Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Рабочая программа'
Данная учебная дисциплина включает в себя чтение курса лекций, практические занятия в компьютерном классе под руководством преподавателя и самостоятел...полностью>>
'Доклад'
Передо мной поставлена нелегкая задача - попытаться на основе мате­риалов настоящего конгресса и имевших место дискуссий охарактеризо­вать в общих че...полностью>>
'Документ'
Да, чума XXI века – это пиво. Чума – это смертельная болезнь, которая уносила жизни целых континентов. Подходит ли это слово к такому приятному, безо...полностью>>
'Конкурс'
В разработке использованы следующие технологии обучения: метод проектов (способствовал активизации мыслительной деятельности учащихся, самостоятельно...полностью>>

Н. В. Гоголь Тарас Бульба Народная героическая драма в 2-х действиях

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Н.В. Гоголь

Тарас Бульба

Народная героическая драма

в 2-х действиях

Пьеса Александра Пудина

Москва, 2003 год

Действующие лица:

Тарас Бульба

Мать

Остап

Андрий

Товкач

Кошевой

Кирдяга

Бандурист

Панночка

Татарка

Кукубенко

Янкель

Бовдюг

Голодуха
Мардохай

Гайдук

В массовых сценах участвуют козаки, козачки,

гайдуки, люди в золотых ризах.

Пролог

В темноте раздаются звуки бандуры – звучит

лирическая украинская мелодия, на фоне которой

появляются слабые блики костра, возле которого

сидят козаки. В центре – Бандурист.

БАНДУРИСТ. Это будет как печальная, так и героическая повесть. Повесть о славном сыне русского народа Тарасе Бульбе. И посвящена она всем вам, мои други, кто всем сердцем, всем существом своим любит нашу милую, прекрасную и дорогую русскую землю. (Тихо перебирает струны).

Пауза.

(Снова играет). Это был один из тех характеров, которые могли возникнуть только в тяжелый ХУ век на полукочующем углу Европы, когда вся южная первобытная Россия, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников; когда, лишившись дома и кровли, стал здесь отважен человек; когда на пожарищах, в виду грозных соседей и вечной опасности, селился он и привыкал глядеть им прямо в очи, разучившись знать, существует ли боязнь на свете; когда бранным пламенем объялся древле мирный славянский дух и завелось козачество – широкая, разгульная замашка русской природы, - и когда все поречья, перевозы, прибрежные пологие и удобные места усеялись козаками, которым и счету никто не ведал, и смелые товарищи их были вправе отвечать султану, пожелавшему знать о числе их: «Кто их знает! У нас их раскидано по всему степу: что байрак, то козак» (что маленький пригорок, там уж и козак). Это было, точно, необыкновенное явленье русской силы: его вышибло из народной груди огниво бед.

Тарас был один из числа коренных, старых полковников: весь он был создан для бранной тревоги и отличался грубой прямотой своего нрава. …Бульба был упрям страшно.

Он любил простую жизнь козаков и перессорился с теми из своих товарищей, которые были наклонны к варшавской стороне, называя их холопьями польских панов. Вечно неугомонный, он считал себя законным защитником православия. Самоуправно входил в села, где только жаловались на притеснения арендаторов и

на прибавку новых пошлин с дыма. Сам с своими козаками производил над ними расправу и положил себе правилом, что в трех случаях всегда следует взяться за саблю, именно: когда комиссары не уважили в чем старшин и стояли пред ними в шапках, когда поглумились над православием и не почтили предковского закона и, наконец, когда враги были бусурманы и турки, против которых он считал во всяком случае позволительным поднять оружие во славу христианства.

Действие первое

Картина первая.

Летний послеполуденный день. На сцене угол южно - российского двора: сбоку – плетень с усаженными на него горшками да кувшинами, в центре – большой стол, вокруг которого расставлены берестяные скамьи. На столе разная снедь, бутыли с горилкой.

Хмельной ТАРАС развлекает таких же хмельных козаков. Сбоку, подбоченившись, стоят два молодых и видных козака – это ОСТАП и АНДРИЙ.

ТАРАС (смеясь и держась за живот). И, вот, я ему говорю, паны: а поворотись-ка, сын! Экой ты смешной! Что это на вас за поповские подрясники такие? И эдак все ходят в вашей академии? В подрясниках? (Фыркает).

Хохот.

ОСТАП (ершисто). Вестимо, все и ходят. И что тут смешного?

АНДРИЙ. Конечно, коль ты семинарист – будь добр придерживаться общих правил.

ТАРАС. Стойте, стойте! Будет вам с вашими постными правилами! (Делает крайне ворчливый вид). Правила! .. (Обращаясь к козакам). А сам и говорю им, панове: дайте мне разглядеть вас хорошенько, хлопцы! Что это на вас такие длинные свитки? А ну, поворотись, поворотись! Экие свитки! Таких свиток еще и на свете не было!

Хохот.

ОСТАП. Не смейся, батьку.

ТАРАС (не обращая внимания). А побеги, говорю, который-нибудь из вас! Я посмотрю, не шлепнется ли он на землю, запутавшися в полы?!

ОСТАП (сжимает кулаки). Не смейся, не смейся, батьку!

ТАРАС. Видали, какой пышный! А отчего ж бы не смеяться, коли даже хлопцам смешно?

ОСТАП (горячо). Да так…

ТАРАС. Что «так», сынку?

ОСТАП. Да так… Хоть ты мне и батько, а как будешь смеяться, то, ей-богу, поколочу!

Общий смех.

ТОВКАЧ. Пана Тараса? Поколотишь?

ОСТАП (упрямо). Так будет – и поколочу!

ТОВКАЧ. Неужели он тебя поколотит, Тарас?

ТАРАС. А нехай попробует, Дмитро!

БОВДЮГ. Да пан полковник сотню таких, как ты с нами впридачу в дугу согнет, Остап!

ТОВКАЧ. Поколоти, поколоти батька, Остап!

Хохот.

ОСТАП. Будет смеяться – и поколочу! И вас всех поколочу!

Хохот.

ТОВКАЧ. Гляди, Остап! Батька, может, и пожалеет, а есаул Товкач жалости не знает! (Смеется). Так хвост надеру тебе! Так надеру!..

ОСТАП. Будешь смеяться – и до тебя очередь дойдет, дядя Дмитро!

ТАРАС. Ах ты, сякой-такой сын! Как, батька?.. (Встает, расправляет плечи).

ОСТАП. Да хоть и батька. За обиду не посмотрю и не уважу никого.

ТАРАС. Как же ты хочешь со мною биться? Разве на кулаки?

ОСТАП. Да уж на чем бы то ни было!

ТОВКАЧ. Ну, держись, пан Тарас! Остап тебя одним чубом своим сметет!

Хохот.

ТАРАС и ОСТАП, как петухи, начинают давать

друг другу настоящих тумаков, бьют куда попадя –

и по бокам, и по пояснице, и в грудь.

БОВДЮГ. Держись, Остап!

ТОВКАЧ. Так ему, Тарас! Так ему!

БОВДЮГ. Держись, Остап! Правой ударь батька! Правой!

ТОВКАЧ. Если что, крепче за землю держись, Остап!

Снова хохот. Входит МАТЬ.

МАТЬ (суетливо). Смотрите, добрые люди! Одурел старый! Совсем спятил с ума! Дети приехали домой, больше года их не видали, а он задумал невесть что: на кулаки биться!

ТАРАС (в сторону Товкача). Как думаешь, Дмитро, есть еще порох в пороховницах?

ТОВКАЧ. Есть, полковник, есть! Поддай еще этому бисову сыну!

ТАРАС и ОСТАП снова одаривают друг друга

увесистыми тумаками, МАТЬ, схватившись

за голову, бегает вокруг них.

ТАРАС (запыхавшись). Да он славно бьется. Ей-богу, хорошо, хлопцы! (Встает). Так, хоть бы даже и не пробовать. Добрый будет козак!

Если кто тоже хочет попробовать, не советую, козаки…(Остапу). Почеломкаемся что ли, сынку?

ОСТАП. Что ли почеломкаемся, батько.

Отец с сыном неуклюже целуются.

ТАРАС. Добре, сынку! Вот так колоти всякого, как меня тузил! Никому не спускай!

ОСТАП. И ты не спускай, батько!

ТАРАС (Андрию). А ты, бейбас, что стоишь и руки опустил? Что ж ты, собачий сын, не колотишь меня?

ТОВКАЧ (Андрию). А двинь-ка ты его тоже, Андрий! Коль нравится батьке, двинь!

МАТЬ. Вот еще что выдумали! И придет же в голову этакое, чтобы дитя родное било отца. Да будто и до того теперь: дитя молодое, проехало столько пути, утомилось…

ТАРАС (Андрию). Э, да ты мазунчик, как я вижу! (Передразнивает жену). «Дитя», «утомилось»…Не слушай, сынку, матери: она – баба, она ничего не знает. Какая вам нежба? Ваша нежба -–чистое поле да добрый конь: вот ваша нежба! А видите вот эту саблю? (Демонстрирует свою саблю). Вот ваша матерь! Не так ли я говорю, козаки?

ТОВКАЧ. Верно, Тарас.

БОВДЮГ. Верно! Верно, пан полковник!

Одобрительный гомон среди козаков.

Пауза.

ТАРАС (сыновьям). Это все дрянь, чем набивают головы ваши; и академия, и все те книжки, буквари, и философия – все это ка зна що! Я плевать на все это! Я это на своем суку видал, сынки!

Хохот.

МАТЬ. Что ты говоришь, старый дурень! Чему ты учишь детей?

ТАРАС. Ничего! Пускай знают простую козацкую жизнь! Они еще не такое услышат, когда в Сечи жить будут!

ТОВКАЧ. Сечь – это лучшая наука для молодого человека.

БОВДЮГ (вздыхает). Сечь, братцы – это Сечь!

МАТЬ (изумленно). Как Сечь? Зачем Сечь?

ТАРАС. А так просто. Зачем, думаешь, сотников да полковой чин созвал к себе гулять?

МАТЬ. Ясно, зачем – что сыны приехали.

ТАРАС. Что приехали – и что тут же в Запорожскую Сечь

поедут. Уже два лучших молодых жеребца из своего табуна я им выделил. (Козакам). Да, панове, в Сечь сынов обоих отправлю.

ТОВКАЧ. Доброе дело ты затеял, Тарас!

ГОЛОСА. Поздравляем, пан полковник!

МАТЬ. А погулять? Им надобно погулять.

ТАРАС. Вот там и погуляют. Вволю погуляют! (Сыновьям). Там, сынки, будет вам настоящая наука! Там вам школа; там только наберетесь разуму.

МАТЬ (всхлипывает). Не погулять, дому родного не узнать…Как так можно? И мне не удастся наглядеться на них.

ТАРАС. Полно, полно выть, старуха! Козак не на то, чтобы возиться с бабами. Ты бы спрятала их обоих себе под юбку, да сидела бы на них, как на куриных яйцах!

Смех.

Ступай, ступай, старая! (Миролюбиво). Да горелки побольше принеси! Не с выдумками горелки, не с изюмом и всякими вытребеньками, а чистой, пенной горелки, чтобы играла и шипела как бешеная!

МАТЬ уходит.

( Вслед). И барана нам тащи! Всего барана! Козу нам давай!

Пауза.

Чего пригорюнились, сынки? Старую пожалели? Или себя на Сечь отправлять жалко? Будет вам, сынки, праздник! Будет! (Козакам). Выпьем, паны-браты! Выпьем, сынки, горелки? (Поднимает свою чарку). Боже, благослови! Будьте здоровы, сынки: и ты, Остап, и ты, Андрий! Дай же боже, чтобы вы на войне всегда были удачливы! Чтобы бусурменов били, и турков бы били, и татарву били бы; когда и ляхи начнут что против веры нашей чинить, то и ляхов бы били! (Остапу). Ну, подставляй свою чарку. Что, хороша горелка?

ТОВКАЧ. Добрая ведьма!

ТАРАС (хитро). А как по-латыни горелка? То-то, сынки, дурни были латынцы: они и не знали, есть ли на свете горелка. Как, бишь, того звали, что латинские вирши писал? Я грамоте разумею не сильно, а потому и не знаю: Гораций или Горячий?..

АНДРИЙ (толкает Остапа в бок). Вишь, какой батько!

ОСТАП (в сторону, больше для Андрия). Все старый, собака, знает, а еще и прикидывается!

ТАРАС. Я думаю, архимандрит ваш не давал вам и понюхать горелки. А признайтесь, сынки, крепко стегали вас березовыми и свежим вишняком по спине и по всему, что ни есть у козака? А может, так как вы сделались уже слишком разумные, так, может, и плетюганами пороли? Чай, не только по субботам, а доставалось и в середу и в четверги?

ОСТАП (хмуро, вслух). Нечего, батько, вспоминать, что было! Что было, то прошло!

АНДРИЙ. Пусть теперь попробует! Пускай теперь только кто-нибудь зацепит! Вот пусть только подвернется теперь какая-нибудь татарва, будет знать она, что за вещь козацкая сабля!

ТАРАС (одобрительно). Добре, сынку! Ей-богу, добре! Да когда на то пошло, то и я с вами еду! Ей-богу, еду! Какого дьявола мне здесь ждать? ( Снова распаляясь). Чтоб я стал гречкосеем, домоводом, глядеть за овцами да за свиньями да бабиться с женой? Да пропади она: я козак, не хочу!

ТОВКАЧ. Верно, Тарас! Али мы не козаки!

БОВДЮГ. Под жинкиной юбкой разве можно вздохнуть всей богатырской грудью?! Никак не можно, браты!

ТОВКАЧ. А вот и не скажи! Под жинкиной юбкой такие прелести, каких тебе не покажет ни одна царица!

БОВДЮГ. А мы у энтой царицы и спрашивать не будем!

Смех.

Как пойдем на них войной, так сами под их шелка-парчу и заглянем!

Хохот.

ТАРАС. Так что же, что нет войны! Я так поеду, сынки, с вами на Запорожье, погулять!

ТОВКАЧ. Дело говоришь, пан полковник!

ТАРАС (приосанившись). Ей-богу, поеду! (Топает ногой). Завтра же едем!

ТОВКАЧ. И я с тобой, Тарас!

ТАРАС. Зачем откладывать, когда дело ясное! (Товкачу). Но мы, есаул, будем собираться с умом, понял?

ТОВКАЧ. Как не понять, пан полковник!

ТАРАС. Я с сынками еду завтра поутру, а ты снаряжай обозы да за нами следом с хлопцами! Добре, Дмитро?

ТОВКАЧ. Добре, Тарас!

ТАРАС. Какого врага, скажите, хлопцы, можем мы здесь высидеть? Никакого! (Горько оглядывается по сторонам). На что нам эта хата? На что нам эта хата, сынки? К чему нам все это? (Замечает горшки на плетне). На что нам эти пустые горшки?!

ТАРАС срывается к плетню, хватает все, что

попадает под руку – горшки, фляжки, кувшины-

и яростно начинает колотить и расшвыривать.

Входит МАТЬ с полной посудиной в руках. Она

поначалу хочет урезонить мужа, но тут же, поняв,

всю бессмысленность своих стараний,

молча отходит в сторону.

АНДРИЙ идет за ней следом, успокаивает ее.

Да одна моя люлька, хлопцы, дороже всех этих горшков! И хаты дороже! (Матери). И тебя, стара, дороже! (Снова в сердцах бьет очередной горшок). Ты меня, жена, в походе не обогреешь? Не обогреешь! А люлька всегда обогреет! (Целует свою трубку для курения). Потому что она всегда рядом! Потому что она моя неотлучная сопутница и на морях, и на суше, и в походах, и дома!

Устав крушить посуду, ТАРАС находит глазами

козака с бандурой.

Эй, бандурист! Ты что сидишь, как на похоронах? Разве для этого я пригласил к себе в гости, чтобы слезы лить? А ну-ка, сыграй нам гопака!

БАНДУРИСТ, чуя неловкость ситуации,

резво начинает бить по струнам инструмента,

играет «Гопака» безо всяких прелюдий.

ТАРАС первым выходит в пляс, пляшет своей

медвежьей походкой, следом за ним в пляс идут

и другие, вмиг снова повеселевшие, козаки.

Музыка, пляс, гомон.

Картина вторая

Запорожская Сечь. Центральная площадь,

где обычно созывается Рада. По углам –

колеса, повозки, конская сбруя, наковальня.

По центру – столб, на который

подвешены литавры. В глубине виднеется

что-то наподобие земляного вала. Шум и веселая

возня за сценой – пробегают мокрые, и возможно,

голые ОСТАП и АНДРИЙ, за ними – козаки.

ОСТАП (разгоряченный). Как ты? Не испугался, когда в середине Днепра вода закрутила?

АНДРИЙ. А чего бояться? У меня еще сил было два раза до берега сбегать и обратно!

ОСТАП. Уж так и два раза?! Сбегать?

АНДРИЙ. Точно два раза!

Убегают. Появляются ТАРАС и КОШЕВОЙ.

ТАРАС (кошевому, глядя вслед сыновьям). Что, кошевой, пора бы погулять запорожцам?

КОШЕВОЙ. Негде погулять.

ТАРАС (искренне недоумевая). Как негде? Можно пойти на Турещину или на Татарву.

КОШЕВОЙ (вздыхает). Не можно ни в Турещину, ни в Татарву. (Берет в рот свою маленькую трубочку, хладнокровно дымит ею).

ТАРАС. Как не можно?

КОШЕВОЙ. Так. Мы обещали султану мир.

ТАРАС. Так ведь он бусурмен: и бог, и Святое писание велит бить бусурменов.

КОШЕВОЙ. Не имеем права. Если б не клялись еще нашею верою, то, может быть, и можно было бы, а теперь нет, не можно.

ТАРАС (распаляясь). Как не можно? Как же ты говоришь: не имеем права? Вот у меня два сына, оба молодые люди. Еще ни разу ни тот, ни другой не был на войне, а ты говоришь – не имеем права; а ты говоришь – не нужно идти запорожцам. Пусть мои сыны бьют баклуши, да на тот берег Днепра сигают, чтобы удаль свою молодецкую показывать! Глядишь, и сгинут в борьбе со стихией!

КОШЕВОЙ. Ну, уж не следует так.

ТАРАС. Так, стало быть, следует, чтобы пропадала даром козацкая сила, чтобы человек сгинул, как собака, без доброго дела, чтобы ни отчизне, ни всему христианству не было от него никакой пользы?

Молчание.

Так на что же мы живем? (ТАРАС взывает как бы народу). Так на что же мы живем, я спрашиваю, кошевой? (Видя, что рядом – никого, ТАРАС заметно сбавляет обороты). Растолкуй ты мне это.

Ты человек умный, тебя недаром выбрали в кошевые, растолкуй ты мне, на что мы живем?

КОШЕВОЙ разводит руками.

Неловкая пауза.

КОШЕВОЙ. А войне все-таки не бывать.

ТАРАС. Так не бывать войне?

КОШЕВОЙ. Нет.

ТАРАС. Так уж и думать об этом нечего?

КОШЕВОЙ. И думать об этом нечего. (Разворачивается, уходит).

ТАРАС (вслед, про себя). Ишь ты! И думать даже не моги, Тарас! Слово он, видите ли, дал! Постой же ты, чертов кулак, ты у меня еще будешь знать! Плохо ты знаешь Тараса! (Свистит).

На свист тут же, словно из-под земли,

появляется БОВДЮГ.

БОВДЮГ. Что, не договорились, пан Тарас? (Кивает на Кошевого).

ТАРАС. А ну его! Поднимай помалу козаков, Бовдюг! Помалу, чтобы никто что плохого не подумал? Разумеешь?

БОВДЮГ. Разумею, полковник! Сейчас мы ему покажем! (Тут же резво скрывается).

ТАРАС замечает хмельных козаков, которым,

по всему видно, выпитого было

не вполне достаточно.

Что, хлопцы, скушно душе козацкой?

ГОЛОСА. – Знамо, скушно.

  • Скушно!

ТАРАС. Так и помрем бесславно, росту своего не добрав. Айда-ка, братцы, по такому горькому случаю горилку пить.

ГОЛОСА. – Доброе дело пан говорит!

-Айда пить!

КОЗАКИ, вмиг повеселев, уходят за ТАРАСОМ,

тот самодовольно гладит свои усы.

Не проходит и минуты, как ТАРАС, заметно

крадучись и волнуясь, возвращается обратно.

ТАРАС. Прости меня, господи, грешного! Недоброе дело затеял Тарас, да выхода другого у него нет. (Идет за повозку, прячется за него).

Вбегает БОВДЮГ – он кивает ТАРАСУ, снова

убегает и тут же появляется с козаками.

Все они уже изрядно захмелевшие.

Они подходят к столбу, что есть духу начинают

бить в литавры.

На зов прибегают и другие КОЗАКИ,

все спрашивают друг у друга, «Что случилось?»

Появляется КОШЕВОЙ с палицей в руках.

КОШЕВОЙ. Что значит это собранье? Чего хотите, панове?

ГОЛОСА.

  • Чего хотим?

  • Он еще спрашивает, чего хотим?

БОВДЮГ. Братцы, он смеется над нами, этот чертов кошевой!

ГОЛОСА. - Клади палицу!

  • Верно! Палицу клади, чертов сын, сей же час!

КОШЕВОЙ раздумывает, что ему делать дальше.

ГОЛОСА. – Клади, клади!

-Не клади, Кошевой!

  • Клади, кому говорят!

  • Не слушай пьяных, Кошевой!

  • Кто пьяные? Это мы пьяные?!

Начинается потасовка между козаками.

КОШЕВОЙ ищет глазами ТАРАСА, тот в

ответ ему самодовольно улыбается.

КОШЕВОЙ. Прикажете, панове, и знаки достоинства положить? Как быть с войсковой печатью, чернильницей и жезлом?

ТАРАС ( БОВДЮГУ, оказавшемуся рядом с ним). Кричи, что знаки достоинства класть не следует.

БОВДЮГ (от Тараса). Судья, писарь и есаул пусть остаются!

ТАРАС (снова БОВДЮГУ, неслышно для других). Но такой

Кошевой нам не нужен!

БОВДЮГ (кричит). Нам нужно было только прогнать Кошевого!

ГОЛОСА. – Верно!

БОВДЮГ. Потому что он баба!

ГОЛОСА. – Баба! Баба! Баба!

КОШЕВОЙ кладет палицу на землю, уходит.

БОВДЮГ. А нам нужно человека в Кошевые выбрать, братцы!

ГОЛОС. – Кукубенка выбрать!

ГОЛОС (в ответ). Не хотим Кукубенка!

ГОЛОС (в поддержку). Рано ему, еще молоко на губах не обсохло!

КУКУБЕНКО (согласно). Согласен, козаки! Рано мне еще в атаманы! Мне с вами пока сподручнее люльку раскуривать!

БОВДЮГ (ТАРАСУ). Кого кричать, полковник?

ТАРАС. Погодь, Бовдюг. Рано еще. Нехай они покричат.

ГОЛОС (издалека). Шило пусть будет атаманом! Шила посадить в Кошевые!

Слышится ропот.

ГОЛОС (против). В зад тебе шило за такие речи!

Смех с бранью.

Что он за козак, когда проворовался, собачий сын, как татарин? К черту в мешок пьяницу Шила!

БОВДЮГ (Тарасу). Пропадем же без атамана, Тарас!

ТАРАС (строго). Терпи, козак! Скоро уже!

ГОЛОС. Бородатого, Бородатого посадим в Кошевые!

ГОЛОС (против). Не хотим Бородатого!

ГОЛОС (в поддержку). К нечистой матери Бородатого!

ТАРАС (БОВДЮГУ). Валяй, Касьян! Кричи! Кричи Кирдягу!

БОВДЮГ (неистово). Кирдягу! Кирдягу!

ТАРАС (козакам, стоящим поодаль). И вы, хлопцы, кричите Кирдягу!

ГОЛОСА. – Кирдягу! Кирдягу!

-Бородатого!

КУКУБЕНКО. Кирдягу! Кирдягу!

ГОЛОС. Шила!

КУКУБЕНКО. К черту с Шилом! Кирдягу!

ГОЛОСА. - Кирдягу!

  • Кирдягу!



Скачать документ

Похожие документы:

  1. В. Г. Белинский об А. С. Пушкине, М. Ю. Лермонтове, Н. Г. Гоголе, Ф. М. Достоевском. А. С. Пушкин критик подходил к оценке творчества Пушкина конкретно, исторически. В "Пушкинских" статья

    Статья
    А.С.ПУШКИН Критик подходил к оценке творчества Пушкина конкретно, исторически. В "Пушкинских" статьях Белинский поставил много общих вопросов эстетики.
  2. Двенадцати стульев, описанной мемуаристами и многократно пересказанной литерату-роведами, вымысел практически неотделим от фактов, реальность - от мистификации

    Документ
    Вистории создания «Двенадцати стульев», описанной мемуаристами и многократно пересказанной литерату-роведами, вымысел практически неотделим от фактов, реальность — от мистификации.
  3. Евгений Петров, Илья Ильф

    Документ
    И. Ильф и Е. Петров завершили роман «Двенадцать стульев» в 1928 году, но еще до первой публикации цензоры изрядно сократили, «почистили» его. Правка продолжалась от издания к изданию еще десять лет.
  4. Втексте романа курсивом выделены разночтения и фрагменты, исключенные из варианта, входившего в ранее издававшиеся собрания сочинений Ильфа и Петрова

    Документ
    В тексте романа курсивом выделены разночтения и фрагменты, исключенные из варианта, входившего в ранее издававшиеся собрания сочинений Ильфа и Петрова.
  5. Библиотека Альдебаран (6)

    Документ
    И. Ильф и Е. Петров завершили роман «Двенадцать стульев» в 1928 году, но еще до первой публикации цензоры изрядно сократили, «почистили» его. Правка продолжалась от издания к изданию еще десять лет.

Другие похожие документы..