Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
ПРЕМИУМ 550 Массаж по «ЖАКЕ» с косметикой ПРЕМИУМ 350 Лечебный массаж по жаке 3 Пластический массаж лица и шеи 388 Маска парафиновая 3 Глубокое шелуше...полностью>>
'Документ'
- Запомнила, - сказала Алиса. У нее уже все пальцы онемели от марсианских букв. И настроение было плохое. "Это бесчеловечно, - думала она, - зад...полностью>>
'Документ'
Философско-антропологические идеи патристики. Философско-антропологические идеи схоластики. Социальная философия Т.Гоббса. Дж. Локк об обществе и гос...полностью>>
'Методические указания'
Охарактеризуйте способы связей элементов организационно-управленческих структур: прямые и обратные, внутренние и внешние, вертикальные и горизонтальны...полностью>>

Конрад лоренц (4)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

что эти пахучие отметки не имеют ничего общего с заявкой на территорию,

поскольку такие отметки известны и у животных, кочующих на большие

расстояния, и у общественных животных, не занимающих собственных территорий,

-- однако эти возражения справедливы лишь отчасти. Во-первых, доказано, что

собаки -- и, безусловно, другие животные, живущие стаями, -- узнают друг

друга по запаху меток индивидуально, потому члены стаи тотчас же обнаружат,

если чужак осмелится задрать лапу в их охотничьих владениях. А во-вторых,

как доказали Лейхаузен и Вольф, существует весьма интересная возможность

размещения животных определенного вида по имеющемуся биотопу с помощью не

пространственного, а временного плана, с таким же успехом. Они обнаружили на

примере бродячих кошек, живших на открытой местности, что несколько особей

могут использовать одну и ту же охотничью зону без каких-либо столкновений.

При этом охота регулируется строгим расписанием, точь-в-точь как пользование

общей прачечной у домохозяек нашего Института в Зеевизене. Дополнительной

гарантией против нежелательных встреч являются пахучие метки, которые эти

животные -- кошки, не домохозяйки -- оставляют обычно через правильные

промежутки времени, где бы они ни были.

Эти метки действуют, как блок-сигнал на железной дороге, который

аналогичным образом служит для того, чтобы предотвратить столкновение

поездов: кошка, обнаружившая на своей охотничьей тропе сигнал другой кошки,

может очень точно определить время подачи этого сигнала; если он свежий, то

она останавливается или сворачивает в сторону, если же ему уже несколько

часов -- спокойно продолжает свой путь.

У тех животных, территория которых определяется не таким способом, по

времени, а только пространством, -- тоже не следует представлять себе зону

обитания как землевладение, точно очерченное географическими границами и как

бы внесенное в земельный кадастр. Напротив, эта зона определяется лишь тем

обстоятельством, что готовность данного животного к борьбе бывает наивысшей

в наиболее знакомом ему месте, а именно -- в центре его участка. Иными

словами, порог агрессивности ниже всего там, где животное чувствует себя

увереннее всего, т.е. где его агрессия меньше всего подавлена стремлением к

бегству. С удалением от этой "штаб-квартиры" боеготовность убывает по мере

того, как обстановка становится все более чужой и внушающей страх. Кривая

этого убывания имеет поэтому разную крутизну в разных направлениях; у рыб

центр области обитания почти всегда находится на дне, и их агрессивность

особенно резко убывает по вертикали -- очевидная причина этого состоит в

том, что наибольшие опасности грозят рыбе именно сверху.

Таким образом, принадлежащая животному территория -- это лишь функция

различий его агрессивности в разных местах, что обусловлено локальными

факторами, подавляющими эту агрессивность. С приближением к центру области

обитания агрессивность возрастает в геометрической прогрессии. Это

возрастание настолько велико, что компенсирует все различия по величине и

силе, какие могут встретиться у взрослых половозрелых особей одного и того

же вида. Поэтому, если у территориальных животных -- скажем, у горихвосток

перед вашим домом или у колюшек в аквариуме -- известны центральные точки

участков двух подравшихся хозяев, то исходя из места их схватки можно

наверняка предсказать ее исход: при прочих равных победит тот, кто в данный

момент находится ближе к своему дому.

Когда же побежденный обращается в бегство, инерция реакций обоих

животных приводит к явлению, происходящему во всех саморегулирующихся

системах с торможением, а именно -- к колебаниям. У преследуемого -- по мере

приближения к его штаб-квартире -- вновь появляется мужество, а

преследователь, проникнув на вражескую территорию, мужество теряет. В

результате беглец вдруг разворачивается и -- столь же внезапно, сколь

энергично -- на-падает на недавнего победителя, которого -- как можно было

предвидеть -- теперь бьет и прогоняет. Все это повторяется еще несколько

раз, и в конце концов бойцы останавливаются у вполне определенной точки

равновесия, где они лишь угрожают друг другу, но не нападают.

Эта точка, граница их участков, вовсе не отмечена на дне, а

определяется исключительно равновесием сил; и при малейшем нарушении этого

равновесия может переместиться ближе к штаб-квартире ослабевшего, хотя бы,

например, в том случае, если одна из рыб наелась и потому обленилась. Эти

колебания границ может иллюстрировать старый протокол наблюдений за

поведением двух пар одного из видов цихлид. Из четырех рыб этого вида,

помещенных в большой аквариум, сильнейший самец "А" тотчас же занял

левый-задний-нижний угол -- и начал безжалостно гонять трех остальных по

всему водоему; другими словами, он сразу же заявил претензию на весь

аквариум как на свой участок. Через несколько дней самец "В" освоил

крошечное местечко у самой поверхности воды, в диагонально расположенном

правом-ближнем-верхнем углу аквариума и здесь стал храбро отражать нападения

первого самца. Обосноваться у поверхности -- это отчаянное дело для рыбы:

она мирится с опасностью, чтобы утвердиться против более сильного сородича,

который в этих условиях -- по описанным выше причинам -- нападает менее

решительно. Страх злого соседа перед поверхностью становится союзником

обладателя такого участка.

В течение ближайших дней пространство, защищаемое самцом "В", росло на

глазах, и главное -- все больше и больше распространялось книзу, пока

наконец он не переместил свой опорный пункт в правый-передний-нижний угол

аквариума, отвоевав себе таким образом полноценную штаб-квартиру. Теперь у

него были равные шансы с "А", и он быстро оттеснил того настолько, что

аквариум оказался разделен между ними примерно пополам. Это была красивая

картина, когда они угрожающе стояли друг против друга, непрерывно патрулируя

вдоль границы. Но однажды утром эта картина вновь резко переместилась

вправо, на бывшую территорию "В", который отстаивал теперь лишь несколько

квадратных дециметров своего дна. Я тотчас же понял, что произошло: "А"

спаровался, а поскольку у всех крупных пестрых окуней задача защиты

территории разделяется обоими супругами поровну, то "В" был вынужден

противостоять удвоенному давлению, что соответственно сузило его участок.

Уже на следующий день рыбы снова угрожающе стояли друг против друга на

середине водоема, но теперь их было четыре: "В" тоже приобрел подругу, так

что было восстановлено равновесие сил по отношению к семье "А". Через неделю

я обнаружил, что граница переместилась далеко влево, на территорию "А";

причина состояла в том, что супружеская чета "А" только что отнерестилась и

один из супругов был постоянно занят охраной икры и заботой о ней, так что

охране границы мог посвятить себя только один. Когда вскоре после того

отнерестилась и пара "В" -- немедленно восстановилось и прежнее равномерное

распределение пространства.

Джулиан Хаксли однажды очень красиво представил это поведение

физической моделью, в которой он сравнил территории с воздушными шарами,

заключенными в замкнутый объем и плотно прилегающими друг к другу, так что

изменение внутреннего давления в одном из них увеличивает или уменьшает

размеры всех остальных.

Этот совсем простой физиологический механизм борьбы за территорию

прямо-таки идеально решает задачу "справедливого", т.е. наиболее выгодного

для всего вида в его совокупности, распределения особей по ареалу, в котором

данный вид может жить. При этом и более слабые могут прокормиться и дать

потомство, хотя и в более скромном пространстве. Это особенно важно для

таких животных, которые -- как многие рыбы и рептилии -- достигают половой

зрелости рано, задолго до приобретения своих окончательных размеров. Каково

мирное достижение "Злого начала"!

Тот же эффект у многих животных достигается и без агрессивного

поведения. Теоретически достаточно того, что животные какого-либо вида друг

друга "не выносят" и, соответственно, избегают. В некоторой степени уже

кошачьи пахучие метки представляют собой такой случай, хотя за ними и

прячется молчаливая угроза агрессии. Однако есть животные, совершенно

лишенные внутривидовой агрессии и тем не менее строго избегающие своих

сородичей. Многие лягушки, особенно древесные, являются ярко выраженными

индивидуалистами -- кроме периодов размножения -- и, как можно заметить,

распределяются по доступному им жизненному пространству очень равномерно.

Как недавно установили американские исследователи, это достигается очень

просто: каждая лягушка уходит от кваканья своих сородичей. Правда, эти

результаты не объясняют, каким образом достигается распределение по

территории самок, которые у большинства лягушек немы.

Мы можем считать достоверным, что равномерное распределение в

пространстве животных одного и того же вида является важнейшей функцией

внутривидовой агрессии. Но эта функция отнюдь не единственна! Уже Чарлз

Дарвин верно заметил, что половой отбор -- выбор наилучших, наиболее сильных

животных для продолжения рода -- в значительной степени определяется борьбой

соперничающих животных, особенно самцов. Сила отца естественно обеспечивает

потомству непосредственные преимущества у тех видов, где отец принимает

активное участие в заботе о детях, прежде всего в их защите. Тесная связь

между заботой самцов о потомстве и их поединками наиболее отчетливо

проявляется у тех животных, которые не территориальны в вышеописанном смысле

слова, а ведут более или менее кочевой образ жизни, как, например, крупные

копытные, наземные обезьяны и многие другие.

У этих животных внутривидовая агрессия не играет существенной роли в

распределении пространства; в рассредоточении таких видов, как, скажем,

бизоны, разные антилопы, лошади и т.п., которые собираются в огромные

сообщества и которым разделение участков и борьба за территорию совершенно

чужды, потому что корма им предостаточно. Тем не менее самцы этих животных

яростно и драматически сражаются друг с другом, и нет никаких сомнений в

том, что отбор, вытекающий из этой борьбы, приводит к появлению особенно

крупных и хорошо вооруженных защитников семьи и стада, -- как и наоборот, в

том, что именно видосохраняющая функция защиты стада привела к появлению

такого отбора в жестоких поединках. Таким образом и возникают столь

внушительные бойцы, как быки бизонов или самцы крупных павианов, которые при

каждой опасности для сообщества воздвигают вокруг слабейших членов стада

стену мужественной круговой обороны.

В связи с поединками нужно упомянуть об одном факте, который каждому

небиологу кажется поразительным, даже парадоксальным, и который чрезвычайно

важен для дальнейшего содержания нашей книги: сугубо внутривидовой отбор

может привести к появлению морфологических признаков и поведенческих

стереотипов не только совершенно бесполезных в смысле приспособления к

среде, но и прямо вредных для сохранения вида. Именно поэтому я так

подчеркивал в предыдущем абзаце, что защита семьи, т.е. форма столкновения с

вневидовым окружением, вызвала появление поединка, а уже поединок отобрал

вооруженных самцов. Если отбор направляется в определенную сторону лишь

половым соперничеством, без обусловленной извне функциональной нацеленности

на сохранение вида, это может привести к появлению причудливых образований,

которые виду как таковому совершенно не нужны. Оленьи рога, например,

развились исключительно для поединков; безрогий олень не имеет ни малейших

шансов на потомство. Ни для чего другого эти рога, как известно, не годны.

От хищников олени-самцы тоже защищаются только передними копытами, а не

рогами. Мнение, что расширенные глазничные отростки на рогах северного оленя

служат для разгребания снега, оказалось ошибочным. Они, скорее, нужны для

защиты глаз при одном совершенно определенном ритуализованном движении,

когда самец ожесточенно бьет рогами по низким кустам.

В точности к тем же последствиям, что и поединок соперников, часто

приводит половой отбор, направляемый самкой. Если мы обнаруживаем у самцов

преувеличенное развитие пестрых перьев, причудливых форм и т.п., то можно

сразу же заподозрить, что самцы уже не сражаются, а последнее слово в

супружеском выборе принадлежит самке и у кандидата в супруги нет ни малейшей

возможности "обжаловать приговор". В качестве примера можно привести райскую

птицу, турухтана, утку-мандаринку и фазана-аргуса. Самка аргуса реагирует на

громадные крылья петуха, украшенные великолепным узором из глазчатых пятен,

которые он, токуя, разворачивает перед ее глазами. Эти крылья велики

настолько, что петух уже почти не может летать; но чем они больше -- тем

сильнее возбуждается курица. Число потомков, которые появляются у петуха за

определенный срок, находится в прямой зависимости от длины его перьев. Хотя

в других отношениях это чрезмерное развитие крыльев может быть для него

вредно, -- например, хищник съест его гораздо раньше, чем его соперника, у

которого органы токования не так чудовищно утрированы, -- однако потомства

этот петух оставит столько же, а то и больше; и таким образом поддерживается

предрасположенность к росту гигантских крыльев, совершенно вопреки интересам

сохранения вида. Вполне возможно, что самка аргуса реагирует на маленькие

красные пятнышки на крыльях самца, которые исчезают из виду, когда крылья

сложены, и не мешают ни полету, ни маскировке. Но так или иначе, эволюция

фазана-аргуса зашла в тупик, и проявляется он в том, что самцы соперничают

друг с другом в отношении величины крыльев. Иными словами, животные этого

вида никогда не найдут разумного решения и не "договорятся" отказаться

впредь от этой бессмыслицы.

Здесь мы впервые сталкиваемся с эволюционным процессом, который на

первый взгляд кажется странным, а если вдуматься -- даже жутким. Легко

понять, что метод слепых проб и ошибок, которым пользуются Великие

Конструкторы, неизбежно приводит к появлению и не-самых-целесообразных

конструкций. Совершенно естественно, что и в животном и в растительном мире,

кроме целесообразного, существует также и все не настолько нецелесообразное,

чтобы отбор уничтожил его немедленно. Однако в данном случае мы обнаруживаем

нечто совершенно иное. Отбор, этот суровый страж целесообразности, не просто

"смотрит сквозь пальцы" и пропускает второсортную конструкцию -- нет, он

сам, заблудившись, заходит здесь в гибельный тупик. Это всегда происходит в

тех случаях, когда отбор направляется одной лишь конкуренцией сородичей, без

связи с вневидовым окружением.

Мой учитель Оскар Хейнрот часто шутил: "После крыльев фазана-аргуса,

темп работы людей западной цивилизации -- глупейший продукт внутривидового

отбора". И в самом деле, спешка, которой охвачено индустриализованное и

коммерциализованное человечество, являет собой прекрасный пример

нецелесообразного развития, происходящего исключительно за счет конкуренции

между собратьями по виду. Нынешние люди болеют типичными болезнями

бизнесменов -- гипертония, врожденная сморщенная почка, язва желудка,

мучительные неврозы, -- они впадают в варварство, ибо у них нет больше

времени на культурные интересы. И все это без всякой необходимости: ведь

они-то прекрасно могли бы договориться работать впредь поспокойнее. То есть,

теоретически могли бы, ибо на практике способны к этому, очевидно, не

больше, чем петухи-аргусы к договоренности об уменьшении длины их перьев.

Причина, по которой здесь, в главе о положительной роли агрессии, я так

подробно говорю об опасностях внутривидового отбора, состоит в следующем:

именно агрессивное поведение -- более других свойств и функций животного --

может за счет своих пагубных результатов перерасти в нелепый гротеск. В

дальнейших главах мы увидим, к каким последствиям это привело у некоторых

животных, например у египетских гусей или у крыс. Но прежде всего -- более

чем вероятно, что пагубная агрессивность, которая сегодня как злое

наследство сидит в крови у нас, у людей, является результатом внутривидового

отбора, влиявшего на наших предков десятки тысяч лет на протяжении всего

палеолита. Едва лишь люди продвинулись настолько, что, будучи вооружены,

одеты и социально организованы, смогли в какой-то степени ограничить внешние

опасности -- голод, холод, диких зверей, так что эти опасности утратили роль

существенных селекционных факторов, -- как тотчас же в игру должен был

вступить пагубный внутривидовой отбор. Отныне движущим фактором отбора стала

война, которую вели друг с другом враждующие соседние племена; а война

должна была до крайности развить все так называемые "воинские доблести". К

сожалению, они еще и сегодня многим ка

жутся весьма заманчивым идеалом, -- к этому мы вернемся в последней

главе нашей книги.

Возвращаясь к теме о значении поединка для сохранения вида, мы

утверждаем, что он служит полезному отбору лишь там, где бойцы проверяются

не только внутривидовыми дуэльными правилами, но и схватками с внешним

врагом. Важнейшая функция поединка -- это выбор боевого защитника семьи,

таким образом еще одна функция внутривидовой агрессии состоит в охране

потомства. Эта функция настолько очевидна, что говорить о ней просто нет

нужды. Но чтобы устранить любые сомнения, достаточно сослаться на тот факт,

что у многих животных, у которых лишь один пол заботится о потомстве,

по-настоящему агрессивны по отношению к сородичам представители именно этого

пола или же их агрессивность несравненно сильнее. У колюшки -- это самцы; у

многих мелких цихлид -- самки. У кур и уток только самки заботятся о

потомстве, и они гораздо неуживчивее самцов, если, конечно, не иметь в виду

поединки. Нечто подобное должно быть и у человека.

Было бы неправильно думать, что три уже упомянутые в этой главе функции

агрессивного поведения -- распределение животных по жизненному пространству,

отбор в поединках и защита потомства -- являются единственно важными для

сохранения вида. Мы еще увидим в дальнейшем, какую незаменимую роль играет

агрессия в большом концерте инстинктов; как она бывает мотором --

"мотивацией" -- и в таком поведении, которое внешне не имеет ничего общего с

агрессией, даже кажется ее прямой противоположностью. То, что как раз самые

интимные личные связи, какие вообще бывают между живыми существами, в полную

меру насыщены агрессией, -- тут не знаешь, что и сказать: парадокс это или

банальность. Однако нам придется поговорить еще о многом другом, прежде чем

мы доберемся в нашей естественной истории агрессии до этой центральной

проблемы. Важную функцию, выполняемую агрессией в демократическом

взаимодействии инстинктов внутри организма, нелегко понять и еще труднее

описать.

Но вот что можно описать уже здесь -- это роль агрессии в системе,

которая порядком выше, однако для понимания доступнее; а именно -- в

сообществе социальных животных, состоящем из многих особей. Принципом

организации, без которого, очевидно, не может развиться упорядоченная

совместная жизнь высших животных, является так называемая иерархия.

Состоит она попросту в том, что каждый из совместно живущих индивидов

знает, кто сильнее его самого и кто слабее, так что каждый может без борьбы

отступить перед более сильным -- и может ожидать, что более слабый в свою

очередь отступит перед ним самим, если они попадутся друг другу на пути.

Шьельдерупп-Эббе был первым, кто исследовал явление иерархии на домашних

курах и предложил термин "порядок клевания", который до сих пор сохраняется

в специальной литературе, особенно английской. Мне всегда бывает как-то

забавно, когда говорят о "порядке клевания" у крупных позвоночных, которые

вовсе не клюются, а кусаются или бьют рогами. Широкое распространение

иерархии, как уже указывалось, убедительно свидетельствует о ее важной

видосохраняющей функции, так что мы должны задаться вопросом, в чем же эта

функция состоит.

Естественно, сразу же напрашивается ответ, что таким образом избегается

борьба между членами сообщества. Тут можно возразить следующим вопросом: чем

же это лучше прямого запрета на агрессивность по отношению к членам

сообщества? И снова можно дать ответ, даже не один, а несколько. Во-первых,

-- нам придется очень подробно об этом говорить в одной из следующих глав

(гл. 11, "Союз"), -- вполне может случиться, что сообществу (скажем, волчьей

стае или стаду обезьян) крайне необходима агрессивность по отношению к

другим сообществам того же вида, так что борьба должна быть исключена лишь

внутри группы. А во-вторых, напряженные отношения, которые возникают внутри

сообщества вследствие агрессивных побуждений и вырастающей из них иерархии,

могут придавать ему во многом полезную структуру и прочность. У галок, да и

у многих других птиц с высокой общественной организацией, иерархия

непосредственно приводит к защите слабых. Так как каждый индивид постоянно

стремится повысить свой ранг, то между непосредст

венно ниже -- и вышестоящими всегда возникает особенно сильная

напряженность, даже враждебность; и наоборот, эта враждебность тем меньше,

чем дальше друг от друга ранги двух животных. А поскольку галки высокого

ранга, особенно самцы, обязательно вмешиваются в любую ссору между двумя

нижестоящими -- эти ступенчатые различия в напряженности отношений имеют

благоприятное следствие: галка высокого ранга всегда вступает в бой на

стороне слабейшего, словно по рыцарскому принципу "Место сильного -- на

стороне слабого! ".

Уже у галок с агрессивно-завоеванным ранговым положением связана и

другая форма "авторитета": с выразительными движениями индивида высокого

ранга, особенно старого самца, члены колонии считаются значительно больше,

чем с движениями молодой птицы низкого ранга.

Если, например, молодая галка напугана чем-то малозначительным, то

остальные птицы, особенно старые, почти не обращают внимания на проявления

ее страха. Если же подобную тревогу выражает старый самец -- все галки,

какие только могут это заметить, поспешно взлетают, обращаясь в бегство.

Примечательно, что у галок нет врожденного знания их хищных врагов; каждая

особь обучается этому знанию поведением более опытных старших птиц; потому

должно быть очень существенно, чтобы "мнению" более старых и опытных птиц

высокого ранга придавался -- как только что описано -- больший "вес".

Вообще, чем более развит вид животных, тем большее значение приобретает

индивидуальный опыт и обучение, в то время как врожденное поведение хотя не

теряет своей важности, но сводится к более простым элементам. С общим

прогрессом эволюции все более возрастает роль опыта старых животных; можно

даже сказать, что совместная социальная жизнь у наиболее умных млекопитающих

приобретает за счет этого новую функцию в сохранении вида, а именно --

традиционную передачу индивидуально приобретенной информации. Естественно,

столь же справедливо и обратное утверждение: совместная социальная жизнь,

несомненно, производит селекционное давление в сторону лучшего развития

способностей к обучению, поскольку эти способности у общественных животных

идут на пользу не только отдельной особи, но и сообществу в целом. Тем самым

и долгая жизнь, значительно превышающая период половой активности,

приобретает ценность для сохранения вида. Как это описали Фрейзер Дарлинг и

Маргарет Альтман, у многих оленей предводителем стада бывает "дама"

преклонного возраста, которой материнские обязанности давно уже не мешают

выполнять ее общественный долг.

Таким образом -- при прочих равных условиях -- возраст животного

находится, как правило, в прямой зависимости с тем рангом, который оно имеет

в иерархии своего сообщества. И поэтому вполне целесообразно, что

"конструкция" поведения полагается на это правило: члены сообщества" которые

не могут вычитать возраст своего вожака в его свидетельстве о рождении,

соизмеряют степень своего доверия к нему с его рангом. Йеркс и его

сотрудники уже давно сделали чрезвычайно интересное, поистине поразительное

наблюдение: шимпанзе, которые известны своей способностью обучаться за счет

прямого подражания, принципиально подражают только собратьям более высокого

ранга. Из группы этих обезьян забрали одну, низкого ранга, и научили ее

доставать бананы из специально сконструированной кормушки с помощью весьма

сложных манипуляций. Когда эту обезьяну вместе с ее кормушкой вернули в

группу, то сородичи более высокого ранга пробовали отнимать у нее честно

заработанные бананы, но никому из них не пришло в голову посмотреть, как

работает презираемый собрат, и чему-то у него поучиться. Затем, таким же

образом работе с этой кормушкой научили шимпанзе наивысшего ранга. Когда его

вернули в группу, то остальные наблюдали за ним с живейшим интересом и

мгновенно переняли у него новый навык.

С. Л. Уошбэрн и Ирвэн Деворе, наблюдая павианов на свободе, установили,

что стадо управляется не одним вожаком, а "коллегией" из нескольких

старейших самцов, которые поддерживают свое превосходство над более молодыми

и гораздо более сильными членами стада за счет того, что всегда держатся

вместе -- а вместе они сильнее любого молодого самца. В наблюдавшемся случае

один их трех сенаторов был почти беззубым старцем, а двое дру

гих -- тоже давно уже не "в расцвете лет". Когда однажды стаду грозила

опасность забрести на безлесном месте в лапы -- или, лучше сказать, в пасть

-- ко льву, то стадо остановилось, и молодые сильные самцы образовали

круговую оборону более слабых животных. Но старец один вышел из круга,

осторожно выполнил опасную задачу -- установить местонахождение льва, так

чтобы тот его не заметил, -- затем вернулся к стаду и отвел его дальним

кружным путем, в обход льва, к безопасному ночлегу на деревьях. Все

следовали за ним в слепом повиновении, никто не усомнился в его авторитете.

Теперь оглянемся на все, что мы узнали в этой главе -- из объективных

наблюдений за животными -- о пользе внутривидовой борьбы для сохранения

вида. Жизненное пространство распределяется между животными одного вида

таким образом, что по возможности каждый находит себе пропитание. На благо

потомству выбираются лучшие отцы и лучшие матери. Дети находятся под

защитой. Сообщество организовано так, что несколько умудренных самцов --

"сенат" -- обладают достаточным авторитетом, чтобы решения, необходимые

сообществу, не только принимались, но и выполнялись. Мы ни разу не

обнаружили, чтобы целью агрессии было уничтожение сородича, хотя, конечно, в

ходе поединка может произойти несчастный случай, когда рог попадает в глаз

или клык в сонную артерию; а в неестественных условиях, не предусмотренных

"конструкцией" эволюции, -- например в неволе, -- агрессивное поведение

может привести и к губительным последствиям. Однако попробуем вглядеться в

наше собственное нутро и уяснить себе -- без гордыни, но и без того, чтобы

заранее считать себя гнусными грешниками, -- что бы мы хотели сделать со

своим ближним, вызывающим у нас наивысшую степень агрессивности. Надеюсь, я

не изображаю себя лучше, чем я есть, утверждая, что моя окончательная цель

-- т.е. действие, которое разрядило бы мою ярость, -- не состояла бы в

убийстве моего врага. Конечно, я с наслаждением надавал бы ему самых звонких

пощечин, в крайнем случае нанес бы несколько хрустящих ударов по челюсти, --

но ни в коем случае не хотел бы вспороть ему живот или пристрелить его. И

желаемая окончательная ситуация состоит отнюдь не в том, чтобы противник

лежал передо мною мертвым. О нет! Он должен быть чувствительно побит и

смиренно признать мое физическое, -- а если он павиан, то и духовное

превосходство. А поскольку я в принципе мог бы избить лишь такого типа,

которому подобное обращение только на пользу, -- я выношу не слишком суровый

приговор инстинкту, вызывающему такое поведение. Конечно, надо признать, что

желание избить легко может привести и к смертельному удару, например, если в

руке случайно окажется оружие. Но если оценить все это вместе взятое, то

внутривидовая агрессия вовсе не покажется ни дьяволом, ни уничтожающим

началом, ни даже "частью той силы, что вечно хочет зла, но творит добро", --

она совершенно однозначно окажется частью организации всех живых существ,

сохраняющей их систему функционирования и саму их жизнь. Как и все на свете,

она может допустить ошибку -- и при этом уничтожить жизнь. Однако в великих

свершениях становления органического мира эта сила предназначена к добру. И

притом, мы еще не приняли во внимание, -- мы узнаем об этом лишь в 11 -- и

главе, -- что оба великих конструктора, Изменчивость и Отбор, которые растят

все живое, именно грубую ветвь внутривидовой агрессии выбрали для того,

чтобы вырастить на ней цветы личной дружбы и любви.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Конрад Лоренц (2)

    Документ
    (Публикуется по книге  Конрад Лоренц, "Оборотная сторона зеркала", Москва, изд-во "Республика", 1998 г. В тексте сделаны минимальные изменения, необходимые для подготовки сетевой версии.
  2. Конрад Лоренц (1)

    Документ
    В данной книге автор прослеживает очень интересные аналогии в поведении различных видов позвоночных и вида Homo sapiens, именно поэтому книга публикуется в серии "Библиотека зарубежной психологии".
  3. Конрад Лоренц (3)

    Документ
    В данной книге автор прослеживает очень интересные аналогии в поведении различных видов позвоночных и вида Homo sapiens, именно поэтому книга публикуется в серии "Библиотека зарубежной психологии".
  4. Конрад Лоренц (5)

    Документ
    В данной книге автор прослеживает очень интересные аналогии в поведении различных видов позвоночных и вида Homo sapiens, именно поэтому книга публикуется в серии "Библиотека зарубежной психологии".
  5. Конрад Лоренц. Агрессия

    Документ
    автор подводит к выводу; "Есть веские основания считать внутривидовую агрессию наиболее серьезной опасностью, какая грозит человечеству в современных условиях культурноисторического и технического развития.

Другие похожие документы..