Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Литература'
Знать: что такое «фольклор», жанры фольклора, особенности былин, русской народной сказки, художников-иллюстраторов, былинных богатырей, сказки народов...полностью>>
'Лекция'
Слово «Экономика» имеет древнегреческое происхождение. В IV веке до н.э. древнегреческий ученый Ксенофонт написал книгу под названием «Ойкономия» (от ...полностью>>
'Документ'
Враховуючи, що такі фрукти як яблука, груші, слива, черешня, суниця є надзвичайно корисними та одним з найкращих поряд з овочами натуральним продукто...полностью>>
'Закон'
Выпуск аналитического вестника подготовлен по материалам круглого стола «Семья: ХХI век. Проблемы формирования региональной семейной политики». Кругл...полностью>>

Капитализм и

Главная > Реферат
Сохрани ссылку в одной из сетей:

ГЛАВА 3

КАПИТАЛИЗМ И ПРОТЕСТАНТИЗМ:

ОБРАЗ ЖИЗНИ БУРЖУА

В ранних работах Вебер исходил из того, что материальные интересы и идеалы существуют в общественном бытии неразрывно. Но в реальных исторических обстоятельствах развития капитализма в Германии буржуазные идеалы — свобода и честность — разрушаются под воздействием материальных интересов и идеалов других классов и со­словий. Стремление возвратить буржуазным идеалам пер­возданную чистоту и описать факторы, способствующие их возникновению,— так можно определить пафос и ос­новное содержание наиболее известного труда Вебера «Протестантская этика и дух капитализма».

Первоначально работа была опубликована в виде серии статей, а затем вышла отдельной книгой. Однако она не была завершена. Вместо того, чтобы продолжить изучение генезиса капитализма и протестантизма, Вебер занялся анализом взаимодействия между религией и обществом в Китае, Индии и на Ближнем Востоке. Решение прервать анализ он мотивировал тем, что Э. Трельч начал писать работу «Социальные учения христианских церквей и сект», в которой предполагал детально осветить факторы зарождения протестантизма. В то же время Вебер считал, что ^вязь протестантизма с капитализмом может быть исходным пунктом сравнительных исследований мировых религий. Они должны объяснить специфику европейской культуры. «Протестантская этика» — это введение в про­блематику веберовских работ по социологии религии, при­менение на практике и развитие исходных мировоззренческих установок. Основной тезис Вебера: протестантизм повлиял на развитие капитализма— вызвал дискуссию, продолжающуюся до сих пор.

§ 1. Дух капитализма

При исследовании аграрных отношений, биржи и со­циальной структуры Вебер вычленял два основных фактора, харак­теризующих развитие капитализма. 1. Борьба с личной зависимостью

37

при капитализме становится повсеместной и отражает ослабление родовых связей. 2. Экономическая деятельность всегда подчиняется определенным правилам этики. Эти факторы он толковал как уни­версальные социально-исторические тенденции и в то же время — как характеристики индивидуального поведения; Примером челове­ка, связывающего индивидуалистические принципы поведения с определенной хозяйственной этикой, был для Вебера его дядя. Он построил фабрику, на которой работали кустари из окрестных сел. Работал очень много, а жил крайне экономно. К людям относился благосклонно, но сдержанно. Такой образ жизни, по Веберу, был типичен для периода создания крупных промышленных предприя­тий в начальной фазе развития капитализма.

С другой стороны, данный образ жизни сильно повлиял на самого Вебера. Трудолюбие было определяющей чертой его характера на протяжении всей жизни. В одном из писем невесте он пишет, что ощущает постоянную потребность «гнуться под тяжестью навален­ной на себя работы и эта потребность подавляет все остальные ... желания» [48, 197]. В более зрелые годы писал, что интенсивный научный труд является не его личной причудой, а общественной необходимостью. Любые предостережения близких и друзей о том, что и в научной работе должна соблюдаться мера, Вебер отбрасывал и отвечал: «Я не заслуживал бы имени ученого, если бы не умел так много работать» [48, 395].

Такое отношение к профессиональным обязанностям Вебер счи­тал специфической этикой труда и во всех своих работах обосновывал это положение. Идея о том, что интенсивный, всесокрушающий труд — обязанность, исполнение которой образует ценность саму по себе, независимо от каких-либо высших, трансцендентных це­лей,— одна из основных характеристик человека и образа жизни современной индустриальной эры: «Необходимо хорошо выполнять свои профессиональные обязанности не только потому, что так нуж­но, но и потому, что так хочется. В этом заключается признак добро­детели и источник личного удовлетворения, долг и основание специ­фического отношения индивида к своей профессии независимо от характера труда» [49, 36]. Американская пословица «Все, что нужно делать — нужно делать хорошо» отражает это отношение. Чувство долга, переведенное на язык моральных требований, выражает дух капитализма в том смысле, что в этих требованиях нет и намека на высшие, божественные силы. Но первоначально эта максима обла­дала глубоким религиозным значением. Его и исследует Вебер в «Протестантской этике».

Дух капитализма, таким образом, выводится из понятий обязан­ности и долга и образует хозяйственный этос капитализма: «Совре­менный капитализм отличается от других систем хозяйства рацио­нальной организацией производства, свободного наемного труда,

38

рациональной техникой, бухгалтерией и калькуляцией, и рацио­нальным хозяйственным этосом» [55, 302]. Капиталистические идеа­лы, трудовую этику и дух капитализма Вебер выстраивает в опреде­ленную логическую последовательность, разбор которой необходим для уяснения его точки зрения на генезис капитализма.

Дух капитализма как целостность труда и отношения человека к труду Вебер противопоставляет другому типу хозяйственной дея­тельности и трудовой этики, который он называет традиционализмом. Это такой образ жизни, при котором человек предпочитает меньше работать, чем больше зарабатывать. В труде ищет максимальной выгоды для себя, но прилагает минимум усилий. Сознательно или бессознательно не хочет или не умеет приспособиться к новым ме­тодам труда. Традиционализм — это такой тин хозяйственной дея­тельности, при котором производятся различные, а не стандартные товары. На труд отводится незначительная часть суток, за исключе­нием особых обстоятельств. Люди работают медленно, только для заработка, необходимого для физического выживания. Отношения между предпринимателями и рабочими остаются непосредственны­ми и личными.

Но медленный темп труда и его учет по принципу «Живи и давай жить другим»— лишь один из аспектов традиционализма. Не менее важен другой — жадность и отсутствие какой бы то ни было щепе­тильности в погоне за наживой. Эта черта поведения людей встреча­ется во всех районах мира, и Западная Европа не является исключе­нием. Китайский мандарин, римский аристократ, прусский юнкер, грузчик, таксист, ремесленник и кокотка — эти представители со­циальных верхов и низов Европы и Азии отличаются жадностью и лишены предрассудков в погоне за наживой. Более того, «капитали­стическое» стремление к наживе посредством авантюр существовало всегда. Пиратство, финансирование войн и правительств, взимание налогов — все эти предприятия имеют своей целью легкую наживу. Для них характерно отсутствие моральных препон в отношении «чужих» и соблюдение этических принципов в отношении к «своим».

Эти стереотипы поведения не имеют ничего общего с духом капитализма и образуют характеристику докапиталистических об­ществ. Прежде всего потому, что они не согласуются с убеждением: интенсивный труд — признак добродетели и моральная обязанность человека. Противоположность традиционализма и капитализма от­ражается Вебером в типологии заработков. Для традиционализма присущи: торговля валютой и ростовщичество; финансирование ре­волюций, войн, партийной борьбы и других политических предприя­тий в надежде на большие доходы в будущем; торговля с политиче­скими организациями и государством; колониализм и фиск с опорой на власть, в результате чего государство получает доходы посред­ством принудительного труда, налогов и торговли. В конечном счете

39

этот тип хозяйственной деятельности направлен на использование в целях выгоды сложившейся политической ситуации. Ориентация на политическую власть — основной мотив хозяйственной деятель­ности при традиционализме.

Капитализм базируется на рациональном планировании и каль­куляции и возникает тогда, когда люди стремятся к прибыли на основе: постоянных операций па рынке, обмен на котором свободен и подчинен только правовым предписаниям; постоянной производ­ственной деятельности, базирующейся на учете капитала; финан­совых операций (обмен стандартными товарами, возможность распо­ряжаться средствами отдельных хозяйственных единиц и политиче­ских организаций, финансирование новых промышленных и других предприятий путем продажи акций, финансирование производства для гарантирования его долговременной рентабельности). На основе типологических различий Вебер определял капитализм как комплекс взаимосвязанных институтов, функционирующих на базе рациональ­ных методов извлечения прибыли. Для капитализма характерны предприятия, основанные на долговременных инвестициях капитала, свободная (с юридической точки зрения) рабочая сила, рациональ­ное разделение труда внутри и между предприятиями через рынок.

Хотя такое понимание капитализма встречается на различных страницах «Протестантской этики», в ней Вебер анализирует лишь один из его аспектов — обычаи, взгляды и мировоззрение, благо­приятствующие рациональному стремлению к экономической при­были. Вебер постоянно оговаривается, что дух капитализма как атрибут поведения индивидов не является специфической особен­ностью европейской культуры. Погоня за наживой без приложения систематического труда существует во всех районах мира. А убежде­ние в том, что труд — проклятие и обязанность, от которой необхо­димо бежать, едва появится малейшая возможность, типично для всех известных обществ и культур. Но, несмотря на все оговорки, Вебер был убежден в том,что дух капитализма —специфическая черта европейской культуры: «Для того, чтобы образ жизни, харак­терный для современного капитализма, мог одержать победу над традиционными образами жизни, он должен был сформироваться не как жизненная установка отдельных индивидов, а как установка целых классов и человеческих групп» [49, 37].

Короче говоря, капитализм, поскольку ему соответствует опре­деленная жизненная установка (дух капитализма), толкуется Ве-бером как общечеловеческая ценность, воздействующая на все сферы социальных отношений и поведения индивидов. На­сколько представление о капитализме как ценности было оригиналь­ным?

Взгляды Вебера на капитализм сформировались под влиянием исторической школы политической экономии Ее позиции были силь-

40

ны в официальной науке Германии XIX в. Но идейно-методологи­ческим предпосылкам историческая школа примыкала к объектив­ному идеализму Гегеля, поскольку науки об обществе сводились к изучению различных форм объективного духа (дух народа, эпохи и т. д.). Этот дух и рассматривался как основной источник и мотор исторического развития.

Старшее поколение исторической школы (Рошер, Гильдебрандт, Книс), из которого вышли идейные вожди катедер-социализма, в полемике с английской политической экономией сформулировало положение в обществе, в отличие от природы, нет закономерностей. Поэтому политическая экономия не может быть теоретической, а лишь исторической наукой Рошер еще признавал существование экономических законов и старался их уточнить посредством исто­рического материала. Гильдебрандт отбросил представление о все­общих экономических законах и заменил их законами развития на­родов. В частности, он утверждал, что экономическое развитие включает три последовательные стадии: натурального, денежного и кредитного хозяйства. Но в этой классификации отсутствовали ка­кие-либо критерии выделения стадий экономического развития. От­сутствовал, например, критерий производственных отношений, а его место заняла эклектическая связь различных экономических катего­рий. Кредитное хозяйство характеризовалось только как форма де­нежного. Противоположностью натурального хозяйства выступало товарное, формой которого является денежное. Книс вообще отрицал существование закономерностей в общественной жизни и утверждал, что в развитии человеческого общества нет повторяющихся событий. Предмет политической экономии определялся как описание истории хозяйства различных народов. И политическая экономия преобра­зовывалась в историю хозяйства.

Поэтому младшее поколение исторической школы (Шмоллер, Бехер) научало преимущественно экономическую историю. Шмол­лер попытался синтезировать результаты исследований и написал двухтомный труд, в котором содержится довольно много любопыт­ных фактов из экономической истории, но теоретически не связанных между собой. В истории экономической мысли не случайно утвер­дилось мнение, что труд Шмоллера можно читать и с начала, и с кон­ца — разницы никакой. Представители младшего поколения исто­рической школы пытались также втиснуть накопленный историче­ский материал в стадии развития. Бехер выделял стадии домашнего, городского (вместе с пригородным) и национального хозяйства, Шмоллер — сельского, городского, территориального и националь­ного хозяйства. Эти классификации базировались на территориаль­ных критериях действия экономических отношений, а производ­ственные отношения смешивались с обменом. А по сути дела в данных классификациях не учитывался действительный процесс

41

исторического развития, основанием которого является производ­ство и воспроизводство действительных условий жизни и индивидов.

Вебер, наряду с Зомбартом, принадлежал к младшему поколению исторической школы, пытался преодолеть ее недостатки и создать теорию хозяйственного развития. Однако этого ему не удалось осу­ществить. Если с традиционализмом и капитализмом связывается существование определенного духа, то экономическая история тол­куется по шаблонам философии истории Гегеля. Каждой эпохе приписывается специфический дух, который состоит из совокупно­сти психических установок людей. Предполагается, что эти установ­ки определяют специфику данной эпохи и потому могут служить ключом к пониманию исторических, в том числе и экономических процессов. Отсюда следует, что не способ производства, а психиче­ские установки — основной критерий классификации различных исторических эпох. Ложность этого положения не требует особых доказательств.

Но, хотя Гегель был идейно-теоретическим источником веберовских построений, основной смысл представлений о духе капитализ­ма Вебер заимствовал у Зомбарта. Тот выводил его из категорий хозяйственной системы и хозяйственной эпохи. Хозяйственные сис­темы, но Зомбарту, различаются между собой хозяйственной пси­хикой, объективированной в принципах хозяйства, техники и орга­низации труда. Поэтому эпохи определяются данной психикой. Речь идет об установках людей, занятых трудовой деятельностью. Сюда входят ценности, цели и способ деятельности. Именно они и обра­зуют дух хозяйственной эпохи, который толковался как движущая сила экономического развития. «Я стремился прежде всего,— писал Зомбарт,— отыскать дух, который господствовал в отдельные эко­номические эпохи и на основе которого формировалась хозяйствен­ная жизнь данной эпохи, и проследить его действие. Основная мысль моих трудов состоит в том, что в различные эпохи господствует различная хозяйственная психика и дух, формируя самого себя, одновременно формирует и организацию хозяйства» [13, 21].

Знакомая фразеология... Так и кажется, что она списана у авто­ра «Феноменологии духа». И Вебер, подобно Зомбарту и Гегелю, считал, что форма сознания — основание исходных различий между традиционализмом и капитализмом. Экономическое и социальное развитие в этом случае рассматривается не с точки зрения диалекти­ки производительных сил и производственных отношений, а с точки зрения наличия (или отсутствия) данной формы сознания. Понятно, что адекватное отражение действительного исторического процесса образования капитализма при таком подходе становится проблема­тичным. «Буржуазным философам, правоведам, историкам возник­новение капиталистической собственности представляется результа­том многолетнего трудолюбия, бережливости, воздержания. М. Ве-

42

бер, который уже в XX в. попытался связать дух капитализма с пуританскими добродетелями, изображаемыми в качестве его источ­ника, подытожил (однако уже в духе апологии капиталистического общества) эти иллюзии молодой буржуазии, которая действительно отличалась бережливостью, но явно переоценил значение этого об­стоятельства» [42, 11]. Каков содержательный смысл данной пере­оценки?

§ 2. Генезис буржуазного сознания

Дух капитализма — это система мотивации индивида. В ее состав входят:

  1. Позитивная моральная санкция накопления капитала и денег. Это накопление рассматривается не как средство для удовлетворе­ния других потребностей, а как цель сама по себе.

  2. Аскетизм, который выражается не только в стремлении огра­ничить до предела расходы, но и в культивировании такого образа жизни, который воспитывает аскетическую личность.

  3. Обязанность максимального проявления своих возможностей в избранной профессии. Эта обязанность объединяет капиталиста и рабочего.

  4. Специфические добродетели (трудолюбие, верность слову, трезвость, исключение азартных игр и разврата, тщательность, че­стность), которые обусловливают доверие и кредит в хозяйствен­ных отношениях индивидов.

Перечисленные качества индивидов образуют идеальный тип буржуазного сознания, противостоящий традиционализму. Постоян­но оговариваясь, что такое определение буржуазного сознания не является завершенным и однозначным, Вебер в то же время назы­вает ряд исторических явлений, подтверждающих, что религиозные убеждения эпохи Реформации способствовали его возникновению. Петти, Бокль, Монтескье, Ките и другие философы и ученые Нового времени уже обращали внимание на родство протестантизма с раз­витием капитализма. Умение протестантов торговать и наладить производство учитывалось в светской политике начиная с XVII в. Протестантские секты (особенно квакеров и баптистов) давно изве­стны своим богатством. Исследование корреляций между вероиспо­веданием и выбором профессии, которое провели студенты Вебера, также показало: протестанты намного чаще католиков выбирают профессии, связанные с торговлей и промышленностью.

Данные явления подводят к постановке вопроса: не является ли связь между протестантизмом и духом капитализма следствием изменения экономических условий и приспособления к ним инди­видов? Если религиозные убеждения — только результат экономиче­ских условий существования, то следует предположить, что уже в

43

XVI в. богатые города и районы Европы должны были принять протестантизм. Но в этом и состоит парадокс: глубокая религиоз­ная вера и интенсивная хозяйственная деятельность исключают друг друга. Набожность обычно связана с отрывом от мирских дел. А предпринимательство способствует и укрепляет безразличие к религии. Почему возникающая буржуазия приняла протестантизм, если католическая церковь настолько слабо контролировала повсе­дневную жизнь мирян, что почти не существовало преград для раз­вития предпринимательской деятельности?— так ставит вопрос Вебер. Ведь на место католической терпимости протестантизм поставил тщательный контроль частной и публичной жизни. Но возникающая буржуазия готова была защищать беспрецедентную тиранию протес­тантизма. Она воспитала в себе героические черты характера по мере распространения аскетизма в повседневной жизни и отошла от традиционализма, характерного для средневековья.

Цель Вебера и состоит в объяснении этого парадокса. Протестан­тизм, но его мнению, способствовал развитию рационального стрем­ления к наживе и воплотился в образе жизни буржуазии. Для дока­зательства этого положения он анализирует связь между религиоз­ными доктринами и принципами светской морали эпохи Рефор­мации.

Ни один из религиозных вождей эпохи (Кальвин, Лютер, Цвингли) не ставил перед собой цель способствовать возникновению духа капитализма. Но религиозные доктрины, и в первую очередь — кальвиновское учение о предопределении, содержали в себе предпосылки для этого. Кальвин считал, что спасение души зависит от воли бога, а человек существует только для того, чтобы славить бога. Использо­вание критериев человеческой справедливости для оценки боже­ственной воли толковалось как признак отсутствия веры. Люди могут знать лишь то, что некоторые из них будут спасены, а осталь­ные осуждены на вечные муки. Мирские достоинства человека не могут повлиять на решения бога. Тот, кто так не думает, приходит в противоречие с божественным предопределением. И полагает, что «столь пустое и суетное, как заслуги или грехи человека, может влиять на абсолютные решения бога» [49, 93].

Вебера интересует не столько содержание кальвиновского уче­ния, сколько процессы его пропаганды и распространения в массах. Для иллюстрации основного содержания кальвинизма он пользуется не оригинальными работами Кальвина, а «Венстминстерским кре­до», написанным его учениками накануне английской буржуазной революции. Используя этот текст, Вебер подчеркивает, что второе поколение пуритан приняло кальвинизм осознанно: «Человек попал в состояние греха и целиком утратил способность стремления к ду­ховному благу. А эта способность совпадает со спасением души. Поэтому в естественном, мирском состоянии человек, которому со-

44

вершенно чужды и не присущи духовные стремления, поскольку он погряз во грехе, не может ни подготовиться к спасению души, ни сподобиться благодати» [49, 90]. Воля бога извечна, неизменна и непостижима. Он руководствуется только ею и совершенно не учи­тывает ни добрые намерения и поступки, ни веру человека. Решения бога — лишь проявления его всемогущества.

Обыкновенный человек, мирянин не мог не ощущать беспокой­ства и даже страха от такого толкования отношения между богом и человеком. Ведь исключались любые внешние признаки божествен­ной благодати. Образ бога приобрел настолько устрашающий харак­тер, что для людей он становился совершенно непонятным. По Каль­вину, человеческие просьбы и молитвы никогда не могут дойти до бога. И потому человек становился совершенно одиноким. Помочь ему не мог никто: ни церковь, ведь к ней принадлежат и те, кто осуж­ден на вечные муки в соответствии с божественным предопределе­нием; ни лица духовного сословия, ибо лишь избранным самим богом предназначено понять его намерения, да и то не умодо, а сердцем; ни святые, ибо они тоже не гарантируют спасения ;< ни секта как сообщество братьев по вере, поскольку принятие или исключение из ее членов в одинаковой степени базируется на страхе человека перед остальными людьми и обществом; ни сам бог, ибо Христос принял муки не ради всего человечества, а только ради избранных. Верующий не мог даже раскаяться в совершенных грехах, ведь испо­ведь была ликвидирована. В этом и состояла трагедия человека: он должен исполнять веления бога, но это ничем не может помочь в спа­сении души.

Как разрешал это противоречие Кальвин? Он считал, что спасе­ние можно найти только в истинной вере. Каждый человек должен полагать себя избранным для спасения. Любое сомнение в этом должно быть отвергнуто как искушение дьявола. Неуверенность в себе — признак слабой веры в бога. А для того, чтобы ее достичь, человек должен постоянно трудиться. Только постоянный, непре­рывный, всесокрушающий труд — главная гарантия того, что чело­век — орудие божественного промысла и воли.

Такое толкование отношения между человеком и богом создало громадное напряжение. Все внешние, магические средства достиже­ния спасения в кальвинизме были исключены. И потому человек «лишался даже надежды на то, что часы или минуты слабости и лег­комыслия могут быть когда-либо искуплены. И речи не могло быть об отпущении грехов, искуплении вины и выравнивании житейского сальдо посредством благодати, уделяемой церковью в католицизме, который в эту эпоху обнаруживал значительно большее понимание человеческой природы, чем протестантизм. В результате из практи­ки этического поведения человека были исключены хаос и несисте­матичность. Оно преобразовалось в однородный стиль жизни, осно-

45

ванный на рациональном методе. Только благодаря такому фунда­ментальному преобразованию всего образа жизни божественная бла­годать могла проявиться в любую минуту и в любом действии. А это свидетельствовало об освобождении человека из пут «естественного» и перенесении в «возвышенное» состояние. Данная рационализация образа жизни придала кальвинистской религиозности аскетический характер» [49, 93—94]. В аскетизме, по мысли Вебера, и состоит родство между протестантизмом и духом капитализма.

Развивая это положение, он ставит более общий вопрос: что обещают, чем угрожают и какого поведения требуют от человека религиозные доктрины? Для ответа на него Вебер требует разграни­чивать содержание религиозных и любых иных идеологий и процес­сы их пропаганды и практического применения. Тексты пропаган­дистов учения в этом смысле более важны, нежели откровения или теории основателей. На основе анализа сочинений, писем, пропове­дей, автобиографий и других текстов протестантских проповедников (Бакстера, Спенера, Беркли), в которых содержалось знание, накоп­ленное в процессе пропаганды и практического применения учения Кальвина, Вебер отмечает следующие требования к образу жизни: отдохнуть от труда человек может только после смерти; богатство — угроза спасению души, поскольку ослабляет трудовые стремления человека; активная, деятельная жизнь и вера в бога тождественны; для обозначения этого тождества использовалось понятие призвания.

Пуританские проповедники считали, что максима Св. Павла «Не работающий да не ест» распространяется на всех людей без исклю­чения. Независимо от материального и социального положения чело­век обязан трудиться в соответствии со своим призванием «к вящей славе божьей». Лишь деятельная, заполненная постоянным трудом жизнь соответствует протестантскому идеалу человека: «"Бог под­держивает нас и нашу жизнь только для того, чтобы мы трудились. Труд — моральная и естественная цель нашей жизни. Только трудом мы служим богу и чтим его надлежащим образом", писал Бакстер. Баньян, другой пуританский проповедник, сформулировал эту же мысль с предельной остротой: "На страшном суде нас не спросят, верили ли мы, но спросят: трудились ли мы или болтали только?"» [49, 134]. И потому главное содержание протестантских проповедей сводилось к прославлению труда.

Труд — это главный способ предохранить человека от любых искушений: религиозного сомнения, неуверенности в себе или сексу­альных желаний. Любая потеря времени — смертный грех. Челове­ческая жизнь чрезвычайно коротка. Ее ценность в том и только в том, чтобы использовать каждую минуту для труда. А это значит — для спасения души и хвалы бога. Трата времени на пустые разго­воры, развлечения, сон и даже размышления о боге, если они осу­ществляются за счет труда,— все это неискупимый грех. Труд не



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Йозеф Шумпетер. "Капитализм, социализм и демократия" (1)

    Документ
    Книга, предлагаемая вниманию читателя, вышла в свет более пятидесяти лет назад. Сам по себе этот срок не должен нас сму-щать. "Капитализм, социализм и демократия" часто включается в список наиболее выдающихся экономических
  2. Йозеф Шумпетер. "Капитализм, социализм и демократия" (2)

    Документ
    Книга, предлагаемая вниманию читателя, вышла в свет более пятидесяти лет назад. Сам по себе этот срок не должен нас сму-щать. "Капитализм, социализм и демократия" часто включается в список наиболее выдающихся экономических
  3. В. И. Ленин развитие капитализма в россии

    Документ
    Предисловие Глава I. Теоретические ошибки экономистов-народников Глава II. Разложение крестьянства Глава III. Переход землевладельцев от барщинного хозяйства к капиталистическому Глава IV.
  4. Государственный капитализм в Советском Союзе

    Документ
    ХХ век поставил перед марксистским обществознанием новую неординарную задачу: определить формационную принадлежность и классовую природу обществ и государств, не только именовавших себя социалистическими, но и объявивших марксизм
  5. Протестантская этика и дух капитализма (1905)

    Документ
    Вебер М. (1905) Протестантская этика и дух капитализма (1905) Источник:Избранные произведения: Пер. с нем./Сост., общ. ред. и послесл. Ю. Н. Давыдова; Предисл.

Другие похожие документы..