Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Решение'
1.1 Основной задачей промежуточной аттестации является установление соответствия знаний учеников требованиям государственных общеобразовательных прог...полностью>>
'Конкурс'
Организаторами Конкурса является ансамбль "Терем-квартет", при поддержке Комитета по культуре Санкт-Петербурга и  ГОУ «Санкт-Петербургский ...полностью>>
'Документ'
Обращением представителей других вероисповеданий в Ислам сейчас никого не удивишь. Но всегда интересно узнать, почему они это делают, особенно сейчас,...полностью>>
'Документ'
Система документационного обеспечения управления БОСС-Референт - это программный пакет, который позволяет организациям создавать эффективные системы ...полностью>>

Объект и предмет (2)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Объект и предмет

Системно-структурный семинар

1965 г.

Арх. № 3653

Сверка, вычитка и редактирование – А.Готоваленко

Редакторская маркировка и сокращения :

(…) – не удалось расшифровать аудиозапись (плохое качество, шум и т.п.),

Сокращения в сносках:

ред. – примечания сделанные при редактировании.

Содержание

"Объект" и "предмет" в методологии системно-структурного исследования. Заключение. Г.П. Щедровицкий 1 2

Объект и предмет. 01.03.65, Г.П.Щедровицкий 28

"Объект" и "предмет" в методологии системно-структурного исследования.

Щедровицкий. Я должен дать заключение по выступлениям, в которых обсуждался мой доклад. Мы обсуждали один вопрос, связанный с различением "объект - предмет" в специальных исследованиях и в методологии. Я зайду с несколько другой стороны в обсуждении тех вопросов, которые были подняты в прошлый раз. То, что я буду говорить сейчас, не будет продолжением того, о чём я говорил две недели тому назад, хотя я буду делать ссылки на свой предыдущий доклад.

В связи с обсуждением моего доклада встали вопросы, как специально относящиеся к проблемам методологии системно-структурного исследования, так и более общие вопросы: методы анализа исходных понятий и принципы содержательно-генетического анализа мышления. Я буду обсуждать эти две группы вопросов, различая их и противопоставляя их друг другу.

Прежде всего по теме самого доклада. Он родился из узкой задачи и, естественно, узкой темы: дать классификацию основных направлений структурно-системного исследования, именно – не методологии системно-структурного исследования, а самих направлений системно-структурного исследования в специальных науках. Но при решении этой узкой темы возник ряд более общих вопросов, которые я и стремился осветить в обсуждаемом докладе.

Откуда родилось название самого доклада? Почему он назван не "направления системно-структурного исследования", а именно: "объект и предмет в системно-структурном исследовании"? С моей точки зрения, это и есть та общая проблема, которая является ключевой при решении той узкой темы ("классификация направлений структурно-системного исследования"). Каким образом возникает проблема отношения "объекта" и "предмета" в методологии системно-структурного исследования? Здесь уже приходится говорить о методологии системно-структурного исследования. Для того чтобы задать направления системно-структурного исследования, мне приходится построить особое методологическое исследование. А для того чтобы построить это последнее, я должен произвести различение "объекта" и "предмета". Это стало основным предметом как в самом докладе, так и в дискуссии по поводу него.

Каким же образом возникает эта проблема? В самом докладе я не обсуждал этого вопроса, так как мне казалось, что эти моменты достаточно выяснены в работе нашего семинара. Но как показала дальнейшая дискуссия, которая длилась довольно долго, именно в этом предположении заключалась, по-видимому, моя ошибка, так как большинство возражений и замечаний шли без учёта того контекста, в котором возникает сама проблема. Поэтому сейчас мне приходится вернутся к этому пункту.

Первое положение. Как мы уж выяснили в исследованиях на конкретном материале, всякая научная теория содержит ряд различных изображений объектов. Когда мы только начинаем исследовать эту совокупность изображений одного объекта, то мы можем рассматривать их просто как разные частные знания об одном объекте. Если я изображу, скажем, объект кружочком, а эти знания буду рассматривать, как у нас это принято, в виде проекций, снимаемых с объекта и изображаемых в виде чёрточек, то первый подход представляет все эти знания просто как разные знания об одном объекте, лежащие наряду друг с другом. В специальном исследовании мы, как правило, работаем с одним из них. Если мы работаем с первым, то он, как правило берётся безотносительно ко второму, третьему и т.д., которые созданы для того, чтобы решить другие практические или теоретические задачи. При методологическом подходе мы можем взять их все вместе и говорить, что у нас имеется ряд разных частных знаний об одном объекте. Но в обоих случаях между этими знаниями не устанавливается никакой связи, и в самой теории, если она состоит из таких образований, не учитываются и не фиксируются связи между этими знаниями. Но такой подход, когда все знания рассматриваются как разные частные знания об одном объекте, лежащие наряду друг с другом, является лишь самым первым подходом. На самом деле в любой научной теории мы имеем знания, связанные между собой. Мало того, они находятся между собой в различных функциональных отношениях. Этот момент я хотел бы прежде всего подчеркнуть.

Второй тезис. В любой современной сложной научной теории мы имеем не просто массу разных знаний, которые можно рассматривать просто как частные знания об одном объекте, но, кроме того, между ними существует своя иерархия, и каждое из этих знаний несёт строго определённую функциональную нагрузку. Когда связь между частями, или элементами, сложной научной теории установлена, тогда сама эта научная теория превращается в некоторый организм или в некоторую машину.

Пункт третий. Теперь я могу поставить вопрос: каким образом можно разобрать все эти функциональные элементы, каким образом я могу определить состав моей научной теории, и каким образом я могу определить различные функции этих элементов. Существует два разных подхода к решению этой проблемы, они общеизвестны. Один – это, скажем, синхронно-структурный подход, когда имеют дело с научной теорией как с некоторым ставшим целым и пытаются какими-то методами раздробить его на различные части и определить их функции. Я не обсуждаю сейчас вопрос, каким методом решается эта задача. Другой подход, когда мы пытаемся эту же самую задачу решить генетическими или псевдо-историческими методами. К числу таких псевдо-исторических методов анализа сложного целого принадлежит, по-видимому, и общеизвестный метод восхождения от абстрактного к конкретному, применённый Марксом в «Капитале».

Хотя я сказал, что существует два различных метода анализа сложного целого, я должен теперь поправиться в том плане, что хотя существование двух таких методов и общепризнанно, но лично я никогда и нигде не видел образца применения первого метода и не знаю какие результаты здесь могут быть получены. Считается, что такой метод синхронно-структурного разложения существует, считается даже, что он работает в языкознании, где его применяет так называемое структурное направление. Можно, по-видимому, признать, что такой метод существует. Но я до сих пор не выяснил, даёт ли он какой-либо действительный результат. Ведь может существовать только видимость анализа, за которой не стоит действительно продуктивного анализа. По крайней мере, для меня это очень сложный вопрос. Гораздо лучше я представляю себе второй метод. Этот вопрос у нас здесь не раз обсуждался, и делались специальные доклады. Кроме того, имеется известная традиция по анализу метода восхождения от абстрактного к конкретному, скажем, работа Зиновьева. Поэтому я больше не буду обсуждать этот вопрос и все входящие сюда моменты, а возьму только маленький кусочек, необходимый мне для дальнейшего движения по заданной теме.

Я выскажу некоторые соображения, которые позволили бы выделить определённые функции для различных составляющих такой сложной теории. Для этого я поставлю вопрос: а как получаются эти новые знания об одном объекте? Я буду учитывать два соображения:

  1. мы знаем, и этот вопрос также не раз обсуждался, процедуру так называемого конфигурирования;

  2. я буду говорить о движении к объективности, о движении научного знания к объективности.

Эти два момента тесно связаны друг с другом, хотя их надо различать.

Начну со второго – движения к объективности. Это старая проблема. Уже древние греки установили тот факт, что те или иные частные мнения об объективности оказываются лишь "видимостью", т.е. дают такое представление об объекте, которое заведомо может рассматриваться как "искажённое" (я пользуюсь их терминологией), или неточное, неадекватное знание. То есть они уже знали, что существует неадекватное знание. Я напомню те два случая, которые обсуждают греки. Первый случай относится к так называемому уровню чувственного представления. Для больного желтухой сахар кажется горьким, хотя на самом деле сахар либо сладкий, когда мы апеллируем к ощущениям большинства людей, либо и не горький, и не сладкий, а какой-то другой. Другой пример, тоже обсуждаемый Демокритом: если палку погрузить одной частью в воду, то палка кажется переломленной, хотя на самом деле она остаётся прямой. Я привожу эти примеры сейчас скорее в порядке шутки, поскольку греки установили целый ряд на самом деле научных проблем, где выяснялось, что ни одно из имеющихся знаний не даёт действительного представления об объекте, и в связи с этим они пользовались понятиями "кажимости" и "сущности".

Теперь я перескакиваю через 2500 лет и беру, скажем, работу Эрнста Кассирера «Понятие о субстанции и понятие о функции» (в русском переводе эта книжка получила весьма характерное название «Познание и действительность»). Мне здесь не важно название, мне важен старый кантианский тезис, что действительность , т.е. нечто действительно реальное, или нечто, трактуемое как реальное, возникает не в результате непосредственного столкновения субъекта с объектом, а лишь в самом конечном пункте познавательного движения. В этом смысле процесс познания может рассматриваться как движение от "кажимости" к "действительно сущему". Здесь, наверное, надо заметить, что сама идея восхождения от абстрактного к конкретному является одним из моментов этой общей кантианской идеи.

Кстати, в этом плане возникают очень смешные вопросы у людей, изучающих марксизм по популярным источникам. Они говорят: как же так, ведь движение идёт от конкретного к абстрактному? Или они говорят, что движение идёт от чувственного созерцания к абстрактному мышлению. При этом, как правило, выпадает формула Маркса о движении от абстрактного к конкретному изображению объекта, т.е. к самой действительности. Здесь же можно привести Ленинское выражение, что истина всегда конкретна. Мне хочется подчеркнуть этот принцип, так как, исходя из него, я попробую в дальнейшем определить некоторые функции знаний, входящих в научную теорию.

Итак, мне важно сформулировать принцип, который я полностью принимаю, о том, что знание, претендующее на истинность, получается при всё большем отходе от непосредственной данности объекта, при всё большем опосредовании. Чем больше система опосредований, тем глубже мы познаём сам объект, и поэтому наиболее опосредованная система знаний претендует на большую истинность.

Второй момент касается механизма этого движения. Здесь мы приходим к идее конфигурирования, или конфигуратора, на которой я не буду останавливаться, поскольку она изложена в целом ряде статей (прежде всего я отсылаю к тезисам Лефевра на Киевской конференции, затем я имею в виду нашу совместную с Садовским статью в «Новых исследованиях по педагогическим наукам», и наиболее подробно эта идея была разобрана в работе «К методологии педагогического исследования игры», которая имеется в ротапринтном варианте в Ленинской библиотеке).

Очень коротко об идее. Если мы имеем несколько различных знаний об одном объекте, мы можем каждый из них по отдельности относить к объектам. Потом, в какой-то момент, поскольку все они относятся к одному объекту, у нас возникает вопрос, как они связаны друг с другом. Это предполагает создание знания об объекте, объединяющего все старые знания. Это есть задача, специфическая для построения научной теории. В перечисленных мною работах было показано, что никакое формальное объединение, т.е. объединение в плоскости формы, как правило, невозможно. Для того чтобы произвести такое объединение, надо прежде всего, двигаясь от этих знаний, построить некоторую структурную модель объекта, по отношению к которой эти знания были бы какими-то разными проекциями. А затем, исходя уже из этой модели объекта, построить новую синтетическую картину или синтетическое знание, которое будет объединять прошлые знания, но не просто, а преобразовывая их, перестраивая в соответствии с этой моделью объекта.

Если мы наложим эти два принципа на движение по развертыванию самой теории сложного организма, то мы прежде всего должны будем зафиксировать, что в этом движении осуществляется как бы расслоение всех знаний на те, которые могут в этот момент претендовать на объективность, и на те, которые не могут уже претендовать на эту объективность. Скажем, пока были теории 1,2,3, то каждая из них по отдельности могла претендовать на объективность и могла рассматриваться как точное и адекватное изображение объекта. Но с того момента, как мы ставим вопрос об их синтезе и начинаем рассматривать их как некоторый исходный материал для построения нового представления об объекте, мы как бы проводим временную черту. И когда мы создаём новую модель объекта и соответствующее, построенное на его основе синтетическое знание, то мы тем самым, ходом своей работы, членим историю науки, т.е. выработанные раньше знания, как бы на две группы: на новое знание, построенное нами в таком движении, которое теперь может претендовать на объективность, и прошлое знание, которое теперь является частным, не адекватным объекту.

Мне важно подчеркнуть сейчас, что пока единственным критерием для различения этих двух групп знаний является сама история процесса познания. Она членит знания на прошлое, уже не адекватное, и новое адекватное знание. Адекватное – потому что новое. Никаких других критериев пока в логике моего рассуждения нет и быть не может.

Но, как можно видеть, в этой группе нового знания, которое претендует на объективность, есть и то, что мы обычно называем конфигуратором, и другое, которое является собственно знанием, полученным на основании прошлых знаний. Поэтому тот вопрос, который я ставил раньше: какое знание может претендовать на объективность? – может быть теперь повторён для этих двух знаний: для знания-конфигуратора и для знания собственно теоретического. Заметим, что для нас основным признаком знания является отношение замещения, т.е. употребление той или иной графемы в отнесении к некоторой действительности и использование её как замещающей действительность. С этой точки зрения, конфигуратор и собственно теоретическое знание относятся к действительности по разному. Когда построено собственно теоретическое знание, то конфигураторное знание часто становится ненужным и отбрасывается. В других же случаях оно продолжает развёртываться само по себе, как это получилось в физике с молекулярно-кинетическими представлениями. В обоих случаях, после того как получены оба вида этих знаний, между ними может быть проведена жирная красная черта, и каждое из них употребляется по-разному.

Четвертый пункт. Мне важно противопоставить друг другу два подхода. Первый подход основан на движении к объективности. Мы можем оценить одно знание как более объективное (иногда говорят – более истинное) по отношению к другим знаниям, менее объективным и менее истинным, на основании их исторической последовательности в развитии знания. Сам по себе этот принцип не выдерживает критики, потому что давным-давно установлено, что последующие теории могут оказаться более объективными лишь в какой-то своей части, и вместе с тем они теряют некоторые стороны, верно схваченные ранее. Но мне важно сейчас, что лишь исторически они могут быть так противопоставлены друг другу.

А я ставлю вопрос, который для меня будет в дальнейшем основным: можем ли мы произвести такое различение разных знаний – как претендующих на объективность и не претендующих на объективность – не с точки зрения исторической последовательности, а с точки зрения способов употребления этих знаний в системе научной теории. Я хочу обратить ваше внимание на то, что принцип движения к объективности понадобился мне только затем, чтобы ввести генетическую, или псевдо-историческую, точку зрения и задать само отношение движения, которое я потом выразил в принципе конфигурирования. Теперь я, фактически, ставлю вопрос о том, что оценка знаний и приписывание им некоторого “коэффициента” объективности, исходя из исторической последовательности знаний, является со многих точек зрения просто неадекватной, а для нас, по-видимому, невыгодной и неприемлемой, исходя из каких-то других, более общих принципов.

Короче говоря, использованный мной принцип движения к объективности я, употребив, теперь выбрасываю, он мне больше не нужен. Мне важно теперь поставить вопрос совершенно иначе. Такой принцип оценки – по отношению "раньше-позже" – есть, я даже использовал его, как вы видели, в своей работе. Но нам нужна совершенно другая оценка знаний – с точки зрения способов употребления их в научной теории. Вопрос в том, можем ли мы теперь оценить одни знания как изображающие объект, а другие – как не соответствующие этой функции, задав некоторый способ употребления этих знаний внутри научной теории. Другая формулировка этого вопроса: существуют ли в теле научной теории некоторые знания, которые создаются специально для того, чтобы замещать объект как таковой, и отличающиеся от знаний об объекте?

Знания могут претендовать на объективность, но у них из этого всё равно ничего не получится. Больше того, такие знания будут выродками, не "сознающими" своего места и роли в системе научной теории, ибо если они просто разные знания, в форме той или иной теории (в физике, химии, биологии и т.д.), то им совершенно не нужно претендовать на объективность, им надо просто "работать". А "работать" и претендовать на объективность – это, как давно уже выяснено, вещи разные. Больше того, эти вещи часто не совместимы. Я спрашиваю: можно ли среди знаний научной теории найти такие, которые претендуют на объективность, т.е. которые выступают в функции изображения объекта как такового? Совершенно справедливо можно спросить: разве не любые знания претендуют на объективность? Отвечая на этот вопрос, я говорю, что те знания, которые обозначены мной как 1,2,3 (или знание "1-3"), получившиеся после конфигурирования, предназначены для того, чтобы "работать", т.е. обслуживать определённую практику. Но, спрашивается, существуют ли в теле самой теории особые знания, которые не могут работать как научные знания, не могут работать на практику, при всём своём желании не могут, но как раз именно они и претендуют на "объективность", и именно благодаря им происходит развитие знания о мире.

Всё то, что я сказал, не означает, что я просто выбросил принцип объективности. Я им всё время пользуюсь. Это, между прочим, основной рабочий принцип моего рассуждения. Когда я спрашиваю: как обстоит дело на самом деле? – то представитель конкретной науки мне резонно отвечает, что бывает и так, и иначе. Я говорю, что это хорошая точка зрения, но как философ я не могу её принять, поскольку я обязан всё время ставить определённые вопросы. Скажем, достигнут некоторый уровень развития в науке, и имеется одно представление в науке, и другое представление, оба они – “бывают”. “По долгу службы” я в этом положении должен поставить вопрос: что, и то, и другое является "кажимостью", вчерашним днём? Я должен узнать, как же обстоит дело на самом деде, т.е. каков же объект как таковой, ибо если объект – и такой, и такой, то это значит, что он и не тот, и не другой, а третий. Фактически, я всё время ставлю этот вопрос, но я еще должен прийти к его постановке.

Поэтому здесь, введя принцип конфигурирования и движения к объективности, я показываю существование различных по их функциям знаний. Я могу показать, что в теле науки возникает два разных образования. Если же я рассматриваю шаги науки, то я имею даже три образования: прошлые, исходные знания; затем конфигуратор, который даёт возможность объединить их; и наконец, новое знание, получившееся на базе этого конфигуратора. Таким образом я показал функциональное различие этих двух образований.

Теперь я ставлю вопрос. Всё то, что я получил, наработано в результате применения псевдо-генетического метода. И если я буду им пользоваться, то я могу применить этот принцип движения в относительных истинах, но он обязательно будет в этой работе неадекватным. Ведь давно установлено, что он может приводить к потере массы объективных содержаний, и потом приходится тратить много сотен лет для их восстановления. В данном механизме работы я не могу оценить само отношение смены, как претендующее на объективность. И в этом смысле – это знание, работающее в определённых функциях, как и все другие знания, только функции у него другие. Ю.Г. Полляк предлагал вынести их в мета-теорию, и тогда исчезает вся проблема. А я теперь ставлю вопрос: можно ли указать критерии претензий на объективность в других терминах, анализируя не сам процесс исторического движения, а способы работы с этими знаниями, т.е. найти этот критерий в некоторых деятельностях.

Что нам уже ясно. Ясно, что эти знания получаются по-разному. Когда мы говорим, что некоторое знание есть конфигуратор, то это значит, что оно выступает как модель объекта по отношению к этим знаниям. С конфигуратора должны сниматься проекции. Но потом я "снимаю" эту модель объекта в некотором собственно теоретическом знании. Я знаю, что по отношению к предшествующему знанию – и конфигуратор, и полученное на его основе собственно теоретическое знание – оба претендуют на объективность. Но если я беру их в паре, то почему именно модели объекта я должен приписывать высшую объективность? Ходом своего рассуждения я уже указал их функциональное различие. Но достаточно ли такого различения функций для доказательства правомерности претензий этой модели на объективность. Можем ли мы считать, что каждый раз получающиеся в такой функции образования надо рассматривать как модель объекта как такового.

Могут сказать, что если я назвал некоторое образование моделью объекта, то я ещё не указал его действительных функций. И вообще, можно спросить: на каком основании конфигуратор назвали моделью объекта? Дело в том, что я назвал конфигуратор моделью объекта из незаконных соображений. Я ввёл этот термин, исходя из способа получения этого образования, и я спрашиваю: можно ли указать различие этих двух образований – конфигуратора и полученного на его основе собственно теоретического знания – по употреблению в дальнейшей научно-исследовательской деятельности.

Замечу, что понятия "гипотеза", "подтверждение", "теория" никак не соотносятся с тем, что я сейчас рассказываю. Я двигаюсь сейчас в другой плоскости и в других понятиях. И Кант, и воевавшие против него были не правы в равной степени. Сейчас уже все понимают, что вся философия специальных наук является кантианской. Кантианцами являются не только те, кто принимает тезисы Канта, но и те, кто с ними борется, так как последние всё равно определены кантианской постановкой вопроса. Спрашивают: знание приближается к объекту или не приближается? Но дело в том, что знание не может ни приближаться к объекту, ни удаляться от него. К объекту должны быть применены характеристики и категории совсем другого рода. Я акцентирую сейчас внимание на то, что определить эту "объективность" можно только изнутри, исходя из употребления знания в науке.

Небольшое замечание по поводу истории развития науки. Важнейший момент в развитии науки и заключается в том, что Лефевр называет "сумятицей", – постановка проблем в другой оперативной системе. Если говорят, что некоторая проблема стоит уже 200 лет и её никак не могут решить, то эта проблема неправильно поставлена, она попала не в ту оперативную систему, не в тот способ рассуждения. Если вы хотите разрешить такую проблему, то переставьте её на другие рельсы.

Перейдём к рассмотрению того вопроса, который я неоднократно ставил в сегодняшнем докладе: каким образом работают с конфигуратором, когда он уже получен? Этот вопрос был поставлен, фактически, два года назад. Раскрою эту проблему. Пусть у нас будут знания 1,2,3, у нас возникла задача синтезировать их, и мы построили некоторый конфигуратор. На основе конфигуратора мы получили знание 1-3. Но это только один шаг в развитии научной теории. Кроме того, мы получаем некоторые знания 4 и 5. Допустим, что эти знания получаются из эмпирического анализа самого объекта.

Первый вопрос, который здесь возникает: можно ли знания 4 и 5 поставить в один ряд со знанием 1-3, полученным на основе конфигуратора? Вполне возможно, что это разные слои знания, но для упрощения я поставлю эти знания рядом, поскольку у меня не вызывает сомнений тот факт, что эти знания в свою очередь приходится объединять. Как происходит это объединение – путём ли включения знаний 4 и 5 в знание 1-3, или путём объединения их, – меня это сейчас не интересует. Я знаю только одно: каким бы хорошим не был конфигуратор, и каким бы хорошим не было бы знание 1-3, в науке возникает такой момент, когда эти знания в свою очередь должны быть конфигурированы. И я спрашиваю: в работе конфигурирования знаний 1-3 и 4,5 какую роль играет прежний конфигуратор? Каким образом он используется?



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Объект и предмет (1)

    Документ
    Щедровицкий. Я должен дать заключение по выступлениям, в которых обсуждался мой доклад. Мы обсуждали один вопрос, связанный с различением "объект - предмет" в специальных исследованиях и в методологии.
  2. Объект и предмет социологии. Методы социологии

    Документ
    Совпадают ли объект и предмет социологии? Нет, не совпадают. Объект любой науки есть то, на что направлен процесс исследования, а сфера предмета — те стороны, связи и отношения, составляющие объект изучения.
  3. Объект и предмет изучения, сущность и цели организации производства

    Лекция
    Организация производства (ОП) должна постоянно адаптироваться к меняющимся экономическим условиям, быть ориентированной на снижение издержек производства и повышение качества выпускаемой продукции.
  4. Теоретический курс: Что означает термин «логика» Каковы объект и предмет логики

    Документ
    Слово «логика» происходит от греческого logos, означающего, с одной стороны, слово, речь, а с другой – мысль, смысл, разум, закономерность. Часто этот термин переводят и как учение.
  5. Предмет и метод психологии антология

    Документ
    Психологическая наука исключительна не только в силу уникальности своего предмета – самого тонкого, сложного, возвышенного и противоречивого, чем является душа, мысль, сознание человека, но и в силу высочайшей степени свободы, которую

Другие похожие документы..