Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Доклад'
В целях исполнения постановления Правительства Республики Коми от 26 июня 2009 г. №183 "О докладах о результатах и основных направлениях деятель...полностью>>
'Урок'
Обладнання: електронний підручник, “Біологія 10 клас”, роздатковий матеріал “Будова еукаріотичних клітин”,”Будова бактерії,” мікропрепарати, мікроскоп...полностью>>
'Конкурс'
31 мая 2010 года в 11 ч. 00 мин. по адресу ул. Кривенко, 25 каб. 701 произвела процедуру вскрытия конвертов с заявками на участие в конкурсе по «Стро...полностью>>
'Документ'
Балл Г.А., Мединцев В.А. Модернизация научной коммуникации: актуальные проблемы и подходы к их решению Регионы России: стратегии и механизмы модерн...полностью>>

Итоги и перспективы энциклопедических исследований сборник статей итоговой научно-практической конференции 24-25 марта 2011 г

Главная > Сборник статей
Сохрани ссылку в одной из сетей:

М.И.Сагеев

ОРГАНИЗАЦИЯ ПЕРЕВОЗОК ПАССАЖИРОВ
НА СУДАХ В ВОЛЖСКО-КАМСКОМ БАССЕЙНЕ
ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX – НАЧАЛЕ XX ВВ.

Важной функцией речного транспорта России во второй половине XIX — начале XX вв. была перевозка пассажиров. Уже с появлением первых пароходов возникла проблема их специализации, однако в середине XIX в. перевозки пассажиров выполнялись обычно в сочетании с перевозками грузов на буксирно-пассажирских судах. С течением времени выяснилось, что для перевозки пассажиров необходимо соответствующее оборудование судовых помещений. Несмотря на это, процесс создания судна для пассажиров, которым предоставлялись необходимые удобства и комфорт, занял почти половину столетия.

Первоначально на первом месте стоял вопрос безопасности перевозки пассажиров, так как из-за рубежа поступали сведения о взрывах цилиндров паровых машин, котлов и даже гибели пароходов.1 Однако вскоре эти опасения за безопасность поездки прошли, чему в немалой степени способствовало улучшение их конструкции. И вот теперь предстояло решить куда более сложную задачу — создать удобства пассажиру во время пребывания его на судне.

На примере курсировавших по Волге начиная с 1850-х гг. пароходов общества «Самолет», которое имело большой грузопассажирский флот, видно, что эти пароходы были далеки от совершенства. На них «не имелось надстроек, кроме кожуховых кают, расположенных на обносах и предназначенных для командного состава парохода».2 Рулевой рубки также не было. Помещения пассажиров размещались в корпусе судна: 1 класс — в носовой, 2 — в кормовой части. Вдоль бортов в этих помещениях были в два яруса установлены мягкие диваны. Каюты были общие: одна мужская и одна женская в каждом классе. Отапливались они железными или чугунными печами, освещались керосиновыми лампами. Пассажиры 3 класса размещались на открытой палубе под защитой парусинового тента. Сюда же принимался и груз.

Со временем на судах произошли качественные изменения. Появилась рубка с трапом в помещении 1 класса, служившая гостиной и столовой для классных пассажиров. Над кормовой и средней частью палубы натягивалась железная сетка, предохранявшая пассажиров от углей и крупных искр, вылетавших из труб. Под сеткой стали натягивать тент, защищавший от солнца и проникавших сквозь нее дождя и грязных потоков воды. Такие же однопалубные пароходы строило в конце 1850-х — начале 1860-х гг. и пароходное общество «По Волге». В 1867 г. это общество заказало в Англии грузопассажирский пароход, получивший название «Государь», а в 1869 г. — однотипный с ним пароход «Государыня». Они существенно отличались от своих предшественников наличием второго яруса надстроек для пассажиров 1 и 2 классов.

Обострившаяся в начале 1870-х гг. конкуренция среди пароходных компаний выдвинула на первое место пароходства Зевеке и «Кавказ и Меркурий». Еще в 1871 г. уроженец Курляндской губернии Альфонс Александрович Зевеке, занимая пост управляющего Камско-Волжского общества, убедил правление общества, а затем и общее собрание акционеров завести несколько пароходов «американского типа». Общество «Кавказ и Меркурий» в 1870 г. построило специальный пассажирский пароход с названием в честь императора Александра II («Император Александр II»). Однако эксплуатация такого роскошного и дорогого судна вскоре оказалась невыгодной из-за малой грузовместимости судна и спада пассажиропотоков весной и осенью. Поэтому в конце 1870 г. общество построило четыре грузопассажирских парохода грузоподъемностью до 600 т.: «Александр Невский», «Дмитрий Донской», «Петр Великий» и «Екатерина II».

Во второй половине 1880-х гг. общество «Самолет» из-за катастрофы на пароходе «Вера» в 1886 г. стало вводить «все новейшие усовершенствования для безопасности и комфорта пассажиров».1 Так, пароходы «Лермонтов» и «Пушкин» освещались электричеством и на них имелись «все приспособления, необходимые для полнейшей безопасности от пожара».2 Что касается удобств и комфорта для пассажиров, то, по мнению автора статьи, оба парохода оставляли «желать лучшего»3.

Одним из самых распространенных нарушений, встречавшихся на пароходах в Волжско-Камском бассейне, было несоответствие количества пассажиров количеству мест на них. Капитаны пароходов очень часто шли на такие нарушения с молчаливого одобрения своих владельцев. Для владельцев пароходов потенциальные пассажиры, в числе которых было много простых рабочих, представляли «обильный живой груз», за перевозку которого можно было получить определенную сумму.4 Так, на Волге в 1887 г. на одном из пароходов, который только что отплыл из Казани, произошел довольно интересный эпизод. Несмотря на то, что он уже был переполнен пассажирами, многие из которых не имели мест, в Лаишеве на этот пароход взяли «по сходной цене» еще 80 человек, в то время как сошло с него около десяти. На вопросы, куда устраиваться, капитан ответил: «Под тент! На корму! На нос!»5. Корреспондент печатного издания, в котором был описан данный вопиющий случай, попытался заметить капитану, что пассажир, получая билет третьего класса за полную цену, обретает, вместе с ним, право на место. Но в ответ капитан лишь сказал, что «билет дает право только на проезд».6 Иными словами, данный эпизод из общей картины беспорядков в волжском судоходстве показывает, что пассажир, приобретая билет на проезд по реке, не получал право не только на комфортные условия, но даже на отдельное место в ходе плавания.

Таких случаев на Волге и Каме хватало, о них сообщали все желающие проехаться по этим рекам, в том числе и известный писатель В.И.Немирович-Данченко. В своих путевых заметках он описывает несколько случаев ненормального отношения к пассажирам со стороны пароходовладельцев и всей судовой команды. Так, плавая в 1875 г. по Каме на пароходе «Лебедь», он отмечал, что на этом судне «яблоку негде было упасть».1 Поинтересовавшись у шкипера, сколько мест на судне и сколько билетов полагается, Василий Иванович услышал в ответ следующее: «А у нас так, по душе, комплекту нет, а сколько придет пассажиров, столько и повезем… Бог тесноту любит. И хозяину польза, да и пассажира отказом не обидим».2 Несмотря на такое отношение к пассажирам и высокие цены на билеты, особенно за первый класс, удобств на данном пароходе практически не предоставлялось, а грязь была повсюду: «…на столах, на диванах, на полу…»3. Смотря с улыбкой на недовольного пассажира-писателя, шкипер отшучивался насчет отношения хозяина пароходства Житкова, говоря, что «ему бы денег больше, а на чистоту он рукой махнул».4

Интересный и в то же время крайне вопиющий инцидент произошел в 1910 г. на пароходе «Царь». Суть инцидента заключалась в том, что семидесятилетний пассажир, купив билет третьего класса, направился в свою каюту, но она оказалась уже занята до него. Удивленный пассажир пошел в сторону стоявшего неподалеку старшего помощника капитана и потребовал у него объяснений происшедшего. Но последний даже и не думал помогать и вместе с матросами «схватили старика и стали вырывать у него ключ», при этом нещадно избивая пожилого человека.5 Самое поразительное, что никто из издевавшихся над данным пассажиром так и не был наказан.

Еще одним распространенным видом нарушений правил пароходного движения являлось отсутствие каких-либо расписаний у пароходных фирм, а так же движение судов не по расписанию. Даже с течением времени, когда пароходное дело в Волжско-Камском бассейне вышло на новый, более качественный и высокий уровень, оставались отдельные пароходовладельцы, совершавшие данные нарушения. Одним из особо «отличившихся» судовладельцев был свияжский купец Каменев, чей пароход «Лиза» совершал рейсы от Казани до Свияжска и обратно. В газете «Казанский телеграф» за 1893 г. отмечалось, что это был «единственный пароход, который до сих пор не имеет ни расписания рейсов, ни даже конторки (в Казани) и пристает где попадет, прямо к берегу…»1. Чем еще интересен данный пароходчик, так это тем, что его «Лиза» отходила от пристани в то время, когда к берегу должен был пристать его конкурент — пароход «Уфимец». Иными словами, «Лиза» увозила пассажиров «из под носа приходящего “Уфимца”».2 Опасность для пассажиров заключалась в том, что на данном пароходе простой крестьянин без должного образования исполнял обязанности матроса, лоцмана и капитана и при неблагоприятных условиях в одиночку он не смог бы уберечь пассажиров своего судна от разных несчастных случаев.

Следующим нарушением со стороны владельцев пароходов и судовых команд была так называемая «гонка» пароходов. Эти гонки нередко приводили не только к увеличению паров в котле парохода, но и к столкновениям двух судов, стремившихся обогнать друг друга. В связи с этим обстоятельством, министр путей сообщения в 1891 г. утвердил дополнение к параграфу 64 «Правил о плавании», согласно которому пароходам воспрещалось как на ходу, так и на месте стоянки пароходов, производить маневры «…с целью останавливать или замедлять ход других пароходов» 1.

Что уж говорить о перевозках арестантов, когда с добропорядочными людьми часто на пароходах обращались не по-человечески. А сказать необходимо, так как данное явление тоже имело место и за обладание правом перевозить заключенных шла нешуточная борьба между пароховладельцами. Последние, добившись этого права, не особо заботились о том, что перевозят все-таки людей, а не скот, и предоставляли им просто невыносимые условия в ходе длительной поездки. Перевозили заключенных, как правило, на баржах, в трюмах, куда в малых количествах попадал свет. Уже упоминавшийся В.И.Немиро­вич-Данченко во время путешествия по Каме видел несколько таких барж: «грязные, с черными трюмами… мрачен и ужасен был этот арестантский пароход… узкие щели вместо окон».2 Встретив по пути «Сарапулец» Колчина, он почувствовал, что от него «веяло какой-то гнилью, испарениями стен зараженных тел».3 И это неудивительно, ведь в трюмах барж тоже было тесно, а некоторые болезни из-за такой скученности в ней арестантов легко передавались от зараженного невольника к ближайшему соседу.

Светлым пятном на фоне «черных» барж и других пароходов, на которых повсюду наблюдались нарушения, было пароходство А.А.Зевеке. Об этом пароходстве и о его владельце в особенности, встречались в основном положительные отзывы. Так, у Богдзевича мы читаем, что «пароходство Зевеке, без сомнения, одно из наиболее заботящихся не только о выгоде собственного кармана, но и об удобствах и безопасности пассажиров».4 Данное высказывание было недалеко от истины, ведь основатель пароходства был человеком довольно щедрым и одновременно умным, понимая, что только хорошие условия привлекут на его пароходы много пассажиров. О заботливости Альфонса Александровича и его сотрудников свидетельствует тот факт, что только на его пароходах присутствовало «расклеенное печатное указание на то, что каждый палубный пассажир имеет право на десять квадратных футов места и что такой-то пароход может принять столько-то пассажиров — не больше».1 «Пароходы Зевеке никогда не бывают так переполнены третьеклассной публикой, как пароходы других компаний, где теснота достигает нередко таких размеров, что по палубе можно проходить мимо с величайшим трудом» — такие отзывы о деятельности А.А.Зевеке и его пароходной фирмы оставил очевидец тех событий, которые происходили в Волжско-Камском бассейне.2

Множество жалоб на отдельные пароходства привели к тому, что 7 февраля 1891 г. министр путей сообщения издал циркуляр, согласно которому на каждом пассажирском пароходе надлежало завести жалобные книги, которые выдавались каждому пассажиру по его требованию. Когда пароход прибывал на конечную пристань, эти жалобные книги просматривались путейским ведомством и, если занесенные в них факты заслуживали внимания, делу давался законный ход.

Пароходовладельцам также вменялось в обязанность «вывешивать на видном месте на пароходе правила Министерства путей сообщения о плавании и его введении с текущего года упомянутых жалобных книг».3 Но на практике данное распоряжение соблюдалось далеко не всеми собственниками судов. Их соблюдали в основном только крупные пароходные общества, одно из которых, «Самолет», по распоряжению начальника Казанского округа путей сообщения, на своей пристани повесило железный ящик, по форме напоминавший почтовый, «для опускания заявлений и жалоб, касающихся судоходства».1

Подводя итог вышесказанному, необходимо отметить то, что, несмотря на негативные стороны в вопросе перевозки грузов и людей, позитивного здесь все же было больше. Со временем менялось отношение к данному делу у большинства пароходовладельцев, которые следовали примеру А.А.Зевеке и вводили различные усовершенствования на своих судах. Они понимали, что их доходы напрямую зависели от величины парохода, его грузоподъемности, наличия на нем всевозможных удобств для пассажиров. Усовершенствования, конечно, требовали немалых расходов, однако с течением времени оправдывали себя. Особенно это проявилось в 1870-е гг., когда конкуренция была особенно острой и наиболее дальновидные и предприимчивые владельцы судов не побоялись потратить деньги, проводя в жизнь данные меры. В дальнейшем ситуация не изменилась и борьбу в конкурентной борьбе за пассажиров выигрывали те пароходные фирмы, которые не жалели средств на то, чтобы их суда соответствовали лучшим мировым стандартам.

В.А.Галиев

Некоторые вопросы изучения древних
и средневековых памятников историко культурного наследия народов
Казанского края во второй половине XIX в. (по материалам Г.Ахмарова, П.А.Пономарева, А.А.Спицына)

Исследовательский подход к археологическим памятникам сформировался в XVIII в., когда возобладало понимание археологии, как составной части исторической науки. Широкое археологическое изучение Казанского края началось со 2-й половины XIX в. по инициативе П.В.Алабина (1858 г.). В 1870–1890-е гг. А.Ф.Лихачев, Н.П.Лихачев, А.А.Штукенберг, Н.Ф.Высоцкий, Ф.Д.Нефедов, П.А.Пономарев, А.А.Спицын, Г.Ахмаров и другие краеведы-исследователи провели в Заказанье и Закамье археологические раскопки памятников эпохи бронзы и раннего железа. Результатами их исследований стали публикации в журнале «Известия Общества археологии, истории и этнографии».

В своих научных работах историк, археограф, педагог Г.Ахмаров занимался изучением древних и средневековых памятников историко-культурного наследия татарского народа, он специализировался по каменному веку. Им были изучены также ананьинские и булгарские древности и открыты памятники новой археологической культуры, получившей позже название пьяноборской1. Одновременно он собрал многочисленные этнографические и археографические материалы по истории татарского народа. Основные его труды посвящены истории Волжской Болгарии и Казанского ханства. В этом плане научный интерес представляют отчеты Г.Ахмарова о результатах поездок по селам Казанской губернии. Так, после фронтального историко-археологического обследования Свияжского и Тетюшского уездов летом 1909 г., он составил отчет о проделанной работе, из которого следует, что исследователь осмотрел близ г. Свияжск селения Введенская слобода и Медведково, где, по мнению И.А. Износкова, имелись следы каменного века.

Однако расспросы местных старожилов не дали нужных результатов и Г.Ахмарову не удалось найти вблизи указанных селений следов и предметов каменного века1. После чего он обследовал городище около д. Тавлино (Тау иле), находившееся в 25 верстах к югу от г.Свияжск и в 4-х верстах на запад от р.Свияга. Само городище представляло форму узкого прямоугольника длиною 145 сажен. На его южной окраине располагалось кладбище. Территория городища и кладбища не подверглась хозяйственной деятельности окрестных крестьян и по каким-то причинам до сих пор не была распахана. О городище имелись некоторые сведения в работах И.А. Износкова и С.М.Шпилевского, где сообщалось о случаях находок в окрестностях этого поселения железных вещей, наконечников копий и стрел и др.

Во время поездки в Тетюшский уезд Г.Ахмаров намеревался отыскать продолжение земляных валов и рвов, которые тянулись от г. Буинска в направлении к Волге до с. Пролей-Каша. Предположив, что эти валы не что иное, как продолжение Закамской засечной линии, сооруженной еще XVII в. для защиты от набегов ногайцев, он надеялся отыскать их следы вблизи Волги. Из расспросов старожилов селений Пролей-Каша, Урюм и Богдашкино Г.Ахмаров не смог уточнить предназначение и направление этих земляных сооружений. Попутно с этим он обследовал два городища, древнее кладбище и курган. Городище, известное под названием «Юматиха», находилось в 10 верстах к югу от г. Тетюши на высоком берегу Волги. Площадь его составлял несколько десятин и большей частью была распахана. По мнению Г.Ахмарова, название городища «Юматиха» происходило от «Джума Тау» и означало «Молельная гора». Можно предположить, что там когда-то было мусульманское поселение, где собиралось окрестное население по пятницам для соборного моления. Такие поселения с аналогическими топонимами встречались не только в Тетюшском уезде, но и в других местах, например, в Свияжском уезде — с. Юматово1. Местное население этого региона, мордва и чуваши, относится к этим древностям очень осторожно и почтительно, что заметно и по существующим у них преданиям.

Изучением древних и средневековых памятников татарского народа занимался также археолог-энтузиаст П.А.Пономарев. Будучи специалистом бронзового века он, как и Г.Ахмаров, большое внимание уделял изучению памятников Волжской Болгарии, что видно из его отчетов о раскопках в районе с.Билярск в 1915–1916 гг.

Прежде чем приступить к археологическим раскопкам в Билярске П.А.Пономарев составил план работ, состоящий их двух частей: план работ внутри городища в черте валов; план работ в ближайших окрестностях Билярска, за чертой его валов. Характеризуя территорию средневекового г.Биляр, он своем отчете написал, что она «представляет в общем плоскую равнину, почти квадратного очертания огражденную со всех сторон естественными рубежами: с севера — р. Малым Черемшаном, с запада и юга — речкой Биляркой, с востока — пересекающим ручейком Ольшанкой или Елховкой»2. Этот пустырь представлял собой плоскую равнину, на которой только ближе к поселению было несколько небольших бугров3. Таким образом, становится очевидным, что Биляр располагался в центральной части этого пустыря, занимая площадь около 1,5 квадратных верст. Эту площадь местное население называло «Столб», вероятно, здесь когда-то находились какие-то развалины каменных сооружений. К тому же на этом месте окрестные крестьяне находили различные старинные вещи — пуговицы, подвески, шпильки, черепки керамических изделий и т.п.

Во время раскопок Биляра по инициативе Пономарева были раскопаны траншеи до материка, в ходе этих работ земля выбрасывалась в одну сторону, черепки посуды, кости, камни, поделки и другие артефакты в другую. В центре Билярского городища в районе цитадели и Караван-сарая впервые в истории булгарской археологии было обследовано 12 колодцев, из которых один подвергся консервации и частичной реставрации. Этот колодец, расположенный между зданиями мечети и «домом феодала», в 1915 г. был частично расчищен П.А. Пономаревым и М.Г. Худяковым (окончательно он расчищен в 1972 г.). Колодезная яма имела округлую форму на 520×560 см, которая на глубине 4,5 м сужалась до 260×230 см. Общая глубина колодца 7,6 м. На его дне был обнаружен водосборный ящик (75×80 см, высотой 50 см) 1. В 1973–1974 гг. этот колодец был отреставрирован и подвергнут консервации.

Значительный вклад в изучение историко-культурного наследия народов Казанского края внес археолог, профессор, член-корреспондент АН СССР А.А.Спицын. Будучи специалистом по средневековому славянскому письму, он занимался изучением, систематизацией, каталогизацией российских древностей. Одним из первых в России А.А.Спицын применил передовые методы изучения древностей, в частности сравнительно-типологический и картографический. Благодаря его стараниям были установлены даты ряда известных археологических памятников. В 1901 г. увидел свет 25-й выпуск «Материалов по археологии России», издававшийся Археологической комиссией. Он был подготовлен А.А.Спицыным и носил название «Древности бассейнов рек Оки и Камы», который включал описания древностей и отчеты о раскопках различных историко-археологических, в том числе о 6 окских, сергачевского (в бассейне р. Сура) и пьяноборского.

В 1898 г. он одним из первых обследовал Зуевский могильник. До этого о его существовании не знал ни П.А.Пономарев, ни Ф.Д.Нефедов, производивший раскопки в с. Пьяный Бор в 1893–1894 гг. Этот могильник находился к югу от поселения Зуевский Починок, расположенного в верхнем течении р.Кама. В рукописном отчете А.А.Спицына и опубликованном в «Отчете Археологической комиссии за 1898 год» имеется указание размера могильника: «Линия погребений тянется по ней (второй береговой террасе) узкою полосою на расстоянии до 90 сажен. Большая часть могильника застроена или же распахана, и значительная доля его размыта»1. К 1898 г. большая часть территории Зуевского могильника была занята огородами, хлевом для телят, небольшим участком пашни и одной крестьянской усадьбой. Наиболее богатыми в плане артефактов оказались женские погребения Зуевского могильника, в которых были обнаружены браслеты, выпуклые медные бляшки, кнопки, шейные гривны, медные и стеклянные бусы. В мужских погребениях могильника в основном были зафиксированы предметы оружия: наконечники копий и стрел, кинжалы. В Зуевском могильнике, наряду с вещевым комплексом ананьинской культуры, встречались погребения с артефактами пьяноборской культуры. Как отмечал сам А.А.Спицын, в нем встречались погребения разновременные, некоторые из них могли быть отнесены к пьяноборской культуре2.

В то же время особый интерес представляют суждения А.А.Спицына относительно ныргындинских могильников. Марийская деревня Ныргында расположена на правом берегу р.Кама, в 5–6 км выше Зуевского могильника. Между селением и Камой находится «Запасной лес», в котором и расположен могильник Ныргында I. Как пишет А.А.Спицын, один могильник расположен вблизи берега Камы, в так называемом «Запасном лесу», он расположен на ровном несколько покатом месте. Этот могильник был обнаружен случайно марийским крестьянином Емельяном Балабухиным в 1892 г., который во время корчевания старых пней на глубине 1 аршин наткнулся на человеческий череп и кость руки. Среди костей он нашел медную застежку, которую в 1897 г. отправили в Санкт-Петербург в Российскую Императорскую археологическую комиссию. Научный интерес к этой находке проявил А.А.Спицын, который в 1898 г. поехал в селение Ныргында для исследования могильника.

По приезду на место он организовал археологические раскопки. В ходе раскопов было найдено 9 погребений, из них 7 целых и 2 поврежденных. Головою все костяки лежали на восток. Плохая сохранность погребений и трудоемкость работ — приходилось сваливать большие, вековые деревья — вынудили его остановить раскопки. К тому же по приезду в Ныргынду А.А.Спицын получил от местных жителей сведения о существовании другого могильника, расположенного на другом конце деревни на берегу Камы в открытой местности. Он находился на площадке между двумя оврагами и был распахан. Почва состояла из темно коричневой рассыпчатой глины. Костяки залегали не очень глубоко, головами были ориентированы на восток, конечности вытянуты. В погребениях было много черепков разбитой посуды, битой гальки, раздробленных костей крупных животных, иногда встречались сожженные кости домашнего скота (зубы лошадей, коров и т.д.). А.А.Спицын раскопал небольшую площадку, длиною вдоль овражка до 9 сажен и шириною 13 аршин. Во время археологических работ на Ныргындинском II могильнике было раскопано 36 погребений с различным набором вещевых артефактов. В мужских захоронениях были обнаружены железные ножи, конские удила, костяные наконечники стрел, кремень (огнива), в женских — медные серьги, шейные гривны, бляшки, бусы.

Характеризуя этнокультурную принадлежность зуевского и ныргындинских могильников, А.А.Спицын обратил внимание на некоторую культурно-историческую преемственность в их вещевых комплексах. В них наблюдались определенные аналогии с предметами пьяноборской и ананьинской культур. Исходя из этих наблюдений, он сделал вывод: «совершенно ясно, что пьяноборская культура составляет непосредственное продолжение культуры ананьинского могильника. Об этом свидетельствую достаточно данных»1.

Несомненный интерес представляет также гипотеза А.А.Спицына относительно этнической принадлежности древних племен Поволжья и Приуралья. По его мнению, в ананьинскую эпоху каждый род говорил на своем языке, и в Прикамье существовало несколько десятков языков. В период разложения родового строя количество языков в Прикамье значительно уменьшилось путем объединения родовых ячеек в более обширные межродовые племенные этнополитические союзы. В эпоху феодализма племенные союзы сложились в целый ряд еще более крупных этнических объединений: в Верхнем Прикамьи сформировались коми-пермяки, на Вычегде — коми-зыряне, на Вятке — удмурты, на Белой –башкиры, на нижней Каме — болгары и т.д.

Таким образом, Г.Ахмаров, П.А.Пономарев и А.А.Спицын внесли существенный вклад в изучение историко-культурного наследия народов Казанского края. Одними из первыми в Поволжье и Приуралье они начали планомерное археологическое исследование памятников каменного и бронзового веков, а также Волжской Болгарии. Эти ученые заложили основу для перехода от собирательно-описательной археологии к научно-исследовательской. Все это в конечном итоге способствовало развитию историко-археологической науки в Казанском крае.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Никулинские чтения «Модели участия граждан в социально-экономической жизни российского общества» Сборник научных статей Омск 2011

    Документ
    М 744 Модели участия граждан в социально-экономической жизни российского общества: Сборник научных статей / Под ред. д.филол.н., проф. А.Э. Еремеева – Омск: Изд-во НОУ ВПО «Омская гуманитарная академия», 2011.
  2. Восьмая территориальная научно-практическая конференция

    Документ
    В сборнике представлены тезисы участников территориальной научно-практической конференции педагогов «Наша новая школа: проблемы и перспективы реализации».
  3. Сборник научных статей и докладов участников Поволжской научно-практической конференции 12-13 ноября 2009 г. Самара 2009

    Доклад
    Сборник научных статей и докладов участников Поволжской научно-практической конференции. Самара, 12  13 ноября 2009 г.  Самара: Региональный социопсихологический центр, 2009.
  4. Материалы ii-й международной научно-практической конференции

    Документ
    Концептуальным основанием ФГОС ВПО нового поколения избран компетентностный подход. При этом компетенция трактуется как система ценностей и личностных качеств, знаний, умений, навыков и способностей человека, обеспечивающая его готовность
  5. Развитие физической культуры и спорта в современных условиях Материалы межрегиональной научно-практической конференции 28 мая 2010 г г. Стерлитамак Республика Башкортостан

    Документ
    Развитие физической культуры и спорта в современных условиях (Текст): материалы межрегиональной научно-практической конференции / Стерлитамакский институт физической культуры (филиал) ФГОУ ВПО «Уральский Государственный университет

Другие похожие документы..