Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Современная система жизнеобеспечения должна обеспечить и современное качество жизни по достигнутому уровню знаний. Ведь качество жизни понимается как ...полностью>>
'Документ'
Способы, какими герои мифов, превращались в животных, были разными: от заклинаний, сопровождаемых движениями, до употребления напитков и втирания маз...полностью>>
'Тесты'
В нужном месте открывшегося окна сделать заголовок, «Тестовая программа по математике». Для этого можно заранее подготовить ячейку, путем объединения...полностью>>
'Документ'
М.Достоевского «Униженные и оскорбленные». Стилистические особенности функционирования фразеологизмов в газете «Мир новостей»....полностью>>

Российский федерализм: парадоксы, противоречия, предрассудки Москва, 1998

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Л.В.Смирнягин

РОССИЙСКИЙ ФЕДЕРАЛИЗМ:

парадоксы, противоречия, предрассудки

Москва, 1998

Заглавие этой книги звучит довольно мрачно. Может сложиться впечатление, что автор относится к российскому федерализму иронически, видя в нем только клубок исторических парадоксов, политических противоречий и общественных предрассудков. Это не так. По моему мнению, федерализация – самая успешная из главных направлений наших реформ. Она стоит в одном ряду с такими направлениями, как приватизация в экономике, разгосударствление общественной жизни, деидеологизация духовной культуры, демократизация политического уклада. Федерализация выглядит в этом контексте как коренная реформа государственного устройства и, говоря словами Томаса Джефферсона, как территориальная форма демократии..

Россия пытается победить на всех этих направлениях одновременно. В тактическом смысле это неизмеримо труднее, чем тот путь, который обычно избирают проходящие обновление страны, когда они сосредоточивают усилия общества на одном-двух направлениях, приспосабливая остальные стороны общественной жизни к этим немногим целям. Чаще всего жертвуют при этом демократизацией, потому что в жестких условиях авторитарных режимов проще заставить общество потерпеть (по крайней мере, кажется, что проще). Зато Россия выигрывает стратегически, потому что в ней происходит всестороннее оздоровление общества, оно оказывается более глубоким и быстрее становится необратимым.

Конечно, в этом был большой риск, в известном смысле политическое геройство – решиться на сражение по всем направлениям сразу. Это решение опиралось на глубинную веру российского общества в то, что ему это будет по плечу. Однако все эти главные направления не только подпитывали друг друга успехами, но и конкурировали друг с другом за внимание общества, за его духовные ресурсы (да и за материальные тоже). Если бы федерализация была единственной целью общества, ее можно было бы проводить куда быстрее, не оглядываясь, например, на противодействие региональных элит, на движения националистического толка, на обострение проблем распада страны – всем этим можно было бы пренебречь, если б Россия осталась в рамках авторитарного уклада общественной жизни.

Поэтому напрасно энтузиасты федерализации досадуют на то, что дело идет слишком медленно, что власти медлят и колеблются. Если учесть нужды стратегии «реформ на всех фронтах», то продвижение на фронте федерализации выглядит едва ли не самым впечатляющим.

Так что название книги отражает вовсе не низкую оценку автором того, что называется российским федерализмом, а его глубокую тревогу за судьбу этого явления. Более того, тревогу вызывает именно особо высокая сторость федерализации, именно то, что она, по-видимому, оторвалась от остальных направлений реформирования России слишком далеко. Все более крепнет убеждение, что общество наше оказалось не готовым еще к восприятию таких стремительных перемен и таких непривычных инноваций. Крепнет подозрение, что политики сознательно закрывали глаза на многие проблемы долговременного характера, откладывая их решение «на потом» ради поддержания высоких темпов федерализации. Крепнет, наконец, мысль о том, что это «потом» наступает уже сегодня и что в самом ближайшем будущем России придется платить по векселям, и платить несмотря на то, что проценты могут оказаться непомерно высокими, так как проблемы слишком долго развивались без контроля и успели набрать немалую разрушительную силу.

Именно об этих проблемах и хотелось бы поговорить с заинтересованным читателем – не о достижениях, а о проблемах, то есть о парадоксах русского варианта федерализма, о накопленных противоречиях, о предрассудках, которые мешают здраво судить о федерализме и развивать его достойным образом. Отсюда и название книги.

Наверное, далеко не каждый читатель заведомо согласится с тем, что федерализация идет у нас быстро и хорошо. Однако на мой взгляд это именно так. Я глубоко убежден в том, что строительство федерализма протекает в нашей России удивительно высокими темпами и наредкость эффективно. Этого было трудно ожидать в стране, где не только нет добротных федеральных традиций, но вместо них есть множество предрассудков псевдофедерализма, которым большевики прикрывали жесткий и жестокий унитаризм своего государства.

Успехи федерализации нашей страны несомненны.

Несомненен прежде всего ее политический успех. Несмоненно кардинальное возвышение роли регионов в предопределении национальной внутренней политики, причём речь идёт не о росте роли региональных элит (она была весьма велика и при большевиках), а о громадной роли общественного мнения в регионах, о той встревоженности, с которой кремлёвские и прочие центральные власти следят за реакцией регионов на свою политику и вследствие которой эти власти готовы свою политику менять. Многие региональные политики стали весьма заметными фигурами на общероссийской арене.

Вполне очевиден и экономический успех федерализации. После капитального разгосударствления общественной жизни страны Центр лишился рычагов решающего воздействия на размещение производительных сил. Достаточно сказать, что ныне министерство экономики – этот остаток всемогущего Госплана – контролирует всего 8% (!) инвестиций в стране, остальное приходится на частный и смешанный сектора или на гопредприятия, которые сами осуществляют инвестирование. Это значит, что экономическая жизнь в стране кардинально децентрализована, она протекает совершенно по-разному в разных частях страны, в том числе и в зависимости от курса региональных властей, поэтому такую децентрализацию можно счесть, косвенным образом, признаком федерализации России.

Самая очевидная сторона федерализации – это бюджетный федерализм. За годы перестройки и реформ доля регионов в консолидированном бюджете страны выросла с 40 до 55%, и власти регионов получили широкие права распоряжаться своими бюджетами. При этом регионы со слабой налоговой базой получают громадные средства из федерального бюджета (14% его доходной части). Это означает, что в области бюджетного федерализма Россия совершила настоящий прорыв.

Одним словом, федерализация является, повидимому, самым успешным участком общественных реформ, протекающих сегодня в России – по крайней мере, являлась таковым до самого последнего времени.

Однако именно высокая скорость реформирования таит в себе особые опасности. Как сказали бы на Востоке, успехи сеют зубы дракона - те незаметные на первый взгляд досадные мелочи, из которых со временем вырастут настоящие драконы в виде конституционных кризисов, перенапряжений в территориальной структуре общества, а то и общей дискредитации федерализма в глазах широкой общественности. К тому же по ходу истории у российского федерализма появляются свои особенности, историческая судьба которых неопределенна. Может быть, некоторые из них исчезнут после переходного периода, а могут и "окостенеть" в структуре российского федерализма.

Поэтому парадоксы и противоречия, которыми обрастает сегодня федерализация в России, заслуживают самого серьёзного к ним отношения. Судя по всему, их заслоняют нынче куда более серьёзные и грозные проблемы, так что не приходится рассчитывать, что власти немедленно примутся за распутывание проблем федерализма. Однако стоит хотя бы иметь их в виду, в поле зрения, чтобы быть начеку на случай их внезапного обострения.

Именно этому и посвящена данная книжка – попытке привлечь внимание к некоторым мало заметным, но весьма, по мнению автора, важным особенностям российского федерализма. Мне довелось пристально отслеживать эти особенности в течение 1993-1997 годов, когда это входило в мои обязанности как члена Президентского совета. Тем самым я получил весьма ценную возможность наблюдать развертывание федерализации как в Кремле, так и в регионах, в которые приходилось выезжать по 10-15 раз в год. Кроме того, в качестве преподавателя географического факультета МГУ я каждое лето по месяцу-полтора проводил со студентами в автобусных поездках по России, изучая эти процессы как бы «снизу». Стоит добавить, что я по профессии географ-американист и знаком с американским федерализмом (в том числе благодаря частым поездкам в эту страну и беседам с американскими специалистами в данной области). Подобные знания оказались очень полезными для размышлений о российском федерализме, для оценки его успехов, недостатков и особенностей.

«Коллекцию» этих особенностей я разбил, для удобства восприятия читателем, на три части – парадоксы, противоречия и предрассудки. Каждой из них посвящена своя глава.

В первой главе идет речь некоторых особенностях российской общественной жизни, с которыми пришлось столкнуться федерализму при внедрении его нашу политическую жизнь. Эти особенности удобнее всего рассматривать в манере парадоксов, которая со времен Н.Бердяева стала почти традиционной при описании российской специфики, будь то национальный характер или политическое устройство. Разумеется, подобные особенности выглядят парадоксами только в глазах иностранцев, в русской же культуре они живут вполне органично, и манифестирование их в форме парадоксов служит в данном случае всего лишь литературным приемом.

Вторая глава – о противоречиях, которые родились уже в ходе претворения федерализма в жизнь. Они нажитые, а вовсе не обусловленные исторически.

Третья глава посвящена тоже особенностям и противоречиям, но не настоящим, а мнимым, то есть предрассудкам относительно федерализма вообще и российского в частности, которые широко распространены в нашем общественном сознании. Наиболее вычурные из этих предрассудков на удивление живучи в среде тех специалистов и журналистов Запада, которые пишут о россйиском федерализме.

В заключение сделана попытка подвести итоги прошедшего этапа федерализации, а также очертить те проблемы, которые, по мнению автора, окажутся наиболее жгучими для развития нашей страны в ближайшем будущем.

Автор выражает глубокую признательность А.В.Новикову за постоянное консультирование по наиболее сложным вопросам федерализма вообще и российского федерализма в особенности.

Глава первая. ПАРАДОКСЫ

История российской государственности содержит немало противоречивых традиций - особенно в том, что касается федерализма. При желании любой искушённый исследователь может выбрать в этой истории черты, обычаи или традиции, которые “неопровержимо” покажут, что в России федерализм существовал со дня основания государства и пронизывал всю его историю, а может выбрать и другую коллекцию “доказательств”, с помощью которых нетрудно показать, что Россия и федерализм ортогональны, что федерализм совершенно чужд России, более того - он вреден ей. Это, конечно, парадокс, но парадокс очень жизненный и очень русский.

Строить изложение как перечень парадоксов и противоречий - своего рода традиция “русистики”, восходящая ещё к Н.Бердяеву, который объяснял пресловутую русскую идею именно таким образом. Последую этой традиции рассуждать и я. Начну с исторических парадоксов, которые достались нам от прошлого, а затем перейду к тем, которые можно назвать “актуальными”.

Исторические парадоксы

Описание противоречивости исторических судеб федерализма в России можно уместить в семь парадоксов. Они частично пересекаются друг с другом, но важно заметить, что по своей сердцевине они различаются достаточно сильно, чтобы считать их отдельными парадоксами.

Генетический парадокс

Основную толщу своей истории Россия прошла как унитарное, жестко централизованное государство. Однако если принять схему т.н. “пяти Россий” (Киевская Русь, Русь под игом, Московское царство, Российская империя, СССР), то происхождение первой из них - Киевской Руси - не то что федеральное, но даже конфедеративное. Ведь это был весьма рыхлый союз племен, который держался во многом на единстве крови их князей (все они были Рюриковичи, и слова “князь” и “Рюрикович” были практически синонимами).

Стоит заметить, что эта самая рыхлость не позволила Орде покорить Русь одним ударом, разгромив главный центр ее управления, потому что такого центра не было. Полицентричность помогла Руси выжить как культурной общности, ведь полицентричные структуры заведомо более живучи, чем жестко централизованные.

Тем не менее у нас сложилась прочная традиция думать, что именно рыхлость сгубила этот союз при столкновении с татаро-монгольской Ордой. Воспоминания об этом долго жили в памяти русских, притом сохранялись они в весьма причудливых и противоположных формах. С одной стороны, это застарелая подозрительность к “чрезмерному” обособлению частей страны, которое выглядит как прямой путь к гибельному распаду государства или к его ослаблению перед лицом коварного внешнего врага. С другой стороны, это глубинные традиции земства - автономного существования “малых родин”, саморегуляция общественного быта на нижнем уровне без вмешательства верховного владыки; более того, в самые ответственные моменты истории страны именно “земля”, то есть собрание земских соборов, решала судьбу государства (вплоть до избрания царей).

Так что в нашей истории мы можем увидеть два ростка федерализма. Во-первых, это федеративные (даже конфедеративные) истоки государственности, которая приобрела потом наредкость жесткие унитарные формы. Во-вторых, это сосуществование власти Центра с автономией на местах. Оба этих ростка выглядят настолько странно на фоне жесткого (жестокого) унитаризма в русской государственной традицуии со времн московского царства, что их тоже хочется назвать парадоксами.

Каждый из них имеет свое свое разрешение. Первый можно объяснить извечным шараханьем русской культуры: увидев в рыхлой конфедерации причину своего закабаления, российское общество шарахнулось в другую крайность, избрав абсолютную монархию с предельной централизацией власти в руках монарха. История российского абсолютизма пронизана неустанной борьбой с любыми формами самостоятеольности частей страны, неукротимым стремлением царей добиться беспрекословного подчинения их воле любого подданного и любой уголок своего государства. Медленно, но неуклонно шла борьба с городским самоуправлением, с низовыми формами «протодемократии».

Второй парадокс объясняется глубоким взаимоотчуждением власти государственной и земской. Как любили подчеркивать славянофилы, российская жизнь издревле руководствовалась принципом невмешательства государства и «обчества» в дела друг друга: подданные как бы заведомо устранялись от влияния на государственные решения, а государство взамен устранялось от регулирования частной жизни («не царское это дело»). В этих рамках государство вполне добродушно взирало на общественную активность, но только до тех пор, пока земство не покушалось на решения государственного толка. Можно возразить, что в переломные моменты российской истории решения принимали именно земские соборы. Однако это происходило только тогда, когда власть монарха просто отсутствовала (после Смуты, например) или сама нуждалась в дополнительной легитимизации своих решений.

Географический парадокс

Россия как самая большая страна в мире просто не может существовать без федерализма, по крайней мере сейчас. Так гласит теория. Ведь при таких гигантских размерах страны отдельные её части, казалось бы, неминуемо становятся самодостаточными, расходятся в интересах, различаются по укладу жизни.

Однако на деле Россия - страна наредкость монотонная по своей географии. Она не расчленена какими-либо горными системами, которые составляли бы существенную преграду для движения людей или товаров. Единственная крупная горная система – это Уральские горы, но они стары и потому сильно денудированы, то есть сглажены временем, и легко преодолимы для транспорта. Эта равнинность, это отсутствие ярких природных примет на протяжении тысяч километров приводили иностранных путешествеников и в уныние, и в замешательство, им поневоле начинало казаться, что именно это и есть главная черта русской экологической ниши – да что там ниши, самого русского народа, с его поразительной однородностью и сильнейшим чувством единства. На этот счет есть огромная литература, как отечественная, так и зарубежная; знаменитое сочинение Н.А.Бердяева насчет власти пространства над русской душой – может быть, одно из лучших, но вовсе не единственное сочинение на эту тему.

Единственными серьезными преградами для движения по русским равнинам можно счесть великие русские реки. Они почти везде имеют меридианальное простирание, с юга на север или с севера на юг, и тем самым текут как бы поперек исторической миграции русских с запада на восток. Однако реки эти издавна служили важнейшими транспортными осями и не столько тормозили миграцию, сколько помогали ей превратиться из тонкой широтной струйки в солидную полосу, развернутую в долготном направлении.

Монотонен и климат российсколй ойкумены. Разумеется, Поморье мало похоже на Кубань, это вполне очевидно, но где найти границу между этими «непохожестями»? Переходы на Русской равнине настолько плавны, что практически неразличимы. Если же двигаться в широтном направлении, то с трудом можно заметить хоть какие-нибудь существенные различия в экологической нише, вместившей российскую государственность.

Из всего этого следует, что громадность физических размеров России - не такой уж сильный аргумент в пользу неизбежности федерализма в нашей стране.

Культурный парадокс

Крупные по численности жителей государства обычно вмещают целую мозаику субкультур, районов и местностей. Это нередко случается даже в небольших по площади странах вроде Грузии, а если страна побольше площадью, то в ней почти неминуемо возникает потребность в федеральном устройстве государства, чтобы отразить эти различия, дать им свободу, не допустить перенапряжения противоречий, которые могут взорвать государство.

Не то Россия. Русские на удивление мало отличаются друг от друга, даже если живут за тысячи километров. Их системы ценностей остаются в основном теми же на всём пространстве России, да и в «диаспоре» тоже Более того, им присуще некое равнодушие к пространству (к границе, к месту, к расстоянию), и они словно не замечают, в какой обширной стране живут.

В этом смысле русскую культуру можно назвать «аспатиальной», то есть непространственной – и это само по себе парадрокс: как могло случиться, что такую гигантскую страну смог заселить народ, равнодушный к ее размерам? Ответ напрашивается: только такой народ и смог разлиться по таким громадным пространствам и при этом не потерять своей цельности (я бы сказал сильнее – монолитности).

Эта аспатиальность сильно помогала русским, когда они расширяли свою ойкумену, особенно когда они менее чем за век прошли насквозь всю Сибирь и вышли к берегам Тихого океана. Другое дело, что она сильно мешает им осваивать эту территорию, лишая их той особой привязанности к какому-то специфическому уголку своей страны, которая так характерна для почти всех европейских народов. Если русский хотел кардинально изменить свою жизнь к лучшему, то ему прежде всего приходила мысль сменить место своего жительства в поисках какой нибудь страны Муравии. Это было тем более легко сделать, что везде в России было примерно так же, ак и в родном селе или городе: та же природа, те же власти, примерно те же установки общественной и семейной жизни.

Поэтому, наверное, и распространено столь широко мнение, что русским федерализм просто ни к чему. Ведь главные различия в русском культурном быте - это различия, так сказать, вертикальные, между столицами, прочими городами и сельской местностью, а эти различия есть в каждой области или крае, их не втиснешь в федералистскую схему. У нас издавна сложилось резкое противостояние трех миров, трех укладов жизни, более того – трех систем ценностей, и культурная пропасть между селом и городом была столь же широка, как и между городами и двумя столицами (иногда к ним присоединяли и Киев).

Горизонтальные же различия, различия между районами тут сильно ослаблены и нередко сводятся просто к тому, что в разных районах столица, города и сёла представлены в разных пропорциях. В горизонтальном, так сказать, измерении ослаблены не только различия, но и связи. Соседние области мало общаются друг с другом. Недаром наши административные границы так заросли лесами, что их можно различить на космических снимках по резкому упадку интенсивности землепользования. На этих границах размыкается сельская дорожная сеть; это легко увидеть на любой российской карте достаточного масштаба, и нет проще способа поразить ученого иностранца российской спецификой, чем развернуть перед ним карту нашей области (практически любой) и показать на это поразительное размыкание дорожной сети. Такое редко встретишь в Европе даже на государственных границах. Правда. В США в учебниках географии таким размыканием нередко иллюстрируют барьерную роль границы между США и Канадой – так то ж государственная граница, а тут речь идет о внутренней, сугубо административной. При этом не существует никаких специальных запретов на пересечение областных границ сельскими дорогами. И если размыкание все же происходит, то оно отражает не умысел властей, а самоорганизацию общества в пространстве.

В этом глубинном свойстве русской культуры проглядывает еще один парадокс. Монолитный народ живет на своей однообразной территории под строгим присмотром центральных властей – но живет наредкость раздробленно, замыкаясь в четко очерченные ячейки, которые гораздо больше общаются с Центром, чем со своими соседями. Но это парадокс во многом мнимый. Эти ячейки образуются не сами по себе, не в силу законов пространственной самоорганизации общества, а как раз из-за слабости этой самоорганизации, потому что представляют они собой чисто административные единицы. Как раз покорность русской культуры такому административному раскрою и отражает отсутствие в ней тяги к территориальному обособлению частей. Власти приходится самой выделять такие части ради удобства управления, и как только она это делает, российское общество равнодушно вливает в такие рамки все ипостаси своего бытования. Налицо феномен совпадения административно-территориального деления страны и ее общественного районирования.

Небезынтересно посмотреть на этот феномен в свете зарубежного опыта. В США две трети границ между штатами – это прямые линии (если не принимать во внимание кривизну поверхности земного шара), и они сплошь и рядом рассекают не только единые общественные регионы страны, но даже города. Две трети американских агломераций-миллионеров лежат не в одном, а в двух, а то и трех штатах. По нашим понятиям, такое несовпадение административного деления и общественного районирования должно сильно затруднять жизнь в этой стране, тем более что штаты сильно отличаются друг от друга по законодательству, по деловому климату и т.п.

Ничуть не бывало. Американцы даже считают, что подобное несовпадение надо культивировать. Все дело в том, что границы штатов и других административных единиц предназначены только для того, чтобы территориально упорядочивать административное управление обществом, и не более того. Все остальные стороны общественной жизни вольны проявлять присущую им самоорганизацию, не обинуясь административными рамками. Это оказывается очень важным потому, что разным сторонам общественной жизни присущи разные формы пространственной самоорганизации, притом нередко вообще противоположные, и сводить их к единообразной административной сетке – значит насиловать самоорганизацию, что неизбежно ведет к снижению эффективности общественного существования.

У этой американской традиции есть любопытная чисто политическая сторона. Мне приходилось слышать от американских коллег, что подобное несовпадение административных и общественных форм территориальной организации – важный дополнительный залог демократии, важный способ ограничить государство в его попытках подмять под себя всю общественную жизнь. Ведь если административные границы не совпадают с границами общественных районов, то государству гораздо труднее регулировать общественную жизнь за теми пределами, которые положены ему конституцией. В этом свете наше совпадение того и другого выглядит как прямое следствие чрезмерного огосударствления российской общественной жизни, как нарочитый прием государства, стремящегося контролировать все ее стороны. Значит, сегодня это выглядит данью прошлому; значит, сегодня с этим надо бороться. Для этого не обязательно перекраивать административные границы. Достатоочно просто снять этот вопрос с повестки дня – и жизнь постепенно сама разведет общественную жизнь и административную.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Программа дисциплины "Полтическая регионалистика"

    Программа дисциплины
    Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»Программа дисциплины "Полтическая регионалистика" для направления 030200.
  2. Акторы региональных политических процессов в постсоветской россии: система взаимодействий

    Диссертация
    Диссертация выполнена на кафедре истории и теории политики Федерального государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Волгоградская академия государственной службы»
  3. Постановления Конституционного Суда РФ как особый вид источников конституционного права РФ. Декларации, их особое место среди источников конституционного права. Федеральные конституционные закон

    Закон
    Конституционно-правовые отношения: сущность, содержание, субъекты, объекты, основания возникновения, изменения и прекращение конституционно-правовых отношений.
  4. Российские немцы в инонациональном окружении: проблемы адаптации, взаимовлияния, толерантности международная научная конференция

    Документ
    Проведена в Саратов, 14-19 сентября 2004 г. совместно с Международной ассоциацией исследователей истории и культуры российских немцев, Международным союзом немецкой культуры.
  5. │ Закон РФ о милиции txt

    Закон
    txt │ Закон РФ О Милиции.txt │ Какие-то лекции.txt │ Князев - Конституция Российской Федерации и современное российское административное право.

Другие похожие документы..