Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Конкурс'
Республиканский конкурс «Бренд Удмуртии-2011» (далее - конкурс) проводится с 01 мая 2011 года по 01 октября 2011 года. Все вопросы по организации и п...полностью>>
'Программа курса'
Курс «Конфликтология» является дисциплиной по выбору студентов и направлен на получение студентами системных знаний по предупреждению и управлению ко...полностью>>
'Документ'
Айтимова Б.С., Министр образования и науки Республики Казахстан, Испусинова С.Б., директор Департамента дошкольного и среднего образования МОН РК; Му...полностью>>
'Пояснительная записка'
Курс «Химия и окружающая среда» рассчитан на обучающихся 11 классов, ориентированных на эколого-химический профиль. Данный элективный курс рассчитан ...полностью>>

В. В. Шкода Вэтом исследовании я исхожу из следующей предпосылки. Для христиан Библия является Первотекстом

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

СРЕДА ОБИТАНИЯ: ХРИСТИАНСКИЙ ВЗГЛЯД

В.В.Шкода

В этом исследовании я исхожу из следующей предпосылки. Для христиан Библия является Первотекстом, конституирующим культуру. Этот документ пережил века в неизменном виде. Все другие тексты в сравнении с ним – газетный листок рядом с фолиантом. Христианин считает, что этот текст не подлежит критическому анализу. Сомнения относительно отдельных мест Библии означают для него только одно – его собственное непонимание. Жизнь в этом тексте – это непрерывное его достраивание, хотя внешне он нисколько не меняется. Занятие сие интересно и полезно, ибо христианин постоянно узнаёт что-то о мире вне Первотекста. Просто потому, что мир, называемый реальным, – не что иное, как комментарий к Первотексту. Это, парадоксальное, на первый взгляд, утверждение имеет ясный смысл: Первотекст несет в себе грандиозный Проект, или план трансформации дохристианского мира. Стало быть, значимые явления и события, скажем, современного мира имеют происхождение не столько в его прошлом состоянии, сколько в самом Проекте. Их смысл постигается при проникновенном чтении Первотекста.

✝✝✝

Термин «среда обитания» сегодня используется чаще всего в контексте экологических проблем. Весьма распространено мнение, что происхождение этих проблем в благословении людей Творцом на обладание землей и власть над всеми тварями мира (Быт. 1, 28). Считается, что это положение побуждает человека к практической активности и легитимизирует ее. Оно является принципиальным моментом всего Проекта. Им оправдывается вся история человечества как процесс преобразования природы. То состояние, в котором природа находится в настоящее время, оказывается неизбежным следствием этого процесса.

На первый взгляд, эта аргументация имеет силу. Собственно, это первое, что приходит на ум человеку, отыскивающему причину экологического кризиса в особенностях западной мировоззренческой ориентации. Между тем здесь не учитывается одна тонкость, к которой нечувствителен светский человек. Дело в том, что для христианина Библия – не только наставительный текст, не только свод правил жизни, имеющих универсальный характер. Библия – это история мира и человечества, то есть в ней присутствует событийный ряд. Без принятия этого положения Библия утрачивает свою суть, всю, кратко говоря, серьезность. Библейские события оказываются не историческими свидетельствами (фактами), а мифами, якобы иллюстрирующими моральные истины. Одним словом, при таком понимании Библия превращается в литературный феномен. Сегодня многих интеллигентных людей, имеющих интерес к Библии, влечет именно это, лишая их, однако, способности достигнуть подлинного понимания. Ибо одно дело – руководствоваться полезным советом, и совсем другое – быть убежденным в том, что мир сотворен и по сию минуту управляется Тем, кто этот совет дает.

Благословение людей Творцом на овладение землей, и их действительное отношение к среде обитания следует рассматривать в контексте особого события, разделившего историю на до и после. Это событие – грехопадение. По сотворении человек был поселен «в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его» (Быт. 2, 15). В социальной памяти, кстати сказать, воспоминание об этом запечатлелось в виде идеи выделенного места или состояния, где (или когда) жизнь человека до предела наполняется счастьем. Оно породило жанр художественной и философской утопии, а также политические проекты устройства «земного рая». Далее, слова «возделывать» и «хранить» не указывают на активность, преследующую собственно человеческие цели. Скорее надлежало в присутствии Бога и под его руководством поддерживать порядок на небольшом участке разумно организованного мира. Но главное – продолжать дело творения, совершенствовать мир как бы в его модели.

Таким образом, проблема взаимоотношения человека с природой может быть решена с христианских позиций только с учетом этого принципиального различения – жизнь человека в Эдемском саду и жизнь его на земле, радикально трансформированной («поврежденной») актом грехопадения. Вчитаемся в текст первой главы Книги Бытия. В «Торе» первое благословение людям дано в следующей редакции: «Плодитесь и размножайтесь и наполняйте землю и овладейте ею...». «Овладейте» вместо привычного для нас «обладайте». «Овладейте» уместнее, это слово адекватно ситуации, ибо перед сотворенным человеком ставится задача, которую ему еще только предстоит выполнить. Имеется в виду длительный процесс познания и совместного с Богом совершенствования Творения. В Эдемском саду это и началось. Возделывать и хранить Сад, насаженный Богом,   в этих словах выражен смысл земного предназначения человека. Ты сам этого не создал. Тебе вверено это Творцом, и твоя обязанность – сохранить это, и, в несколько улучшенном виде, передать тем, кто придет после тебя. Кстати сказать, разве не в этих словах,   возделывать и хранить,   дано самое краткое и глубокое определение культуры. Далее, в толковании этого стиха И.Златоустом читаем: «Для него существует вся земля, солнце и звезды, для него сотворены небеса». Что значит «для него» (человека)? Сад Эдемский насажен для него, но сам образ жизни человека в Саду свидетельствует, что и он (человек) создан для Сада. Иными словами, природа вместе с человеком представляют собой системное единство. В контексте современной ситуации весьма желателен этот сдвиг к единству, это, можно сказать, равноправие человека и природы. «Для человека» означает не столько потребление человеком природы, сколько то, что никакая иная тварь не достойна соучастия с Творцом в деле совершенствования мира.

Единство, о котором здесь речь, можно демонстрировать различными типами отношений между человеком и животным. Животное существует для человека в чистом виде, когда оно – предмет охоты, движущаяся пища, добыча. Этот тип отношения оправдан в архаических культурах, но христианскому сознанию, на мой взгляд, охота на животных цивилизованного городского человека представляется явлением отвратительным. Второй тип отношения – человек и домашнее животное. Здесь животное – предмет заботы и тщательного ухода, хотя потребительский мотив остается доминирующим. Наконец, третий тип отношения,   когда животное становится субъектом общения, как иногда говорят, членом семьи. В конце ХУ111 века И.Кант писал о личности   «это – существо, совершенно отличное от вещей, каковы неразумные животные, с которыми можно обращаться и распоряжаться как угодно». И.Кант не был жестоким человеком, напротив, его почитают за великого гуманиста. Таково было его время. А в современной Германии теоретики права убеждают общество отказаться в отношении к животным от классической дихотомии лицо–вещь, и признать животное находящимся как бы посередине, в качестве самостоятельной юридической единицы.

Помимо земного предназначения   возделывать и хранить Сад, насаженный Богом, человек имеет и предназначение первостепенное, скажем так, высшее. Человек, как существо духовное, сотворен, прежде всего, для общения с Богом, а затем и себе подобным. Земная же его природа проявляется во взаимодействии с материальным миром посредством труда. Таким образом, общение и труд – две фундаментальных категории, схватывающие сущность человека. К этому выводу пришла и современная социальная философия. Для материалистов, вроде К.Маркса, общение вторично по отношению к труду. Ю.Хабермаса считает эти категории независимыми и как бы аксиоматичными, в них свернут язык антропологии в целом.

✝✝✝

После грехопадения отношение человека к природе радикально меняется. Человек был отдален от Бога, обрел сомнительную самостоятельность. В силу проклятия Божьего, подверглась «порче» земля. В мир вошла агрессия. Уделом человека стал тяжелый труд по добыванию хлеба насущного. Это – наказание/благотворение. В труде человеку приходится ставить цели и решать задачи, стало быть, развивать свои познавательные способности. То же можно сказать иначе: труд есть взаимодействие земли и неба, точнее, «поврежденной» земли и духа, тронутого непослушанием, имеющего на себе печать пагубного контакта со злом. Труд полезен, но на этом поприще наличествует искушение. Падший человек склонен принуждать природу к заранее запланированному действию. И торжествует, когда ему это удается. Речь идет об эксперименте в смысле пробы, поиска полезного эффекта, и, в случае успеха, о наслаждении властью. А еще об удовольствии от новизны самой по себе, от восприятия привлекающих любопытство явлений. Эта игра с природой с привкусом соблазна породила современную науку.

Человек способен творить, создавать новое. Способность творить   проявление образа Божьего. Не в смысле творчества ex nihilo, а в смысле, который можно выразить словами Ф.Бэкона: «в действии человек не может ничего другого, как только соединять и разъединять тела природы». Это конструирование и «деконструирование» обусловлено знанием законов. А сами законы природы в теологическом понимании суть ни что иное, как связи между явлениями, одни из которых порождают другие по Божьему повелению «Да произведет!». Среда обитания есть, по существу, поле проявления разума и могущества человека. В этом тоже проявление образа Божьего. Но человек не целостен, его цели относительно природы локальны и ситуативны. Разум ограничен, стало быть, неизбежны ошибки и разочарования. Сегодня это особенно чувствуется. Приходит понимание того, что громадные силы природы, пробужденные человеком, могут погубить жизнь на земле.

Существует несколько ответов и возможных стратегий, вызванных этой ситуацией. Прежде всего, это – смягчение технологического пресса на среду обитания, рационализация природопользования, предполагающая и сознательное ограничение потоков вещества (энергии) в культурную сферу. Радикальный вариант этой позиции можно выразить ироничным призывом Исаака Зингера «Ничего не предпринимайте!». Впрочем, у людей, ощущающих обреченность, напрашивается иной смысл этого призыва: ничего сделать невозможно, ожидайте конца. Это ощущение породило жанр антиутопии. Отношение человека и природы представляется в виде конфликта неотвратимо приближающегося к трагедии.

И все-таки самым конструктивным шагом является изменение мировоззренческой ориентации современного человека в духе принципа   возделывать и хранить. Только не следует понимать это в смысле прямой христианизации сознания. Здесь следует остановиться на культурном смысле христианства. С появлением христианства началось исполнение грандиозного Проекта, по сию пору не завершенного, и, по-видимому, в принципе не могущего когда-либо завершиться. Европейская история представляется с того времени историей материальной интерпретации или практического комментирования Текста, воплощения в жизнь содержащегося в нем учения. На языке самого христианства мысль о дальнейшей истории как исполнении Проекта может быть выражена примерно так. С приходом Христа закончилась длительная история поисков достойного человека образа жизни. Закончилось, в принципе, теоретизирование и началась практика, т.е. подражание Христу. Светские формы культуры начинают развиваться путем рецепции христианского учения. Это происходит и сейчас. Речь идет о постепенном преобразовании жизни в духе христианского учения. Этот смысл в Тексте несут метафоры закваски и горчичного зерна. Закваска действует и будет действовать, горчичное зерно, в конце концов, дает такое же зерно. Но есть тенденция, нарастание объема. Можно с уверенностью утверждать, что европейская культура сегодня полнее христианством, нежели, скажем, в средневековье. Это парадоксальное утверждение означает следующее: оставаясь закваской, христианство преобразует жизнь, но это преобразование на поверхности видится лишь в светских формах. Христианское происхождение современных принципов жизни, идей, социальных и политических институтов обнаруживается только при специальном исследовании.

Можно утверждать, что и в экологическом движении как светском проекте скрытым образом проявляется влияние христианского учения. Аргументы защитников природы, как правило, излагаются на языке, не содержащем христианских понятий. Но содержательно их позиция совпадает с христианской. Ибо в основе их забот и усилий – Любовь. Для христианина это   любовь к Богу и ближнему. А конкретно – к творению Божьему в виде природы и человека. Ценностное измерение мира мы обнаруживаем уже в процессе его сотворения. Бог в первый день творит свет и видит, «что он хорош». И последующие дни творения непременно итожатся словами: «И увидел Бог, что это хорошо». «Хорошо»   это интегральное ценностное определение. «Хорошо» означает, что сотворенное отвечает замыслу Творца, что каждый элемент мира занимает положенное ему место, исполняет свое предназначение, находится в гармонии со своим ближайшим окружением и с миром в целом. Наконец, «хорошо» имеет когнитивный и эстетический смысл. Мир   не только удобен для жизни, мир является предметом созерцания и любования. Стало быть, наука и искусство по происхождению своему независимы от утилитарных целей. Что до любви к ближнему в экологическом аспекте, то дело обстоит так. Хотя предмет экологического дискурса – природа, охраняемая и защищаемая, хотя можно говорить, что природа имеет право на первозданность, на первом плане все-таки – человек. Природоохранное поведение глубоко этично. Ибо конечная цель здесь – охрана человека.

✝✝✝

Наиболее тревожные проблемы, стоящие перед современным человеком, вызваны ростом его технического могущества. Ситуация парадоксальная: нельзя не радоваться тому, что расширяются возможности человека возделывать мир в беспрецедентных масштабах, но радость омрачается негативными последствиями. Эти проблемы находятся в центре внимания ученых, философов, политиков. Не может оставаться в стороне и богословская мысль.

Упование человека на лучшую долю, благодаря техническому прогрессу, мы обнаруживаем уже в «Книге Бытия». Ламех говорит о родившемся сыне своем Ное:   «Он утешит нас в работе нашей и в трудах рук наших при возделывании земли, которую проклял Господь» (Быт. 5, 29). Успокоение, (таков смысл имени «Ной) означало облегчение труда, благодаря развитию искусств и умений. Это развитие продолжается до сих пор. Но сегодня становится понятно, что технический прогресс, принося утешение, сопровождается бедствиями. Для уяснения этого противоречия потребно богословие труда, то есть осмысление преобразовательной деятельности человека с опорой на библейские категории и в контексте баланса позитивных и негативных ее последствий.

Труд человеческий есть, в некотором смысле,   подражание деяниям Бога. Впечатляющая картина этих деяний по сотворению мира и управлению им, предстает перед нами в «Книге Иова», точнее в ответе Бога Иову. В ответе, и это, на первый взгляд, странно, состоящем из вопросов. «Можешь ли ты то-то и то-то?», и «Знаешь ли ты то-то и то-то?   такова форма вопросов. Иову предлагается прочувствовать через описание разнообразных явлений природы Божественное могущество и Божественное всеведение. И осознать, как мало он может и знает в сравнении с Богом. Человеку, чтобы совершилось некое действие по изменению предметной ситуации, необходима воля и разум или желание получить некий результат и знание – знание, как это сделать, и к чему может привести это действие. Ограниченным ресурсом является именно знание о последствиях человеческого действия. Строго говоря, его всегда недостаточно. Уже потому, и это принципиальный момент, что оно появляется в полной мере только после самого действия. Так формируются традиции. Действительно, традиции – это технологии, в которых запечатлен «мертвый» разум   опыт предков, как правило, негативный опыт, то есть опыт ошибок. И, кроме того, случайных позитивных отклонений, которые закрепляются путем трансляции в будущее. Традиции напоминают инстинкты, они обеспечивают надежность и устойчивость жизни, в этом их ценность. Общества, отказывающиеся жить по традициям, становятся обществами риска. В них по необходимости интенсивно развивается наука, ибо актуальное, «живое» знание становится для них жизненно необходимым. Впрочем, это не избавляет такие общества от грандиозных техногенных катастроф.

Благотворно в этих условиях христианское учение своим сдерживающим началом. Технический оптимизм, порождающий гордыню,   опасное состояние души. Христианство призывает человека к осторожности в воздействиях на природу. Ибо его знание ограничено, не адекватно масштабам изменений в природе, которые он способен осуществить. Есть на сей счет притча. Один крестьянин полагал, что его дела пошли бы лучше, управляй он погодой сам. Бог увидел его мысли, и дал ему такую возможность. Крестьянин засеял поле, планомерно чередовал солнечную погоду с дождем, и радовался, глядя на необычно большие колосья. Увы, урожай он не собрал, колосья оказались пустыми. Он обратился с жалобой к Богу и получил такой ответ. – «Ты забыл про ветер!». Не было опыления, и, как следствие, не могло быть урожая. Крестьянин устыдился и подумал: «Лучше пусть Господь управляет природой».

В сходной ситуации оказался благочестивый Иов. Он ставит перед Богом конкретный, по-человечески ясный вопрос: за что он страдает, будучи не виновным? Он желает судиться с Богом. Никакое это не свободомыслие, как иногда представляют позицию Иова, а неоправданное упование на принципиальную постижимость Бога и мира силой разума, притязание на равенство с Творцом. Иову хочется ясности, логики и простоты. Но после речи Бога ему остается только сказать: «Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя; поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле» (Иов 42, 5-6). Бог говорил о себе, вот в чем дело. И Иов понял главное – Его могущество и непостижимость. Иов, как и крестьянин из притчи, устыдился, можно сказать, стал скромнее.

Странно, что человек не становится скромнее после локальных техногенных катастроф, уносящих всевозрастающее число людских жизней. Технический оптимизм не иссякает. Медленно приходит понимание того, что жизнь человека в условиях технической цивилизации не отвечает его антропологическому статусу. Полемически заостряя, можно сказать, что это – ненормальная жизнь. Техническая среда обитания становится все более хрупкой, и остается только удивляться тому, что плата за утешение «в трудах рук наших» не так велика, как могла бы быть.

Хотя в труде человек подражает Богу, имеется принципиальное отличие действий человека от Божественных деяний. Человек преодолевает сопротивление материального объекта силой, сосредоточенной в собственной плоти. Трудовой акт при внешнем наблюдении есть взаимодействие тел: тела природы и живого человеческого тела. Смысл того, что именуется «силой» не вполне ясен. Можно сказать, что это – «офизиченная» воля, или материальное проявление духа. Стало быть, в трудовом акте задействованы и земная природе человека, и дарованная ему Богом «мудрость в сердце». Воплощение человеческого замысла или реализация желания – этот процесс опосредован в конечном итоге плотью. Исполнение же воли Божьей происходит принципиально иначе   по слову. Бог повелевает быть – творение ex nihilo, (к примеру, «Да будет свет!), и повелевает совершиться   что-то происходит в природе (к примеру, затворяется «море воротами» или указывается «заре место ее»). Приведенное выше выражение «в конечном итоге» уточняет одно обстоятельство. Человек, вообще говоря, тоже может воплощать свой замысел через слово – когда он повелевает другому существу совершить физическое действие. Два евангельских сюжета хорошо иллюстрируют ситуацию. Иисус Христос рассказывает притчу. Хозяин виноградника повелел виноградарю срубить смоковницу, три года не приносящую плодов. Виноградарь предлагает хозяину подождать еще год. Он обещает окопать ее, обложить навозом, и если плодов все-таки не будет, «в следующий год срубишь ее» (Лук. 13, 9). Это «срубишь», на первый взгляд,   неточное употребление слова, ибо рубить придется самому виноградарю. На самом деле все верно: хозяин действительно срубит смоковницу (если плодов на ней не будет). Срубит по слову, а виноградарь – употребляя силу плоти. Во втором сюжете сам Иисус уничтожает бесплодную смоковницу. Он говорит ей: «да не будет же впредь от тебя плода вовек. И смоковница тотчас засохла» (Мат. 21, 19).

Здесь перед нами открывается тема веры. Обычно эта тема обсуждается в эпистемологическом контексте, то есть речь идет, как правило, об отношении веры и разума (знания). Нас же интересует труд, поэтому сопряженным с верой становится понятие воли. Срубить смоковницу и повелеть ей засохнуть по результату – одно и то же. Как же удивляются ученики Иисуса его способности извести дерево без труда?! Ибо труд человеку в тягость. В Библии с трудом ассоциируется страдание, мучение, болезнь, беспокойство, горе. Воплощать волю или замысел непосредственным образом, без приложения плоти,   многовековая мечта человека. Сколько сложено об этом легенд, демонстрировано удивительных фокусов (телекинез, к примеру)? Сегодня всерьез рассуждают о возможности преобразовывать волевое усилие в таинственные биологические сигналы волновой природы. В христианском учении физическое действие человека по слову не исключается. Но это не волшебное заклинание. Это обращение к Богу с молитвой, обращение за помощью. Бог, сотворивший мир и актуально управляющий им, может откликнуться на просьбу человека чудесным действием. Однако это – не одностороннее действие. В нем принимает участие сам человек. Необходимо особое состояние его сознания, то есть вера. Это понятие необычайно полисемантично. В данном контексте речь идет о вере чудодейственной. В Евангелиях описаны многочисленные случаи исцеления. И всякий раз упоминается это условие   вера страждущего как несомненное ожидание помощи от Иисуса. Оно выражается разными словами: «Видя веру их,…», «веруете ли, что Я могу это сделать?», «О, женщина! велика вера твоя, да будет тебе по желанию твоему» и т.п. Есть места, где, возможно, для усиления эффекта, вера представляется как бы самостоятельным фактором, а не условием, при котором чудодействует Иисус. К примеру, «Дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя» (Мат. 9, 22). И, напротив, при отсутствии веры у людей, Иисус не совершает чудес исцеления.

Исцеление больных – это, надо заметить, отклонение от темы. Нас больше интересуют чудеса воздействия на природу, возможность непосредственно, минуя физические усилия, изменять состояние материальных объектов (случай с усохшей смоковницей). Однажды Иисус исцелил отрока, изгнав из него беса. Ученики наедине сказали Ему: «Почему мы не могли изгнать его?». – «По неверию вашему»,   отвечал Иисус. И добавил: «Если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас» (Мат. 17, 19). (Они стояли неподалеку от горы, на которой не многим раньше произошло преображение Иисуса).

Толкователи разъясняют, что слова Иисуса о сдвигании горы не следует понимать буквально. Здесь образно выражена мысль о том, что перед человеком, верующим в Бога, открываются экстраординарные возможности. Проще говоря, именно его вера является действенным фактором в достижении того, что кажется абсолютно невозможным. Между тем этот яркий широко известный образ сдвигания горы по слову Николай Лесков положил в основу рассказа «Гора» (рассказ имеет подзаголовок «По древним преданиям»). Действие происходит в Египте во времена преследования христиан. Задерживается разлив Нила, началась засуха. В народе брожение, предчувствие голода. Враги христиан хотят воспользоваться случаем и раздумывают, что нужно сделать, чтобы «христиане получили всесветный позор и безвозвратную гибель». Они обращаются за советом к мудрецу-отшельнику – знатоку разных вер: «что такое мы могли бы потребовать от христиан, чтобы это было в их же законе, и что бы могло показать всем бессилие их веры и посрамить их?». Мудрец знает, что делать. «Распятый бедняк, которого христиане почитают за бога», говорил: кто будет верить, как он учил, такой человек, если скажет горе: «сдвинься», гора сдвинется. Если христиане добры, то пусть они умолят своего бога, чтобы гора Адер вошла в Нил и образовала плотину. Воды Нила поднимутся и оросят поля. Если же они не сделают этого, то всякому станет ясно, что их вера – ложь, или они не хотят предотвратить всеобщее бедствие. И тогда пусть пронесутся римские крики: «Христиан ко львам!».

Читатели, знакомые с рассказом, знают – гора сдвинулась, и вошла в Нил. Знают они и о том, что перед этим разразилась гроза, и всю ночь буйствовал ужасный ливень. Итак, почему сдвинулась гора Адер? В рассказе как бы подобраны детали, указывающие на естественный характер происшедшего. Гора находится непосредственно у реки, по виду рельефа местности, обращенной к реке, можно заключить, что когда-то здесь уже сходил оползень. Христиане, согнанные правителем к горе для молитвы, растеряны: они не знают, как молиться. Их епископ расслаблен. Разве не очевидно, что сдвинула гору вовсе не сила веры, а всего лишь сила тяжести. Но есть в рассказе другая линия   отношение двух молодых людей – христианина и язычницы. Вот, они на вершине горы ведут трудный разговор о любви. Она говорит о своей чувственной любви к Нему, Он говорит о любви христианской. Ранее с ними случилась история, о которой нет места рассказывать, этот разговор – ее финал. Он говорит: чтобы идти путем Христовым, надо верить, «надо сдвинуть в жизни что тяжелее и крепче горы». Она сетует на то, что Его учитель стоит между ними и отстраняет Его от Нее. К концу долгого разговора происходит сближение и вроде как обращение Ее. «Теперь все свершилось, гора тронулась с места»   говорит Он. А – Она: «Да, и мне показалось, что земля под ногами как будто качнулась». Они говорят о разном. Но разве не очевидно, что гору сдвинула сила веры, а не сила тяжести. Впрочем, и сила тяжести тоже, как вторичный фактор.

Читатели, приемлющие первую очевидность, и те, которые приемлют вторую, живут в разных мирах. Какой из них реальнее? Я настаиваю на том, что степень реальности мира определяется количеством присутствующих в нем людей. Приемлющих вторую очевидность не много. Они и населяют мир, который, по малости жителей, считаются не реальными, а идеальными. Им, этим жителям, трудно, потому что им приходится иметь дело с большинством, живущим в мире этом. Но, я думаю, большинство, как бы враждебно не относилось оно к тем, кто не от мира сего,   это большинство, смутно чувствует, что, благодаря тем, немногим, так называемый реальный мир, все еще существует.

✝✝✝

Пожалуй, самой тревожной проблемой современности является проблема загрязнения среды обитания. «Чистота» становится ключевым словом в разнообразных контекстах, выражающим весьма позитивную идею. А, с другой стороны, отступлением от идеала чистоты объясняют сегодня многие роковые напасти. Например, набирает силу мнение, что все беды человеческого организма от накапливающихся в нем шлаков, что основа медицины – очистительные процедуры. Научные, а особенно околонаучные, издания часто публикуют различные методы лечения, основанные на очищении организма. Людям предлагают очищать органы, кишечник, кровь. Далее, в перечнях благоприятных условий жизни первые места непременно занимают: чистый воздух, чистая вода, низкий уровень шумов. Шум, на мой взгляд, имеет прямое отношение к чистоте. Шум всегда ассоциировался с чем-то гадким, вроде мусора. Это   антипод музыки, шум по отношению к музыке – грязь. Вошло в обиход понятие информационного загрязнения, когда полезные сведения погрязают в массивах бессмыслицы, когда вас заваливают ненужными сообщениями. Идея чистоты вторгается в политический контекст. Не исключено, что в недалеком будущем к привычным определениям совершенного общества (свободное, открытое, демократическое, информационное, хорошо организованное и т.д.) добавится термин «чистое общество». Критерием прогресса все чаще называют отношение общества к экологическим проблемам – развитое экологическое законодательство, формирование у людей соответствующего мировоззрения и экологическое поведение в целом.

Загрязнение как антипод очищения обычно понимается в прямом смысле – речь идет о повышении содержания вредных веществ в жизненных средах (материальная нечистота). По-видимому, увлеченный техническим прогрессом, человек вначале почувствовал загрязнение воздуха, затем – воды, и, наконец, земли. Теперь грязь везде. В материалах, из которых шьют одежду и изготавливают мебель, в продуктах питания, в крови людей, живущих в отдаленных уголках планеты   всюду обнаруживаются стойкие токсины. Сегодня к трем естественным средам добавилась новая, порожденная человеком – то, что можно назвать эфиром, имея в виду электромагнитные колебания. Действие на организм этого фактора мало изучено, но время от времени поступают тревожные сообщения. Возможно, дело здесь в самом акценте. То есть загрязнение становится навязчивой идеей.

Интерес к чистоте как ценности, порожденный экологической тревогой, обращает многих людей к Библии. Чистота – ключевая категория библейского мышления. Различение чистое/нечистое появляется   уже при отборе животных в Ноев ковчег. Хотя явные правила этого различения появились позже (Левит). Каков смысл этих правил? Что лежит в основе отнесения объекта к сфере чистого или нечистого? Вначале рассмотрим этот вопрос в общем, безотносительно к иудео-христианской традиции. Ибо различение чистое/нечистое как нечто весьма важное для жизни присутствует в любой культуре. Антропологи, исповедующие «медицинский материализм» (термин введен Уильямом Джеймсом), видят здесь адаптивную структуру. Существуют вредные объекты, которых следует избегать. В ходе культурной эволюции выработались правила их выявления или просто определен их перечень. Другие исследователи считают, что нет никаких естественных оснований относить одни объекты к чистым, а другие к нечистым. Все относительно, это различение имеет смысл как средство социализации. Привыкая подчиняться правилам-запретам, порой удивительно нелепым, индивид упражняется в освоении норм культуры, научается послушанию коллективным императивам. Предлагались и другие объяснения. Их общая особенность в том, что различение чистого и нечистого объясняется априори, исходя из современных ценностных представлений. Английский антрополог Мери Дуглас предложила иной подход: надо сосредоточиться на текстах, забыв «про гигиену, эстетику, мораль и инстинктивное отвращение». При анализе Библии (Левит» и «Второзаконие») М.Дуглас пришла к такому выводу: в запретах на употребление в пищу нечистых животных выражена идея святости Бога. Это свого рода знаки, постоянно наталкивающие человека на размышления о Творце, о Его единстве, чистоте и совершенстве. В своей жизни человек должен воссоздавать идею святости Бога, в данном случае – иметь дело только с чистыми животными. М.Дуглас эксплицирует «святость» через понятия: правильное определение (четкое различение), порядок (а не смешивание), целостность, завершенность, соответствие закону и, вообще, месту в системе мироздания. Возьмем конкретную ситуацию. Бог сотворил три среды обитания – землю, воду, воздух. Тип среды задает правильный для животных способ передвижения: На земле прыгают, скачут или ходят, в воде рыбы с чешуей плавают с помощью плавников, в небе двуногие птицы летают с помощью крыльев. Все животные, не адекватные этим условиям нечисты. К примеру, ползающие по земле, или плавающие, но не имеющие чешуи и плавников. Такие животные несовершенны, ущербны, неправильны. Они – девианты, их поведение отклоняется от образца. Поэтому Бог запрещает иметь с ними дело: «Освящайтесь и будьте святы, ибо Я свят; и не оскверняйте душ ваших каким-либо животным, ползающим по земле» (Лев. 11, 44). Как видим, опасность нечистого вовсе не медицинского свойства. Опасность подстерегает душу, и это хуже, чем заболеть. Душа оскверняется, когда человек попадает в стихию беспорядочного, незавершенного, смешанного, неопределенного, уклоняющегося от закона. Не следует, конечно, впадать в крайний релятивизм, то есть полностью игнорировать диетарный характер запретов. Однако многое остается не ясным, если ограничиваться только установками медицинского материализма.

Таким образом, согласно Мэри Дуглас, нечистое имеет вселенский смысл. Здесь стоит вернуться к теме Бог – Мироздание. И подчеркнуть главное, воспользовавшись цитатой из Ньютона,   «Сей управляет всем не как душа мира, а как властитель вселенной, и по господству своему должен именоваться Господь Бог вседержитель (повелитель вселенной)». Иными словами, Бог управляет мирозданием не в техническом смысле, а через провозглашение законов/повелений и применение санкций. Понятно, что это предполагает нарушение законов, а, стало быть, и свободное поведение. Яркий пример такой ситуации – когда «всякая плоть извратила путь свой на земле» (Быт. 6, 12), и последовал Потоп как санкция. Другой пример такого рода – уже упоминаемый случай иссушения Иисусом Христом неплодоносящей смоковницы. Но этот случай ставит перед нами проблему. На первый взгляд, поступок Иисуса явно неэкологичный. Смоковница при дороге полезна еще и тем, что в ее тени могли отдыхать усталые путники. Однако она все-таки осуждена. Видимо, потому что ее прямое назначение – давать людям смоквы. Факт осуждения вне всякого сомнения. Иисус «говорит ей: да не будет же впредь от тебя плода вовек» (Мат. 21, 19). С другой стороны, в контексте нашего рассуждения об опасности для человека всего беспорядочного, незавершенного, уклоняющегося от закона, именно это и есть причина иссушения смоковницы. Еще одно объяснение – Иисус, иссушив смоковницу, проявил свою силу, чтобы показать ученикам, что он ею обладает. Впрочем, вот что приходит на ум. Наша оценка Его поступка и попытки доискаться до причины напоминают ситуацию Иова. Здесь я, да позволено будет так сказать, уподобляюсь Иову, считая, что могу доискаться до причины, и что этот поступок Христа может быть мной оценен как негативный. И, далее, я уподобляю Христа обычному человеку, помышления которого мне (как человеку) всегда могут быть понятны. Ситуация как будто чисто познавательная, рациональная, мы к таким привыкли и иначе не можем мыслить. Однако на самом деле ситуация принципиально иная. Мне станет это ясно, когда я скажу себе: «Да, я не понимаю, почему так поступил Иисус Христос, и, возможно, не пойму никогда. Но я верю в правильность его поступка, и в то, что мир в целом управляется Творцом правосудно». К этому пришел Иов: да, он не понимает причину посылаемых ему страданий, но, увидев, как Бог управляет вселенной, он поверил в Его правосудность. И раскаялся «в прахе и пепле».

✝✝✝

Серьезная обеспокоенность состоянием среды обитания проявляется сегодня по-разному. Нас интересует мировоззренческий аспект. И здесь очевидны изменения, происшедшие за последние полвека. В цивилизованных странах отношение к природе становится мерилом культурности. Интересен такой факт. Два года назад на Байкал прибыла экологическая экспедиция. Мужчины и женщины из четырнадцати стран мира занялись очисткой берегов от мусора, то есть того, что находится не на своем месте. Они приехали добровольно и бескорыстно. Хотелось бы порассуждать об этом, наделив этих людей возможными мотивациями. Что, собственно, побудило каждого из них – представителей разных культур, заняться общим делом. Этот случай можно взять в качестве модели, чтобы представить различные типы отношений к природе, присутствующие в современном обществе.

Вполне возможна и понятна утилитарная мотивация. Человек проникся идеей уникальности Байкала, понял, что это озеро – неиссякаемый источник чистой питьевой воды, является достоянием всего человечества. И каждый обязан по мере сил участвовать в его охране. Здесь – обязанность и долг. Но если окажется, что воду в городах, благодаря развитию науки и техники, можно будет использовать по замкнутому циклу с полным сохранением исходного качества, то эта мотивация ослабнет или исчезнет вовсе. Польза заботит рассудок, заставляет искать технические решения. Но не трогает душу. Такой человек – материалист и рационалист, ориентирующийся на пользу, являет собой тип культурного эксплуататора природы. Это не осуждение, а похвала. «Cultura», если по-латыни,   возделывание. И еще воспитание, почитание, поклонение. Разве не любопытно это движение словарных значений от возделывания к поклонению. От господства   обладания и эксплуатации, к служению. От потребления предмета к восприятию его как символа. Не напоминает ли эта оппозиция нашу главную формулу – «чтобы возделывать и хранить»? Но речь о другом. О возрождении в европейских странах язычества – религии поклонения природы. Предположение о том, что на Байкале мог оказаться неоязычник, маловероятно. Хотелось только указать на этот феномен как прямую противоположность утилитарному и рационалистическому отношению к природе. Старые верования действительно возвращаются. Они локальны   как бы привязаны к местности. Они по духу отвечают влиятельным социальным движениям – экологическому движению «зеленых» и феминизму. И еще – они плюралистичны. Это важно для обществ с культурным многообразием. Сегодня неоязычество в цивилизованных странах может показаться экзотикой, но вот что утверждают специалисты: «В конце двадцатого столетия исконно европейские, политеистические религии почитания природы, признающие как богов, так и богинь, появились вновь и заняли свое место в современном мире» (Н.Пенник, П.Джонс). Утилитаристы и неоязычники, при всем их различии, сближаются в понимании статуса природы. В том смысле, что первые исходят из принципа «природа сама по себе» (не сотворена и не зависит от сознания человека), вторые рассматривают ее как теофанию, или манифестацию божества, по сути, отождествляя божество с природой.

Итак, какова, наконец, мотивация христиан, если допустить, и вероятность этого высока, что они были в экспедиции на Байкале? Понятно, что принципом рассмотрения этого вопроса должен быть принцип христианской любви – любви к Богу и человеку. Как любой цивилизованный человек, христианин понимает материальную ценность Байкала. Но для него не существует Байкал сам по себе. Это дар Бога всему человечеству. (Стало быть, не имеет значения, в какой стране находится это озеро). Дар – знак доброго расположения, дар предполагает благодарение, и, конечно же, заботу о нем. Такая забота вовсе не то, что действия по необходимости. Могут сказать на это: но результат то один. И выкажут тем философию нацеленности на внешний результат, простоватую философию. Не учитывающую более важный результат   особое состояние души, обретаемое христианином по исполнении дела. Это не просто удовлетворение сделанным, не довольство собой. Человек сорадуется Богу, («И увидел Бог, что это хорошо»), ибо, очищая землю, он возвращает ей состояние, близкое к первозданному. И тем становится причастным делу творения. Я уверен, что эта космическая радость не раз пребывала в душе и землепашца, и путешественника, и ученого, и художника. Словом, в душе каждого, кто имеет дело с природой. Но я полагаю, только христианин ясно понимает происхождение этой космической радости.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Конспект и вопросы к зачёту Составитель

    Конспект
    Музыка – это мир чувств, её задачей является активизировать в человеке лучшие качества души. Музыка – это поэзия – разница только в том, что поэзия выражает себя словами, а музыка при помощи звука.
  2. Чернобров. "Над пропастью нераскрытых тайн"

    Документ
    которого мы не знали Иноземляне Космос прочно вошел в наше сознание.

Другие похожие документы..