Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Старость – самый тяжелый период в жизни человека. Старение населения требует от общества все больших финансовых затрат и расходования других материал...полностью>>
'Методические указания'
М54 Методические указания к проведению семинарских занятий по дисциплине «Психология и педагогика» / Уфимск. гос. авиац. техн. ун-т; Сост.: А.Л. Кост...полностью>>
'Закон'
В соответствии с Федеральным законом Российской Федерации от 17.07.2009 г. № 172-ФЗ «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и про...полностью>>
'Методические указания'
Методические указания содержат рекомендации, тематику курсовых проектов для студентов дневного и заочного отделения и включают перечень рекомендуемой...полностью>>

Источники по истории немецко-шведско-литовской экспансии на северо-западе руси в xii­ – середине XV вв. Новгородская Первая летопись мл извода

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

[1211] Когда великий король Новгорода Мстислав (Мysteslawe) услышал о тевтонском войске в Эстонии, поднялся и он с пятнадцатью тысячами воинов и пошел в Вайгу, а из Вайги в Гервен; не найдя тут тевтонов, двинулся дальше в Гариэн, осадил замок Варболэ и бился с ними несколько дней. Осажденные обещали дать ему семьсот марок ногат, если он отступит, и он возвратился в свой землю…

[1212] Между тем король полоцкий, назначив день и место, послал епископу приглашение прибыть для свидания с ним у Герцикэ, чтобы дать ответ о ливах, бывших данниках короля; чтобы тут же совместно договориться о безопасном плавании купцов по Двине и, возобновив мир, тем легче противостоять литовцам… Придя к королю, стали с ним обсуждать, что следовало по справедливости. Король же, пытаясь то лаской, то суровостью с угрозами убедить епископа, просил его отказаться от крещения ливов и утверждал, что в его власти либо крестить рабов его ливов, либо оставить некрещеными. Ибо русские короли, покоряя оружием какой-либо народ, обыкновенно заботятся не об обращении его в христианскую веру, а о покорности в смысле уплаты податей и денег. Но епископ счел, что больше надлежит повиноваться богу, чем людям, больше царю небесному, чем земному, как бог и сам велел в своем евангелии, сказав: "Идите, учите все народы, крестя их во имя отца и сына и святого духа". Поэтому он твердо заявил, что и от начатого не отступит и делом проповеди, порученным ему верховным первосвященником не может пренебречь. Но против уплаты дани королю он не возражал, следуя сказанному господом в его евангелии: "Отдайте кесарю кесарево, а божье богу", так как и сам епископ иногда платил за ливов королю эту дань…

[1216] После праздника воскресенья господня (10 апреля 1216 года) эсты послали к королю полоцкому Владимиру просить, чтобы он с многочисленным войском пришел осаждать Ригу, а сами обещали в это же время теснить войной ливов и лэттов, а также запереть гавань в Динамюндэ. И понравился королю замысел вероломных, так как он всегда стремился разорить ливонскую церковь, и послал он в Руссию и Литву и созвал большое войско из русских и литовцев. Когда уже все собрались в полной готовности и король собирался взойти на корабль, чтобы ехать с ними, он вдруг упал бездыханным и умер внезапной и нежданной смертью, а войско его все рассеялось и вернулось в свою землю…

После того русские из Пскова разгневались на жителей Унгавнии за то, что те, пренебрегши их крещением, приняли латинское, и, угрожая войной, потребовали у них оброка и податей. Жители Унгавнии стали просить у ливонского епископа и братьев-рыцарей совета и помощи в этом деле. Те не отказали им, обещали вместе жить и вместе умереть, подтвердивши, что Унгавния, как до крещения всегда была независима от русских, так и ныне остается независимой.

После смерти великого короля Владимира полоцкого, появился новый противник ливонской церкви, Владимир. Он поднялся с большим войском псковичей (Ruthenorum de Plescekowe), пришел в Унгавнию, стал на горе Одемпэ и разослал свое войско по всем окрестным деревням и областям. И стали они жечь и грабить весь край, перебили много мужчин, а женщин и детей увели в плен… Тогда собрались старейшины рижан вместе с епископами и братьями-рыцарями и, приняв в соображение неминуемую войну с русскими произвели некий раздел всех покоренных и крещеных ливонской церковью областей Эстонии: церкви ливонской и рижскому епископу определили третью часть всех доходов и податей, идущих из Эстонии, чтобы, участвуя в трудах и войнах, имели они и долю в возмещении; вторую часть дали эстонскому епископу, а третью – братьям-рыцарям за их труды и издержки. И пришли снова жители Унгавнии к епископам просить помощи против русских, и послали епископы своих людей с братьями-рыцарями в Унгавнию. Они же собрали всех эстов из тех областей, вместе с ними стали строиться на горе Одемпэ и поселились там, весьма сильно укрепив замок и против русских и против других народов, до тех пор еще не крещенных. Пришли также русские, по обычаю, в землю лэттов Толовы собирать свой оброк и, собрав его, сожгли замок Беверин. И увидел Бертольд, магистр венденских рыцарей, что русские готовятся к войне, потому что жгут замки лэттов, послал людей, захватил их и бросил в тюрьму. Когда, однако, пришли послы от короля новгородского, он освободил пленных и с почетом отпустил в Руссию. Жители Унгавнии, чтобы отомстить русским, поднялись вместе с епископскими людьми и братьями-рыцарями, пошли в Руссию к Новгороду (Nogardiam) и явились туда неожиданно, опередив все известия, к празднику крещения (6 января 1217 года), когда русские обычно больше всего заняты пирами и попойками. Разослав свое войско по всем деревням и дорогам, они перебили много народа, множество женщин увели в плен, угнали массу коней и скота, захватили много добычи и, отомстив огнем и мечом за свои обиды, радостно со всей добычей вернулись в Одемпэ…

После того как ливонское войско возвратилось из Гервена, новгородцы (Nogardneses) тотчас, в великом посту (Февраль 1217 года) собрали большое русское войско, с ними же были король псковский (de Plescekowe) Владимир со своими горожанами, и послали звать по всей Эстонии, чтобы шли эсты осаждать тевтонов и унгавнийцев в Одемпэ. И пришли не только эзельцы и гарионцы, но и жители Саккалы, уже давно крещенные, надеясь таким образом сбросить с себя и иго тевтонов и крещение. И вышли они навстречу русским и осадили с ними вместе замок Одемпэ и бились с тевтонами и другими, кто был там, семнадцать дней, но не могли нанести вреда, так как замок был весьма крепок. Стрелки епископа, бывшие в замке, и братья-рыцари многих у русских ранили и убивали из своих балист. Точно так же и русские кое-кого в замке ранили стрелами из своих луков… Из-за множества людей и коней сделался голод в замке, недостаток съестного и сена, и стали кони объедать хвосты друг у друга. Так как и в русском войске также был недостаток во всем, то наконец на третий день после первого столкновения начались переговоры с тевтонами. Был заключен мир (около 1 марта 1217 года), но с тем, чтобы тевтоны все покинули замок и вернулись в Ливонию… Тевтоны же, заключив мир, вышли вместе с ливами и лэттами из замка, прошли через строй эзельцев и русских и вернулись в Ливонию…

[1219] Между тем лэтты из Кукенойса и некоторые другие лэтты братьев-рыцарей, Мелюкэ и Варигриббэ, помня все причиненное в прошлом году русскими из Пскова и новгородцами (Nogardenes) в Ливонии, пошли в Руссию, стали грабить деревни, убивать мужчин, брать в плен женщин и обратили в пустыню всю местность вокруг Пскова, а когда они вернулись, пошли другие и нанесли такой же вред и всякий раз уносили много добычи. Покинув свои плуги, они поселились в русской земле, устраивали засады на полях, в лесах и в деревнях, захватывали и убивали людей, не давая покоя, уводили коней и скот и женщин их. Русские же из Пскова, под осень, собрали войско, явились в землю лэттов и разграбили их деревни; остановившись во владениях Мелюкэ и Варигриббэ, опустошили все, что те имели, сожгли хлеб и всячески старались причинить зло, какое могли…

[1221] Русские… пришли с большим войском, во главе которого стоял король новгородский, в следующем же году убитый татарами. И было в том войске двенадцать тысяч русских, собравшихся и из Новгорода и из других городов Руссии против христиан, находившихся в Ливонии. И пришли они в землю лэттов и стояли там две недели, дожидаясь литовцев и опустошая все, что было по соседству… И разграбили они всю страну, сожгли все деревни, церкви и хлеб, лежавший уже собранным на полях; людей взяли и перебили, причинив великий вред стране. Литовцы, двигаясь по той же дороге близ Вендена вслед за русскими, перешли Койву, присоединились к ним и, где русские нанесли меньший вред, там приложили руку литовцы (Litowini)… И не пошли рижане в Эстонию, а отправились вместе с ливами и лэттами в Унгавнию, созвали к себе жителей Саккалы и Унгавнии и направились в Руссию против врагов своих, разоривших Ливонию. Оставив позади Псков, они вступили в королевство Новгородское (Nogardense) и разорили всю окрестную местность, сожгли дома и деревни, много народу увели в плен, а иных убили…

[1222] По всей Эстонии и Эзелю прошел тогда призыв на бой с датчанами и тевтонами, и самое имя христианства было изгнано из всех тех областей. Русских же и из Новгорода и из Пскова эсты призвали себе на помощь, закрепили мир с ними и разместили – некоторых в Дорпате, некоторых в Вилиендэ, а других в других замках, чтобы сражаться против тевтонов, латинян и вообще христиан; разделили с ними коней, деньги, все имущество братьев-рыцарей и купцов и все, что захватили, а замки свои весьма сильно укрепили, выстроили по всем замкам патерэллы и, поделив между собою много балист, захваченных у братьев-рыцарей, учили друг друга пользоваться ими…

[1223] Между тем старейшины из Саккалы посланы были в Руссию с деньгами и многими дарами попытаться, не удастся ли призвать королей русских на помощь против тевтонов и всех латинян. И послал король суздальский (Susdalia) своего брата, а с ним много войска в помощь новгородцам; и шли с ним новгородцы и король псковский (Рlescekowe) со своими горожанами, а было всего в войске около двадцати тысяч человек. Пришли они в Унгавнию под Дорпат (Тагbatam) и прислали им жители Дорпата большие дары, передали в руки короля братьев-рыцарей, и тевтонов, которых держали в плену, коней, балисты и многое другое, прося помощи против латинян. И поставил король в замке своих людей, чтобы иметь господство в Унгавнии и во всей Эстонии. И ушел в Одемпэ, где поступил так же; затем направил свое войско к Ливонии в Пуидизэ, а за ним пошли унгавнийцы, и войско увеличилось. Там его встретили эзельцы и просили направить войско против ревельских датчан, чтобы после победы над датчанами тем легче было вторгнуться в Ливонию, между тем как в Риге, говорили они, много пилигримов, готовых дать отпор. И послушался их король, и вернулся с войском другой дорогой в Саккалу и увидел, что вся область уже покорена тевтонами, два замка взято, а его русские повешены в Вилиендэ. Он сильно разгневался и, срывая гнев свой на жителях Саккалы, поразил область тяжким ударом, решил истребить всех, кто уцелел от руки тевтонов и от бывшего в стране большого мора; некоторые однако спаслись бегством в леса. Пройдя со своим большим войском в Гервен, он созвал к себе гервенцев, виронцев и варбольцев с эзельцами. Со всеми ими он осадил датский замок Линданизэ, четыре недели бился с датчанами, но не мог ни одолеть их, ни взять их замок, потому что в замке было много балистариев, убивавших немало русских и эстов. Поэтому в конце концов король суздальский в смущении возвратился со всем своим войском в Руссию. А было то большое, сильное войско и пыталось оно взять датский замок тевтонским способом, но не хватило сил. Разорив и разграбив всю область кругом, они вернулись в свою землю…

После того новгородцы послали короля Вячко (Viesceka), некогда перебившего людей епископа рижского в Кукенойсе, дали ему денег и двести человек с собой, поручив господство в Дорпате (Darbeta) и других областях, какие он сумеет подчинить себе. И явился этот король с людьми своими в Дорпат (Darbeta), и приняли его жители замка с радостью, чтобы стать сильнее в борьбе против тевтонов, и отдали ему подати с окружающих областей. Против тех, кто не платил податей, он посылал свое войско, опустошил все непокорные ему области от Вайги до Виронии и от Виронии вплоть до Гервена и Саккалы, делая христианам зло, какое мог…

[1224] Был двадцать шестой год посвящения епископа Альберта, а церковь все еще не знала тишины от войн. Ибо король Вячко (Viesceke) с жителями Дорпата (Тагbatensibus) тревожил всю область вокруг, а лэтты и ливы, не раз ходившие в небольшом числе на них, не в силах были причинить им вред… И отправили епископы послов к королю в Дорпат (Daгbetam), прося отступиться от тех мятежников, что были в замке, так как они оскорбили таинство крещения; бросив веру христову, вернулись к язычеству; братьев-рыцарей, собратьев и господ своих, одних перебили, других взяли в плен и таким образом вовсе извели в своих пределах, а все соседние области, перешедшие в веру христову, ежедневно грабили и опустошали. И не захотел король отступиться от них, так как, давши ему этот замок с прилегающими землями в вечное владение, новгородцы и русские короли обещали избавить его от нападений тевтонов… Да и на самом деле замок этот был крепче всех замков Эстонии: братья-рыцари еще ранее с большими усилиями и затратами укрепили его, наполнив оружием и балистами, которые были все захвачены вероломными. Сверх того, у короля было там множество его русских лучников, строились там еще и патерэллы, по примеру эзельцев, и прочие военные орудия. Эстонская церковь подвергалась тогда многим тягостям войны и подобна была женщине родящей, терпящей печаль и боль, пока не родит, роды же ее подстерегает дракон, то есть тот бегемот, что, поглощая реку, все еще надеется принять Иордан в пасть свою. Вышеназванная церковь, еще маленькая и слабая, никак не могла бы выйти из таких военных трудностей без помощи церкви ливонской, которая была ее истинной и первой по трудам завоевания матерью, родившей ее крещением возрождения для веры христовой, хотя многие матери ложно присваивали и обманно влекли к себе эту дочь, и одна из них – это русская мать, всегда бесплодная и бездетная, стремящаяся покорять страны не для возрождения к вере христовой, а ради податей и добычи.

[1225] После того как взят был крепкий замок Дорпат (Тагbatense), а все эсты и русские вместе с королем перебиты, страх перед рижанами и тевтонами охватил все соседние области и все окружающие народы. И отправили все они послов с дарами в Ригу – и русские, и эсты поморские, и эзельцы, и семигаллы, и куры и даже литовцы, прося мира и союза из страха, как бы и с ними не поступили так же, как в Дорпате (Тагbatensibus). И приняли рижане их предложения и дали мир всем, кто просил, и стало тихо в стране пред лицом их…» (Славянские хроники. СПб., 1996).

«Старшая ливонская Рифмованная хроника», 2 пол. XIII в.:

«Прервем теперь это повествование и поговорим опять [о том],
как дела Тевтонского ордена первоначально шли в Ливонии.
Дерптский епископ Герман в это время начал враждовать с русскими.
Те хотели подняться против христианства, как прежде. Их кощунство принесло им много горя.

Они причинили ему достаточно зла. Долго он это терпел, пока не попросил помощи у братьев-рыцарей.
Магистр прибыл к нему немедленно и привел к нему много отважных героев, смелых и отменных.
Мужи короля прибыли туда со значительным отрядом. Епископ Герман возрадовался этому.
С этим войском они двинулись тогда радостно на Русь. Их дела пошли там очень хорошо.

Там они подошли к замку, в замке не возрадовались их приходу.
Пошли на них (русских) приступом, захватили у них замок. Этот замок назывался Изборск.
Ни одному русскому не дали [уйти] невредимым. Кто защищался, тот был взят в плен или убит.
Слышны были крики и причитания; в той земле повсюду начался великий плач.
Жители Пскова тогда не возрадовались этому известию.
Так называется город, который расположен на Руси.
Там люди очень крутого нрава, они были соседями этого [захваченного замка Изборска].
Они не медлили, они собрались в поход и грозно поскакали туда,

многие были в блестящей броне; их шлемы сияли, как стекло. С ними было много стрелков.
Они встретили войско братьев-рыцарей; те оказали им сопротивление.
Братья-рыцари и мужи короля смело атаковали русских.
Епископ Герман там был как герой со своим отрядом.
Начался жестокий бой: немцы наносили глубокие раны, русские терпели большой урон:
их было убито восемьсот [человек], они пали на поле брани.
Под Изборском они потерпели поражение. Остальные тогда обратились в бегство,

их беспорядочно преследовали по пятам по направлению к их дому.
Русские сильно понукали своих коней плетьми и шпорами;
они думали, что все погибли: путь им казался очень долгим. Лес звенел от горестных криков.
Они все спешили только домой; войско братьев-рыцарей следовало за ними.
Великой называется река: за ними на другой берег переправились братья-рыцари с большой силой;
они вели за собой многих смелых воинов. Псковичи тогда не были рады гостям.
Братья-рыцари разбили свои палатки перед Псковом на красивом поле.
Епископ и мужи короля также очень удобно расположились лагерем.
Многие рыцари и слуги хорошо заслужили здесь свое право на лен.
По войску дали приказ готовиться к бою,
и при этом дали понять [участникам похода], что пойдут также на приступ.
Русские заметили то, что многие отряды намереваются штурмовать как замок, так и посад.
Русские изнемогли от боя под Изборском: они сдались ордену, так как опасались [большего] несчастья.
Тогда повели переговоры о мире. Мир был заключен тогда с русскими на таких условиях,
что Герпольт, который был их князем, по своей доброй воле оставил
замки и хорошие земли в руках братьев-тевтонцев, чтобы ими управлял магистр.
Тогда штурм [Пскова] не состоялся.
После того как произошло это примирение, долго не ждали, войско тогда собралось в обратный путь.
Все они были преисполнены божьей благодати и восхваляли бога:
они были ему благодарны за очень многое.
Когда войско стало готово для обратного похода, оно радостно ушло оттуда.
Там оставили двух братьев-рыцарей, которым поручили охранять землю, и небольшой отряд немцев.
Это обернулось позже им во вред: их господство длилось недолго.
На Руси есть город, он называется Новгород. До [новгородского] князя дошло это известие,

он собрался со многими отрядами против Пскова, это истина.
Туда он прибыл с большой силой; он привел много русских, чтобы освободить псковичей.

Этому они от всего сердца обрадовались.
Когда он увидел немцев, он после этого долго не медлил,
он изгнал обоих братьев-рыцарей, положив конец их фогтству, и все их слуги были прогнаны.
Никого из немцев там не осталось: русским оставили они землю.
Так шли дела братьев-рыцарей: если бы Псков был тогда убережен,
то это приносило бы сейчас пользу христианству до самого конца света.
Это – неудача. Кто покорил хорошие земли и их плохо занял военной силой,
тот заплачет, когда он будет иметь убыток, когда он, очень вероятно, потерпит неудачу.
Новгородский князь опять ушел в свою землю. После этого недолго было спокойно.
Есть город большой и широкий, который также расположен на Руси: он называется Суздаль.
Александром звали того, кто в то время был его князем: он приказал своему войску готовиться к походу.
Русским были обидны их неудачи; быстро они приготовились.
Тогда выступил князь Александр и с ним многие другие русские из Суздаля.
Они имели бесчисленное количество луков, очень много красивейших доспехов.
Их знамена были богаты, их шлемы излучали свет.
Так направились они в землю братьев-рыцарей, сильные войском.
Тогда братья-рыцари, быстро вооружившись, оказали им сопротивление; но их (рыцарей) было немного.
В Дерпте узнали, что пришел князь Александр с войском в землю братьев-рыцарей,

чиня грабежи и пожары. Епископ не оставил это без внимания, быстро он велел мужам епископства
поспешить в войско братьев-рыцарей для борьбы против русских. Что он приказал, то и произошло.
Они после этого долго не медлили, они присоединились к силам братьев-рыцарей.
Они привели слишком мало народа, войско братьев-рыцарей было также слишком маленьким.
Однако они пришли к единому мнению атаковать русских. Немцы начали с ними бой.
Русские имели много стрелков, которые мужественно приняли первый натиск,
[находясь] перед дружиной князя. Видно было, как отряд братьев-рыцарей одолел стрелков;
там был слышен звон мечей, и видно было, как рассекались шлемы.
С обеих сторон убитые падали на траву.
Те, которые находились в войске братьев-рыцарей, были окружены.
Русские имели такую рать, что каждого немца атаковало, пожалуй, шестьдесят человек.
Братья-рыцари достаточно упорно сопротивлялись, но их там одолели.
Часть дерптцев вышла из боя, это было их спасением, они вынужденно отступили.
Там было убито двадцать братьев-рыцарей, а шесть было взято в плен. Таков был ход боя.
Князь Александр был рад, что он одержал победу. Он возвратился в свои земли.
Однако эта победа ему стоила многих храбрых мужей, которым больше никогда не идти в поход.
Что касается братьев-рыцарей, которые в этом бою были убиты, о чем я только что читал,
то они позже должным образом оплакивались со многими бесстрашными героями,
которые по призыву бога посвятили себя жизни среди братьев-тевтонцев;
очень многие из них с тех пор были убиты на службе богу.
Они также вооруженной рукой с тех пор покорили хорошие земли, как вам дальше станет известно.
На этом кончается это повествование. Магистр Герман Балк вел войну с русскими и язычниками.
Он должен был от них обоих обороняться в большой войне и помог [этим] разорению божьих врагов.
Епископ и мужи короля [его поддерживали], всё, что он с ними предпринимал,
делалось единодушно, как это видно по самим делам. Эта книга истинно нам говорит,
что продолжалось пять с половиной лет правление магистра Германа Балка (Герман Балк умер еще в марте 1239 г.), после чего он умер» (Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища. М., 1966).

«Хроника Эрика», 1 пол. XIV в.:

[Крестовый поход на Тавастланд, 1237 год]

Эрик со всей страны пригласил рыцарей, тех, кто им равным был,
воинов, бондов в назначенный час (делают так господа и сейчас),
чтоб повеленье свое объявить – всех их в военный поход снарядить,
В земли язычников путь указал. Зятю он войско отдать приказал.
Биргера войско просил повести, думал, что лучше его не найти.
Счастлив был Биргер решением очень. Конунга славу хотел он упрочить.
С радостью взяли копья и стрелы воины, твердые духом и смелые.
Шлемы, латы, мечи и кольчуги розданы людям – крепки и упруги.
Люди разъехались, полные сил, сделали все, о чем конунг просил.
На воду шнеки спустив, корабли. Деньги в немалых мешках принесли,

и получил из мешков деньги тот, кто отправлялся в далекий поход.
Ждут впереди неизвестности муки. Жены стали заламывать руки,
слезы ручьями по лицам текли, по утешенье в душе берегли –
Господа славу мужья их умножат. Предков мечи, что злата дороже,
храбрые воины сняли с гвоздей. Много мечи провисели там дней.
К берегу жены мужей провожали, за руки долго, прощаясь, держали.
Губы красны в поцелуях встречались, словно в последний раз целовались.
Так для многих оно и было… Войско в далекий поход уходило.
С ветром попутным они отплыли. К встрече готовы язычники были.
Знали они, что свеи придут им не во благо – смерть принесут.
Вот христиане в гавань вошли. Штевни златые заметны с земли.
Видят язычники их приближенье, радость исчезла с лиц их в мгновенье.
Свеи со знаменем на брег сошли, крепких преград для себя не нашли.
Свеев мечи и кольчуги из стали вскоре на всем берегу засверкали.
Их христиане проверить смогли людом Тавастланда – дикой земли.
Думаю, так и случилось тогда: золото взяв, серебро и стада,
много язычников прочь побежали. Свеев победа, враги задрожали.
Тем, кто решился оружье сложить, истинной вере смиренно служить,
свеи вернули имущество, скот. Главное, что сохранили, – живот.
Если язычник мечу не сдавался, тут же он с жизнью своей расставался.
Крепость построить на поле брани, жить в ней решили тогда христиане.
Тавастаборг – ту крепость назвали. Горя язычники много узнали!
Всё христианами там заселялось. Верю, что так и доныне осталось.
Эту страну, что Эрик крестил, думаю я, русский князь упустил…

[Основание Стокгольма, ок. 1187 года]

Свеям урон наносили огромный козни карелов – язычников темных.
До вод Мелара они доплывали, будь сильный шторм иль спокойные дали.
Шли, не стесняясь, шхерами свеев, гости незваные, злобу лелея.
Плыли до Сигтуны раз корабли. Город сожгли и исчезли в дали.
Жгли всё дотла и многих убили. Город с тех пор так и не возродили.
Архиепископ Йон там сражен. Весел язычник, в радости он,
что у крещенных так плохи дела. Русским, карелам смелость дала
мысль та, что свеям не устоять и можно смело страну разорять.
Чистую правду поведал здесь я: славный погиб в Асканесе Йон ярл,
тот, что последние девять лет, дом свой не видя, в латы одет,
с русскими и ижорой сражался. Веру христову сберечь он старался.
Только лишь ярл вернулся в свой дом, первой же ночью убит был врагом…
Как поступить, чтоб не лез разоритель? Был Биргер ярл очень мудрый правитель,
город Стокгольм повелел он построить, с толком и разумом жизнь в нем устроить.
Замок грозящий, скажу без прикрас, выстроен – это был ярла наказ.
Замок тот к озеру путь охраняет, козни карелов теперь не пугают.
Вновь оживились озера воды – по берегам девятнадцать приходов
расположились и семь городов. Тихо и радостно. Горя следов
нет и в помине у мирного брега. Нет и языческих страшных набегов…

[Основание Выборга, 1293 год]

В земли язычников двинулись шведы. Трудности ждали их, раны и беды.
Дрались язычники что было сил. Тех, кто в поход шел, конунг просил,
крепость построить чтоб постарались там, где чужие леса простирались,
там, где кончалась Христова земля. Мирно теперь в тех далеких краях,
больше покоя и утешения, много людей нашло в вере спасение.
Выборг – та крепость – лежит на востоке. Пленных держали в ней долгие сроки,
близко язычников не подпускали, замок надежно от них охраняли.
А по соседству там русские жили, но неприятностей не приносили.
В камень одели крепости стены. После отправились к дому степенно.
Был там оставлен для управления сильный наместник, он славился рвением.
Перед язычником он не робел, выгнать карелов тогда он сумел.
Все, что имели они, разделил он на области, коих четырнадцать было –
малых, больших. Кексхольм потом взяли. Город сжигать христиане не стали.
Войско язычников было разбито, много их стрелами было убито.
Тех, кто остался живым, взяли в плен, в Выборг свезли, внутрь каменных стен…
Вздумали русские тут отомстить – им свой позор не забыть, не простить.
В крепости людям еды не хватало, русское войско внезапно напало.
Атаковали они день и ночь, может христианам лишь крепость помочь.
Жили шесть дней они там без еды. Чудо их, видно, спасло от беды!
Вышли, однако, наружу, чтоб драться, дольше им было не продержаться.
Сил у них было уже слишком мало, много от голода их погибало.
Русских немало погибло в той сече, слышались раненых крики далече.
Свеи лишь силой своей налегали, русские в страхе от них убегали.
Жизни христиане все ж не спасли. Да, за страданья, что им принесли,
русские точно уж в ад попадут. Свеев напрасно на родине ждут.
Сигурд Локе был там убит. Бог его душу в раю приютит
и души тех, кто в годину лихую с жизнью расстался за веру святую.
Так вот русские крепость ту взяли. Сами ее с той поры укрепляли,
ставили в крепости мудрых людей, чтоб христиан рядом не было с ней…

[Шведы в устье Невы, 1300 год]

За Троицей сразу, на следующий год, Торгильс Кнутссон марскалк шел в поход
именем конунга. В ледунг вошли лучшие лодки и корабли.
Жать на язычников конунг хотел, крепость Ландскруна построить велел.
Воинов одиннадцать сотен собрали. Плыли из Швеции в дальние дали.
Думаю я, по Неве никогда раньше не плыли такие суда.
Скоро прекрасную гавань нашли, ставя по штевням свои корабли.
Сверху мостки на борта привязали, волны и ветер чтоб их не угнали.
Между Невою и Черной рекой крепости быть с неприступной стеной,
в месте, где рек тех сливались пути (лучше для крепости им не найти).
С юга к заливу Нева протекала, с севера Черная речка впадала.
Лишь о намереньях шведов узнали, русские войско большое собрали.
Морем и сушей отправилась рать. Стали момента удобного ждать.
Вышли тогда христиане в поход, коли язычник на них не идет.
Ветру упландцев домой не вернуть, к Белому озеру, вверх держат путь.
Восемь сот воев суда понесли, большего свеи собрать не смогли.
Вызвался Харальд отряд возглавлять. К острову людям велел он пристать.
Сотни язычников, как говорили, ждали их, биться там свеи решили.
Белое озеро с морем сравнится, и в этой книге о том говорится.
Русских на юге лежат города, север – карелов, меж ними вода.
В озеро войско далёко уплыло, тридцать морских миль до берега было.
И полпути не прошел Харальд смелый, ветер подул, и вода стала белой.
Буря ревела вокруг диким зверем. Чудом смогли они выйти на берег.
Шведы достигли карельской земли. Рано, под утро, на берег сошли
рядом с деревней, у речки стоящей. Эту деревню нашли мирно спящей.
Если бы лодки на брег не втащили, волны бы в щепки их разломили.
Сильно промокли и очень устали, там пять ночей у воды ночевали.
Убили карелов, дома их сожгли, много ушкуев, что рядом нашли.
После рубили челны и палили. Люди, натешившись, к дому спешили.
Пищи запасы у них оскудели. Воины давно уже вдоволь не ели.
На Пекинсааре они возвратились, лагерь разбили. Одни насладились
отдыхом, сразу же в сон окунулись. Прочие к главному войску вернулись.
Несколько дней шведы в лагере жили, зорко за озера гладью следили.
Видят однажды, что к ним плывет в тысячу лодей вражеский флот.
Знаем мы, если беда впереди, думает каждый, как жизнь спасти.
Шведы поплыли вниз по теченью. Русские плот из огромных поленьев
сделали, выше дома любого, и подожгли кучи древа сухого.
Правили плот они вниз по волне, чтоб лодки свеев погибли в огне.
Не удалось им до цели дойти, встала сосна поперек на пути.
Кстати, лежала она под волнами. Русских плоты не столкнулись с судами.
Русские к крепости скоро приплыли, латы видны без труда уже были,
светлые шлемы, мечи их сверкали. Русским порядком они наступали.
Тысяч их было тридцать одна (рек их толмач). Эта сила грозна.
Шведов намного меньше число. Русским на этот раз повезло.
Вплавь через ров устремились на вал. Тот, кто залез, других доставал.
Сразу за рвом возвышалась стена. Меж восемью башен стояла она.
Ров от реки до реки был прорыт, с разных сторон лагерь шведов укрыт.
Хельсинги были у южного края, сели в засаду, ров охраняя.
Русские бросились прямо туда, будто хотели сказать: "Нас вода
не остановит, пройдем не спросясь!" Хельсинги встретили их не страшась.
Русских, однако, сдержать им невмочь, всадники скачут, чтоб пешим помочь.
Матс Кеттильмундссон с отрядом своим, смелым героем он был молодым,
Хенрик ван Кюрен и рыцарь Иван вместе отбили натиск славян.
И Порсе младший встал с ними в ряд, были еще люди – целый отряд.
Смело решили идти через ров, видно, тогда, не считая врагов,
шведы не знали, что русских в тот час было меж ними и рвом в десять раз
больше, чем их. Нужно было спасаться. Стали обратно они пробиваться.
Врезались в сброд языческий с лета, русских рубили до красного пота.
Вышли из битвы почти без потерь, в крепость вернулись за крепкую дверь.

[Матс Кеттильмундссон бросает русским вызов]

Тысяч под десять лагерем встали русские воины в лесу, выжидали.
Ярко, как солнце, кольчуги их блещут, любо глядеть, хоть вид и зловещий.
Из лесу воины на крепость смотрели. Тут швед один произнес: "Надоели!
Лучший из них проиграет мне бой, иль уведет меня в плен за собой.
Верю, что мне это марск разрешит. Враг пробудится, похоже, он спит!"
Быстро доспехи воин надел. Тут же коня выводить он велел,
сбрую проверить, подковы, седло. Счастье на крыльях его понесло.
Выехал всадник на мост, за ограду. Там обернулся назад он к отряду,
крикнул гордый герой: "Если Боже мне в авантюре этой поможет,
свидимся снова. Вернусь я домой. Может, и пленник будет со мной.
Но если жизнь потеряю в бою, Бог приютит мою душу в раю!"
Дротс был тогда лишь воин простой. Он-то и рвался с язычником в бой.
Русским вызов толмач передал. Матс спокойно ответ ожидал.
"Воин пред вами стоит благородный, лучший из многих, владеет свободно
мечом и копьем, он желает сейчас силой помериться с лучшим из вас
за жизнь, за добро и свободу свою. Вот он стоит. Если в этом бою
свалит ваш воин на землю его, сдастся он в плен, не прося ничего.
Если случится, что ваш упадет, с ним будет так же. Смелей, воин ждет!"
"Мы хорошо его видим и так, близко подъехал к нам этот смельчак".
Русские в тесном кругу совещались. Князь им сказал: "Лучше б вы не пытались,
неосторожный рискует стать пленным. Швед этот храбр и силен несомненно.
Знаю я точно, что шведы едва ли худшего воина на битву послали.
Видно, тому, кто с ним будет сражаться, рано иль поздно придется сдаваться".
Матсу такой они дали ответ: выйти на бой с ним охотников нет.
Матс еще ждал, но надвинулась ночь, и, развернувшись, поехал он прочь,
в крепость, где с нетерпением ждали. Радостно воины героя встречали.
Матсу хвала – смел и мужествен воин! Матса языческий сброд недостоин!
Утром русские сняли осаду, сняли без боя. Какая досада!
А ведь упландцев мог враг победить, надо б ему подождать уходить.
Враг отошел от крепости прочь. Тихо и быстро, пока была ночь…

[Затишье]

Крепость достроили и укрепили. Всеми запасами воинов снабдили.
Плыть благородному войску домой. Править оставлен крепостью той
рыцарь отважный по имени Стен. В путь корабли отправлялись от стен.
Триста душ жить оставили там, взрослых и юных, уйдя по волнам.
Двести, чтоб крепость смогли охранять, сто всю работу должны выполнять:
солод варить, готовить и печь, а по ночам ворота стеречь.
В штиль господа в то время попали, в дельте суда их беспомощно встали.
Нужен был ветер попутный тогда. Как ни молили о нем господа,
Матс Кеттильмундссон взял свой отряд, юных отважных воинов ряд.
Дело от скуки желал он найти. Дал им с конями на берег сойти.
И поскакал, все сжигая подряд, Водьландом, вверх по Ижоре, отряд.
Жгли и рубили, что было вокруг, но к кораблям захотелось им вдруг.
Вышли, а на море ветер уж свищет. А у язычников лишь пепелище…

[Падение Ландскруны]

Люди, в Ландскруне что оставались, очень во многом в то время нуждались.
Пищи припасы испортило лето, тверди в муке. Оттого было это,
что в их домах она нагревалась. Вскоре хорошей еды не осталось.
Солод слежался и даже горел. Из-за продуктов всяк, кто их ел,
сильно после страдал болью десен – радость цинга никому не приносит.
Было, когда за столами сидели, пили настои на травах и ели,
зубы со стуком на стол выпадали. Жить оставаться смогли бы едва ли,
многих убили беды такие. Мертвых дома стояли пустые.
Думают: "Наших страданий не счесть. А не послать ли нам в Швецию весть?
Кликнуть марскалку про нашу беду. Свеи тогда нам на помощь придут.
Тотчас судно большое отправят, свежей еды нам не медля доставят,
тучных коров, свиней и овец, смену здоровых пришлют, наконец.
Ну, а больных – тех домой заберут". Рыцарь один воспротивился тут:
"Пусть сердце марска печаль не тревожит. Бог излечить нам недуги поможет".
Тут снова русские силы собрали, также карелов, язычников взяли.
В крепость подмога не может прийти, было у шведов всего два пути:
либо сдаваться на милость врага, либо бежать, если жизнь дорога.
Русские сильное войско собрали, к устью отряд на заданье послали,
сваями чтоб перекрыли его (там ведь до шведов всего ничего –
мили две сушей и две по воде, хочешь – скачи иль плыви на ладье).
Издали русских они увидали. В крепости воины медлить не стали.
Тотчас оружье в руках засверкало. Двадцать храбрейших, было их мало,
скачут в то место, чтобы узнать, что замышляет русская рать.
Сколько там русских, шведы не знали, видели тех лишь, что сваи вбивали.
Ну а когда до устья добрались, то не нашли их, как ни старались.
Только огромные бревна чернели, в дно вколотить их враги не успели.
Русских не видя, дорогой прямой стали они возвращаться домой.
Но на пути их враги поджидали. Были засады, те помышляли
в крепость назад храбрецов не пустить, или пленить их, или убить.
Три места в лесу, грозя шведов отряду, русских по сотне скрывали засаду.
Сходу упландцы в атаку пошли и две засады в схватке смели.
В третьей, вблизи от спасительных стен, ранен начальник их был – рыцарь Стен.
С боем они три засады прошли, много русских там гибель нашли.
Но враг от шведов не отставал, шлемы звенели там, как металл
в кузне звенит, когда молотом бьют. Свеи себя одолеть не дают.
Сколько врагов против – важно едва ль, мало иль много, ведь шведская сталь
всех повергает с коня под копыта, те убегают иль будут убиты.
Русские шли до стены крепостной, там от ворот повернули домой.
Русские войско потом снарядили, в крепости шведский отряд осадили.
Русским удачу осада сулила – их в раз шестнадцать поболе там было.
Стали они штурмовать день и ночь, схваток мне всех перечислить не смочь.
Шведов уж мало в ту пору осталось. Войско язычников часто сменялось,
лезли отряд за отрядом они. Так продолжалось и ночи, и дни.
Свеи устали оборонять крепость, и это легко вам понять.
Бились они день и ночь напролет, что удивляться – ведь слабнет народ.
Нет уже мочи врага одолеть, люди не в силах страданья терпеть.
Вот и пожары внутри запылали, русские в крепость уже проникали.
Шведы бежали от них, бросив вал, чтобы укрыться в огромный подвал.
Те, кто у вала сражаться остались, с жизнью своею геройски расстались.
Тот погибал, кого находили, многих больных, ослабевших убили.
В этот момент и сказал русским Стен: "Разве людей не берете вы в плен?!
Мы бы сложили оружье тогда. Знайте, что жизнь нам своя дорога.
Мы бы работать могли как рабы, благ никаких не прося от судьбы".
Торкель Андерссон крикнул средь боя: "Как же ты смог придумать такое!"
Тут русский воин с ног его сбил, насквозь копьем его тело пробил.
Все ж много шведов укрылось в подвале, там все в кровавую бойню попали.
Был там Карл Хаак, смелый герой – смерть на копье подарил ему бой.
С русского воина одежду он снял, в ней и проник к осажденным в подвал.
Там был убит – в темноте не признали. О, небеса, за что беды послали?
Как Бог обрушил горе такое на смельчаков, их навек успокоил?!
Шведы в подвале стойко сражались, русским не взять их, как ни старались.
Враг клятву дал, и поверили шведы, – жизнь сохранят им, и кончатся беды,

русские в плен их с собой уведут, сдавших оружье они не убьют.
Вышли они, воеводу послушав. Господи, дай же покой бедным душам
тех, кто принял смерть на валу! Богу они возносили хвалу.
Шведы не знали, что вскоре придут толпы язычников, многих убьют.
Русские пленных распределили между собой и добро разделили,
крепость сожгли и поехали к дому, пленных ведя по дороге знакомой.
Долго пожары внутри догорали. Так вот ту крепость русские взяли…»

(Хроника Эрика. М., 1999).

Герман Вартберг, «Хроника Ливонии», кон. XIV в. (о событиях 1241-1242 гг.): «Затем [магистр Волквин (погиб в 1236 году в битве при Шауляе)] приступом взял у русских замок Изборск. Русские, вернее псковичи сожгли свой город и подчинились ему. А тот магистр оставил там двух братьев-рыцарей с небольшими силами для бережения замка и для того, чтобы увеличить число обращенных в католичество. Но новгородцы этих упомянутых оставленных братьев-рыцарей с их слугами внезапно изгнали… Далее он (магистр Волквин) построил у русских замок по имени Kaпopия и наложил в то же время дань на ватландских (рус. Водь) русских» (Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища. М., 1966).

«Хроника Тевтонского ордена», 2 пол. XV в.: «Этот магистр Герман Балк воевал в союзе с людьми [датского] короля против русских, которые причиняли ордену много вреда, особенно дерптскому епископу Герману, и магистр Герман пришел с силой к замку на Руси, называемому Изборск, и здесь выступили им навстречу русские, и завязался ожесточенный бой. Христиане победили, и там было убито восемьсот русских, другие обращены в бегство, и из них многие взяты в плен. Этот магистр со своими братьями-рыцарями и войском разбили свои палатки на поле перед Псковом, так называется город на Руси. Магистр приказал, чтобы каждый приготовился к штурму замка и города. Русские попросили мира, и псковичи подчинились ордену, и тогда был заключен мир с русскими. Князь Герпольт согласился на то, чтобы замок и город и все прилежащие земли перешли в руки ордена и их жители стали христианами. Магистр занял город и замок христианским отрядом [во главе] с двумя своими братьями-рыцарями, и все возносили хвалу богу и его пречистой матери за большую победу и возвратились в Ливонию…

О Ливонии. Во времена этого магистра Конрада был большой город на Руси, называемый Новгородом, и там был князем Александр. Он узнал, что псковичи перешли под власть Тевтонского ордена, во времена магистра Германа фон Зальца, как выше описано. Этот князь Александр собрался с большим войском и с большой силой пришел к Пскову и взял его. Несмотря на то, что христиане храбро оборонялись, немцы были разбиты и взяты в плен и подвергнуты тяжкой пытке, и там было убито семьдесят орденских рыцарей. Князь Александр был рад своей победе, а братья-рыцари со своими людьми, которые там были убиты, стали мучениками во имя бога, прославляемыми среди христиан» (Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища. М., 1966).

Иоган Реннер, «История Ливонии», 2 пол. XVI в.: «Также Изборск магистр взял приступом. Русские там были взяты в плен или убиты. Когда псковичи это узнали, они вооружились и пришли своим на помощь, там храбро сражались с обеих сторон. Но 800 русских было убито, бой происходил под Изборском на Руси, другие обратились в бегство, их преследовали немцы через реку Великую до города Пскова и осадили его, а когда стали готовиться к приступу, русские испугались и попросили мира. Он был заключен на таких условиях, что князь русских Герпольт уступил ордену замки и земли, чтобы приступ не состоялся, что и было соблюдено. Итак, магистр оставил для оккупации [Псковской] земли двух братьев-рыцарей со многими тысячами [немцев] и ушел опять домой, таким образом 9000 русских осталось [на поле брани] и погибло. Когда это стало известно новгородскому князю, он собрал большое войско и пришел псковичам на помощь, прогнал обоих братьев-рыцарей вместе с немцами и вновь занял землю, после чего возвратился опять домой. Затем вооружился князь Александр из Суздаля, который также большой город на Руси, чтобы отомстить за вред, [причиненный немцами], и пришел с большой силой в Ливонию, грабил и жег. Против этого вооружился магистр. Равным образом Герман, епископ дерптский, послал на помощь ордену много войска, и они выступили навстречу русским, и хотя они были слабы числом, но все же бились с врагами, но их одолели, так как русских было около 60 человек на одного немца. Здесь было убито 20 орденских братьев, а 6 было взято в плен, из дерптцев многие спаслись. После того как князь Александр таким образом одержал победу, он ушел опять домой, поскольку также потерял много людей» (Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища. М., 1966).

Бальтазар Русов, «Хроника Ливонии», 2 пол. XVI в.: «[Король Дании] послал также на помощь ордену против нехристей значительную воинскую силу, с каковым войском магистр Герман Балк вооружился против русских, которые ордену, а особенно дерптскому епископу Герману из-за захваченного дерптского замка беспрестанно причиняли большой вред. Поэтому магистр вторгся с большой силой в Русскую землю, к Изборску, и там сражался с русскими, многих из них перебил, а остальных обратил в бегство. Затем магистр и дерптский епископ Герман со всем войском расположились лагерем перед городом Псковом на Руси и намеревались штурмовать город. Но русские в Пскове запросили мира и выразили готовность сдаться ордену, что и произошло с согласия русского князя Герпольта, тогда замок и город Псков были сданы магистру, и магистр крепко занял замок и город орденскими рыцарями и христианским войском, и все возносили хвалу и благодарность богу за большую победу, а затем обратно возвратились в Ливоиию. Но новгородский князь Александр обратно отвоевал от ордена Псков в 1244 году. Христиане, правда, сражались мужественно, но в конце концов они потерпели поражение. Тогда было убито семьдесят орденских рыцарей с многими из немецкого войска, а шесть братьев-рыцарей попали в плен и были замучены до смерти» (Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища. М., 1966).

Дополнительные источники

Письмо папы Александра III королям датчан, норвежцев, шведов и готов, 11 сентября 1171 (?) г.: «Александр и т.д. королям, князьям и другим верным Христа в королевстве датчан (Danorum), норвежцев (Norwegensium), шведов (Guetomorum) и готов (Gothorum) назначенным и т.д. Немало наша душа сокрушается и неумеренной горечью и скорбью терзается, когда мы слышим о свирепости эстов (Estonum) и других язычников на тех землях против верных Бога и о том, что они неистово поднимаются против наставников веры Христианской и ужасно неистовствуют, борясь с мужеством христианского имени… Мы же тем, кто против столь часто упоминаемых язычников по мере сил и благородно боролся, соглашаемся, твердо надеясь на милосердие Господа и доброту апостолов Петра и Павла, отпустить на год те грехи, в которых они признались и покаялись, как мы имели обыкновение отпускать тем, кто посещает могилу Господа; тем же, кто этот конфликт избежал, то мы даруем отпущение всех их грехов, если они в них покаялись…» (Буллы Римских пап о крестовых походах против пруссов и литовцев в XIII веке. Вильнюс, 1987).

Письмо папы Иннокентия III воинству Христову и его Магистру, 20 октября 1210 г.: «Иннокентий и т.д. Магистру Волквину (Wolcuino) и братьям воинства Христового, поставленным в Ливонии, и т.д. Когда касательно участи земель, которые милостью святого духа недавно были обращены к почитанию веры Христианской, между вами и почтенным братом нашим, Рижским епископом, при нашей проверке протекал спор, где мы оставались посередине, и вы пришли к такому соглашению, что вы третью часть этих земель, а именно Литвы (Lettia) и Ливонии будете держать от этого епископа, но не будут связаны никакой временной службой за нее, за исключением того, что будете направлять для защиты церкви и провинции от язычников. А ваш же магистр, который был в силу обстоятельств, взамен обещает Рижскому епископу вечную покорность; но братья и клирики, которые им духовно служат, не будут уплачивать ему ни десятину, ни первые плоды, ни дары, ни кафедральное (cathedraticum); колонисты же названной части от доли урожая, самими определенной, отдадут своим церквям десятину, от которых четвертая часть будет уплачена этому же епископу… От земель, которые по положению [находятся] за пределами Ливонии или Литвы, когда [их] с Божьей помощью вы приобретете, Рижскому епископу нисколько не будете платить и т.д. Дано в Латеране, в XIII-й день до ноябрьских календ. В тринадцатый год нашего понтификата» (Буллы Римских пап о крестовых походах против пруссов и литовцев в XIII веке. Вильнюс, 1987).

Немецко-куршский договор, до декабря 1230 г.: «Да будет известно всем, будущим и ныне сущим, что с куршами и местами, коих названия таковы: Ренде, Валегалле, Пидевалле, Матекуле, Ване, Пуре, Угессе, Кандове, Ансес, мы, когда они изъявили готовность к христианской покорности, заключили таковой договор, а именно: [1.] Они сами и наследники их платят нам ежегодно с каждой сохи половину корабельного таланта муки тонкого помола и с бороны, в просторечии нами именуемой “эгеде”, платят также половину таланта муки тонкого помола… [3.] Сверх того, священников своих, коих они возможно скорее призовут из Риги, ограждают от опасности и жизненных нужд и с покорностью приемлют от них крещение и христианский закон без ущерба для себя во владении и собственности на землю и прочее имущество, без возражения со стороны любой власти. [4.] Кроме того, те же курши выступают вместе с нами против врагов Христа…» (Договоры немецкого Ордена и его союзников с куршами, земгалами и сааремаасцами 1230–1284 гг. // Пути развития феодализма. М., 1972).

Договор Великого князя Литовского Миндовга с Ливонским орденом, 1253 г.: «Миндовг, Божьей милостью, король Литовский и т.д. Так как мы уже призывали, подвигнутые благословением господним на выбор нами главой Христа, посредством совещания с братьями ордена Тевтонского в Ливонии привести народы к свету веры Иисуса Христа и для их возрождения. Личной милостью, благословенный и найсвятейший отец и господин наш, папа Иннокентий IV короновал нас на владение всей Литвой и всеми землями. Королевство наше и все наше доброе подчинение и протекция апостольской церкви является порукой и с помощью господа и церкви мы вышли из заблуждения, и с помощью которой мы сможем вывести из заблуждения неверные души в будущем, чтобы наконец были бы достойны не напрасной похвалы и чтобы мы содействовали бы нашею мощною рукой усмирению строптивых врагов государства нашего и врагов веры. Мы видим небходимость помощи магистра и братьев-предиктов, которые и сами должны нам помогать, и они это пообещали под более крепкой клятвой, что в этих документах полно содержится… Те же самые обязательства мы возлагаем на себя, на наших приемников тех пределов и на всех братьев…» (Preussisches Urkundenbuch. Politische Abtheilung. Koenigsberg, 1909. Bd. 1, Hlft. 2 // ed. A. Seraphim. P. 33-35).

Договор вице-магистра Тевтонского ордена в Пруссии Бурхарда фон Хорнхаузена с Даниилом Галицким и Земовитом Мазовецким, 1254 г.: «Да будет известно всем вам, что мы, по совету и с согласия братьев наших, великому мужу, Даниилу, первому королю рутенов, и светлейшему князю Самовиту, князю Мазовецкому, и их детям третью часть [земли Ятвяжской], которую предстоит подчинить имени Христа, со всеми правами и властью мирской жалуем в вечное владение. За это всякий раз, как нам потребуется [помощь] против этого варварского народа и любого другого, воюющего против веры христианской, они предоставят нам свою помощь и услуги. Если же по какой-то причине они, не дай Бог, не смогут этого сделать, будь то нехватка или отсутствие воинской силы, то пусть пополнят ее своими людьми, а если потребуется, примут и личное участие. И поскольку сеятель раздора не терпит согласия людского, подстрекая к тому, чтобы погибли плоды согласия и возникла ненависть между людьми, то, чтобы достичь вечного согласия между нами, мы договорились с упомянутыми нобилями таким образом, чтобы они не только помогали нам против упомянутых язычников, врагов имени Христа, но и против кого бы то ни было, любого занятия и положения, согласно вышеозначенному оказывали всяческую помощь. А мы в свою очередь вышепоименованным нобилям окажем помощь против тех, в борьбе с кем они помогают нам, до тех пор, пока не принадлежащее им или силой отнятое не вернут или не пойдут на дружеское примирение…» (Крестоносцы и Русь. Конец XII – 1270 г. М., 2002).

Немецко-куршский договор, август 1267 г.: «Мы, брат Отто фон Люттерберг, магистр братьев немецкого Ордена Лифляндии, пишем всем христианам, которые эту грамоту увидят или услышат в чтении, приветствуем во имя Иисуса Христа, если же противоположное [нами сказанному] придет на мысль потомкам, то следует их твердо убедить свидетелями и грамотами. § 1. Поэтому пусть знают все, что мы по общему совету всей земли Курляндии простили и забыли всем куршам все измены, общие и отдельные, которые они нам учинили в пору неурядицы, и их полностью вторично простили, так что следует покончить с местью и с нашей и с их стороны… § 3. С каждого гакена в Курляндии следует давать братьям [рыцарям] в виде чинша два лопа ржи; и если будет, что он ржи иметь не может, то пусть он дает один лоп пшеницы и один лап ячменя, и так он свой чинш уплатил… § 5. Четыре дня должен каждый работать на земле, на которой он сидит, на братьев [рыцарей]; два дня летом и два дня зимой. § 6. Где братьями [рыцарями] строится замок [для защиты] от язычников, которые вере христовой неверны, должен он же [им] один месяц служить на своем собственном содержании. Когда строят, то должны они эти издержки нести, когда [же] не строят, то хотим мы их освободить от этих издержек и всей другой работы…» (Договоры немецкого Ордена и его союзников с куршами, земгалами и сааремаасцами 1230–1284 гг. // Новосельцев А.П., Пашуто В.Т., Черепнин Л.В. Пути развития феодализма. М., 1972).

ВОПРОСЫ И ЛИТЕРАТУРА ДЛЯ ПОДГОТОВКИ

  1. Проанализируйте отечественные и зарубежные источники, касающиеся этнополитической ситуации в Восточной Прибалтике в конце XII – середине XV вв. Основываясь на источниках и специальной литературе, охарактеризуйте противоречия между сторонами «восточно-прибалтийского конфликта» XIII – начала XIV вв. (папская курия, германский император, шведский и датский правители, рижская, эстонская и бременская епископии, рыцарские ордены; русские княжества (Полоцк), республики (Новгород и Псков) и князья; зарождающееся Литовское государство и балто-финские племена), а также противоречия внутри каждой из них. Каковы цели, средства и методы распространения ими своего влияния (или противодействия таковому) в рассматриваемом регионе? Подготовьте доклад(ы)

  2. Невская битва 1240 года: источники, литературный образ, исторические реалии; цели сторон, ход сражения, итоги и значение. Подготовьте доклад(ы)

  3. «Ледовое побоище» 1242 года: источники, литературный образ, исторические реалии; цели сторон, ход сражения, итоги и значение. Подготовьте доклад(ы)

РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ

Данилевский И.Н. Русские земли глазами современников и потомков. XII–XIV вв. М., 2001.

Ледовое побоище 1242 г. М.-Л., 1966.

Назарова Е. Крестовый поход на Русь 1240 г. (организация и планы) // Восточная Европа в исторической ретроспективе. М., 1999.

Пашуто В.Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968.

Рамм Б.Я. Папство и Русь в X–XV веках. М.-Л., 1959.

Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища. М., 1966.

Феннел Дж. Кризис средневековой Руси: 1200-1304. М., 1989.

Шаскольский И.П. Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах Балтики в XII–XIII вв. Л., 1978.

.ua/ (древнерусские тексты летописей)

http://www.vostlit.info/ (крупнейшее собрание текстов исторических источников)



Скачать документ

Похожие документы:

  1. История отечества с древнейших времен до наших дней

    Документ
    Энциклопедический словарь "История Отечества", выпускаемый издательством "Большая Российская энциклопедия", представляет собой первый опыт однотомного справочно-энциклопедического издания, освещающего все периоды
  2. История Отечества", выпускаемый издательством "

    Документ
    Энциклопедический словарь "История Отечества", выпускаемый издательством "Большая Российская энциклопедия", представляет собой первый опыт однотомного справочно-энциклопедического издания, освещающего все периоды
  3. Экономики (1)

    Учебник
    Эта книга представляет собой новое обобщение не только исторического опыта мировой экономики, но и всех предшествующих серьезных научных публи­каций по этой тематике, на которые авторы в той или иной степени опирались.
  4. Да и то, что знаем, не всегда является научно доказанным. Многое можно только предполагать, еще о большем догадываться

    Документ
    Фивы стали центром, в который стекались богатства со всех подчиненных провинций, но эго ничуть не отразилось на благосостоянии жителей: они продолжали влачить нищенское существование,

Другие похожие документы..