Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Решение'
В соответствии с Федеральным законом от 2 марта 2007 года № 25-ФЗ «О муниципальной службе в Российской Федерации», Законом Краснодарского края от 8 и...полностью>>
'Автореферат'
Защита состоится 09 февраля 2012 года в 16 часов на заседании диссертационного совета Д 501.001.79 при ФГОУ ВПО «Московский государственный университ...полностью>>
'Документ'
М.Е.Салтыков-Щедрин-вел…чайший сатирик Ро…ии. Поч?ти (пол)века потрясал он совреме…иков своим умением вскрывать не только негативные явления в (общест...полностью>>
'Урок'
Это стихотворение было написано 29 января (6 февраля) 1837г., когда в России прогремел злодейский выстрел в А.С. Пушкина на Черной реке. Автором стих...полностью>>

Живописца, монументалиста, графика Николая Михайловича Чернышева осталось в памяти связанным с самого начала с праздником весны, света, молодости и красоты

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Слово памяти

О ранней графике Н. М. Чернышева

А. А. Сидоров,

член-корреспондент Академии наук СССР

Светлое имя замечательного советского мастера изобразительных искусств – живописца, монументалиста, графика – Николая Михайловича Чернышева осталось в памяти связанным с самого начала с праздником весны, света, молодости и красоты. Красоты – жизни, красоты – правды. Как художник Чернышев был одновременно и новатором и глубоким исследователем традиций – реставратором фресковой живописи старой Руси. А в собственных оригинальных своих произведениях он всегда оставался певцом юности и природы и подвигов во имя любви к Родине. Таким знает его и нынешнее поколение.

Но о ранних работах, о начале творческого пути наших старейших художников сегодняшнему зрителю порой известно вообще не столь уж много. И рассказать о таком первом периоде художественной биографии одного из патриархов советского искусства – Николая Чернышева – долг его младшего современника, а сделать это на основании личного опыта – радость.

Мое первое знакомство с именем и искусством Чернышева произошло в небольшом, но очень интересном художественно-литературном журнале «Млечный Путь». Было это в 1915 году. На обложке одного из номеров этого, тогда нового, полного молодыми именами журнала был помещен чудесный рисунок, изображавший девушку на коне – амазонку и букву «А». Автор этих строк в то время кончил уже университет, работал в Музее изящных искусств и успел привыкнуть как к самим античным произведениям, так и к работам современных художников на сюжеты, взятые из истории и литературы Древней Греции. Ведь в первое десятилетие ХХ века античность вызвала глубокий интерес деятелей русской культуры. Она встретилась на пути В. Серова, Л. Бакста, С. Коненкова и дала им повод к воплощению целого ряда образов мифологических персонажей, к созданию произведений, ставших сразу же широко и хорошо известными: «Похищение Европы и «Одиссей и Навзикая» Серова, «Древний ужас» Бакста, «Нике» Коненкова. В Академии художеств в ту эпоху также выступали «неоклассики»: живописцы В. Шукаев и И. Мясоедов, граверы М. Курилко и П. Шилинговский. Причем последние два имени значились и в списках сотрудников «Млечного Пути».

Но даже на фоне всего изобилия античных персонажей, населивших тогда наше искусство, «Амазонка», появившаяся на обложке журнала, была самобытна – лирично-песенна и удивительно человечна. Простая и милая, реалистически близкая и вовсе не воинствующая, она понравилась сразу и навсегда. Казалось, что в ней художник впервые нашел, по верному определению Е. Муриной, свою музу. Но мы могли только догадываться, что этот рисунок – лишь часть задуманной Чернышевым целой серии «Алфавита», подобранного по именам героинь древнегреческой мифологии.

Этот цикл, названный художником «Мифологическая азбука», создавался в течение 1914–1915 годов и, будучи неоконченным, включил в себя 11 листов, некоторые из которых имеют варианты. Возможно, работа над ним была начата раньше, но очевидно, что последние по времени листы выполнены Чернышевым тогда, когда он готовился к защите своего диплома в Петербургской Академии художеств, принимал деятельное участие в издании основанного его братом А. М. Чернышевым в 1914 году журнала «Млечный Путь» и одновременно усиленно занимался офортом у В. В. Матэ. Вполне вероятно поэтому, что с первого же листа «Азбука» предназначалась для передачи в офорте. Но и оставшись выполненными лишь графитным и угольным карандашом, иногда с подцветкой акварелью, все произведения, составившие ее, оригинальны, жизненны и прекрасны.

Бросается в глаза, что античных богов, за исключением мальчика «Эрота», в серии нет. В основном образы «Азбуки» – это девушки и женщины, притом вполне реальные. Даже если у «Психеи» за плечами крылья бабочки, она остается милой и скромной девочкой вовсе не обязательно – древности, но всех времен, вплоть до современности. Замечательна в этом отношении и переделка образа «Леды». В первом варианте она традиционна, в следующем же – она предстает подлинно очаровательной молоденькой девушкой, только что, видимо, читавшей на берегу, но бросившей книгу и подошедшей к Лебедю, приплывшему к ней. Ее любопытство и застенчивость переданы столь непосредственно и убедительно, словно она рождена не фантазией художника, а увидена, встречена им и действительности. Так и в «Амазонке»: миф стал сказкой реального мира, красоты своей не утеряв, приобретя человечность. И это – чудо художественной поэзии.

До сих пор еще не оцененная в полную меру «Мифологическая азбука» Чернышева – явление, несомненно, прекрасное и удивительное в истории нашей графики. С чисто внешней стороны она демонстрировала и мастерство вполне сложившегося художника, имевшего за плечами годы учения в Московском Училище живописи, ваяния, и графики и в Петербургской Академии художеств, и поиск его собственного пути в искусстве. А по внутренней своей сущности «Азбука» была утопией или, точнее, мечтой художника о красоте и поэзии мира в тяжелую пору войны. И потому вся серия воспринимается как некий изумительный и в то же время простой цветок, внезапно встретившийся путнику в безрадостной пустыне, или как песня, вернее, звук прекрасной, но неоконченной мелодии. Ведь одиннадцать листов «Азбуки» – лишь фрагмент цикла, который до конца в то время осуществлен быть не мог. Но замысел свой по-иному воплотил художник в живописи поздних лет.

Дальнейшее развитие графики Чернышева отмечено рядом работ, свидетельствующих о сложности дорог всего нашего искусства. Здесь и превосходные портретные произведения: гравированный на линолеуме «Автопортрет» 1918 года и офортный «Пушкин», и реалистические карандашные наброски, и особенно частые в 1919 году акварельные композиции, говорящие об увлечении художника современными ему формальными исканиями, но где все же налицо гармоническая уравновешенность отдельных объемных форм и декоративная красота целого. Тогда же Чернышев начинает пробовать свои силы в оформительском искусстве, выполнив ряд монументально-декоративных высоко гражданственных композиций, украсивших Москву во время первомайских торжеств 1918 года.

Впрочем, несмотря на безусловный интерес, вызываемый этой областью творчества Чернышева, в центре нашего внимания находится его графика. А значительные изменения в ней произошли несколько позже – в 1920 году, когда художника увлекла близкая к рисунку печатная техника – литография, переживавшая тогда свой подъем и расцвет и получившая распространение как среди графиков, так и живописцев. В Москве, в Замоскворечье, в бывшей Сытинской типографии, у гостеприимного В. Д. Фалилеева, литографию можно было изучить практически. Здесь-то и был издан в 1920 году небольшой альбом-альманах «Четверо из мансарды» со стихами Н. Рудина и А. Решетова и с восемью литографиями – четырьмя С. Герасимова и четырьмя Н. Чернышева. В том же году образовалось одно из первых творческих объединений Москвы – кружок художников Замоскворечья, куда вошел и Чернышев.

В следующем, 1921 году вышли в свет еще два альбома литографий. В первый из них – «Пейзаж в литографиях» – по одному листу дали девять художников: С. Герасимов, Н. Григорьев, Л. Жегин, А. Осмеркин, Н. Синезубов, Р. Фальк, В. Чекрыгин, Н. Чер­ны­шев, А. Шевченко. Второй альбом «Nature morte в литографиях» составили десять произведений С. Герасимова, Н. Григорьева, П. Кузнецова, А. Лентулова, А. Осмеркина, Н. Си­не­зубова, Р. Фалька, Н. Чернышева, А. Шевченко, Д. Штеренберга. Год спустя был выпущен без указания даты альбом «Литография № 4» с участием С. Герасимова, Л. Жегина, А. Лентулова, М. Родионова, Н. Синезубова, Р. Фалька, Г. Федорова, В. Чекрыгина, Н. Чернышева и А. Шевченко. Готовился к печати и альбом «Литография № 5», отдельные листы к которому, выполненные Чернышевым, сохранились.

Интересно по этим альбомам проследить развитие творчества Чернышева как литографа. Из четырех его листов в первом альбоме три представляют собой очень четко очерченные архитектурные композиции, наглядно выявляющие переход художника от безусловно декоративных, но «по-модерному» перекошенных и обобщенных полуабстрактных форм к более спокойным, по-своему монументально-конструктивным образам, вызывающим в воображении облики средневековых горных городов. Каждая литография здесь трактуется контрастно, перемежающимися плоскостями светлого и темного. В одном из листов явно угадываются мотивы некоего фабричного массива, изображение которого очень компактно и целостно вписывается в подобие виньеточной рамки. Но наиболее прост в альбоме «Четверо из мансарды» натюрморт, изображающий острый нож и буханку хлеба и непритязательно передающий бытовую сторону жизни.

Напротив, натюрморт Чернышева из альбома, специально посвященного этому жанру, словно бы демонстрирует возврат художника к условностям обобщенных объемов, пересекающихся или только намеченных форм, к обратной перспективе как элементу новой пространственности. Но одновременно эта работа свидетельствует и о замечательном чувстве композиции, уравновешенности одной группы предметов – другою. То же самое можно наблюдать в ландшафтном произведении, помещенном в альбоме «Пейзаж в литографиях»: здание в окружении монументальных древесных стволов производит впечатление мощи, являясь центром вновь превосходно решенной композиции. Любопытно, что обратность перспективы здесь отсутствует.

В произведениях же альбомов «Литография № 4» и «Литография № 5» Чернышев основное внимание начинает уделять фигурам и в целом образам людей. Это, как правило, женщины разных сословий, изображенные с ветками в руках. Одна из них, в простеньком платочке, стоит рядом с каким-то зданием («№ 4»), другая находится в окружении неких абстрактных форм («№ 5»), на третьем из листов среди геометрических схем зданий изображена полуфигура дамы, производящей впечатление иностранки в городе. Этот мотив «Женщины с веткой» в том же 1921 году был воплощен художником в прекрасной внешне и содержательной внутренне литографии, показанной на Первой выставке нового творческого объединения «Искусство – жизнь», ставшего вскоре именоваться «Мáковец».

О самом этом обществе и его деятельности следовало бы написать особое исследование. «Мáковец» объединил участников упомянутых литографских альбомов – С. Ге­ра­симова, Л. Жегина, В. Чекрыгина, Н. Чернышева и некоторых других, стремившихся к широкому и углубленному реализму, основанному на национально-русском начале в искусстве, в особое содружество. При «Мáковце» издавался журнал, здесь читались доклады по вопросам современного творчества и истории искусства. Мáковцев влекло изучение тогда еще мало исследованных фресковой живописи и архитектуры Древней Руси. Этот интерес был особенно характерен для Чернышева, уже тогда предпринявшего вместе с друзьями ряд поездок в Новгород и Ферапонтове. И не случайно именно Чернышев стал впоследствии одним из виднейших пропагандистов древнерусской стенописи, а в поздний период творчества обратился к воплощению в своих произведениях образов живописцев Древней Руси.

Не касаясь более подробно этой стороны плодотворной деятельности Чернышева в «Мáковце», а придерживаясь основного предмета настоящей статьи, скажем, что и в области общего становления и развития графики в творчестве членов этого общества он сыграл заметную роль. Ведь далеко не у всех участников изданных в 1920–1921 годах и упомянутых нами альбомов литография стала областью самостоятельных исканий. И, может быть, только Чернышев пользовался в своих композициях «чистой», строго линейной или контурной графической системой, а в построении литографированных натюрмортов, пейзажей со зданиями, человеческих фигур применял объемную, живописно мягкую лепку форм, а иногда – в рисунках – прибегал к расцветке черно-белого изображения акварелью. Это наполняло работы Чернышева удивительной нежностью и теплотой и ставило его в кругу художников «Мáковца» на совершенно определенное место – место лирика.

Влияние творчества Чернышева на группу «Мáковца» сказалось и в другом отношении. Он был одним из немногих художников, в пору кипучего увлечения литографией оставшихся верными рисунку и акварели. Работая над листами для литографских альбомов, Чернышев одновременно создал иллюстрации, вернее, рисунки на темы «Божественной комедии» Данте: птиц, «падающих без движения» (1921), и ангела, «возмущающего воду» (1922). Светотеневые, контрастные, трагедийные, эти работы, стоящие словно бы особняком в его творчестве, при ближайшем рассмотрении оказываются всецело связанными с его прошлыми и будущими произведениями, поскольку и живописная трактовка их композиций и введение в рисунок, выполненный угольным карандашом, белил предвещают картины Чернышева более позднего времени.

К этим иллюстративным работам примыкает по своей трагедийной наполненности созданная Чернышевым в те же годы серия натурных зарисовок слепцов. Остро подмеченная художником характерность их движений, жестов и поз, психологическая глубина изображения незрячих лиц потрясают. И совсем иное ощущение – ощущение радости и счастья – вызывают рисунки Чернышева, выполненные им в пионерских лагерях, куда привели художника-реалиста тяга к обновленной жизни, стремление самому и непосредственно почувствовать приближение будущего.

И вряд ли можно поставить под сомнение, что эти работы Чернышева определенным образом повлияли на творчество его товарищей по объединению. Не случайно от выставки к выставке – до 1926 года «Мáковец» организовал три экспозиции произведений участников общества – литография постепенно уступала свою ведущую роль рисунку и акварели. Более того, появилась возможность устроить специализированную выставку рисунков «Мáковца», и такая выставка действительно была организована известным искусствоведом А. В. Бакушинским в 1925 году. Она показала целый ряд превосходных и разнообразных работ П. Бабичева, С. Герасимова, Л. Жегина, И. Завьялова, Н. Крымова, Н. Мак­си­мо­ва, И. Николаевцева, В. Пестель, М. Родионова, В. Рындина, А. Фонвизина, В. Чекрыгина.

Много произведений представил на эту выставку и Чернышев. Среди них особый интерес вызвала группа рисунков, выполненных карандашом, сангиной и акварелью, посвященная известной «Школе Айседоры Дункан», в течение ряда лет работавшей в Москве, вначале под личным руководством знаменитой артистки. С удивительным мастерством переданы здесь и рисунки свободных танцев и легкие движения учениц-девочек в красном. Невольно приходят на память «классически» трактованные «Вакханки» из «Мифологической азбуки», созданные Чернышевым за десять лет перед тем. Но там были и отточенная линия и «академическая» красота, а здесь поражали простота и живая выразительность движений: бега, игры, свободного танца – чудесная непринужденность в детских группах и высокая экстатичность образа самой Дункан, изображенной в финале ее вдохновенной танцевальной композиции «Интернационал».

И в дальнейшем Николай Михайлович Чернышев любил, понимал и умел бережно и лаконично передать в графике и живописи – монументальной и станковой – образы юной красоты, движения, танца, игры и покоя как в природе, так и в интерьере. Высокая поэтичность, чуждая какой-либо банальности, светлая и чистая, пропитывала все творчество художника, оставшегося до конца его прекрасной жизни обаятельным, как весеннее цветение.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Составление, текст Мусскии с а

    Документ
    сказаний стихов
  2. Предисловие (110)

    Документ
    Высшая астрология представляет собой истинное духовное учение. Это учение несет веру в Абсолют и Его Созидательную Силу, проявленную во Вселенной, в знаках Зодиака, в людях.
  3. «особого»

    Документ
    Марк Уральский Камни из глубины вод ОСОБЕННОСТИ ПОДВОДНОЙ КАМНЕДОБЫВАЮЩЕЙ ТЕХНОЛОГИИ С «гениями» дискутировать бесполезно, особенно, когда они вышли в «классики».
  4. Серия: жанр (3)

    Документ
    Каждый город имеет свое лицо, свой силуэт: в Париже - это Эйфелева башня, в Лондоне - Биг-Бен, в Санкт-Петербурге - Адмиралтейство, Петропавловская крепость, Исаакиевский собор, в Москве - Кремль За великими творениями архитектуры
  5. Основы теории культуры исторический характер представлений о культуре

    Документ
    В обыденном понимании «культура» чаще всего выступает как собирательный образ, объединяющий искусство, культу­ру речи, культуру поведения, физическую культуру, образо­вание, религию, науку и т.

Другие похожие документы..