Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Публичный отчет'
В едином государственном реестре субъектов страхового дела на 31.12.2010 зарегистрировано 625 страховых организаций, что на 10,97% меньше (702 страхо...полностью>>
'Документ'
Природу нашего Белорецкого района недаром сравнивают с природой Швейцарии. Многие в этой стране ни разу не побывали, но у нас природа действительно к...полностью>>
'Документ'
V Международная конференция «МЕТАЛЛУРГИЯ-ИНТЕХЭКО-2012» состоится 27-28 марта 2012 г. в конференц-залах «Суздаль» и «Ростов», расположенных на 3-м эта...полностью>>
'Пояснительная записка'
Рабочая учебная программа по литературе составлена на основе примерной программы основного общего образования по литературе для образовательных учреж...полностью>>

Н. П. Коликов Компьютерная верстка

Главная > Доклад
Сохрани ссылку в одной из сетей:

1

Смотреть полностью

Международный Фонд

социально-экономических и политологических

исследований

(Горбачев-Фонд)

самоопределение

РОССИИ

Доклад по итогам исследования

«Россия в формирующейся глобальной системе»,

проведенного

Центром глобальных программ Горбачев-Фонда

в 1998-2000 гг.

Москва, 2000

Компьютерное форматирование и оригинал-макет–

кандидат исторических наук

Н.П.Коликов

Компьютерная верстка -

И.Г.Вагина

Горбачев-Фонд

ISBN 5-86493-015-6

Подписано к печати 10 апреля 2000 г.

Тираж 300 экз.

С о д е р ж а н и е

Предисловие……………………………………..………..4

I. Политическое самоопределение…………………….10

II. Социальное самоопределение………………….…..22

III. Экономическое самоопределение……………….…34

IV. Место и роль России на мировой арене…………..50

V. Россия в обозримом будущем ……………….……..63

Приложение. Список участников «круглых столов» и международной конференции………………………….72

ПРЕДИСЛОВИЕ

Проект «Россия в формирующейся глобальной системе»

осуществлен Центром глобальных программ «Горбачев-Фонда» в 1998-2000 гг. под патронажем Президента М.С.Горбачева и при финансовом содействии Корпорации Карнеги (Нью-Йорк).

Руководитель проекта – д.ю.н., член-корреспондент РАН Г.Х.Шахназаров. Авторский коллектив: д.и.н. К.Н.Брутенц, д.и.н. А.А.Галкин, д.ф.н. Ю.А.Красин, д.э.н., член-корреспондент РАН В.А.Медведев, к.и.н. Н.П.Коликов, П.Р.Палажченко.

В докладе учтены мнения участников дискуссий, проведенных в рамках Проекта (список прилагается в конце доклада).

Состоялись 10 «круглых столов» и коллоквиумов и одна международная конференция, осуществлены общероссийский социологический опрос населения и экспертный опрос по теме исследования. По итогам состоявшихся дискуссий Фондом Горбачева изданы следующие брошюры с резюме на английском языке:

  1. «Гражданское или корпоративное общество?

Перспектива для России». М., 1998. 63 стр.

  1. «Россия: Перемены в социальной структуре и общественное сознание». М., 1998. 98 стр.

  2. «Россия: Динамика социальных составляющих». М., 1998.

66 стр.

  1. «Россия в Евразии». М., 1998. 152 стр.

  2. «Новый миропорядок и место в нем России». М., 1999.

124 стр.

  1. «Россия на пороге политических перемен». Материалы международной конференции (в двух частях). М.,1999. 301 стр.

  2. «Современное российское общество: переходный период». Результаты социологического опроса населения России, проведенного в декабре 1998 года. М., 1998. 46 стр.

  3. «О российской модели постиндустриальной экономики». М., 1999. 148 стр.

  4. «Общий кризис российской экономики:

причины и последствия». М., 1999. 130 стр.

  1. «Организация Объединенных Наций на пороге ХХI века». М., 1999. 110 стр.

  2. «Россия в глобальной экономике: проблема

самоопределения». М., 1999. 127 стр.

  1. «Демократия в современной России». М., 1999. 105 стр.

  2. «Россия и мусульманский мир». М., 2000. 104 стр.

О задачах, которые ставил перед собой авторский коллектив

Проект «Россия в формирующейся глобальной системе» представляет собой непосредственное продолжение выполненного в 1995-1997 гг. исследования «Национальные интересы и проблемы безопасности России», которое также проводилось под патронажем Президента М.С.Горбачева и при финансовом содействии Корпорации Карнеги.1 Конечная цель обоих проектов - с возможной достоверностью ответить на вопрос о вероятном самоопределении России.

Чем обоснован выбор темы?

В последнее время проводится и публикуется немало квалифицированных исследований по различным сторонам российской жизни, множится количество опросов и мониторингов общественного мнения, организуемых отечественными и зарубежными социологическими службами. В публикуемых материалах много ценных наблюдений и далеко идущих выводов. Особенно вырос поток оценок нынешней ситуации и предположений на будущее в связи с парламентскими и президентскими выборами 1999-2000 гг.

Внимательно изучая эти материалы, наш коллектив искал свой ключ к разгадке «загадочной русской души». Отдавая себе отчет в том, что путь развития страны складывается под воздействием различных факторов, среди которых наибольшее значение имеют тенденции в экономике, политике и международной обстановке, мы в то же время полагали, что должен существовать некий общий знаменатель, в котором сходятся все составляющие общественного процесса и который в каждый данный исторический момент оказывает решающее воздействие на ход событий. Очевидно, это не какая-то однозначная величина - «формула развития» не может быть одной и той же для разных стран и в разные периоды. Для России на этапе переживаемого ею исторического разлома роль такого «общего знаменателя», по нашему мнению, играет понятие самоопределения.

Мы учитывали, что это понятие обычно применялось к решению народами вопросов своего политического устройства, прежде всего самого важного из них - оставаться в составе бывшей империи, довольствуясь национальной автономией, или претендовать на создание собственного независимого государства. И все-таки остановились на нем, потому что «самоопределение» точнее других синонимических понятий (выбор, предпочтение) характеризует смысл переживаемого Россией трансформационного процесса.

В ХХ веке нашей стране пришлось дважды самоопределяться заново. До октября 1917 года Российская империя воспринималась в сознании ее населения и элиты великой державой с монархическим правлением, являющейся оплотом славянства, унаследовавшей от Византии роль твердыни православия, объединяющей на обширном евроазиатском пространстве вокруг Руси многие народы разных верований и традиций.

В итоге Октября и преобразования империи в Советский Союз страна самоопределилась как первое в мире социалистическое государство, авангард мировой пролетарской революции, а после победы в Отечественной войне и достижения ядерного паритета с США - и как одна из двух супердержав.

В социально-экономическом отношении дореволюционное российское общество, при всех своих особенностях, не противопоставляло себя остальному миру - основу его жизнедеятельности составляли частная собственность и конкуренция на рынке свободных производителей. В отличие от этого, советское общество, чья жизнедеятельность основывалась на общественной собственности и централизованном планировании, видело в себе историческую альтернативу капиталистическому строю.

Инициированная Горбачевым в середине 80-х годов перестройка, положив начало коренным изменениям экономической и политической системы, имела целью осуществить интеграцию страны в мировые структуры в русле эволюционной, как можно менее болезненной для общества смены ориентиров. Распад Советского Союза не позволил увенчать успехом эту стратегию. Начатая при Ельцине «шоковая терапия» вырвала Россию из одного общественного уклада и швырнула в другой, ввергнув страну в глубокий кризис. Общество оказалось в состоянии неопределенности, близкой к хаосу: стереотипы советской эпохи разбиты, хотя и сохраняют известное влияние; окончились неудачей попытки возродить в полном объеме ценности дореволюционной поры; не выдержал испытания замысел всецело опереться на западные стандарты, без должного учета российской специфики.

Россия уподобилась кораблю, который оказался в открытом океане без руля и ветрил. Встав перед необходимостью заново самоопределиться в историческом времени и геополитическом пространстве, она шла к этому (стихийно и сознательно) все прошедшее десятилетие. Теперь приближается момент истины. Накоплено достаточно опыта для того, чтобы внятно ответить самой себе и миру, с тревогой ожидающему от нее ясного сигнала, чего она хочет для себя и для других, и как, скорее всего, будет для этого действовать.

Дело политиков - выступать с заявлениями на злобу дня и широковещательными программами на будущее. Дело исследователей - выявлять глубинные движущие силы реального развития, часто вопреки декларациям и программам политических лидеров, партий и движений. Это мы и старались сделать в меру своего разумения, разделив исследование на две части. Первая, выполненная в 1996-1997 гг., носила преимущественно прикладной характер. В центре ее были первозначные проблемы сегодняшнего дня: политическая стабильность, целостность страны, оборона, техноэкологическая и экономическая безопасность, внешнеполитические приоритеты России. Вторая, итоги которой представляются в данном докладе, относится, опять-таки преимущественно, к фундаментальным исследованиям. Внимание в ней сосредоточено на факторах стратегического порядка, которые могут оказать решающее влияние в среднесрочной, а кое в чем (по крайней мере, в том, что будет зависеть от России), и в долгосрочной перспективе.

Перспектива самоопределения России в глобализирующемся мире неоднозначна. На каждом шагу мы сталкиваемся с дилеммами:

  • авторитаризм или демократия;

  • гражданское или корпоративное общество;

  • федерализм или распад на несколько самостоятельных государств;

  • рынок или государственная опека экономики;

  • прорыв к постиндустриализму или сырьевой анклав мировой экономики;

  • противостояние или партнерство на международной арене и т.д.

Рассматривая различные аспекты самоопределения - политический, социальный, экономический, геостратегический, - авторы доклада стремились выявить, как, скорее всего, будут решаться эти дилеммы, и какие решения в наибольшей степени отвечают интересам народа, общества, государства.

По распространенной традиции, принято анатомировать общество в последовательности - экономика, социальная сфера, политика, международное положение. Мы избрали иную очередность не ради оригинальничанья. При всем значении экономического, социального и международного факторов судьба страны в решающей мере зависит сейчас от политического самоопределения. С него и начинается наш анализ.

От самоопределения России в немалой мере зависит будущее мирового сообщества:

С одной стороны, она может обеспечить его значительными ресурсами, внести крупный вклад в интеллектуальный и технологический поиск лучшего будущего, способствовать решению глобальных проблем, становлению более устойчивого и справедливого миропорядка.

С другой - начать новую «холодную войну» или позволить втянуть себя в такую войну, превратиться в очаг ядерной угрозы, стать полем анархии и хаоса, распространяющихся на соседние регионы и толкающих мир к катастрофе.

Какая из этих возможностей реализуется, почти в равных пропорциях зависит от выбора самой России и мировых держав, их индивидуальных и коллективных предпочтений. Крайне важно, чтобы эти «два выбора», если не полностью совпали, то, по крайней мере, не разошлись - с угрозой возродить губительное противостояние. Югославская трагедия с новой силой показала, как опасны расхождения в нравственных принципах, на которых основывается политическая стратегия, насколько важно для выживания и достойного будущего человечества, чтобы у народов, при всем многообразии их национальных характеров и интересов, равно как у политических лидеров, при всем различии их убеждений и намерений, все-таки было сходное понимание «категорических императивов», без чего невозможно человеческое общежитие на планете.

* * *

Длинные документы плохо читаются. Стремясь быть предельно лаконичными, мы опускали промежуточные аргументы и оставляли за скобками фактологическую «амуницию». Желающие ознакомиться с тем и другим, могут сделать это, обратившись к названным выше брошюрам. В них воспроизводятся, практически без изъятий, проведенные в рамках проекта дискуссии, подробно обосновывающие те или иные выводы, нашедшие отражение в докладе.

I. Политическое самоопределение

Разрыв с тоталитарной системой произошел, но выбор в пользу демократии окончательно не сделан и не предопределен. Меняющемуся российскому обществу присуща ярко выраженная антиномичность, противоположные тенденции имеют в нем реальные основания, порождающие острую борьбу и веер возможностей.

I.1. Первая дилемма в политической сфере - демократия или авторитаризм. В современной России налицо основные компоненты демократического строя:

  • всеобщие выборы,

  • разделение властей,

  • парламент,

  • многопартийность,

  • комплекс гражданских прав,

  • местное самоуправление.

Но эти атрибуты демократии во многом декоративны, придавлены и «обесточены», поскольку все годы после распада Советского Союза в стране существовал режим самовластия, закрепленный Конституцией 1993 г.

В какой-то мере подобная амбивалентность присуща многим-странам при переходе к демократии.2 В России противоречие между демократическими и авторитарными тенденциями глубже и острее, чем где бы то ни было. Отчасти это объясняется историческими и социокультурными особенностями российского общества. Устойчивая традиция самовластия пронизывает многовековую историю страны вплоть до 1917 года, воспроизводится в новом виде в советскую эпоху и вновь прорастает в политических реальностях постперестроечного периода. Прямое следствие исторического наследия – слабое развитие гражданского общества и невысокий уровень массовой политической культуры. То и другое препятствует эффективной реализации декларированных прав и свобод, облегчает узурпацию реальной власти кучкой олигархов и их политических ставленников.

Попытавшись внедрить в российское общество западную модель демократии, радикал-либералы не посчитались с тем, что она формировалась столетиями в иной социокультурной среде. Результатом такого «большевизма наизнанку» стал подрыв сложившихся устоев отечественной общественно-политической жизни - коллективизма и государственности. Российская демократия, едва родившись, оказалась уязвимой для авторитаристского «термидора». Радикальный слом государственных институтов не компенсировался адекватным ростом новых, демократических учреждений, что привело к потере управляемости, обесценению норм, регулирующих поведение. Были разрушены социальные ниши, в которых формировались привычные формы солидарности (рабочий коллектив, профсоюз, комсомольская или партийная организация). В одночасье обнищав, оказавшись беззащитными перед последствиями радикальных изменений, люди начали связывать свои надежды на социальную защищенность и устойчивость существования, обуздание криминального беспредела и реабилитацию национального достоинства, не с демократическими учреждениями, а с «сильной рукой». Подорванная перестройкой вековая традиция самовластия обрела почву для возрождения.

Как отмечено в нашем первом докладе, Конституция РФ 1993 г. закрепила резкий «перекос» государственной структуры в пользу президентской власти.3 Формально провозглашенный принцип разделения властей подменен в ней гегемонией исполнительной ветви, подчиненной главе государства. Парламент лишен доступа к главным рычагам власти и контрольных функций. Политические партии не имеют официальных каналов влияния на состав правительства и процесс принятия решений. Авторитарные методы приумножились в характере и стиле деятельности бюрократии. Средства массовой информации в своем большинстве попали под контроль денежных мешков и цинично используются в качестве орудий манипулирования общественным мнением.4

С другой стороны, большинство общества не желает расставаться с завоеваниями горбачевских реформ: политической свободой, гласностью, плюрализмом. Правящая элита неоднородна и лишена сплоченности – это еще раз в драматической форме показал парламентский кризис, разразившийся в самом начале работы 3-й Государственной Думы РФ. Формированию системы авторитарных институтов препятствуют противоречия интересов столичной и региональных элит. По данным опроса, проведенного Институтом социологии РАН по нашему заказу, более половины населения (56,7%) выступает за демократическую форму правления.5

Участники коллоквиума, организованного в рамках настоящего проекта летом 1999 г.,6 высказали мнение, что парламентские и президентские выборы в лучшем случае послужат защите демократических институтов, прежде всего - механизма легальной передачи власти. Надежды возлагались не столько на прямые результаты голосования, сколько на соблюдение избирательного закона, на реальное «упражнение» граждан в демократии. В целом сделанный тогда вывод подтвердился. Хрупкая российская демократия выдержала серьезное испытание.

Вместе с тем, выборы показали, что население, уставшее от тягот жизни, ощущения перманентной опасности и отсутствия перспективы, готово довериться новому харизматическому лидеру и увидеть в нем спасителя Отечества почти с такой же безоглядностью, с какой в 1991 г. доверило судьбу страны Б.Н.Ельцину.

В долгосрочной перспективе решение дилеммы «авторитаризм – демократия» зависит от способности общественно-политических сил преодолеть авторитарный синдром, который «абсорбирует» результаты демократических преобразований.

Вытащить Россию из переживаемого ею кризиса может только сильная власть - эта истина осознана обществом. На ней строят свои аргументы принципиальные сторонники авторитаризма, отвергающие вообще пригодность демократического правления для российского общества. Ею руководствуются и те, кто полагает, что «просвещенный авторитаризм» лишь подготовит Россию к демократии. Но «сильная власть» и «авторитаризм», как известно, не одно и то же. Россия уже имела авторитарную власть, которая оказалась неспособной эффективно решать современные задачи. Сегодня стране нужна сильная демократическая власть.

I.2. Другая дилемма политического развития России - гражданское или корпоративное общество. Горбачевская перестройка дала мощный толчок формированию в России гражданского общества. Частные интересы были высвобождены из-под пресса государственной монополии на собственность. Наметились главные линии их структурирования, возникли многочисленные самодеятельные организации, объединения, ассоциации. Создана более или менее удовлетворительная нормативно-правовая база их деятельности.

Однако гражданское общество еще слабо и хрупко. Эгоизм превалирует над солидарностью. Наемный труд плохо организован, профессиональные союзы не обрели самостоятельности, не освободились от патерналистских иллюзий. Объединения предпринимателей и банкиров выражают не столько общие интересы национального капитала, нацеленные на развитие экономики, сколько корыстные расчеты соперничающих олигархических групп, главным образом - в сфере финансов и сырьевых ресурсов.

В современных сложных обществах корпоративизм как система отношений между объединениями частно-групповых интересов и государственными институтами естествен и необходим. В трехстороннем согласительном процессе взаимных консультаций и обязательств интересы труда и капитала поднимаются на уровень прямого диалога с государством. Это способствует достижению общенационального согласия, политической стабильности, сопряжению многообразных потребностей в политике государства. Конечно, корпоративизм несет и антидемократические черты – монополизацию представительства интересов труда и капитала, дискриминацию частных интересов за пределами согласительного процесса и т.д.7 Однако там, где есть развитое гражданское общество, эти свойства более или менее нейтрализуются совокупностью противовесов.

Иное дело Россия. Здесь нет социально-политической среды, которая могла бы «облагородить» корпоративные нужды и поставить их в рамки демократического плюрализма. Коррупция, охватившая по существу весь государственный аппарат, создала тепличную среду для государственно-бюрократического, криминально окрашенного корпоративизма, олицетворяющего не публичные общественные потребности, а корыстные устремления политических кланов, «теневиков» и чиновников, связанных с мафиозными группами.

Преодоление этой ситуации явится самым тяжелым испытанием для новой российской власти. По существу, речь сейчас идет о прямом противоборстве демократии с олигархией, и если последняя не будет оттеснена от государственной кормушки и лишена возможности непосредственно либо через коррумпированное чиновничество диктовать свою волю, деградация страны примет необратимый характер.8

I.3. Еще одна жизненная дилемма, стоящая перед Россией, - демократическая федерация или распад.

Добиваясь поддержки регионов в своей борьбе с Союзным центром, президент Ельцин провозгласил неограниченный суверенитет субъектов Федерации и пошел на серьезные уступки в распределении полномочий, ослабившие «управленческую вертикаль». В ряде регионов дали о себе знать центробежные тенденции. Некоторые республики закрепили в своих конституциях положения, противоречащие Основному закону РФ, ограничили налоговые платежи в федеральный бюджет, отказались проводить набор в армию. Острейшей проблемой стало правовое неравенство субъектов Федерации. Области, в особенности обладающие мощной экономикой и дотирующие других через федеральный бюджет, настойчиво требуют уравнения их правового статуса с национальными республиками. В запущенном состоянии пребывают многие другие узлы федерального механизма.

Тема эта подробно рассмотрена в нашем первом докладе9. За прошедшие два года изменений к лучшему не произошло, напротив, все более насущной задачей становится сохранение государственной целостности России. В сложившихся условиях любое правительство, которому не чужды национальные интересы, вынуждено будет восстанавливать административно-политические рычаги централизованного управления Федерацией.

Эта жизненная для России проблема сфокусировалась сегодня на Чечне. Здесь не просто решается, быть ли ей в с составе Российской Федерации, но останется ли сама Россия великой державой или распадется на несколько десятков карликовых государств. Фактически предоставленная последние четыре года самой себе, Чечня стала полем разгула бандитских группировок, ее экономика и культура стремительно деградировали. Ичкерия грозила превратиться в оплот международной террористической деятельности исламских фундаменталистов, вызвать цепную реакцию разрушения России.

Взятый В.В.Путиным курс на решительное подавление террористов затронул болевую точку общественного сознания и вызвал давно назревавший эффект национального единения перед лицом угрозы самому существованию Российской Федерации. В то же время очевидно, что чеченская проблема не может быть решена одними военными средствами. Даже полный разгром террористов не разрубит тугой узел накопившихся там противоречий, они будут воспроизводиться в новых формах и транслироваться на другие регионы РФ. Кроме того, нельзя не видеть опасность распространения, с одной стороны, шовинистического угара, с другой – воинственного национализма. Помешать этому может лишь комплекс экономических, социокультурных и политических мер, предназначенный вернуть Чечню в Россию, не покорить мятежную республику, а вновь интегрировать в российское общество чеченский народ, связанный с Россией многими узами.

I.4. Чеченский синдром, наряду с международными событиями последних лет,10 вызвал серьезное изменение в отношении общества и правящей элиты к армии. Было осознано, что в итоге бездарных действий ельцинского режима, упущенных им возможностей урегулировать конфликтную ситуацию политическим путем, военная сила оказалась единственным аргументом Центра в споре с Грозным, а армия - гарантом не только безопасности, но и целостности российского государства. Естественным следствием такого признания явилось молчаливое забвение демократического принципа, исключающего применение вооруженных сил для разрешения внутренних конфликтов. А неудачи федеральных войск в ходе чеченской компании привлекли внимание к бедственному положению вооруженных сил. Даже политические группировки, последовательно выступавшие за демилитаризацию страны, вынуждены были признать, что близок предел, за которым Россия останется без армии, способной выполнять традиционную роль защитника целостности и независимости страны от внешних угроз.

Словно очнувшись ото сна, правительство предпринимает теперь лихорадочные меры для восстановления хоть части былой мощи российского ВПК. Сохранившийся в этом секторе промышленности научно-технический потенциал может сыграть заглавную роль в модернизации всей российской экономики. В то же время, укрепление стратегических и рассчитанных на внутренние нужды вооруженных сил потребует значительного роста военных расходов и осложнит решение насущных социальных задач. Хотя при нынешнем бедственном положении экономики рецидив милитаризма представляется маловероятным, такую опасность исключать не следует.

I.5. На протяжении всего периода ельцинского правления противостояние между исполнительной и законодательной властями, в котором проявлялся острый конфликт между режимом и левой оппозицией, оставалось фактором хронической нестабильности общества. Положение становилось все более нетерпимым, доверие к верховной власти неуклонно падало. По данным, приводившимся в нашем первом докладе, Ельцину доверяли в декабре 1996 г. 22,6% опрошенных, в июне 1997 г. - 14,3%.11 Согласно более позднему опросу (декабрь 1998 г.), этот показатель опустился ниже 5%.12 Опросы других социологических центров продемонстрировали дальнейшее его снижение. Даже правые силы, всегда поддерживавшие президента, стали от него открещиваться, он потерял поддержку и западных покровителей. Режим держался только благодаря «инерции правовой легитимности», долготерпению широких слоев населения, отсутствию согласия среди действующих партий и движений. Главным стал вопрос не о том, быть ему или не быть, а о том, что придет ему на смену.

Парламентские выборы 1999 г., не дав ответа на этот вопрос, тем не менее, привели к существенным изменениям в соотношении и расстановке политических сил.

На правом фланге закрепилась радикально-либеральная группировка, приобретшая свою, хотя и небольшую, думскую фракцию. Влияние Союза правых сил (СПС), однако, лимитируется непопулярностью его лидеров, в которых население видит главных виновников бедственного положения страны.

На левом фланге КПРФ сохранила за собой «протестный» электорат и подтвердила свою роль основной силы оппозиции, выступающей от имени обездоленных слоев населения. В то же время выборы очертили границы возможностей компартии. Она утратила доминирующие позиции в Думе и стоит перед дилеммой: двигаться по пути обновления или уступать «оппозиционное пространство» другим силам, берущим на вооружение более эффективную стратегию защиты народных интересов.

Значимые изменения произошли в середине политического спектра. В предыдущем докладе мы указывали на потенциальные резервы сдвига в ориентации России от радикальных крайностей к центру.13 Частично этот вывод подтверждается стремлением ряда партий заполнить центристское пространство.

О своей центристской ориентации официально объявило движение «Отечество». Хотя организационно-политические просчеты и примененные против него «грязные технологии» помешали ему добиться прогнозировавшихся результатов, руководимое влиятельными деятелями и имеющее солидную думскую фракцию, оно способно активно воздействовать на законодательный процесс.

Другой силой, тяготеющей к Центру, остается «Яблоко». Неудача на парламентских и президентских выборах заметно поколебала позиции партии и опрокинула выдвигавшиеся ее лидерами амбициозные цели. Однако эта организация, выражающая устремления значительных слоев российской интеллигенции, сохраняет возможность и впредь выполнять функцию «демократической экспертизы» политических решений.

Накопленный ко времени написания доклада опыт работы третьей Государственной Думы дает основания условно отнести к центристским по составу и программе движение «Единство». Впрочем, оно представляет собой не что иное, как очередную модификацию партии власти, и в таком качестве может менять ориентацию по воле своего безусловного лидера - нового президента. Удастся «Медведю» стать одной из «системообразующих» партий или ему грозит, в конце концов, участь черномырдинского «Нашего дома…» - покажет будущее.

Пока КПРФ остается единственной массовой партией. «Единство», «Отечество» и другие – это, по сути, избирательные блоки, создаваемые «под» популярных лидеров и распадающиеся, когда они сходят с политической сцены. Такое положение не меняют проводимые периодически съезды и организационная суета на местах. В лучшем случае можно говорить о возникновении протопартий. В России еще не сложилась многопартийная система, обеспечивающая соблюдение соперничающими группами «правил игры» в рамках модели представительной демократии.14

Это открывает возможность использования авторитарных методов властвования, бонапартистской политики маневрирования и игры на противоречиях.

I.6. В дискуссиях последнего времени выкристаллизовалось несколько концепций политического будущего России.

  • Радикально-либеральная, призывая безоговорочно следовать западной модели представительной демократии, в действительности ориентируется на «автократию олигархов» ельцинского типа с соблюдением демократического декорума.

  • Умеренно-либеральная и реформистско-социалистическая (левоцентристская) делают акцент на сочетании демократических институтов с сильной государственностью, способной обеспечить целостность страны и эффективное развитие социальных ориентиров рыночной экономики.

  • Фундаменталистско-социалистическая и национал-патриотическая отрицают применимость западной демократии к условиям России и видят спасение в восстановлении авторитарной системы по советскому или дореволюционному образцу.

Авторы доклада считают, что оптимальный вариант политического самоопределения России - сильная демократия, которая положит конец самовластию и утвердит наделенную достаточными полномочиями исполнительную власть, действующую под контролем парламента и организаций гражданского общества. Речь должна идти не об отрицании получивших глобальное распространение принципов и ценностей демократии, а об их использовании с учетом национальных особенностей.

Сопоставляя теоретические концепции с реальной ситуацией, можно спрогнозировать варианты политического развития России.

  1. Сохранение сложившейся в 90-е годы системы самовластия. Это гипотетическое допущение исходит из того, что ельцинский режим продолжит существование без его создателя. Вероятность подобной версии в ее буквальном толковании невелика. Не исключены, однако, попытки сохранить самовластие в модернизированном виде, свободном от крайностей самодурства и построенном на рационально и цинично просчитанных технологиях.

  2. Реставрация в модернизированном виде советской системы. Такой вариант при господствующих настроениях народа и правящей элиты представляется маловероятным.

  3. Становление сильной демократии как альтернативы авторитаризму с перспективой вовлечения большинства граждан в процесс принятия политических решений. К сожалению, этот вариант тоже маловероятен из-за нынешнего уровня политической культуры, апатии и пассивности значительной части граждан, результативности манипулирования их выбором со стороны правящей элиты,

  4. Умеренная авторитарная власть, применяющая при необходимости жесткие меры для обеспечения целостности государства, мобилизации ресурсов общества во имя преодоления кризиса и сохранения державного статуса России. Этот вариант кажется наиболее вероятным. К нему готово общество, предельно уставшее от жизненных тягот, криминала, неразберихи, безволия власти. В его пользу действует острая потребность в консолидации политической элиты. К нему побуждает ущемление национальных интересов на международной арене.

Умеренная авторитарная власть, как известно, способна эволюционировать в сторону демократии, но может стать и мостом к жесткому авторитаризму. Куда пойдет дело - во многом зависит от нового президента и его окружения.

II. Социальное самоопределение

Общественное сознание в нынешней России отличается неустоявшимися ценностными установками и подвержено колебаниям. Тем не менее, существует глубинный пласт предпочтений и ожиданий, оказывающий решающее влияние на социальный выбор народа и элиты. Он заложен в особенностях исторического пути России:

  • многовековом традиционном укладе, в котором наряду с крепостничеством и другими видами социального неравенства существовали патерналистские и общинные формы жизнеустройства;

  • более чем семидесятилетнем опыте государственного социализма с жесткой системой централизованного планирования и распределения, гарантированным аскетическим уровнем потребления для всех как работников единого синдиката, ориентацией на социальное равенство при ограничении политической свободы;

  • краткосрочном «прорывном этапе» демократических преобразований горбачевской перестройки;

  • разнородных последствиях почти десятилетнего правления радикал-либералов, поставивших целью разрушение советской системы и капитализацию по образцу западных стран.

II.1. На протяжении 90-х годов страна была переведена из советской, по сути своей авторитарно-патерналистской, модели общественного устройства в квази либерально-капиталистическую. Этот переход далеко не завершен, он был изначально изуродован ошибочным замыслом и бездарным исполнением. Тем не менее, наши сограждане получили редкую возможность на собственном опыте сопоставить преимущества и пороки двух разных вариантов общественно-государственного устройства.

Застигнутые врасплох обилием разносторонних впечатлений, они не торопились выносить приговор. С одной стороны, весомые приобретения: обилие товаров, в том числе импортных, возможность иметь твердую валюту, передвигаться и селиться по собственному усмотрению, выезжать за границу без лишних формальностей, поглощать любую информацию без цензурных ограничений. С другой, ощутимые потери: разовая ликвидация многолетних накоплений, утрата социальных гарантий, надежного прожиточного минимума, личной безопасности, угроза безработицы. Еще не вкусив комфорта жизни в условиях развитой рыночной экономики, мы уже начали испытывать на себе те ее пороки, какие довелось пережить западным странам в периоды кризисов и депрессий.

Постепенно отсеялись скороспелые суждения и отзвучали первые восторги. Достаточно четко определились полярные социальные группы, одна из которых (по оценкам, 5-10%) всецело и безоговорочно «за» произошедшие перемены, другая (25-30%) столь же категорически «против». Между ними значительная масса людей, все еще продолжающих взвешивать, но уже приспособившихся к существующей действительности и делающих выбор не между социализмом и капитализмом, а в пользу конкретных национальных и социальных ценностей.

К чему склоняется сейчас российское общественное мнение, как сложится судьба страны, если именно этот фактор сыграет решающую роль и обществу не будет навязана чья-то маргинальная или «забугорная» воля?

Бесспорно устойчивое тяготение большинства к сохранению принципов социалистического распределения. В первую очередь - бесплатного всеобщего образования и здравоохранения, гарантированного прожиточного минимума и трудоустройства. Эта целевая установка не предполагает, однако, возврата к советской модели. В то время как 90-95% граждан отрицательно оценивают плоды реформ, погрузивших страну в кризис, а народ в нищету, не более третьей части (преимущественно старшее поколение) согласились бы на восстановление доперестроечных порядков со всеми их атрибутами.

Подавляющее большинство ориентируется на выборочный подход, своего рода «персональные модели конвергенции». Разумеется, оценки меняются в зависимости от успехов или неудач экономики, эффективности социальных технологий, информационно-пропагандистской деятельности властей и оппозиции. Но при всем этом преобладающей чертой политического сознания россиян остается стремление к социальной защищенности, справедливости, равенству, стойкая приверженность коллективистским ценностям. Заложено это в национальной природе, носит своего рода генетический характер, как утверждают многие историки и философы, или является твердо усвоенным следствием 75-летнего «социалистического эксперимента», но российское общество будет пассивно и активно сопротивляться внедрению частнокапиталистических институтов, не сопровождаемому компенсационными механизмами и «социалистической аурой». Нечто вроде ориентации на «шведский социализм».

II.2. Социальные предпочтения российского населения сформировались в последние годы прежде всего под влиянием резкого снижения жизненного уровня.

В результате гайдаровских реформ и особенно после «дефолта» в августе 1998 г. беспрецедентно упали заработная плата и пенсии, открытая и скрытая безработица, по оценкам, достигла 12-15%. По качеству и структуре питания страна сместилась с 7 места в мире на 42. Дифференциация в условиях существования превысила показатели развитых стран в 3-4 раза. Продолжалась деградация систем бесплатного здравоохранения и образования. По такому важному показателю, как интеллектуальный потенциал, России отводится теперь 71-ое место.

Возросла смертность и сократилась рождаемость, соответственно уменьшилась ожидаемая продолжительности жизни. В 1991 г. она составляла 69 лет для населения в целом (64 года у мужчин и 74 года у женщин), в 1998 г. 67 лет (61,3 года у мужчин и 72,9 года у женщин). В настоящее время среднестатистический российский мужчина не доживает до выхода на пенсию. По этому показателю Россия опустилась до уровня слаборазвитых стран Азии и Африки и занимает 135-ое место в мире.

Ухудшение условий существования подорвало моральное здоровье российского общества. Повсеместно фиксируется падение трудовой дисциплины. В деловых отношениях процветают необязательность и мошенничество. Криминализация приобрела всеобщий характер, заразив все слои общества – от правящей элиты до социальных низов.

II.3. В отличие от других стран, в том числе находящихся на стадии общественной трансформации, в России не сложилась устойчивая социальная структура. В годы реформ ее параметры претерпели изменения, однако, намного меньшие, чем прокламировалось правящей элитой. Прежние классы и страты начали рассыпаться, но ожидавшейся «атомизации» общества не произошло. В промышленности, несмотря на потрясения, связанные с приватизацией, трудовые коллективы сохраняют в основном прежние социальные связи и ценностные установки, свойственные рабочему классу в советские времена. На селе самостоятельные фермеры составляют ничтожную по численности группу сельских тружеников; большинство предпочитает оставаться в колхозах и госхозах, не рискуя погрузиться в рыночную стихию. Этому препятствует и неурегулированность ряда принципиальных вопросов частного хозяйствования на земле (купля-продажа и залог земельных участков, кредиты на обустройство ферм, защита от рэкета на рынках).

Глубокой дисперсии подверглась интеллигенция. Произошло беспрецедентное падение ее статуса, умственная деятельность оказалась в значительной мере обесцененной, сотни тысяч инженеров, врачей, педагогов, ученых, работников культуры потеряли возможность трудиться по профессии. Чтобы выжить, многим приходится выполнять тяжелые, непрестижные работы. В результате определяющим для значительной части интеллигенции стало чувство глубокого разочарования реформами. Исключение составляют коррумпированное чиновничество, сравнительно немногочисленная группа интеллектуалов и деятелей масс-культуры, подкармливаемых властью и нашедших для себя рыночную нишу.

Массовый средний класс, создание которого было провозглашено главной целью реформ, не сложился. Интересы его протогрупп чаще всего не стыкуются. Своеобразный процесс «брожения», разорвавший относительно гомогенные в прошлом социальные категории, привел к появлению временных социальных групп. Одной из них стали т.н. «челноки», то есть лица, занимающиеся мелким экспортно-импортным бизнесом. Перспективы этой группы в решающей степени зависят от темпов восстановления оптовых внешнеторговых структур, между тем ее численность оценивается примерно в 10 млн. человек.

Временную социальную группу образуют работники многочисленных охранных служб, обеспечивающих безопасность финансовых, торговых и иных коммерческих предприятий, а также их руководителей - деятельность, ставшая необходимой в условиях массового распространения преступности и беспомощности правоохранительных органов. Речь тоже идет о миллионах людей.

Множество работников занято в непомерно раздутой и малоэффективной финансово-торговой сфере, из которой в случае нормализации экономической ситуации будут вытеснены десятки и сотни тысяч ныне хорошо зарабатывающих людей.

Наиболее значимый водораздел в формирующейся социальной структуре определяется ныне не столько признаками социально-профессионального, квалификационного или отраслевого характера, сколько степенью включенности той или иной группы в появившиеся вновь экономические или квазиэкономические структуры. При этом границы между группами частных интересов размыты и неустойчивы, а сами они не достигли того уровня социальной определенности, которая побуждает к ясно выраженной солидарности. Все более заметным явлением становится их региональная привязанность и, соответственно, локализация интересов. Отношения между отдельными группами, принадлежавшими прежде к единому сообществу, в ряде случаев приобрели не менее конфликтный характер, чем отношения между ними и элитами.

Возникшую картину можно представить как результат наложения друг на друга двух стратификационных сеток: советской и новой, сложившейся (или складывающейся) благодаря трансформации отношений собственности. Неизбежный результат такого наложения – высокая степень дробления социальных групп, их мозаичность.

Поскольку социальная структуризация российского общества далека от завершения, о кристаллизации частных интересов и их групповом выражении можно говорить всерьез лишь применительно к будущему.

Четкого вычленения узлов интересов не произошло и в других сферах общественной жизни: социально-политической и духовно-ценностной. Резкая ломка устоявшихся структур и привычных стереотипов восприятия выбила большинство населения из наезженной колеи, ввергла в хаотичный водоворот непривычных взаимоотношений. Общественные предпочтения и оценочные суждения, не имея прочной базы, приобрели подвижной, неустойчивый характер.

II.4. Социологические исследования свидетельствуют о разочаровании большинства населения результатами радикал-либеральных реформ.

Показательны в этом смысле данные, полученные в конце 90-х гг. в результате общероссийского опроса, проведенного в рамках нашего проекта.15 Опрос зафиксировал заметное возрастание доли населения, негативно оценивающей текущую экономическую ситуацию. Неудовлетворенность этой ситуацией выросла по сравнению не только с 1992, но и с 1996, 1997 и первой половиной 1998 г. Как «полную катастрофу» или «глубокий кризис на долгие годы» оценили экономическое положение в стране 84,2% опрошенных. С утверждением, что в России происходит «кризис, с которым она справляется», согласилось 9,7% респондентов. Некоторая стабилизация экономической ситуации в 1999 г. ослабила пессимистические настроения. Однако прежнее соотношение между пессимистами и оптимистами в принципе сохранилось.

О том, какой тип социальной организации общества представляется населению наиболее предпочтительным, можно судить по ответам респондентов на вопросы, имеющим ценностную основу. Среди перечисленных ценностных характеристик после ответственности за себя и своих близких (49,9%) на втором месте (39,8%) оказалась социальная справедливость при распределении материальных и иных благ, а на третьем (39,5%) чувство локтя, товарищество в человеческих отношениях.

В системе представлений о нежелательном и предпочтительном обществах доминируют следующие оценки. С тезисом о том, что в справедливом обществе у каждого гражданина есть право на бесплатное образование и медицинское обслуживание, полностью или в основном согласились 86,7% респондентов. Свыше 80% являются сторонниками того, чтобы государство владело больницами, клиниками, банками и телевидением. За владение государством или (и) местными властями городскими службами высказались 92,1% опрошенных, городским и областным транспортом – 94,2%, дошкольными учреждениями – 93,8%, за осуществление ими жилищного строительства – 86,8% и т.д.16

О том, что в общественном сознании произошли не только количественные, но и качественные изменения, свидетельствует растущее негативное отношение населения к режиму в целом. Созданные им властные структуры, по данным ВЦИОМ, охарактеризовали как «далекие от народа» 41% опрошенных (соответствующую оценку советской власти дали 8%), как «криминальные и коррумпированные» – 63% (показатель для советской власти – 13%), «непоследовательные» – 32% (8%), «слабые, беспомощные» – 30% (8%), «авторитетные, уважаемые» – 2% (21%), «близкие к народу» – 2% (36%).

Аналогичные настроения выявил опрос, проведенный летом 1998 г. Российским независимым институтом социальных и национальных проблем. Экономическое положение России назвали тяжелым 77,2% респондентов (СССР при Брежневе – 4,0%), о неуверенности в будущем заявили, соответственно, 88,0 и 2,4%, о бездуховности – 77,4 и 9,3%, социальной несправедливости – 75,1 и 7,0%, коррупции и взяточничестве – 77,7 и 23,2%, преступности и бандитизме – 93,5 и 2,8%. А о социальной защищенности – 7,5 и 78,0%, жизнерадостности – 9,3 и 71,1%, доверии между людьми – 7,4 и 65,1%, успехах в образовании – 9,4 и 65,1%.17

Недостатки существующей системы общественных отношений связываются с тем, что прибыль попадает в карман лишь небольшой горстки людей - 84,1%; с плохим управлением политикой реформ – 82,3%; с тем, что «простые люди не имеют влияния на политику правительства» – 77,0%.18

Результаты выборов в Государственную думу в декабре 1999 г., приведших к некоторому увеличению представительства проправительственных сил, вряд ли могут быть приняты за ослабление негативного отношения населения к проводившейся экономической и социальной политике. Скорее наоборот – они отразили надежды на перемены политического курса, возникшие в связи с некоторыми шагами правительства В.В.Путина (прежде всего, жестко заявленным намерением покончить с терроризмом).

II.5. Глубокий отпечаток на социальное самоопределение общества откладывает позиция правящих кругов.

До перестройки в России не было сколько-нибудь значимого социального слоя, который мог бы относительно безболезненно перехватить власть у партноменклатуры, как это произошло, к примеру, в странах Центральной и Восточной Европы. Новая российская элита сложилась на двойственной основе. С одной стороны, в нее вошли выходцы из второго и третьего эшелонов партийно-хозяйственного актива, к которым примкнули деятели теневой экономики. С другой - представители интеллектуальной оппозиции, вынесенной на поверхность на волне противостояния прежней системе и растерявшей на этом пути наиболее идейно и нравственно ориентированных членов.

Специфика становления новой элиты, политические и интеллектуальные ресурсы которой оставались ограниченными, во многом предопределила неизбежность частичного, нередко буквального воспроизводства прежних стереотипов поведения - как общественного, так и частного. А ликвидация идеологических «табу» выдвинула на передний план негативные стороны этих стереотипов.

Среди представителей новой правящей элиты немало энергичных, способных людей. Речь, однако, идет не о характеристике отдельных личностей, а об общих свойствах этого социального слоя, выраженных в:

  • доминировании корпоративных интересов над публичными, общенациональными;

  • антидемократизме, преобладании группового и личного эгоизма;

  • недостатке общей и профессиональной культуры;

  • снобизме, дефиците ярких лидеров, талантливых политиков;

  • высокой степени бюрократизации с присущими ей пороками;

  • низком уровне нравственности, утилитарном прагматизме.

С момента прихода к власти значительная часть представителей нынешней элиты совершила стремительную по обычным меркам политическую и административную карьеру, укрепила свои властвующие позиции и существенно обогатилась в процессе массового перераспределения государственной собственности. Это в значительной мере предопределило ее видение предпочтительного социального устройства. Оно ориентировано на сохранение плутократии, сложившейся под покровом демократических институтов, и коренным образом противоречит настроениям большинства общества. Это в значительной степени относится и к элитным группам, находящимся в оппозиции к нынешнему режиму.

II.6. Массовое разочарование в результатах реформ породило отрицательное отношение к идеологизированным установкам на предпочтительные модели социальных отношений. Это находит отражение в политической публицистике и научно-теоретической сфере. Неоднократные попытки выработать и навязать стране «национальную идею», на базе которой можно было бы сплотить общество, до сих пор не дали ощутимых результатов.

В ценностном отношении (как и в ряде других вопросов) российское общество глубоко сегментировано. Среди характерных для него антиномий: модернизация - фундаментализм; западничество - почвенничество; элитарность - социальность. Существуют и другие «оси размежевания», отражающие разорванность сознания значительной части граждан. Все это оказывает прямое воздействие на выбор предпочтительной социальной модели общественного устройства.

Нельзя исключать, что под влиянием новых событий и воздействием информационного манипулирования произойдут те или иные сдвиги в общественном сознании. Пока же есть основания констатировать следующее: глубокий раскол общества, характерный для нынешней ситуации, исключает возможность появления одного единственного варианта ценностной системы, способного определить параметры будущего общественного устройства. Рассматривая перспективы общественного развития России, следует вести речь, по меньшей мере, о трех вариантах: конвергентном, неолиберальном и патерналистско-этатистском.

1). Пока сохраняются шансы в пользу конвергентного варианта. Его ценностная система исходит из того, что по мере преодоления наиболее острой фазы кризиса появится возможность углубления реформ структурного характера. Однако модель реформирования должна принципиально отличаться от принятой до сих пор. Последняя утвердила в России примитивные капиталистические отношения манчестерского типа, давно отвергнутые в экономически развитых странах. Теперь надлежит ориентироваться на создание смешанной экономики, при которой частная, коллективная, муниципальная и государственная собственность утвердятся в долях, необходимых для обеспечения эффективной хозяйственной деятельности и уровня жизни, сравнимого с развитыми европейскими странами.

Под нормальными условиями жизни сторонники этого варианта понимают также наведение правового порядка, который позволит законопослушным индивидам жить и трудиться, не опасаясь преступности и чиновного произвола. Соответствующие требования к институтам власти предполагают наличие сильного государства, способного эффективно выполнять свои функции во всех сферах общественной жизни. Позитивное отношение к такому государству и его институтам оговаривается выполнением условий: политическая власть не доминирует над гражданским обществом, а взаимодействует с ним; управление корректируется механизмом обратной связи.

Исключительное место среди ценностей этого социального уклада занимает принцип социальной справедливости, очищенный от примитивных толкований, сводивших его к уравниловке. Имеется в виду создание условий, при которых каждому будут обеспечены равные стартовые возможности, а всем - гарантированный социальный минимум (бесплатное образование и здравоохранение, всеобщая занятость, помощь нетрудоспособным).

К важным современным ценностям сторонники конвергентного варианта относят образование, науку и культуру. Поскольку и полное их огосударствление, и перевод на рыночную основу одинаково неприемлемы, признается необходимым поиск оптимального соотношения индивидуальных и общественных усилий, способного обеспечить необходимые масштабы и качественные показатели в соответствующих сферах.

2). Неолиберальная система общественных отношений в том варианте, который испробован в России, как основа предстоящего социального самоопределения теоретически возможна, однако маловероятна. Не исключена модификация неолиберальных подходов к общественному устройству путем отказа от наиболее одиозных черт манчестерской системы и принятия некоторых ценностей, укоренившихся в обществе (бóльший упор на социальную составляющую экономической политики, признание повышенной роли государственных институтов в российских условиях, более эффективное отстаивание национальных интересов на мировой арене и т.д.). В этом случае шансы либерального «общественного проекта» могут возрасти.

3). При продолжении, а тем более углублении общественно-политического и экономического кризиса, в общественном сознании могут одержать верх патерналистско-этатистские ценности. Особенность ситуации, сложившейся в России, такова, что эти ценности могут найти политическое выражение как под левыми, так и под правыми лозунгами.

Социальное самоопределение, основанное на такой системе ценностей, характеризовалось бы ориентацией на сильную авторитарную власть, далеко идущую этатизацию экономики, поддержку значительно более жестких, чем сейчас, действий по обузданию преступности и сохранению целостности России, согласием на частичное ограничение политических свобод в обмен на социальные гарантии.

III. Экономическое самоопределение

У проблемы экономического самоопределения России два аспекта:

1). Социально-экономический - по критерию постиндустриальных перемен, происходящих в развитых странах мира, а также по отношению к собственному историческому опыту и традициям.

2). Геоэкономический - по месту и роли страны в современном мировом хозяйстве, в глобальных и региональных экономических структурах и институтах.

Это - две взаимосвязанные стороны одного и того же процесса, но определяющее значение имеет первая. Выход страны из кризиса, достижение современных рубежей технологии и благосостояния, восстановление роли России как одной из ведущих держав мира немыслимы без приобщения к прогрессивным тенденциям современного развития. А включение страны в мировое хозяйство выступает обязательным условием модернизации российской экономики.

III.1. За столетие, начиная с конца XIX века, Россия, пережив бурные потрясения, революции и войны, прошла бóльшую часть пути индустриального развития, хотя ряд крупных проблем этого этапа (сельское хозяйство, потребительский сектор, сфера услуг) так и не был решен. Ценой больших жертв и напряжения сил создан промышленный и научный потенциал, сопоставимый с североамериканским и западноевропейским. Осуществлены выходы в современные технологии (главным образом, в сфере ВПК). Однако командная система оказалась неспособной к «самонастройке» в соответствии с новыми постиндустриальными тенденциями, превратившимися в доминанту общественного прогресса. Это стало главной причиной кризиса советской экономики, растущего контраста между стагнацией в стране и динамизмом на Западе.

Приход к власти реформаторских сил в середине 80-х годов положил начало трансформации. Постепенно выкристаллизовались три ее варианта.

  • Один предполагал постепенное преобразование советской экономики в современное рыночное хозяйство, основанное на мировых тенденциях и учитывающее специфические условия страны.

  • Другой сводился к более-менее далеко идущим мерам совершенствования командной экономики.

  • Третий - радикально-либеральный - ориентировал на стихийно-рыночный путь развития, слепое следование модели монетаризма при полном игнорировании российских особенностей.

Перипетии борьбы между сторонниками этих вариантов предопределили развитие событий в последние пятнадцать лет. Сопротивление консервативных сил демократическим реформам, с одной стороны, критика их с радикальных позиций, с другой, а также ошибки, допущенные в ходе перестройки, привели к тому, что к началу 1992 года верх одержали сторонники третьего варианта. Начался этап радикально-либеральных реформ, приведший к финансовому краху в августе 1998 года.

III.2. Оценка итогов радикал-либерального курса и развернутый анализ ситуации в российской экономике по основным макроэкономическим и социальным показателям в 90-е годы дан в докладе «Национальные интересы и проблемы безопасности России», а также в брошюре, написанной в рамках настоящего проекта.19

В институциональном отношении действительно произошли коренные перемены. Система командной экономики в основе своей разрушена, хотя ее отдельные, подчас не лучшие компоненты сохранились в организационных структурах и особенно в привычках и нормах хозяйственного поведения. Кое-что осталось и от общественно необходимых социальных институтов, унаследованных от советских времен, - системы здравоохранения и социального обеспечения, образования, государственной поддержки науки и т.д. Но они влачат жалкое существование.

Началось определенное движение в направлении рыночного хозяйства, связанное с разгосударствлением собственности и либерализацией цен. На новом ценовом уровне и вдвое понизившемся уровне доходов населения удалось на какой-то период достичь сбалансированности потребительского рынка, подавить инфляцию. Возникли отдельные компоненты рыночной инфраструктуры. Однако к современной эффективной хозяйственной системе мы не приблизились, а во многих отношениях даже от нее отдалились. Поспешив бездумно и беспорядочно разрушить старую систему, радикал-либералы не преуспели в создании новой, способной дать стимулы для перехода к экономике постиндустриального типа. Образовался системный вакуум, который стал заполняться теневыми отношениями и мафиозными структурами.

Зачатки рыночной экономики приобрели черты капитализма эпохи первоначального накопления. При слабом развитии мелкого и среднего бизнеса, особенно в сфере производства товаров, гипертрофированную роль стал играть олигархический капитал, тесно связанный с государственными структурами и орудующий, прежде всего, в финансово-банковской сфере, добыче и первичной переработке, а также продаже на мировом рынке природных ресурсов.

Основной массив экономики - промышленность, сельское хозяйство, строительство - претерпел беспрецедентный спад и прозябает в подавленном, полурыночном состоянии, оставаясь, за исключением отдельных лакомых кусков, присвоенных олигархическим капиталом, во власти старой управленческой элиты и свойственных ей методов хозяйствования. Современный рынок так и не возник. Оптовая торговля оказалась подмятой бартером, дезорганизована неплатежами, хождением денежных суррогатов. Финансовый рынок принял спекулятивный характер, оперируя в подавляющей массе государственными ценными бумагами.

Экономика страны не обрела качеств современного хозяйства. Получился некий мутант, соединяющий олигархический капитал, остатки государственного социализма, зачатки корпоративизма, рыночных структур, обширный массив примитивного предпринимательства. Все это опутано паутиной теневых и криминально-мафиозных отношений, связано с коррумпированным государственным аппаратом.

Очевидны и пагубные макроэкономические последствия радикал-либеральной политики. Кризис реального сектора не только не создал условий для структурно-технологического обновления экономики, а, напротив, сделал ее еще более архаичной, перекошенной в сторону добывающей промышленности, еще более ресурсо-расточительной и низкопроизводительной. Ухудшилась структура валового внутреннего продукта и внешнеторгового оборота, приближаясь к характеристикам развивающихся стран.

Кульминационным моментом общего кризиса российской экономики, ознаменовавшим конец радикал-либерального эксперимента, явился финансовый обвал августа 1998 года. Страна оказалась неплатежеспособной. Развалилась государственная финансовая пирамида, выстроенная в предшествующие годы. Потерпели крах ведущие коммерческие банки. Рухнул валютный коридор, курс рубля в отношении доллара за короткий период упал в 4 раза. Произошел новый всплеск инфляции. Реальные доходы населения снизились почти вдвое.

Впрочем, к началу 1999 года втягивание страны в воронку финансового, экономического и социального водоворота приостановилось, и даже появились признаки оживления производства. Как болезнь живого организма мобилизует заложенные в нем резервы сопротивления, так и острая фаза экономического кризиса вызвала появление некоторых компенсационных факторов, облегчающих преодоление кризиса, как бы подсказывающих пути выхода из него. Главный среди них - ограничение импорта и поощрение экспорта в результате девальвации рубля. Сыграл свою роль и рост цен на нефть.

Можно ожидать, что после президентских выборов борьба вокруг путей развития и реформирования российской экономики возобновится с новой силой. Не исключены попытки возобновления радикал-либерального курса - результатом стало бы усугубление кризиса, да и власть не может не считаться с тем, что этот курс дискредитировал себя в глазах большинства общества. Маловероятен и возврат к командной экономике, притом, что регулирующая роль государства будет усилена. По-видимому, в конце концов, верх возьмет умеренный «либерально-консервативный» подход, в рамках которого и произойдет экономическое самоопределение России.

III.3. Возможен ли прорыв России к постиндустриальной экономике? Коренной вопрос заключается в шансах подключения страны к доминирующим современным тенденциям развития. Он был обсужден на коллоквиуме с участием специалистов и ведущих ученых в декабре 1998 года.20

Общепризнанно, что в 70-е годы в развитых странах Запада развернулся процесс глубоких технологических и институциональных перемен, становления экономики и общества постиндустриального типа.21 Было бы опрометчиво принять этот опыт за готовый образец для остального мира, в том числе России. Речь идет о приобщении страны к неким общезначимым, в основе своей прогрессивным тенденциям. К их числу можно отнести:

  • коренное изменение структуры, результатов и факторов общественного производства в пользу нематериальных благ и услуг, «человеческого капитала», высоких технологий и информации, образования и культуры;

  • поворот экономики к социальным целям, к потребностям людей, гуманизацию и экологизацию производства;

  • трансформацию экономических отношений и институтов в направлении гибкой, плюралистической системы форм собственности и типов хозяйствования - от транснациональных корпораций до домашнего хозяйства;

  • оптимизацию экономического механизма на основе сочетания рыночных методов и активной роли государства в регулировании макроэкономических и социальных процессов;

  • глобализацию экономики, превращение национальных экономик в звенья мирового хозяйства, формирование мировой экономической инфраструктуры (транспорт и связь, энергетика, финансы, информация и т.д.), системы региональных и всемирных экономических институтов.

Эти процессы нельзя понять в рамках дихотомии «капитализм - социализм», они выходят далеко за ее пределы. Анализ реальных социально-экономических отношений развитых стран Запада показывает, что они уже сейчас разительно отличаются от модели капиталистической экономики, описанной представителями классической политической экономии и подвергнутой во многом справедливой критике марксистами и представителями других экономических школ. Становление экономики нового типа, присущей складывающейся новой цивилизации, основываясь, прежде всего, на общечеловеческих достижениях (рынок, демократия), предполагает использование сильных сторон и капиталистических (частная инициатива, предпринимательство) и социалистических (социальная справедливость, коллективизм и солидарность) институтов и ценностей.

Одна из главных ошибок российских радикал-либералов и причин провала их политики состоит в ложном, неадекватном определении общих целей реформ в виде быстрейшего разрушения существовавшей социальной модели и возврата в лоно капиталистического общества. Такая постановка вопроса равнозначна ориентации на ХIХ, в лучшем случае – на начало XX века и уж ни в коем случае не на наступающий XXI век.

Проблема для России не в том, идти или не идти по этому пути, а в том, способна ли страна осуществить прорыв и выйти на уровень развитых стран, генерирующих информационные технологии и инновации, образцы и стандарты, или она вынуждена будет остаться в кругу традиционных индустриальных стран, даже удовлетвориться незавидным местом в топливно-сырьевой сфере глобальной экономики.

Некоторые российские ученые придерживаются точки зрения, согласно которой уровень развития ведущих западных стран для России вообще недостижим, страна могла бы довольствоваться почетным местом во втором эшелоне индустриальных держав и там медленно развиваться; ведь даже часть стран сырьевой группы живет вполне благополучно. Однако для России такая перспектива имела бы весьма серьезные негативные последствия. Возникла бы опасность дезинтеграции, ослабления связей регионов с Центром, особенно в связи с усилением влияния Запада на Европейскую часть страны, Турции и других мусульманских стран - на Юг и Северный Кавказ, Китая, Японии и Кореи - на Дальний Восток и Сибирь. При огромной территории, слабой заселенности ряда регионов эта опасность уже сейчас приобретает ощутимые черты. «Обоснование» России во втором эшелоне государств, не дотягивающих до постиндустриального уровня, вступило бы в нарастающее противоречие с национальным сознанием россиян, историческими традициями страны, ее потенциальными возможностями.

Большинство российских исследователей сходится во мнении, что, несмотря на глубокий кризис, без постиндустриальной трансформации экономики нам не обойтись. Для этого пока сохраняются возможности: не утраченная еще индустриальная база, заделы в области современных технологий, научно-технические кадры, природные ресурсы. Но немедленно приступить к широкой модернизации экономики действительно невозможно. Вначале предстоит выйти из наиболее тяжелой фазы кризиса, преодолеть разруху, восстановить основные системы жизнеобеспечения, создать условия для устранения структурных перекосов в народном хозяйстве, приостановить падение жизненного уровня и деградацию социальной сферы. А уж затем переходить к широкомасштабным действиям по реконструкции экономики. Для этого необходимы и минимальные социально-политические предпосылки в виде общественной стабильности, укрепления законности и правопорядка, восстановления доверия к государству.

III.4. Мировой опыт со всей очевидностью показывает, что успешное социально-экономическое развитие в современных условиях в решающей степени зависит от сочетания трендов постиндустриализма с национальными особенностями и менталитетом. Не случайно постиндустриальная экономика начала складываться вначале в Северной Америке и Европе: традиции евро-американской цивилизации оказались для нее наиболее благоприятными. Своеобразное сочетание постиндустриализма с национальными особенностями найдено в Японии и других странах Юго-Восточной Азии. Свои пути ищут и прокладывают Китай, Индонезия, Индия, некоторые страны Латинской Америки, Южная Африка.

Эта проблема стоит и перед Россией. Не все черты российского менталитета благоприятствуют современным трансформационным процессам. В стране не сложились структуры гражданского общества, идеологического и политического плюрализма, формы цивилизованного выражения и согласования интересов различных социальных слоев и регионов, навыки демократического управления. Нельзя не учитывать негативные явления в отношении людей к собственности, дисциплине, патриархальные пережитки в семейно-родственных, этнических, земляческих отношениях, препятствующие становлению гражданского общества. Поэтому освоение культуры постиндустриализма требует глубоких перемен в социальной психологии российского общества, в структуре присущей ему ментальности.

В то же время положительное значение имеют российская открытость и восприимчивость к опыту других народов, отсутствие национальной зашоренности и замкнутости, опыт многовекового взаимодействия с Западом, с одной стороны, и Востоком - с другой. Большие возможности России заключены в потенциале ее духовной культуры, в таких чертах национального сознания, как склонность к совместным формам ведения хозяйства, взаимопомощи и взаимной выручке.

При всем значении национальных особенностей и традиций приоритет принадлежит общемировым тенденциям. На них покоится современная модель экономики и общества. Было бы непоправимой ошибкой столкнуть страну на путь изоляционизма и национализма, выбиться из русла мирового развития

III.5. Один из центров мирового хозяйства или сырьевая периферия? - так стоит сегодня вопрос.

Экономическое самоопределение России включает ее ориентацию в современной системе мирового хозяйства. Общий кризис российской экономики со всей очевидностью обнаружил несостоятельность хозяйственной автаркии, тем более в условиях глобализации. Остро встал вопрос о вхождении страны в мировое хозяйство. Движение в этом направлении началось в середине 80-х гг. Однако модель, принятая в начале 90-х гг., разошлась с долговременными интересами страны.

За последние годы роль внешней торговли и внешнеэкономических связей в экономике страны резко возросла. Если в советское время во внешнеторговый оборот поступало 5-6% валового внутреннего продукта, то к середине 90-х годов через внешний рынок реализовывалась примерно четверть валового продукта и не менее половины его товарной части. За счет импорта формировалась примерно половина ресурсов розничного товарооборота. Эти цифры превысили соответствующие показатели по другим крупным странам. Однако, как ни парадоксально, они заслуживают в большей степени негативной, чем позитивной оценки. В абсолютном выражении объем внешней торговли не увеличился, возрос лишь вывоз топливно-энергетических и сырьевых ресурсов. Сократился и импорт, кроме продовольствия и других потребительских товаров. Позиции России на мировом рынке, за исключением газа и некоторых цветных металлов, ухудшились.

Процессы во внешнеэкономической сфере оказали крайне негативное влияние на состояние экономики. Отечественный производитель фактически был оставлен без защиты от массированной конкуренции со стороны иностранных компаний, утратил доминирующие позиции на внутреннем рынке и существенно потеснен на рынках других стран. Под влиянием внешней торговли усилилась структурная перекошенность экономики в пользу добычи и первичной переработки ресурсов, в ущерб конечной продукции с высокой степенью обработки. Внешнеэкономическая сфера превратилась в главную арену действий теневого полукриминального капитала, отмывания и вывоза за границу денег, в основной источник коррупции государственного аппарата.

Сказалось отсутствие продуманной стратегии внешнеэкономической политики, не оправдалась ставка на то, что либерализация и приватизация внешней торговли, приобщение к конкуренции на мировом рынке сами по себе решат все проблемы. Не лишены основания суждения о том, что такая политика сознательно проводилась в пользу теневого, полукриминального капитала, поощрялась некоторыми западными кругами.

Для России необходима принципиально иная внешнеэкономическая стратегия, которая соответствовала бы долговременным интересам страны, обеспечивала ее вхождение в систему мирохозяйственных связей в качестве равноправного партнера развитых стран и оказывала мощное положительное влияние на прогресс российской экономики в соответствии с мировыми тенденциями.

Вокруг разработки такой стратегии среди ученых и широкой общественности развернулась оживленная дискуссия: с чем России идти в мировое хозяйство, какие аргументы предъявить его участникам, каковы ее возможности и перспективы? Сторонники безоглядной либерализации внешнеэкономической деятельности осознанно или неосознанно толкают страну на топливно-сырьевой вариант вхождения в мировое хозяйство. Они исходят из того, что нам нечего предъявить на мировом рынке, кроме газа, нефти, цветных и некоторых черных металлов, химических удобрений, леса и лесоматериалов. Такой вариант положительно воспринимается на Западе.

В ближайшее время стране действительно не обойтись без широкомасштабной продажи на мировом рынке природных ресурсов. Но в стратегической перспективе делать ставку на это ошибочно. Сибирская и северная нефть, как и другие минеральные ресурсы, неконкурентоспособны из-за больших издержек по их добыче и транспортировке даже при значительно более низкой, чем в других странах, оплате труда. Главное же в том, что современные ресурсосберегающие технологии снижают и дальше будут снижать относительную, а в некоторых случаях и абсолютную потребность в природных ресурсах, тем самым обесценивая их в сравнении с другими производственными факторами, особенно информационно-технологическими. Нельзя не учитывать и то, что увеличение вывоза сырья и топлива в 90-е годы оказалось возможным лишь из-за сокращения внутреннего потребления в кризисных условиях. Возобновление экономического роста неизбежно сократит такую возможность.

Так называемый индустриальный вариант вхождения России в мировой рынок имеет в виду использование еще не вполне утраченного промышленного потенциала страны при его соответствующей реорганизации для выпуска современных видов конечной продукции с помощью информационно-технологических факторов, заимствуемых у развитых стран. Такой опыт имеется в новых индустриальных странах Азии и Латинской Америки. Их экспорт на 30-40% состоит из высокотехнологичных видов продукции и играет важнейшую роль в экономике.

В России имеются огромные, пока почти не используемые возможности для привлечения иностранного капитала, создания совместных предприятий по выпуску современной продукции не только для внутреннего потребления. Она могла бы в ближайшее десятилетие стать поставщиком на мировой рынок потребительских товаров, производимых на дочерних предприятиях западных корпораций. Но вряд ли это можно рассматривать как магистральный путь вхождения России в мировое хозяйство. Тем более, что на рынке готовых изделий существует острейшая конкуренция.

В российских научных кругах имеет определенное хождение идея превращения России в глобальный транспортно-коммуникационный мост между Западом и Востоком22. Использование территории, воздушного и космического пространства для создания взаимосвязанной системы коммуникаций - сухопутных, морских, воздушных, космических - может представлять серьезный вклад в современное мировое хозяйство. Сомнительно, однако, что только или по преимуществу на этой основе Россия сможет встать в ряд развитых стран как равноправный партнер.

Наиболее предпочтителен вариант вхождения России в мировое хозяйство через развитие собственно постиндустриальной экономики, новейших технологий и продуктов с высокой степенью обработки, современных информационных и других услуг, человеческого капитала. Путь этот труден, но возможности для него есть. Речь идет об уникальном научно-техническом потенциале, сосредоточенном, прежде всего, в ВПК, Академии наук и отраслевой науке, о технологических достижениях в области ракетно-космической и авиационной промышленности, атомной сфере, производстве некоторых новых материалов.

Впрочем, предлагаемые варианты вхождения страны в мировую экономику не следует противопоставлять друг другу как взаимоисключающие. Скорее всего, стратегия экономического развития страны, выхода ее на мировой рынок окончательно сформируется на основе комплексного, системного подхода. Внешнеэкономическая политика должна быть долговременной и поэтапной, предусматривающей постепенное перенесение центра тяжести с первоначальных задач на задачи более высокого порядка, увязана с общей концепцией постиндустриальной трансформации экономики.

Различные мнения существуют в отношении геостратегической направленности экономических связей России. Одни выступают за преимущественное развитие связей с Западом, прежде всего, США и/или с Западной Европой, близким нам по культуре, менталитету, историческим традициям. Есть приверженцы развития отношений, прежде всего, с Китаем, Японией, Индией, арабскими странами, странами Центральной, Юго-Восточной Европы. Бóльшая часть экономистов признает первостепенную важность восстановления роли России на постсоветском пространстве, опираясь на исторически сложившиеся взаимовыгодные связи между народами в прошлом единой страны. Очевидно, интересы страны диктуют необходимость развития экономических отношений по всем азимутам.

Этим определяются и отношение России к международным экономическим структурам и организациям, глобальным и региональным, ее заинтересованность в полнокровном участии в МВФ, МБРР, ВТО и других международных структурах. В интересах России последовательная демократизация и универсализация подобных организаций, исключение любых попыток использования их в интересах отдельных стран или групп стран, взаимовыгодное сотрудничество, создание системы межгосударственного регулирования мировых экономических отношений.

III.6. Каковы возможные временные параметры выхода экономики России на постиндустриальный уровень? При наличии необходимых природных и трудовых ресурсов, научно-технологических заделов основным лимитирующим фактором выступают инвестиции. По приблизительным оценкам, для постиндустриальной модернизации материально-технической базы России потребуются инвестиции, по меньшей мере, в объеме 5-6 годовых ВВП. Задачу мобилизации таких ресурсов можно решить в основном лишь за счет внутренних накоплений.

Первый, может быть, более простой и лежащий на поверхности, к тому же имеющий исторические прецеденты способ ее решения - через ограничение доходов населения и личного потребления, максимизацию нормы накопления, централизацию средств и их распределения. Казалось бы, он может сократить сроки постиндустриальной модернизации страны до 10-12 лет. Именно на него уповают леворадикальные силы, не сделавшие должных выводов из исторического опыта.

Такой способ решения экономических проблем страны возможен лишь при установлении авторитарного режима, ограничении демократии, введении идеологической дисциплины и подавлении личности, то есть воссоздании той модели общества, с помощью которой был осуществлен большой скачок в 30-60-ые годы советского периода, но который оказался бессильным перед лицом постиндустриализма. Такой путь чреват новыми трагедиями для российского общества. Он противоречит самой сути постиндустриальных перемен, в основе которых лежит социальная направленность производства, гуманизация экономики, повышение уровня и качества жизни людей. Возникнут серьезные затруднения для вхождения страны в мировое хозяйство, привлечения капиталов и технологий.

Другой путь связан с возобновлением радикал-либерального курса, упованием на стихийно-рыночные силы и чисто монетаристские методы регулирования при минимизации роли государства. Он исходит из того, что рыночные механизмы в условиях открытого внутреннего рынка для зарубежной конкуренции произведут естественный отбор того немногого, что может быть сохранено в экономике, окончательно «расчистят поле» для современных производств и технологий, которые затем получат развитие главным образом с помощью иностранного капитала. Социальные расходы будут свернуты и сведены к минимуму, основное бремя модернизации будет возложено на плечи населения, а достижение современного уровня благосостояния отодвинуто на неопределенное будущее.

Но есть и третий путь модернизации российской экономики.

В итоге обобщения разносторонних исследований,23 в том числе проведенных в рамках данного проекта, вырисовывается концепция постепенного, рассчитанного примерно на 20 лет, поэтапного движения к российскому варианту экономики современного постиндустриально-информационного типа, интегрированной в мировое хозяйство. Она основана на наращивании внутренних накоплений по мере оживления и роста реальной экономики; предотвращении бегства российского и привлечении иностранного капитала, развертывании структурно технологической перестройки производства при одновременном повышении уровня жизни населения.

1). Первый этап, продолжительностью 2-3 года, должен обеспечить выход из экономического кризиса, восстановление основных систем жизнеобеспечения страны. Запуск того дееспособного, что еще сохранилось в легкой, пищевой промышленности, сельском хозяйстве, а также машиностроении, потребует сравнительно небольших капитальных вложений. Понизившийся в результате августовского финансового кризиса прошлого года валютный курс рубля, а также повышение мировых цен на нефть создали для этого благоприятные возможности.

Крайне важно не упустить этот шанс для выхода из кризиса. Для этого нужен целый комплекс мер: раздвижка спросовых ограничений, контроль над ценами на продукцию естественных монополий, облегчение налогового бремени, уценка основного капитала в соответствии с новыми рыночными условиями, преодоление нехватки оборотных средств у предприятий, ослабление режима неплатежей, расширение доступа к кредитам, придание бóльшей гибкости таможенной политике. В сочетании с сохраняющейся пока низкой ценой труда это даст возможность возобновить производство сравнительно дешевой и доступной большинству населения продукции, дать импульс кумулятивному эффекту (рост производства - увеличение доходов населения - расширение спроса и т.д.) и переходу к устойчивому экономическому росту.

Уже на этом этапе в меру финансовых возможностей будет оказываться выборочная поддержка заделам в области высоких технологий и современных производств, сохранению имеющегося в стране научно-технического потенциала. Ослабление зависимости потребительского рынка от импорта позволит вырваться из тисков формулы «экспорт газа и нефти - импорт продовольствия» и переориентировать валютную выручку на цели модернизации экономики.

2). На втором этапе, который может длиться, примерно, 10 лет, стало бы возможным приступить к масштабной технологической и структурной перестройке индустриальной основы хозяйства, санации устаревших отраслей угольной, металлургической промышленности, сельского хозяйства, легкой промышленности, к широкому ресурсосбережению. На этом этапе может быть создан серьезный постиндустриальный уклад, который будет оказывать все большее влияние на экономику, и позволит значительно расширить выход на мировые рынки с высокотехнологичной продукцией и услугами.

3). Наконец, на третьем этапе во всей полноте и масштабности может быть развернута технологическая перестройка экономики, достигнут современный уровень наиболее развитых стран мира и осуществлено органичное вхождение в систему глобальной экономики.

Важным условием поэтапного движения страны по пути постиндустриальной трансформации является совершенствование и углубление институциональных преобразований в направлении создания современной системы социально ориентированной и регулируемой рыночной экономики.

Для России, к тому же находящейся в состоянии кризиса, особое значение имеет вопрос об экономической роли государства. Концепция его ухода из экономики сыграла пагубную роль, под ее прикрытием осуществлена повальная приватизация государственной собственности в интересах олигархического и бюрократического капитала, созданы условия для неслыханного и циничного обогащения кучки дельцов и нуворишей при обнищании широких слоев населения. Необходимо повышение роли государства в установлении «правил игры» участников экономического процесса, в макрорегулировании экономических и социальных отношений, в удовлетворении общественных потребностей, и одновременно - его очищение от бюрократических извращений, коррупции, сращивания с теневыми и криминальными структурами.

IV. Место и роль России на мировой арене

После распада Советского Союза Россия встала перед необходимостью заново определить адекватный ее возможностям и устремлениям международный статус; отвечающее российским интересам и представлениям о справедливости устройство международных отношений; свою позицию в отношении мировых процессов интеграции и глобализации и собственное положение в их панораме.

По большинству этих вопросов в российском обществе все еще не образовался необходимый консенсус, но преобладающая точка зрения уже обозначается.

IV.1. Ближе всего россияне к общему мнению в том, что касается международного статуса России, имея в виду, по крайней мере, ближайшие десятилетия. По объективным параметрам Россия сейчас, если не считать ядерного оружия и остатков влияния, сохранившихся от Советского Союза, - развивающаяся страна, причем не входящая в группу наиболее преуспевающих из них. В этих условиях «супердержавные притязания» популярны лишь у старших поколений и правящей элиты, причем с ее стороны это нередко игра на настроениях тех групп населения, которые не изжили горечи утраты былого величия, особенно остро реагируют на униженное положение России. Народное большинство пока погружено в тяжелейшую борьбу за выживание. Среди части молодежи формируется приоритет индивидуалистических ценностей, нежелание идти на жертвы ради отвлеченных идеологических принципов. Известное безразличие к «супердержавности» связано и с разочарованием в бывших социалистических союзниках, устремившихся в НАТО, перипетиями отношений с рядом постсоветских республик.

В последнее время под воздействием югославских и некоторых других международных событий, в особенности же в связи с войной в Чечне, наблюдается оживление патриотического сознания. Взятие заложников, агрессивные вылазки чеченских боевиков, масштабная авантюра в Дагестане, террористические акты в Москве, Буйнакске, Волгодонске и других российских городах переполнили чашу терпения. Инстинкт самосохранения и патриотический порыв обеспечили широкую поддержку курсу на решительное подавление терроризма как условия сохранения целостности Российского государства и безопасности населения.

Оставив претензии на возвращение Москве статуса супердержавы, российское общество настроено на утверждение роли России как одной из великих держав. Отход от такой позиции в ближайшие десятилетия маловероятен. Нельзя, однако, исключать, что в отдаленной перспективе, по мере избавления от нынешних недугов, притязания на глобальную роль возродятся. Могущество и слава Отечества у нас издавна стояли выше личного преуспеяния, и эта ценностная ориентация не претерпела радикального изменения.

IV.2. Российская элита близка к консенсусу в вопросе о структуре международных отношений.

Эйфорические надежды на то, что после окончания «холодной войны» установится мировой порядок, основанный на балансе интересов государств, не оправдались. Международная обстановка развивается под знаком двух связанных между собой процессов – глобализации и «американизации» – то есть, курса США на утверждение однополюсной системы международных отношений. Расширение НАТО на Восток, акции альянса в Боснии и Косово укрепили российский политический класс во мнении, что Вашингтон и его союзники намерены сосредоточить в своих руках контроль за ходом международных дел, узурпируя функции ООН и отводя другим государствам, в том числе России, подчиненную роль на мировой арене. Эта политика не может не вызвать активного противодействия.

В обозримом будущем следует ожидать усиления борьбы двух тенденций: однополюсной и многополюсной. Россия, при полном согласии элиты и общества, выступает за последнюю и именно в таком ключе выстраивает свои интеграционные перспективы. Авторы доклада полагают, что подобная ориентация, разделяемая Китаем, Индией и многими другими государствами, - фактически преобладающей частью мирового сообщества, - отвечает интересам и стран Запада, включая Соединенные Штаты Америки.

На собственном опыте мы постигли ту простую истину, что соблазн мессианизма и реальные дивиденды, извлекаемые из господства на международной арене, не могут окупить цены, которую рано или поздно приходится за них платить. Да и при всей огромности финансового, информационного и военного потенциала Запада, его недостанет для дирижирования миром.

Концепция многополюсного мира отражает реальные процессы в мировой политике и экономике, где обозначаются новые очаги «силы», а наряду с глобализацией развивается регионализация. Вместе с тем, еще недостаточно материала, чтобы судить о будущих отношениях между «полюсами», особенно «внутри» зоны, где сложился тот или иной полюс. Не возникнет ли вместо одной мировой гегемонии 10-12, надо ли принять это в качестве неизбежного промежуточного этапа диффузии власти на международной арене, как в этих условиях вырабатывать коллективную волю мирового сообщества?

Высказав свое мнение по этим и другим актуальным вопросам, наши эксперты были едины в том, что было бы упрощением, если не примитивизацией, сводить российскую позицию поддержки многополюсности к желанию ограничить американское влияние. Ее главный резон – создание системы согласования интересов, по сути дела – глобальной демократии, развивающей положительный опыт ООН и гарантирующей прогресс цивилизации.

IV.3. Новая Россия широко открылась для потоков информации, свободного перемещения людей и капитала, распахнула двери перед иностранными инвестициями и товарами, ввела, несмотря на экономическую слабость, внутреннюю конвертируемость валюты, установила связи практически со всеми влиятельными международными экономическими и политическими организациями, входит в состав МВФ и МБРР, наладила деловые отношения с Лондонским и Парижским клубами кредиторов, готовится к вступлению в ВТО. Россия стала членом Совета Европы, взяв обязательство придерживаться его уставных требований (даже отмены смертной казни, которая при нынешнем криминальном беспределе в стране расценивается специалистами как преждевременная). Москва, вопреки своей антиблоковой позиции, пошла на соглашение с НАТО, подписав «Основополагающий акт» и присоединившись к программе «Сотрудничество ради мира». Наконец, она принята в АТЭС и ряд других организаций Азиатско-Тихоокеанского региона.

Таким образом, Россия предприняла серьезные шаги по пути интеграции в мировые экономические и политические структуры. Позитивно оценивая этот процесс и считая необходимыми дальнейшие шаги в этом направлении, специалисты в то же время отмечают, что пока уместно говорить не столько о полноценном взаимодействии, сколько об односторонней финансовой и иной зависимости России от Запада, главным образом США, контролирующих (прямо или косвенно) большинство международных организаций.

Так получилось, что, «открываясь миру», население России не только приобретало (многообразный импорт, свободный приток информации, возможность путешествий и т.д.), но и теряло (одним из факторов снижения жизненного уровня стал вывоз из страны, по разным оценкам, от трехсот до пятисот миллиардов долларов, смыкание российской мафии с зарубежной, заполнение телеэкранов низкопробной продукцией «масс-культуры», распространение проституции, наркомании и других спутников рыночной свободы). В российском обществе складывается убеждение, что страна больше проиграла, чем выиграла от своей открытости. В последние годы нарастает аллергия ко всему зарубежному, не переходящая, однако, в ксенофобию.

Правящая элита также не испытывает былой эйфории по поводу интеграции, не собираясь, однако, от нее отказываться. Доминирует мнение, что нам следует и впредь интегрироваться в международные структуры, но – подчеркивается теперь – на равноправной, взаимовыгодной и демократической основе. Внимание концентрируется на том, какая интеграция и глобализация отвечают интересам страны, куда и как ей следует интегрироваться. Выступая частью сообщества демократических государств, Россия должна учитывать существующие «ограничители» с обеих сторон. Европейское сообщество по разным причинам, в том числе из-за «недореформированности» России, держит перед ней свои двери полузакрытыми, а США, расширяя вместе с союзниками атлантический альянс, практически оттесняют ее от европейцев.

В то же время, Запад - не только группировка демократических стран, но и военно-политическая коалиция, явственно обнаруживающая склонность доминировать на международной арене. И по этой причине, а также из-за российских геополитических императивов тесное и всестороннее сотрудничество с Западом не имеет шансов перерасти в глобальное военно-политическое партнерство.

Особенно нежелательно для России участвовать в комбинациях, противопоставляющих «золотой миллиард» океану бедняков планеты. Большинство российских политиков считают - и авторы доклада разделяют это мнение, - что России следует воздерживаться от участия в каких-либо военно-политических союзах за рамками ближнего зарубежья и последовательно выступать против блоков и блоковой политики на международной арене.

IV.4. За последние годы расположение российских приоритетов на шкале внешней политики серьезно изменилось.

В начале 90-х годов Россия приняла одностороннюю ориентацию на Запад, точнее на США, почти полностью заключив себя в орбиту их международной политики. В результате явной несостоятельности этого курса, ставшей особенно очевидной после экспансии НАТО на Восток и операций НАТО на Балканах, он попал под огонь критики и был пересмотрен в сторону отстаивания внешнеполитической самостоятельности России. Будущие правительства, скорее всего, продолжат – разумеется, в рамках имеющихся возможностей - эту линию.

Вновь разгорелась умолкшая было дискуссия о том, в какую сторону, на Запад или на Восток, должна обратить свои взоры Россия. Среди экспертов и в обществе в целом, однако, преобладает мнение, что для России в нынешней ситуации особенно возрастает значение равновесности западного и восточного направлений, сбалансированности внешней политики, как одного из устоев самостоятельности страны.

В официальной трактовке, разделяемой обществом в целом, приоритетным направлением российской внешней политики должны быть отношения со странами СНГ. Только на этом направлении РФ имеет шанс возродиться в качестве одного из мировых центров интеграции.

События до сих пор развивались в противоположном направлении. Объясняется это рядом причин: нараставшей экономической слабостью России; непоследовательной политикой, в том числе частой сменой лиц, отвечающих за отношения со странами СНГ; наличием в правящей элите небольшой, но влиятельной группировки, которая рассматривает связи с этими государствами как «обузу».

В рамках Содружества начали складываться разнохарактерные группировки, в частности - две «пятерки». Одна (Казахстан, Россия, Таджикистан, Армения и Белоруссия), для которой центром притяжения служит Москва. Другая (Грузия, Украина, Узбекистан, Азербайджан, Молдавия - ГУУАМ), которая тянется к Западу, к США, хотя и не намерена рвать выгодные для себя связи с Россией.

России пришлось отойти на позицию разноскоростного и разно-форматного сотрудничества. Уже 6 государств (Грузия, Молдавия, Украина, Азербайджан, Узбекистан, Туркменистан) вышли из заключенного в 1995 году Договора об общей обороне границ. Несколько стран уклонились от продления на очередной пятилетний срок Договора о коллективной безопасности. Разочарование в СНГ получило распространение и на народном уровне. В ходе опроса населения России, проходившего в середине апреля 1999 года, только 44% ответили положительно на вопрос, имеет ли она военных союзников, назвав таковыми Белоруссию (21%), Китай (8%), Индию (6%), и Украину (5%).24

Большинство государств СНГ готово идти главным образом на укрепление взаимовыгодных экономических связей. Это становится первоочередной задачей и для России. Однако товарооборот со странами СНГ неуклонно сокращается. В 1998 г. их удельный вес в российской торговле составил 22,3%, в апреле 1999 г. – уже 15,8%,25 а за весь 1999 г. уменьшился более чем на четверть.26

«Саммит» СНГ в январе 2000 г., на котором главы государств подчеркнуто поддержали В.В.Путина, избрав его Председателем совета СНГ на очередной срок, казалось бы, опроверг пессимистические утверждения о неминуемом якобы распаде Содружества. По словам президента Украины Л.Кучмы, появилась вера, что «у СНГ есть будущее». Тем не менее, в ближайшие годы вряд ли можно ожидать радикального изменения нынешних негативных тенденций, исключая, возможно, реальное становление союза России и Белоруссии, укрепление экономических и оборонных связей в рамках «таможенной пятерки».

Решающее условие укрепления Содружества - оздоровление политической и экономической ситуации в России. Постсоветские республики постепенно обустраивают свою государственность. Несмотря на экономические трудности и крах надежд на щедрую помощь Запада, время и предпринимаемые усилия ослабляют одностороннюю привязку к России, приучают жить отдельно от нее, тем более что порой приходится дистанцироваться от происходящих в ней и исходящих от нее неожиданностей. В населении и элитах вырастает поколение, не испытывающее ностальгических настроений и прежнего влияния русской культуры.

IV.5. Россия – часть Европы, с нею неразрывно связаны ее история и судьба. К тому же в российском политическом классе преобладает мнение, что Европейский Союз – предпочтительный партнер России на Западе. Этого не изменило и негативное впечатление, произведенное участием европейских стран в акции НАТО против Югославии.

Значение партнерских отношений РФ с Европейским Союзом возрастает по мере того, как продвигаются интеграционные процессы и в то же время набирает масштабы институционализация российских связей с ЕС. Уже сейчас на его долю приходится более 40% российского внешнеторгового оборота и 25% их иностранных инвестиций.27

Тесные экономические связи Европы с Россией и другими странами Содружества открыли бы перспективу создания огромного рыночного пространства, способного конкурировать с Азиатско-Тихоокеанским регионом.

Что касается политических контактов, формально они развиваются «по графику», но по сути дела топчутся на месте - мешают то и дело возникающие взаимные претензии (в связи с Косово, а теперь - с Чечней).

К сожалению, российское руководство не проявляет активности в отношениях со странами Центральной и Восточной Европы. Вступление их в НАТО неизбежно ведет к дистанцированию от Москвы. Между тем время выявляет минусы односторонней ориентации этих стран на Запад, который при самом благожелательном к ним отношении не в состоянии компенсировать им возможность выхода на обширный российский рынок.

По мнению авторов доклада, отношения Россия-Европа имеют в целом неплохие перспективы, несмотря на нынешние осложнения. Тесное сотрудничество с Москвой весьма важно для обеспечения безопасности Европы и ее становления в качестве автономного полюса мирового влияния, наконец, для поддержания конструктивного баланса сил на континенте в условиях возвышения Германии.

IV.6. От того, как будет складываться сотрудничество России с США, во многом зависят ее роль на международной арене, осуществимость стремления активно участвовать в формировании нового мирового порядка, выступать в качестве его влиятельного полюса. Прежних сверхпозитивных настроений в отношении Вашингтона, которые были у значительной части российского общества в начале 90-х годов, уже нет. И хотя в политическом и финансовом истеблишменте сохранились узкие, но влиятельные группировки, готовые и далее следовать в русле американской политики, правительству все сложнее противостоять позиции основных политических сил и общественности страны. Проведенный в конце июня прошлого года опрос показал увеличение в полтора раза (до 46%) числа людей, выступающих даже против американских инвестиций, поскольку «негодование по поводу американского влияния перевешивает любые невзгоды, связанные с бедностью».28 События вокруг Югославии оказали в этом отношении особенно большое воздействие. Возникла опасность, что нарастающее несогласие со многими акциями США может перерасти в антиамериканизм.

России до сих пор не удалось выработать адекватного ответа на вопрос о том, как строить отношения с США. Мешают слишком большая силовая диспропорция, зависимость от Вашингтона и контролируемых им международных организаций, наследие политики первой половины 90-х годов, отягощающее и российскую, и американскую сторону. Москва не согласна с линией США на увековечивание однополярного мира и авторитарное вмешательство в дела других стран. Но она не заинтересована и в ограничении влияния США – в существующих условиях это не пошло бы на пользу стабильности в мире.

Объективной основой тесного российско-американского сотрудничества является общая заинтересованность в безопасности, предотвращении распространения ядерного оружия, противодействии фундаментализму и терроризму, в решении других глобальных проблем. При этом неизбежно соперничество на некоторых направлениях мировой политики, в частности – на постсоветском пространстве. Принципиальное, амортизирующее обстоятельство состоит в том, что коллизии возникают на почве не идеологической несовместимости, а несовпадения интересов.

IV.7. Азиатское направление внешней политики России пользуется теперь гораздо большим вниманием, чем прежде, и это не тактический маневр, а стратегический выбор.29 Он продиктован как геополитическими резонами, так и динамикой развития международных отношений, предполагающей качественно иную экономическую и политическую роль Азии в XXI веке.

В докладе «Национальные интересы и проблемы безопасности России» отмечалось, что раздаются голоса в пользу российско-китайско-индийского треугольника. За прошедшие два года такие настроения укрепились. Хотя препятствия к созданию подобного треугольника очевидны, практическое взаимодействие этих государств в отстаивании многополюсного мира вполне вероятно.

Одной из примет наступившего столетия станет, очевидно, возросшее значение отношений с мусульманским миром. Ни для какой другой великой державы они не являются столь существенными, как для России. Эти отношения важны не только для ее международных позиций, присутствия в ряде важных регионов мира, но влияют и на внутреннюю ситуацию, на настроения почти пятой части российских граждан. Безопасность страны в немалой степени зависит от расположенных на ее южной периферии постсоветских «мусульманских» республик. Как отмечалось на симпозиуме «Россия и мусульманский мир» (июнь 1999 г.), благодаря историческим и цивилизационным предпосылкам Москва располагает важными «козырями» для налаживания взаимопонимания с исламскими силами, что не исключает решительного противодействия экстремистским группировкам.30

IV.8. В процессе самоопределения России на мировой арене труднейшей оказалась его идеологическая сторона. Развал Советского Союза, падение советского строя, мощная пропагандистская кампания дискредитации прошлого создали вакуум в идейной жизни общества. Это в полной мере коснулось и представлений о международной роли государства.

До октября 1917 года международное положение России обосновывалось и легитимизировалось в основном тремя идеями: имперской (наследница Византии, третий Рим), религиозной (оплот православия), национально-расовой (заглавная сила славянства). При советской власти первая идея действовала в преобразованном виде (ведущая сила социалистического лагеря, супердержава). Место второй заняло представление о стране, прокладывающей путь к коммунизму, стране-мессии, чей опыт имеет универсальное значение. Третью заменил интернационализм, хотя в годы войны пришлось вернуться к теме русской государственности и славянской общности.

Теперь нет ни социалистического лагеря, ни супердержавной мощи, для имперской идеи не существует реальных оснований. Нет и международного коммунистического движения, и независимо от его дальнейших судеб Россия не имеет шансов вновь стать его ведущей силой. Изрядно скомпрометирована идея интернационализма, усилиями демократов, патриотов и чеченских боевиков она вытесняется национализмом.

Общество, естественно, ищет новые духовные стимулы, способные подвигнуть на возрождение России. Выбор пока невелик. Начавшийся сверху поиск «национальной идеи» не принес результатов. Часть русских националистов предлагают в таком качестве евразийство, сводя его положительное содержание все к той же переориентации на Восток. Российское общество и политически активные круги в своем большинстве к этим идеологическим построениям безразличны.31

IV.9. Несмотря на отдельные «церемониально-престижные» сдвиги (например, предоставление «откидного» места в «семерке»), международный статус России остается невысоким, а возможности на мировой арене сужаются. Она не имеет сегодня ни серьезных союзников, ни надежных партнеров, на чью помощь можно рассчитывать. Парадокс: новая Россия, отринувшая оковы и шоры холодной войны, протянувшая руку мировому сообществу, на деле оказывается в значительной степени изолированной.

Политика, проводившаяся в последние годы в отношении России Соединенными Штатами и другими странами НАТО, к сожалению, свидетельствует о непонимании реальностей, существующих в нашей стране, или (и) нежелании с ними считаться. Игнорируя предостережения Москвы в отношении операции в Косово, начатой без мандата Совета Безопасности ООН, рядом других своих действий и заявлений натовцы в немалой степени способствовали тому, что власть после долгого перерыва ощутила необходимость позаботиться об укреплении вооруженных сил. Продолжающееся распространение ядерного оружия, намерения Соединенных Штатов наращивать военную мощь и обзавестись-таки пресловутой системой «звездных войн» (ПРО) вынудили российское руководство сделать ставку на ядерный арсенал как главную гарантию независимости и безопасности страны.

Еще вчера не только на официальном уровне, но и среди большей части общества господствовало мнение, что России не угрожает серьезная военная конфронтация. После акции против Югославии произошел резкий перелом в настроениях элиты и народа, Россия почувствовала себя если не в опасности, то не защищенной от внешних угроз. Мощная военно-политическая сила, нависающая над ее западными границами, с одной стороны, побуждает выделять из скудного бюджета дополнительные средства на укрепление подорванной обороноспособности, а с другой - усиливает влияние антизападных политиков. Немалые заботы по части безопасности существуют на Юге и Востоке.

Грядущая внешнеполитическая парадигма России во многом зависит от США, Запада в целом. Курс на превращение ее в европейского изгоя, «выдавливание» из ближнего зарубежья, давление и вмешательство во внутренние дела способны лишь стимулировать ответную реакцию воинствующего национализма, подтолкнуть к ремилитаризации.

Надежды на ядерное разоружение, усиление международно-правового урегулирования глобальных процессов, повышение роли ООН рушатся на глазах. Но если становится невозможным обеспечить мир и безопасность путем разоружения, их стремятся обеспечить вооружаясь. Россия не останется исключением. Авторы доклада полагают вероятным стратегическим выбором России в обозримом будущем возрождение военной мощи как единственного способа обеспечить надежную безопасность и целостность страны.

Если эта попытка окажется успешной, Россия вернется на международную арену в качестве одного из центров силы. Если же она из-за политических неурядиц, экономической слабости и противодействия внешних сил окончится неудачей - не исключен распад государства. Хаос в крупнейшей стране мира, нашпигованной ядерным оружием, имел бы катастрофические последствия для всего мира.

V. Россия в обозримом будущем

Как уже подчеркивалось по ходу доклада, авторы видели свою задачу в том, чтобы на основе анализа объективных обстоятельств и потребностей общества и государства, предпочтений политической элиты и народного выбора спрогнозировать с максимально возможной достоверностью, каким путем пойдет Россия в первые десятилетия XXI века.

Этот анализ был разделен по основным сферам жизнедеятельности. Известно, однако, что:

  • вполне доброкачественный экономический прогноз может быть перечеркнут социальными волнениями или неуклюжими политическими маневрами;

  • разумная политика не достигает эффекта из-за непредвиденного обвала в экономике.

  • внезапный поворот в народном настроении может в одночасье обесценить расчеты элиты, касающиеся экономики и политики, вынудить ее корректировать, а то и вовсе менять курс.

  • наконец, в результате непредвиденных событий на международной арене все «научно обоснованные» прогнозы окажутся пшиком, придется срочно составлять другие.

Подобные сюрпризы жизнь преподносит постоянно. Достаточно вспомнить, какой переполох в западном лагере вызвало решение де Голля вывести вооруженные силы своей страны из натовского военного кулака. Или советско-китайский идеологический спор, приведший к вооруженным столкновениям на границе. Недавний валютно-финансовый кризис в ряде процветающих азиатских стран, в результате которого грозные «тигры» чуть ли не превратились в бумажных. А если говорить о самой России, печальной памяти дефолт в августе 1998 г.

V.1. Иначе говоря, нужен совокупный анализ прогностических предположений, касающихся политической, социальной, экономической и геостратегической сфер. Сопоставим выводы, которые были обоснованы как наиболее вероятные.

В политике: умеренная авторитарная власть, применяющая, в случае необходимости, жесткие меры для обеспечения целостности государства, мобилизующая ресурсы общества во имя преодоления кризиса и сохранения державного статуса России.

У нас нет возможности основательно анализировать вероятные последствия президентских выборов, состоявшихся 26 марта 2000 года. Но в самой общей форме можно сказать, что их результаты подтверждают тезис об умеренной автократии. Можно назвать эту форму правления «направляемой демократией» или «просвещенной диктатурой» - поиск более точного термина, конечно, не возбраняется, но едва ли обогатит представление о предмете.

Пожалуй, больше в этом смысле может дать сравнение с режимами, которые устанавливались во многих странах после революционных бурь и потрясений, продолжающихся, как правило, 10-15 лет. На смену харизматическим лидерам, провозглашающим коренное переустройство жизни, начало новой эры и прочие высокие цели, приходят трезвомыслящие прагматики, способные консолидировать элиту, стабилизировать обстановку, настойчивыми, методическими действиями закрепить ценное наследие революционной встряски и ликвидировать нанесенный ею ущерб.

Наш вывод в области социального самоопределения, не исключая в принципе выбора конвергентного варианта, в то же время находит более вероятным вариант патерналистско-этатистский. Это означало бы ориентацию на сильную авторитарную власть, далеко идущую этатизацию экономики, поддержку значительно более жестких, чем сейчас, действий по обузданию преступности и сохранению целостности государства, согласие на частичное ограничение политических прав и свобод в обмен на социальные гарантии.

Таким образом, ведущие тенденции в политической и социальной областях совпадают в главном: хотим мы того или нет, авторитарная власть воспринимается в обществе не как обуза или угроза, а, напротив, как спасение и надежда.

Что касается экономического самоопределения, то в соответствующей главе сделан вывод о возможности поэтапного продвижения к российскому варианту экономики современного постиндустриально-информационного типа, интегрированной в мировое хозяйство. Очевидно, умеренный авторитарный режим, если он покончит с беспределом коррупции и преступности и примет рациональную экономическую программу, сумеет, в конечном счете, вывести страну из острой фазы кризиса и направить ее на путь нормального развития.

Наконец, в международном плане Россия, не претендуя на возрождение сверхдержавного статуса, твердо намерена сохранить положение одной из великих держав и восстановить военную мощь как единственное надежное средство обеспечить свою безопасность и целостность.

Итоговый вывод нашего доклада состоит в том, что восстановление России в качестве одного из центров силы в формирующейся глобальной системе - вполне реальная перспектива. Для этого имеются необходимые природные и человеческие ресурсы. Если к ним прибавится сильная, разумная и честная власть, задача будет решена даже при противодействии извне. Конечно, Запад располагает немалыми возможностями осложнить это решение, отказывая нам в капиталах, блокируя создание передовых технологий и т.д. Но все это в худшем случае может лишь удлинить сроки «выздоровления» России, притом, что даст дополнительные основания для роста ксенофобии, завинчивания гаек, усиления авторитарного характера власти.

V.2. Попытаемся теперь, рискуя кое в чем повториться, подвести итоги нашему анализу, подойдя к вопросу под углом зрения рассмотренных в нем дилемм. Все они могут быть, в конечном счете, сведены к одной, своего рода «супердилемме» - возрождение державной мощи или максимально достижимое благосостояние народа?

Такая постановка вопроса наверняка вызовет возражение на том основании, что без первого не может быть второго. Действительно державная мощь - самая надежная, хотя и не абсолютная гарантия одного из наиболее существенных условий благоденствия - безопасности от агрессии извне.

Завоеваниями создавались и на военной силе столетиями держались все колониальные империи. Но их распад стал первым и, вероятно, самым важным свидетельством того, что безоглядное применение силы на международной арене изживает себя. Хотя в глобализирующемся мире военная мощь все еще остается весомым аргументом в отстаивании национальных интересов, стремительно сокращается число проблем, которые могут решаться с ее помощью. Соответственно, возрастает значение экономического и политического факторов.

Акцент на военном могуществе опасен тем, что вполне понятное желание хоть как-то возместить потраченные на его создание средства и собственный его импульс к действию будут порождать соблазн прибегать к насилию для решения проблем, возникающих в государственной практике, в том числе таких, которые неразрешимы в наше время военным путем.

С другой стороны, ставка на благоденствие народа как приоритетную задачу отнюдь не предполагает добровольного разоружения. Напряженная обстановка в мире, милитаристские тенденции в политике многих, в том числе ведущих держав, рост терроризма и экстремизма фундаменталистов различных мастей, не говоря уж о необходимости защищать необъятную территорию, на которой сосредоточены почти 30% мировых природных ресурсов, - все это обязывает Россию содержать достаточные вооруженные силы.

Суть проблемы - в оптимальном измерении такой достаточности, потому что превышение «оптимума» коренится в нашем национальном сознании, подпитывается памятью о начальном этапе второй мировой войны, страхами перед экспансией НАТО, опасением остаться в изоляции. В том, что касается централизма и военной силы, у нас всегда есть склонность скорее перебрать, чем недобрать.

К этому добавляется логичный на первый взгляд постулат, будто народное благоденствие - это в российских условиях всего лишь функция той же державной мощи, приложение к ней. Чтобы выйти на уровень развитых стран по качеству жизни, нужно овладеть всем комплектом высоких технологий, что, по мнению части политической и научной элиты, достижимо только за счет чрезвычайного напряжения сил, введения «мобилизационной экономики». Прорыв России в верхний этаж, занятый золотым миллиардом, потребует вернуть если не в собственность, то под контроль государства девять десятых отечественной индустрии, дать преференции наиболее продвинутому в техническом отношении и обещающему быструю отдачу военно-промышленному комплексу, наконец, самое важное - ограничить рост потребления в интересах накопления внутренних инвестиций.

То есть, пойти на риск породить новую мощную волну народного недовольства, справиться с которой власть сможет только при помощи крутых насильственных мер, и то при условии, если протест не перерастет в очередную революцию.

И умеренно оптимистический сценарий, изложенный в экономическом разделе нашего доклада, и грубо реалистический, исключающий возможность «прорыва» иначе как «мобилизационным методом», оставляют за скобками вопрос: возможен ли в принципе подобный скачок на фоне современной мировой динамики, постоянного усложнения технологии и сокращения циклов ее обновления? И другой, не менее важный: можно ли рассчитывать на то, что набирающая темпы глобализация облегчит возвращение России в группу развитых стран, а, напротив, не отбросит ее окончательно на периферию мирового хозяйства и политики?

Эти вопросы остаются пока без ответов. Ясно лишь, что какую стратегию ни изберет Россия, ее результативность будет в большой мере зависеть от общего вектора мирового развития. Пока же политическая элита делает выбор в пользу возрождения державной мощи. Это не означает отказа от многократно объявленного целью реформ и записанного в программах всех политических партий намерения добиваться повышения жизненного уровня. Это означает лишь, что российское общество, по крайней мере, его большинство, вновь надеется достичь благоденствия через державную мощь.

Таким образом, подход к проблеме самоопределения под углом зрения «супердилеммы» дает примерно тот же результат, что перекрестное сопоставление прогнозов, касающихся политической, социальной, экономической и геостратегической сфер жизнедеятельности российского общества.

V.3. Есть еще один фактор, без учета которого легко ошибиться с любыми предположениями. Это - личность лидера, который поведет Россию, как минимум, в предстоящие четыре года.

Прошедшее столетие дало много свидетельств того, что с возрастанием могущества человечества возрастает в геометрической прогрессии роль политических лидеров. Это верно и для стран с устоявшимися демократическими традициями, системой сдержек и противовесов, препятствующих произволу. Это тем более верно в отношении нашей страны, привычной к самовластию. Вся ее история в ХХ веке прошла под знаком четырех правителей: Ленина, без которого нельзя представить Октябрьскую революцию 1917 года; Сталина, создавшего систему государственного социализма; Горбачева, вернувшего народу политическую свободу; Ельцина, разрушившего Советский Союз и социалистический строй.

Нет оснований сомневаться, что глава российского государства, избранный 26 марта 2000 года, имеет шанс внести свой вклад в преображение на новый лад России. С одной стороны, он получает в наследство (пусть в зачаточном состоянии) структуру рыночной экономики и политическую систему демократического типа, а также, что не менее важно, контурно самоопределившееся по основным параметрам общество. С другой - незавершенность реформ и допущенные при их осуществлении чудовищные просчеты и искажения исключают возможность власти почивать на лаврах, предоставив дело саморазвитию. Необходимо заново осмыслить итоги бурного пятнадцатилетнего периода, выработать оптимальную программу преодоления кризиса и, ломая неизбежное противодействие, провести ее в жизнь.

Иначе говоря, речь идет об исторической задаче, не уступающей по масштабам тем, какие решали, как могли, Горбачев и Ельцин. Задачи, требующей недюжинного ума, предельной самоотдачи, несокрушимой воли. И превыше всего - патриотического честолюбия, желания войти в историю с положительным эпитетом, заслужить признание своего народа и уважения в мире.

Никто не возьмется сейчас сказать, в какой мере вновь избранный президент обладает этими качествами, вполне ли ему по плечу задачи, поставленные перед страной ходом событий. Известно, что психологические портреты, написанные по итогам наблюдений за прошлой деятельностью, далеко не всегда позволяют предсказать, как поведет себя человек, столкнувшийся с проблемами иного, несравненно более крупного масштаба.

Настораживает то, что для подготовки новой экономической программы привлечены в числе прочих обанкротившиеся творцы «шоковой терапии», несущие ответственность за «дефолт» августа 1998 г. Плохо, если второму президенту России окажется недостаточно горького опыта его предшественника, и он убедится в бесплодности радикал-либерального курса лишь после того, как сам наступит на те же «грабли». При нынешнем тяжелейшем положении России каждый год и даже месяц оттяжки с необходимыми изменениями по формуле «реформа реформы», тягостен, если не губителен, для страны и народа.

Вместе с тем можно с достаточной уверенностью очертить узкий коридор, в котором новый глава государства силой обстоятельств вынужден действовать – если насущные интересы страны и народа будут для него на первом месте.

  • Подчеркивая на словах преемственность власти, отмежеваться от одиозной политики ельцинского режима.

  • Подтверждая приверженность либеральным принципам, восстановить ключевую роль государства в базовых отраслях экономики и социально-культурной сферы.

  • Повторяя обязательство не пересматривать итогов приватизации, вернуть государству и обществу хоть часть награбленных у них богатств и привлечь виновных к ответственности.

  • Очистить государственный аппарат от коррупции, ужесточить борьбу с организованной преступностью.

  • Не посягая на принцип демократического федерализма, восстановить в полной мере вертикаль власти.

  • Подтверждая курс на интеграцию России в международные политические и экономические структуры, решительно отстаивать национальные интересы и добиваться повышения ее роли в мировых делах.

Чтобы решить эти первозначные проблемы, нужна сильная, уверенная в себе верховная власть. Естественно предположить, что президент воспротивится попыткам сузить его прерогативы (за исключением, может быть, права думского большинства назначать председателя правительства), и если будет действовать в соответствии с настроениями и ожиданиями огромного большинства общества, получит на временной основе дополнительные полномочия. Такая мера оправдана, при условии сохранения за Федеральным Собранием реальной возможности пресечь сползание к самовластию. Вариант - упрощение процедуры импичмента. Чем больше власти доверяется лидеру, тем надежнее должны быть средства против злоупотребления ею.

V.4. Подводя итог сказанному, сформулируем нашу версию самоопределения России следующим образом.

В предвидимом будущем вероятнее всего в стране установится умеренная авторитарная власть, будет взят курс на прорыв к информационной экономике при одновременном восстановлении военной мощи. Если Запад не будет мешать или, тем более, сочтет для себя выгодным оказать этому посильную помощь, откроются возможности для решения глобальных проблем и установления более справедливого и разумного мирового порядка совместными действиям мирового сообщества.

Позиции и намерения России сейчас более или менее прояснились, становятся предсказуемыми. Трудно сказать то же самое о политике ведущих западных держав, при всей их информационной открытости. Похоже, Атлантический союз в широком смысле этого слова также стоит перед необходимостью заново самоопределиться в стремительно меняющемся, глобализирующемся мире. Это помогло бы внести окончательную ясность и в перспективу развития России.

* * *

Авторский коллектив выражает признательность Корпорации Карнеги (Нью-Йорк) за помощь в организации исследования, продолжавшегося четыре с лишним года. Взяв на себя финансирование проекта, Корпорация и ее сотрудники никоим образом не пытались вмешиваться в нашу работу и не несут ответственности за мнения, выраженные в настоящем докладе.

Апрель 2000 года

СПИСОК

участников дискуссий

на «круглых столах» и международной конференции

  1. Автономов А.С. - Фонд развития парламентаризма в России

  1. Автономов В.С. – доктор экономических наук, член-корреспондент РАН, заведующий отделом Института мировой экономики и международных отношений РАН

  2. АЛЕКСАНДРОВ В.А. - заместитель главного редактора журнала “VIP”

  3. АЛИЕВ Р.А. - доктор исторических наук, профессор МГИМО МИД РФ

  4. АРБАТОВ Г.А. - академик РАН, почетный директор Института США и Канады (ИСКАН) РАН

  5. БАГРАМОВ Э.А. - доктор философских наук, профессор, главный редактор журнала «Евразия: народы, культуры, религии»

  6. Белокреницкий В.Я. - доктор исторических наук, директор отдела Института востоковедения РАН

  7. Белоусов А.Р. - кандидат экономических наук, руководитель Центра Института народно-хозяйственного прогнозирования РАН

  8. Белоцерковский В.В. - публицист

  9. Беляева Л.А. - доктор социологических наук, Институт философии РАН

  10. Беляева Н.Ю. - «Интерлегал», Международный благотворительный фонд политических и правовых исследований

  11. БЕТАНЕЛИ Н.И. – кандидат психологических наук, директор Института социологии парламентаризма.

  12. БИЛИБИН Ю.В. – Русское социально-экономическое агентство.

  13. Бовин А.Е. - обозреватель газеты «Известия»

  14. Браун Арчи - профессор, Сент-Энтони колледж, Оксфорд, Великобритания

  15. Брутенц К.Н. - доктор исторических наук, профессор, главный советник Внешнеполитической Ассоциации, проект "Загадка Евразии: Россия в формирующейся глобальной системе" (Горбачев-Фонд)

  16. Бузгалин А.В. – доктор экономических наук, профессор кафедры экономической теории Экономического факультета МГУ им. М.В.Ломоносова

  17. Бурлацкий Ф.М. - доктор философских наук, председатель Совета по проблемам политической науки при Президиуме РАН

  18. Вайнштейн Г.И. – доктор исторических наук, Институт мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) РАН

  19. Вартазарова Л.С. - доктор экономических наук, советник председателя Совета Федерации РФ

  20. Вебер А.Б. - доктор исторических наук, советник «Горбачев-Фонда».

  21. Водолазов Г.Г. - доктор философских наук, Московский государственный Лингвистический университет

  22. Галкин А.А. - доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник Института социологии РАН, проект "Загадка Евразии: Россия в формирующейся глобальной системе" (Горбачев-Фонд)

  23. Глинчикова А.Г. - кандидат философских наук, ученый секретарь проекта Университет Калгари - Горбачев-Фонд

  24. Голдмэн Маршалл - профессор Гарвардского университета, США

  25. Голенкова З.Т. - доктор философских наук, Институт социологии РАН

  26. Горбачев М.С. - Президент Международного Фонда социально-экономических и политологических исследований

  27. Гордон Л.А. - доктор исторических наук, ИМЭМО РАН

  28. Дзарасов С.С. доктор экономических наук, профессор, заведующий кафедрой экономической теории РАН

  29. Драбкин Я.С. - доктор исторических наук, Институт всеобщей истории РАН

  30. Дэниэлс Роберт - профессор Университета штата Вермонт, США

  31. ЕРАСОВ Б.С. – доктор исторических наук, профессор, ИВ РАН

  32. Живанов Сава - профессор Белградского университета (Югославия)

  33. Загашвили В.С. - доктор экономических наук, ИМЭМО РАН

  34. Зайцева О.Г. - кандидат исторических наук, старший научный сотрудник ИМЭМО РАН

  35. Затулин К.Ф. - директор Института стран СНГ

  36. Захариев Захарий - президент Фонда «Славяне» (София, Болгария)

  37. Здравомыслов А.Г. - доктор философских наук, профессор, Российский Независимый институт социальных и национальных проблем

  38. Иванова Т.Г. - советник Президента Союза промышленников и предпринимателей России

  39. Игитханян Е.Д. - кандидат философских наук, Институт социологии РАН

  40. Игнатенко А.А. - доктор исторических наук, эксперт Государственной Думы РФ

  41. Иноземцев В.Л. – доктор экономических наук, первый заместитель Председателя Правления Московско-Парижского банка

  42. Капица С.П. - член-корреспондент РАН

  43. Капустин Б.Г. - доктор философских наук, Институт философии РАН

  44. Кара-Мурза С.Г. - доктор исторических наук, публицист

  45. Кинсбурский А.В. - кандидат философских наук, Социологическая служба «Vox Populi»

  46. Клесс Арман - директор Института европейский и международных исследований, Люксембург

  47. Клямкин И.М. - доктор философских наук

  48. Ковриженко Г.М. - член исполкома Всемирной Федерации Ассоциаций содействия ООН, заместитель председателя Ассоциации содействия ООН России

  49. Козырева П.М. - кандидат философских наук, Институт социологии РАН

  50. Коликов В.Н. - старший научный сотрудник Института макроэкономических исследований Министерства экономики РФ

  51. Коликов Н.П. - кандидат исторических наук, Проект «Загадка Евразии: Россия в формирующейся глобальной системе» (Горбачев-Фонд)

  52. Колман Хэзер - профессор Университета Калгари, Канада

  53. Колосов Ю.М. - доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой международного права МГИМО МИД РФ

  54. КОМАРОВСКИЙ В.С. – доктор философских наук, профессор, Российская академия государственной службы при Президенте РФ

  55. КОМОЗИН а.н. – Социологическая служба «Vox Populi»

  56. Королев И.С. - Член-корреспондент РАН, зам. директора ИМЭМО РАН

  57. Кортунов С.В.советник руководителя Администрации Президента РФ.

  58. Косолапов Н.А. - кандидат исторических наук, профессор, заведующий Отделом международно-политических проблем ИМЭМО РАН

  59. Красин Ю.А. - доктор философских наук, руководитель Центра анализа социально-политических процессов Института социологии РАН, проект "Загадка Евразии: Россия в формирующейся глобальной системе" (Горбачев-Фонд)

  60. Кривчикова Э.С. - доктор юридических наук, профессор МГУ

  61. Крыштановская О.В. - кандидат философских наук, Институт социологии РАН

  62. ЛЕВАШОВ В.К. – доктор социологических наук, Институт социально политических исследований РАН

  63. ЛОГИНОВ В.Т. - доктор исторических наук, профессор, директор Института перестройки Горбачев - Фонда

  64. Луков В.В. - содиректор военной секции Ассоциации политических наук

  65. Львов Д.С. - академик – Секретарь Отделения экономики РАН

  66. Маевский В.И. – член-корреспондент РАН, директор Центра эволюционной экономики Института экономики РАН

  67. Мансуров В.А. - доктор философских наук, профессор, зам. директора Института социологии РАН

  68. Мау В.А. – доктор экономических наук, профессор, руководитель Рабочего центра экономических реформ при Правительстве РФ

  69. Медведев В.А. – доктор экономических наук, член-корреспондент РАН, советник Горбачев-Фонда, главный научный сотрудник Института экономики РАН

  70. Медведев Р.А. - историк, сопредседатель Социалистической партии трудящихся

  71. Мигранян А.М. - профессор Московского государственного института международных отношений, член Президентского Совета

  72. МИРСКИЙ Г.И. - доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник ИМЭМО РАН

  73. МИТРОФАНОВ А.В. - Председатель Комитета по вопросам геополитики Второй Государственной Думы РФ

  74. Некипелов А.Д. - академик РАН, директор Института международных экономических и политических исследований (ИМЭПИ) РАН

  75. Неклесса А.И. - доктор исторических наук, зам. директора Национального института развития РАН

  76. Нестеренко А.Н. – доктор экономических наук, зав. сектором Института экономики РАН

  77. Нуруллаев А.В. - доктор философских наук, главный научный сотрудник Российского независимого института социальных и национальных проблем

  78. Осипов Ю.М. – доктор экономических наук, профессор, директор Центра общественных наук при МГУ им. Ломоносова

  79. Островски Кшиштоф Международный координатор исследовательской программы «Демократия и местное самоуправление», Варшава, Польша

  80. Остроумов Г.С. – кандидат юридических наук, помощник Президента Горбачев-Фонда

  81. Павлов Н.А. - зам. Председателя партии «Российский Общенародный Союз»

  82. Палажченко П.Р. - руководитель Пресс-центра Горбачев-Фонда

  83. Панарин А.С. - доктор философских наук, профессор, Институт философии РАН.

  84. Паникин А.С. – Президент концерна «ПАНИНТЕР»

  85. Перегудов С.П. - доктор исторических наук, ИМЭМО РАН

  86. ПЕТРЕНКО Г.С. – кандидат философских наук, Фонд «Общественное мнение»

  87. Пименов А.А. - обозреватель, Аналитическая служба Агентства печати «Новости»

  88. Попов Г.Х. – доктор экономических наук, профессор, Президент Международного союза экономистов

  89. РИМАШЕВСКАЯ Н.М. – доктор экономических наук, профессор, директор Института социально-экономических проблем народонаселения РАН

  90. Рогов С.М. - доктор исторических наук, профессор, директор ИСКАН РАН

  91. Рябов А.В. – кандидат исторических наук, (Горбачев-Фонд)

  92. Сафрончук В.С. - чрезвычайный и полномочный посол, зам. Генерального Секретаря ООН в 1987-1992 гг.

  93. Семаго В.В. - депутат Второй Государственной Думы РФ

  94. Силласте Г.Г. – доктор философских наук, профессор, заведующая кафедрой Финансовой академии при Правительстве РФ

  95. Ситарян С.А. - академик РАН, директор Центра внешнеэкономических связей РАН

  96. Смирнов В.В. – кандидат юридических наук, зав. сектором политических исследований Института государства и права РАН

  97. Станкевич З.А. - помощник зам. Председателя Государственной Думы РФ

  98. Тиммерман Хайнц - профессор, старший советник Института восточных и международных исследований, Кёльн, Германия

  99. ТИХОНОВА Н.Е. – кандидат философских наук, заместитель директора Российского независимого института социальных и национальных проблем

100. Трояновский О.А. - чрезвычайный и полномочный посол, Президент Российской ассоциации содействия ООН, представитель СССР и России в ООН в 1977-1996 гг.

101. Улюкаев В.А. - доктор экономических наук, Институт экономики переходного периода

102. Умнов А.Ю. - доктор исторических наук, главный научный сотрудник ИМЭМО РАН

103. Утегенова Д.К. - кандидат исторических наук, старший научный сотрудник ИМЭМО РАН

104. Уткин А.И. Доктор исторических наук, профессор, директор Центра международных исследований ИСКАН РАН

105. Фаминский И.П. - доктор экономических наук, директор ВНИИ внешнеэкономических связей при Министерстве экономики РФ

106. Федоров В.Н. - доктор юридических наук, профессор, чрезвычайный и полномочный посланник

107. Хавина С.А. – доктор экономических наук, профессор, главный научный сотрудник Института экономики РАН

108. ХОЛОДКОВСКИЙ К.Г. - доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник ИМЭМО РАН

109. Хорос В.Г. - доктор исторических наук, зав. отделом ИМЭМО РАН

110. ЦЫМБУРСКИЙ В.Л. - кандидат филологических наук, старший научный сотрудник Института философии РАН

111. Чаплин В.А. - ответственный сотрудник Отдела внешних сношений Русской православной церкви

112. ЧЕРНЫШ М.Ф. – кандидат философских наук, Институт социологии РАН

113. Черняев А.С. - советник Президента Горбачев-Фонда

114. Шахназаров Г.Х. - доктор юридических наук, член-корреспондент РАН, директор Центра глобальных программ Горбачев-Фонда, руководитель Проекта «Загадка Евразии: Россия в формирующейся глобальной системе»

115. Шейнис В.Л. – доктор экономических наук, депутат Второй Государственной Думы РФ

116. Шкундин М.З. - кандидат исторических наук, ИМЭМО РАН

117. Эллисон Рой - руководитель программы по Евразии. Королевский институт международных отношений, Лондон, Великобритания

118. ЮГАЙ Г.А. - профессор, доктор философских наук, директор Центра Евразийских исследований РАЕН

119. ЯЗЬКОВА А.А. - доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник ИМЭПИ РАН

120. Яковец Ю.В. – академик Российской Академии естественных наук, профессор Российской Академии государственной службы при Президенте РФ

121. Ясин Е.Г. – Доктор экономических наук, профессор, научный руководитель Государственного университета Высшая школа экономики

1 Заключительный доклад по этому проекту опубликован на русском и английском языках и разослан широкому кругу адресатов.

2 См. А.Галкин и Ю.Красин «Россия на перепутье. Авторитаризм или демократия: варианты развития». М., 1998, сс.31-32, 70.

3 «Национальные интересы и проблемы безопасности России». Доклад по итогам исследования, проведенного Центром глобальных программ Горбачев-Фонда в 1995-1997 гг., М., 1997, с.19.

4 Одна только информационная империя Б.А.Березовского включает два из четырех центральных телеканалов, им скуплены несколько наиболее распространенных газет.

5 «Современное российское общество: переходный период». Результаты социологического опроса населения России, проведенного в декабре 1998 г. Институт социологии РАН, Центр «Социоэкспресс». М., 1998, с.27.

6 «Демократия в современной России». М., 1999, с.83-96.

7 Свойственная корпоративизму склонность к иерархии и принуждению делает его «потенциально нелиберальным» и «едва ли совпадает с гражданским идеалом активного персонифицированного гражданства». (Lehmbruch G. and Schmitter (Eds.) Patterns of Corporatist Policy-Making. London-Beverly Hills. 1982, p.266-267).

8 Едва ли не самое важное из всех предвыборных обещаний и обязательств В.В.Путина - поставить в равные условия предпринимателей по отношению к государственной власти. Это действительно означало бы «ликвидацию олигархов как класса», поскольку понятие олигархии подразумевает не просто политическое влияние богатых людей, но прямую узурпацию ими власти.

9 Национальные интересы..., с.26-41.

10 См. об этом на стр. 60-61.

11 Национальные интересы..., с.18.

12 Современное российское общество..., с.9.

13 «Национальные интересы…», сс.24-25.

14 По многим признакам эта модель уже исчерпывает себя на Западе. Ее кризис стимулирует дебаты о делиберативной (размышляющей) демократии, предполагающей перманентное, а не только на выборах участие активных граждан в политическом процессе. Однако в России «шумпетерианская» модель могла бы способствовать стабилизации общества.

15 Опрос должен был дать эмпирический материал, который позволил бы, в сопоставлении с показателями других опросов и исследований, получить представление о структуре ценностей, установок и предпочтений, укоренившихся в российском обществе в конце 90-х гг., о степени их распространенности и об основных характеристиках динамики. От аналогичных опросов, имеющих целью выявление общественного мнения, он отличался, в первую очередь, следующим:

  • Стремлением выявить не только текущие мнения, но и глубинные пласты общественного сознания.

  • Концентрацией внимания на базовых социальных и политических предпочтениях респондентов.

  • Особым упором на сдвиги в общественном сознании после финансовой катастрофы в августе 1998 г., позволяющим выявить значение не только преемственности, но и разрывов в установках и настроениях массовых групп населения.

16 Современное российское общество … сс..26-27.

17 Граждане России: кем они себя ощущают и в каком обществе хотели бы жить. Аналитический доклад по заказу московского представительства Фонда им.Ф.Эберта. М., 1998, с.12.

18 Современное российское общество. ..., с.23.

19 В.Медведев. «Общий кризис российской экономики: причины и последствия». Горбачев-Фонд, 1999 г.

20 См. «О российской модели постиндустриализма», Горбачев-Фонд, 1999 г.

21 В мировой литературе предложены и другие термины для обозначения нового состояния общества: «компьютерное», «информационное», «сервисное», «постэкономическое» и т.д. Каждое из них акцентирует лишь отдельные черты, не выражает сколько-нибудь полно сути происходящих перемен. Более широко употребляется термин «постиндустриальное общество». Он также не вполне адекватен, притом постиндустриальное общество отнюдь не «безындустриально»: меняется лишь характер и структура общественного производства. К сожалению, более подходящий термин еще не предложен, и с учетом сделанных оговорок в данной работе используются понятия «постиндустриальное общество» и «постиндустриальная экономика».

22 См., например, «Россия в Евразии», М., Горбачев-Фонд, стр. 112-115 и др.

23 См., например, «Россия в 2015 году: оптимистический сценарий». Институт экономики РАН и Московская межбанковская валютная биржа, М., 1999 г.

24 НГ - Содружество, № 6 (18), июль 1999.

25 НГ – Политэкономия, № 11 (33), июль 1999.

26 НГ, 28.12.99.

27 «Le Monde», 19.VIII.1999.

28 НГ – 12.VII. 1999.

29 К.Н.Брутенц. Россия и Азия. «НГ», 22 июня 1999.

30 Подробнее см. «Россия и мусульманский мир», М., Горбачев-Фонд, 2000

31 См. «Россия в Евразии». М., Горбачев-Фонд, 1998.

1

Смотреть полностью


Скачать документ

Похожие документы:

  1. Владимира Павловича Гудкова, известного слависта, одного из ведущих сербокроатистов в нашей стране. Встатья

    Статья
    Рас­поло­жение текста на некоторых страницах электронной версии по техническим причинам может не совпадать с расположением того же текста на страницах книжного издания.
  2. Владимиром Андреевичем Романенко. Систему, позволяющую не только восстанавливать здоровье, но самостоятельно регулировать его, продлевая молодость и срок жизни книга

    Книга
    Новая наука ХХI века с красивым названием «валеология» (или наука о том, КАК быть здоровым) для большинства из нас пока - тайна за семью печатями. Эта книга проясняет тайну и предлагает уникальную систему, созданную профессиональным
  3. Доброкачественные новообразования мягких тканей челюстно-лицевой области 230

    Документ
    Я с удовольствием прочел русский текст учебника моих украинских коллег, который посвящен чрезвычайно важным вопросам хирургической стоматологии и челюстно-лице­вой хирургии детского возраста.
  4. Трудового Красного Знамени гупп детская книга (1)

    Книга
    Настоящий сборник посвящен вопросам оздоровительного голо­дания и раздельного питания. Данный сборник является прекрасным пособием по организации здорового образа жизни.
  5. Трудового Красного Знамени гупп детская книга (2)

    Книга
    Настоящий сборник посвящен вопросам оздоровительного голо­дания и раздельного питания. Данный сборник является прекрасным пособием по организации здорового образа жизни.

Другие похожие документы..