Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Учебно-методический комплекс'
Федеральное государственное бюджетное учреждение высшего профессионального образования«Тюменская государственная академия культуры, искусств и социал...полностью>>
'Документ'
Положення про організацію навчального процесу в НТУУ “КПІ” / Уклад.: Г.Б. Варламов, В.П. Головенкін, В.І. Тимофєєв, В.І. Шеховцов. За заг. ред. Ю.І. ...полностью>>
'Реферат'
Дивидендная политика, как и управление структурой капитала, оказывает существенное влияние на цену акций предприятия. Дивиденды представляют собой де...полностью>>
'Книга'
Книга «100 великих психологов» вполне могла бы называться иначе. Например, «200 великих психологов» или «300» и даже больше. Вопрос о том, кто более и...полностью>>

Предыстория или как мне удалось получить музыкальное образование и чем это обернулось

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Почему музыкальное образование стоит дорого, учит плохо или некоторые мысли о «традиционной методике» преподавания музыки, в которой нет точки опоры.

«Дайте мне точку опоры – и я переверну мир» Архимед

Предыстория или как мне удалось получить музыкальное образование и чем это обернулось

Когда-то мне было 7 лет и я испытала самое первое и самое горькое разочарование в своей жизни. Я мечтала пойти в музыкальную школу и научиться играть на фортепиано, потому что я очень любила музыку . Но когда это случилось, то обернулось настоящим кошмаром. Мне приходилось часами мучаться над нотным текстом, пытаясь прорваться сквозь него, как сквозь заросли, пальцы меня не слушались, а учительница ничего этого как бы не замечала и требовала «играть выразительно». Я же, как подбитая птица, о «свободном полете фантазии» даже мечтать не могла : о какой красоте музыки может идти речь, если музыки в собственном исполнении я даже не слышала, пытаясь просто попасть на нужную клавишу вовремя?

Зато на уроках музыки в моей общеобразовательной школе я была «звездой»! Там мы весело танцевали, хлопали в ладоши разные ритмы, и пели занимательные песни. Но эти уроки в моих проблемах с нотами никак не помогали. Казалось, это были разные «музыки» – одна веселая, но нетребовательная, а вторая требовательная, но невеселая. Причем, обе эти музыки учили меня плохо. Можно сказать, никак.

Моя мама мучилась рядом со мной будучи не в силах мне помочь, потому что сама толком ничего не понимала в нотном чтении. Так мы длительное время и барахтались, как два щенка в глубокой луже. Я скоро потеряла к этому занятию интерес, а моей маме, поскольку она старше, порой приходили некоторые идеи, как из этой ситуации можно выбраться и хоть за что то зацепиться. Однажды она взяла лист бумаги, ноту за нотой переписала их названия русскими словами и над каждым словом-нотой записала номер пальца, которым надо нажимать клавишу. Потом, когда я начинала пытаться что то играть, моя мама близоруко наклонялась над моей кистью и сверяла каждое мое движение с собственной записью. Не помню, чтобы этот метод сильно помог мне, но маму он немного утешил. Потому что никому не приятно чувствовать себя полным и беспомощным профаном. Стоит ли писать, что при таком обучении пианино стало для меня орудием пытки и только чудом я не возненавидела музыку?

Чтобы понять, как мне при таком трудном начале удалось потом окончить с отличием музыкальную школу, музыкальное училище и консерваторию, надо знать старый анекдот. «Как вы стали миллионером?» – спросили одного предпринимателя. «О, это был долгий и мучительный процес! На одной улице я нашел яблоки по 10 центов, а на второй по 30. Я покупал яблоки по одной цене а продавал по другой, а разницу складывал в карман!» «И?…» «Ну а потом умер мой богатый дядюшка и оставил мне большое наследство»

В моем случае , слава Богу, никому умирать не пришлось. Просто однажды у меня неожиданно «открылся» абсолютный слух – или природный талант угадывать ноты в их абсолютной высоте. Этот талант помог мне слету записывать мелодии на бумаге ( ноты к тому времени мне как то удалось заучить одну по одной). Неожиданно я получила точку опоры и очень этому обрадовалась. Ну а потом, записывая мелодию за мелодией, мне удалось понять, как это все на самом деле устроено. Оказалось, что устроено в музыке все довольно просто, если у тебя есть точка опоры. Мне очень захотелось, чтобы каждый человек это увидел и захотел учиться. Ведь когда мне открылся прекрасный мир музыки, стало очень обидно за тех, кто продолжал думать, что серьезная музыка – это скучно и тяжело.

Так я и решила стать учителем музыки, чтобы помочь другим не потерять к ней любовь. Мое прошлое помогло мне никогда не останавливаться на моем пути в поисках ответов на вопросы: как именно мы преподаем, почему мы преподаем так а не иначе , и можно ли что-то изменить к лучшему. Ведь не всем в конце-концов неожиданно сваливается с неба абсолютный слух! Значит, нужно искать много разных точек опоры, которые бы работали для каждого человека.

Получая образование в музыкальном училище и консерватории, работая в классе с учениками, я пыталась посмотеть на привычные методы обучения музыке под другим углом. Ведь многое, что мы научились делать не задумываясь, имеет свои «подводные камни», о которой мы быстро забываем, но которые могут лишить точки опоры нащих учеников. Если нам удалось избежать каких то трудностпей, не факт, что наши ученики их тоже обойдут стороной. Поскольку изначально у меня этих «подводных камней» было больше, чем у заурядного отличника учебы, я насобирала их целую коллекцию и стала изучать. Ну и это как бы стало моим хобби – учиться тому, как надо учить.

Хождение по мукам или как я попала в изгои от музыкального образования.

С того дня, когда я , будучи 15-летней девочкой, заливаясь слезами счастья пообещала сама себе, что стану преподавателем музыки и найду более эффективный путь как научить детей слышать, понимать и исполнять музыку, прошло почти три десятка лет. Плакала я в тот день от того, что на «отлично» сдала самый важный выпускной экзамен по фортепиано. Это была моя первая пятерка за семь лет обучения в школе. В тот день на сцену поднимались мои всегда успешные одноклассницы, которые в течение всех этих долгих лет в школе казались мне недосягаемыми. Им обучение музыке давалось легко с самого начала, поэтому они привыкли получать отличные оценки каждый академический концерт. Я никогда не смела даже мечтать, что когда-нибудь настанет день, что я буду такая же, как они.

Это был в моей жизни – большой триумф и громадная победа. Казалось, что теперь, оказавшись одной из них – избранных, самых-самых – я найду много соратников и сочувствующих в моем стремлении сделать музыкальное образование еще лучшим. Но это были очень наивные мысли. Какими бы высокими ни были мои успехи в обучении музыки, я навсегда осталась «чужой» в среде моих одноклассников и учителей в музыкальном училище и консерватории. Потому что я всегда помнила, как быть двоечницей, а они либо забыли, либо никогда не знали, что это такое.

Мое горячее стремление знать как можно больше о музыкальной педагогике почему-то не вызывало большого энтузиазма и у моих преподавателей. И в музыкальном училище, и в консерватории такие предметы, как педагогика, психология и методика не являлись самыми популярными ни в среде студентов, ни среди профессуры. Популярными были «уроки специальности» – фортепиано, теории музыки, музыкльной литературы, музыкальной критики. Казалось, музыкальные учебные заведения исключительно специализировались на выпуске будущих концертирующих исполнителей и музыковедов, пишущих сложные научные статьи. В реальности же большинство выпускников попадало в музыкальные и общеобразовательные школы, где вынуждено было учить начинающих самым азам музыки.

Учить детей музыке считалось самым неудачным шагом в карьере музыканта. Это мои бывшие однокашники часто воспринимали как неизбежное зло или кару небесную. Неуважение к музыкальной педагогике было заложено в самой системе музыкального образования, которое сфокусировано на разыскивании талантов и гениев и развитии их потенциала.

При этом мало профессиональных музыкантов чувствуют свою личную ответственность за то, что основное население земли является музыкально безграмотным и неспособным запомнить более одной примитивной попевки.

Однако, учить других – это такое же важное дело, как проигрывание сложных пассажей на любимом инструменте. Это даже важнее, чем исполнительство, потому что без грамотного слушателя музыкальное искусство существовать не может.

Когда темой своей выпускной дипломной работы в консерватории я выбрала «Как научить детей слушать и понимать симфоническую музыку», на моей кафедре разразился… скандал. Меня вызвали в деканат и просили хорошо подумать: методические темы не относились к разряду «престижных» в нашем вузе и, написав такую тему, я не могла рассчитывать на поступление в аспирантуру и на рост моей научной карьеры. Это казалось мне вопиющей несправедливостью, ибо я понимала, что одна такая работа будет значительно полезнее сотен других, целью которых была музыкальная наука… ради музыкальной науки. Я написала свою работу не смотря на протесты моей кафедры и мне удалось защититься довольно успешно, но чувство тревоги за музыкальное образование не покидало меня и не покидает до сих пор.

Очень хотелось бы надеяться, что отношение к музыкальной педагогике в моих альма матер изменилось. Но тогда, еще будучи студенткой, я вынесла из жизни один важный урок: мне придется рассчитывать исключительно на собственные силы и пытаться не только решать вопросы проблем музыкального образования, но и переубеждать моих коллег, которые этих проблем либо не видят, либо видеть не хотят.

Когда я иммигрировала в США, то выучила еще один урок в дополнение к первому: отношение к музыкальной педагогике, как к науке второсортной по сравнению к исполнительству – это проблема мирового музыкального образования, а не только одной страны. В этом я убеждаюсь изо дня в день, потому что на личном опыте наблюдаю громадный НЕ-интерес к проблемам музыкального преподавания со стороны музыкальных организаций, издательств, правительственных структур и даже большинства своих коллег.

Считается негласным правилом, что учить широкие массы людей музыкальному языку не имеет смысла, потому что не всем людям «дано» его освоить. Это освобождает музыкальную педагогику от ответственности в плохих результатах обучения по умолчанию и не мотивирует музыкальную науку искать более эффективные средства обучения доступные всем. Причиной тотальной музыкальной безграмотности людей является неумение музыкальной педагогики научить музыкальному языку всех людей независимо от выраженности их музыкального таланта.

Почему учить музыке так сложно и почему так много детей бросают занятия, а если все-таки заканчивают музыкальную школу, закрывают пианино на ключ и больше не играют? Почему мы не умеем научить музыкальной грамоте всех людей? Почему в общеобразовательной школе детей учат не музыке, а о музыке? Откуда берутся люди «без слуха»? Так ли уж они безнадежны? Ответы на эти и многие другие свои вопросы я искала в разных науках, и связанных и не связанных с музыкой напрямую: в теории и истории музыки, в психологии музыкального восприятия, в нейрофизиологии, в общей и музыкальной методологии, в общей и музыкальной педагогике, даже в лингвистике. Так постепенно по крупицам из опыта складывалось мое педагогическое мировозрение и система обучения музыке как языку для всех.

Чем больше я узнавала о природе восприятия человека, тем острее понимала, что методы, которыми мы учим детей музыке … не способствуют распространению и процветанию музыкального образования, но мешают ему. Вот такой парадокс! То есть в том, что мы сегодня живем в музыкально необразованном мире виноват совсем не какой-то там медведь, который прошелся по ушам большей части населения Земли и не Бог, который кому то талант дал, а кому-то - нет. В том, что мы являемся музыкально неграмотным населением виноваты мы сами, а если быть абсолютно точным - мы -преподаватели музыки.

Оказывается, изо дня в день, из урока в урок мы сами того не ведая вместо того, чтобы помочь детям понять и полюбить язык музыки, и дать им точку опоры, их этой опоры лишаем - ведем их сознание по самым непроходимым лабиринтам, запутываем эти дороги, перегружаем восприятие, навязываем чувство вины и неспособности учиться и тем самым отбиваем охоту заниматься и любовь к музыке .

Как нам удалось добиться таких «успехов» , я попытаюсь подробно описать в этой книге. Очень прошу вас, если вы все до конца прочтете и поймете, не мучайте больше ваших учеников и себя и взгляните на собственную работу со стороны. Это конечно очень удобно, делать свое дело так, как вас этому научили ваши учителя и как вы это привыкли делать изо дня в день и из урока в урок. Но наши инстинкты могут сыграть с нами порой довольно злую шутку, поэтому лучше опираться не на них, но на силу разума и здравого смысла. Никогда и никому не помешало бы порой посмотреть на свои действия со стороны, чтобы понять, все ли мы делаем правильно и можем ли что-то изменить к лучшему. Именно это – способность остановиться и подумать – отличает нас от животных и насекомых и помогает совершенствоваться в нашем развитии.

О выдающихся архитектурных достижениях пчел и о силе разума

Когда-то очень давно меня поразило описание эксперимента с пчелами. Их деятельность по строительству жилища и обустройству жизни казалась ученым очень продуманной, а архитектурные сооружения – ульи - просто поражали воображение. Казалось, рассчитать строительство ульев с такой точностью и инженерной сообразительностю способны исключительно наделенные разумом существа. Однако когда ученые провели эксперимент и переместили пчелиный рой в совершенно непригодные для их жизнедеятельности место – в скалистое ущелье, где ничего не росло, они обнаружили, что пчелы с прежним усердием выстраивали себе архитектурный дворец, заранее обрекая себя на голодную гибель. Разума в их действиях не было – только инстинкт в умении строить ульи неважно где.

Всякий раз, когда я наблюдаю традиционные методы обучения музыке и фортепиано, я вспоминаю об этих пчелах. Усилия преподавателей напоминают мне красиво организованный улей в безжизненных скалах, где внешне работа с учеником выглядят вполне осознанной и продуманной, но результат такого обучения малоэффективен.

Когда я открыто говорю о том, что мы живем в музыкально безграмотном мире, мои слова вызывают бурю негодования моих коллег, которые не покладая рук трудятся , обучая студентов и стараясь изо всех сил сделать свои уроки как можно интереснее и плодотворнее. Но пчелы, которые строят свои жилища в безжизненных ущельях, тоже старались и трудились над каждой сотой! Для того, чтобы усилия оправдались успехом, важно не количество тяжелого труда, вложенного в это усилие, но достигнутый результат.

На сегодняшний день не смотря на присутствие в общеобразовательной программе уроков музыки, одно за другим поколения людей вырастают музыкально безграмотными, не владеющими музыувльным инструментом, не способным читать ноты скрипичного и басового ключей, петь по нотам, записывать музыку на бумаге.

Не лучше обстоят дела и в классах специального обучения музыке и игре на инструментах. Далеко не каждый ученик, берущий, к примеру, индивидуальные уроки фортепиано, в действительности умеет играть и свободно читать ноты.

Не смотря на усилия преподавателей, для большей части населения земли мир музыкальных звуков продолжает оставаться «закрытой книгой». Считается, что понимать музыку – это какое-то таинственное и врожденное мастерство, которому обучать необязательно.

Если бы пчелы были наделены разумом, они бы, прежде чем строить свой улей, проверили, верно ли выбрано место обитания и не будут ли их усилия потрачены впустую. Так и учитель должен искать правильное место для прикрепления собственных усилий, чтобы добывать мед – видеть эффективность своего труда. В противном случае мы видим то, что есть - голые камни всеобщей музыкальной необразованности.

Учителями музыки становятся, как правило, люди с ярко выраженными музыкальными данными, кому удалось пробиться через сложности системы благодаря каким-то исключительным качествам или обстоятельствам: кто-то был счастливым обладателем хорошего слуха, кому-то достался упорный и терпеливый характер, а кому-то повезло с талантливым учителем. Поэтому многие из нас твердо уверены, что обучение музыке – это исключительный процесс, при котором могут победить только способности, усидчивость и хорошее преподавание. То, что большинство людей так думает – это инстинкт, который достался нам по наследству нескольких поколений и из личного опыта. Так было – так есть – и так будет, думают многие.

И вот тут нужно задать себе несколько крамольных вопросов, начинающихся с: «Что, если?…»

  • Что, если музыке можно научить любого человека, а не только способного и терпеливого?

  • Что, если играть на фортепиано, читать ноты и записывать мелодии по слуху можно успешно научить всех детей в общеоразовательных школах?

  • Что, если все ваши ученики не обязаны стать исполнителями, но должны любить играть, чтобы любить слушать?

  • Что, если самое важное в музыкальном образовании – умение слышать и понимать музыку и оно достигается только через музыкальную грамотность?

  • Что, если не так уж много зависит от учителя, если опираться на более безболезненную и эффективную систему? Ведь дети не бросают учить математику или науки, переходя из школы в школу, переезжая из одного города в другой?

  • Что, если такая зацикленность на личности учителя – есть показатель слабости системы обучения, при которой личность учителя только и может вытянуть все ее пробелы?

  • Что, если те методы, благодаря которым мы выучились музыкальному языку на самом деле не работают не из-за бездарности учащихся, а из-за бездарности самих методов?

Если вы найдете в себе силы задать эти вопросы и не найти на них ответа сразу, значит у меня есть шанс достучаться до вас. Я постараюсь сделать все, чтобы вы меня смогли услышать и понять:

большинство ведущих современных систем преподавания музыки не учитывают фундаментальных законов психологии музыкального восприятия, физиологии возникновения, развития и совершенствования навыков и остро нуждаются в реформе.


КАК МУЗЫКАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ НЕ УЧИТ МУЗЫКЕ В ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ШКОЛАХ, А ОРГАНИЗАЦИИ, ПРИЗВАННЫЕ ЕЕ СПАСАТЬ ЕЕ НЕ СПАСАЮТ

Нужны ли музыкальному образованию дополнительные средства?

Не смотря на то, что большая часть людей в современном мире является музыкально безграмотной ( не владеющей ни одним инструментом, не способной читать нотный текст, петь по нотам и записывать музыку), количество организаций, цель которых – развивать музыкальное образование и способствовать его процветанию, продолжает расти. Прочитайте «Призвание» любого музыкального или музыкально-педагогического сообщества. Там вы прежде всего найдете слова о важности и необходимости музыкального образования и спасения музыки как искусства.

Казалось бы все просто: спасти от неграмотности людей может эффективное обучение музыке в публичных школах. Если школы с этой задачей не справляются, нужно пересмотреть школьную программу, пересмотреть методы обучения детей, найти наиболее эффективные и внедрить их в школьную практику. Однако все не так просто! На самом деле, спасение музыки, по мнению таких организаций, зависит от количества закупленных книг, музыкальных инструментов и проведенных человеко-часов в школьном классе, а также разъяснения родителям, администрации и правительственным структурам о том, как важно музыкальное образование. Но то, что музыкальное образование, которое мы пытаемся спасти, на самом деле никого не образовывает, остается почему то за рамками обсуждаемых тем.

Сотни тысяч людей ведут кипучую деятельность в музыкальной педагогике, они проводят миллионы часов в классах школ, собираются на ежегодных конвенциях, рассылают красочные брошюры о влиянии музыки на мозг человека, ведут протоколы собственной деятельности, издают ноты и книги, участвуют в маршах в защиту музыкального образования. Казалось бы, усилия стольких людей должны были сдвинуть музыкальное образование с мертвой точки за столько лет. Но налицо результаты работы этих организаций – музыкально безграмотное общество, воспитание детей без живой музыки, неспособность матерей сыграть колыбельную своим детям, неумение учителей в детских садах сыграть простейшие детские песенки своим подопечным, неумение подростков записать на листке бумаги собственную музыкальную композицию, тотальное преобладание примитивных форм музыки (в основном в жанре песни) на концертных эстрадах, общество, не рождающее новых «моцартов и бетховенов» и теряющее интерес к серьезным формам музыки вообще.

Когда я беседую с музыкальными преподавателями или членами музыкальных организаций, многие из них переключают разговор с эффективности обучения музыке на вопросы субсидирования музыкальных программ, пытаясь объяснить низкий уровень обучения недостатком денежных вложений. Тогда я задаю им вопрос: если вложения сокращают, значит раньше денег вкладывалось больше? Как же такое могло произойти, что в те времена, когда нам платили больше, мы не научили музыке поколение, из которого вышел музыкально необразованный президент, равнодушные к языку музыки сенаторы и конгрессмены – мы сами своими руками вырастили поколение людей, считающих, что музыкальлное образование – это неоправданная роскошь. Ничего не посеяв, как мы можем рассчитывать на всходы?

Возможно, моя мысль многим покажется кощунственной. Но мы – музыкальные педагоги – заслужили то, что происходит в современном обществе с музыкой. Деньги на музыкальное образование будут сокращаться и музыкальные классы будут сворачиваться до тех пор, пока мы не научимся учить детей эффективно. Таков закон рынка – неэффективные виды работы так же и оплачиваются. Если музыка до сих пор еще не вычеркнута их программ публичных школ, то только благодаря общечеловеческой вере в важность музыкального образования. В реальности в нашем обществе очень мало людей, которые могли бы подтвердить эту идею собственным конкретным примером. Потому что людей, владеющих музыкальным языком – единицы.

Если химия основывается на Таблице Менделеева и не содержит раздела «средневековой алхимии», математика основывается на таблице умножения и на арабских цифрах, а не на римских ( хоть такие тоже были изобретены человечеством), то в основополагающих вопросах музыкальной педагогики до сих пор полный разброд и шатание. Так, до сих пор идут споры, как правильнее называть музыкальные ноты – «звуками музыки» – До, Ре, Ми или буквами алфавита ; чем является музыка – языком или видом искусства и что является музыкальным образованием – разговоры о музыке или само музицирование.

При этом почему-то принято считать, что музыкальная педагогика в общих чертах давно сформировалась и все, что остается делать учителю – это выбрать наиболее подходящий для его мировоззрения курс обучения и приступать к работе с учеником.

Музыкальная педагогика современности находится на уровне языковой грамматики средневековья, когда большинство популяции в Европе совершенно не умело читать и писать. Одним из признаков феодальности музыкального образования является его избирательность и низкая продуктивность, кастовость и недемократичность.


Я не знаю ни одного современного курса обучения музыке, который способен бы научить музыкальному чтению и письму любого человека независимо от его музыкальной одаренности, в то время как основам математики, чтения и письма мы учим всех без ограничений. Музыка занимает большую часть жизни любого человека, но при этом обучение ее языку доступно только избранным. Ситуация с музыкальным образованием настолько тяжелая и запущенная, что большая часть общества даже не представляет, что может быть как то иначе. Потерять можно только то, что когда-то имел. Общество не будет бить тревогу по музыкальному образованию, пока не станет музыкально образованным. До тех пор, пока мы не научимся учить всех детей читать и писать на музыкальном языке, эта ситуация будет ухудшаться с каждым днем и музыку вытеснят из общеобразовательной школы вообще.

Учить или снабжать?

Когда мне наконец удалось довести свою методику и программу обучения до уровня, при котором целые классы школьников свободно играпи на фортепиано, читали музыкальный текст, пели по нотам и записывали мелодии, мне с колоссальным трудом удавалось завоевать интерес средств массовой информации, для которой музыкальное образование – пустой звук, ибо сами журналисты – такие же выпускники школ как и все, поэтому они вынесли только один урок о музыкальном образовании: научиться читать ноты – это сложно, дорого и избирательно и этот материал малоинтересен музыкально безграмотному большинству.

Мне приходилось совершать «цирковые трюки», обучая в открытом эфире детей за 15 минут играть на фортепиано двумя руками или демонстрируя моих 2-х и 3-х летних детей, играющих сложные произведения Баха. Но даже не смотря на это глубокого интереса моя методика не вызвала даже среди профессионалов, мне не позвонил ни один преподаватель музыки, ни один профессор унивеситета! Уверенность в том, что музыка – это искусство и обучать ее языку стоит исколючительно избранных - способных и заинтересованных - укрепилась в среде профессионалов настолько, что сама идея всеобщей музыкальной грамотности кажется сказкой, не заслуживающей серьезного отношения.

Музыкальная педагогика, расписавшись в собственном бессилии научить музыкальной грамоте «неодаренных» людей, сделала ставку на “hardware” – музыкальные инструменты, музыкальную аппаратуру и музыкальные аксессуары - якобы способные приобщить широкие слои населения к музыке.

Однако если вы купите в ваш дом самый дорогой рояль и все инструменты симфонического оркестра, там не появится музыки. Там появится груда ненужных вещей. Только человеческая способность играть на музыкальных инструментах может сделать их полезными в доме. Обилие нотной литературы само по себе не увеличит количество людей, которые способны ее читать. А учебники, которые не способны учить, так и останутся ненужной макулатурой. Движущей силой прогресса в музыкальном образовании может быть только и исключительно музыкальная грамотность людей.

Можно потратить еще много миллиардов долларов на покупку новейшей аппаратуры и инструментов в публичные школы, на проведение тысяч конвенций и презентаций музыкальной “hardware”, можно увеличить количество музыкальных часов в публичных школах и завалить школьные дистрикты бубнами и барабанами – до тех пор, пока мы не научимся эффективно учить каждого ребенка петь по нотам, читать с листа, играя обеими руками на фортепиано хотя бы простейшие песенки все эти затраты будут пущены на ветер, как это было в течение не одного десятка лет . Наверное, самым эффективным вкладом времени и денег был бы вклад в методологию обучения музыке как языку и поиски наиболее эффектиных способов обучения детей чтению и записи музыки в условиях общеобразовательной школы.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Предыстория

    Документ
    Я очень любила музыку. Настолько, что даже мечтала пойти в музыкальную школу и научиться играть на фортепиано. С какой же радостью я туда пошла! Я предвкушала, как музыка потечёт из-под моих пальцев! Но не тут-то было: музыкальная
  2. Омар Хайям Равенхурст») и Грег Хилл («Малаклипс Младший»), которым, как заметит читатель, и посвящена эта книга

    Книга
    Совершенно с вами согласен: слово «культовый», без удержу в последнее время прилепляемое к книгам, фильмам и вообще к чему угодно, уже настолько обесценилось, что умный рекламщик его и употреблять не станет, дабы не отпугнуть «продвинутого»
  3. Профессиональное музыкальное образование: исторический аспект

    Документ
    Идеи А. Шопенгауэра (1788-1860) оказали значительное влияние на культуру XIX и ХХ века. Рихард Вагнер называл философию музыки мыслителя «светозарной».
  4. Каков ваш коэффициент процветания

    Документ
    Я очень благодарен моим друзьям Джерри и Эстер Хикс за содействие, которое они оказали в процессе достижения моих целей. Я, конечно же, признателен Джонатану Якобсу за то, что он был моим другом и врачевателем, моим главным консультантом по «чудесам».
  5. Ливанова Т. Л 55 История западноевропейской музыки до 1789 года: Учебник. В 2-х т. Т. По XVIII век. 2-е изд., перераб и доп (1)

    Учебник
    Л 55 История западноевропейской музыки до 1789 года: Учебник. В 2-х т. Т. 1. По XVIII век. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Музыка, 1983. — 696 с., нот.

Другие похожие документы..