Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Учебник'
В соответствии с программой курса международного публицестического права рассматриваются основные отрасли и институты международного права. Дается пр...полностью>>
'Документ'
avi 9.01. 010 13:17 7 8 857 880 Без компромиссов [Raw Deal] [198 ].avi 0.09. 009 18:30 709  4  880 Безумный город [Mad City] [1997]....полностью>>
'Документ'
2. Разработка и реализация концепции модели комплексной региональной социальной политики, направленной на сокращение неравенства уровня и качества жи...полностью>>
'Документ'
ЛЕЧЕБНЫЕ ПРОЦЕДУРЫ:    В Центре имеется современный лечебно-диагностический корпус, где проводится всестороннее обследование больных, консультативный ...полностью>>

Книга третья омейяды. Глава I. (Стр. 473-506) Му'авия

Главная > Книга
Сохрани ссылку в одной из сетей:

ТОМ 2

ОГЛАВЛЕНИЕ 2 ТОМА

КНИГА ТРЕТЬЯ Омейяды.

ГЛАВА I. (Стр. 473-506) Му'авия.

Отречение Хасана. — Му'авия халиф. — Му'авия и Зияд. — Деятельность Зияда по управлению на востоке. — Борьба правительства с хариджитами. — Му'авия и положение дел на западе. — Развитие племенного партикуляризма. — Уп­равление. — Война с византийцами. — Опустошение Малой Азии; осада Константинополя. — Походы Укбы в Северную Африку. — Завоевания тюркских земель на востоке. — При­знание Язида наследником; вынужденная присяга.

ГЛАВА И. (Стр. 506—554) Вторая междоусобная война.

Восшествие Язида на престол; Хусейн и Ибн-аз-Зубейр. — Шииты в Куфе; поход Хусейна. — Гибель Хусейна при Кербела. — Последствия смерти Хусейна. — Восстание мединцев. — Битва при Харре; разорение Медины. — Оса­да Мекки. Смерть Язида. Му'авия II. — Убейдулла в Сирии; Мерван I, халиф. — Умерщвление Мервана; его преемник Абд Аль-Мелик. — Византийцы; междоусобная война на востоке; хариджиты. — Мухаллаб выступает против харид-житов; Мухтар в Куфе. — Царство террора в Куфе; битва при Хазире. — Кончина Мухтара; восстание Ашдака. — Абд аль-Мелик выступает против Ирака; битва при монастыре Католикос. — Мекка, осажденная Хаджжаджем; смерть Ибн Зубейра. — Хаджжадж в Куфе; Мухаллаб побеждает оконча­тельно хариджитов. — Восстание Абдуррахмана Ибн Му­хаммеда.

ГЛАВА III. (Стр. 555—611)

Процветание династии

и второй период завоеваний.

Управление Хаджжаджа; реформы Абд аль-Мелика. — Арабские монеты. — Сыновья Абд аль-Мелика, Валид. — Удов­летворение религиозных интересов, постройки мечетей. — Архитектура; арабески; усовершенствование начертания арабских письмен. — Зачатки исламских наук. — Древнейшие течения в теологии. — Поэзия и придворная жизнь. — Новые завоевательные войны. — Новые завоевания на востоке. — Му­сульмане в Индии. Нарушение мира с императором Юстини­аном II. — Походы в Малую Азию и Армению. — Лев Исаврий-ский спасает Константинополь. — Дальнейшие войны в Ма­лой Азии, на Кавказе и Африке. — Разрушение Карфагена; гибель пророчицы берберов. — Покорение западной Афри­ки. Граф Юлиан Цеутский. — Положение дел в царстве готов. Тарик переплывает в Испанию. — Битва при Вехер (Херес) де-ла-Фронтера. — Муса заканчивает покорение Испании. — От­решение Мусы; вторжения сарацинов во Францию. — Битва при Туре и Пуатье. Астурийское королевство.

ГЛАВА IV. (Стр. 611—643)

Третья междоусобная война

и падение династии.

Ссоры между кайситами и кельбитами. — Нарушение равновесия между группами племен. — Непригодность по­следних Омейядов. — Непригодность мер, проводимых ре­формами Омара II. — Хариджиты и алиды подымают снова голову. — Единение аббасидов с алидами: общая их пропа­ганда. — Управление Хишама. Хариджиты среди берберов. — Восстание берберов; уничижение арабов. — Новые междоусобные войны на западе и востоке. — Последние Омейяды; Мерван II. — Аббасиды и алиды, падение Омейядов.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ. Халифы Багдада.

ГЛАВА I. (Стр. 644-652) Богом благословенная династия.

Устранение Алидов Аббасидами. — Усмирение много­кратных восстаний. — Характер династии Аббасидов.

ГЛАВА И. (Стр. 653—681) Мансур и Бармекиды.

Положение и значение Бармекидов. — Почтовое ведом­ство; финансовое управление; улучшение земледелия. — Войско. Умственный обмен между арабами и персами. — Развитие наук. Основание Багдада. — Торговля и промыш­ленность. — Миролюбие во внешней политике. — Халиф и визирь. — Мансур и Махдий. — Хади и Харун Ар-Рашид. — Падение Бармекидов. — Харун самодержец; начало упадка.

ГЛАВА III. (Стр. 681—729) Арабы и персы.

Войны на севере и востоке. — Африка, Сицилия, Испа­ния. Войны с Византией. — Самостоятельная Африка под управлением Аглабидов. — Внутренние затруднения: кай-ситы, хариджиты, алиды. — Идрисиды. — Настроение вос­точных провинций. — Брожения пантеистических и ком­мунистических сектантов. — Зендики. Возмущение Рафи; кончина Харуна. — Амин и Ма'мун. — Война братьев. — Ги­бель Амина; Ма'мун халиф. — Сопротивление арабов; Ма'мун переменяет свою политику. — Правление Ма'муна. Восстания: в Египте, на о. Крит. — Византийцы; Бабек. Ма'мун покровитель наук. — Врачи, естествоиспытатели и философы. — Астрономы, астрологи, математики. — Сво­бодомыслящие придворные теологи. — Начало отделения двух народностей.

КНИГА ПЯТАЯ Аббасиды и Фатимиды.

ГЛАВА I. (Стр. 730-769) Халифы и преторианцы.

Му"тасим создает турецко-берберийское наемное вой­ско. — Превосходство сил турецкой гвардии. — Мутевак-киль пробует опереться на правоверие. — Реакция против свободомыслия. Дворцовые революции. — Глубочайшее унижение халифата. — Временное возрождение Аббаси-дов. — Новый упадок. Эмир аль-умара. — Интриги и насиль­ственные возведения на трон. — Халифат перестает быть всесветной силой. — Войны византийцев во время управ­ления Му'тасима и его преемников. — Положение дел в провинциях. Бабек. — Восстание Алидов и хариджитов. — Обзор причин распадения халифатства.

ГЛАВА II. (Стр. 769-810) Наместники и Эмир аль-умара.

Аглабиды в Африке. Положение и власть их. — Аглабиды в Африке: укрепление их власти. — Аглабиды в Африке: па­дение и конец династии. — Аглабиды в Африке: завоевание Сицилии. — Аглабиды: Рацциа в Италии. — Тулуниды. — Ту-луниды в Египте и Сирии. — Хамданиды в Месопотамии. — Хамданиды и дейлемиты в борьбе с эмиром халифа. — Ха­лиф становится игрушкой хамданидов и турок. — Багдадские султаны из Буидов; Хамданиды Мосула. — Сейф-ад-даула, эмир Халеба. — Судьбы хамданидов Халеба. — Умствен­ное движение, заслуга Сейф-ад-даулы.

ГЛАВА III. (Стр. 810-849) Алиды, измаилиты, карматы.

Восстания алидов. Война рабов Зинджей. — Усложнение восстания рабов войной с Саффаром. — Возвращение саф-фаридов; истребление зинджей. — Восстание алидов в Бах­рейне. Секта измаилитов. — Дюжинники и измаилиты. — Пропаганда и дух измаилитизма. — Абдулла ибн Меймун; Кармат. — Карматы и измаилиты. — Убейдулла фатимид. — Карматы Бахрейна. — Халифат Фатимидов в Африке; Си­рийские карматы. — Конец карматизма в Сирии. — Апогей могущества союза карматов.

ГЛАВА IV. (Стр. 849-901)

Фатимиды и окончательный упадок

династии Аббасидов.

Политика Фатимидов в Африке. — Укрепление фатимидской династии. — Западная Африка, Египет, Сицилия, Юж­ная Италия. — Новый поход в Египет. Столкновения с Испа­нией. — Смерть Убейдуллы. Восстание берберов. — Подавле­ние восстания. Самостоятельность Сицилии. — Египет и Сирия, завоеванные Фатимидами; основание Каира. — Вражда между Фатимидами и карматами. — Переселение Фатимидов в Египет. — Борьба из-за Сирии. — Упадок карма­тов. Фатимиды и сельджуки в Сирии. — Развитие фатимид-ско-измаилитской политики. Хаким. — Личность Хакима. Его попытки измаилитизировать Египет. — Происхождение секты друзов. — Смерть Хакима. — Падение владычества Фа­тимидов. Аббасиды и сельджуки. — Временный триумф и дальнейший упадок Фатимидов. — Конец Фатимидов. — За­воевание Багдада монголами. Последние Аббасиды.

Книга третья

ОМЕЙЯДЫ

глава I

МУАВИЯ

Как удар грома известие о смерти Алия поразило воинов Ирака; мгновенно, словно молния, оно осветило все окру­жающее и открыло у ног присутствующих зрителей бездну. Давно уже надвигавшееся, но по нерадивости и необдуман­ности казавшееся все еще в громадной дали предстоящее подчинение ненавистному сирийцу представилось ныне внезапно перед населением Куфы в крайне тревожной бли-зи. Не без раскаяния пришлось им вспоминать о своем не­повиновении и упрямстве, благодаря которым храбрый ха­лиф был лишен плодов своих усилий, а смертельный враг помимо их воли обрел действительную поддержку. Роковой момент наступил: вся масса в 40 тыс. воинов, собранная Алием в момент его смерти под предводительством верно­го Кайса ибн Са'да, горела пылом боевым помериться сила­ми с новыми полчищами Му"авии, грозившими вторгнуться в Месопотамию. Удержать наступление неприятеля дейст­вительно было как раз впору. Но, увы, у войск, отказывавших прежде в повиновении властителю, не стало повелителя. От дочери пророка осталось у Алия два сына — а л ь-Х а с а н и а л ь-Х у с е й н и много детей от других жен. Хасан был стар­шим, войско присягнуло ему немедленно же после кончи­ны его отца. Но это был совершенно бесхарактерный чело­век, причем чрезмерная набожность его сливалась с нера­дением и необыкновенно развитой чувственностью; его и прозывали в насмешку а л ь - М и т л а к — «расторгатель бра­ков»: он довольствовался постоянно четырьмя законными женами, но при этом поминутно разводился то с той, то с другой и брал себе новую. Таким образом в общем итоге у него перебывало до семидесяти жен. Одним словом, молит­ва и гарем были единственными предметами, которые име­ли в его глазах первостепенное значение. Весьма вероятно, что тотчас же по принятии присяги он завязал переговоры с Му'авией: как говорят, послал к нему письмо с условиями, на которых соглашался отказаться от халифата в пользу противника, одновременно же Му'авия послал чистый лист за своей подписью в знак того, что заранее согласен на все его требования. Оба письма дошли по назначению. Но ког­да Хасан, нисколько не стесняясь, выставил на бланке новые условия, втрое превышавшие первоначальные, Му'авия за­упрямился и не пожелал дать более того, что было выгово­рено соперником вначале. Хасану пришлось уступить. Он, впрочем, не был обижен: ему обещали 5 млн. дирхем, вели­колепный годовой оклад и обеспечение жизни и имущест­ва всех его родственников. Пока тянулись переговоры, си­рийцы успели уже вторгнуться в Ирак. Меж тем Хасан, в са­мом еще начале, покинул Куфу с войсками, переправился через Евфрат и Тигр и отступил к Мадайну, а чтобы раньше времени не возбуждать в войсках неудовольствия, выслал против приближавшихся сирийцев Кайса с 12 тыс. человек, сам же с большей частью войска откладывал со дня на день выступление. У Мескина, в 10 милях на северо-запад от Мадайна, сирийцы столкнулись с Кайсом; без сомнения, один он не мог выдержать натиска значительно превышав­ших сил противника. Между тем в главном лагере распрост­ранился слух, что любимый полководец разбит и пал в стычке. Негодование воинов обрушилось на женоподобно­го, сохранявшего один призрак власти, халифа; палатку его разграбили, а он сам спешно бежал в город. Оставшееся без предводителя войско быстро рассеялось. Вскоре затем и Кайс был вынужден (начало 41=661) прекратить дальней­шее сопротивление. Но этот истинно мужественный чело­век отклонил все блестящие предложения Му'авии. Таким образом, в короткое время, без пролития капли крови, весь Ирак очутился во власти сирийцев. Хасан и Хусейн вынуж­дены были своим присутствием в Куфе как бы узаконить не­охотно данную народом присягу смертельному врагу по­койного их отца, а затем удалились в Медину. Здесь Хасан до самой смерти* своей, последовавшей, вероятно, в 49 г. (669), проводил жизнь без определенной цели. Если не считать расточаемых им вокруг себя благодеяний, восхваляемых столь многими, он ушел, собственно, весь в созерцательное ничегонеделание. Брат его, по природе энергический и предприимчивый, ничего не мог предпринять. Ему остава­лось выжидать, не придет ли когда-нибудь и его черед.

Тщетные надежды, и на долгие годы. Му'авия (41 — 60=661—680), признанный ныне повсеместно без сопро­тивления халифом, умел твердо и мудро ограждать свое вла­дычество. Основным его правилом было: все делать, что бы­ло в силах, для своих друзей, по отношению же к неприятелям, если только была возможность, добродушно привлекать их на свою сторону или же беспощадно и всеми возможными средствами бороться с ними до полного их истребления. Он был представителем классической методы управления, приемы которой характеризуются словами: «милость либо плеть». При известных обстоятельствах та­кой образ действия давал самые прекрасные результаты и на Западе, а на Востоке, судя по бывшим примерам, он был единственно действенным. Прежде всего, по возможности старался он перекинуть всякому, кто только в этом ощущал потребность, золотой мостик. Двоюродному брату Алия и давнишнему, хотя под конец и разошедшемуся с ним другу,

* Существует очень распространенное предание, что Му'авия прика­зал его отравить, но оно во всех отношениях неверно и проистекает из одного и того же стремления приписывать Омейядам всевозможные злодеяния. Му'авии нельзя было ждать никакой выгоды от смерти ниче­го не 31 мчащего Хасана. Наоборот, она должна была быть для него в выс­шей степени нежелательной, ибо отныне главенство в семье пророка пе­реходило к Хусейну. А от последнего Му'авии ничего хорошего нельзя было ждать, и это он понимал ясно, судя по дальнейшим его действиям.

ибн Аббасу оставлены были беспрекословно значительные государственные суммы, которые тот незадолго до смерти Алия позаботился присвоить себе. Стоявшему в стороне со времени умерщвления Османа Мугире ибн Шу'бе вручено было наместничество в Куфе. Даже наместника Алия в Фар­се, 3 и я д а новый халиф успел переманить на свою сторо­ну. Вначале тот отказался бьшо признать власть нового пра­вителя и даже при помощи хариджитов возбудил через сво­их сыновей восстание в Басре: но полководец Му'авии, Буср ибн Арта, усмирил бунтовщиков и взял в плен сы­новей Зияда. Мудрый халиф воспользовался этим обстоя­тельством, чтобы подействовать на упрямца: он не дозволил Буеру казнить их и возложил на Мугиру в 42 г. (662) поруче­ние переговорить лично с их отцом и попытаться разными уступками привлечь его на свою сторону. Мугира издавна был в дружеских отношениях с Зиядом. Еще в 17 г. (638) при Омаре он избавил Зияда от тяжкого наказания по поводу одного очень неприятного скандального процесса, дав в пользу его уклончивое показание. Оба они не отличались высокой нравственностью, но зато почитались всеми за лю­дей тонких и замечательно способных администраторов. Мугира приехал к нему для личных переговоров в Фарс, а затем Зияд отправился в Дамаск. Не особенно нравилась Му'авии манера наместника Алия, с какой он распоряжался государственной кассой, но теперь он утвердил без спора все счеты, ему представленные, и даже милостиво произнес: «ты самый надежный из всех моих наместников».

О чем, собственно, велась беседа между хитрым хали­фом и, пожалуй, еще более лукавым Зиядом — осталось не­известным, но легко бьшо уразуметь ее содержание по сле­довавшим затем событиям. В 45 г. (665) сверх Фарса Зияд управлял Басрой, персидскими восточными провинциями и аравийским берегом Персидского залива: в 50 г. (670) по­ручено бьшо ему заведывание Куфой, т. е. высшее управле­ние всеми областями на восток от Сирийской пустыни. На­конец, в 53 г., наместник смело пишет халифу: «В правой мо­ей руке держу я для тебя Ирак, но левая свободна, дай же и ей работу — ну хоть Хиджаз». И Муавия нисколько не затруднился даровать ему просимое. Еще более поразительно из­вестие, что уже в 44 г. (664) Зияд признан официально бра­том Му'авии. Темная вообще история. Мать Зияда, С у м а и я, была рабыней — одни говорят, в замужестве за рабом Убейдом, а другие — в сожительстве. Так или иначе, его обыкно­венно не называли Зияд Ибн Убейд*, а Зияд Ибн Сумайя или Зияд Ибн Абихи, т. е. Зияд, сын своего отца**. Теперь вдруг нашелся харчевник из Таифа и еще другие, тоже не особен­но почтенные люди, показавшие, что отцом его был Абу Суфьян. Во всяком случае, так как он не мог родиться в его до­ме, то по прямым указаниям Корана ни в каком случае нель­зя было допустить признания его сыном Абу Суфьяна. Но Муавия, ради достолюбезного народа своего ежедневно прочитывавший по главе из священной книги, предстоя по пятницам на молитве в большой мечети в Дамаске, а раз да­же в качестве халифа совершивший паломничество в Мек­ку, сам лично придавал вообще немного значения сути пи­сания; поэтому ему ничего не стоило, наперекор закону, об­завестись новым братцем. Смысл этого необыкновенно позднего признания ни для кого не был таинственным: Му'авия давно уже решился даровать Зияду, в той или другой форме, право на преемство по управлению халифатом или, по крайней мере, на продолжительное соуправление. Но Зияд скончался в 53 г. (673), задолго до смерти Му'авии, и поэтому предполагаемый момент исполнения обещанного не мог наступить. Так что в данном случае излишни все до­гадки о том, насколько серьезны были намерения халифа и как вообще думал он их осуществить.

Во всяком случае, в 50 г. (670) Му"авия предоставил так называемому братцу своему всю восточную половину госу­дарства в полное, независимое управление, после того как незадолго перед тем тот зарекомендовал себя в качестве ад­министратора Басры самым блестящим образом. Долж­ность эта, несомненно, была самая трудная во всем государ-

*То есть Зияд, сын Убейда.

** Такое выражение означает, что неизвестно в точности, кто был отцом данного лица.

стве. Многочисленные приверженцы Алия в Куфе не были опасны, пока Хасан, официальный глава семьи пророка, жил в мире с правительством. В Басре же было совсем не то. Весь южный Ирак и Хузистан кишмя кишели хариджитами; для них Му'авия, благодаря своим решительно мирским воззрениям, был, понятно, далеко невыносимей, чем преж­де А л и и. Оба первые наместника, правившие в Басре с 41 по 45 (май 661 — март 665), не сумели подавить мятежного духа. Хотя каждое отдельное восстание пуритан было укро­щаемо, но они беспрерывно возобновлялись и угрожали, особенно в 43 г. (663), широко разлиться. Прибыв в Басру в 45 г. (665), Зияд порешил сразу принять крутые меры. Рядом строжайших приказов, для наблюдения за исполнением ко­торых создан был отдельный отряд из 4000 полицейских солдат, вскоре восстановлено было общественное спокой­ствие в самом городе, обуреваемом доселе смутами и беспо­рядками. В первый раз свободолюбивого араба сковывали ограничительными мерами; отдан был приказ — никому не появляться после солнечного заката на улице под угрозой смертной казни. Зияд проводил свои меры беспощадно; обезглавлен был один бедный бедуин, которому последнее распоряжение было неизвестно; он преспокойно пригнал поздно вечером в город свой скот на убой; никакие оправ­дания не принимались, ибо имелось в виду восстановить во что бы то ни стало спокойствие всего населения области. Где бы ни появлялся в стране хариджит, его неутомимо пре­следовали, а сопротивление подавлялось с крайней жесто­костью. Конечно, нельзя верить безусловно всему, что пере­дают позднейшие историки о Зияде. Из него сотворили они поистине сатану в человеческом образе: и здесь можно под­метить постоянное стремление представлять в возможно неблагоприятном свете все, что делалось при Омейядах ради их пользы, всякого же восстававшего против их влады­чества — прославлять в образе ни в чем не повинного муче­ника. И в самом деле, может ли существовать правление, ко­торое терпело бы открытое заявление убеждений, клоня­щихся к ниспровержению прочного государственного порядка. Если же средства, которыми пользовался Зияд, — попросту сказать, неизменно употребляемая им мера обез-главления применялась им доселе в необычайных разме­рах, то главной причиной, в конце концов, было то, что с ги­белью Алия и победой мирской партии стало уже немысли­мо патриархальное управление первых халифов. Одно из двух главных течений должно было отныне главенствовать, другое — добровольно подчиниться или же подвергнуться беспощадному гонению. В то время как Му'авия продолжал среди своих сирийцев вести старинную милостиво друже­любную политику обхождения со старейшинами своих испытанных верных, там, где приверженцы Омейядов ока­зывались в меньшинстве, добровольное повиновение пра­воверных мусульман по необходимости заменялось при­нужденным подчинением их светской власти государствен­ного управления. Образцы подходящих к этому приемов Зияд имел случай позаимствовать у персов, в бытность свою наместником Фарса. Арабские писатели напирают особен­но на то, что он был первый, перед которым выступили те­лохранители, вооруженные копьями и жезлами, а кругом двигалась толпа придворной стражи: это было начало под­ражания порядкам, существовавшим при старинных азиат­ских деспотах; к ним слишком привыкли в персидских ис­конных провинциях, они не выходили отчасти из употреб­ления и после вторжения арабов. В истории слишком часто повторяется подобное явление: мало цивилизованные по­корители неизменно приспособляются к высшей культуре покоренных и постепенно перенимают как преимущества, так и теневые стороны ее. И арабы добивались незатрагива­емого никакими смутами партий государственного поряд­ка; они не нашли ничего лучшего, как позаимствовать пря­мо персидские учреждения, которым принесено было в жертву драгоценнейшее достояние их — свобода. Мы уже ознакомились достаточно с порядками среди бедуинов, а среди населения Басры и Куфы самочувствие независимого воина поднялось еще выше. Не остается поэтому ни малей­шего сомнения, что проведение здесь, так сказать, внешне­го государственного порядка, построенного не на истори­ческом преемстве, обоснованного лишь политической не- обходимостью, заимствованного притом извне, могло осу­ществиться только благодаря применению беспощадной строгости управления. Само собой разумеется, ввиду вне­запного возникновения такого последовательного государ­ственного принуждения озлобление иракцев возросло до такой высокой степени, что ежеминутно угрожало при пер­вом удобном случае опасным взрывом. Но жаловаться на это едва ли могли люди, со времен еще Омара доказывав­шие почти ежедневно, что не желают повиноваться патри­архальному правлению. Всем им начинало даже казаться, руководствуясь довольно неосновательными рассуждения­ми, что сам Алий будто бы пожелал их подчинения сирий­скому владычеству: зачем же не сумел он ввести между ними строгую дисциплину? Поэтому, если все позднейшие извес­тия переполнены разного рода ужасными рассказами, по­священными описанию отвратительных образчиков жес­токости и кровожадности Зияда, нам следует придержи­ваться одного значения этого управления, о чем не умалчивают одновременно и эти самые историки. При нем первом, повествуют они, окрепла правительственная власть, владычество Му'авии распространилось твердо. Он понуждал народ к повиновению, усердно наказывая и обна­жая меч: хватали по малейшему недоверию, наказывали по подозрению. Во все время его управления люди боялись его, как огня, пока не дошло до того, что везде воцарилось спокойствие. Случись мужчине либо женщине утерять что-нибудь, никто не осмеливался дотронуться до вещи, пока не придет владелец и не подымет ее. Жившие отдельно жен­щины могли проводить ночь покойно, не запирая дверей. Сам он, как рассказывают, впоследствии говаривал: «Если кто потеряет веревку по дороге отсюда в Хорасан, моих ушей не минет, кто ее поднял». Был это человек порядка во что бы то ни стало: однажды оба начальника его полицей­ского отряда, предшествовавшие ему с копьями, стали в шутку задирать друг друга. Он увидел и приказал одному из них сдать оружие, а другого уволил в отставку. В 50 г. (670), когда вся иракская область перешла в его управление, сто­лица перенесена была в Куфу. Вслед за своим прибытием, собрал он, как рассказывают, общину в мечеть: так делали обыкновенно в подобных случаях. Наместник взошел на ка­федру и после обычных славословий, обращенных к Богу, произнес следующее: «Вот что приходило мне в голову в бытность мою в Басре. Я предполагал явиться посреди вас окруженный 2000 басрийских полицейских солдат. Но по­том я раздумал. Ведь вы — народ степенный, давно уже все непристойное устранено нынешним благоустройством. Вот и прибыл я к вам с одними моими домочадцами. Мне остается возблагодарить Господа за то, что он меня возвы­сил в то время, когда люди хотели меня устранить, и сохра­нил тогда, когда меня хотели покинуть». В подобном же ду­хе продолжал он свою проповедь до конца. Некоторые не­довольные стали швырять каменьями в кафедру. Он преспокойно уселся, выжидал терпеливо, когда перестанут. Потом подозвал некоторых из своих приближенных и при­казал им никого не выпускать из ворот мечети. Обратясь за­тем к общине, возвестил громовым голосом: «Слушайте ме­ня, беритесь во время молитвы за руку соседа. Помните, ни­кто не посмеет ответить мне: не знаю, кто был мой сосед». И продолжалось общее моление. По окончании поставлено было для Зияда кресло у врат мечети; к нему подходили од­ни за другими рядами по четыре человека. Они должны бы­ли поклясться Аллахом, что никто из них не бросал камень­ями. Кто поступал так, мог уходить спокойно, кто же не со­глашался на клятву — того связывали и отводили в сторонку, пока не набралось их человек 30: тут же на месте он прика­зал отрубить им руки. «Клянусь Господом, — добавляет оче­видец, сообщивший это известие, — нам никогда и в голову не приходило перед ним солгать, а что он сам возвещал, будь это хорошее или дурное, всегда исполнял». По одному этому легко судить, какой цельный человек был этот Зияд; он знал вполне, чего хотел, действовал напролом, а начатое доводил всегда до конца. Как в Басре хариджитов, так те­перь и в Куфе он усмирил шиитов. Между тем значительное приращение их возбуждало немалые опасения: вот почему каждого по одному подозрению в тайной приверженности к семье Алия немедленно же хватали. Несчастному предо- ставлялось на выбор: или проклясть Алия, или же умереть. До нас дошли, однако, весьма обстоятельные данные, что в обеих этих местностях, бывших ареной жесточайших пре­следований, наместник тогда только принимался за стро­гость, когда кроткие убеждения не приводили к желаемым результатам. Нам известно, например, что хариджиты с уме­ренными убеждениями, подчинявшиеся добровольно вла­дычеству Омейядов, всегда были оставляемы им в покое; да­же некоторым из них предоставлялись места в управлении. Точно так же несомненно, что он тогда только накинулся на шиитов Куфы, когда они, невзирая на все его предостереже­ния и дружественные напоминания, продолжали на тайных своих собраниях составлять заговоры против существую­щего порядка вещей.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Иоганн Готфрид гердер идеи к философии истории человечества часть первая (1)

    Книга
    Когда десять лет тому назад я опубликовал небольшое сочинение под заглавием «И еще одна философия истории для воспитания человечества»2 то словами «и еще» я отнюдь не хотел сказать «Anch'io son pittore»3.
  2. Иоганн Готфрид гердер идеи к философии истории человечества часть первая (2)

    Книга
    Когда десять лет тому назад я опубликовал небольшое сочинение под заглавием «И еще одна философия истории для воспитания человечества»2 то словами «и еще» я отнюдь не хотел сказать «Anch'io son pittore»3.
  3. Гуцуляк Олег Борисович

    Монография
    Аннотация:на УКРАИНСКОМ языке Гуцуляк О.Б. Пошуки Заповітного Царства: Міф - Текст - Реальність / Наук.ред. О.М. Пилип"юк. Післямова Г. Бердник. - Івано-Франківськ: Місто-НВ, 2007.
  4. История (7)

    Аннотированный список
    содержащая в себе: о названии Скифии, и границах ея, и народех скифийских монгаллах и прочих, и о амазонах мужест­венных женах их, и коих времен и яковаго ради случая татаре прозвашася и от отеческих своих мест в наши страны приидо­ша,
  5. Пособие снабжено материалами источников для семинарс­ких занятий, картами и развернутым методическим аппаратом. Рекомендовано к изданию Министерством образования Рос­сийской Федерации и включено в Федеральный перечень учеб­ников

    Семинар
    ХАЧАТУРЯН В. М. ИСТОРИЯ МИРОВЫХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО КОНЦА XX ВЕКА. 10—11 кл.: Пособие для общеобразоват. учеб, заведений / Под ред. В. И.

Другие похожие документы..