Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
1. Будіть дитину спокійно; коли вона прокинеться, мусить побачити вашу усмішку і почути ласкавий голос. Не підганяйте зранку, не смикайте по дрібницях...полностью>>
'Программа'
г. Вашингтон, США 4 день Перелет Москва-Вашингтон 5 день Раздел 1: Рынок недвижимости и его особенности Недвижимость: понятия и особенности Рынок нед...полностью>>
'Курсовая'
Начало формирования русской культуры восходит к древнейшим временам истории русского народа, т.е. IX-X вв. В этот период в восточнославянских землях ...полностью>>
'Книга'
В течение учебного года пользователь создает и выполняет приказы по изменению объектов обучения. В течение учебного года формируется список приказов ...полностью>>

С. А. Калиниченко Какими мы были

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Истины и справедливости ради необходимо сказать, что в конце апреля 1974 года в нашу 7 роту курсантов Киевского ВОКУ из Управления кадров Главного разведывательного управления Генерального штаба для подбора будущих офицеров в войска специального назначения приехал полковник Дудко. Он сначала по документам отобрал около 30 выпускников нашего факультета, а затем с каждым из кандидатов подолгу беседовал. Именно из вопросов, задававшихся им в ходе тех бесед, можно было однозначно понять, что речь идет о дальнейшей службе в войсках специального назначения.

Подобрал полковник Дудко, конечно же, лучших из тех, кто выпускался в 1974 году, и они в последующем довольно хорошо проявили себя во время службы в различных бригадах специального назначения. Однако после того, как кадровик из Главного разведывательного управления Генштаба уехал в Москву, то ли после его докладов руководству Управления кадров ГРУ, то ли по какой-то другой, но совершенно необъяснимой причине, в дополнение к тем 30, кого полковник Дудко отобрал в нашей роте, для службы в войсках специального назначения направили еще более 30 выпускников нашей роты, с которыми уже никто не беседовал, их мнения никто не спрашивал и профессиональную пригодность для службы в спецназе никто не определял.

Как показала последующая практика, в Управлении кадров ГРУ ГШ, ну, а в Киевском ВОКУ тем более, никого особенно не волновало то обстоятельство, что, несмотря на большие материальные затраты на обучение и подготовку будущих офицеров в нашем училище, эффективность их дальнейшего использования в войсках очень часто была на достаточно низком уровне. Индивидуального подхода к распределению выпускников разведывательного факультета нашего училища, как, впрочем, и других военных ВУЗов, с учетом их профессиональных, деловых и личностных качеств и особенностей характера и наклонностей, в общем-то, к великому нашему сожалению, не было. Я уже не говорю о том, что от того, где, в каких воинских структурах будет служить тот или иной лейтенант-выпускник военного училища, зависит не только обороноспособность страны, но и дальнейшая личная судьба этого лейтенанта.

В результате такого подхода к использованию кадров, через некоторое время тех из моих однокашников по Киевскому ВОКУ, о которых я веду речь, из-за их полной непригодности для службы в спецназе перевели из бригады в другие войска, и связь с ними со временем была совершенно потеряна. Не хочу называть их фамилии, так как считаю, что они-то как раз совсем и не виноваты в том, что, вопреки их желанию, именно они были направлены в спецназ, который с самого начала не был, а в последующем не оказался для них делом их жизни и их офицерской судьбы. Тем более, что в последующем многие из них довольно хорошо служили в других войсках и других структурах войсковой разведки.

Вполне естественно, что основная масса киевлян, которые по собственному желанию и по велению сердца пошли служить в спецназ, гордилась принадлежностью к Киевскому высшему общевойсковому командному дважды Краснознаменному училищу имени М.В.Фрунзе, вернее к разведывательному факультету этого училища, и стремились работать с полной отдачей, чтобы добиваться максимально возможных результатов в службе и боевой учебе. Мы также прекрасно понимали, что наши успехи в работе – это, конечно же, наш труд, но также и в достаточно большой степени заслуга того военного училища, где мы учились. Ну, а недостатки в нашей работе это пятно не только на личную репутацию каждого из нас, но и, соответственно, на нашу альма-матер, Киевское высшее общевойсковое командное училище.

Киевляне не без основания могли гордиться своим училищем, так как на то время, когда мы там учились, Киевское общевойсковое командное училище, было самым лучшим среди всех военных училищ Сухопутных войск ВС СССР по имевшейся в нем учебно-материальной базе. Это было признано в ходе сборов начальников военных ВУЗов Сухопутных войск ВС СССР, которые проводились на базе нашего училища летом 1970 года, года когда именно мы и поступали в училище.

В справедливости этих оценок мы могли убедиться, когда после приезда из Киева в Чирчик удалось увидеть учебно-материальную базу Ташкентского общевойскового и Ташкентского танкового училищ, которые не шли ни в какое сравнение с тем, что было у нас, в Киевском ВОКУ. Нам трудно было поверить, что, например, одно из старейших и прославленное общевойсковое училище страны, каким было, например, Ташкентское ВОКУ, имело столь слабую материальную базу для подготовки своих курсантов. Дело дошло до того, что в 1977 году даже нашу бригаду в течение длительного времени привлекали на строительные работы по совершенствованию учебного центра Ташкентского ВОКУ.

Кроме современной материальной базы, хорошему уровню подготовки курсантов Киевского ВОКУ (кстати, мы называли наше училище в курсантском обиходе не иначе, как Кроспоинт, по аналогии с американским военным училищем в Вестпоинте) способствовало также и то, что процесс обучения у нас был организован таким образом, что одну неделю в месяц курсанты, вне зависимости от курса, проводили в учебном центре. Это означало, что в течение четырех лет примерно одну четвертую часть всего учебного времени с курсантами проводились полевые занятия по тактике, огневой подготовке, топографии, вождению и т.д. Такой системы подготовки курсантов, в которой бы рационально сочеталось изучение теоретических дисциплин с практической отработкой на хорошей учебно-материальной базе необходимых будущим офицерам профессиональных навыков, не было, как нам в последствии стало известно, ни в одном другом высшем общевойсковом или танковом военном училище, кроме, пожалуй, Рязанского воздушно-десантного, где также, как в Киевском ВОКУ, одна неделя занятий каждый месяц проводилась в учебном центре.

В середине 70-х годов военное руководство СССР различного уровня, в том числе и руководители кадровых органов Вооруженных Сил СССР неоднократно отмечали в лучшую сторону профессиональную подготовку выпускников именно Киевского высшего общевойскового командного училища. Например, на сборах руководящего состава военно-учебных заведений, проходивших в конце 1973 года в Ленинграде, в докладе одного из руководителей Главного управления кадров ВС СССР отмечался высокий уровень подготовки офицеров, закончивших именно наше училище. Примерно такие же оценки качества подготовки выпускников-киевлян содержались и в докладе руководства Дальневосточного военного округа в 1976 году. Вероятно, есть и другие примеры, подтверждающие вышесказанное, однако у меня более полной и доступной информации и фактуры просто нет, так как специально данный вопрос не изучал. Но, видимо, приведенных мною даже отрывочных и разрозненных данных вполне достаточно для иллюстрации тех мыслей, которые были изложены выше.

Несмотря на то, что учебная программа, по которой мы учились на разведывательном факультете Киевского общевойскового командного училища, была одна для всех и не выходила за рамки подготовки командира подразделений войсковой разведки, однако в силу хорошей и достаточно широкой специальной и языковой подготовки амплуа выпускников разведывательного факультета Киевского ВОКУ были самыми разнообразными. При этом основная их часть шла, естественно, в спецназ и войсковую разведку, а остальные, в соответствии с потребностями ГРУ, направлялись в осназ и оперативную агентурную разведку приграничных военных округов, служили военными переводчиками и оперативными работниками в различных структурах разведки, а также в соединениях и частях Группы Советских войск в Германии и других групп войск, а также работали в миссиях связи на территории ФРГ.

Конечно, так называемых, «шлангов», то есть тех, кто, придя учиться в Киевское ВОКУ, пошел не по своей дороге, было достаточно и у нас в Киеве. Однако объективный анализ общей массы наших выпускников, уровня их подготовки и результатов службы в войсках, красноречиво показывал, что в 70-х годах прошлого века Киевское высшее общевойсковое командное училище по многим показателям находилось на передовых позициях. Тому есть масса армейских статистических данных и других документальных свидетельств, фактов и доказательств.

Кстати сказать, уже давно нет Киевского высшего общевойскового командного дважды Краснознаменного училища имени М.В.Фрунзе, так как после развала СССР оно оказалось не нужным ни украинской армии, ни, тем более, российской. Его просто сократили, тем самым уничтожили прекрасную школу, в которой в течение почти четверти века получали высшее образование командиры мотострелковых подразделений Сухопутных войск, а также будущие высококлассные специалисты для многих видов разведки Вооруженных Сил СССР, а в последующем и России.

Теперь, я думаю, можно сказать, что под «крышей» Киевского ВОКУ Главное разведывательное управление Генерального штаба Вооруженных Сил Советского Союза в течение достаточно длительного периода времени надежно скрывало разведывательный факультет, в котором готовились квалифицированные кадры для различных структур военной разведки. Практика показала, что «крыша» нашего «самого общевойскового училища», как мы его порой называли, позволяла в течение довольно длительного времени надежно скрывать истинную суть и содержание нашей будущей профессии и службы. Кстати, и Рязанское воздушно-десантное училище, также как и Киевское общевойсковое командное училище, достаточно долго и очень эффективно скрывало под своей «крышей» факультет специальной разведки.

Здесь уместно сказать, что советский спецназ в свое время тоже достаточно успешно использовал воздушно-десантные войска в качестве своей собственной «крыши». Десантная форма, хорошо разработанная легенда бригад, согласно которой соединения специального назначения назывались воздушно-десантными бригадами, якобы подчиненными командующему ВДВ, все это способствовало определенному скрытию сути и предназначения бригад спецназ. Эти меры позволяли в течение длительного времени нашим войскам надежно скрывать свою истинную суть и принадлежность к Главному разведывательному управлению Генерального штаба ВС СССР. При этом можно сказать, что единственное, что внешне могло отличать спецназ от воздушно-десантных войск, это наличие у нас специальной зимней и летней формы одежды, которой у настоящих десантников не было, да еще, пожалуй, отсутствие у спецназовцев гвардейских значков, которые носили на своей форме все солдаты и офицеры-десантники.

Принимавшиеся в спецназе строгие меры конспирации позволяли ему надежно скрываться, образно говоря, «в надежной тени воздушно-десантных войск». Спецназовцам было очень удобно «косить», как сказали бы сейчас, под настоящих десантников. Однако в Чирчике, где, вместе с 15 отдельной бригадой специального назначения, было четыре десантных воинских части. Десантники из нашей бригады, прежде всего по уровню боевой подготовки, а также по внутреннему порядку в нашей воинской части и внешнему виду нашего личного состава, да и по остальным параметрам выгодно отличались от настоящих ВДВэшников.

Благодаря принимавшимся в 15 обрСпН строгим мерам конспирации и легендирования, многие в Чирчике, включая даже высокие армейские чины, вплоть до начальника Чирчикского военного гарнизона, не знали и не представляли основной сути и назначения 15 отдельной бригады специального назначения. Они в оценках нашей части пользовались, в основном, лишь внешними признаками, а именно уставным внутренним порядком, высокой дисциплиной, отсутствием у нас в бригаде серьезных правонарушений и т. д., которые выделяли ее в лучшую сторону из общего ряда остальных воинских частей, дислоцированных в городе, в том числе и настоящих десантных.

В этой связи мне, например, всегда доставляло большое удовольствие наблюдать, как военный комендант Чирчика в буквальном смысле млел, когда подразделение из нашей бригады заступало в гарнизонный караул. «Ребята, - обычно говорил он, - в те дни, когда ваша часть несет службу в наряде по гарнизону, я лично могу спать спокойно», - и практически не инструктировал нас, так как знал, что караул войсковой части 64411 на гарнизонных складах артиллерийского вооружения, гауптвахте и в патруле по городу службу будет нести без каких-либо отступлений от требований устава гарнизонной и караульной службы.

Продолжая свои воспоминания о сборах молодых офицеров, могу сказать, что нам удалось значительно обогатить свои знания по многим предметам обучения и, прежде всего, по тактико-специальной подготовке, так как нам пришлось изучить много секретных документов и инструкций, касающихся действий разведывательных групп спецназ в тылу противника. Кроме того, молодые офицеры усиленно изучали и другие дисциплины, которые в последующем преподавали своим подчиненным в ходе плановых занятий.

Здесь считаю вполне уместным заметить, что учебная программа на разведывательном факультете Киевского высшего общевойскового командного училища предусматривала изучение курсантами множества дисциплин, которые должен знать и командир группы специального назначения. Однако готовили на нашем факультете все-таки командиров подразделений войсковой разведки, поэтому в ходе учебы в училище, естественно, многие предметы, необходимые в спецназе, мы просто не проходили. В этой связи сборы нам были очень полезны, так как позволяли в короткий срок изучить все необходимые предметы и правильно скорректировать имеющиеся у нас базовые училищные знания, навыки и умения применительно уже к новой спецназовской специфике.

Например, в ходе изучения тактики действий групп спецназ по выполнению разведывательных и специальных задач в тылу противника я невольно обращался к знаниям, которые были получены в Киеве. Их оказалось вполне достаточно, чтобы без особых проблем уяснить основные особенности действий групп спецназ в ходе проведения в тылу противника поиска, налета, засады или специального мероприятия, чтобы сравнить с действиями подразделений войсковой разведки. Если говорить в общем и не вдаваться в детали и всяческие подробности, то разница между войсковой разведкой и специальной заключалась в том, что войсковая разведка действует на тактическую глубину, то есть на расстояние до 100 километров в глубине боевых порядков противника, и на боевой технике, а спецназ - на глубину наступательной операции фронта, то есть на расстояние 1000 километров и выше и без техники.

Эти различия в основном и определяют разницу в способах и методах выполнения боевых задач в тылу противника спецназа и подразделений войсковой разведки. Что же касается глубины действий подразделений спецназ, то, в зависимости от конкретной обстановки и боевых задач, которые могут быть поставлены группам или ротам специального назначения, она может быть значительно больше. Все зависит лишь от дальности действия средств доставки разведчиков в тыл противника, то есть самолетов и подводных лодок и возможностей имеющихся радиосредств для поддержания устойчивой, надежной и бесперебойной связи с Центром.

Во время сборов офицеров, да и в ходе последующих занятий со своим личным составом по боевой подготовке у нас постоянно появлялись мысли о том, что не все в теории и практике действий частей и подразделений специального назначения было однозначно. Это вызывало у нас определенные сомнения в глубокой и всесторонней проработке теории и особенно практике специальной разведки. И если по способам вывода разведчиков в тыл противника и их действиям по выполнению поставленных разведывательных и специальных задач каких-то вопросов, как правило, не возникало, то, например, по способам и методам эвакуации в расположение своих войск тех групп спецназ, которые успешно выполнили задания Командования, у всех у нас появлялось большое количество вопросов. Возможно, они возникали, в первую очередь, еще и потому, что именно эти вопросы в наставлениях и инструкциях были прописаны в весьма и весьма общем виде, как говорят в таких случаях, «всего одним мазком». А ведь общеизвестно, что, «посетив кого-либо, не забывай вернуться назад». При этом к «посещению» тыла противника этот постулат подходит как нельзя кстати. Ведь после выполнения боевой задачи всегда хочется вернуться в расположение своих войск и вывести всех своих подчиненных.

Отвечая на наши вопросы по данному поводу, и полковник Р.П.Мосолов, и подполковник В.В.Колесник, да и другие офицеры бригады, которые во время сборов молодых офицеров читали нам лекции по теории или проводили практические занятия по тактико-специальной подготовке, ссылались в основном на слова командующего Среднеазиатским военным округом генерала армии Н.Г.Лященко. Он во время одного из окружных командно-штабных учений, отвечая на подобные вопросы командования нашей бригады, заявил, что спецназовцам в тылу противника необходимо будет продержаться максимум две недели, так как, согласно планам, к этому сроку войска Среднеазиатского фронта должны захватить столицу Синьцзян-Уйгурского автономного района город Урумчи. В этой связи подразделения специального назначения, которые будут действовать в полосе наступления фронта, смогут выходить в расположение наших войск по мере их приближения к районам ведения разведки советскими войсками специального назначения.

На офицерских сборах в 15 отдельной бригаде специального назначения вопросы эвакуации групп спецназ из районов действий с использованием самолетов и вертолетов рассматривалась в основном лишь в теоретическом плане. Командование бригады, скорее всего, после пополнения материально-технических средств групп спецназ должно будет перенацеливать группы, выполнившие свои боевые задачи, на другие объекты и на другие районы разведки. И продолжаться это должно было до тех пор, пока группы не погибнут или действительно не выйдут в расположение наших войск.

Однако, говоря в общем, отрадно было то, что основные теоретические положения специальной разведки не очень здорово разнились с канонами войсковой разведки, а действия групп глубинной разведки (ггр) в тылу противника мало чем отличались от действий групп специального назначения.

Кстати, сам термин «глубинная разведка» у нас, еще в бытность курсантами-разведчиками Киевского ВОКУ, начиная со второго, а скорее с третьего курса, когда мы уже стали кое-что соображать в своей будущей специальности, вызывал множество вопросов. На начальном этапе обучения курсанты нашего училища принимали этот термин на веру, а также все, что он в себя включает. Затем, по мере осмысления и более глубокого понимания всей системы войсковой разведки в Советских Вооруженных силах, мы, как правило, подвергали этот термин сомнению, хотя и точно знали, что на использовании термина «глубинная разведка» настоял министр обороны СССР маршал Советского Союза А.А.Гречко.

Как известно, одной из основных особенностей военной терминологии является то, что она точна в своих формулировках, определениях и самое главное она точна в своих значениях. Однако для нас, курсантов, изучавших различные иностранные языки и привыкших при переводах разнообразных иностранных текстов к адекватности и точности терминологии. Поэтому слово «глубинная» порождало массу вопросов, так как было не совсем ясно, что оно все-таки значит. Если есть глубинная разведка, то, вероятно, по логике вещей, должна быть, например, поверхностная разведка, или какая-нибудь, скажем, ближняя разведка. Если в этот термин заложено расстояние, на которое действуют в тылу противника ггр, то из него все равно не совсем понятно, какова степень этой самой глубины применения разведывательных групп. Как представляется, под этим термином прежде всего понимается та глубина, на которую дивизия мотострелковая или танковая ведет наступательный или оборонительный бой. При этом, разведка силами и средствами разведывательного комплекта дивизии планируется и ведется на глубину до 100 километров, однако из самого термина «глубинная разведка» это совершенно не следует, более того, этот термин лишь порождает вопросы.

В общем, если подвести итог моим незамысловатыми не претендующим на истину в последней инстанции нашим рассуждизмам, то можно сделать заключение, что во время сборов молодых офицеров 15 отдельной бригады спецназ мы, к своему удовлетворению, пришли к выводу, что теория и практика специальной разведки в то время, в середине 70-х годов, были более тщательно и глубоко проработаны, чем положения войсковой разведки. Однако были некоторые моменты, которые требовали большей и более тщательной проработки. А, если говорить в общем, то можно сделать вывод о том, что военная теория не стоит на месте и находится в постоянном поступательном движении вперед, чему мы были свидетелями даже на фоне непродолжительного времени пребывания в той теме, которую мы изучали.

Вполне естественно, что у большинства молодых офицеров 15 отдельной бригады спецназ во время сборов в 1974 году неподдельный интерес вызывали, конечно же, занятия по воздушно-десантной подготовке, которые проводил с нами начальник воздушно-десантной службы (ВДС) бригады полковник В.А.Ленский и подчиненные ему офицеры ВДС. Для многих из нас, особый интерес в изучении ВДП заключался в том, что многие из нас впервые в своей жизни увидели парашюты, как говорится в таких случаях, «живьем».

Правда, ничего особенного и нового в теории я, например, в ходе сборов молодых офицеров не узнал, так как многое из того, о чем шла речь в ходе плановых занятий по ВДП, мне, да и многим моим однокашникам по Киевскому ВОКУ было хорошо известно задолго до прибытия в Чирчик от Федора Волоха. Дело в том, что еще в училище Федот, как мы его называли и в училище, и в бригаде, с завидной регулярностью и увлеченностью по поводу и без повода рассказывал нам о парашютных прыжках, устройстве парашютов, организации воздушно-десантной подготовки и т.д.

Будучи от природы хорошим рассказчиком, он очень доходчиво разъяснял всем нам, своим заинтересованным и благодарным слушателям все, что касалось данного вопроса. Делал он это всегда и везде будь то в учебном классе, в расположении роты или на отдыхе, а также в ходе перерывов на каких-либо полевых занятиях. Порой он не прекращал свои «неофициальные занятия» с нами, даже когда мы, например, шли в строю в столовую. Мы его всегда очень внимательно слушали, а так называемые «лекции Федота» еще именовали не иначе как «неформальные занятия по ликвидации парашютно-десантной неграмотности».

Ну, а после того, как Федот в 1973 году в составе группы курсантов нашей роты съездил на войсковую стажировку в Чучковскую бригаду специального назначения, где он совершил еще с десяток прыжков с парашютом, он уже считался у нас «самым бывалым спецназовцем», а профессиональный уровень его так называемых «лекций по ликвидации спецназовской неграмотности» среди курсантов Киевского ВОКУ еще больше повысился и углубился.

Так что большинство тех, кто учился в 7 роте Киевского ВОКУ, во всяком случае тех, кто, образно говоря, «спал и видел себя в войсках специального назначения» после окончания училища, теорию воздушно-десантной подготовки с помощью Феди Волоха с той или иной степенью глубины, в общем-то, знали. А в ходе сборов молодых офицеров нам оставалось только лишь хорошо изучить соответствующие инструкции и наставления по ВДП, «пощупать» парашют своими собственными руками, то есть теоретически и практически самим подготовиться к парашютным прыжкам, чтобы затем уже «со знанием дела» проводить занятия по воздушно-десантной подготовке с подчиненным личным составом и уже готовить его к прыжкам с парашютом и, естественно, самим должным образом готовиться к прыжкам.

Если говорить в общем о «спецназовских университетах», не могу не упомянуть о том, что проходить эти самые «университеты» приходилось не только в период сборов молодых офицеров, ведь вся наша служба в 15 отдельной бригаде специального назначения – это была ежедневная упорная учеба, тренировки, сдача зачетов и проверок и т.п. Поэтому, если в самом широком смысле интерпретировать словосочетание «спецназовские университеты», то можно сказать, что вся служба в Чирчике была для каждого из нас одним сплошным «спецназовским университетом».

Однако, если уйти от глобальных оценок, а вернуться к конкретике повседневной службы и обыденной боевой учебы, то можно сказать, что многое из того, что пришлось познать в 15 отдельной бригаде специального назначения и чем удалось овладеть, явилось тем багажом, который многие из нас пронесли через всю свою военную службу, через всю свою жизнь. Бригада для нас стала хорошей жизненной школой, а вернее нашим одним из главных жизненных университетов. И официальным началом всего этого фактически стали сборы молодых офицеров бригады.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. После того, как я был избран на пост президента России, несколько крупных издательств обратились ко мне с просьбой продолжить воспоминания

    Документ
    После того, как я был избран на пост президента России, несколько крупных издательств обратились ко мне с просьбой продолжить воспоминания. Я всегда считал, что действующий политик не должен заниматься мемуарами, для этого существуют
  2. После того как я был избран на пост Президента России, несколько крупных издательств обратились ко мне с просьбой продолжить воспоминания

    Документ
    После того как я был избран на пост Президента России, несколько крупных издательств обратились ко мне с просьбой продолжить воспоминания. Я всегда считал, что действующий политик не должен заниматься мемуарами, для этого существуют
  3. Калиниченко Александр Александрович предисловие к русскому изд анию книга

    Книга
    Книга Е. Б. Нэша «Ведущие симптомы в гомеопатии» впервые была опубликована в 1898 г. издательством Берике и Тафель и с тех пор много раз переиздавалась, оставаясь настольной книгой многих поколений гомео­патов.
  4. Как мало мы знаем о тех местах, где живём

    Документ
    Как мало мы знаем о тех местах, где живём. Нам предоставляется возможность познать то, о чём мы не знаем, и обратить внимание на то, мимо чего мы проходим ежедневно и не ценим.
  5. Как успешно пройти учебную практику (Методические рекомендации для студентов-заочников 4 курса) Кострома 2006

    Методические рекомендации
    Цель пособия – оказать практическую помощь студентам 4 курса заочного отделения при прохождении учебной практики по специальности «Педагогика и методика дошкольного образования».

Другие похожие документы..