Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Бюллетень'
В Министерстве сельского хозяйства РФ состоялось заседание Межведомственной комиссии по предотвращению распространения африканской чумы свиней на тер...полностью>>
'Курсовая'
Гостиничная индустрия является одной из наиболее значимых областей мировой экономики. На сегодняшний день она находится на стадии стремительного разв...полностью>>
'Документ'
Під час виконання своїх функцій АТ «СП БАНК» керується Конституцією України, Міжнародними стандартами бухгалтерського обліку, національними положення...полностью>>

Руководство нквд в 1937-1938 гг

Главная > Руководство
Сохрани ссылку в одной из сетей:

СТАЛИН И НКВД 2009

ВСТУПЛЕНИЕ

Глава 1 «ЛЕВЫЙ ПОВОРОТ»

    1. ПО НОВОМУ СЛЕДУ

    2. БОРЬБА В ЦК: КТО ПРОТИВ КОГО

Глава 2. РУКОВОДСТВО НКВД В 1937-1938 гг.

2.1. “В БОРЬБЕ С ВРАГАМИ СТРАНЫ СОВЕТОВ”

2.2. НАЧАЛО "ОПРИЧНОГО ДВОРА"

2.3. «ОТ НЕГО МЕДВЕДЕМ ПАХНЕТ»…

2.4.«ПЛЕНУМ ПОБЕДИТЕЛЕЙ»

2.5. ОПРИЧНЫЙ ДВОР: лето 1937 – лето19 38

2.6. ПЕРВЫЕ ИТОГИ И НЕМНОГО СОЦИОЛОГИИ

ГЛАВА 3 «СЛОВО И ДЕЛО»

3.1. «СТАЛИНСКИЕ СПИСКИ»

«Москва-Центр»

3.2. МАССОВЫЕ ОПЕРАЦИИ

Кулацкая операция

Национальные операции

3.3.АНАЛИЗ РАЗМАХА РЕПРЕССИЙ

ГЛАВА 4

«Я ЭТО ВСЕ КОНЕЧНО ПОНИМАЮ КАК ОБОСТРЕНЬЕ КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ

4.1. СУДЬБЫ «ПОБЕДИТЕЛЕЙ».

Комиссар 1 ранга С.Ф.Реденс

Комиссар 1 ранга Л.М.Заковский

Комиссар 2 ранга С.А. Гоглидзе

Комиссар 3 ранга Г.С. Люшков

Комиссар 3 ранга И.Я. Дагин

Комиссар 3 ранга Б.Д. Берман

Комиссар 3 ранга Д.М.Дмитриев

Комиссар 3 ранга С.Н. Миронов

Старший майор П.Ф.Булах

Старший майор Э.П. Салынь

4.2. ЗАГАДКА 1938 года

4.3. ОФИЦИАЛЬНАЯ ИДЕОЛОГИЯ РЕПРЕССИЙ – АНТИФАШИЗМ

4.4. ОТСТУПЛЕНИЕ -1 «Правые-левые» и Германия

4.5. ЗАМЫСЕЛ ЧИСТИЛЬЩИКОВ: социальная инженерия?

4.6. ОТСТУПЛЕНИЕ-2 . «Бонапартизм»

ГЛАВА 5 ОСЕНЬ 1938 - ВТОРОЙ ЗАГОВОР В НКВД

5.1. «СПИСКИ БЕРИЯ»

5.2. ВЕРСИИ

«Моя вина в том что я их слишком мало почистил» (официальная версия)

«Использовать грузина…» (Неофициальная версия)

«Кавказцы» в НКВД

Ликвидация евреев в НКВД

5.3. «ЗАГОВОР 1938 года»

5.4. ОТСТУПЛЕНИЕ- 3. «Папка Виссарионова»

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Посвящяется сотруднику Разведупра РККА военинженеру 2 ранга Науму Наумову и летчику полковнику Иосифу Яхнису

Настоящий коммунист в то же время и настоящий чекист

В.И.Ленин

Я генерал государственной безопасности и еврей. Есть гарантия, что я кончу свои дни в тюрьме.

Л.Эйтингтон

ВСТУПЛЕНИЕ

Мой дед Наум Наумов, родился в 1899 году в Речице, он окончил гимназию и собирался учиться в Петрограде, но началась революция. Служил в киевской ЧК, был направлен большевиками в Крым, должен был переправить деньги для подполья.

Был арестован врангелевской контрразведкой и приговорен к смертной казни, но его спасло то, что Красная армия вошла в Крым. Закончил Артиллерийскую академию и служил в Разведупре РККА. В 1928 году у него родился сын Анатолий - мой отец. В 1933-1936 дед работал в Берлине «под крышей» торгпредства и занимался "новейшими вооружениями Германии". К ноябрю 1936 года его вернули в Москву. Друзья по военной разведке вспоминали о нем в 1937 году: "Наум ждал ареста. По-разному бывало. Для некоторых, … арест был как снег на голову. А некоторых до ареста долго терзали: прорабатывали на собраниях, исключали из партии, снимали с работы. И в это время, между исключением из партии и арестом, они как на сковородке жарились. С Наумом именно так поступили. Его исключили из партии за то, что сидели его брат1 и друзья… Он был в ужасном состоянии. Ждал ареста. О пытках мы тогда ничего не знали, и не подозревали об их существовании. И Наум не знал, что перед тем, как расстрелять, ему на следствии перебьют позвоночник. Главный ужас ареста был не в том, что с тобой «там» сделают — об этом просто не думали, а в том, что станет с семьей. Тот, кого сажали, вычеркивался из жизни, а на семью падал позор. Наум с горечью передал нам разговор со своим десятилетним сыном. Все дети знали о врагах народа. Наум спросил сына: «Слушай, Толя, если бы тебе сказали, что твой отец — враг народа, как бы ты к этому отнесся?» Сын ответил: «Убил бы своими руками». Мы встретились с Толей в пятьдесят шестом году, и он вспомнил эти слова. Он помнил их всю жизнь"2. Арестовали деда 13 октября 1937, а расстреляли 15 марта 1938.

В 1935 года в Воронеже родилась моя мать Алла Яхнис - дочь военного летчика Иосифа Яхниса. Он родился в 1905 году, не участвовал в гражданской войне, его не коснулась ни чистка 1937-38 гг., ни «дело Смушкевича». В тяжелые дни 1941 стал командиром полка ночной авиации. В битве под Москвой полк отличился и получил звание гвардейского Юхновского полка. Затем он сражался в дивизии Молокова под Смоленском, освобождал Белоруссию. Войну Иосиф Семенович Яхнис закончил в Восточной Пруссии полковником.

Два советских офицера 30-ых с разной судьбой. С раннего детства я знаю об их судьбе и горжусь обоими. Вместе с тем…

"Когда посадили брата Наума, - вспоминает Улановская, - разговоры еще были такие: «Он, конечно, ни в чем не виноват, но его могли запутать». Наконец, все это нам надоело, и однажды, незадолго до ареста, Наум, которого мы видели тогда в последний раз, сказал: «Послушайте, дайте мне слово, что если меня посадят, вы не будете гадать, в чем дело. Никто меня не запутал. Ничего я не сделал. Знайте — берут ни за что»3.

С раннего детства я знаю и об этой его последней фразе. Однако полное доверие к словам "берут ни за что", не снимает вопроса "почему берут". Почему получилось так, что военный разведчик, работавший в Германии был уничтожен накануне войны.? Поиск ответа на этот вопрос – мой долг и перед разведчиком Наумовым и перед летчиком-гвардейцем Яхнисом.

В новейшей отечественной историографии сложилось представление о том, что именно Сталин является главным «демиургом» трагических событий 1937-1938 гг. По справедливому утверждению В.Хаустова «в большинстве исторических исследований утвердилась точка зрения об управляемом характере репрессий. Действительно, важнейшим доказательством целенаправленного воздействия со сторо­ны высшего руководства страны на ход массовых операций являлся тот факт, что их начало и завершение предопределялось соответствующими постановлениями Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства"4.

В 90-ые годы прошлого века эту концепцию сформулировал О.Хлевнюк в работе «Политбюро. Механизмы политической власти в 30-ые гг." С точки зрения исследователя, можно утверждать, что "чистка" 1937-1938 гг. была целенаправлен­ной операцией, спланированной в масштабах государства. Она проводилась под контролем и по инициативе высшего ру­ководства СССР. Решения о начале террора были санкционированы и утверждены Политбюро. Исследователь имеет ввиду постановление от 2 июля 1937 года и приказ № 00447 от 31 июля 1937 года, постановление от 31 января 1938 года и другие документы. Основной целью этой политики он считает ликвидацию «пятой колонны» (миллионов и миллионов обиженных политикой власти в предыдущий период)»5.

Попытка увидеть в «Большом терроре» борьбу с «пятой колонной» ставит вопрос о том, кто стоял за этой политикой. Ведь курс на «чистку» находился в противоречии с «политикой умиротворения» (1934-1935 гг.), которую проводило Политбюро под руководством Сталина до этого. О.Хлевнюк ставит вопрос: кто именно из высших руководителей партии был инициато­ром такого поворота политического курса, в какой мере при­менительно к данному этапу правомерны предположения о наличии "радикальной" группировки в Политбюро, оказыва­ющей давление на Сталина?»6

Историк убежден, что «не Ежову принадлежали основные сценарии организации террора» и считает «неизвестно ни одного факта, который хоть в какой-то мере свидетельствовал бы, что Ежов вышел из-под сталин­ского контроля. От дел Ежов был отстранен в тот момент, который счел целесообразным сам Сталин».

Вслед за работой Хлевнюка появились статьи Н.В.Петрова и А.Б.Рогинского7 и Н.Охотина, посвященные объяснению причин "национальных операций». Исследователи опираются на концепцию Хлевнюка. Вслед за автором «Политбюро. Механизмы политической власти» они считают, что "в общей системе репрессий 1937–1938 гг. национальные операции занимают особое место. Они теснее других связаны со сталинским ощущением надвигающейся войны, с его страхом перед «пятой колонной», с его представлениями о «враждебном окружении», под которым кроме «страны главного противника» — Германии — подразумевались в первую очередь страны, граничащие с СССР. Граница СССР, по мысли Сталина, — это сплошная линия фронта, а все, так или иначе перебравшиеся «с той стороны» (независимо от предъявленных мотивов, способа и времени появления в СССР), — реальные или потенциальные враги. Их классовая принадлежность или политическое прошлое не имеют никакого значения — они должны рассматриваться не как «братья по классу», спасающиеся от «гнета буржуазных правительств», или соратники по революционной борьбе (таково было официальное отношение к основной массе перебежчиков и политэмигрантов в 1920-х–начале 1930-х гг.), а исключительно как представители (и, стало быть, агенты) враждебных государств. Эти государства, мечтающие уничтожить или ослабить СССР, ведут против Советского Союза непрерывную подрывную работу (не могут не вести — такова, по убеждению Сталина, логика взаимоотношений между государствами, особенно между государствами-соседями), то есть фактически находятся по отношению к нему в состоянии необъявленной (до времени) войны. Соответственно и с агентами их следует поступать по нормам войны».

На концепцию Хлевнюка, опирается и исследование «Сталинский питомец» - Николай Ежов» Н. Петрова и М. Янсена. Авторы убеждены, что Ежов был лишь исполнителем воли Сталина. Несмотря на «перегибы», раз­мах репрессий, осуществляемых в соответствии с приказом №00447, не выходил за рамки спущенных сверху указаний и лимитов.

В поисках при­чин репрессий авторы ссылаются на мнение Хлевнюка, согласно которому Советский Союз с 1937 года готовил­ся к войне и с помощью массовых операций стремился лишить со­циальной основы потенциальную «пятую колонну». Правда они, опираясь на высказывание Сталина, что успешное проведение выборов было возможно, потому что своевременно провели репрессии, допускают связь между операцией и запланированными по новой схеме выборами в Верховный совет8.

Можно согласиться с высокой оценкой этой работы в историографическом обзоре, сделанным В.Хаустовым: «в изучении механизма «Большого террора» труд Петрова и Янсена стал существенным и определяющим в понимании того, как Сталин определял, а его «питомец» Ежов реализовывал установки по «гене­ральной чистке» страны… Введение в научный оборот новых документальных материалов, в том числе приводимых Ежовым статистических данных, делает эту работу на долгие- годы важнейшим исследованием по массовым репрессиям»9.

Здесь представляется уместным сделать методологическое отступление. Несмотря на то, что О.Хлевнюк не определяет ясно основы своего подхода, думаю можно утверждать, что он опирается на концепцию тоталитаризма. «Факторы, предопределившие "большой террор", - считает он,- условно можно разделить на две группы. Первая — это общие причи­ны, по которым террор и насилие в более мягких формах были главным оружием государства на протяжении всего советско­го периода, и особенно в 30-50-е годы. По этому вопросу в литературе существует большое количество соображений, развивающих теорию "перманентной чистки", согласно которой постоянные репрессии были необходимым условием жиз­неспособности советского режима, как и всякого другого ре­жима подобного типа»10. Опираясь на литературу, он соглашается, с тем, что репрес­сии, "подсистема страха" выполняли многочисленные функ­ции. Одна из главных — удержание в повиновении общества, подавление инакомыслия и оппозиционности, укрепление единоличной власти вождя. Кампании против вредителей и "переродившихся" чиновников были также достаточно эф­фективным методом манипулирования общественным созна­нием по принципу: все хорошее — от партии и вождя; все плохое — от врагов и "разложившихся" местных руководите­лей. Репрессии и насилие можно рассматривать как необходи­мое условие функционирования советской экономики, основу которой составляло прямое принуждение к труду, дополнявшееся на отдельных этапах широкомасштабной эксплуата­цией заключенных. Перечень подобных наблюдений можно продолжать. Каждая из террористических акций, включая массовые репрессии 1937-1938 гг., в той или иной мере выпол­няла эти общие функции.

Хлевнюк считает, что в принципе: "такова природа любого насилия. Однажды прибегнув к нему, уже трудно оста­новиться. Произвол порождает противодействие и ненависть, и, чтобы удержаться у власти, диктатура прибегает к более жестокому террору". При этом, считает исследователь, выяснение общих причин существования террора как основополагающего элемента диктаторского режима не исключает необходимости конкретизации этих причин при­менительно к отдельным периодам советской истории. Как уже говорилось он считает, что причина государственного насилия 1937-1938 гг. в страхе перед «пятой колонной» накануне Второй мировой войны.

Аналогичную позицию отстаивает и Хаустов: "период массовых репрессий не являлся чем-то необычным на фоне предшествующего развития советского государства. После окончания гражданской войны и перехода к мирному строительству...идея гражданского мира не стала определяющей в мировоззрении Сталина и его ближайшего окружения"11.

Пытаясь найти причины террора, он считает, что хотя "накануне «большого террора» не существовало …реальной угрозы государственной безопасности страны... Тем не менее, со второй половины 1936 года Сталин иницииро­вал массовые репрессии, достигшие своего апогея во второй половине 1937 года и продолжавшиеся до ноября 1938 года".

По сути Хаустов считает причиной репрессий волю Сталина и считает террор неотъемлимой часть политики правящей партии: «глубоко ошибочным является утверждение, что инициаторами терро­ра в стране являлись органы государственной безопасности. Сложилось тесное единство в действиях партийных и карательных органов. В меха­низме репрессий партийные органы являлись организаторами массовых арестом. Центральным штабом являлось Политбюро ЦК ВКП(6), на за­седаниях которого принимались решения о направлениях и масштабах действий органов государственной безопасности, осуществлялись все кадровые перестановки".

Все это – характерные признаки концепции тоталитаризма, даже, если по ряду причин историки не используют это понятие. По справедливой характеристике Меньковского, с точки зрния этой научной теории, робъясняющей развитие ССРР «тоталитарная диктатура является крайне бюрократизированной системой власти. Для тоталитарного режима характерно систематическое использование террора, режим личной власти диктатора. Под властью тоталитарной диктатуры общество находится в состоянии перманентной революции или перманентной войны»12.

Следует признать, что, по крайней мере, на первый взгляд, использование этой концепции при объяснении событий 1937-1938 гг. кажется уместным. Данный период выделяется в советской истории особенно кровавыми и трудно объяснимыми репрессиями. За два года в стране было уничтожено почти 682 тыс. человек, в местах лишения свободы оказалось почти полтора миллиона заключенных. Если в 1929-1936 среднее число расстрелянных по политическим статьям в год составляет несколько тысяч, то в 1937 – 353074, а в 1938 - 328618. Затем, в 1939 г., количество расстрелянных снова возвращается к «средним цифрам» перовой половины тридцатых годов. Эта кривая расстрелов происходит на фоне плавного роста числа заключенных ГУЛАГа.

Неизбежно возникает вопрос: в чем причины такого скачка массовых расстрелов именно в эти два года? Более того, почему репрессии происходят спустя 20 лет после революции, в условиях относительной политической стабильности? Понятны причины «красного террора» в годы гражданской войны, понятны причины расстрелов и ссылок в период коллективизации. В том и в другом случае в стране происходит острейший социально-политический конфликт, сопровождающийся перераспределением собственности. Но во второй половине 30-ых нет столь же заметных социальных конфликтов, для решения которых необходимо было применить столь масштабное насилие.

Иными словами, кажется, что концепция тоталитаризма, которая рассматривает государственный террор как неотъемлемый инструмент советской тоталитарной политической системы, если где и «работает», то прежде при объяснении именно этого периода отечественной истории.

Кроме того, концепция Хлевнюка – Петрова – Хаустова выглядит наиболее аргументированной. Как уже говорилось Хаустов совершенно прав, когда пишет, что работу Янсена и Петрова «отличает от всех предше­ствующих исследований опора на тщательное исследование и анализ документальных материалов из архивов Президента Российской Фе­дерации и Центрального архива Федеральной службы безопасности России. Репрессивная политика рассматривается во взаимосвязи с детальным анализом механизма реализации указаний Сталина в процес­се разработки и выполнения операций по различным направлениям репрессивной политики. На фоне остальных исследований личности и деятельности наркома внутренних дел Ежова данная работа выде­ляется максимальной фундированностью, использованием широкого круга архивных материалов, обоснованностью аргументов и выводов относительно изменений в карательной политике».13 Опора делается на внимательный анализ архивных документов: постановлений политбюро, приказов НКВД, отчетов и справок о ходе массовых операций. «Неофициальная» сторона событий реконструируется, где возможно по мемуарам Молотова, Кагановича и других современников.

Возможны ли сомнения в правильности этой концепции? Думается, что да.

Во-первых, спорной представляется попытка найти общие причины репрессий 1937-1938 гг. Репрессии рассматриваются как единый процесс, который имеет главный политического творца – Сталина. Исследователи, безусловно, знают, что целевые группы репрессий различны: это и уголовники, и крестьянство, и духовенство, и интеллигенция, и офицеры РККА и НКВД, и члены ЦК ВКП (б). Так Хаустов справедливо считает, что аресты «высших слоев партийно-советской номенклатуры, наркомов, ру­ководителей управлений и главков различных наркоматов, директоров заводов и промышленных предприятий, научно-исследовательских институтов, прежде всего оборонного комплекса, высшего командно го состава Красном Армии, НКВД, ГРУ РККА… [могли проводиться] только с санкции Сталина»14. Что касается другой целевой группы репрессий среднее звено руководителей, то они интересовали Сталина в "меньшей степени". И, наконец, в отличие от "дел по высшим номенклатурным работникам, мате­риалы которых Сталин детально изучал, массовые операции, такие как «кулацкая» и по «инонациональностям», были доверены партийным руководителям, органам НКВД на местах. Сталин не вникал в их ход, ограничиваясь общими указаниями об увеличении лимитов, поощряя усердие НКВД"15.

Все это, конечно, правильно. Но если мы вспомним, что «высших слоев партийно-советской номенклатуры» репрессировано несколько сот (максимум тысяч) человек, а жертвами массовых операций стали сотни тысяч (почти полтора миллиона), и соотнесем это с утверждением, что в ход «кулацкой» и «национальных» операций «Сталин не вникал», то неизбежно возникнет вопрос – действительно ли управляем характер репрессий? Более того, непонятно как понимание этих обстоятельств, не заставляет предположить, что мы имеем дело с разными политическими решениями.

В самом деле, в 1936-1938 гг. Сталин санкционировал несколько поворотов во внутренней политике СССР

- Август-сентябрь 1936 г. – начало удара по «правым».

- весна 1937 г.: удар по ЦК,

- июль-август 1937 : массовые операции,

- осень 1938 : завершение репрессий и аресты в руководстве НКВД.

Подчеркнем, каждый раз мы имеем дело с разными курсами. Общее в них только одно – инструмент политики является террор, но целевые группы репрессий разные.

В первом случае удар переносится с «троцкистов» и «зиновьевцев» по «правым». Общее у них в том, что обе группы могут быть отнесены к категории «старых большевиков» и «противников Сталина» (в прошлом). Теоретически Сталин мог допускать, что они объединятся вместе против него. Но следует учитывать, что в 20ые гг «правые» и «троцкисты» - противники. Блок между «оппозицией» и «правыми» так и не сложился в 1929 г.

Второй поворот произошел, когда удар НКВД был нанесен по ЦК, избранному на XVII съезде. В апреле – июне 1937 г. было арестовано большинство членов ЦК. Эти люди никак не могут считаться «ленинской гвардией» и они не были противниками Сталина в 20-ые. Почему удар был нанесен по этой группе?

Третий поворот произошел в июле 1937 г. – это переход к массовым операциям. До этого основной удар наносился по интеллигенции и номенклатуре. Размах арестов был относительно ограничен. С августа (в некоторых регионах со второй половины июля) ситуация качественно меняется и количество репрессированных увеличивается на порядок. Почему вдруг в этих людях увидели врагов? Зачем потребовались массовые операции?

Наконец, осенью 1938 года Сталин взял курс на уничтожение руководства НКВД. Почему он вдруг перестал доверять этим людям, в надежности которых раньше не сомневался? С их помощью он уничтожил руководство РККА, фактически двенадцать-пятнадцать месяцев НКВД являлась самой влиятельной силовой структурой в стране. Почему было принято решение изменить положение дел? Понятно, перед началом второй мировой войны (а Сталин вообще считал, что она уже идет) – РККА представлялась ему не менее важной организацией, чем НКВД. Наоборот - более важной. Понятно, что он мучительно должен был переживать зависимость от НКВД. Но почему чистильщиков уничтожили? В чем была их опасность?

Повторюсь – общее на каждом этапе – открытое применение репрессий, но различается объект преследования. Власть прибегает к террору, когда сталкивается с опасностью. Актуальной или потенциальной, реальной или кажущейся. Иными словами мы можем сделать вывод, что в сознании Сталина и его ближайшего окружения «угрозы» в 1936-1939 менялись следующим образом. Сначала угрозой были «троцкисты», затем «правые», затем значительная часть ЦК и номенклатуры, затем этнические меньшинства и бывшие кулаки, затем чекисты. Причем угрозы накладывались друг на друга и по времени и содержательно. В чем причины этой эволюции?

Во-вторых, существует ряд фактов, которые плохо согласуются с концепцией Хлевнюка. Он сам пишет, что постановление 2 июля 1937 года "Об антисоветских элементах" устанавливало цифру арестованных в 259450 и цифру расстрелянных в 72950. Каждый регион получил соответствующие цифры – т.н. «лимиты», которыми должен был руководствоваться. Осуществлять репрессии должны были, так называемые, «тройки». В результате, как он считает, в ходе репрессий 1937-1938 гг. арестовано было примерно полтора миллиона и более 680 тыс. расстреляно. Из них не менее половины в результате реализации постановления 2 июня 1937 г. По мнению Хлевнюка, регионы быстро исчерпали свои «лимиты» и просили центр об их увеличении. Исследователь знает об этом, его перу принадлежит очерк о механизме «Большого террора» в Туркмении, с описанием «перегибов» в ходе «массовых операций». Однако, Хлевнюк убежден, что «отклонения от генеральной линии» были просчитаны и терпелись в качестве «побочного вреда»: «присутствовала известная доля сти­хийности и местной "инициативы". На официальном языке эта стихийность называлась "перегибами" или "нарушениями социалистической законности". К "перегибам" 1937-1938 гг. можно отнести, например, "слишком большое" количество убитых на допросах или превышение местными органами ли­митов на аресты и расстрелы, установленные Москвой, и т.д.». Однако о «перегибах» ли идет речь? Арестовано было в 1,5 раза, а расстреляно в 5 раз больше, чем первоначально намечено. Можно ли это интерпретировать просто как «перегиб»? Складывается впечатление, что постановление Политбюро было ударом (правда, очень сильным), которое сдвинуло лавину террора. Надо выяснить, кто и против кого в регионах направлял удар.

То же касается и хода национальных операций. Описывая их, Петров и Рогинский обращают внимание на то, что в среднем в ходе национальных операций было приговорено к высшей мере 73,66% от общего числа осужденных, что существенно выше, чем характерно для кулацкой операции (около 50%). При этом исследователи признают, что «никаких специальных директив относительно масштабов применения расстрелов по той или иной «национальной линии» не было. Не было таких директив и в отношении отдельных регионов … — здесь все зависело, полагаем мы, от настроенности каждого конкретного начальника НКВД–УНКВД. Соотношения поэтому были самыми разными»: в Армении и Грузии, соответственно, 31,46% и 21,84% а в Краснодарском крае и Новосибирской области превышает 94%, наконец, в «рекордной» Оренбургской области достигает 96,4%. Здесь было бы уместно задаться вопросом – от чего зависела «настроенность» местного руководства НКВД, в чем причина таких разных цифр, если общей установки Центра не было? Не позволяет ли это поставить вопрос о том, что репрессии стали выходить из под контроля Центра?

Петров и Янсен описывают практику увеличения лимитов региональным руководством. В ряде случаев увеличение лимитов проводилось через решение Политбюро. Известно несколько десятков таких решений. Кроме того, лимиты повышались и решением руководства наркомата внутренних дел без письменной санкции Политбюро. Удалось установить, что всего в ходе кулацкой операции репрессировано 767397 человек, из которых 386 798 расстреляно. 300 000 репрессировано в результате превышения лимитов, принятого с санкции только руководства НКВД (или, что возможно, минуя эту санкцию).

Хлевнюк справедливо пишет, что "занимаясь первостепенными госу­дарственными вопросами, Ежов фактически вошел в состав высшего руководства страны… Ежов получил все возможные награды и звания, занимал сразу несколько ключевых партийно-государствен­ных постов (секретарь ЦК, председатель КПК, нарком внут­ренних дел, кандидат в члены Политбюро с октября 1937 г.). Его именем называли города, предприятия, колхозы…16. Исследователь знает о многих фактах, когда руководство НКВД пыталось быть самостоятельным: «От НКВД, который возглавлял Ежов, исходила инициатива в проведении многих репрессив­ных акций", … и… возможно, у Сталина были некоторые основания опасаться отчаянных шагов со стороны обреченных руководителей НКВД»17 и т.д.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Борьба в руководстве нквд в 1936-38 гг

    Документ
    С самого начала хочу уточнить, что название, вынесенное в подзаголовок работы, никоим образом не характеризует отношение автора к первому русскому царю.
  2. «Северокавказцы» в 1936-1938 гг

    Документ
    Историки, изучающие советскую эпоху, не могут пройти мимо «загадки 1937 года». За два года в стране было уничтожено почти 682 тыс. человек, в местах лишения свободы оказалось почти полтора миллиона заключенных.
  3. Социокультурный состав советской военной элиты 1931-1938 гг и её оценки в прессе русского зарубежья

    Автореферат
    Защита диссертации состоится « » 2011 года в час. на заседании Диссертационного совета Д.212.183.03. по присуждению учёной степени кандидата исторических наук в ГОУ ВПО «Орловский государственный университет» по адресу: 302026, г.
  4. Кадровая революция в партийной номенклатуре на Урале в 1936-1938 гг

    Диссертация
    Защита состоится 27 декабря 2006 г. в 15 часов на заседании Диссертационного совета К 212.189.01 по присуждению ученой степени кандидата исторических наук в Пермском государственном университете по адресу: 614990, г.
  5. Немецкий компонент в культурной жизни саратова (1870 е - 1930 е гг.)

    Автореферат
    Защита состоится 29 сентября 2010 г. в 16.00 часов на заседании Совета Д 212.243.03 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Саратовском государственном университете имени Н.

Другие похожие документы..