Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Курс лекций'
Болезни, передающиеся половым путем Болезни передающиеся половым путем (БППП) - группа инфекционных заболеваний. Характерной особенностью этих заболе...полностью>>
'Программа'
обобщение опыта работы педагогического коллектива в плане развития познавательной активности учащихся и использования новых педагогических технологий...полностью>>
'Документ'
В целях обеспечения устойчивого социально-экономического развития Благовещенского района, реализации полномочий по решению вопросов местного значения...полностью>>
'Реферат'
В современных рыночных условиях наиболее важным инструментом, обеспечивающим стабильность компании и повышение ее конкурентоспособности, является про...полностью>>

Бурыкина Н. Б. Историческое сознание как феномен гуманизации онтологических условий личности в переходную эпоху

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Каждая эпоха порождает свой разум, свой способ овладения духовной действительностью: разум эйдетический, разум причащающий, разум познающий. В ХХ веке возникает особый строй разумения, который осуществляет одновременное общение всех исторических форм разумения, смысл которого заключен в логике рождения диалогики. Культура есть форма одновременного бытия и общения людей различных – прошлых, настоящих и будущих культур, форма диалога и взаимопорождения этих культур, которые имеют свои особые исторические формы сознания. Соединение эпох на диалогической основе в единое сознание является основой для формирования и дальнейшего развития исторического сознания.

Исторические формы сознания имеют по В.Библеру следующие характеристики:

Античность:

- для античного сознания понять предмет означало перевести хаос в космос – в упорядоченное, эстетически значимое бытие. Важным было осознание того, что такое быть сущим, а не чем предмет отличается от другого. Эйдос в античности означал понимание внутренней формы;

- единицу античной нравственной перипетии возможно сформулировать так: индивиду необходимо упорно включиться в роковую предопределенность рода и космоса. Только в таком включении – я выше самого себя. Индивиду надлежит самому – в средоточии акме, в момент героического поступка отвечать за сам этот рок. Мой характер – в точке акме – свободен перерешить рок. Ни один из этих полюсов в поле нравственности не может исчезнуть. Решая в пользу одного из полюсов, я нарушаю заповедь другого, и любой мой поступок несет в себе риск самодетерминации;

- в момент “акме” все мое прошлое и будущее собирается в точку настоящего. Эти точки сопряжения рока и свободы поступка с наибольшей силой воплощены в моменты катарсиса;

- жизнь античного человека устроена трагедийно, его жизнь- это противоборство в трагедии: сакральности мифа и личной, акмейной ответственности трагедийного героя за свою судьбу, за всеобщий рок, космическую справедливость.

Средневековое сознание:

- для средневекового сознания понять предмет означает причащение к всеобщему творцу. Смысл сознания средневековья был актуализирован вне понимания самобытия, вне эйдоса, вне собственной сущности, а в актуализации сверхсущего бытия;[53]

- поступок в средние века для человека определялся в душе как невозможное сопряжение исходных мотивов любви к человеку. “Можно ли – чтобы самому не нарушить заповедь и не совершить убийство – допустить убийство, совершаемое другим? И – вновь безвыходность нравственной коллизии, проникающей в самую сердцевину абсолютного завета. Убью ли я, чтобы помешать убийству, или не убью, дав убийству совершиться, – совесть все равно скажет: “Виновен!”[54] именно такой выбор и есть нравственный выбор в момент самодетерминации;

- для человека средневековья жизнь – это момент исповеди, встречи времени и вечности, равновесие сиюминутных поступков и вечного возмездия. Такая жизнь человека это не исповедь, не житие святого, а жизнь индивида в движении и предстоянии в храме, из храма в свой дом как аналог античной трагедии. Храм, колокол в форме храма, икона, фрески, все это и многое другое является формой “постановки” индивидуальной жизни в момент ее встречи с вечностью в горизонте личностной идеи средневековья. Индивид является мастером, свободным средоточием вечного “предстояния”, он может в своем земном бытии изменять и перерешать свою судьбу;

- для средневековья – это противоборство между сакральностью моей “священной истории” и жизненной, смертной ответственностью за свое бесконечное будущее, столкновение предрешенности страшного суда и свободной воли индивида, сопряжение страданий нашей индивидуальной жизни и Страстей Господних. Так, “причащающий разум” индивида средних веков направлен на актуализацию бесконечно-возможного бытия как “всеобщего субъекта”.

Новое время:

В. Библер начинает характеризовать Нововременное сознание с описания сложного сплетения безвыходных нравственных коллизий, связанных с именами Гамлета, Дон-Кихота, Фауста, так как поступки этих героев в их сплетении, взаимополагании, взаимоисключении создают поле нравственности в жизни человека Нового времени. В словах Гамлета “Быть или не быть” заключается вопрос философского осмысления жизни человека эпохи, который отражает суть миропонимания этого времени- самому себе быть обязанным своим бытием. Ответом “быть” человек обрекал себя на борения, противодействие силам, которые были сильнее его. Но в этом заключалась свобода. “Решая – “не быть!” – человек отстраняется от всякой ответственности за свои действия (этих действий попросту нет), но оказывается трагически ответственным за свое бездействие. Правда, есть выход в конце “Гамлета”: “Если чему-нибудь суждено случиться сейчас, значит, этого не придется дожидаться… Самое главное – быть всегда наготове… Будь, что будет!”[55] В. Библер считает, что такая позиция является концом нравственности, попыткой укрыться от нравственных, неразрешимых коллизий. Нравственность ХХ века и есть сложное, парадоксальное сопряжение всех нравственных трагедий Эдипа и Христа, Гамлета и Дон-Кихота. И теперь мой поступок предопределен, как бы я ни поступил, он не снимает исходной перипетии нравственного выбора, решения, совести (ответственности). Нравственен он лишь тогда, когда он восстанавливает исходную перипетию, преступает и возвращает к исходной позиции. Нравственность не в моральных нормах, не в предписаниях как надо или не надо поступать, а в неких образах культуры, в личностных трагедиях героев, их называет В. Библер. Их противоборство есть преодоление (романное, биографически замкнутое и законченное) некой странной светской “сакральности” (те линии, сгибы, в которых “цивилизация” проникает в “культуру”), – сакральности и неотвратимости “исторического прогресса”. Индивид осознает свою уникальность, вместе с тем чувствует себя бесконечно малой, исчезающей малозначащей точкой исторического движения, в которой все последствия не зависят от его личной воли. Разум индивида Нового времени направлен на актуализацию мира как предмета познания и в романном остранении, – личности автора, способного и мучительно жаждущего познавать мир и самого себя, то есть понимать вещи в их одиноком “само-по-себе-значимом” бытии.

В. Библер дает историческую “типологию” образов личности, имманентных для каждой формы культуры, для каждой формы самодетерминации: это – Герой античности; Страстотерпец и Мастер средневековья; автор (в смысле соотношения автора и “героя”) Нового времени. Но мое собственное сознание и мою собственную судьбу можно самоопределить только на гранях этих культур. Конечный смысл культуры как самодетерминации есть сопряжение, сосредоточение двух коренных регулятивных идей (разум – личность) в процессе решающего самоопределения и самоперерешения нашего сознания, деятельности, судьбы (апорийное – в античности; антитетическое – в средние века; антиномическое – в Новое время; парадоксальное – в XX веке). На грани культур, на пограничье их происходит самодетерминация личности, именно так определяет культуру и М.Бахтин, и В. Библер – это второе определение культуры – самодетерминация.

Актуализация внутреннего смысла диалога как определения мышления, понимание культуры как диалога, ведущего к пониманию себя впервые произошла, на взгляд В. Библера, в античности, в соединении двухсубъектности того, кто мыслит. Примером такого мышления было сократовское: “Познай самого себя!” Это было стремление человека понять, что же он собой представляет как субъект мышления. Второй актуализацией диалога в античности становится возможность амбивалентности, двухплановости самой логики мышления. Здесь возникает спор различных логик, актуализированный уже в античности в обнаружении дву-осмысленности, амбивалентности самой античной логики. Но перейти к диалогичности сознания человек не смог вплоть до ХХ века. Теперь сложились условия для такого перехода, что не гарантирует этот переход. В.Библер в работе “От наукоучения – к логике культуры: два философских введения в двадцать первый век” объясняет, почему в XX веке феномен культуры все более сдвигается в центр, в средоточие человеческого бытия, пронизывает все решающие события жизни и сознания людей нашего века, и объясняет это явление следующими причинами:

- страшные трагедии и потрясения ХХ века, начиная с событий I мировой войны и последовавшие вслед за ней события 20-30-х годов, казалось бы, не имеющие к культуре никакого отношения, помогли обнаружить и осознать роковое исчерпание и расщепление единой лестницы прогрессивного восхождения европейской цивилизации. В начале XX века связь веков разорвалась;

- в эти годы все более выявляется несводимость Ближневосточного (Библейского) и – Античного, Античного и – Средневекового, современных и исторических Азии и Африки смыслов бытия, несводимость их и друг к другу. Все эти спектры иных смыслов врываются в наше повседневное бытие. Но современный человек Европы, Азии и Африки, Латинской Америки оказывается где-то в промежутке различных встречных и пересекающихся смысловых кривых, человек от этого не получает ничего, не “прирастает”, он все время остается наедине с самим собой. В одной точке сосредоточиваются и взаимоопределяют друг друга античный, средневековый, новоевропейский духовные спектры, опять-таки обнаруживая свое одновременное культурное бытие;

- античная идея первосущего бытия, понятого как нечто единое, космическое в своем противопоставлении и роковой внутренней связи с идеей хаоса, беспредельного; средневековая идея бытия вещей, как их все-бытия в причастии единому всеобщему субъекту; нововременная идея “мыслящего тростника”, со всех сторон окруженного чуждой, потусторонней, протяженной субстанцией, лишь познанием претворяемой в силу практического действия:- “но в эту дополнительность вплетается и усиливает исходное напряжение упомянутая выше “горизонталь” – невозможное, трагическое взаимопредположение Запада и Востока…”[56] – творческим выходом из создавшейся ситуации может стать новое мышление, сознание, способное сосредоточить, творчески претворить. Во всех этих направлениях к середине века нарастает не только чудо преображения, но и “бегство от чуда” изначальной ответственности;

- решающие сдвиги в нашем сознании, идущие из глубин бытия современных людей, дополняются теми сдвигами сознания, что определяются на самых высотах мышления, разумения. На этих высотах разум доходит до необходимости обратиться на самого себя, до свободного преображения своих оснований;

- в процессе так называемой “научно-технической революции” основной формой деятельности человека оказывается деятельность на самоизменение. Решающее влияние свободного времени на все сферы социального и производственного развития означает коренной и неотвратимый сдвиг в бытии и сознании людей. В XX веке возрастает социальное значение и катализирующая роль просто индивида, свободно сосредоточенного в своем разуме, всеобщие знания, умения, стремления человечества, – творчески преобразующий эти знания и стремления в своих произведениях, – собеседник, излучающий новые и актуализирующий старые – вечные – формы личностного общения. Впрочем, в мой образ жизни включается и культура прошедших эпох, и не только в качестве снятого культурного среза, не только в качестве элементов образования, но и в качестве некой самостоятельной реальности.

В ХХ веке сложились условия, при которых в онтологизации и все нарастающей всеобщности смыслов культуры трудно и мучительно назревает особый тип сознания человека нашего времени – Сознание, Разум культуры. Это начало нового свободного мышления и нравственного выбора. Диалог логик, который здесь впервые сознательно порожден, дважды преобразуется. Творческая личность мыслит во внутреннем диалоге потому, что субъект теоретизирования, характерный для Нового времени, ставится сейчас под вопрос, он не может далее существовать, он оказывается предметом преодоления, преобразования и именно поэтому – понимания. Культура определяется как единственный смысл и замысел бытия. Определение, которое дает В. Библер понятию культура, близкое к понятию М. Бахтина:

1. Культура есть форма одновременного бытия и общения людей различных – прошлых, настоящих и будущих – культур, форма диалога и взаимопорождения этих культур.

2. Культура – это форма самодетерминации индивида в горизонте личности, форма самодетерминации нашей жизни, сознания, мышления; то есть культура – это форма свободного решения и перерешения своей судьбы в сознании ее исторической и всеобщей ответственности.

3. Культура – это из-обретение “мира впервые”.[57]

В. Библер, описывая рождения диалогики культуры в ХХ веке, использует интересный прием: “Явление четвертое. Те же и… Софья…” рожденные в ХХ веке идеи, смыслы, ответы не снимают, не заменяют те идеи, которые рождались в античности, средневековье или в Новое время. Прежние идеи не устаревают, они действуют, они современны, они раскрывают одну из сторон жизни индивида. “С появлением нового персонажа (нового произведения искусства, нового автора, новой художественной эпохи) старые «персонажи» – Эсхил, Софокл, Шекспир, Фидий, Рембрандт, Ван-Гог, Пикассо… не уходят со сцены, не «снимаются» и не исчезают в новом персонаже, в новом действующем лице. Каждый новый персонаж выявляет, актуализирует, – даже – впервые формирует новые свойства и устремления в персонажах, ранее вышедших на сцену; одно действующее лицо вызывает любовь, другое – гнев, третье – раздумье. Число действующих лиц постоянно изменяется, увеличивается, растет.”[58] Такое общение и бытие в культуре – это реальное взаиморазвитие, актуализация отдельных идей или по В. Библеру, персонажей, осуществляющих диалог, формирование новых черт, идей тех персонажей, которые действовали ранее. Эта культура способна жить и развиваться как культура только на пограничье культур, в одновременности, в диалоге с другими культурами. Причем вся данная культура должна быть понята как единое произведение, созданное и пересоздаваемое одним автором, адресованное читателю – в XXI век.

Культура как самодетерминация личности поднимает вопросы нравственности, ответственности за поступок. Поступок как порождение мысли (в бахтинском понимании), как нравственная ответственность перед собой – самодетерминация. Каждый этап становления личности дает нравственный этап становления. В нравственности современного человека живет сложное, парадоксальное сопряжение трагедий Эдипа и Христа, – Гамлета и Дон-Кихота. Нравственный поступок лишь тогда нравственен, когда он нечто преступает, то есть восстанавливает исходную перипетию. Поэтому-то нравственность фокусируется не в моральных заповедях, предписывающих “как надо поступить”, но в неких образах культуры, в личностных трагедиях Эдипа, Прометея, Гамлета, Дон-Кихота… В античности, в средние века, в Новое время мое собственное сознание и мою собственную судьбу возможно рационально и свободно самоопределить только на грани различных культур, различных форм самоотстранения – эпохального, культурологически значимого – личности от самое себя.

“Конечный смысл культуры (как самодетерминации) – ее основания, граней, вершины – есть (апорийное – в античности; антитетическое – в средние века; антиномическое – в Новое время; парадоксальное – в XX веке) сопряжение, сосредоточение двух коренных регулятивных идей (разум – личность) в процессе решающего самоопределения и самоперерешения нашего сознания, деятельности, судьбы”.[59] Конечный смысл культуры, по В.Библеру – возможность самодетерминации личности в процессе формирования исторического сознания (в нашем варианте – социализации). Но детерминация может быть задана извне. В. Библер называет те причины, которые могут определять детерминацию извне: из фатально неотвратимых и плотно слежавшихся исторических и социально-экономических систем, форм деятельности, форм общения (совместности), форм разделения и соединения трудовых функций. Такого же типа и детерминация “из-нутра…” – из физиологических, генетических, под-сознательных, или “пред-рассудочных”, предопределенностей. Такая детерминация – внеположена нашему сознанию, уму, воле. Она уничтожает личность, нивелирует ее, делает ее как все.

Культура может являться только самодетерминацией, когда человек в результате диалогического общения с самим собой вырабатывает свои ответы на вопросы человеческого бытия.

В результате краткого анализа философии диалога, сделанного в данном разделе, надо отметить, что диалог в подходах к историческому тексту используется в следующем контексте: диалог – это бытие, жизнь сознания; сознание живет и общается только в диалоге; диалог это общения “Я” с “Я”, “Я” с “ТЫ”, это общение идей одной эпохи, общение культур разных эпох; диалог – это умение слышать другое (то есть понимать). Слышать, понимать другое можно только в тексте. В таком контексте диалог – это территория культуры, которая живет на пограничье и поэтому для ее возникновения нужно минимум две культуры.

1.4. Иконология как метод работы с историческим текстом

В процессе изучения истории можно опираться на произведения искусства, литературу определенного исторического периода, изучая образы, созданные авторами великих творений. Эти авторы через свои произведения высказывают основные идеи эпохи. Для прочтения этих идей создан один из малоизвестных, но заслуживающих внимания методов изучения истории, иконология.

Созданная Э. Панофским, эта новая наука открывает возможности для формирования новейших методов и подходов в исследовании разных областей истории как культуры, заключается в возможности восстановить историческую картину эпохи, ментальные установки исторического времени через произведения искусства, принадлежащие этой эпохи.

Слово “иконология” как название научного метода впервые прозвучало на Х Международном конгрессе истории искусства в 1912 году в речи Варбурга, который назвал метод своего исследования иконологическим анализом, который заключался в переходе границ исследования. Вторжение во все сферы культуры и исторической жизни – от семьи до астрологии – создавало основу для анализа огромного пространства истории как культуры. Знакомство с Варбургом и его библиотекой определили методологическую основу научной деятельности Панофского. Панофский, связывая воедино разные явления культуры, ставил их на одну плоскость, провозглашал их равноправие и плодотворную способность взаимно выявлять подспудный смысл образов. В явлениях культуры он стремился вместе с индивидуальным началом раскрыть типичные черты эпохи, стране, культурному феномену, выявить их структурную общность.

Согласно Э. Панофскому, иконологический анализ феномена культуры включает три уровня. Первый — описательный, при котором создается общая характеристика изображения и его эмоционального содержания (выявляется мотив). Второй уровень предполагает более сложный анализ. В нем большую роль играют присутствующие в образах исторические и аллегорические элементы, и происходит определение сюжета. На третьем, собственно иконологическом, уровне уже рассмотренный объект включается в контекст исторической эпохи и в ряд родственных ему явлений в мировой культуре, что позволяет Э. Панофскому представить явление искусства как исторический культурный симптом. Такой подход к изучению исторической эпохи позволяет понять умонастроения людей данного исторического период, и на этой базе понять причины и суть тех или иных явлений и событий истории.

Иконология может сработать в изучении истории в союзе с другими, известными методами работы с гуманитарным и историческим текстом. Якоб Буркхардт[60], чьи интересы ученого-исследователя распространялись на период Ренессанса, считал, что изучение истории возможно только через изучение индивидуального сознания, которое проявляется через современные идеи, философия, гражданские институты, верования и др. Макс Дворжак[61] считал, что история искусства является историей духа.

Э. Кассирер рассматривает реальный мир как поэму, зашифрованную неведомым писателем, и человек может распутать эту головоломку. Все художественные образы, религиозные представления являются символами этой реальности. Человек живет не только в физической реальности, но и в символической. Именно ее он познает. Нет иной реальности в понимании человека, чем та, что существует в символических формах мифа, языка, искусства, которые творят собственные контексты. Только в таких формах и может восприниматься реальность. Человек не может воспринимать физическую реальность в том виде, как она есть, а только через символическое отображение ее. Символическое отображение чувственного образа переводит его в интеллектуальный контекст.

Эти идеи были близки идеям Эрвина Панофского[62], который разрабатывает метод иконологии, чему посвящает работу “Этюды по иконологии: гуманистические темы в искусстве Возрождения” (1933г.) Иконология позволяет связать личность и его творчество с идеями эпохи, историческим периодом, философскими и религиозными представлениями эпохи.

Итак, основания, на которых строится определение исторического сознания, во-первых, исходят из самой историчности исторического сознания. Здесь мы рассматриваем два аспекта – история есть история сознания, духовной действительности, культура, и второй аспект – история есть процесс, который состоит в смене эпох. Эпохи – это исторические периоды с определенными духовными установками, которые меняются в результате развития парадигм. Второе основание связано с нарративностью истории. Территория, на которой встречается личность с героями прошлого, есть текст, который изучается на уровне герменевтического подхода, и строится этот текст только на диалогических основаниях. Диалогичность исторического текста это третье основание, на котором строится наша концепция исторического сознания личности.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Содержание журнала «Известия Томского политехнического университета» 2003–2011 гг

    Документ
    Болотина И.О., Евтушенко Г.С., Солдатов А.И., Цехановский С.А. Определение местоположения источников сигналов акустической эмиссии с помощью фазированной антенной решётки
  2. Седьмая волна психологии

    Документ
    Книга адресована психологам, социальным работникам, психотерапевтам, практическим психологам и специалистам в области психологической и социальной работы с населением.
  3. Содержание журнала «Известия Томского политехнического университета» 2003–2012 гг

    Документ
    Болотина И.О., Евтушенко Г.С., Солдатов А.И., Цехановский С.А. Определение местоположения источников сигналов акустической эмиссии с помощью фазированной антенной решётки
  4. Вестник интегративной психологии

    Документ
    Эта статья пишется накануне конференции «Интегративная психология: теория и практика», который будет проходить в г. Ярославле. Неординарность события для нашей науки невольно заставляет задуматься о том, когда, как и почему город на
  5. Выступления (2)

    Документ
    Учебно – исследовательская деятельность по изучению истории родного края как наиболее эффективная форма патриотического воспитания подрастающего поколения (Колобова Ю.

Другие похожие документы..