Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
2006г.-2011г. Иркутский государственный технический университет, факультет бизнеса и управления, кафедра Управления качеством и механики. Получен кра...полностью>>
'Закон'
Знания о закономерностях функционирования и развития психики и сознания в объ­еме дисциплин «Общая психология (для профильных факультетов)», «Экспери...полностью>>
'Исследовательская работа'
Данная работа представляет собой попытку исследовать использование А.П.Чеховым «говорящих» фамилий в своих рассказах как средство характеристики геро...полностью>>
'Программа'
Программа адресована работникам органов местного самоуправления, руководителям предприятий, учреждений, организаций и их коллективам; государственным...полностью>>

Писаревский П. Н. Археология моря. Города- корабли- поиск

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Раскопки только-только стартовали, а уже стало очевид­ным, что кораблекрушение является более древним, чем предполагалось ранее: типы чернолаковой посуды, указыва­ли, что оно произошло в первой половине II в. до н. э. Ожидал исследователей и сюрприз. Из завала амфор была извлечена одна, оказавшаяся нетронутой, и, к радости аквалангистов, прочно запечатанной смолой, словно Посей­дон, оценив серьезность намерений человека, преподнес подарок к столу. Впервые мужчины могли оценить по дос­тоинству солнечный напиток, выдержка которого намного превышала все мыслимые и немыслимые сроки.

Первыми попробовали древнюю влагу Ж. И. Кусто и его помощник Э. Лальман. Последний сразу же выплюнул жид­кость. Ж- И. Кусто свою порцию с трудом, но допил до конца. Попробовали и другие члены научно-исследователь­ской группы. Мнение было единодушным: алкоголя в вине не было, по своим вкусовым качествам жидкость напомина­ла уксус. Ж- И. Кусто закончил дегустацию словами: «Вид­но, неважный виноград вырос в тот год...».

При производстве работ археологи столкнулись с тем, что сопутствовало их коллегам-предшественникам: куча ила и донных отложений закрывала памятник, в результате чего его дальнейшее изучение становилось невозможным. Посте­пенно накапливалась и усталость, все чаще и чаще аквалан­гисты испытывали негативное воздействие декомпрессии. Работы пришлось сократить до минимума.

И тогда Ж. И. Кусто предложил использовать большой на­сос, обычно применяемый для откачки воды из затопляемых водой шахт. Засасываемый им воздух прекрасно справлял­ся с очисткой извлекаемых с морского дна предметов. Насос вбирал в себя даже мелкие обломки керамики, которые ус­кользали из поля зрения аквалангистов. Это был прогресс. Но за всякий прогресс надо платить. Воздухолифт — так назвали изобретение Кусто — разрушал памятник. К тому же аквалангисты обладали самыми общими представлени­ями по археологии. Поэтому на место работ был приглашен специалист, профессор Фернан Бенуа. С его появлением возникла еще одна проблема: ученый был довольно пожи­лым человеком и, естественно, не мог работать непосредст­венно на памятнике. Что делать? Внедрявшееся в те годы телевидение подсказало выход. С военно-морской базы была позаимствована телевизионная камера. Ее спарили с воздухолифтом, и это позволило Ф. Бенуа управлять «хоботом» чудо-прибора и выбирать очередные объекты, следя за всем на экране телевизора.

Использование компрессора, помимо преимуществ, созда­вало и чисто технические сложности: воздухолифт занимал много места на палубе «Калипсо», и так перенасыщенной другими приборами обеспечения аквалангистов. В связи с этим Кусто решил переместить его на специальную, предварительно построенную понтон-платформу. Последнее позво­лило вести работы круглосуточно. Исследования у Гран-Конлюэ продолжались в течение 5 лет. За это время с морского дна в специально построен­ное здание было перенесено 200 т различных материалов, включая 3 тысячи амфор и 700 образцов чернолаковой посуды кампапского происхождения. Повезло аквалангис­там и в отношении самого затонувшего корабля: были вы­явлены и законсервированы часть килевого бревна с ос­нованиями шпангоутов, элементы обшивки бортов по дан­ной части, металлический шток якоря. Планки обшивки, как показало их обследование, соединялись шиповой вязкой. По самое главное, были обнаружены различные по своему про­исхождению товары, помеченные одной торговой маркой «Марк Сестий». Она-то и позволила Ф. Бенуа восстановить маршрут погибшего корабля и довольно точно определить причины разыгравшейся трагедии.

Корабль Марка Сестия отправился в плавание из гавани Делоса. Затем он прошел вдоль берегов Пелопоннеса, пере­сек коварный Мессенский пролив, разделявший Италию и Сицилию, после чего, недолго пробыв на стоянке где-то меж­ду Неаполем и Римом, взял курс на Корсику, следуя вдоль берегов Апеннинского полуострова и имея конечной целью порт Массилии. У берегов Галлии, в результате разыграв­шегося шторма, перегруженное судно не выдержало бор­товой качки, разломилось надвое и затонуло в морской пу­чине.

Изучение археологами этого корабля позволило уточнить имевшиеся представления о конструкции античного торгово­го парусника, внести в них коррективы. Самым впечатляю­щим явилось открытие секретов его архитектуры.

Оказалось, что античные судостроители на первом этапе работ особое внимание уделяли изготовлению прочного корпуса из листовых сосновых досок. После этого тщательно выбирали еловое бревно для киля, дерево для изготовле­ния шпангоутов. Их размеры для каждого класса судов бы­ли стандартными, что позволило наладить серийное произ­водство. Затем шпангоуты закреплялись на килевом бревне, образуя скелет формы будущего покорителя морей. Пока основы корпусной конструкции, обработанные растворами с использованием смол, просушивались в наземном доке, мас­тера занимались обработкой тонких досок внутренней и внешней обшивки: тщательно подгоняли одну к другой, стро­гали, полировали их.

Следующим этапом работ был расчет системы располо­жения отсеков, бортовых, носовых и кормовых крепежных узлов, в зависимости от этого подбирались доски донного и палубного настила (сплошного или частичного). Параллель­но, с учетом конфигурации данной части корпуса, в огром­ных бронзовых котлах плавили свинец, и разливали горя­чий металл на каменные матрицы. Таким способом изготав­ливалась донная металлическая обшивка, защищавшая ко­рабль от воздействия морской воды и исполнявшая одно­временно функции балласта.

На заключительном этапе в предварительно распаренный блок обшивки-основы «вправлялся» скелетообразный, хоро­шо просушенный остов, обшивка и шпангоуты продольно и поперечно скреплялись сначала деревянными шипами, за­тем бронзовыми и медными гвоздями (снизу вверх) и, нако­нец, скобами. В результате корабль приобретал закопченную форму. Заготовку корпуса тщательно смолили и конопатили еще раз. Только после этого приступали к «шитью» внеш­ней и внутренней обшивки-покрытия (ребристой и гладкой). Внешняя имела толщину 3—4 см, внутренняя — 5—6 см. Еще раз тщательно промазывали пазы наружного борта, на­кладывали покрытие из ткани на смоляном растворе, а пос­ле обязательной просушки красили.

Затем приступали к поперечному и продольному скрепле­нию бортов с целью придания кораблю необходимой жест­кости и прочности. Основные усилия уходили на обеспече­ние надежности крепления и центровки мачтового гнезда, от которого зависела устойчивость корабля в целом. Тут же монтировали механизм съема мачты (или мачт). И только потом - после ее закрепления, настилали палубу, крепили свинцовые плиты к днищу, надевали металличе­ские насадки в носовой части и на акропостель, прикрепля­ли кольца для фиксации бегучего такелажа, после чего ко­рабль спускался в морской док, где он и доводился до кон­диции.

Согласно свидетельствам, полученным из Гран-Конлюэ, удалось восстановить некоторые размеры отдельных дета­лен судовой экипировки. Сечение килевой балки составляло 17x12 см, тогда как сечение шпангоутов равнялось 10х9 см. Кроме того, между ними был очень маленький, всего лишь 10 см, интервал. Каждый из шпангоутов кренился отдельно, что обусловило соединение противоположных пар между собой треугольной массивной накладкой из дуба. Последнее указало на надежную и крепкую конструкцию корабля. Об этом же свидетельствовали и данные о его грузоподъемно­сти. Она составляла в среднем около 80 т. Раскопки у Гран- Конлюэ были этапными. Впервые о них заговорил весь мир. Они были самыми продолжительными (1952—1957 гг.), велись систематически одной и той же группой специалистов подводного дела под наблюдением ар­хеолога, в их ходе были опробованы, разработаны инстру­менты и механизмы, облегчавшие задачу исследования под­водного памятника непосредственно в месте его обнаруже­ния, наконец, впервые в практике таких исследований ис­пользовалось подводное телевидение. Более того, такие изо­бретения, как воздухолифт, ныряющее блюдце, компрессор очистки, подводный фотоаппарат, подводный топограф и многие другие применяются до сих пор или послужили про­образом инструментов и приборов, которыми пользуются археологи моря сегодня.

Десять лет спустя после начала работ экспедиции, уже обобщив материалы с корабля Марка Сестия, Ф. Бенуа при­шел к заключению, что судно затонуло в интервале между 150—130 годами до н. э. Правда, вывод маститого ученого по свежим следам попытались оспорить, указывая на то, что в трюме корабля присутствовал груз, датируемый и более ранним временем (220—180 гг. до н. э.). Кроме того, аквалангисты, принимавшие участие в исследованиях, убеж­дали, что рядом они видели контуры другого «амфороносца». Маститый ученый настаивал на своем — корабль один.

Разногласий можно было избежать, если бы акваланги­сты вели чертежные работы, но ни Ж. И. Кусто, ни Ф.Дюма, ни Ф. Бенуа этого не сделали. Собственно, с точки зрения археологической методики раскопки у Гран-Конлюэ прово­дились дилетантски: аквалангисты знали, что они ищут, но не имели ни малейшего представления, как это делает­ся научно. Результат такой же, как и во всех предшестующих случаях: еще один памятник древнего кораблекру­шения исчез для науки и человечества навсегда. И все-таки значение Гран-Конлюэ трудно переоценить. Человек научился работать на подводных археологических памятниках, приспособился к длительному пребыванию под водой, у него в распоряжении оказалась самая передовая техника — акваланг. Окончание работ группы Ж- И. Кусто совпало с запуском в космос первого в мире советского искусственного спутника Земли. Последнее было символично вдвойне: в эти дни жителям планеты впервые удалось одновременно увидеть историю своего прошлого и будущего.

Глава № 4. Ясси-Ада и другое. Впереди- прошлое!

Исследовании у Гран-Конлюэ проводились в то время, когда вовсю кипели работы на других подводных объек­тах Средиземноморского побережья Франции, Италии, Гре­ции, Турции. Методика поиска, раскопок, извлечения мате­риалов и конечные результаты были одинаковы, зато разли­чалась добытая информация, обусловленная разновремен­ностью и несхожестью грузов затонувших кораблей антич­ности.

С 1948 года берет начало исследование римского кораб­ля, обнаруженного рыбаками у небольшого островка Шретинэ у берегов Монако. Первоначально к его изучению обратились члены Альпийского клуба любителей подводно­го плавания. В том же году его президент — А. Брюссар собственной персоной опустился к месту находки и засви­детельствовал скопление амфор. После возвращения А. Брюссара на базу и обсуждения предстоящих действий членов клуба, решено было связаться с командованием водолазной базы в Тулоне. Что помешало сотрудничеству, в точности неизвестно. Но, поскольку клуб любителей подводного пла­вания был приписан к ВМС Франции, а в его составе были профессиональные водолазы, имевшие опыт погружений с аквалангом, работу начали на свой страх и риск. В течение 1949—1950 годов, главным образом в летние месяцы, Ф. Дю­ма занимался обследованием подводного памятника и ус­тановил, что амфоры залегают в три слоя, а внутренняя об­шивка корпуса и шпангоуты сохранились в идеальном со­стоянии.

Зимой 1953 г. и летом 1954 года он же обнаружил и под­нял на поверхность свинцовый якорный шток римского времени и массивное мачтовое гнездо с монеткой внутри него, оказавшейся по своему чекану старше самого кораб­ля и доказавшей, что ритуал закладки фундаментов назем­ных зданий и кораблей в античную эпоху был идентичным. Затем обследование было приостановлено. Какова же была досада Ф. Дюма, когда он вернулся к объекту в июне 1961 года. Семь лет спустя памятник был неузнаваем: все исчез­ло, все было разворочено. И виновато оказалось не море, а туристы, проводившие свой отпуск на французской Ривьере. Именно они растащили остов корабля и грузы на сувениры. Только по останкам столовой керамики и свинцовому штоку якоря удалось установить дату гибели корабля — I в. до н. э. Между тем памятник, по оценкам специалистов, представлял собой идеальный объект для производства пла­номерных раскопок, фиксации планиграфических и страти­графических наблюдений.

Все-таки Ф. Дюма удалось начертить план расположе­ния отдельных узлов и деталей корабельного корпуса, часть которых, наиболее информативную, он чудом догадался во время предшествующих обследований захватить на поверх­ность. Оказалось, что сечение килевого бруса имело вторую величину после корабля Махдии (22х19,5 см); толщина 22x11 см. Толщина шпангоутов составляла 15х7 см.

Примечателен был корабль и тем, что указал на существование отличия в технологии изготовления килевой ча­сти морских судов в античную эпоху, он имел прямое ок­руглое и плоское днище. Действительно, судя по чертежам Ф.Дюма, шпангоуты корабля «Шретинэ» от борта до борта проходили практи­чески горизонтально по отношению к килевому бревну. Кро­ме того, сверху на них строители наложили параллельный килевой балке контр-киль, соединивший шпангоуты намерт­во. В свою очередь, сам он был надежно соединен проч­ными клиньями с килем. Судя по фрагментам, обшивка ко­рабля была двойной, причем внешняя крепилась медными гвоздями с массивными шляпками. Собственно, в установлении технологии кораблестроения и заключалось значение исследований у берегов Монако, ибо груз и остальные информативные материалы памятни­ка древнего кораблекрушения канули в небытие.

Окончание работ экспедиции Ж.И. Кусто совпало с началом работ под руководством Филипа Тайле в средиземно­морских водах Франции на месте широко известного рыба­кам и морякам рифа Титан. Старому другу и компаньону Ж. И. Кусто повезло больше: раскопки, проведенные под его руководством, показали, чего можно достичь при ответ­ственном отношении аквалангистов-исследователей к делу при хорошем оборудовании и знании каждым участником того, что раскапывать и как это делать. Кораблекрушение у Титанова рифа, как и все другие, было выявлено случайно. Сообщил о нем любитель подводного плавания, сделавший и фотографические снимки подводного памятника. В 1957 году работы начались. Первое обследование показало хорошую сохранность груза амфор, как будто они только накануне были размещены стройными ярусами с учетом их размеров и конфигурации. Четыре самых верхних из них были доставлены Ф. Бенца, который заключил: ам­форы изготовлены в Италии в I в. до н. э.

Затем к месту производства работ была подтянута плав­база с располагавшимися на ней каютами для отдыха, два компрессора, один — высокого давления — для наполнения баллонов акваланга воздухом, второй — в качестве двигате­ля воздухолифта. С его помощью площадка кораблекруше­ния была полностью очищена от ила и донных отложении, а сам памятник сфотографирован. 31 июля 1958 года началась разборка и разгрузка кора­бельного груза. Амфоры (700 штук) оказались заполнен­ными соленой рыбой. Скорее всего, это была интендантская провизия, предназначенная для завоевателя Галлия Юлия Цезаря и его легионов. Известно, что в 51—49 годах до н. э. будущий диктатор осаждал Массалию, жители кото­рой находились в дружественных отношениях с галлами, которые использовали ее как порт и для собственных нужд. Впрочем, в равной степени, груз мог предназначаться и для населения новой римской колонии Нарбонны, основанной во времена Цезаря.

Амфоры были интересны не только своим содержимым. По ним установили имена производителей италийской «таранки». Зафиксированные на печатях-пломбах, они познако­мили археологов с населением почти целого города! Вакх, Дам, Эвакт, Онеллий, Гераклий, Филипп, Гермес, Моккоп и множество других выступили из тьмы веков и заговорили. Заговорили о доходах, ими ожидаемых, о конкуренции за право вывоза товара, о трудности реализации соленой ры­бы в самой Италии, ибо избалованные горожане отдают предпочтение рыбе, вывозимой с Понта.

Результаты раскопок были неплохими, хотя сожаление археологов не покидало: затонувший корабль был разбит на «щепки» искателями сокровищ точно так же, как и его со­брат, размером 21х8 м, потерпевший крушение у мыса Драмон.

Работы коллектива Ф. Тайле дополнили методику ис­пользования акваланга для изучения древних кораблекру­шений. Еще больший вклад в разработку этой весьма актуаль­ной проблемы внес Н. Ламболья, ставший в 70—80-е го­ды директором Национального центра подводной археоло­гии Итальянской республики Раскопки, которые он вел на песчаном дне пролива меж­ду северо-восточным побережьем Сардинии и островом Спарджи, аккумулировали в себе все положительное, что было накоплено в этой области в начале 50-х годов. Но итальянский археолог пошел дальше. Свою цель он видел в том, чтобы разработать универсальную методику послойного изучения памятника, включающую в качестве обязательного элемента как охранные раскопки, так и со­ставление планов и разрезов подводных объектов раскопок с фиксацией положения отдельных предметов и их фотогра­фированием.

Сектор раскопок был размечен специальной сеткой. Каж­дая ее ячейка — квадрат с длиной стороны в 2 м. По углам ячеек, на длинных шнурах были привязаны плавающие ам­пулы с электрическими лампочками внутри. На специальных колышках аквалангисты растягивали такую сеть несколько выше затонувшего объекта и закрепляли.

Первый слой потребовал много усилий: прежде чем на­чать раскопки, нужно было освободить памятник от полумет­рового слоя донных отложений. Когда эта работа была за­кончена, приступили к фотосъемке, причем потребовалось свыше ста снимков, чтобы, присвоив каждой из амфор но­мер, увязать квадратную разбивку с квадратной сеткой плана чертежа, для чего те же номера, написанные на пла­стмассовых этикетках, прикрепили к настоящим предме­там — артефактам. Только после этого П. Ламболья отдал распоряжение приступить к их подъему на поверхность.

Разборка первого слоя показала, что в центре корабля были размещены амфоры для вина емкостью 18 литров. Ближе к его корме стояли амфоры с широким туловом, вме­щавшие 40 литров и предназначенные для перевозки олив­кового масла. В носовой же части был склад черепков — амфоры в этом отсеке разбились, что указывало, скорее все­го, на вертикальное и быстрое погружение на дно тонущего корабля.

Но чтобы убедиться в этом, нужно было разобрать вто­рой слой. Он удивил аквалангистов. Многие амфоры выско­чили из своих ячеек, перевернулись и перемешались. По­этому потребовалось много энергии и усилий для того, чтобы их пронумеровать, сфотографировать, занести на план, за­тем расположить в полном порядке по форме и размерам, снова пронумеровать, сфотографировать и занести на план, и только после этого приступить к выемке. Большего в 1958 году сделать не удалось. А когда в следующем, 1959 году, группа Н. Ламболья, прибыла к памят­нику - его следов обнаружить не удалось: кораблекрушение исчезло. Не помог ни мощный землесос, ни подводный ми­ноискатель. Единственное, что составило «улов» археоло­гов, — человеческий череп с отчетливыми следами от окис­лившегося бронзового шлема. Кто виноват? Море? Люди? Ответа не нашли. Погрешили было на представителей морской фауны, но потом сочли дан­ное предположение неубедительным. Дело в том, что во время работ произошел курьезный случай. Однажды, при снятии еще первого слоя, бирки с номерами решили оставить на ночь, чтобы на следующее утро сразу же приступить к фотографированию. Когда археологи возобновили работу, по­ловина всех этикеток исчезла. Загадка была решена после того, как из одной амфоры был изгнан настоящий осьминог. Потом оказалось, что большинство амфор также были из­браны в качестве квартир этими примечательными живот­ными. Они-то и таскали яркие и потому манящие этикетки. Пришлось принимать меры: вместо пластмассовых номерков стали использовать более прозаические — из алюминия с нанесенными черной краской цифрами. Морские «бомжи» сразу куда-то рассредоточились.

Однако основной вопрос остался без ответа. Археологи забеспокоились. Волна подводного кладоискательства захлестнула берега средиземноморских морей. Под­водные памятники растаскивались на сувениры, извлекались с морского дна с целью наживы, разрушались из-за неумелых действий любителей древней истории. Если наземные археологические памятники находились под охраной закона, то бесценные сокровища морских пучин даже не были учтены, что развязывало руки искателям приключений, безжалостно уничтожавшим следы античной цивилизации, хранимых морем, «на научной основе»: обобщая публикации о находках древних кораблекрушений в научной периодической печати и по газетам, они составляли карты первоочередных своих жертв. Одна из таких карт была изъята французской пограничной гвардией в 1961 году. Как следствие — потеря наукой множества бесценных памятников кораблекрушений античной эпохи: у Планерских островов, острова Майре, у мыса Руа, Антиба, Фос, в проливе Бонафаччи, близ Корсики, и во многих других местах. Особое сожаление ученых вызвало сообщение о разграб­лении затонувшего корабля в Ниче, который был заполнен произведениями этрусских мастеров-керамистов, корабле­крушение датировалось VI в. до н. э. Прекрасной сохранно­сти краснофигурные килики, оппохо и гидрии уже вовсю продавались в антикварных магазинах и на черном рынке, когда известие о нем достигло Центра подводно-археологических исследований Франции. Феноменальный памятник был разграблен и уничтожен задолго до того, как о нем узнал Ф. Бенуа. Вот почему деятельность подводных археологов, не толь­ко проводивших исследования, извлечение, консервацию и реставрацию массового материала и произведений античной скульптуры, но и выполнявших функции по их охране, мож­но сравнить с подвижничеством.

Особенно яркими событиями богата история подводных исследований у юго-восточного побережья Турции, террито­рия которой, особенно прибрежные районы, хранит множест­во останков древневосточных и античных городов, храмов, культовых комплексов, портов и гаваней. В этих местах оби­тали отважные мореплаватели древности — карийцы. Их пи­ратские набеги зафиксированы надписями Египта, хеттов, отображены в греческих мифах и топонимике дальних стран. Здесь находился крупнейший культурный и экономический центр архаической Греции — город Галикарнас, давший че­ловечеству двух великих историков — Геродота и Дионисия. В середине IV века до н. э. в нем было сооружено седьмое чудо света — знаменитый мавзолей, гробница карийского царя Мавзола, построенная по заказу Артемиссии, супруги покойного, величайшим архитектором и скульптором античности Скопасом. На главкой фризе художник изобразил битву амазонок с греками. Головы сражающихся не сохра­нились, но выразительность могучих тел передает сверхче­ловеческое напряжение борьбы. Вместе со Скопасом над рельефами мавзолея в Галикарнасе работал Леохар, соз­давший одно из наиболее прославленных произведений — статую Аполлона, известную в настоящее время как Апол­лон Бельведерский.

К сожалению, ни сам город, ни мавзолей не сохранились, в XV в. они были безжалостно разграблены и уничтожены крестоносцами.

Много позже на место заброшенного городища было по­дстроено селение Бодрум. В 1953 году оно напоминало о бы­вшей славе памятников своей округи: в один из летних дней местные рыбаки вытащили со дна моря крупную, больше человеческого роста статую, обвитую водорослями и облепленную раковинами. Об удивительной находке вскоре стало известно. Прибыв­шие через несколько дней специалисты Национального ар­хеологического музея Анкары увидели, что перед ними пре­красное творение неизвестного античного скульптора, изоб­ражавшее печальную женщину, отлитую из бронзы. «В яр­ком свете дня, — писал впоследствии одни из очевидцев, — голова статуи предстала перед нашими глазами по всей своей совершенной красоте. Ее грустное и милое лицо тот­час убедило нас, что эта скульптура — подлинный шедевр. В этом лице волнует такая неподдельная сила чувства, ка­кая присуща лишь созданиям истинно больших мастеров». Искусствоведы смогли определить возраст морской кра­савицы - скульптура была создана в середине IV п. до н. э. — и установить ее автора. Это был Скопас. Да, да! Тот самый, который принимал деятельное участие в создании седьмого чуда света. Но каким образом шедевр великого мастера оказался на дне моря и к тому же в километре от берега?

К правильному ответу на вопрос подталкивали многочис­ленные обломки керамики, вымываемые морем на берег. Иногда среди них оказывались фрагменты клейменых амфор и керамические светильники с изображениями олим­пийских богинь — Артемиды, Афродиты, Фетиды. По про­шло еще долгих 7 лет, прежде чем в Бодрум прибыл увлекшийся идеей обнаружения спутников очаровательной жены (Посейдона) журналист и энтузиаст подводной археологии Питер Трокмортон.

У небольшого островка Ясси-Ада он вместе с «главным водолазом Европы» Ф. Дюма локализует сначала один па­мятник древнего кораблекрушения, затем второй, третий, четвертый, пятый... Одним словом, прибрежные воды островка, разделяющие его с материком, оказались кладбищем древних кораблей. Об этом свидетельствовали обломки при­мерно четырех десятков судов, затонувших в разнос время на протяжении двух тысячелетий. Более того, в этих же местах свое последнее пристанище нашли и турецкий фрегат XIX в., и подводная лодка времен второй мировой войны. А причиной оказался обнаруженный исследователями коварный скальный риф, затаившийся на глубине 6 м, верхняя часть которого, словно острый нож наносила смертельные удары своим жертвам-кораблям.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Программа дисциплины археология по специальности 07. 00. 06. Археология

    Программа
    Главной целью преподавания основ археологии является демонстрация роли археологических источников в реконструкции исторического процесса, мировоззренческого значения археологии, ее роли в исторической науке.
  2. Уплотнение 1918, 56 мин., ч/б, Петроградский кинокомитет жанр

    Документ
    Прошло около года после революции октября 1917. В семье старого, заслуженного профессора не все гладко. Сам он сочувствует новой власти, старший сын — в прошлом юнкер — враг революции, младший — на распутье.
  3. Лосский Н. О. История русской философии

    Документ
    Рекомендовано Главным управлением преподавания общественных наук Государственного комитета СССР по народному образованию для использования в учебном процессе
  4. 10000 изданий по истории государственного управления и самоуправления в России

    Исторический очерк
    200 лет Тамбовской губернии и 60 лет Тамбовской области: Историко-статистический обзор. / Администрация Тамбовской обл.; Тамбовский обл. ком. гос. статистики; Тамбовский гос.
  5. Открытый конкурс. Предмет конкурса: Размещение заказа на приобретение книг и электронных изданий для библиотек муниципальных образований Ростовской области в 2007 г. 5

    Конкурс
    1.4. Предмет конкурса: Размещение заказа на приобретение книг и электронных изданий для библиотек муниципальных образований Ростовской области в 2007 г.

Другие похожие документы..