Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Пересдача неудовлетворительных оценок возможна не ранее чем через 10 дней и допускается не более двух раз по одному и тому же предмету. Третий раз экз...полностью>>
'Реферат'
Одним из самых важных факторов интеграции управления является коммуникация. Коммуникация - это общение людей в процессе их совместной деятельности, э...полностью>>
'Документ'
Завідувач – Петрушина Раїса Петрівна, 1959 року народження, освіта вища, закінчила Рівненський Державний педагогічний інститут у 1982 р. Загальний ст...полностью>>
'Документ'
3.1. Механізм впровадження стратегічного плану здійснення експортної операції для ВАТ "Дніпропетровський металургійний завод ім. Петровського&quo...полностью>>

Лексиконе

Главная > Исследование
Сохрани ссылку в одной из сетей:

В ЛЕКСИКОНЕ

психолингвистическое исследование

CD

i

О nosepfiPrf KrfH

f\/ не ш'зн1'ше зазначеного герм!ну.

I

a

H

о»

см

ОРОНЕЖ """"■ ЗДАТЕЛЬСТВО У ОРОНЕЖСКОГО ."НИВЕРСИТЕТА 990

Киево-Святошинсъка дру&.

В монографии слово рассматривается как единица лексического компонента речевой способности человека; как средство доступа к единому информационному тезаурусу, формирующемуся через переработку многогранного (не только речевого) опыта индивида; как опорный элемент, обеспечивающий (на разных уровнях осознаваемости) учет многосторонних связей и отношений по линиям когнитивного, эмоционального и языкового контекстов; делается попытка дать объяснение способности человека одновременно учитывать такое многообразие связей в процессах речемысли-тельной деятельности. С опорой на теоретические изыскания и на двадцатилетний опыт анализа материалов психолингвистических экспериментов формулируется гипотеза организации лексикона как функциональной динамической системы.

Монография адресована специалистам в области общего языкознл-ния, психолингвистики, психологии памяти и речи.

Залевская А. А. Слово в лексиконе человека: Психолингвистическое исследование. — Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 1990. — 208 с.

Печатается по постановлению

Редакционио-издательского совета

Воронежского университета

Научный редактор — проф. М. М. К о п ы л е н к о

Рецензенты: проф. 3. Д. Попова, проф. И. Н. Горелов
(

47-90

4602000000-028 3 Ml74(03)-90 ISBN 5-7455-0252-5

g) Залевская А. А., 1990

(g) Оформление. Издательство

Воронежского университета, 1990

ПРЕДИСЛОВИЕ НАУЧНОГО РЕДАКТОРА

В последние годы значительно повысился интерес ученых разных стран к проблеме индивидуального лексикона, к выявлению специфики того, что стоит за словом, как слова организованы в памяти человека, как они функционируют в процессах говорения и понимания речи и т. п..

По мнению Г. Придо (Prideaux, 1984), такой «всплеск» внимания к проблеме лексикона связан с вычленением соответствующего компонента порождающей модели языка в работах Н. Хомского (см., например, Chomsky, 1980). Однако ряд фактов свидетельствует об ошибочности подобного утверждения. Во-первых, сторонники трансформационной порождающей грамматики и ранее занимались вопросами лексикона (см., например, Wales and Marshall, 1966; Clark, 1970), хотя в последние годы исследования лексикона в русле этого направления, действительно, приобрели более целенаправленный и системный характер (см., например, диссертацию: Lieber, 1981). Во-вторых, активное разностороннее изучение лексикона человека было начато в разных странах задолго до публикации названных работ Н. Хомского (см., например, обзоры: Залевская, 1978а; Butter-worth, 1980, 1983). Не исключено, что именно успехи подобных исследований и привели к необходимости в очередной раз пересмотреть генеративную модель, узаконив выделение в ней лексикона как самостоятельного компонента (последнее вовсе не означает применимости этой модели к описанию употребления языка).

Думается, что лексикон человека оказался в центре внимания ученых по ряду причин, к числу которых можно, в частности, отнести важность рассмотрения этого вопроса в связи с решением философской проблемы формирования субъективного образа объективного мира, а также при разработке систем искусственного интеллекта, при моделировании процессов коммуникации и т. д. Особую роль стало играть исследование роли лексикона в формировании языковой личности (см. Караулов, 1987). Несомненно, существенным было и осознание того, что имевший место отказ от углубленных исследований слова при концентрации внимания исключительно на связном тексте не оправдывает себя: «Изолирование и идентификация отдельных слов составляют важный этап процесса понимания предложения. Каким бы ни был психологический статус слова в восприятии и понимании, в определенный момент нам приходится изолировать и узнавать слова и искать их значения в нашем ментальном лексиконе» (Flores d'Arcais and Schreuder, 1983, p. 26).

В публикациях 80-х гг. остро ставится задача разработки теории, способной объяснить специфику функционирования слова в индивидуальном сознании; происходит переориентация с формальных моделей описания языка на изучение и моделирование реальных процессов производства и понимания речи; признается, что адекватная лингвистическая теория 3

не может разрабатываться вне учета специфики «жизни слова» как единицы индивидуального лексикона (см., например, Engelkamp, I1I983; Seiler and Wannenmacher, 1983; Stemberger, 1985).

Попытка разработать теоретические основы исследования лексикона человека, раскрыть специфику единиц лексикона и обнаружить принципы их организации было сделана в ряде публикаций А. А. Залевской, оставшихся «в тени» на фоне бурно развивавшейся лингвистики текста. Поскольку в этих работах обсуждаются многие вопросы, ставшие актуальными в настоящий момент, возникла необходимость ознакомить научную общественность с отечественной гипотезой индивидуального лексикона сформировавшейся в 70-е гг. и наиболее полно отраженной в учебном пособии «Проблемы организации внутреннего лексикона человека» (Залев-ская, 1977). Чтобы показать, что ряд положений, ныне «открываемых» другими авторами, уже рассматривался с опарой на обширный экспериментальный материал и на имевшиеся к тому времени теоретические построения и вовсе не навеян популярными идеями сегодняшнего дня, было решено сначала изложить гипотезу лексикона в редакции 1981 г. (т. е. дать сокращенный вариант монографии, которая по ряду причин не была опубликована), а затем показать, как основные результаты этого исследования соотносятся с более поздними работами других авторов. Это определило структуру предлагаемой книги.

Несомненно, обсуждаемая здесь гипотеза индивидуального лексикона не рассматривается как завершенная, она отражает лишь один из этапов работы, позволивший составить определенное представление о специфике единиц лексического компонента речевой способности человека и об основных принципах их организации в рамках тех возможностей, которые обеспечивались исследуемым экспериментальным материалом; применение иных методик в рамках комплексного коллективного подхода к изучению проблемы лексикона составляет задачу дальнейших исследований А. А. Залевской и руководимых ею аспирантов и соискателей.

Доктор филологических наук, профессор М. М. К о п ы л е н к о

ВВЕДЕНИЕ

Речевая способность человека, благодаря которой возможно общение между людьми, представляет одну из величайших загадок природы и все больше привлекает внимание исследователей. Особый интерес представляют специфические характеристики единиц лексического компонента речевой способности (далее — лексикона) и принципы организации этих единиц, позволяющие человеку с удивительной быстротой понимать воспринимаемое им слово и находить в памяти именно то слово, которое наиболее полно соответствует замыслу его высказывания.

О важности .исследования этой проблемы свидетельствует то, что вопросы организации лексикона стали в последние годы обсуждаться в рамках ряда, наук: лингвистики, психологии, психолингвистики, информатики. Знаменательными в этом отношении можно считать появление специальных глав, посвященных лексикону, в руководствах по психолингвистике (см., например, Glucksberg and Danks, 1975; Clark and Clark, 1977) и организацию соответствующих симпозиумов в рамках Международных психологических конгрессов (см. об этом в разд. 1.11). Интенсивно ведется разработка моделей лексикона, сопровождаемая горячими спорами о мере пригодности этих моделей для описания исследуемого объекта (см., например, Denhiere, 1975; Dubois, 1975; Lecocq et Mairyniak, 1975). При этом становится все более очевидным, что организация различных сфер лексикона может основываться на разных принципах (см. результаты исследования в Fillenbaum and Rapoport, 1971), а для эффективной постановки экспериментов и для интерпретации получаемых результатов необходима теория, способная вскрыть специфику лексикона человека и выявить принципы, лежащие в основе его организации (ср.: Carroll, 1972, р. 527— 528).

Возникает вопрос: какая из упомянутых выше наук способна разработать такую теорию? Поскольку речь идет об организации лексических единиц, логично прежде всего обратиться к лингвистике, особенно если учесть, что проблема системности лексики широко и последовательно разрабатывается советскими учеными, ведущими исследования в области лексикологии, семасиологии, лексикографии.

Следует подчеркнуть, что основу для исследования системности лексики" отечественными учеными составляет четкое определение роли и места лексики в языковой системе,5

установление специфики языкового знака и всестороннее рассмотрение проблемы значения слова. Применяя различные методы исследования, советские лингвисты подвергли анализу колоссальный фактический материал, послуживший основой для обсуждения общих и частных проблем лексикологии и семасиологии. Существует необозримое количество публикаций, в которых дается анализ семантической структуры слов и семантических связей в группах слов, делаются попытки построения моделей лексико-семантической системы языка или рассматриваются отдельные виды связей между элементами этой системы, описываются семантические поля и лексико-семантические группы слов, разрабатываются теоретические основы и принципы составления идеографических словарей, обсуждаются вопросы семантической типологии и психолингвистического изучения лексической системности и т. д.

Итак, лингвистами проделана титаническая работа по описанию и классификации лексики. Но в какой мере результаты анализа лексики как одной из составляющих языковой системы позволяют судить о специфике единиц лексического компонента речевой способности человека и о принципах их организации?

В работах А. А. Леонтьева неоднократно отмечается, что порочность позиции классической лингвистики (младограмматической и социологической школ) заключалась в полном отождествлении структуры языковой системы и языковой способности (il969a, с. 104); для современной лингвистики также характерно отождествление того, что есть в речи, в языке, с тем, что наличествует в сознании говорящих (19656, с. 10). Конечно, система связей и взаимосвязей, называемая порождающим механизмом речи, включает в каком-то обобщенном виде и то, что называют системой языка, но упомянутый порождающий механизм организован не как точное подобие модели языка (1969а, с. 105) и заведомо иначе, чем описательная грамматика соответствующего языка (1970, с. 48). Отсюда следует вывод, что необходимо строить специальную модель речевой способности (1969а, с. 106).

Сходную мысль высказывает В. А. Звегинцев (1973, с. 91—92), подчеркивающий важность разграничения между «языком в его состоянии» и «языком в его деятельности» и признающий, что при изучении языка с первой из этих точек зрения, т. е. как замкнутой структуры, его отношение к человеку носит чисто декларативный характер. Человек в таком рассмотрении очень легко элиминируется, и перед исследователем остается лишь автономное и авторитарное образование — язык «в самом себе и для себя». При втором подходе язык рассматривается преимущественно с позиций

6

человека, его потребностей, механизма его оперирования языком, его отношения к нему. Таким образом, это разграничение строится на иных основаниях, чем соссюровское различение языка и речи.

Важно подчеркнуть, что и в тех случаях, когда разграничение между системой языка и речевой способностью эксплицитно не проводится, в публикациях последних лет наблюдается тенденция рассматривать проблему системности лексики с ориентацией на позицию говорящего, который выбирает нужное слово из весьма обширного лексикона. Так, Ю. С. Степанов (1975, с. 52) указывает, что, разыскивая в памяти некоторое слово или понятие, человек движется вдоль пронизывающих систему лексики структурных линий — ассоциативных или логических, учитывая при этом отношение гипонимии (подчинения понятий), позволяющее последовательно уменьшать области неопределенности. П. Н. Денисов (1980, с. 118) отмечает, что при поиске необходимого слова говорящий обращается к подсказанной ситуацией или коммуникативной задачей небольшой части словарного состава (синонимическому ряду, семантическому полю, лексико-семантической группе), а это резко упрощает стратегию поиска. Высказывания такого рада позволяют надеяться, что в недалеком будущем внимание исследователей переключится с анализа абстрактной лексико-семантической системы языка на изучение реальных условий и особенностей функционирования слова.

Заметим также, что последние годы развития лингвистической теории в нашей стране знаменуются осознанием недостаточности упомянутого выше абстрактного понятия языковой системы для всестороннего освещения сущности языка и постановкой задачи объяснения глубинных закономерностей языкового механизма (см., например, Мельничук, Г980, с. 4; Принципы и методы.., 1976, с. 3). Отсюда, в частности, вытекает необходимость последовательного изучения специфики лексикона как компонента речевой способности человека. Будучи нацеленным на выявление и объяснение механизмов функционирования лексикона, такой подход исключит возможность оперирования моделями формального описания языка. Как справедливо указывает ряд авторов, такие модели, эффективные для описания коммуникативных процессов с фиксированным набором содержательных единиц, слишком далеки от задач, стоящих перед психолингвистическим моделированием, они не имеют никакого отношения к реальному процессу коммуникации на естественном языке (см. Копыленко, 1969, с. 101, 102; Мельников, 1978, с. 317. Ср. с указанием Ю. С. Степанова на явную ошибочность истолковывания логического описания синтаксиса как модели, непосредственно отражающей психические процессы, про-7

исходящие в голове человека при порождении речи — Степанов, 1981, с. 35). Следует согласиться и с мнением Д. Дюбуа (Dubois, 1975, р. 36), что точно так же, как не существует лингвистического описания, которое можно было бы прямо принять в качестве модели речевой способности человека, нет возможности использовать с этой целью разработанные в информатике модели в качестве моделей психической деятельности.

Принимая во внимание, что речевая способность представляет собой явление психофизиологическое, а результаты переработки и упорядочения речевого опыта хранятся в памяти человека и используются в его речемыслительной деятельности, мы неизбежно приходим к выводу, что относительная полнота описания специфики лексикона может быть обеспечена только при условии оперирования данными из области физиологии высшей нервной деятельности, психологии памяти, мышления и речи. В то же время для решения проблемы становления лексикона важны наблюдения над развитием детской речи, а исследования речевых ошибок и нарушений речи при афазиях дают ценный материал для выявления таких характеристик лексикона, которые могут остаться незамеченными в условиях нормы речи. Таким образом, становится очевидным, что исследование специфики лексикона человека должно быть междисциплинарным и требует объединения усилий представителей широкого круга наук. Более того, такое исследование должно быть и межъязыковым, без чего не может ставиться задача разграничения универсальных и идиоэтнических тенденций в организации лексикона.

Теоретической основой комплексного подхода к исследованию лексикона должно стать органическое единство фундаментальных положений ленинской теории отражения и разработанной психологами школы Л. С. Выготского теории деятельности при последовательном учете достижений отечественной лингвистической теории. Поскольку обязательным условием успешности выявления специфики единиц лексикона и принципов их организации является установление роли этих единиц в процессах речемыслительной деятельности и учет специфики психологической структуры значения, ведущая роль в комплексном исследовании должна принадлежать психолингвистике, изучающей устройство и функционирование речевых механизмов человека в плане их соотнесенности со структурой языка (Леонтьев А. А., 1976а, с. 5).

Для выявления принципов организации единиц лексикона человека исследователь должен иметь в своем распоряжении убедительный фактический материал, который позволил бы обнаружить существенные для упорядоченности лексикона признаки и связи. Однако специфика рассматри-8

ваемого феномена — лексического компонента речевой спо-" собности человека — состоит в том, что его строение не только недоступно прямому наблюдению, но и не может быть выведено по результатам анализа готовых речевых произведений — текстов (как это делают при исследовании лексико-семантической системы языка). В данном случае необходим фактический материал, свидетельствующий не о результатах речевого процесса, а о его ходе, о промежуточных этапах производства речи. Кроме того, при попытках построения гипотез структуры речевой способности человека на базе сведений, извлекаемых из готовых речевых произведений, исследователь неизбежно оказывается скованным принципами традиционного описания языковой системы, а при всей соотносимое™ этих двух коррелятов каждый из них имеет свою специфику, не допускающую прямого перенесения свойств одного на описание другого. Фактический материал необходимого типа должен, очевидно, быть получен путем обращения к информантам — носителям исследуемой речевой организации. Последние должны быть поставлены в такую экспериментальную ситуацию, которая позволила бы по результатам 'некоторой деятельности испытуемых установить те признаки слов и те связи между словами, которыми оперирует носитель языка при идентификации воспринимаемой речи и при поиске слов в процессах говорения.

Объективные данные о наличии связей между словами в сознании человека могут быть получены с помощью психофизиологических методик (см. обзоры Creelrnan, L966; Лурия и Виноградова, 1971; Ушакова, 1979; Чуприкова, 1957). Методики такого рода позволяют не только обнаруживать сформировавшиеся в прошлом опыте человека системы связей, но и разграничивать «ядро» и «периферию» отдельной системы, измерять степень семантической близости между ее элементами, прослеживать динамику связей внутри исследуемой системы или между элементами двух систем и т. д. Можно полагать, что содержательная интерпретация получаемых таким образом материалов позволит со временем перейти от констатации наличия и силы связи между элементами исследуемых систем к выявлению глубинных оснований для формирования и актуализации обнаруживаемых в экспериментах связей. Однако известные нам психофизиологические методики нацелены на исследование лишь тех связей, которые проявляются при опознании (идентификации) елов и не затрагивают процессов поиска слов в памяти; при этом обнаруживаемые связи могут реализоваться только в рамках предъявленного в эксперименте ряда слов, т. е. границы ассоциативного поля оказываются заданными, а не искомыми. К тому же применение таких методик требует9

использования соответствующей аппаратуры, что делает нереальным обследование значительного числа испытуемых. Для выявления принципов организации лексикона необходима иная экспериментальная методика, не требующая использования специальной аппаратуры, допускающая массовость эксперимента и позволяющая получить информацию, не ограничивающуюся этапом идентификации слов и не скованную рамками заданного ассоциативного поля.

В качестве одной из таких методик может выступать ассоциативный эксперимент, в ходе которого испытуемому предъявляется изолированное слово с заданием реагировать на него либо первым словом, пришедшим в голову в связи с полученным исходным словом (свободный ассоциативный эксперимент), либо словом, вступающим в какую-нибудь заданную экспериментатором связь с исходным словом (направленный ассоциативный зисперимент). Заметим, что такое предъявление исследуемого слова став'ит испытуемого в позицию, сходную с той, в которой находится слушающий (читающий) при восприятии первого слова нового сообщения, не связанного с предшествующим контекстом и не обусловленного ситуацией общения, — в обоих случаях идентификация воспринимаемого слова является обязательным этапом деятельности индивида, предваряющим его последующие действия. В эксперименте этот этап оказывается вычлененным, а полученная от испытуемого ассоциативная реакция позволяет судить о том, какой признак идентифицированного исходного слова оказался для него наиболее актуальным и послужил основанием для включения этого слова в ту или иную систему связей, обнаруживающуюся при сопоставлении исходного слова с полученной на него реакцией. При достаточном числе испытуемых может быть составлена обширная картина признаков и связей, лежащих за исследуемыми словами и направляющих процессы идентификации и поиска слов, а количественная обработка полученных данных позволяет судить как об относительной степени актуальности обнаруженных признаков, так и о силе связей, существенных для организации лексикона. Таким образом, сама техника организации ассоциативного эксперимента и характер получаемой с его помощью информации дают возможность прослеживать тот этап деятельности носителя языка, который в обычных условиях общения остается «за кадром». Это, конечно, не означает, что ассоциативный эксперимент может приравниваться к реальной ситуации общения: он лишь позволяет вычленить для детального анализа одну из составляющих этой ситуации. К тому же условия свободного ассоциативного эксперимента обеспечивают максимально полную картину актуализации не ограниченных ни заданием, ни кругом предъявляемых слов свя-



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Специфика синонимической аттракции в лексиконе индивида: синергетический подход

    Автореферат
    Защита состоится 16 декабря 2010 г. в 12 часов на заседании объединенного диссертационного совета ДМ 212.104.02 при Курском государственном университете по адресу: 305 , г.
  2. Способы пополнения глагольного лексикона в современном немецком языке

    Автореферат
    Защита состоится 21 января 2010 г. в 13.00 на заседании диссертационного совета Д 212.216.03. в ГОУ ВПО «Поволжская государственная социально-гуманитарная академия» по адресу: 443099, г.
  3. Эмоциональная составляющая образа, стоящего за иноязычным словом в лексиконе младшего школьника (экспериментальное исследование) 10. 02. 19 теория языка

    Исследование
    Значимость исследований, так или иначе связанных с выявлением особенностей становления языковой личности у детей, для решения широкого круга вопросов теории языка убедительно обоснована во многих публикациях последних десятилетий.
  4. Изучение лексикона учащихся нашей школы

    Документ
    Гипотеза: мы предполагаем, что в речи учащихся в основном преобладает ограниченная в употреблении лексика: сленг, жаргонизмы – это часто употребляемая лексика молодежи, иногда школьники не знают о невозможности ее употребления в нормированной речи.
  5. Актуальность темы исследования. За последние годы слово «логистика» довольно прочно вошло в наш научный и производственный лексикон

    Документ
    Актуальность темы исследования. За последние годы слово «логистика» довольно прочно вошло в наш научный и производственный лексикон. Приведу определение, данное Советом логистического менеджмента США: «Логистика — это процесс планирования

Другие похожие документы..