Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
вопросы К дифференцированному ЗАЧЕТУ по дисциплине «АНЕСТЕЗИОЛОГИя И РЕАНИМАТОЛОГИя» для специальности «лечебное дело», субординатура «Анестезиология...полностью>>
'Документ'
По времени общения тренера со спортсменами уступает только общению спортсменов с членами семьи (а иногда и превосходит). Именно через него происходят...полностью>>
'Документ'
Бытует мнение, что современники — это люди, которые родились в одно и то же время. Плюс-минус год, два, три. Но современники — это еще и те, кто восп...полностью>>
'Закон'
Сноска. По всему тексту слова "военную службу", "военной службы", "военной службе" заменены соответственно словами &quo...полностью>>

Приложенiе къ журналу «Нива» на 1915 г

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

ПОЛНОЕ СОБРАНIЕ СОЧИНЕНIЙ

И. А. БУНИНА

ТОМЪ ТРЕТIЙ

ИЗДАНIЕ Т-ва А. Ф. МАРКСЪ :: ПЕТРОГРАДЪ

Приложенiе къ журналу «Нива» на 1915 г.

// титул.

Артистическое заведенiе Т-ва А. Ф. Марксъ, Измайл. просп., № 29.

// оборот титул.

СТИХОТВОРЕНIЯ

1903-06 гг.

КАНУНЪ КУПАЛЫ.

Не туманъ бѣлѣетъ в темной рощѣ —

Ходитъ въ темной рощѣ Богоматерь.

По зеленымъ взгорьямъ, по долинамъ

Собираетъ къ ночи Божьи травы.

Только вечеръ имъ остался сроку,

Да и то ужъ солнце на исходѣ:

Зàстятъ ели черной хвоей западъ,

Золотой иконостасъ заката.

Ужъ въ долинахъ сыро — пали тѣни,

Ужъ луга синѣютъ — пали росы,

Пахнетъ подъ росою медуница,

Золотой вѣнецъ по рощамъ свѣтитъ.

Как туманъ, бѣла Ея одежда,

Голубыя очи — точно звѣзды.

Соберетъ Она цвѣты и травы

И снесетъ их къ Божьему престолу.

Скоро ночь — имъ только ночь осталась,

А на утро срѣжутъ ихъ косами,

А не срѣжутъ ‑ солнце сгубитъ зноемъ.

Такъ и скажетъ Сыну Богоматерь:

«Погляди, возлюбленное Чадо,

Какъ земля цвѣла и красовалась!

Да недологъ вѣкъ земнымъ утѣхамъ:

Въ мiрѣ Смерть — она и Жизнью правит».

Но Христосъ Ей молвитъ: «Мать! не солнце —

Только землю тьма ночная кроетъ:

// 3

Смерть не сѣмя губитъ, а срѣзаетъ

Лишь цвѣты отъ сѣмени земного.

«И земное сѣмя не изсякнет.

Скоситъ Смерть — Любовь опять посѣетъ.

Радуйся, Любимая! Ты будешь

Утѣшаться до скончанья вѣка!»

ПОЛЮСЪ.

Свой дикiй чумъ среди снѣговъ и льда

Воздвигла Смерть. Надъ чумомъ — ночь полгода.

И блѣдная Полярная звѣзда

Горитъ недвижно въ безднѣ небосвода.

Вглядись въ гигантскiй призракъ. Это Смерть.

Она сидитъ близъ чума, устремила

Незрячiй взоръ въ полуночную твердь —

И навсегда звѣзда надъ ней застыла.

ЖИЗНЬ.

Набѣгаетъ впотьмахъ

И узорною пѣною свѣтится

И лазурнымъ сiянiемъ рѣетъ у скалъ на пескѣ…

О, божественный отблескъ незримаго — жизни, мерцающей

Въ мирiадахъ незримыхъ существъ!

Ночь была бы темна,

Но все море насыщено тонкою

Пылью свѣта, и звѣзды надъ морем горятъ.

Въ полусвѣтѣ все видно: и рифы, и взморье зеркальное,

И обрывы прибрежныхъ холмовъ.

Въ полусвѣтѣ ночномъ

Подъ обрывами волны качаются —

Переполнено зыбкое, звѣздное зеркало волнъ!

Но, колеблясь упруго, лишь изрѣдка складки тяжелыя

Набегаютъ на влажный песокъ.

И тогда, фосфорясь,

Загораясь мистическимъ пламенемъ,

Разсыпаясь по гравiю кипенью блѣдныхъ огней,

Море свѣтитъ сквозь сумракъ таинственно, тонко и трепетно,

Озаряя песчаное дно.

// 4

И тогда вся душа

У меня заограется радостью:

Я въ пригоршни ловлю закипѣвшую пѣну волны —

И сквозь пальцы течетъ не вода, а сапфиры, — несмѣтныя

Искры синяго пламени, Жизнь!

НОРДЪ-ОСТЪ.

Нордъ-остомъ жгутъ пылающiя зори.

Острѣй горитъ Вечерняя звѣзда.

Зеленое взволнованное море

Еще огромнѣй, чѣмъ всегда.

Закатъ въ огнѣ, звѣзда дрожитъ алмазомъ.

Нѣтъ, рыбаки воротятся не всѣ!

Ледяно-бѣлымъ, страшымъ глазомъ

Маякъ сверкаетъ на косѣ.

ХРИЗАНТЕМЫ.

На окнѣ, серебряномъ отъ инея,

За ночь хризантемы расцвѣли.

Въ верхнихъ стеклахъ ‑ небо ярко-синее

И застрѣха въ снѣговой пыли.

Всходитъ солнце, бодрое отъ холода,

Золотится отблескомъ окно.

Утро тихо, радостно и молодо.

Бѣлымъ снѣгомъ все запушено.

И все утро яркiя и чистыя

Буду видѣть краски въ вышинѣ,

И до полдня будутъ серебристыя

Хризантемы на моем окнѣ.

ЖАСМИНЪ.

Цвѣтетъ жасминъ. Зеленой чащей

Иду надъ Терекомъ съ утра.

Вдали, межъ горъ — простой, блестящiй

И четкiй конусъ серебра.

Рѣка шумитъ, вся в искрахъ свѣта,

Жасминомъ пахнетъ жаркiй лѣсъ.

А тамъ, вверху — зима и лѣто:

Январскiй снѣгъ и синь небесъ.

// 5

Лѣсъ замираетъ, млѣетъ въ зноѣ;

Но тѣмъ пышнѣй цвѣтетъ жасминъ.

Въ лазури яркой — неземное

Великолѣпiе вершинъ.

ВЪ ПОРТУ.

Огромный, красный, старый пароходъ

У мола сталъ, вернувшись изъ Сиднея.

Бѣлѣетъ молъ, и, радостно синѣя,

Безоблачный сiяетъ небосводъ.

Въ тиши, въ теплѣ, на солнцѣ, въ изумрудной

Морской водѣ, склоняясь на лѣвый бортъ,

Гигантъ уснулъ. И спитъ пахучiй портъ,

Спятъ грузчики. Бѣлѣетъ молъ безлюдный.

Въ водѣ прозрачной виденъ узкiй киль,

Весь въ ракушкахъ. Ихъ слой зелено-ржавый

Наросъ давно… у Суматры, у Явы,

Въ Великомъ океанѣ… въ зной и штиль.

Мальчишка-негръ въ турецкой грязной фескѣ

Виситъ въ бадьѣ, по борту, краситъ бакъ —

И отъ воды на свѣжiй красный лакъ

Зеркальныя восходятъ арабески.

И лакъ блеститъ надъ черною рукой,

Слѣпитъ глаза… И мальчикъ-обезьяна

Сквозь сонъ поетъ… Простой напѣвъ Судана

Звучитъ въ тиши всѣмъ чуждою тоской.

САПСАНЪ.

Въ поляхъ, далеко отъ усадьбы,

Зимуетъ просяной ометъ.

Тамъ табунятся волчьи свадьбы,

Тамъ клочья шерсти и пометъ.

Воловьи ребра у дороги

Торчатъ въ снѣгу — и спалъ на нихъ

Сапсанъ, стервятникъ космоногiй,

Готовый взвиться каждый мигъ.

// 6

Я застрѣлилъ его. А это

Грозитъ бѣдой. И вотъ ко мнѣ

Сталъ волкъ ходить. Онъ до разсвѣта

Вкругъ дома бродитъ при лунѣ.

Я не видалъ его. Я слышалъ

Лишь хрустъ шаговъ. Но спать невмочь.

На третью ночь я въ поле вышелъ…

О, как была печальна ночь!

Когтистый слѣдъ въ снѣгу глубокомъ

Въ глухiя степи велъ съ гумна.

На небѣ мглистомъ и высокомъ

Плыла холодная луна.

За валомъ, надъ привадой въ ямѣ,

Сѣрò маячила ветла.

Даль надъ пустынными полями

Была таинственно-свѣтла.

Облитый этимъ страннымъ свѣтомъ,

Подавленъ мертвой тишиной,

Я сталъ — и блѣднымъ силуэтомъ

Упала тiнь моя за мной.

По небесамъ, въ туманной мути,

Сiяя, лунный ликъ нырялъ

И серебристымъ блескомъ ртути

Слюду по насту озарялъ.

Кто былъ онъ, этотъ полуночный

Незримый гость? Откуда онъ

Ко мнѣ приходитъ въ часъ урочный

Черезъ сугробы под балконъ?

Иль онъ узналъ, что я тоскую,

Что я одинъ? что въ домъ ко мнѣ

Лишь снѣгъ да небо въ ночь нѣмую

Глядятъ изъ сада при лунѣ?

Быть-можетъ, онъ сегодня слышалъ,

Какъ я, покинувъ кабинетъ,

По темной спальнѣ въ залу вышелъ,

Гдѣ въ сумракѣ мерцалъ паркетъ,

Гдѣ въ окнахъ небеса синѣли,

А въ этой сини четко всталъ

Черно-зеленый конусъ ели

И острый Сирiусъ блистал?

// 7

Теперь луна была въ зенитѣ,

На небѣ плылъ густой туманъ…

Я ждалъ его, — я шелъ къ ракитѣ

По насту снѣговыхъ полянъ,

Я шелъ убитъ, я слушалъ чутко

Малѣйшiй звукъ… Но отчего

Мнѣ было въ эту ночь такъ жутко

И за себя и за него?

Онъ былъ мой врагъ, мы оба ждали

Смертельной встрѣчи. Ужъ не разъ

Мы другъ за другомъ наблюдали

Въ крещенскiй полуночный часъ.

Въ безлюдьѣ, на равнинѣ дикой,

Мы оба знали, что живемъ

Ея душой, ея великой

Зловещей чуткостью — вдвоемъ.

Но эта тишина пугала,

Въ ней крылось колдовство Судьбы…

И не Судьба ль подстерегала?

Она, она! А мы — рабы,

И оба одиноки в полѣ,

И оба жалки… И одной

Обречены печальной долѣ:

Стеречь другъ друга въ часъ ночной.

И все же только мѣткость пули

Одна могла спасти меня,

И если бъ предо мной блеснули

Два фiолетовыхъ огня,

И если бъ врагъ мой отъ привады

Внезапно прянулъ на сугробъ —

Я бъ изъ винтовки безъ пощалы

Пробилъ его широкiй лобъ!

Но онъ не шелъ. Луна скрывалась,

Луна сiяла сквозь туманъ,

Бѣжала мгла… И мнѣ казалось,

Что на снѣгу сидитъ Сапсанъ.

Морозный иней, какъ алмазы,

Сверкалъ на немъ, а онъ дремалъ,

Сѣдой, зобастый, круглоглазый,

И въ крылья голову вжималъ.

// 8

И былъ онъ страшенъ, непонятенъ.

Таинствененъ, какъ этотъ бѣгъ

Туманной мглы и свѣтлыхъ пятенъ,

Порою озарявшихъ снѣгъ, —

Какъ воплотившаяся сила

Той Воли, чтò въ полночный часъ

Насъ страхомъ всѣхъ соединила —

И сдѣлала врагами насъ.

ИНЕЙ.

Лѣса въ жемчужномъ инеѣ. Морозно.

Поетъ изъ телеграфнаго столба

То весело, то жалобно, то грозно

Звенящимъ гуломъ темная судьба.

Молчитъ и внемлетъ бѣлая долина.

И все побѣднѣй, ярче и пышнѣй

Горитъ, дрожитъ и блещет хвостъ павлина

Стоцвѣтными алмазами надъ ней.

РУССКАЯ ВЕСНА.

Скучно в лощинахъ березамъ, 

Туманная муть на поляхъ.

Конскимъ размокшимъ навозомъ

Въ туманѣ чернѣется шляхъ.

Въ сонной степной деревушкѣ

Пахучiе хлѣбы пекутъ.

Медленно двѣ побирушки

Съ мѣшками къ деревнѣ бредутъ.

Тамъ, среди улицы — лужи,

Зола и весенняя грязь.

Въ избахъ — угаръ, а снаружи

Завалинки тлѣютъ, дымясь.

Жмурясь, сидитъ у амбара

Овчарка на ржавой цѣпи.

Въ избахъ — темно отъ угара,

Туманно и тихо — въ степи.

Только пѣтухъ беззаботно

Весну воспѣваетъ весь день…

Въ полѣ — тепло и дремотно,

А въ сердцѣ — счастливая лѣнь.

// 9

ОДИНОЧЕСТВО.

И вѣтеръ, и дождикъ, и мгла

Надъ холодной пустыней воды.

Здѣсь жизнь до весны умерла,

До весны опустѣли сады.

Я на дачѣ одинъ. Мнѣ темно

За мольбертомъ, и дуетъ въ окно.

Вчера ты была у меня,

Но тебѣ ужъ тоскливо со мной.

Подъ вечеръ ненастнаго дня

Ты мнѣ стала казаться женой…

Чтò жъ, прощай! Какъ-нибудь до весны

Проживу и одинъ — безъ жены…

Сегодня идутъ безъ конца

Тѣ же тучи — гряда за грядой.

Твой слѣдъ подъ дождемъ у крыльца

Расплылся, налился водой.

И мнѣ больно глядѣть одному

Въ предвечернюю сѣрую тьму.

Мнѣ крикнуть хотѣлось вослѣдъ:

«Воротись, я сроднился съ тобой!»

Но для женщины прошлаго нѣтъ:

Разлюбила — и сталъ ей чужой.

Чтò жъ! Каминъ затоплю, буду пить…

Хорошо бы собаку купить.

ПОСЛѢ БИТВЫ.

Воткнувъ копье, онъ сбросилъ шлемъ и легъ.

Курганъ былъ жесткiй, выбитый. Кольчуга

Колола грудь, а спину полдень жегъ…

Осенней сушью жарко дуло съ юга.

И умеръ онъ. Окостенѣлъ, застылъ,

Припавъ къ землѣ тяжелой головою.

И вѣтеръ волосами шевелилъ,

Какъ ковылемъ, какъ мертвою травою.

И муравьи закопошились въ нихъ…

Но равнодушно все вокругъ молчало,

И далеко среди полей нагихъ

Копье, въ курганъ воткнутое, торчало.

// 10

ПОРТРЕТЪ.

Платанъ, часовенка надъ склепомъ,

Вѣнки, лампадки, образà

И въ рамѣ, перевитой крепомъ, —

Большiе ясные глаза.

Сквозь пыль на стеклахъ, жаркимъ свѣтомъ

Внутри часовенка горитъ.

«Зачѣмъ я въ склепѣ въ полдень, лѣтомъ?» —

Незримый кто-то говоритъ.

Кокетливо-проста прическа

И пелеринка на плечахъ…

А тутъ повсюду — капли воска

И банты крепа на свѣчахъ,

Вѣнки, лампадки, пахнетъ тлѣньемъ…

И только этотъ милый взоръ

Глядитъ съ веселымъ изумленьемъ

На этотъ погребальный вздоръ.

НЕВОЛЬНИКЪ.

Угрюмый варваръ, сынъ Востока,

Я цѣлый день живу одинъ

При устьѣ горнаго потока,

Въ ущельѣ знойныхъ Апеннинъ.

Песокъ, сребристый и горячiй,

Вожу я къ морю на волахъ,

Чтобъ усыпать дорожки къ дачѣ,

Какъ снѣгъ, бѣлѣющей въ скалахъ.

И скучно мнѣ. Все то же, то же:

Волы, скрипучiй трудный путь,

Изсохшее рѣчное ложе,

Песокъ, сверкающiй, какъ ртуть.

И клонитъ голову дремота.

И мнится, что ужъ много лѣтъ

Я вижу кожу бегемота —

Горы морщинистый хребетъ,

И моря синiй треугольникъ,

И къ морю длинный слѣдъ колесъ…

Я покорился. Я, невольникъ,

Живу лишь соннымъ ядомъ грезъ.

// 11

МИРА.

Тебя зовутъ божественною, Мира,

Царицею въ созвѣздiи Кита.

Таинственна, какъ талисманы Пирра,

Твоей недолгой жизни красота.

Ты, какъ слеза, прозрачна и чиста,

Ты, какъ рубинъ, блестишь среди эөира,

Но не за блескъ и дивные цвѣта

Тебя зовутъ божественною, Мира.

Ты въ сонмѣ звѣздъ, среди ночныхъ огней

Нѣжнѣе всѣхъ. Не ты одна играешь,

Какъ самоцвѣтъ: есть ярче и пышнѣй.

Но ты живешь. Ты меркнешь, умираешь —

И вновь горишь. Какъ фениксъ древнихъ дней,

Чтобъ возродиться къ жизни — ты сгораешь.

ВЪ ПЛАВНЯХЪ.

Тамъ, на припекѣ, спятъ рыбацкiе ковши;

Тамъ низко надъ водой склоняются кистями

Темно-зеленые густые камыши;

Полдневный вѣтерокъ змѣистыми струями

Порой зашелеститъ въ ихъ потайной глуши,

Да чайка вдругъ блеснетъ сребристыми крылами

Съ плаксивымъ возгласомъ тоскующей души —

И снова плавни спятъ, сiяя зеркалами.

Надъ тонкимъ ихъ стекломъ, гдѣ тонетъ небосводъ,

Нерѣдко облако восходитъ и глядится

Блистающимъ столбомъ въ зеркальный сонъ болотъ —

И какъ свѣтло тогда въ бездонной чашѣ водъ!

Какъ дѣтски вѣрится, что въ безднѣ ихъ таится

Какой-то дивный мiръ, чтò только въ дѣтствѣ снится!

ТЛѢНЪ.

Въ гостиную, сквозь садъ и пыльныя гардины,

Струится изъ окна веселый лѣтнiй свѣтъ,

Хрустальнымъ золотомъ ложась на клавесины,

На ветхiе ковры и выцвѣтшiй паркетъ.

// 12

Вкругъ дома — глушь и дичь. Тамъ клены и осины,

Прiютъ горленокъ, шиповникъ, бересклетъ…

А въ домѣ — рухлядь, тлѣнъ: повсюду паутины,

Всѣ двери заперты… И такъ ужъ много лѣтъ.

Въ глубокой тишинѣ, таинственно сверкая,

Какъ мелкiй перламутръ, беззвучно моль плыветъ.

По стекламъ радужнымъ, какъ бархатка сухая,

Тревожно бабочка лиловая снуетъ.

Но фортки нѣтъ въ окнѣ, и рама въ немъ — глухая…

Тутъ даже моль недолго наживетъ!

ПЕРЕКРЕСТОКЪ.

Я долго въ сумеречномъ свѣтѣ

Шелъ одиноко на закатъ.

Но тьма росла — и съ перекрестка

Я тихо повернулъ назадъ.

Чуть брезжилъ полусвѣтъ заката.

Но послѣ свѣта какъ мертва,

Какъ величава и угрюма

Ночного неба синева!

И блѣдны, блѣдны звѣзды въ небѣ…

И долго быть мнѣ въ темнотѣ,

Пока онѣ теплѣй и ярче

Не засiяютъ въ высотѣ.

Ночь молчалива… Но къ молчанью

Привыкну я… А звѣздный свѣтъ

Взойдетъ тогда, когда угаснетъ

Былого дня печальный слѣдъ.

СЪ ОБРЫВА.

Стремнина скалъ. Волной желѣзной

Здѣсь плоскогорье поднялось

И надъ зiяющею бездной,

Оцѣпенѣвъ, оборвалось.

Здѣсь небо ясно, — слой тумана

Ползетъ подъ нами, какъ драконъ, —

И моря синяя нирвана

Виситъ въ пространствѣ съ трехъ сторонъ.

// 13

Но дико здѣсь. Какъ руки фурiй,

Торчитъ надъ бездною изъ скалъ

Колючiй, искривленный бурей,

Сухой и звонкiй астрагалъ.

И на зарѣ сѣдой орленокъ

Шипитъ въ гнѣздѣ, какъ василискъ,

Завидѣвъ зà моремъ спросонокъ

Въ туманѣ сизомъ красный дискъ.

НА ДАЧѢ.

Луна еще прозрачна и блѣдна.

Но розовѣетъ пепелъ небосклона —

И золотится берегъ. Ужъ видна

Тѣнь отъ узорной туйи у балкона.

Пойдемъ къ обрывамъ. Млѣющей волной

Вода переливается. И вскорѣ

Изъ края въ край подъ золотой луной

Затеплится и засiяетъ море.

Ночь будетъ ясная, веселая. Вдали,

На рейдѣ — двѣ турецкихъ бригантины.

Вотъ поднимаютъ парусъ. Вотъ зажгли

Сигналы — изумруды и рубины.

Но вѣтра нѣтъ. И будутъ до зари

Онѣ дремать и медленно качаться,

И будутъ въ лунномъ свѣтѣ фонари

Глазами утомленными казаться.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Название Год (ы) выпуска

    Документ
    Журнал комиссии образованной при отделе промышленных училищ М-ва народного просвещения для выяснения условий и порядка введения преподавания сельско-хозяйственных знаний в начальных и низших общеобразовательных учебных заведениях
  2. Генералъ Л. И. Спиридовичъ

    Документ
    “Группа Освобожденiя Труда”. — Благоевская группа. — Марксистскiе кружки самообразованiя. — Кружковщина. — Агитацiя. — Ростъ организацiй. — Первый Съѣздъ.

Другие похожие документы..