Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Регламент'
Мы рады сообщить, что 4-6 июля 2011 г. Центр “Сэфер” при поддержке Фонда «Ави Хай» и Genesis Philanthropy Group (в рамках благотворительной программы...полностью>>
'Тезисы'
Оргкомитет конференции приглашаетпринять участие в Международной научно-практической интернет-конференции, посвя-щенной 60-летию доктора физико-мате-...полностью>>
'Рабочая программа'
Изучение иностранных языков в системе послевузовского образования (аспирантура, соискательство) является неотъемлемой составной частью подготовки спе...полностью>>
'Документ'
Пропущенные занятия должны быть отработаны в течение 2-х недель после пропуска. Студент, не отработавший в течение 2-х недель пропущенные лабораторны...полностью>>

Л. максименков очерки номенклатурной истории советской литературы (1932—1946) Сталин, Бухарин, Жданов, Щербаков и другие Разгром рапп и чаепитие на Большой Никитской

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Дорогой Иосиф Виссарионович!

Обращаюсь к Вам с запоздалой просьбой. Я записал Вашу речь, произнесенную на собрании писателей-коммунистов совместно с членами Политбюро 20.Х.32 г. Тогда я просил подтвердить мою запись, и Вы обещали это сделать. Но причины, лежащие вне моей воли, помешали мне вовремя послать Вам копию записки. Во-первых, расшифровка первоначальных записей речи и других заметок того дня, перепись в дневник, а из дневника на листы, заняли несколько дней. Потом с 1-го ноября я заболел тяжкой болезнью, от которой не оправился еще как следует и сейчас. Но сейчас я получил возможность заниматься трудом. Перечитав свой дневник, я еще раз убедился, что Ваша речь для нас, писателей, имеет огромное принципиально теоретическое и практическое значение. Поэтому убедительно прошу не отказать в подтверждении. Знаю, что с того времени много воды утекло, и Вам за это время пришлось работать над вопросами более важного значения. Но думаю, что Вы вспомните и эту Вашу речь, внесете поправки и подтвердите запись. Расшифровку записи я сделал в течение первых двух дней после собрания у Горького — по свежей памяти. Первоначальная запись велась мною почти стенографически. Поэтому думаю, что больших «грехов» в записи не должно быть. Очень сожалею, что не записал вторую Вашу речь на втором собрании у Горького (совместно с беспартийными писателями), когда вы более подробно говорили о революционном социалистическом реализме. Отсутствие точных записей Ваших четких определений этого метода весьма затрудняет разработку вопроса.

По понятным Вам причинам запись речи я не мог дать на пишущую машинку.

Извиняясь за беспокойство, остаюсь глубоко уважающим

Ф. Березовский»7 .

Отметим, что речь приводится без стилистической правки. Для удобства восприятия текста публикатор лишь разделил ее на абзацы. Ее фрагменты были опубликованы в специальном номере журнала «Новая модель», посвященном 70-летию метода социалистического реализма8.

Речь Сталина на собрании писателей-коммунистов
на квартире Горького

«20 октября 1932 года.

 СТАЛИН. Чтобы понять по-настоящему смысл и значение апрельского решения ЦК о перестройке литературных организаций, необходимо остановиться на том положении литературного фронта, которое существовало до этого решения. Что тогда было? Тогда было множество литературных группировок9. Поднялись и выросли новые массы молодых и талантливых писателей из низов. Всеми этими огромными писательскими массами нужно было руководить. Их творчество нужно было направлять к тем целям, которые ставила перед собой партия. А что мы имели? Мы имели: с одной стороны борьбу литературных групп, с другой стороны грызню между собой коммунистов, работавших в этих литературных группах.

В этой грызне рапповцы играли не последнюю роль. Рапповцы в этой грызне были в первых рядах10. Ведь что вы делали? Вы выдвигали и расхваливали своих, выдвигали подчас не в меру и не по заслугам, замалчивали и травили писателей, не принадлежащих к вашей группе, и, тем самым, отталкивали их от себя, вместо того чтобы привлекать их в вашу организацию и помогать их росту. Что вы сделали, например, с Никифоровым11! Ведь Никифорова буквально раздели и смешали с грязью. Да, да, смешали с грязью. Между тем это не плохой писатель. А вот вы его затоптали в грязь.

Кому это нужно? Партии это не нужно. Значит, с одной стороны, у вас была грызня и травля неугодных вам писателей. С другой стороны, тут же рядом с вами росло и множилось море беспартийных писателей, которыми никто не руководил, которым никто не помогал, которые были беспризорными. А между тем партия поставила вас в такое положение, которое обязывало вас не только заниматься собиранием литературных сил, но вы должны были руководить всей массой писателей.

Ведь по сути дела вы были центральной, руководящей группой. Но вместо руководства у этой центральной группы было декретирование, администрирование и зазнайство. Теперь я вижу, что ЦК со своим решением о ликвидации РАПП и о перестройке всех литературных организаций опоздал по крайней мере на год12 . Eщe год тому назад ясно было, что монополия в литературе одной группы ничего хорошего не принесет. Монопольную группу надо было давно ликвидировать.

В свое время, на известном историческом этапе РАПП, как организация, притягивающая и собирающая литературные силы, была нужна. Но, сделав необходимое историческое дело, став группой, занимающей монопольное положение, эта группа закостенела. Рапповцы не поняли следующего исторического этапа, не разглядели известного поворота к нам широких слоев интеллигенции и гигантского роста литературно-писательских сил. Став монопольной группой, вы не разглядели, что литература была уже не группой, а морем, океаном.

Каковы наши задачи на литературном фронте? Вы должны были создать единую сплоченную коммунистическую фракцию, чтобы перед лицом этого океана беспартийных писателей фракция выступила единым сплоченным фронтом, единым крепким коллективом, направляя вместе с ними литературу к тем целям, которые ставит перед собой партия13.

А цель у всех у нас одна: строительство социализма. Конечно, этим не снимается и не уничтожается все многообразие форм и оттенков литературного творчества. Наоборот. Только при социализме, только у нас могут и должны расти и расширяться самые разнообразные формы искусства; вся полнота и многогранность форм; все многообразие оттенков всякого рода творчества, в том числе, конечно, и многогранность форм и оттенков литературного творчества.

Руководство РАПП не разглядело вовремя всех этих процессов. В РАПП не нашлось людей, способных разглядеть и понять новую обстановку, способных повести организацию по новому руслу. Сделав полезное историческое дело, вы не сумели продвинуться дальше, вперед. Вы закостенели. Партия не могла терпеть группировщины. Группировщина на новом этапе литературного развития становилась тормозом. Раз имеется налицо новая струя в литературном движении, надо было этой струей овладеть. А вы, монополизировав литературу, овладев почти всеми средствами воздействия на океан беспартийных писателей, не сумели повести их за собой, не сумели объединить их вокруг себя.

Вы не сумели объединить даже коммунистов-писателей. Вы не сумели овладеть новой струей в литературе и не сумели направить литературное движение в нужное русло. Надо прямо сказать: и после решения ЦК о ликвидации РАПП и о перестройке литературных организаций вы слишком медленно перестраивались.

После апрельского решения ЦК у вас был большой период раздумья. Это раздумье, по-видимому, и сейчас еще налицо. Между тем после решения ЦК обстановка на литературном фронте была не менее ответственная. Коммунисты-писатели должны были это понять.

Ведь ни для кого не секрет, что различные писательские группировки по-разному встретили и расценили постановление ЦК. Часть писателей, вроде Пильняка, поняли наше постановление так, что теперь, мол, сняты все оковы и нам все дозволено14. Мы знаем, что этой части писателей не все понятно из того, что происходит в стране строящегося социализма; им трудно еще понять все это; они медленно поворачиваются в сторону рабочего класса; но они поворачиваются. Надо было вовремя и терпеливо помочь им в перестройке. А у вас была к ним нетерпимость.

Между тем вы часто действовали под маркой ЦК, афишируя свои действия как действия, проводимые от имени партии. Надо сказать, что среди коммунистов-писателей была часть и таких товарищей, которые думали примерно так: “Раз ликвидировали РАПП, значит, теперь вместо РАПП будем мы”. Эти товарищи не поняли того, что мы ликвидировали не РАПП, а главным образом ликвидировали групповщину. Но необходимо признать, что из всего этого получилось меньше того, что мы ожидали.

Ликвидировав РАПП и создав новую литературную организацию, мы стремились привлечь в эту организацию представителей от всех литературных группировок в надежде, что на первых порах, быть может, эти представители и подерутся немного, но в конце концов все перетрется и будет создан единый союз, в котором объединятся все и в котором будет единая руководящая фракция коммунистов. Но теперь мы видим, что страсти не затихают, а вновь разгораются. Мы видим, что достижения в части объединения писателей невелики. Но ведь у нас другого выхода не было.

Я смотрю на Оргкомитет как на временный орган, который должен подготовить Всесоюзный съезд15. И только. Большей работы мы от Оргкомитета и не ждали. Но надо признать, что и в части подготовки съезда результаты малые. Значит, Оргкомитет не сумел ликвидировать группировщину, не сумел в должной мере объединить писателей и ему не удалось подготовить созыв cъeзда в ближайшее время. Май месяц — слишком отдаленная дата съезда.

Взаимные обвинения тоже остались. Между прочим, вы, рапповцы, не можете отрицать, что в вашей группе были и, по-видимому, остаются еще известные колебания, не политические колебания, а колебания литературно-теоретического порядка, например, по вопросам культуры и по другим вопросам. Вам надо изжить это. Если вам не дают писать и отвечать на выдвинутые против вас обвинения, надо это ликвидировать. К работе вас надо привлечь. Но вы должны самым решительным образом отказаться от группировщины.

В свое время вы умели всех здорово критиковать. Теперь будут вас критиковать. К этой критике вы должны относиться терпеливо. Умели бить других — теперь потерпите сами и не рассматривайте всякую критику ваших действий, ваших ошибок как травлю. Фадеев безусловно прав, когда он говорит о необходимости решительной перестройки бывшего руководства РАПП, о необходимости решительной ликвидации группировщины16. Но он безусловно не прав когда заявляет, что не будет работать с Авербахом.

Что это значит? Как может отказаться коммунист работать с другим коммунистом, когда они работают в одной организации? Заявление Фадеева в этой части неверно, это тоже надо изжить.

Несколько слов о том, что сейчас надо писать? Я считаю, что сейчас нам нужны, главным образом, пьесы. Этим я совсем не хочу сказать, что нам не нужны романы, повести, рассказы и очерки; все эти виды литературы, так же как и пьесы, имеют огромное значение и также нужны нам. Но мы должны понять, что пьеса, театр — совсем особый вид художественного воздействия на человека.

Ни роман, ни повесть, ни рассказ, ни очерк не будут так действовать на восприятие читателя, как будет действовать на зрителя пьеса, поставленная в театре. Кроме того, при ограниченных бумажных ресурсах книга не может охватить всех желающих ее прочесть, и, наконец, после восьмичасового рабочего дня не всякий трудящийся может прочесть хорошую, но большую книгу. А ведь мы заинтересованы в том, чтобы хорошее художественное произведение, помогающее строительству социализма, помогающее переделке человеческой психики в сторону социализма было доступно миллионам трудящихся.

Книга не может еще обслужить этих миллионов. А пьеса, театр — могут. У театра эти возможности неограниченны. Европейская буржуазия на первых порах своего господства не зря выдвинула на первое место театр. Шекспир не случайно избрал нормой своего творчества пьесу. Он прекрасно понимал, что пьеса будет иметь больший круг воздействия на людей, чем роман или повесть. Точно так же и нам надо создать такую форму художественного и идейного воздействия на человека, которая позволила бы охватить многие миллионы людей. Такой формой является пьеса, театр.

Писатели должны дать нам нужные пьесы. Пьес требуют сами массы. Чтобы убедиться в этом, достаточно привести один-два примера. Посмотрите, что делают рабочие, когда узнают, что в том или ином нашем театре идет интересная пьеса. Тульские рабочие арендуют театр сразу на тридцать дней, едут в Москву группами в течение месяца; едут с женами, с ребятишками; едут целыми семьями, чтобы всем пересмотреть эту пьесу. Московские служащие делают то же самое: скупают места в театре на целый месяц. Я не хочу сказать, что писатели должны сосредоточить все свое творческое внимание на пьесах, что этим снимается задача создания высокохудожественных романов, рассказов, очерков. Такие произведения, как “Бруски”, “Поднятая целина”, имеют огромное значение — как средство идейно-художественного воздействия на огромное количество людей. Но эти произведения будут прочтены ограниченным числом людей, особенно при наших бумажных ресурсах17. В то время как пьеса может иметь неограниченный контингент зрителей; пьесу можно ставить и повторять несчетное количество раз в городе и в деревне.

Возьмите пьесу “Страх”18. Ведь эту пьесу за короткий сравнительно период времени посмотрели уже миллионы зрителей. Роман за этот промежуток времени не мог бы охватить такого количества людей. Bсе это говорит зa тo, что писатели должны давать нам больше пьес, чем было до сих пор.

Мне хотелось бы сказать несколько слов о романтизме и о диалектическом методе19 . У меня была на эту тему беседа с Авербахом, и у меня создалось впечатление, что эти проблемы вы ставите и пробуете разрешать неправильно20.

Почему вы требуете от беспартийного писателя обязательного знания законов диалектики? Почему этот писатель должен писать диалектическим методом? И что такое: писать диалектическим методом? Толстой, Сервантес, Шекспир не были диалектиками, но это не помешало быть им большими художниками. Они были большими художниками и в своих произведениях, каждый по своему, неплохо сумели отразить свою эпоху. А ведь если стать на вашу точку зрения, надо признать, что они не могли быть большими и хорошими художниками слова, потому что не были диалектиками, т. е. не знали законов диалектики.

Ваши неправильные установки в этих вопросах вы так вдолбили в головы писателей, что буквально сбиваете их с толку. Леонов, например, просил меня сказать: нет ли, не знаю ли я такой книги о диалектическом методе, по прочтении которой сразу можно было бы овладеть этим методом21. Вот до чего вы забили головы писателям вашим неправильным схоластическим толкованием применения законов диалектики к творчеству писателя. Вы забыли, что знание этих законов дается не сразу и в применении к творчеству художественных произведений не всегда было обязательно.

Этим я не хочу сказать, что знание законов диалектики для писателя вообще не обязательно. Hаоборот, только овладев диалектическим методом мышления, писатель сможет по-настоящему распознать и осмыслить происходящие вокруг него явления и события; только после этого он сумеет достичь в своем творчестве и высокой художественности, соответствующей революционно-социалистической идейной насыщенности. Но такие знания даются не сразу.

В свое время я был тоже беспартийным, не знал законов диалектики и во многом не разбирался. Но старшие товарищи не оттолкнули меня из-за этого, а научили, как овладеть диалектическим методом. Научился я этому тоже не сразу. А вы в этих вопросах при подходе к беспартийным писателям проявили нетерпимость и полное неумение. Вы не понимали, что нельзя требовать от беспартийного писателя, чтобы он сразу стал диалектиком. Ваше понимание диалектического метода в применении к художественному творчеству было вульгаризаторством этого метода.

Вы не понимали, что писателю надо учиться не только у Маркса, Энгельса, Ленина, но и у классиков литературы. Октав Мирбо не был диалектиком, но художником он был, кое-чему можно поучиться и у него22. А у вас, в ваших статьях часто сквозили такие утверждения, что старое литературное наследство можно, мол, все к черту. Конечно, это не верно.

Ильич учил нас, что без знания и сохранения всего старого культурного опыта человечества мы не построим своей новой социалистической культуры23. Вот если бы вы сумели писателям объяснить и внушить такую элементарную мысль, как мысль о том, что диалектика предполагает не только отрицание старого, но и сохранение его, это было бы не плохо. Надо писателю сказать, что литературному мастерству можно учиться и у контрреволюционных писателей — мастеров художественного слова24. Но таких статей, к сожалению, я не читал у вас. Если бы обо всех этих вещах писали в таком разрезе, вы помогли бы и уяснению места романизма в литературе.

Что такое романтизм? Романтизм (буква «т» в этих словах в печатном тексте вставлена от руки. — Л. М.)есть идеализация, приукрашение действительности. Но надо знать: идеализация какой действительности? Конечно, Шиллер — романтик. Но Шиллер был из романтиков, ибо его романтизм был насыщен дворянско-буржуазным идеализмом. Шиллеровский идеалистический романтизм современному писателю не нужен. У Шекспира тоже много романтизма. Но это романтизм другого порядка.

В первый период творчества Горького в его произведениях тоже много было романтизма. Но горьковский романтизм был романтизмом нового класса, поднимающегося к борьбе за власть. Идеализация Горьким человека была идеализацией нового будущего человека, идеализацией нового будущего общественного строя. Такой романтизм писателю нужен. Нам нужен такой романтизм, который двигал бы нас вперед. Этим я не хочу противопоставить романтизм революционному реализму.

Революционный социалистический реализм для нашей эпохи должен быть главным основным течением в литературе. Но этим не исключается использование писателем и метода романтической школы. Надо только знать — когда, к чему и как применить тот или иной метод.

Маркс читал и изучал не только Шекспира, но и Дюма25. Надо знать — когда, при каких условиях, почему, зачем Маркс читал этих писателей? Надо понять: зачем ему нужно было знание творчества этих писателей. Не надо пугать Марксом. Надо понять его жизнь, его работу, его метод. Тогда будут понятны и законы диалектики, и их применение. Тогда будут понятны и романтизм, и революционный социалистиче­ский реализм; будет понятно и их применение.

У вас многие товарищи этих простых истин не понимают. У вас много буквоедов. Буквоедство мешало вам разглядеть и понять многих современных писателей. Почему, например, вы ругаете Белоцерковского26? Ведь Белоцерковский писатель-коммунист. Он дал несколько нужных пьес. А вы его ругали, травили27.

Это свидетельствует о вашем непонимании, о групповщине, о замкнутости, администрировании и косности. И если вы не изживете всего этого, можно вперед сказать: у вас ничего не выйдет. Только тогда у нас будет победа на литературном фронте, когда вы изживете все эти болячки»28.

 

Встречи вождя с писателями прошли успешно. Однако съезд не смогли собрать ни весной тридцать третьего, ни весной тридцать четвертого. Подготовку поочередно заваливали все партийные комиссары оргкомитета: Гронский, Кирпотин, Юдин. Рапповцам уже не доверяли. Их наследникам не доверяли еще. Наступил период безвременья. Лишь в июне 1934 года новая звезда кремлевского олимпа — Андрей Жданов в порядке исполнения высочайшего поручения стал единовластным организатором знаменательного в истории русской литературы мероприятия. Для этой задачи недавнего секретаря Горьковского обкома освободили от некоторых других прямых обязанностей, но параллельно он продолжал руководить смежными проектами, внося элементы поэтики, драматургии и захватывающего кинобоевика в дела ликвидации Литературного музея, организации Наркомата внутренней торговли и пищевой промышленности.

II

Письмо Бухарина Сталину
и дело Мандельштама

Роль Бухарина на номенклатурном литфронте

Номенклатурная история советской литературы в каких-то своих сюжетах — самодостаточный материал, не требующий комментария. Конфликт и трагедия читаются уже в бюрократической переписке. Даже не зная литературного наследия героев документов, иногда можно почувствовать мистическое измерение их творчества. Хотя обожествлять советские архивы, безусловно, не следует. Парадоксально, но в 20-е годы имя Владимира Маяковского не фигурировало в решениях Политбюро, Оргбюро или Секретариата ЦК. По какому ведомству проходили его зарубежные командировки? Ведь по законам жанра они должны были быть санкционированы Кремлем. В этом пример неоднозначности номенклатурной истории советской литературы.

Николая Бухарина отличала от его соратников по Политбюро пророческая способность прочтения своей судьбы на примере других. В деле Мандельштама он как бы репетировал собственное падение и спасение. Бухарин, по классиче­скому определению Ленина, был «ценнейшим и крупнейшим теоретиком партии», «любимцем всей партии» и одновременно «схоластиком» («он никогда не учился, и, думаю, никогда не понимал вполне диалектики»29). Для политического игрока такой школы и такого калибра, независимо или вопреки превратностям его номенклатурной карьеры, высокая стоимость ставок изначально была единственно возможной стратегией и тактикой в кремлевском казино.

В запиcной книжке сибарита-номенклатурщика Александра Щербакова есть такая запись: «1) Диcкуccия. 2) Мальро. 3) Вечер Шевченко. 4) Квартиру. 5) Зарплата»30. Очень искренняя запись. Вероятно, сделана она в начале марта тридцать шестого года. Дискуссия (погром) на тему борьбы с формализмом и натурализмом. Андре Мальро в Москве. 75 лет со дня кончины Шевченко... Функционеры-профессионалы типа Щербакова были нужны преступному режиму. Не интеллектуалы-идеалисты, а служаки, для которых Мальро и Шевченко были «работой», а премией за нее «зарплата» и «квартиры». Террор тридцать седьмого года узаконит на десятилетия вперед приход к власти этого нового класса Щербаковых и Ждановых.

Для Бухарина обсуждение зарплаты и квартиры было принципиально невозможным. Ни в личном дневнике, ни тем более в переписке. В письме Бухарина Сталину, о котором пойдет разговор, — обсуждение трех проектов, которые Бухарину поручила историческая «инстанция» весной тридцать четвертого года. Три темы как три карты: Академия Наук СССР (АН), газета «Известия» и поэзия. Бухарин пользуется этим правом игрока в пределах и в соответствии со своей компетенцией. Подходит к триединому заданию с философ­ской точки зрения целесообразности и потенциальной пользы большевистскому делу. Для него наука, СМИ и поэзия — это вопросы одного уровня (надстройка).

Бухарин счел задание как приказ обеспечить прорыв в инновационной сфере, в непростой международной и внутриполитической обстановке. Но он допускает досадные просчеты.

Летом 1934 года тема АН — энергоемкая и проигрышная. Еще существовала Коммунистическая академия — больше­вист­ский противовес старорежимной академии. Только путем захвата коммунистами АН можно было решить проблему коммунизации науки в СССР. Бюрократическая среда полумилитаризованного строения советской науки не была сферой обитания, благоприятной для романтика-схоластика, лишенного какой-либо влиятельной политической базы и спонсорства на кремлевском Олимпе.

Газета «Известия», хотя и была официозом, номинально правительственной газетой, по сравнению с могущественной «Правдой» также проигрывала. Газеты были антиподами еще и потому, что в «Правде» всем заправлял хитрый царедворец и бывший личный секретарь Сталина Лев Мехлис. Сталин почти ежедневно просматривал гранки важнейших материалов. Тенью за кадром постоянно мелькала фигура начальника агитпропа ЦК Алексея Стецкого, на которого ОГПУ еще с середины 20-х копило компромат. «Мехлис сильнее Стецкого и напористее; он не остановится ни перед чем», — напишет Бухарин Сталину в 1935 году31. Эти гвардейцы были во много раз сильнее, хитрее и беспринципнее Бухарина. В тени оставались чекисты, и прежде всего Яков Агранов.

Третья карта — дело Мандельштама. Бухарин высоко ценил его творчество. Из письма директору Госиздата Артему Халатову: «Вы, вероятно, знаете поэта О. Э. Мандельштама, одного из крупнейших наших художников пера. Ему не дают издаваться в ГИЗе. Между тем, по моему глубокому убеждению, это неправильно. Правда, он отнюдь не “массовый” поэт. Но у него есть — и должно быть — свое значительное место в нашей литературе…»32 

В письме к Сталину, оценивая поэта, он почти дословно цитирует самого себя цитатой образца лета двадцать седьмого года. Кажется, время для Николая Ивановича остановилось. Понимал ли он, что страна была другой, а его собственный номенклатурно-режимный статус был несравним с апогеем власти в год XV партийного съезда?

Для Бухарина в данной ситуации ставка на бездушные и безличные «организации», «инстанции» и институты партийно-государственной власти — тупиковый демагогический самообман. Расчет еще немного «поиграть с людьми», и прежде всего с вождем, — драматическая перспектива, как бы помогающая отсрочить трагическую развязку собственной судьбы и судьбы своего сублимированного двойника — поэта. Бухарин в отношениях с людьми — умелый игрок. Проигрывал он в построениях фиктивных комбинаций с вполне реальными громоздкими государственными монстрами (Академия Наук, Агитпроп ЦК, СНК, ВСНХ, ОГПУ). Но до лета 1936 года ему удавалось выигрывать в искусстве нестандартного апеллирования к людям. В том числе и в отношениях со Сталиным.

За пять лет до Михаила Булгакова с его «Батумом» и схожей апелляцией к евангелическому периоду жизни вождя Бухарин открывает тему Батумской забастовки 1902 года и первого тюремного заключения Сталина. 8 апреля 1934 года он пересылает вождю на бланке «Известий» «ряд документов, касающихся твоей биографии, которые мы раскопали (т. е. выцарапали, как газетчики, из Батума). Очень интересный материал. Даже портрет пристава, который тебя арестовал. Очень прошу тебя сообщить через Поскребышева, что из этого материала ты разрешаешь дать в клише и напечатать. Привет. Твой Николай». Бухарин не скрывал радости: «Товарищи, — и аз первый, очень обрадованы твоим отзывом о газете. Еще раз большое тебе спасибо»33.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Сталин и Каганович. Переписка. 1931–1936 гг

    Документ
    С 77 Сталин и Каганович. Переписка. 1931–1936 гг. / Сост. О.В. Хлевнюк, Р.У. Дэвис, Л.П. Кошелева, Э.А. Рис, Л.А. Роговая. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2001.
  2. Пособие рассчитано на абитуриентов, студентов и всех, интересующихся историей страны в XX веке. "Лань"

    Документ
    Ратьковский И. С., Ходяков М. В.История Советской России - СПб.: Издательство "Лань", 2001. - 416 с. - (Мир культуры, истории и философии). ББК 88 Р25 ISBN 5-8114-0373-9
  3. Институт социологии социология в россии

    Литература
    Авторский коллектив: Г.М. Андреева, В.Н. Амелин, Я.У. Астафьев, Г.С. Батыгин, И.В.Бестужев-Лада, Р.-Л. Винклер, А.А. Возьмитель, В.И. Гараджа, Я.И. Гилинский, З.
  4. Социология в россии под редакцией в. А

    Документ
    Авторский коллектив: Г.М. Андреева, В.Н. Амелин, Я.У. Астафьев, Г.С. Батыгин, И.В.Бестужев-Лада, Р.-Л. Винклер, А.А. Возьмитель, В.И. Гараджа, Я.И. Гилинский, З.

Другие похожие документы..