Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Издания сверстаны в общедоступной, доходчивой повествовательной форме, имеют авторские иллюстрации и могут быть использованы для неформального обучен...полностью>>
'Автореферат'
Защита состоялась 17 июня 1993 года в 11 часов на заседании специализированного совета Д018.16.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени до...полностью>>
'Регламент'
Настоящее Наставление по организации управления и оперативного (экстренного) реагирования при ликвидации чрезвычайных ситуаций (далее – Наставление) ...полностью>>
'Руководство'
Начальники и заместители начальников МИ ФНС России, МРИ ФНС России, ИФНС России, а также специалисты отраслевых отделов УФНС России по субъектам Росс...полностью>>

Автор книги Хазби Несторович Тегкаев уроженец гор Северной Осетии, ученый, педагог, мастер спорта по альпи­низму, которому он отдал почти сорок лет и с которым не порывает до сих пор

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Автор книги Хазби Несторович Тегкаев — уроженец гор Северной Осетии, ученый, педагог, мастер спорта по альпи­низму, которому он отдал почти сорок лет и с которым не порывает до сих пор. Свои многочисленные восхождения он со­вершал в горах Кавказа, Тянь-Шаня, Па­мира, Камчатка, Курил, Саксонии. Хазби Несторович много путешествовал, его маршруты пролегли от берегов Севана до северных оконечностей Таймыра, от Карпат до Курильской гряды. Побывал в Арктике, проплыл на ледоколах по Се­верному морскому пути, три года прора­ботал в Приморье, накопил массу ярких впечатлений и путевых наблюдений.

«Ночь на гребне Ушбы» — третья кни­га X.Н. Тегкаева. В ней он рассказывает об интересных эпизодах из своих восхож­дений, о друзьях-спортсменах, передает романтику альпинизма. Перед читателем встают образы людей большого мужества, находчивых и веселых, сильных и вынос­ливых, готовых в самой трудной обста­новке прийти на помощь товарищу.

Памяти брата-фронтовика

Георгия Несторовича Тег­каева

из Зарамага

ГОРЫ ЗОВУТ

Наверное, в каждом человеке рядом с любовью к основной профессии всегда есть место для увлечений, а лучше сказать, потребность заниматься другими делами. Кажется, композитор Энеску еще в прошлом веке сказал: «Отдыхай от одной работы при помощи другой работы».

В широком мире человеческих интересов можно найти себе занятие по своим вкусам и возможностям. Но никогда не бывает так, чтобы у человека не было никаких интересов. Нужно только внимательно по­смотреть вокруг и обязательно найти свое второе призвание.

Вот несколько примеров. Великий физиолог И.П. Павлов играл в городки, ездил на велосипеде. Профессор химии А.П. Бородин был выдающимся композитором, известный окулист академик В.П. Филатов занимался живописью. Наши современники — из­вестные ученые Л.А. Летавет, И.М. Виноградов, Б.Н. Делоне, А.Д. Александров увлекались горным спортом. Подобных примеров много. И какой бы про­фессией ни обладал человек, он всегда должен пом­нить: жизнь требует движения.

Владимир Ильич Ленин придавал огромное значе­ние активным формам отдыха, активным способам об­щения с природой. Они всегда удивительным образом способствовали повышению его жизненного потен­циала. Он хорошо ходил на лыжах, катался на конь­ках, отлично плавал и нырял, увлекался охотой, пеше­ходным туризмом и даже восхождениями на снего­вые горы.

Свои прогулки по горам и восхождения на их вер­шины Владимир Ильич образно называл горной акро­батикой. Совершал он их в эмиграции вместе с Н.К. Крупской в обществе близких ему по духу по­литэмигрантов и зарубежных партийных товарищей. По словам Н.К. Крупской, в 1904 году одно путешествие Владимира Ильича и Надежды Константиновны по го­рам и долинам Швейцарии длилось целый месяц. Они прошли тогда около 400 километров пути и два пере­вала (один из них высотой 2316 метров через Цент­ральные Альпы). В 1908 году Владимир Ильич вместе с А.М. Горьким поднялся на вулкан Везувий.

Из личных воспоминаний Н.К. Крупской, Н.В. Кры­ленко, А.Н. Никифоровой и других мы знаем, что «на спортивном счету» Владимира Ильича числится свыше десяти покоренных вершин и пять-шесть горных пе­ревалов.

Об альпинистских увлечениях В.И. Ленина свиде­тельствует, в частности, его статья «Заметки публи­циста» (Полн. собр. соч., т. 44, стр 415-423), в кото­рой Владимир Ильич использовал образный пример с альпинистом, взбирающимся на вершину еще не ис­следованной горы. Причем Владимир Ильич показал глубокую осведомленность не только в технике, но и в тактике горовосхождений.

Для ученика и соратника Владимира Ильича — С.М. Кирова, занимавшегося на Кавказе революцион­ной работой и журналистской деятельностью, восхождения на снежные вершины Казбека и Эльбруса тоже были средством физической закалки и источником вдохновения.

Итак, физическая инертность, малоподвижный об­раз жизни — почва для развития всякого рода болез­ней. Зато регулярное занятие каким-нибудь видом фи­зического труда или спорта может дать значительно больший эффект, чем самые могучие лекарства.

Это теперь понимает каждый, но частенько осоз­нает лишь тогда, когда теряет самое дорогое в жиз­ни — здоровье. Недаром же говорится: в молодости человеку кажется, что болезни, недуги, старость и смерть грозят кому угодно, только не ему.

Никогда не поздно начинать борьбу за сохранение жизненных сил, и это лучше делать в молодые годы всем, кто не хочет быть равнодушным свидетелем своего преждевременного одряхления. Однажды на вопрос пионера Мити Попкова «Как стать здоровым, мужественным!» заслуженный мастер спорта, альпи­нист международного класса, ученый-конструктор В.М. Абалаков (ему за 60 лет) ответил через газету «Пионерская правда»: «Одиннадцати лет я решил за­писаться в гимнастическое общество «Сокол». Крити­чески осмотрев мою тщедушную фигуру, мне отказа­ли. Когда наступило время службы в армии, члены ме­дицинской комиссии долго перешептывались и дали... «белый билет»: непригоден к несению воинской служ­бы. Что делать! Примириться со всем! Нет. Я упорно занялся спортом, зимой — на льду, на лыжах, летом ходил в походы. В 1930 году поднялся на кавказскую вершину Дых-Тау (5198 м). Через несколько лет пер­вым взошел на пик Ленина (7134 м) и вдруг... трагедия. При восхождении на самую высокую вершину Тянь-Ша­ня — Хан-Тенгри я сильно обморозился. Если в детстве меня огорчала моя хилость, то теперь я оказался инва­лидом. Почти невозможно опереться на левую ногу, взять что-либо обрубками пальцев. Я занялся горно­лыжным спортом. Изо дня в день, в любую погоду я де­лал утреннюю зарядку, плавал, бегал. И вот результа­ты: я подтягиваюсь 25 раз, делаю «пистолетик» на од­ной ноге 50-60 раз. Мне нетрудно пройти на лыжах 70 километров, бежать по пересеченной местности в те­чение двух часов.

После окончания института я один лишь раз был на бюллетене. Никогда, ни в горах, ни в долине, не про­стуживаюсь».

А вот еще пример. На «Приют одиннадцати» бод­ро поднялась сухонькая женщина Авдотья Афанась­евна Гряндинская. После обычной акклиматизации она попросилась в одну из групп, поднимавшихся на вер­шину Эльбруса. Группа удовлетворила ее просьбу и взяла с собой на штурм. Но за «Приютом Пастухова», на высоте пять тысяч метров, альпинистов настигла не­погода. Пришлось скрепя сердце повернуться спи­ной к ощерившейся вершине. Не раз оглядывалась Ав­дотья Афанасьевна назад, сокрушаясь из-за неудачи. Ей сочувствовали молодые спутники. Велико же было их удивление, когда позже они узнали, что ей шел 82-й год...

В наше время физическая культура и спорт стали органической потребностью человека, вошли в каж­дый дом, в каждую семью, в жизнь и быт миллионов трудящихся.

Сбываются слова В.И. Ленина: «В нашей трудовой стране нужны миллионные армии физически крепких людей, людей воли, мужества, энергии, настойчивости, Им принадлежит будущее, их руками будет завоевы­ваться право на строительство новых основ».

— Всегда помнить, что коммунизм будет построен не сотней силачей, а миллионами рук трудового на­рода! — сказал Михаил Шолохов.

Армия физкультурников и спортсменов составля­ет в нашей стране многие десятки миллионов человек. Одних только туристов в СССР более 50 миллио­нов человек, почти каждый пятый у нас путешест­вует.

Физическая культура и спорт для людей любого возраста и самых различных профессий является ис­точником радости, большого эмоционального и твор­ческого подъема. В одном из своих публичных выступ­лений известный физик и химик академик А.Н. Фрумкин, тридцать лет занимавшийся туризмом, го­ворил:

— Мне лично часто приходилось наблюдать, как в походе, когда полностью отрываешься от обычной об­становки, приходит решение научных вопросов, кото­рые не удалось найти в городе во время усиленных занятий.

Туризм и альпинизм — прекрасные средства, спо­собствующие гармоничному развитию человека, взле­ту его творческих сил, лучшему познанию мира. «Че­ловек, который видел только одну свою страну — про­чел только одну главу из жизни», — удивительно мет­ко сказал поэт-скиталец Байрон.

Характерной чертой каждого истинного путешест­венника является умение открывать для себя наряду с красотами природы интересных людей, черпать у них народную мудрость, потому что с ней легче жить и творить. Недаром бытует поговорка: «Туризм — кни­га жизни». Еще у древних необходимым условием усовершенствованного воспитания считалось путешест­вие. В тесном общении с природой у человека проявляются лучшие черты характера: стремление к вели­кому и прекрасному, к доброму и гуманному.

Природа неисчерпаема в своей творческой фанта­зии, а горы — одна из вершин ее мастерства. Гордые и величественные, стоят они, закованные в панцири веч­ного льда и снега, и ждут молодых покорителей.

У ИСТОКОВ ТЕБЕРДЫ

Далеко-далеко за степными просторами, окутанные синей дымкой, виднеются неясные очертания гор. Это растянул­ся от берегов Черного моря до Каспия яркий, многоцветный — то зеленый, то серый разных оттенков, то белоснежный — Кавказ. Бывалые люди говорят, что стоит человеку лишь раз посетить эту страну исполинских гор — и он непремен­но оставит здесь частицу своей души, унося с собой лучшие воспоминания и неугасимое желание еще и еще раз вернуться сюда.

Это, наверное, правда, потому что красивое и мо­гучее всегда привлекает и зовет, подобно тому, как зовут море, Север, дремучий лес или беспредельная русская степь. Так уж устроен человек.

От степного города Черкесска к Северному прию­ту Клухорского перевала тянутся километровые стол­бы. Летом их терпеливо отсчитывают туристы. С рюк­заками за плечами они идут, ничем не связанные: дом их — палатка, кухня — походный костер. Они шагают счастливые, далекие от повседневных, городских дел и забот. Им светит солнце, сопутствуют леса, горы и кристально чистые пенистые реки — неугомонные в своих каменистых ложах.

А сейчас зима. На больших высотах опасно — ла­вины то и дело срываются с крутых склонов. Ветер метет на перевалах снег, слепит глаза, холодно, раз­реженный воздух захватывает дух. Седовласые вер­шины курятся, словно трубы гигантских печей... В это время года жизнь на высоте замирает почти до са­мого лета, до прихода альпинистов.

Но горы прекрасны в любое время года.

Весной в затиши, у самой кромки сугроба, пригре­тая солнцем, пробивается зеленая трава, рядом све­чой тянется розовый подснежник, кое-где у корневища пихты неожиданно мелькнет цикламен или фиалка. Повыше на склонах, прямо в снегу, цветет благород­ный рододендрон, из листьев которого еще древние воскуряли в кадильницах благовония.

Чудесны в эту пору горы.

Летом по ущельям буйно растет зелень, ярким ковром стелются альпийские луга и, омытые утренней росой, радуют глаз пешехода. Но изменчива погода в горах. Бывает, вдруг среди бела дня налетит ве­тер, разразится гроза — и вот уже в небе полыхают молнии, а где-то по ущелью эхом отдает грозный рокот камнепада, нагоняя страх на все живое. И так же внезапно гроза прекращается, уступая место по­кою и свежести обновленной природы, яркой синеве неба и щедрому солнцу.

Неповторимо хороши тогда горы.

Глубокой осенью, в ненастье, за черные утесы скал цепляются хмурые туманы, колючий ветер заго­няет в пещеры стайки непуганых серн и туров. В та­кие дни вовсе не покидают теплых гнезд зимующие здесь трясогузки и синички, жмутся друг к другу звери, прячутся в норах куницы и еноты, чтобы со­греть стынущие тела. Но потом и для них наступают погожие дни, стоит только выглянуть солнышку с го­лубого небосвода — и снова тепло, мир и покой.

Привлекательны и тогда горы.

Особое очарование рождают в душе зимние пей­зажи. Зимой в горах погода чаще всего бывает ус­тойчивой, солнечной, с легким морозцем, а кругом невообразимые снега и сугробы. Это очарование ско­рее можно почувствовать, нежели описать или пере­дать словами. Певец гор Важа Пшавела в поэме «Змееед» с восхищением говорит:

Увидишь в снегу их хоть раз,

Всегда их захочешь такими.

Чудесны они без прикрас

И лучше, чем в лиственном дыме.

Эти слова могли бы служить прекрасным эпигра­фом к любому рассказу о горах.

Но горы не прощают слабости, малодушия, неор­ганизованности. Вот и сейчас мне припомнилась одна давнишняя история, связанная с горами, которую сам когда-то слышал и о которой хотелось бы рассказать моим юным друзьям.

Наш отряд длинной цепочкой шел по долине реки Алибек — притока Теберды и взял курс на Джаловчатский перевал. Предстояло перевалить из Домбайской долины в безлюдное Аксаутское ущелье. Мы были влюблены в горы, и нас не пугали ни трудно­сти, ни опасности, которые подстерегают неискушен­ного человека здесь на каждом шагу.

Впереди уже виднелся наш «противник» — перевал, высокий, трудный, до него еще далеко, он завален глубоким снегом, того и гляди лавина...

Пока мы двигались еще внизу по тропе, на под­ходах, но пушистый снежок и пудовые рюкзаки уже изрядно вымотали нас. Вот и лес позади, и вдруг — долгожданное:

— Прива-ал!

Тот, кто бывал в горных переходах, знает цену этому короткому, исцеляющему слову... Не успели сбросить рюкзаки, как кто-то крикнул:

— Смотрите, смотрите — лавина!

Со склонов Семенов-Баши в облаке белой пыли низвергались сотни тонн снега. Грохот и треск потря­сали Алибекское ущелье, на дне которого мы нахо­дились. Лавина катила вниз с неописуемой скоростью и металась, как взбесившийся зверь, по изгибам ку­луара, делая резкие броски на косогорах. В мгно­вение ока она достигла опушки леса, подмяла под се­бя кусты и вырванные с корнем деревья, оставив за собой начисто выбритую просеку. Мы сидели в без­опасном месте, и до нас дошла только воздушная волна, она обдала нас своим могучим дыханием. Мы бы­ли до крайности возбуждены грандиозной картиной разрушительной силы природы.

«Вот это да!» — все, что мы успели произнести, прежде чем опомнились.

Это был наглядный урок, преподанный нам суро­вой действительностью, он остался в памяти навсегда.

На привале выяснилось, что у многих разладились крепления лыж, сломались палки, есть потертости ног. Кое-как привели все в порядок, чтобы только дойти до хижины, в часе ходьбы отсюда.

Круто свернули к леднику Алибек. Где-то подо льдом глухо ворчала только что рожденная речка Алибек. По крутой морене преодолели последний подъем, и перед нашим взором предстала занесенная снегом деревянная хижина. Здесь первая ночевка. Че­рез час дружной работы расчистили снежные завалы и вошли внутрь. Хижина ожила, огласилась шумом и гвалтом. Вместительная, двухэтажная, со множеством удобных нар, двумя печками, запасом дров и угля, она сулила нам, представителям «великого племени горолезцев», горячую пищу и теплый ночлег.

Бензиновый движок для освещения оказался не­исправным, пришлось ограничиться свечами.

Стали располагаться. Девушкам уступили нижние, а ребята заняли верхние нары. Дежурные по отряду затопили печь, составили меню и занялись ужином.

Между тем начала портиться погода. Заволокло небо, закружило и завертело такое, что о выходе утром и речи не могло быть. Всю ночь пела и грози­лась зима...

Томительно в горах ненастье, но в хижине — не в палатке, и все-таки к вечеру следующего дня уже на­доели песни, от безделья все заметно приуныли.

Снег вихрем обрушивался на затерявшуюся в го­рах хижину, ветер завывал в трубах дымохода. Со склонов Алибек-Баши слышался грохот лавин, а нам было тепло и уютно... Временами дым клубами выры­вался из поддувала, окутывал сидящих, и, когда ста­новилось невыносимо, от него отмахивались. Он, как живой, послушно уходил прочь, оставляя за собой крепкий запах смолы.

В хижину вошел командир отряда, он только что был с радистом Федей Потапчуком на связи с лаге­рем. Все внимательно посмотрели на вошедшего, си­лясь по выражению лица угадать прогноз погоды.

— Василий Сергеевич, что с погодой! — спросил я. Он слегка улыбнулся, безнадежно махнул рукой и, присаживаясь к печке, ответил:

— Пока ничего утешительного, набирайтесь терпе­ния — и погода придет.

Мы уважали Василия Сергеевича. В нем нравилось все: немногословность, неторопливость, вниматель­ность к нам, безупречная точность, завидный опыт пу­тешественника. На волевом продолговатом лице его пролегли две сильные морщины. На правой щеке у нижней челюсти виднелся шрам. При ходьбе наш ко­мандир еле заметно припадал на левую ногу. Говорили, что когда-то давно он попал в катастрофу, тяжело пережил ее. Всех нас влекло к нему. Он, по-видимо­му, чувствовал это и, хотя держался с нами просто, сам никогда ничего не вспоминал о давнем. Меня все время подмывало попросить его рассказать о себе. Сейчас, пожалуй, было самое подходящее время для этого. После ужина все были в сборе, мирно сидели у печки, и я попросил:

—Василий Сергеевич, расскажите что-нибудь из своей альпинистской жизни.

Меня поддержали другие.

Он посмотрел на нас испытывающим взглядом, за­думался и, как-то горько улыбнувшись, глухим голо­сом начал свой рассказ:

— Много лет назад в такую же вьюжную ночь на Чучхурском перевале, в противоположном конце это­го ущелья, разыгралась страшная трагедия, стоившая жизни двум моим товарищам.

После восхождения на вершину Софруджу наши зимние сборы подходили к концу. Двадцать из два­дцати шести вот таких же, как вы, студентов покидали полюбившиеся им навсегда горы, спешили на занятия в институт.

Мы, шестеро оставшихся, с грустью и надеждой смотрели вслед уходившим — с ними уходили не только друзья по спорту, по духу, но и наши первые ув­лечения, милые сердцу глаза.

Тогда горнолыжный туризм только начинал свои робкие шаги, и перед нами стояла задача — проложить первую лыжню для последующих массовых путе­шествий.

Нам предстояло пройти на лыжах Чучхурский пе­ревал, спуститься в ущелье Бу-Ульген и через Север­ный приют и Клухорский перевал выйти к морю. Это была трудная задача, никто до нас не проходил этот путь зимой. В то время в Домбае не было ни лаге­рей, ни дорог. В центре поляны стояла не теперешняя роскошная гостиница, а покосившийся барак лесору­бов со сплошными нарами вдоль стен, маленькая пе­чурка без трубы — вот все удобства. Спальными меш­ками нам служили свалявшиеся ватные студенческие одеяла. Ледорубы сами ковали в учебных мастерских, рюкзаки тоже были самодельные. Узенькие равнин­ные лыжи с плохонькими кожаными креплениями сильно грузли в глубоком снегу. Вместо горнолыжных ботинок мы были обуты в сыромятные пьексы или простые ботинки.

Почти новички в горах, с очень небольшим опы­том, мы имели слабое представление об опасностях, подстерегавших нас на каждом шагу. И, понятно, на все смотрели удивительно просто, будто собирались не в суровые горы, а на легкую прогулку. Не прида­ли большого значения и тому, что Алеша Жариков, студент мехфака — самый рослый в нашей группе, — отправился в поход, натянув ботинки номером мень­ше на тоненькие носочки, потому что других не было.

Карта района, изданная еще в начале века, оказа­лась неточной, устаревшей. Сам район не был знаком даже по летним путешествиям, не были взяты палат­ки, топорик и запасные крепления, очки, примус, го­рючее, снеговая лопата и многое другое, без чего теперь не ходят. Оплошность эту мы почувствовали потом: дорого она нам обошлась тогда.

Ко всему этому, мы были неважно одеты, не было штормовых костюмов. Неудобные ватники плохо за­щищали от метели и всепронизывающего ветра.

Помню, в последнюю минуту прощания первокурс­ница Люся Светлова перед отъездом сняла с себя се­рый шерстяной свитер и дала его мне.

Как потом я был благодарен ей! Во время похода он спасал меня не только от холода... Каждый раз в самые трудные минуты нашего несчастливого похода он напоминал мне о любимой девушке, постоянно поддерживал во мне силы и бодрое настроение...

Тут рассказчик умолк, то ли он собирался с мысля­ми, прислушиваясь к завыванию ветра, а может быть, просто от внезапно нахлынувших воспоминаний. Мы тоже молчали, живо представляя себе все расска­занное.

— На третий день под самым перевалом, — про­должал Василий Сергеевич, — нас изрядно задержал ремонт креплений. Здесь же мы впервые узнали от Алеши Жарикова, что у него поморожены пальцы ног, он больше не в силах был скрывать этого от нас. Удивительный он был человек — настойчивый и фана­тичный. Но одних этих качеств было мало, для того чтобы ходить в горах. Требовался еще здравый смысл, холодный рассудок. А пока мы были поставлены пе­ред свершившимся фактом.

Это было первым для нас ощутимым ударом и серьезным предупреждением от дальнейших ошибок. Еще можно было повернуть назад, исправить поло­жение, хотя это тоже было нелегко. Кое-кто из ребят робко высказывал такую разумную мысль, но Алеша категорически отверг ее, грозился идти один — это бы­ло похоже на него. Вот тогда никто не проявил реши­тельности. Смешно, но ложный стыд, боязнь показать­ся малодушным взяли верх.

Осторожность в горах — не трусость. Умение во­время повернуть назад — благоразумие, которым об­ладают лишь настоящие спортсмены. Эти элементар­ные истины тогда не были по-настоящему поняты. Большинству из нас геройство представлялось только в движении вперед.

Каждый из нас читал о трагической гибели участ­ников английской экспедиции Роберта Скотта на Юж­ный полюс, нам хорошо запомнились слова, начер­танные на их могиле: «Бороться и искать, найти и не сдаваться». Эти замечательные слова из теннисоновского «Улисса» мы истолковали неправильно... Мы хо­тели во что бы то ни стало идти к намеченной цели, не думая о наших возможностях и последствиях.

С заходом солнца все, кроме Алеши, оставшегося с рюкзаками, выбрались на перевальную точку. Из ущелья Бу-Улыен на нас, как из трубы, подул леде­нящий ветер. Крутые склоны перевала терялись где-то в мрачной бездне, вызывая неприятное ощущение не­известности. Никто не знал, что нас ждало впереди, эта неизвестность пугала, исподволь наполняла сердце тревогой. Но свои переживания каждый старательно прятал от товарищей. Таков закон ложного стыда — вреднейшего из недостатков человека.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Новости 19

    Документ
    0 . 009, 1:00 0 ВЕСТИ 0 Радио России, .0 . 009, 15:00 0 ВЕСТИ 0 Радио России, .0 . 009, 1 :00 0 ВЕСТИ 1 Радио России, .
  2. Первый канал, новости, 31. 10. 2008, Панкратова Юлия, 18: 00 9

    Документ
    10. 008, Кузьмина Вера, 3:50 1 Радио 13 МАЯК, НОВОСТИ, 31.10. 008, Стадницкая Лора, 10:00 13 МАЯК, НОВОСТИ, 31.10. 008, Стадницкая Лора, 11:00 13 МАЯК, НОВОСТИ, 31.
  3. Сергей Михайлович Эйзенштейн

    Сказка
    11 [Почему я стал режиссером]26 История крупного плана41 Вот и главное45 [Раздвоение Единого]48 Pre-natal experience50 Monsieur, madame et bebe67 “Светлой памяти маркиза”115 Как я учился рисовать (Глава об уроках танца)133 О фольклоре154
  4. А. Боровиков альпинизм в нашей стране

    Документ
    Пятьдесят лет назад небольшая группа грузинских аль­пинистов поднялась на популярный пятитысячник Кав­каза — Казбек, положив этим восхождением начало совет­скому альпинизму.
  5. Священной Библейской Истории Ветхого и Нового Завета 7 конспект

    Конспект
    Религиозная подготовка воспитанников, поступающих в духовные учебные заведения, как правило, минимальна, поэтому есть острая необходимость в обзорном предмете, охватывающем своим вниманием всю историю человечества от Сотворения мира

Другие похожие документы..