Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Учебно-методический комплекс'
Введение в дискретную математику; элементы теории множеств; векторная алгебра; матрицы; элементы функционального анализа; вероятность и статистика; те...полностью>>
'Документ'
ВЕДУЩИЙ: Спасение бизнеса - дело самого бизнеса, решили российские предприниматели и подготовили список антикризисных мер. Сегодня документ под назван...полностью>>
'Документ'
создать новый документ. Имя файла - до 256 символов. Файлы лучше создавать в папке «Мои документы» и её подкаталогах, так как по умолчанию Word откры...полностью>>
'Документ'
відкриття та ведення поточних рахунків клієнтів і банків - кореспондентів, у тому числі переказ грошових коштів з цих рахунків за допомогою платіжних ...полностью>>

Итоги и перспективы энциклопедических исследований сборник статей итоговой научно-практической конференции 24-25 марта 2011 г

Главная > Сборник статей
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Е.Б.Долгов

И.Г. ЖЕВАНОВ: К БИОГРАФИИ КАЗАНСКОГО ГУБЕРНАТОРА

И.Г.Жеванов родился в 1770 г. и происходил из выслуженных дворян. Будучи старшим сыном (имел еще трех братьев), он получил домашнее образование. В 1787 г. Иван Григорьевич поступил в Екатеринославскую казённую палату, где прослужил более 7 лет и заработал в 1790 г. первый классный чин губернского регистратора. В 1794–1796 гг. он находился на службе в канцелярии правителя Екатеринославского наместничества И.И.Хорвата, в 1795 г. награжден чином коллежского регистратора, а в 1796 г. отличился в борьбе с эпидемией моровой язвы. И.Г.Жеванов организовал карантинные посты и заставы на границах наместничества, в результате чего целый край был «предохранен от впущения во внутрь оного сей ужасной заразы».1 В 1797 г. он определен в Одесский карантин, через несколько недель прикомандирован «к отправлению пограничных дел» к генерал-губернатору Н.М.Бердяеву, а затем до 1798 г. служил под руководством новороссийского губернатора И.И.Селец­кого. «По усмотрении в нём расторопности и отличных познаний» его начал выдвигать местный вице-губернатор Д.С.Казинский, который после назначения казанским гражданским губернатором добился в начале 1798 г. перевода своего любимца в Казань чиновником губернского правления и канцелярии губернатора. Здесь И.Г. Жеванов оказался в числе лиц, принимавших 24–30 мая 1798 г. императора Павла I, и, по словам математика Н.И.Лобачевского, был свидетелем того, «каким образом покойный государь... отдал словесный приказ... генерал-губернатору Деласси называть гимназию императорской».2 29 мая «за особые труды» Иван Григорьевич получил чин губернского секретаря, а с 12 июля 1798 г. по 15 декабря 1799 г. занимал должность казначея Императорской первой Казанской мужской гимназии, добившись благоволения начальства «за устройство ея и сбережение сумм».1 В 1799 г. Д.С.Казинский оставил свой пост и переехал в Санкт-Петербург. Туда же он вызвал и И.Г.Жеванова. Последний 28 марта 1800 г. определён в канцелярию генерал-прокурора Сената, успешно служил до мая 1801 г. под руководством П.Х.Обольянинова и А.А.Беклешова и награжден чинами титулярного советника (4 июля 1800 г.) и коллежского асессора (22 января 1801 г.). В мае 1801 г. он поступил в Комиссию по составлению законов, в 1802 г. являлся секретарём директора 2 го кадетского корпуса В.А.Зубова, а в сентябре того же года временно вышел в отставку с чином надворного советника. Однако уже с марта 1803 по август 1812 г. Иван Григорьевич занимает различные посты в Министерстве военно-сухопутных сил: до августа 1806 г. он — столоначальник департамента, с августа 1806 по февраль 1811 г. контролёр счетной экспедиции; одновременно, с января 1810 по май 1811 гг. правитель канцелярии Комитета об образовании военного департамента при Военной коллегии, с февраля 1811 по март 1812 г. чиновник особых поручений при министре М.Б.Барклае-де-Толли, с мая 1811 по март 1812 г. работал под руководством М.Л.Маг­ницкого в Комиссии для составления военных уставов и уложений, в марте-августе 1812 г. начальник 4-го отделения провиантского департамента.

В июле 1810 г. император одобрил «по комиссариатской части образ ведения приходных и расходных книг по вновь сочинённым… Жевановым формам, которые в предмете достижения скорости и точности ревизии оных признаны полезными».2 Здесь за выполнение ответственных поручений, требовавших «отличных познаний и немаловажных трудов» он заслужил чины коллежского советника (1 января 1806 г.) и статского советника (21 марта 1812 г.), а также награждён орденом Св. Владимира 4-й степени (5 мая 1810 г.). 22 августа 1812 г. И.Г.Жеванов назначен правителем канцелярии Адмиралтейств-коллегии, где проработал до декабря 1823 г.

Находясь в «сей должности», он был произведен в действительные статские советники (12 декабря 1816 г.), получил давно желаемые герб и диплом на потомственное дворянство (1817 г.), пожалован орденами Св. Анны 2-й и 1-й степени (22 января 1813 г. и 31 июля 1821 г.), Св. Владимира 3 й степени (2 сентября 1814 г.). В 1816 г. он женился, у него родилось двое сыновей. Его карьера, казалось, складывалась удачно. Однако 19 декабря 1823 г. указом императора Александра I И.Г.Жеванов был уволен от службы «без просьбы», т.е. без жалованья и пенсии. Начались годы унижений и обиваний порогов влиятельных вельмож, составление записок «на высочайшее имя» с просьбами о реабилитации. Проведенное по поручению нового самодержца Николая I расследование окончилось благополучно для Ивана Григорьевича. Царь повелел причислить его «к герольдии» и ждать «определения к месту». Только в начале 1829 г. открылась вакансия в провинции.

Дело в том, что в 1828 г. на посту начальника Казанской губернии оказался А.М.Тургенев, который предпочёл не появляться во вверенном ему крае и дожидаться более заманчивых предложений в Петербурге. В результате 7 января 1829 г. И.Г.Жеванов был назначен казанским гражданским губернатором (прибыл в Казань 1 марта и вступил в должность 2 марта 1829 г.).1

Следует отметить, что передовая часть местного общества еще помнила о деятельности Ивана Григорьевича по восстановлению Казанской 1-й мужской гимназии в 1798 г. и потому возлагала на него определенные надежды и в будущем. Об этом свидетельствует переписка ректора университета Н.И.Лобачев­ского с попечителем Казанского учебного округа М.Н.Муси­ным-Пушкиным.2 Приятное впечатление о личности нового губернатора оставил в своем дневнике знаменитый путешественник и ученый А.Гумбольдт, который посетил Казань 23–28 мая 1829 г. и встречался с И.Г.Жевановым.

С другой стороны, мемуарист А.А.Малышев дает нам следующий словесный портрет начальника губернии: «Человек пожилой, до фанатизма религиозный, святой честности, беспристрастно правдивый и до беспредельности кроткий; он неизменно держался домашней семейной жизни и чуждался общества, официальные поздравления в торжественные дни принимал обыкновенно в церкви, куда постоянно являлся очень рано, а у себя принимал только лиц, являвшихся к нему по делам службы или с прошениями. День у него начинался очень поздно, а оканчивался очень рано, начинались сумерки и занимаемый... старинный ханский дворец уже дремал во мраке. Супруга его Марья Петровна, сравнительно молодая особа,... еще принимала кой-кого из дам высшего казанского общества, но приемы эти были редки и кратковременны».1

Впрочем, воспоминания представляют собой источник достаточно субъективный и не всегда достоверный. Так и в нашем случае «казанский старожил» называет И.Г.Жеванова генерал-лейтенантом, тогда как последний никогда не состоял на военной службе и прошел путь сугубо гражданского чиновника, а данная ему характеристика более соответствует описанию военного губернатора Е.П.Толстого.2 Архивные документы, напротив, свидетельствуют об активной и целеустремленной деятельности Ивана Григорьевича, проявившего немалую энергию в наведении порядка в губернии. Да это и не удивительно. Николай I сделал ставку на поддержание бюрократического начала, и в провинции чиновник стал важнейшей фигурой, оттеснив на второй план сословную знать, за исключением ее представителей, находившихся на государственной службе.

Современники свидетельствовали: «Казань и в то время уже была большим многолюдным городом, но из многочисленного казанского дворянства там проживали очень немногие, кроме тех, которые там служили. Царившая в Казани утомительная скука не манила помещиков в губернский город, из которых некоторые жили в Москве или Петербурге, а большая часть прозябала в своих поместьях. ...Общество Казани было чрезвычайно разнохарактерное и до крайности разъединённое; оно состояло из бесчисленного множества отдельных кружков; карты и вакханалия составляли главное их развлечение, а у помещиков, не говоря о повсеместной шумной охоте по пороше и летом, затевались буйные охоты на одичавших свиней..., да еще катанье на самодельных больших лодках по Волге, но преимущественно по не менее просторной Каме".1

Весной и летом 1829 г. И.Г.Жеванов провел подробное обследование положения губернии, объездил вдоль и поперек всю территорию края и обревизовал местные административные, судебные и иные учреждения. В своих «отношениях» в Казанское губернское правление, Казенную палату, губернскую прокуратуру он подробно описал впечатления об увиденном, заметив «между чиновниками» в уездах «раздор и разногласия».2 Так, в журнале губернской казённой палаты от 30 июля 1829 г. появилась запись о том, что при осмотре в уездных городах соляных и винных магазинов губернатор нашел многие из них «в самом ветхом и опасном состоянии» и потребовал их «немедленной перестройки или поправки».3 Крестьяне Мамадышского и Козьмодемьянского уездов лично приносили ему жалобы на злоупотребления лесничих и членов земских судов, которые брали взятки по 40 копеек с топора и, в случае отказа платить, заводили дела на обывателей о самовольной порубке леса. Зато в некоторых уездах, «изобилующих лесом, — отмечал Иван Григорьевич, — множество срубленного леса... остается без всякого употребления и... согнивает, а в иных местах леса загромождены валежником до такой степени, что препятствует произрастанию молодых деревьев..., между тем жителям... не дозволено им пользоваться».1

В земских судах следственные дела разбирались заседателями произвольно, из-за чего возникали разные споры и «одна запутанность».2

30 августа того же года И.Г.Жеванов известил губернское правление о «чрезвычайной неисправности» дорог во многих уездах Казанской губернии и предписал «строжайше подтвердить тамошним земским исправникам» заняться укреплением дорожного полотна и мостов». Иван Григорьевич также распорядился «озаботиться и употребить всемерное старание» к сбору накопившейся недоимки в Казанском, Мамадышском, Цивильском, Ядринском, Чебоксарском и Царёвококшайском уездах. За «беспорядки в делах и накопление оных» получили выговоры члены мамадышского, ядринского, чебоксарского земских и уездных судов и городских дум, а тетюшский городничий, который «оказал себя... участником... распрей и кроме того замечен в притеснениях обывателей», был предан суду. Кроме того, гражданский губернатор «во многих местах нашел тюремные замки и градские больницы ветхими и о некоторых сделал со своей стороны распоряжения».3

В 1828–1829 гг. упали цены на зерно, что привело к кризису крестьянского хозяйства. По свидетельству И.Г.Жеванова, цена за пуд хлеба снизилась с 12 до 5 рублей. Уклонение от податей приняло массовый характер. В своём отчёте правительству Иван Григорьевич писал, что при сборе налогов сельские жители «убегают в леса, по обширности коих отыскать их нет никакой возможности, почему и не производится ни малейшей к успешному взысканию остающей за ними недоимки».4 Причина падения платёжеспособности населения заключалась в неурожаях, непосильных повинностях, злоупотреблениях администрации, а также в «дикости и необразованности крестьян».

Много времени заняло расследование дела «о чиновниках и прочих людях, преданных суждению... за лихоимство и поборы с лашман», которое началось в феврале 1827 г. при его предшественнике О.Ф.Розене и продолжалось при нём. Губернский стряпчий М.И.Свечников провел «исследование» о комиссионерах Низового округа корабельных лесов и доложил прокурору Г.И.Солнцеву и губернатору И.Г.Жеванову о затруднениях и препятствиях, возникших на пути к выявлению обстоятельств «лихоимственных сборов» адмиралтейских служителей. Правление Низового округа отказывалось подвергать допросам заподозренных чиновников и жалобщиков «по причине отлучек... из мест их жительств... по нахождению в лашманской работе».1 В мае 1830 г. Сенат поручил Ивану Григорьевичу «иметь строгое наблюдение за ходом сего дела».2 Однако последнее тянулось несколько лет и после смерти И.Г.Жеванова.

Более обстоятельно начальник губернии занялся налаживанием работы местной полиции, поскольку нашел её дела «в беспорядке..., само же течение их чрезвычайно медленно, так, что даже указы и определении губернаторские о предметах важнейших остаются без движения и ответов по нескольку месяцев».3 Сначала он обвинил полицейских чинов в «недеятельности» и обязал их «осугубить старание» в несении службы. «При самом приезде моем в Казань, — писал Иван Григорьевич в Министерство внутренних дел, — распорядился я, чтобы навоз на улицах был счищаем и свозим за город, а улицы метены были бы ежедневно, и исполняется в... точности; но за сим нельзя дойти до совершенной исправности, как по чрезмерной и густой пыли, так и потому, что многие домы, принадлежащие... частным жителям и состоящие на самых лучших улицах после пожаров, не исправляются».4

Заслугой губернатора оказалось и то, что за первые семь месяцев его правления в более чем 46-тысячном городе не было зафиксировано «ни одного убийства, ни грабежа, ни явного буйства» и резко уменьшилось воровство и мошенничество. Наводить дисциплину и «закручивать гайки» он умел! Вскоре выяснилось, что «скопление дел и неустройства по полиции» вызваны не только нерадением чиновников, но и скудным финансированием, кадровым дефицитом и непомерным количеством «вступающих бумаг распорядительных, дел следственных, вексельных, разных просьб и предъявлений».

И.Г.Жеванов скрупулёзно подсчитал общее число документов, ежегодно поступающих в полицейские органы Казани: «уголовных до 300, о взысканиях по вексельным, заёмным письмам и контрактам до 250, указов, предложений и от разных присутственных мест требований до 10 тыс., донесений от частей тоже до 10 тыс., следовательно, всех вообще дел и бумаг до 20500, в каждую часть города, кроме производства следствий, поступает к исполнению входящих бумаг до 4 тыс. и выходит исходящих до 5 тыс. ... Далее в состав полиции входят требования из команд нижних чинов, довольствие их амунициею и провиантом, а подъемных пожарных лошадей фуражом; выдача на строение фасадов, составление такс на продаваемые припасы, переписка о устройстве принадлежащих разным ведомствам домов и против оных дорог, взыскание недоимок, наблюдение вообще за устройством, чистотою, опрятностию и безопасностию в городе, нахождение... для тишины и спокойствия в разных публичных местах, освещение жителей о подрядах, продажах и других случаях, посредничество при описи имений и весьма многие другие предметы».1 А между тем, с 1825 г. на содержание казанской полиции каждый год выделялось более 82888 рублей, причем «из сей суммы производится жалованье полицмейстеру, 5 частным приставам и всем квартальным надзирателям, издерживается на канцелярские расходы, на содержание и обмундирование 423 человек нижних служителей, покупаются и содержатся пожарные инструменты,... 120 лошадей, освещение города фонарями» и пр.1 Иван Григорьевич приложил значительные усилия и добился от МВД увеличения полицейского штата в Казани на более чем 25 сотрудников. Император Николай I утвердил это решение 18 июня 1831 г., когда губернатора не было в живых.

И.Г.Жеванов немало потрудился и для благоустройства губернского города, для чего весной 1829 г. разработал целую программу. В поручении архитектору П.Г.Пятницкому он перечислил следующие задачи по благоустройству: 1) проведение подземных водопроводных труб в съездах гор и на торговых площадях Рыбная и Сенная; 2) мощение камнем этих площадей; 3) очищение Булака; 4) укрепление набережной Булака; 5) проведение подземных труб по Воскресенской и Проломной улицам; 6) очищение Черного озера и устройство вдоль берега канавы и тротуаров.2 Хотелось бы подчеркнуть, что вышеизложенная программа была выполнена только в советский период.

По его распоряжению в Казани впервые стали мостить улицы камнем. Сначала была замощена Рыбнорядская площадь, пользовавшаяся репутацией места непролазной грязи. 6 октября 1829 г. во время крестного хода по ней проехали местный архиепископ Филарет и гражданский губернатор. После торжества Иван Григорьевич предложил жителям вымостить улицы напротив своих домов, а также приступил к отделке Булака за счёт городских доходов. В 1829–1833 гг. камнем замостили «Крепостную» в Кремле, Проломную, Георгиевскую, Рыбнорядскую, Поперечно-Воскресенскую, Петропавловскую и Гостинодворскую улицы.

Не сложились отношения Ивана Григорьевича с сотрудниками Третьего отделения Собственной его императорского величества канцелярии. Когда жандармский подполковник Новокрещенов сообщил ему данные о произволе чиновников из губернаторского окружения, то И.Г.Жеванов посчитал это клеветой, выражая возмущение методами сбора информации подчиненными А.Х.Бенкендорфа. В Казани вообще «размножились люди, вредящие славе правительства, — писал руководитель губернии в С. Петербург, — порицающие и перетолковывающие по своему всякое доброе действие оного».1 Между тем, штаб-офицер Третьего отделения Новокрещенов докладывал: «Казанский губернатор вместо того, чтобы содействовать общими силами, остался на меня в неудовольствии. Разглашает то, что секретно ему от меня сообщается прежде нежели доносит Вашему Превосходительству (т.е. А.Х. Бенкендорфу — Е.Д.)…, при личном же моем с ним свидании у него на дому заметил я, что он как бы подозревая меня в личности против себя, сказал мне, что я опасен, что мне будет худо, за то, что я окружаю себя будто бы дурными людьми, и что я от сего много потеряю. Сии его слова меня немало удивили, тем более как бы угрожал мне вашею благодетельною для меня особою. Но г. губернатор того не знает, что мне для узнания в подробностях все злоупотребления во вверенной ему Казанской губернии все люди наготове».2

По воспоминания А.А.Малышева, доверенным лицом И.Г.Жеванова являлся его личный адъютант А.К.Оливей, который «ловко пользовался своим вполне благоприятным положением и, прибыв в Казань налегке, через шесть лет уехал оттуда в изящном, тучно нагруженном тарантасе».3

В 1830 г. Николай I ознакомился с доносом бывшего дворянского заседателя Ядринского уездного суда И.Мисаилова. В нем говорилось о «свирепых» и «наглых» злоупотреблениях, совершающихся в Ядринском уезде Казанской губернии со стороны земского исправника Лукомского и чиновников земского суда. В мае того же года в рапорте штаб-офицера Третьего отделения подтверждались сведения И.Мисаилова «об отягощениях излишними поборами бедных поселян Ядринского и прочих уездов». Жандарм передал губернатору все обстоятельства дела: «Лукомский находится в тесных связях с губернским секретарем Дороховым и советником губернского правления Межуевым, с которыми и делится пополам».1

В других донесениях от апреля 1830 г. в Третье отделение сообщалось об окружении И.Г.Жеванова: «Секретарь при губернаторе Дорохов — чиновник пристрастный к интересу, игрок в карты, обыкновенно занимается сим ремеслом с приезжающими в губернский город исправниками. Весьма близок к своему начальнику и живет в губернаторском доме. Чиновника для особых поручений Москатильникова держит губернатор за отменный слог письма, невзирая, что он человек без нравственности, отпадший от религии и был под судом. Он занимается сочинением разных просьб. Советник губернского правления Межуев пьет запоем и пристрастен к лихоимству. Исправник Ядринского уезда Лукомский чиновник совершенно не благонадежный для службы, делает поборы с казенных крестьян, но пользуется расположением начальника губернии. …Губернский прокурор Солнцев слишком явно предан слабости к пьянству, затмевающей его природные способности и препятствующей ему обращать строгое и беспрепятственное внимание на действия Уголовной палаты, от чего часто он пропускает неправильные журналы, составляемые по произволу советника Иванова, руководимого самым алчным лихоимством».2

Самым трагическим фактом в правление И.Г.Жеванова стало появление в Казани эпидемии холеры. Впервые в России азиатская «холера морбус» была зафиксирована в 1823 г. в Астрахани. Впрочем, казанские инфекционные заболевания обращали внимание врачей с начала XIX столетия, так что авторы статей в «Прибавлениях» к «Казанскому Вестнику» 1829 г. прямо настаивали на необходимости проведения радикальных санитарных мер для борьбы с эпидемией.

С осени 1829 г. холера уже свирепствовала в Оренбурге. Тогда же инспектор казанской врачебной управы Тиле составил, а губернатор И.Г.Жеванов утвердил особое, опубликованное в местной газете «Наставление, как содержать себя при открывшейся в Оренбургской губернии болезни, холерою называемой». Основываясь на рекомендациях, предписаниях и указаниях Медицинского совета МВД России, Иван Григорьевич вместе с представителями ведомств и медицинскими работниками принял решение прекратить всякое сообщение с Оренбургом, на всех дорогах учредить пикеты, установить кордон внутренней стражи на границе Чистопольского, Мамадышьского и Спасского уездов.1

Сведения о начале и развитии страшного заболевания содержаться в статье профессора Казанского университета К.Ф.Фукса и краеведа И.Я.Чернобровина. В первых числах сентября 1830 г. на Бакалдинской пристани заболело и умерло несколько бурлаков, а 9 сентября холера перекинулась в Казань, вызвав панику у её жителей. «Ужас разлился по всем улицам, — писал К.Ф.Фукс — Многие зажиточные люди оставляли город; другие, менее достаточные, старались, по крайней мере, запастись съестными припасами на полтора месяца. Цена на потребности жизни возвысилась. ... 10 сентября не видно было ни одного экипажа; ворота были повсюду заперты и только одна чернь, не предвидя опасности, занималась еще на улицах».2 12 сентября холерные случаи участились, хотя И.Г.Жеванов и успокаивал обывателей, пытаясь развеять их страхи разъяснениями о «благополучном состоянии» города. Но все могли видеть, как заболевающие холерой люди «падали и коченели на улицах».

13 сентября гражданский губернатор распорядился «об оцеплении Казани и прекращении всякого сообщения благополучных мест с зараженным городом».3 По его приказу все присутственные места и учебные заведения закрылись, а в Ямской, Подлужной, Татарской слободах учреждены 5 холерных больниц. 14 сентября министр внутренних дел А.А.Закревский поручил Ивану Григорьевичу «употреблять проживающих в ... губернии штаб- и обер-офицеров, состоящих по армии или по кавалерии» для борьбы против холеры.1 Казань оказалась в незавидном положении. «Повсеместная тишина и безлюдье производили странное, горестное впечатление в сердце», — вспоминал очевидец.2 Город был оцеплен кордоном, на улицах дымились «курева» из навоза и тянулись мрачные фуры, вывозившие умерших на холерное кладбище за Подлужной улицей. Продажа продовольствия, привозившегося крестьянами, осуществлялась следующим образам: «Продавцы клали на земле товар, а покупатели — деньги, избегая этим путем взаимного соприкосновения».3 В конце октября холера прекратилась. Всего от неё в Казани умерло, по словам К.Ф.Фукса и И.Я.Чернобро­вина, более 1500 человек. Согласно архивным данным, только в сентябре и октябре в губернии умер от холеры 721 человек.4 Жертвой эпидемии стал и гражданский губернатор И.Г.Жеванов. 3 октября «за болезнию» он передал управление губернии вице-губернатору Е.В.Филиппову, а 21 октября 1830 г. в 3 часа пополудни скончался.5 23 октября Иван Григорьевич был похоронен на кладбище Зилантова монастыря в Казани.

Так закончилась жизнь казанского гражданского губернатора И.Г.Жеванова, немало сделавшего в наведении относительного порядка в губернии и для благоустройства Казани. Однако его кратковременное правление не внесло необходимой стабильности в работу губернской администрации, чья деятельность существенно пострадала из-за частной смены ее начальников на протяжении 1820-х гг.

ПРИЛОЖЕНИЕ:

Прошение И.Г. Жеванова императору Александру I
от июля 1817 г.

Просит действительный статский советник и кавалер Иван Григорьевич сын Жеванов о нижеследующем.

В службу Вашего Императорского Величества вступил я из дворян в 1787-м году и, продолжая оную, достиг настоящего чина; а равно и родные братья мои: находящийся в Департаменте морского министра восьмого класса Григорий и инженер-капитаны Яков и Илья Жевановы службу Вашего Императорского Величества продолжали. ...Но поелику диплома ж герба на дворянство за высочайшим подписанием Вашего Императорского Величества мы не имеем, то... всеподданнейше прошу, дабы высочайшим Вашего Императорского Величества указом поведено было сие мое прошение в герольдии принять и мне с помянутыми братьями моими пожаловать на дворянское достоинство диплом и герб. ... Всемилостивейший государь. Прошу Вашего Императорского Величества о сем моем прошении решение учинить.

/РГИА. Ф.1343. Оп. 21. Д.1726. Л.1–1 об. /

Заседание общего собрания Санкт-Петербургских департаментов Правительствующего Сената
от 2 ноября 1817 г.

По указу Его Императорского Величества Правительствующий Сенат в Общем Санктпетербургских департаментов собрании Слушали: Прошение ... действительного статского советника Ивана, 8-го класса Григорья, инженер-капитанов Иакова и Ильи Жевановых... о пожаловании им на дворянское достоинство, приобретенное службою и чинами дипломов и гербов. ...

Приказали: Как помянутые просители ... по службе и чинам их на основании Дворянской грамоты 78 и 79-й статей состоят в дворянском достоинстве: то сочиненные им в герольдии гербы и формуляры дипломам … взнесть к высочайшему Его Императорского Величества подписанию.

/РГИА. Ф.1343. Оп.21. Д.1726. Лл.31 об.-32/

Прошение И. Г. Жеванова императору Николаю I
от 4 ноября 1828 г.

Всемилостивейший государь! После увольнения моего от службы в 1823 году последовавшего, по причинам мне неизвестным, и когда обнадёживание бывшего начальника моего вице-адмирала Моллера исправить произшедшее недоумение оставалось долго неисполненным, входил я со всеподданнейшим Вашему Императорскому Величеству прошением об определении меня к должности, и 4... апреля 1826 года высочайшим именным указом, Правительствующему Сенату данным, повелено причислить меня к герольдии для определения к месту, чину моему соответственному. Но как герольдия подобными местами не располагает, а бывший министр юстиции находил препятствием ... единственно то, что я был уволен без просьбы; посему вновь утруждал я Ваше Императорское Величество о повелении рассмотреть поведение мое и всю службу до отставки и о всемилостивейшем назначении мне должности. ...С того времени протекло близ года, но я все остаюсь без должности, не получаю никакого содержания, коего лишен безвинно пять лет, и терплю крайнюю по званию моему нужду. ... Повергаясь к священным стопам Вашего Императорского Величества, приемлю дерзновение всеподданнейше просить ... определить меня гражданским губернатором на могущую открыться вакансию. ...

/РГИА.Ф.1286. Оп.4. Д.761. Лл.2–2 об./



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Никулинские чтения «Модели участия граждан в социально-экономической жизни российского общества» Сборник научных статей Омск 2011

    Документ
    М 744 Модели участия граждан в социально-экономической жизни российского общества: Сборник научных статей / Под ред. д.филол.н., проф. А.Э. Еремеева – Омск: Изд-во НОУ ВПО «Омская гуманитарная академия», 2011.
  2. Восьмая территориальная научно-практическая конференция

    Документ
    В сборнике представлены тезисы участников территориальной научно-практической конференции педагогов «Наша новая школа: проблемы и перспективы реализации».
  3. Сборник научных статей и докладов участников Поволжской научно-практической конференции 12-13 ноября 2009 г. Самара 2009

    Доклад
    Сборник научных статей и докладов участников Поволжской научно-практической конференции. Самара, 12  13 ноября 2009 г.  Самара: Региональный социопсихологический центр, 2009.
  4. Материалы ii-й международной научно-практической конференции

    Документ
    Концептуальным основанием ФГОС ВПО нового поколения избран компетентностный подход. При этом компетенция трактуется как система ценностей и личностных качеств, знаний, умений, навыков и способностей человека, обеспечивающая его готовность
  5. Развитие физической культуры и спорта в современных условиях Материалы межрегиональной научно-практической конференции 28 мая 2010 г г. Стерлитамак Республика Башкортостан

    Документ
    Развитие физической культуры и спорта в современных условиях (Текст): материалы межрегиональной научно-практической конференции / Стерлитамакский институт физической культуры (филиал) ФГОУ ВПО «Уральский Государственный университет

Другие похожие документы..