Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Требования к выдаче Свидетельства о допуске к работам по устройству сооружений переходов под линейными объектами (автомобильные и железные дороги) и д...полностью>>
'Курсовая'
Проблема логопедического воздействия по преодолению аграмматической формы дисграфии является одной из самых актуальных проблем логопедии, поскольку у...полностью>>
'Доклад'
Муниципальное общеобразовательное учреждение «Муниципальное Общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа № 7», сокращённое наимен...полностью>>
'Документ'
Ми відповідальні за людей, які працюють для нашої організації - як її штатних працівників, так і волонтерів, що працюють від часу до часу. Ми також ві...полностью>>

А. И. Кравченко Рекомендовано Министерством образования Российской Федерации в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений (1)

Главная > Книга
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Персональная реальность состоит из фактов, почерпнутых из повседневного окружения социолога. Как простой смертный, социолог видит, слышит, чувствует, понимает одни явления и пропускает мимо другие. Каждый факт получает обыденную интерпретацию в терминах его национальной культуры и тех стереотипов, которые господствуют в его социальном классе.

Оба вида реальности дополняют друг друга, но и соперничают между собой. Более того, социолог постоянно перепроверяет одни факты при помощи других. Обыденные факты вызывают его подозрение в силу своей эмпирической неподтвержденности, а научные – в силу абстрактной оторванности от жизни, неаутентичности жизненной реальности. Когда отечественные социологи пишут об актуальности темы исследования, они подразумевают именно такое соответствие научных фактов жизненным реалиям.

Итак, научное мышление социолога укоренено в той повседневности, в которой живут простые люди – его возможные респонденты и объект наблюдения. Еще не став профессиональным ученым и не получив соответствующего образования, социолог уже рассуждал социологически. Впрочем, как и все другие люди. В связи с этим можно выдвинуть принципиально важный тезис: все люди по своей социальной природе неизбежно являются стихийными социологами. Рассмотрим это явление более подробно.

Стихийная социология – это складывающееся в процессе социализации социологическое видение мира, социологический образ мышления, которые опираются не на достижения научного знания, а на личный жизненный опыт и здравый смысл. Ее основой выступает обыденное сознание.

Обыденное сознание – это продукт нашего нерефлексированного, подсознательного жизнетворчества, значит его можно «расколдовывать» с помощью психолога или психоаналитика, которые применяют глубинное интервью. Глубинное интервью подразумевает откровенную беседу один на один. Вы беседуете о конкретных жизненных фактах, нравственных поступках, интимных желаниях и побуждениях, несбывшейся мечте, проступках и т.п. Беседы со многими представителями одной социальной группы дадут вам богатейший материал о внутреннем мире типичного инженера, бродяги, космонавта, «челнока» и т. д. Но построить статистические распределения вам не удастся – слишком мал объем выборки. Полученный психологом материал о стереотипах обыденного сознания дополняет и углубляет статистические данные социолога. Социологический опрос дает широкую, но поверхностную картину мира (только то, что поддается количественному измерению), а психологический – узкую, но глубокую (он снимает качественную информацию, не поддающуюся статистическим распределениям).

Используя статистические ряды, социолог получает социально типическую картину мира, а психолог, прибегая к беседе-интервью, выявляет индивидуально неповторимую информацию о человеке. Они должны дополнять друг друга, поскольку задача науки в целом – дать всестороннее изображение действительности.

Обыденное сознание состоит из конкретных фактов, их оценки и реакций. Когда в данном микрорайоне становится небезопасно на улицах и родителям приходится провожать детей в школу, педагогический прессинг на них усиливается. Взрослые то и дело поучают детей, как вести себя на улице, отвечать на просьбы незнакомых людей и др. При этом абстрактные наставления сопровождаются жизненными примерами, повествующими о том, как «ужасные» дяди похищают невинных малышей и что с ними делают. Эмоциональное сопровождение – необходимый компонент обыденного сознания. «Ужастики» вначале поразили воображение мам, а затем – через подсознательную тревогу за своих чад – передались в их речи.

Огороженное частоколом запретов и наставлений, формируется новое поколение боязливых детей. Оно ведет себя осторожно во всем – от перехода через улицу и встречи с незнакомыми людьми до отношений в политике и бизнесе. Вырастая, они осторожно выражают свои взгляды начальству, соглашаются с сильными и плюют на мнение слабых. Дети – всего лишь продукт того, какой жизнью, какими страхами и заботами жили их родители. Они получали наставления родителей в течение очень долгих лет. Обыденное сознание и здравый смысл родителей – главные орудия социализации в семье.

Изучение социальной автобиографии, беседа со взрослыми людьми об их прошлом, о нынешних приемах воспитания с самими детьми – прекрасный метод познания механизма обыденного сознания и здравого смысла.

В здравом смысле кристаллизуется прошлый опыт человека. Ошибки превращаются в свод запретов, а успехи – в совокупность наставлений и советов другим людям. Девушки, обманутые парнями, не только сами смотрят на всех мужчин как на обманщиков, но и подругам советуют быть осторожными. Напротив, познавшие счастливый браки прожившие долгую семейную жизнь люди рекомендуют другим выбирать не деньги, а любовь, идти за любимым человеком хоть на край света и т. д.

В обыденной жизни мы поступаем так же, как ученые ведут себя в науке: мы создаем собственные теории, которые объясняют окружающий мир, помогают в нем лучше ориентироваться, служат руководством к действию и даже помогают предсказывать будущие события. Наши доморощенные теории, как и научные, опираются на коллективный опыт предшественников, постоянно проверяются и перепроверяются практикой. В них то и дело вносится нечто новое, отбраковывается за ненадобностью старое. Теории, как плод нашей творческой интуиции, постоянно пишутся и переписываются. Трудно даже сосчитать, какое количество подобных теорий в голове у каждого человека. Их можно систематизировать по сферам жизни (социальные, экономические, политические, этические, религиозные, национальные и др.), по уровню обобщения (универсальные на все случаи жизни или частные, годящиеся для конкретных случаев), способам получения (позаимствованные у чужих, из книг, от родителей, выстраданные самим). Познание обыденных теорий, составление их карты и топографии – одна из интереснейших задач для социолога.

Следовательно, мы можем сказать, что здравый смысл – это черновой набросок научной теории. Научная теория имеет дело с установлением закономерностей. Поиск повторяющегося в окружающем мире – основа научного знания. Когда мы знаем, что вслед за слухами о повышении цен на продукты питания на оптовых рынках наступает маленькая или большая паника, в результате которой все сметается с прилавков, мы устанавливаем определенную закономерность поведения людей, которая помогает нам правильно построить собственные действия. Мы с раннего утра уже мчимся на рынок или, напротив, ожидаем спада ажиотажа. Главное, мы установили повторяющуюся особенность поведения больших масс людей. Она наступает с такой же регулярностью, с какой солнце встает на востоке, а заходит на западе.

Известно, что средний и низший классы отовариваются преимущественно на оптовых рынках. Здесь цены ниже, но и товары качеством похуже. А иногда продают и заведомо фальсифицированный товар. Решая дилемму «дешевые цены, но плохое качество», средний и верхний слои среднего класса вспоминают принцип здравого смысла: я не такой богатый, чтобы покупать дешевые вещи. Такова житейская мудрость, и часто она себя оправдывает. Можно сказать точнее: она оправдывает себя почти всегда. Каждый из нас может привести немало примеров, когда погоня за дешевизной оборачивалась неприятностью.

Обнаружение закономерностей – для науки и здравого смысла первейшая задача. Задача жизненно важная для них, задача, которой нельзя ни поступиться, ни отбросить ее. Закономерности, тенденции, регулярности помогают упорядочить социальное окружение, сделать его предсказуемым, осмысленным и менее опасным.

Здравый смысл будем понимать как совокупность преимущественно правильных суждений о практической жизни людей, состоящих из неких норм и принципов, регулирующих наше поведение, помогающих нам приспособиться к действительности. Здравый смысл пытается выловить на своем уровне такие закономерности. Это определенная предтеча научной теории. Можем ли мы выявить его с помощью научных методов?

В повседневной жизни, часто не осознавая того, мы используем те же самые приемы, что и профессиональные ученые. Но наполняем их иным содержанием – субъективным и малодостоверным. Что же это за приемы?

Первый прием – ранжирование. По одежде, манере говорить, по убранству квартиры, покупаемым товарам мы почти безошибочно подразделяем людей на богатых, зажиточных, бедных и нищих. Иначе говоря, располагаем представителей больших социальных групп сверху вниз на некой невидимой глазу социальной шкале.

Точно так же мы ранжируем профессии и виды занятий на очень престижные, престижные, малопрестижные и непрестижные. Так поступаем мы со всем, что встречаем в своем социальном окружении, начиная с людей и кончая марками автомобилей. Все это ранжируется, то есть выстраивается в вертикальном порядке по степени ценности, важности, престижности и т. п.

Итак, распределяя объекты по социальным признакам, предпочитая одни другим, мы совершаем социологическую процедуру ранжирования. Используемые при этом социальные признаки называются в науке показателями (индикаторами): это размер дохода или жилища, количество прочитанных книг либо прожитых лет, марка приобретенной автомашины или бытового прибора.

Ранжировать можно отдельных индивидов и целые группы. Для получения групп мы обычно пользуемся другой процедурой, которую в социологии называют типологизацией. Что это такое? Типологизация обнаруживается в умении находить, подмечать в окружающем типичное, повторяющееся, а затем правильно это классифицировать. На основе сходных черт можно объединить в одну группу внешне различных индивидов. К примеру, людей в возрасте от 12 до 17 лет, несмотря на их внешние различия, мы можем объединить в одну и ту же социальную группу и назвать ее «подростки». Водителей, шахтеров, трактористов мы зачисляем в ряды рабочего класса, хотя все они отличаются друг от друга. Дело в том, что у них есть общий признак: они занимаются преимущественно физическим трудом и относятся к наемным работникам.

Применяя более сложные навыки, вы вскоре научитесь составлять социальные типы – собирательный образ представителей какой-либо большой социальной группы не по одному, а по ряду признаков. Это вершина мастерства типологизации.

Типологизация дополняется третьей процедурой – категоризацией. Это способность отличать одну социальную группу или категорию от других. Нахождение отличительных признаков – не менее сложная операция, чем поиск сходных черт. Научившись ранжированию, типологизации и категоризации, мы с большей легкостью разберемся в сложнейших понятиях социологии, например, в социальной стратификации, которая подразумевает распределение больших масс людей сверху вниз по размерам дохода, объему властных полномочий, уровню образования и престижу профессии.

Итак, здравый смысл, будучи теорией повседневной жизни, использует в своем арсенале приемы мышления, очень напоминающие научное познание. Первой является операция типизации, или социального обобщения. Это поиск сходных черт у разнородных социальных явлений. Результатом типизации выступают социальные типы. Второй – ранжирование. Ранжирование – это оценка социальных типов по какой-то количественной шкале. Например, вы строите шкалу популярности политических лидеров, на которой в иерархическом порядке сверху вниз расположены самые популярные (у них максимальный балл), несколько менее популярных, а внизу самые непопулярные фигуры (минимальный балл). Или, скажем, вы начинаете оценивать с точки зрения богатства какие-то социальные типы. Вы знаете, что проживающие в четырехкомнатной квартире наверняка богаче, чем проживающие в однокомнатной. Об этом свидетельствует ваш здравый смысл. А проживающие в двухкомнатных и трехкомнатных квартирах занимают промежуточные позиции. Вы берете какой-то признак – жилищная обеспеченность и по нему ранжируете социальные группы.

В итоге получившаяся шкала может быть весьма приблизительной, субъективной, либо точной, выраженной качественными признаками. Стихийный социолог, как и начинающий ученый, не должен ставить целью немедленно достичь научно значимых результатов. Главное, что вам удалось проранжировать многочисленные явления, среди которых вы раньше никак не могли установить порядка, то есть соединить их в иерархическую шкалу и установить меру повышения или снижения выделенного признака. К примеру, вы интуитивно, только на уровне здравого смысла можете проградуировать алкоголиков. Вы построите шкалу, на верхней позиции которой будут стоять «окончательно спившиеся», ниже разместятся «алкаши», «хроники», «пьяницы», а внизу – «пьющие», «выпивающие», «поддающие», «прикладывающиеся», «употребляющие». Возможно, что все перечисленные понятия выражают совершенно разные уровни алкоголизма, а возможно, что их можно сгруппировать, как-то укрупнить, считая, к примеру, что «выпивающие» и «поддающие» выражают одну степень, но разными словами.

Приемами стихийной социологии мы пользуемся намного чаще, чем догадываемся. Без них мы буквально и шагу ступить не можем. Они определяют наше социологическое видение мира и социологический образ мышления. В самом деле, мир разделен для нас на бедных и богатых, стариков и молодых, начальников и подчиненных и т.п.

Недовольные своим социальным положением, мы стараемся поменять менее престижную и менее оплачиваемую профессию инженера на более престижную и доходную профессию бухгалтера, понимая, что по творческому содержанию труда и необходимому образованию первая стоит выше второй. В соответствии с этим изменяются круг знакомых, привычки и стиль жизни, материальные условия, социальный статус и выполняемые роли. Мы взвешиваем, с кем стоит или надо поддерживать отношения, а с кем этого не стоит делать, в какой одежде следует ходить, чтобы не потерять «лица» (не потерять свой имидж).

Все время вращаясь в социальной среде, мы точно знаем, какие действия следует ожидать от милиционера, продавца или диспетчера ДЭЗа. Для этого мы предварительно категоризировали всех людей, составили типологии и, наконец, ранжировали окружающих. За каждой категорией мы закрепили типичный образ действий. Мы в точности знаем, что врач никогда не позволит себе того, на что способен, скажем, нищий или преступник. Хотя никто из них нам лично не знаком. Да этого и не нужно. Мы заранее составляем типичные социальные портреты для каждой группы людей, куда помимо типичной одежды и среды обитания входят типичные манеры поведения.

Благодаря приемам стихийной социологии, ежедневно применяемым нами десятки и сотни раз, окружающий мир упорядочивается, разбивается на строго очерченные «улицы» и «перекрестки», а поведение незнакомых людей становится предсказуемым, узнаваемым. Так мы творим свою собственную и в то же время общую всем социальную вселенную.

Однако оперирование исключительно здравым смыслом, или, пользуясь терминами А. Гоулднера, уровнем персональной реальности, чревато гиперболизацией обыденных представлений. Классовым предрассудкам ученый придает статус конечной истины, полагая, к примеру, что социальная законе-, мерность выражается в неуклонном росте бедности, безработицы или преступности. Хотя на самом деле социолог «обнаучил» небольшой исторический промежуток времени и опыт нескольких регионов. Он может заявить о том, что с нарастанием социальной напряженности в обществе неизбежно нарастает и революционная ситуация. Но проходит время, и предсказанные события не осуществляются. Оказывается, ученый выявлял свою закономерность на опыте близких и знакомых, разговоров с соседями и чтения прессы, но не учел множество других факторов, которые давно уже установила точная наука.

Таким образом, навыки стихийной социологии не только облегчают, но и затрудняют нам жизнь. Парадокс? Ничуть не бывало. Дело в том, что фундаментом стихийной социологии служит здравый смысл. Он – наш помощник в трудных ситуациях, позволяющий быстро реагировать в экстремальных ситуациях и тем самым выбираться из них живыми. Но быстро вместе с тем означает стереотипно, а стало быть ошибочно. Вот почему знакомый нам здравый смысл – одновременно источник убеждений и предубеждений, правильных решений и абсурдных ошибок.

К примеру, он подсказывает нам, что в среде бедных больше преступников, чем в среде богатых. И тут же находит аргументы: когда человеку не на что существовать, он готов пойти на все. Разве не убедительно?

Однако статистические исследования не обнаружили устойчивой связи между двумя признаками – бедностью и преступностью. Дети богатых совершают не меньше проступков, чем дети бедняков. А если вдуматься, то и здесь мы найдем вескую аргументацию. Бедные крадут по-мелкому и потому чаще попадаются. А богатые? В том-то и дело, что в обществе, где на вершине социальной пирамиды расположены богатые, их проступки или преступления, хотя они крупнее и опаснее, всегда удается скрыть, например, за деньги.

Или другой пример. Обыденное мнение подсказывает, что южане лучше приспособлены к жаркому климату, чем северяне, а интеллигентные люди более раздражительны, чем неинтеллигентные. Однако исследования американских социологов опровергли эти мифы.

Что же получается – стихийная социология и научная социология противоречат друг другу? В каком-то смысле так оно и есть. Но ведь и профессиональный социолог опирается на тот же здравый смысл, что человек с улицы. Иначе и быть не может. Почему же в социальных проблемах первый допускает меньше ошибок, чем второй?

Наука еще не нашла окончательного ответа. Но очевидно, что ученый как-то корректирует подсказки здравого смысла, хотя полностью ими не пренебрегает. Правильнее было бы сказать, что у здравого смысла и научных знании разные функции. Здравый смысл помогает нам понять социальные действия людей, раскрыть их внутреннюю мотивацию и логику. А сделать это мы можем, лишь поставив себя на место другого, того, кого изучаем. Так советовал поступать еще М. Вебер. Социолог обязан буквально вживаться в поступки людей, как актер вживается в свою роль, в образ и персонаж. Вот почему социология с одной стороны – наука понимающая.

Но только с одной стороны. С другой – она наука статистическая. И здесь необходимы научные знания, опора на верные факты, расчеты, установление законов и закономерностей, которые иногда противоречат очевидной логике здравого смысла. Здесь уже не нужны вживания в социальную роль, в образ другого человека. Нужны обобщения, факты и теория. С их помощью только и удается вносить коррективы в утверждения здравого смысла, в подсказки нашей интуиции. Они же позволяют избежать субъективного подхода, скоропалительных оценок, распространенных предрассудков.

Здравый смысл может сыграть с нами злую шутку. Он приучает нас к привычному, стереотипному, а значит самому легкому либо не всегда правильному. Разумеется, ученый не должен замыкаться в рамках усредненного мышления. Он выходит за них, обнаруживая в явлениях скрытый смысл.

По определению научное открытие предполагает новый взгляд на проблему. Именно поэтому американский социолог Райт Миллс, внесший большой вклад в развитие современной социологии, требовал от профессионального социолога богатого воображения. Только оно позволяет ученому по-новому взглянуть на знакомый мир, избежать стереотипных путей мышления. Социологию так и именуют: новый взгляд на знакомый мир людей.

Предмет социологии

Состояние научного знания современной социологии выражается в ее предмете. У каждой науки своя область интересов, которая исследуется при помощи эмпирических методов (наблюдения, эксперимента), а описывается при помощи теоретических понятий. Физика отображает физическую реальность через понятия гравитации, электрического взаимодействия, инерции, атомарного строения вещества и т. д. Понятия, описывающие предмет данной науки, относятся к фундаментальным.

Предмет науки – логически взаимосвязанная и непротиворечивая система фундаментальных понятий, описывающих часть объективной реальности, на которую нацелены методы исследования данной науки. Часть реальности, изучаемая экспериментом и описываемая физическими понятиями, называется физической реальностью. Часть реальности, изучаемая анкетным опросом (хотя не только им одним) и описываемая социологическими понятиями, называется социальной реальностью.

Совокупность понятий, называемая предметом науки, упорядочивает и организует отдельные факты в регулярные, повторяющиеся события. Социолога интересует не исключительное или уникальное, а закономерное и типичное. Предмет науки – это карта местности, дающая общий вид, описывающая схему происходящего.

Поэтому мы смело можем утверждать: предметом социологии выступает концептуальная (то есть понятийная) схема социальной реальности, в которой ее главные черты и элементы приведены в систему и логически выводятся друг из друга.

Предмет современной социологии – результат длительного исторического развития, плод усилий многих поколений ученых, каждое из которых прибавляло крупицы нового знания, пересматривало установившиеся представления, критиковало, дискутировало, открывало, проверяло и таким способом тщательно просеивало все, что сегодня попало в предметную область социологии.

Первокирпичиками предмета социологии выступают два понятия – статус и роль. Первое дает статистическое изображение предмета, а второе – динамическое.

Статусом называется позиция, положение человека в группе или обществе. Быть лидером или аутсайдером в малой группе, например, в компании друзей, означает иметь неформальный, или личный статус. Быть инженером, мужчиной, мужем, русским, православным, консерватором, бизнесменом значит занимать формальный (социальный) статус. Иными словами, занимать определенное место в системе общественного разделения труда.

Статус реализуется через роль. Быть мужем означает иметь статус «муж» и выполнять роль мужа. Любой статус состоит из совокупности прав и обязанностей, которые по традиции общество закрепляет за данной позицией. Учитель обязан передавать знания ученикам, оценивать их успехи, следить за дисциплиной, то есть выполнять определенную роль. Правда, один человек ответственно подходит к своим обязанностям, а другой – нет, один применяет мягкие методы воспитания, а другой – жесткие, один доверителен с учениками, а другой держит их на расстоянии. Иначе говоря, люди ведут себя по-разному в одной и той же позиции, то есть придерживаются разных моделей поведения (ролей).

Модель поведения в соответствии с формальными правами и обязанностями, закрепленными за данным статусом, называется ролью.

Одни и те же обязанности можно выполнять по-разному, следовательно, у одного статуса может быть много ролей. Но человек, находясь в одном и том же статусе, как правило, придерживается одной роли. Хотя тот же самый человек может обладать множеством статусов: мужчина, русский, православный, военнообязанный, муж, студент и т. д. Итак, у одного человека множество статусов и столько же ролей. Роль – динамическая характеристика статуса. Статус может быть пустым, а роль нет.

Совокупность пустых, то есть незаполненных людьми статусов, образует социальную структуру общества.

В примитивном обществе мало статусов: вождь, шаман, мужчина, женщина, муж, жена, сын, дочь, охотник, собиратель, ребенок, взрослый, старик и т. д. – их можно пересчитать по пальцам. А в современном обществе одних только профессиональных статусов около 40000, семейно-брачно-родственных отношений более 200 (деверь, сноха, кузина... продолжайте перечень сами), многие сотни политических, религиозных, экономических. На нашей планете 3000 языков, за каждым из них стоит этническая группа – нация, народ, народность, племя. И это тоже статусы. Они входят в демографическую систему наряду с половозрастными.

Итак, сделаем первое обобщение: первокирпичики предмета социологии – статусы и роли. Первые дают статическую, а вторые динамическую картину общества. Совокупность незаполненных статусов дает нам социальную структуру общества.

Ее можно уподобить пчелиным сотам в улье: множество пустых ячеек плотно подогнаны друг к другу. Социальные соты скреплены особо прочным фундаментом – социальными функциями .

Это тоже очень простое понятие. В чем состоит функция учителя? Передавать свои знания, оценивать успехи, следить за дисциплиной. Догадываетесь, о чем идет речь? Конечно, это знакомые нам права и обязанности. Они относительны. Почему? Статус учителя относителен статуса ученика, но не работника гороно, родителя, офицера, русского и т. д. Относительность означает функциональную взаимосвязь статусов. Вот почему социальная структура не просто совокупность, а функциональная взаимосвязь статусов. Слово «относительность» связано не только с функциями, но и с отношениями. Выполняя свои обязанности, учитель вступает в определенные отношения с учеником, а тот – с учителем, родителями, полицейским, ровесниками, продавцом, таксистом и т. д.

Мы можем смело утверждать, что социальные статусы связаны социальными отношениями, личные статусы связаны межличностными отношениями. Общество опутано огромной сетью социальных отношений, под ней, этажом ниже, расположена другая сеть – межличностных отношений.

Для социологии важно не то, в какие личные отношения вступают люди, а то, как сквозь них проглядывает нечто более фундаментальное – социальные отношения. Начальник цеха может относиться к рабочему с большой симпатией. Личные отношения у них замечательные. Но если второй плохо справляется со своей профессиональной ролью, не соответствует статусу, его уволят. Начальник и подчиненный – социальные роли.

Итак, наш второй вывод: статусы связаны между собой социальными функциями, которые проявляются через социальные. Функции и отношения, наподобие цемента и песка, создают прочный раствор, скрепляющий социальную структуру.

Присмотритесь, последняя у нас разрослась и стала многослойной: статусы, права и обязанности, функции, социальные отношения. Что мы забыли? Конечно, роли. Как и договорились, роли, в отличие от статусов, дают динамическую картину общества. Так оно и есть. Роль без человека ничто. Роль требует своего актера.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. А. И. Кравченко Рекомендовано Министерством образования Российской Федерации в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений (2)

    Книга
    Книга дает общую картину развития общества, раскрывает ключевые социологические понятия, логично увязанные в единую систему. Приводятся описание предмета и методов социологии, сведения о социальной структуре, социальных группах и поведении и т.
  2. Лупинская Рекомендовано Министерством образования Российской Федерации в качестве учебник

    Учебник
    Радутная Н.В., зав. кафедрой уголовно-процессуального права и криминалистики Российской правовой академии Министерства юстиции РФ, заслуженный юрист РФ, профессор.
  3. С. С. Фролов социология организаций допущено Министерством образования Российской Федерации в качестве учебник (1)

    Учебник
    Особое внимание уделяется наиболее важным с социологической точки зре­ния проблемам функционирования и развития власти, действию формальных и неформальных коммуникаций, социальным проблемам и др.
  4. С. С. Фролов социология организаций допущено Министерством образования Российской Федерации в качестве учебник (2)

    Учебник
    Особое внимание уделяется наиболее важным с социологической точки зре­ния проблемам функционирования и развития власти, действию формальных и неформальных коммуникаций, социальным проблемам и др.
  5. А. Н. Марковой Рекомендовано Министерством образования

    Документ
    История мировой экономики — это история человечества. Она аккумулирует хозяйственный опыт общества, воспитывает историзм, масштабность и реализм мышления, поскольку дает возможность познать и сопоставить развитие экономики разных

Другие похожие документы..