуаций в ходе данного столкновения. Перестроечный и пост-

перестроечный периоды отличаются исключительным культом представителей

русской религиозной философии «серебряного века», их сборника статей «Вехи»

и поношением материалистическо-марксистского течения. Все это сопровожда-

ется всемерной апологетизацией и активностью РПЦ в средствах массовой ин-

формации, выпуском множества работ и учебных пособий по русскому консерва-

тизму и идеалистическо-религиозной философской мысли, выделяющих многие

важные социально-исторические и культурологические прозрения представите-

лей данной интеллектуальной ориентации. Но подлинная мудрость и ценность

философских учений должна измеряться не в малой степени и тем, насколько

точно и своевременно помогли философы властной и политической элите и ши-

рокой общественности своего времени разобраться в сложной, быстро сменяю-

щей многие свои переменные величины u1080 исторической ситуации, в судьбоносные,

В

19

ФИЛОСОФИЯ

что называется, моменты жизни своего отечества. К сожалению, авторы трудов

по истории философской мысли разных стран и народов весьма редко обраща-

ются к таким моментам проверки готовности философов (тем более активно

участвующих в текущей политической жизни и политической публицистике) до-

стойно, выражаясь языком Ф.И. Тютчева, «посетить сей мир в его минуты роко-

вые». Страдают таким пробелом и многочисленные книжные издания и учебники

по истории русской религиозной философии, если не считать экскурсов по содер-

жанию и роли «Вех» во внутриполитических дискуссиях начала XX века и вздохи

по поводу отправления «философского парохода» в 1922 году на Запад. Не гово-

рится почти ни в одном из таких более или менее крупных изданий, насколько

удачным было участие русских мыслителей правой ориентации в обсуждении вне-

шнеполитической проблематики перед и в начале Первой мировой войны; ведь

именно тогда была особенно важна глубокая оценка реального экономического,

социально-политического и социально-психологического состояния российско-

го общества, необходимости и целесообразности включения России в военный

конфликт с Германской империей, а также опасных долгосрочных последствий

столь масштабного вооруженного столкновения европейских государств.

Увы! Именно в этой исключительно важной для судеб российской цивили-

зации исторической ситуации религиозные мыслители оказались не на высоте

своей культурно-просветительской миссии, совершили малопростительные для

подлинного философа ошибки и проявили политическую близорукость. Когда

патриотические манифестации и германофобия в августовские дни 1914 года ох-

ватили обе столицы, выяснилось, как писала З.Н. Гиппиус в своем дневнике, что

многие известные религиозные мыслители буквально «осатанели от православ-

ного патриотизма. Вяч. Иванов, Эрн, Флоренский, Булгаков, Трубецкой и т. д.»

[1, с. 210]. В те же дни С.Н. Булгаков писал: «Нам не страшна борьба с неурожаем,

с тяжестью несения войны, с промышленным застоем… Так, под ударами враже-

ского меча празднуем мы светлый праздник государственности» [2, с. 255–256].

Если до ее начала война представлялась противоестественной, то теперь, как

отмечал С.Л. Франк, война была воспринята как «необходимое, нормальное,

страшно важное и бесспорное по своей правомерности дело.., что поставило нас

перед насущно-необходимой и для большинства мучительно-трудной задачей

идейного оправдания войны, отыскания ее нравственного смысла» [3, с. 97].

Особенно отличился по части оправдания немедленной войны с Германией,

огульной, односторонней и во многом предвзятой критики (точнее, пожалуй,

охаивания) немецкой культуры известный православный философ с немецкой

фамилией В.Ф. Эрн. В статье «Ненужные рыдания» он пишет, что «все глубокое

в русском обществе почувствовало потребность беспристрастно пересмотреть всю

совокупность германской культуры и, воспользовавшись огромным советом этой

войны, переоценить и переиспытать многое из того, что раньше нами легкомыс-

ленно принималось на веру и даже почти по гипнозу» [4, с. 353].

О враждебном отношении к германской культуре, о необходимости всемерной

борьбы с ее влиянием для культурного возрождения России «на исконно русских

началах» неоднократно заявлял и В.В. Розанов [2, с. 255–256, 280]. Эрн же считал

даже такого великого гуманиста, автора идеи вечного мира между государствами,

как Кант, строителем концептуальных основ германского милитаризма, прола-

гателем дороги, идейно ведущей к военно-промышленному комплексу Круп-

па. И все это писалось и говорилось при том, что значительное количество рус-

ских патриотов той поры были немецкого происхождения (а нередко и чистыми

Вестник гуманитарного института . 2010. н 1(7)

20

немцами), при интенсивнейших научных и культурных связях русской и германс-

кой общественности, далеко превосходящих интенсивность русско-французских

и русско-британских связей такого рода.

Активно используется в это время в лексиконе русских философов-публицис-

тов термин «германизм». По мнению Н.А. Бердяева, война знаменует мировую

борьбу славянской u1080 и германской расы. «Давно уже германизм проникал в недра

России, незаметно германизировал русскую государственность и русскую куль-

туру, управлял телом и душой России. Ныне германизм открыто идет войной на

славянский мир» [6, с. 23].

Под германизмом имелось в виду прежде всего стремление Германии к на-

сильственной мировой гегемонии (оно коренится, по Эрну, уже «в глубинах фено-

меналистического принципа» кантовской «Критики чистого разума») [4, с. 312],

форсированное насильственное насаждение немецкой культуры, культуртрегер-

ство, отсутствие братских чувств к другим народам (как будто французская и бри-

танская элита этим страдали существенно меньше). Н.А. Бердяев подчеркивал,

правда, что всего более Россия «должна быть свободна от ненависти к Германии,

от порабощающих чувств злобы и мести, от того отрицания ценного в духовной

культуре врага, который есть лишь другая форма рабства» [5, с. 25]. И тем не менее

он уверен, что «война может принести России великие блага, не только матери-

альные, но и духовные блага», что «она пробуждает глубокое чувство народного,

национального единства, преодолевает внутренний раздор и вражду, мелкие счеты

партий» [5, с. 25]. И постоянно такого рода заявления сопровождались бессодер-

жательной, трескучей фразеологией о славянском единстве, о важности Босфора

и Дарданелл, о национальной солидарности.

И получилось так (что, разумеется, не пишется в нынешних «историях рус-

ской философии»), что наиболее дальновидным и глубоким мыслителем отно-

сительно последствий грядущей мировой болезни за много лет до ее пушечных

залпов оказался материалист Ф. Энгельс и российские левые политики, рав-

нодушные к византийскому призраку российского флага над Константино-

полем и проливами. Наиболее важны гносеологические уроки этого эпизода

в истории русской религиозной философской мысли, столь апологетизируемой

в СМИ относительно глубокости понимания его специфики российской циви-

лизации и государственности, исторической прозорливости. Становится по-

нятным, что даже широкоэрудированные, великолепные знатоки европейской

культуры могут непростительно ошибаться в оценке реальных возможностей

страны, ее готовности к предстоящему крупному испытанию, психологичес-

кого состояния народных масс и долгосрочных последствий значимых полити-

ческих решений, могут упрощать и даже существенно искажать под влиянием

политической истерии и конъюктуры направленность, содержание культуры

тем народов, с которыми были многосторонне и многие годы связаны. Рели-

гиозность тут во многом помогала отвлечься от реалий складывающейся си-

туации. В трудах русских религиозных философов описываемого периода, ко-

нечно, имеется немало ценных и верных выводов относительно особенностей

российской цивилизации и государственности, но их просчеты, зависимость

от «стадного сознания» в решающий исторический момент ставит вопрос еще

раз о необходимости подготовки философов всех ориентаций к такого рода

сложным, «цейтнотным» социально-историческим ситуациям.

21

ФИЛОСОФИЯ

Библиографический список

1. Мережковский, Д.С. Больная Россия / Д.С. Мережковский. – Л. : Изд-во Ле-

нинградского ун-та, 1991. – 272 с.

2. Розанов, В.В. Собрание сочинений. Последние листья / В.В. Розанов. – М. :

Республика, 1994. – 541 с.

3. Киселев, С.Г. Предисловие к публикации: Эрн В.Ф. От Канта к Крупу / С.Г. Ки-

селев // Вопросы философии. – 1989. – № 9. – С. 101–107.

4. Эрн, В.Ф. Сочинения / В.Ф. Эрн. – М. : Правда, 1991. – 575 с.

5. Бердяев, Н.А. Судьба России / Н.А. Бердяев. – М. : Сов. писатель, 1990. –

346 с.

УДК 130.2



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Е. Ю. Прокофьева редакционная коллегия (2)

    Документ
    В журнале «Вестник гуманитарного института ТГУ» публикуются статьи, сообщения, рецензии, информационные материалы по различным отраслям гуманитарного знания: истории, филологии, философии, психологии, социологии, журналистике.
  2. Е. Ю. Прокофьева редакционная коллегия (1)

    Документ
    Ю. Прокофьева РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ: А.И. Акопов (научный редактор); Т.Н. Андреюшкина (заместитель главного редактора); М.А. Венгранович (литературный редактор); Ю.
  3. Редакционная коллегия (1)

    Документ
    Войны священные страницы навеки в памяти людской: материалы VI респ. науч.-практ. конференции, посвящ. Дню Победы в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.
  4. Редакционная коллегия (3)

    Документ
    В конце декабря вдруг грянула весна. Сначала пошёл дождь, потом с обрушившегося, как крыша, неба хлынул ливень. А потом из-за небесных обломков выглянуло тёплое-тёплое солнце.
  5. Редакционная коллегия: завьялов е. А (2)

    Документ
    Настоящее издание – второй том Книги Памяти жертв политических репрессий Владимирской области “Боль и память”. Как известно, первый том вышел из печати в 2001 году и вместил официальные документы и материалы, послужившие основанием

Другие похожие документы..