Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Центр международных и региональных исследований это инициатива докторантов PhD и профессорско-преподавательского состава кафедры Регионоведения факуль...полностью>>
'Доклад'
представляет собой законченное приложение, включающее визуальную и поведенческую имитацию технологического объекта, а также средства создания управля...полностью>>
'Конкурс'
Данные рекомендации основываются на Указе Президента РФ от 28 января 2010г. № 117 «О денежном поощрении лучших учителей», приказе Минобрнауки России ...полностью>>
'Документ'
Главный герой романа анализирует свою жизнь через призму болезненного увлечения футболом. Каждое событие в его жизни прежде всего связано с футбольны...полностью>>

К и. н. Агеева от; к и. н. Голубев А. В. (отв ред.)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Любознательные россияне буквально повторяли путь западных коллег эпохи Возрождения, но уже на новом уровне, обеспеченном тщательно выполненными и основательно откомментированными изданиями античных авторов, знакомясь с довольно развитыми формами и принципами исследования и оформления его результатов, сложившимися в ходе развития ренессансной традиции.

Не удивительно, что по форме «Генеалогия явленной от Сотворения мира фамилии, несравненнаго древностию роду... Корсаков-Римских» является привычной нам научной монографией . Чудом сохранившаяся, ныне изданная мною, авторская рукопись70, находившаяся до революции в собрании князя А.Б. Лобанова-Ростовского71 и лишь недавно обнаруженная Б.Н. Морозовым в ГАРФ, имеет титульный лист с заглавием и посвящением: «В память славных родителей своих, во образ правды и служеб наследником своим». Далее следует список авторов источников сочинения — 65 крупнейших имен в области исторической филологии. В «Предисловии к читателям» обрисованы предмет и задачи генеалогии, ее воспитательное значение, сформулированы критерии достоверности сведений источников и их истолкования, введено новое для русского читателя требование точных ссылок на используемые тексты.

Книжица в 208 страниц in folio состоит из 18 глав и 33 выделенных заголовками подразделов, завершается 10 красочными изображениями гербов с подробными стихотворными описаниями. Оглавление с указанием листов рукописи помещено за Предисловием, как до сих пор делают в западных университетах. Развороты снабжены правыми и левыми колонтитулами.

Ссылки на авторов, названия, тома и страницы (или разделы) источников приводятся Игнатием прямо в тексте, зато в изумительном количестве; поля отведены под пояснения, и переводы иностранных слов. Обещание ссылаться на источники и отмечать их противоречия выполнено автором свято; многим авторам даны характеристики с точки зрения сравнительной достоверности.

Неудобство широко распространенных в XVI-XVIII вв. ссылок в тексте (сохранившихся до сих пор в некоторых российских изданиях) проявляется при изрядном их количестве, когда автору приходится делать сокращения, чтобы читатель не утратил нить повествования. Например: «От Калепина, по Страбону, и Овидиушу, и Стефану; Теора; Витрувиуша книга 7; Геллиуша; Плиниуша книга 2; Арис-тотелеса в книге О естестве зверей»72.

Сокращенным ссылкам часто придается самостоятельная смысловая нагрузка, как принято и сегодня: «о том роду пишут во всех римских летописцах: в Ливиуше,

1989. С. 74-88; Он же. Из предыстории петровских преобразований в области высшего образования // Реформы второй половины XVII-XX вв.: подготовка, проведение, результаты. М., 1989. С. 44-63; Он же. Борьба за организацию Славяно-греко-латинской академии // Советская педагогика. 1989. № 4. С. 128-134.

69 Богданов А.П. Первое ученое родословие в России: «Генеалогия» Игнатия Римского-Корсакова //
Историческая генеалогия. 1993. Вып.1. С. 16-22; Он же. Русская «Геналогия» XVII в. // Там же.
1994. Вып. 3. С. 49-64.

70 ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. Кн. 1. № 27. Рукопись опубликована: Игнатий Римский-Корсаков.
Генеалогиа. М., 1994.

71 Лихачев Н.П. «Генеалогия» дворян Корсаковых // Сборник статей в честь Д.Ф.Кобеко. СПб., 1913.
С. 91-114.

72 Игнатий Римский-Корсаков. Генеалогиа. Л. 69 об. (В академической публикации сохранена
авторская пагинация).

в Тацыте, в Транквилле, но собственно в Цыцероне, который многажды дела Бруту совы защищал»73. Игнатий старался и тут указать источники поточнее: «сие описует Артон Либералий от книги четвертая Никарди Альтера-ционум (Никандровы метаморфозы — Авт.), а яснее в книге Театрум вите тумане, Слово мудрости, в листе седмьсот седмдесят втором, в слове F».

Развернуто или кратко, Игнатий старается указать источники для каждого упомянутого им имени и факта. Наглядное представление о его работе дает такой, например, фрагмент: «Сей Диоклетиус уведав, яко Стесихорус, славный пиитик лиричный у римлян, написал хулу Елене Прекрасной, бабе Диоклесове, — и за то разгневався, повеле обезочити славнаго творца, яко Бокациуш и Квинтилианус, книга 10, глава 1; и Калепинус (автор словаря — Авт.) о том же Диоклесе и Стисехоре то же дело воспоминает».

В ряде случаев Игнатий отсьшал читателя к группе разнородных фактов, на которых он построил заключение, приводя источники в логической последовательности: «И о сем выводив, да вестно кийждому буди: ин Аннотацио-нибус Ливии, лист 93; Фестус Ювеналий; Плиниус, книга 18, глава 3; Макробиуш, книга 1, глава 6; Александр аб Александра, книга 1, глава 10; Плиниус второе, книга 7, глава 4, и книга 22, глава 5; Волатеранус, книга 16, глава 1; Силвиус Италийский, книга 6, на концу; Овидиуш, книга 1 Фасторум; Плутархус ин Вита Фабии Максими; Аннотационес Ливии, книга 2, лист 73» .

Ссьшки русских книжников на античных авторов зачастую игнорируются под предлогом, что они скорее всего списаны из польских или украинских сочинений. Коли так, ученые избавили себя от труда эти ссьшки проверять: занятия тем более утомительного, что его результат надежен лишь при установлении источников всего текста памятника. Иначе как знать: не списал ли автор свои ссьшки именно из обойденной исследователем книги?

Работа трудоемкая, но попробовать стоило. Полное сравнение с источниками текста фундаментальной «Скифской истории» А.И. Лызлова (1692 г.) дало поразительный результат: в огромной монографии не оказалось ни единой ложной (списанной) ссьшки на русские или иностранные источники75.

Игнатий Римский-Корсаков все же дал в «Генеалогии» несколько заимствованных ссылок — на авторов, чьи сочинения не пережили античности и известны нам только по описаниям и цитатам древних комментаторов и энциклопедистов. Гимнографа Олена и оратора Апулея Сатур-нина правильнее было бы цитировать с двойной ссылкой (последнего — по Цицеронову «Бруту», 224 и др.), — формой, отлично знакомой Игнатию (напр.: «предпомяненый списатель по себе приводит летописцов...»).

Такие маленькие и весьма редкие недосмотры делают историка XVII в. ближе и роднее: кто без греха — пусть бросит в него упрек. Куда важнее, что Игнатий использовал в «Генеалогии» почти полный корпус опубликованных к 1670-м гг. источников по античной мифологии. Он проигнорировал лишь Аполлодора и всю плеяду драматургов (вероятно, из антипатии к упраздненному царем Федором Алексеевичем театру). Зато использованные сочинения подтверждают заявление

73 Там же. Л. 47 об.-48. Ср.: Л. 14-15 об. и др.

74 Там же. Л. 55 об.

75 Лызлов А. Скифская история. М., 1990. С. 391-447.

автора в Предисловии" «немалое время жития моего изнурив над книгами, умыслих по силе моей род той описати, не яко басни некия сладкословесныя и украшены ложью, но правду истинную»76.

Составив к академическому изданию «Генеалогии» указатель источников с росписью ссылок Игнатия по конкретным сочинениям и их разделам, а также, елико возможно, по изданиям, мы убедились, что даже максимально использовав имевшийся в его распоряжении научно-справочный аппарат, значительную часть сведений автор мог отыскать только при полном прочтении более чем 70-ти обыкновенно многотомных публикаций.

Такая работа с единственной целью выискать сведения по специфической теме «Генеалогии» для весьма деятельного и разумного Игнатия не представляется возможной. Очевидно, речь идет о круге чтения одного из русских ученых литераторов предпетровского времени, что вполне подтверждается популярностью многих из использованных Римским-Корсаковым книг у других культурных людей (судя по переводам, ссылкам, упоминаниям, пометам, составу библиотек и тому подобным признакам).

Греческая классика для Игнатия, как и в наше время, начиналась основательным знакомством с «Илиадой» и «Одиссеей» Гомера. После трудов великого слепца главным источником по древнегреческой мифологии является хорошо известная Римскому-Корсакову «Теогония» Гесиода, а по раннему (героическому) периоду истории — «История» Геродота в 9 книгах. Эти сочинения переиздавались столь часто, что Игнатий благоразумно ссылается на их разделы, а не страницы конкретных публикаций.

«Исследования о животных» Аристотеля в 10 кн. (Игнатий называет их точнее: «О естестве зверей») были доступны на латыни и языке оригинала. Мифы о звездах Римский-Корсаков нашел, по-видимому, в стихотворных «Феноменах» не столь известного Арата Солского (IV-III в. до н.э.)

Любопытно, что в отличие от драматических произведений литературная сатира весьма привлекала Игнатия, так что он одолел (в латинском переводе) собрание сочинений «Вольтера древности» Лукиана из Самосаты и отыскал полезные для себя сведения в небольшом «Прологе» о Геракле.

Лукиан, впрочем, был сущей малостью по сравнению с огромной «Исторической библиотекой» Диодора Сицилийского, в которой Римский-Корсаков мог, разумеется, выбрать только 4-5-ю книги (по древнейшей Греции). Так же и в популярнейших «Сравнительных жизнеописаниях» Плутарха из Херонеи напрашивалась в «Генеалогию» биография родича — «вита Фабии Максими» — из пары «Перикл и Фабий Максим» (пятой от начала по древней традиции книгоиздателей).

«Географии» Страбона (в 17 кн.) и Клавдия Птолемея (в 8 кн.) были проработаны Игнатием весьма тщательно, в отличие от бесценного «Описания Эллады» Павсания, единственная ссылка на которое может быть заимствованной из сборных сочинений, подобных «Трапезе мудрецов» (Deipnosophistoe) Атенея Навкратийского. Впрочем, и из последнего 15-томного собрания Римский-Корсаков облюбовал одно замечание в 16 главе 9 книги.

Римская классика представлена в «Генеалогии» еще более широко. В отличие

76 Игнатий Римский-Корсаков. Указ. соч. Л.8.

от наших современников, Игнатий оказался способным одолеть всех крупнейших эпиков, начиная с Квинта Энния (239-169 гг. до н.э.): оценив его «Евгемерову священную историю», русский автор, заметим, не попытался сослаться на «Священный список» самого Евгемера (что было бы естественно для похитителей ссылок).

«Любовные элегии» Альбия Тибулла (видимо, 5-я элегия о величии Рима) по изданию 1569 г. не могли смутить простоту русских нравов даже сомнительными (с точки зрения авторства) славословиями Приапа. А Публий Овидий Назон, шокировавший самих римлян, в конце XVII в. был на Руси любимейшим из римских поэтов77.

Римский-Корсаков ссылался по полному собранию сочинений на его «Метаморфозы», «Фасты», «Науку любви» и, вероятно, «Героиды» (хотя популярнее были «Скорбные элегии» и «Письма с Понта»). Ссылки эти, учитывая симпатии читателей, были особенно точны. Овидий во времена Игнатия был «живым» автором, буквально присутствовавшим в жизни всякого образованного человека от Восточного побережья Америки до Урала.

Римский-Корсаков, разумеется, использовал все три поэмы, составляющие Opera omnia Публия Вергилия Марона (тогда не надо было напоминать, что это «Буколики», «Георгики» и «Энеида») по амстердамскому изданию, открывшему новую эпоху в изучении Мантуанца (1676). А вот на Квинта Горация Флакка Игнатий сослался небрежно («книга 1»), и исходный текст нелегко выбрать среди изданий «Сатир», «Од» и «Посланий».

Римские историки были проработаны русским автором весьма основательно, особенно капитальная история «От основания города» Тита Ливия, все 35 сохранившихся книг которой подверглись тщательнейшей вычитке на предмет извлечения сведений о заслугах Фабиев и Коссов. Одних консульств своих героев Римский-Корсаков выписал 64 (засчитывая, правда, каждый упомянутый Ливием год и почетные консульства).

Публия Корнелия Тацита Игнатий также читал полностью (по критическому изданию 1574 г. или производному от него) и ссылался на этого общеизвестного автора кратко, справедливо полагая, что в Европе конца XVII в. не найдется образованного человека, не знакомого с его собранием сочинений.

Ирония истории состояла в том, что Тацит был признан «наставником государей» при утверждении абсолютизма, а с воцарением барокко сделался еще образцом стиля и неисчерпаемым источником литературных, драматических и прочих сюжетов. Мало того, необыкновенную популярность с Тацитом разделил его антипод Гай Светоний Транквилл, трактат коего «О знаменитых проститутках» Римский-Корсаков не преминул использовать.

Наконец, данью российской моде было цитирование Извлечения из Всемирной истории (точнее — из Historiae Philippicae) Помпея Трога, ходившего при московском дворе в переводе. Популярность сего конспекта объяснялась доступным изложением в нем учения о мировых монархиях.

Между тем именно это учение царь Федор Алексеевич и его единомышленники считали необходимым положить в основу первой ученой

77 Лызлов А. Указ. соч. С. 441; Николаев СИ. Овидий в русской литературе XVII в. // Русская литература. 1985. № 1. С. 208-210.

истории России, которую намеревались издать для «всенародной пользы»78. «Краткое пяти монархий древних описание» было, вероятно, знакомо Игнатию, который предпочел все же ссылаться на латинский оригинал.

Хотя Римский-Корсаков и доказывал в другом своем произведении, что пальма первенства во всех естественных науках принадлежит грекам, а латинисты «иное основание, кроме греков, во всех свободных учениях, хотя и много трудилися, вымыслити не могут»79, важные сведения для «Генеалогии» он почерпнул также у римских ученых и энциклопедистов.

«Десять книг по архитектуре» Марка Витрувия Поллио-на в амстердамском издании дали ему лишь один факт (из седьмой книги), зато «Естественная история в 37 книгах» Гая Плиния Секунда (Старшего) цитируется буквально от корки до корки (со второй по тридцать пятую книгу).

Виднейший русский оратор времен царя Федора и регентши Софьи80, разумеется, отлично знал труды Марка Туллия Цицерона (он ссылается на трактат «О натуре богов» и историю красноречия в Риме: «Брут, или о славных ораторах») и Марка Фабия Квинтилиана (цитируя важнейшую для истории ораторского искусства 1 главу 10-й книги «Об ораторском образовании»).

Закат античности также отражен в «Генеалогии» важнейшими памятниками. Зато ранние церковные писатели мало привлекали православного монаха.

Царь Федор Алексеевич и его единомышленники считали литературу Темных веков, не озаренную светом античности, «неисправной». За одним существенным исключением — когда она выражала «общее мнение» народа о своей истории. Эта оговорка позволяла Игнатию в своих патриотических речах, «Слове избранном от божественных писаний и повестей отеческих о Российском царствии» и обширном летописном своде украшать державную идею многочисленными легендами в ожидании, когда освобожденные нашими победоносными полками народы

Я1

соберутся под крыльями двуглавого орла .

В «Генеалогии» ученый скептицизм не позволял таких вольностей. Предренессансная литература использована постольку, поскольку она отражала шаги к возрождению античной традиции.

Глубокое уважение Игнатия к историческим трудам Джованни Боккаччо может показаться странным читателю, знакомому лишь с шутками флорентийца (вроде «Декамерона», «Фьяметты» или «Филоколо»). Да и филологи, отмечающие тяготение Боккаччо к античному наследию в крупных поэмах («Филострато», «Тезеида» и др.), не часто задаются вопросом, за что же столь уважали безработного гражданина власти Флоренции.

Римский-Корсаков отдавал себе отчет, что звание «всея Италии славнаго летописца» Боккаччо заслужил выдающимися латинскими исследованиями по мифологии и истории античности. «Генеалогия языческих богов», «О знаменитых

78 Чистякова КВ., Богданов А.П. «Да будет...» С. 3-12.

79 Каптерев Н.Ф. О греко-латинских школах... С. 672-678.

80 Ср. тексты: Памятники общественно-политической мысли в России конца XVII в. М., 1983. Вып.
1-2. № 15-16, 32. С. 135-182,233-241 и др.

81 См. также: Библиотека Академии Наук. П.1.АЛО. 56 л. (автограф); Богданов А. 77. Общерусский
летописный свод конца XVII в. в собрании И.Е.Забелина // Русская книжность XV—ХГХ вв. М.,
1989. С. 183-209.

женщинах» и «О несчастиях знаменитых мужей», не говоря уже об интереснейшем опыте историко-географического словаря (De montibus etc) — вот труды, оказавшие сильное влияние на формирование литературы Возрождения и на «Генеалогию» Игнатия.

Miscellanea (Смесь) Анджело Амброджини, известного Римскому-Корсакову по литературному имени Политиа-нус (латинизированный геоним от Poliziano), представляла собой изрядное собрание критических заметок к произведениям латинских и греческих авторов. Труд сей был интересен Игнатию и методически. Он вовсе не напрасно предупреждал в Предисловии, что в области толкования источников идет «не от своей главы и разума», но по стопам «славных творцов». Еще греческий философ IV в. до н.э. Евгемер (известный Игнатию в латинском переложении Квинта Энния) положил начало традиции рационалистического толкования мифов, на котором построена значительная часть труда Игнатия.

Зевс у Евгемера выступал земным владыкой, скончавшимся на Крите, Атлас, поддерживающий небо, стал великим астрономом, прочие божества — людьми, превознесенными до небес за подвиги и заслуги перед человечеством. Евгемеризм как направление мысли был развит затем Полибием и в особенности Страбоном, наряду с доказательством шарообразности земли убеждавшим читателя, что Гомер является величайшим и точным географом для тех, кто способен видеть основу под поэтическим вымыслом.

Немалый вклад в популярную античную традицию внес знакомый Игнатию Лактанций, она углублялась за счет более разнообразных приемов критики, тщательного анализа текстов и сличения рукописей. Ко временам Игнатия евгемеризм был признанной теорией, применяемой в совокупности методов литературоведения и языкознания, исторической географии, геологии, топонимики, этнографии, археологии, генеалогии, геральдики и т.п.

Все это широко использовал вслед за коллегами и Римский-Корсаков, прослеживая корни своего рода в легендарные глубины истории вплоть до сонма языческих богов, происходивших, естественно с позиции евге-мериста, до Адама. Евгемеризм популярен доселе, особенно в области этногенеза, и ученые продолжают искать реальные основания мифов, легенд, былин и прочих источников, свидетельствующих о «великих делах... под образом или под подобием и закрытием неким», как выразился автор «Генеалогии».

Для нас важнее не отстаивать древнюю теорию, а констатировать шествие российского историка по стопам выдающихся единомышленников, даже если их труды были незаслуженно забыты или остались лишь в именах нарицательных, как французское слово calepin - собрание выписок и заметок. Оно происходит от фамилии Амвросия Калепино или Да-Калепино — итальянского лексикографа XV в., составителя многоязычного словаря «Рог изобилия» (Cornucopia). Идея смыслового анализа слов, исходя из их происхождения и бытования в разных языках (семиотика), начиная с латинского, встретила столь восторженный прием, что после первого издания (Реджио, 1502 г.) «Калепинус» переиздавался и дополнялся множество раз (базельское издание 1590 г. включало уже 11 языков, в том числе венгерский и польский).

Истории, рассказанные в словаре, который долго считался лучшим в своем роде, использовались Римским-Корсаковым с тем большим энтузиазмом, что

«лексиконы многоязычные» были необычайно популярны в России XVII в. Они переписывались, дополнялись, даже составлялись всеми грамотеями для умственной разминки, интеллектуальной забавы, не говоря уже о купцах, нуждавшихся в разговорниках для себя и своих отпрысков.

Пароним «Мантуанус», употребленный при одной ссылке в «Генеалогии», способен ввести в заблуждение ассоциацией с Вергилием, но исследование показывает, что речь идет о другом уроженце Мантуи. Это Джованни Баптиста Спагноло — приор-генерал ордена кармелитов, латинский поэт и ученый-гуманист, писавший под именем Mantovano или Mantuan. Речь идет «О Священных днях» и «Парфянскому изданных в его Трудах.

Традиционные представления о православном фундаментализме до Петра заставляют усомниться в возможности цитирования столь видного католика. Но усомниться следует в самих представлениях — поелику Римский-Корсаков, столп православия в спорах о вере, переводчик греческих житий, личный друг ярого «грекофила» и борца с «иноверием» патриарха Иоакима, считал естественным ссылаться на авторитет ученых «латынников» и «схизматиков» из университетов Венеции, Парижа, Лондона, Праги, Рима и др., наконец - одобрительно цитировал книгу «славнаго генерала иезувитцкаго» (в трактате «Довод вкратце»), когда речь шла о проблемах изучения античного наследия.

Безусловно, он не мог пройти мимо Эразма Роттердамского, завоевавшего славу «светоча мира» и «универсального ученого» не «Похвалой глупости» или «Разговорами запросто», как уверяют некие филологи, а глубочайшими исследованиями и изданиями по классической древности. Игнатий использовал любимое произведение «лучшего и высочайшего»: «Адагии» («Пословицы»), которые тот дополнял и переиздавал всю жизнь, так что первое издание насчитывало 800 пословиц и изречений (1500 г.), а последнее авторское — 4151 (1536 г.).

Недавно считалось открытием установление одного перевода небольшого сочинения Эразма на Руси и полемики Симеона Полоцкого с его общеизвестными трактатами против войны82. В свете новых представлений выглядит естественным, что Игнатий при случае цитирует Эразма на латыни. В этой связи уместно вспомнить, что пока Римский-Корсаков писал «Генеалогию» и спорил с Сильвестром Медведевым об основах университетского образования, их младший коллега Карион Истомин изучал концепцию начального образования другого «учителя народов» — Яна Амоса Коменского, не в рамках привычной нам теории «заимствования», но для обогащения и усовершенствования83.

Общение с излюбленными Игнатием античными авторами происходило посредством фундаментальных изданий, осуществленных учеными XVI и XVII вв. Подготовка текстов, глубокие и обширные исследования и комментарии в них были нередко сложнее и ценнее монографий. Но Римский-Корсаков использовал и

82 Алексеев М.П. Эразм Роттердамский в русском переводе XVII в. // Славянская филология. М.,
1958. Т. 1.С. 275-336.

83 Текст см.: Богданов А.П. Памятник русской педагогики XVII в. (Поэтический триптих Кариона
Истомина для начальной школы) // Исследования по источниковедению истории СССР. М., 1989. С.
96-144. См. также: Богданов А.П. Карион Истомин и Ян Амос Коменский. (К проблеме освоения
творческого наследия «учителя народов» в России XVII в. // Acta Comeniana. 8 (XXXII). Praha, 1989.
С. 127-147.

последние. Среди латинских трудов он сослался на «Гениальные дни» (Dies geniales) Алессандро д'Алессандро из Неаполя (Рим, 1522): весьма уважаемое современниками-знатоками собрание сведений, текстов и полемических заметок по латинской филологии и праву, древнеримских и новых итальянских биографий и анекдотов.

Труд кардинала Цезаря Барония «Церковные хроники» колоссален по богатству архивного материала (Ватикана и католических монастырей); он остается непременным пособием по ранней истории церкви до сего дня, во многом не перекрытым многочисленными позднейшими работами. Римский-Корсаков цитировал Annales Ecclesmstici с большим уважением и пользовался не популярными на Руси кратчайшими польскими экстрактами, а оригинальным 12-томным римским изданием 1588-1607 гг.

Общие ссылки на Торквато Тассо не позволяют определить, какое из многочисленных сочинений выдающегося итальянского поэта имел в виду Игнатий. Вероятнее всего, наш автор использовал богатый античными примерами «Спор о героической поэме».

Зато Большой Атлас Герарда Меркатора (как и его Atlas Minor) в амстердамских изданиях XVII в. имелся на Руси чуть не в каждой приличной библиотеке, с увлечением изучался и даже в точности копировался пером. Не удержался и автор «Генеалогии», помимо ссылок на ценный сопроводительный текст скопировавший из Атласа карту о. Корсика. Справочники в его времена вообще считались лучшими книгами для чтения, причем предпочтение отдавалось трудам энциклопедическим. Один из популярнейших — «Театр жития человеческого» — судя по количеству точных ссылок, был настольной книгой Игнатия.

Но все эти труды были написаны на латыни. А как же Речь Посполитая в виде «моста в Европу» для московитов? Всего четырех польских авторов, из коих один был итальянец, а другого можно считать ученым западнославянским, счел нужным использовать русский автор в труде, включающем описание рода Корсаков в Курляндии, Польше, и других соседних странах.

Три ссылки сделаны на «Хронику всего света» видного историка, поэта и переводчика Мартина Вельского (в 10 кн.), ходившую по Руси в изданиях 1551, 1554 и 1564 гг. и широко использованную, в частности, в «Скифской истории» А.И. Лызлова. Игнатий обратился к обойденной вниманием коллеги 1-й книге «Хроники», повествующей «о четырех древних монархиях». Впрочем, «Генеалогия» опровергает мнение, будто сие излюбленное царем Федором Алексеевичем учение распространилось в России исключительно благодаря изложению Вельского.

Пять ссылок Римского-Корсакова на весьма авторитетную книгу Варфоломея Папроцкого «Гербы рыцарства польского» (Краков, 1584) и возможное подражание Игнатия гербовым стихам шюдовитейшего славянского литератора XVI в. заставляют обратить внимание на незнакомство автора с чешскими, силезскими и латинскими трудами того же историка, отразившими важные для «Генеалогии» сведения о роде Корсаков.

Издания из Амстердама, с которым московский двор в XVII в. имел наиболее прочные связи, достигали русского книжника вернее, чем из Кракова, Оломоуца,

Праги или Брюнна. Краковская типография, впрочем, была достаточно популярна. Там в 1611г. был издан польский перевод латинского «Описания Сарматии Европейской» итальянца на польской службе Александра Гваньини. Игнатию Римскому-Корсакову, как и Андрею Лызлову, пришлось удовлетвориться этим переводом, названным «Хроникой». Оба русских историка проработали все относящиеся к их темам разделы книги.

Настоящая «Хроника польская, литовская, жмудская и русская» видного польского политического деятеля, историка, поэта и художника Матвея Стрыиковского, бытование коей в России основательно исследовано84, была знакома Игнатию в том же кенигсбергском издании 1582 г., что и Лызлову. Оба автора отвергли чужие переводы и внимательно проработали оригинал, основанный на множестве несохранившихся источников.

Странно только, что ссылаясь на страницы довольно старого издания, Римский-Корсаков называет Стрыиковского «Молодым». Это уместно разве что в сравнении с классиками античности, Боккаччо и Эразмом и может толковаться как признание действительно важного произведения продолжением великой европейской историографической традиции, к которой в полной мере принадлежал и русский историк предпетровского времени.

84 Рогов AM. Русско-польские культурные связи в эпоху Возрождения. Стрыйковский и его Хроника. М., 1966.

П. РОССИЯ И ЕВРОПА В XVIII-ПЕРВОИ ПОЛОВИНЕ XIX



Скачать документ

Похожие документы:

  1. От составителя (3)

    Документ
    «Публичные библиотеки обеспечивают городским и сельским жителямсвободный доступ к информации, образованию, культуре.Они предоставляют услуги и оказывают помощь всем гражданам.
  2. А. В. Карпов (отв ред.), Л. Ю. Субботина (зам отв ред.), А. Л. Журавлев, М. М. Кашапов, Н. В. Клюева, Ю. К. Корнилов, В. А. Мазилов, Ю. П. Поваренков, В. Д. Шадриков

    Документ
    А. В. Карпов (отв. ред.), Л. Ю. Субботина (зам. отв. ред.), А. Л. Журавлев, М. М. Кашапов, Н. В. Клюева, Ю. К. Корнилов, В. А. Мазилов, Ю. П. Поваренков, В.
  3. "Горе от ума" на русской советской сцене

    Документ
    Айтматов Ч.Т. Ранние журавли. Алексин А.Г. В тылу как в тылу и др. повести. Дубов Н.И. Мальчик у моря. Кузнецова А.А. Земной поклон. Лиханов А.А. Мой генерал.
  4. Извещение от 24. 05. 2007 г

    Документ
    Извещение от 24.05. 2007 г. № 11 о проведении запроса котировок МУ «Управлением культуры» администрации города Снежинска по выбору поставщика книжной продукции для комплектования библиотечного фонда МУ «Городская библиотека».
  5. Список литературы, поступившей в библиотеку во 2 квартале 2010 года

    Документ
    Стратегия жизни в условиях планетарного экологического кризиса: в 3 т./ Ин-т литосферы окраинных и внутренних морей РАН; Рос. акад. естественных наук; Под ред.

Другие похожие документы..