Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Литература'
Один из играющих становится королем мавров, все остальные — маврами. Король встает за одной чертой, все остальные — за другой на расстоянии десяти – ...полностью>>
'Реферат'
Реформирование и становление современного школьного образования сопровождается сложными процессами, затрагивающими как его содержание, так структуру ...полностью>>
'Рассказ'
Особое внимание уделялось изучению природных условий, истории, этнографии, религии и культуры народов Средней Азии^1 . Интерес к этому загадочному ре...полностью>>
'Программа'
Соревнования по ориентированию в заданнм направлении. Дистанции А- 5,7км, 15КП, В-3,2км, 11КП, С-1,9км,7КП. С последнего КП на финиш маркировка. Конт...полностью>>

Новости: 15. 04. 2006

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

По ту сторону телеэкрана

Телевидение. Самое привычное и доступное развлечение; монстр, оболванивающий сознание; заманчивый мир, куда хотят попасть многие. Особенно уязвимы перед ним дети в качестве зрителей. А что происходит с ними по ту сторону экрана? Этот вопрос не может не волновать педагогов и родителей, тем более что ток-шоу с участием детей становится все больше. На наши вопросы отвечает работник одного из центральных каналов, мама 16-летнего сына.

Для создателей программы дети в студии – это?..

Это высокий фактор риска. Особенно в прямом эфире. Мы-то, к счастью, всегда сначала снимали, потом монтировали. Но и в этом случае с детьми работать сложнее, ибо они непредсказуемы. Даже взрослые опытные люди, которые во время предварительной беседы производят впечатление живых, остроумных, веселых, перед камерой часто съеживаются, зажимаются. А дети – это вообще бомба замедленного действия. Никогда не знаешь, чего от них ждать.

Тем не менее детских ток-шоу становится все больше.

Авторам программ нужны эмоции в студии, живая непосредственная реакция: страх, гнев, слезы, растерянность… Чем больше, тем лучше. Это прибавляет рейтинга. Дети же более непосредственны, открыты. Их легче «раскрутить». Особенно младших подростков. Они выдают больше эмоций, зато они менее управляемые. Ребятам постарше легче объяснить, что от них требуется, но они уже более скованные.

Относятся ли к детям на съемках более бережно, чем ко взрослым участникам?

Нет, конечно. У съемочной группы есть задача – сделать определенный продукт. А будешь ли ты учитывать уязвимость детской психики, твое личное дело. Но в любом случае, даже если у тебя есть свои дети и ты не склонен быть жестким и циничным, на первом месте профессиональные задачи, интересы программы. Вообще, телевидение – штука жесткая. Один отбор для участия в передаче чего стоит. Это очень травмирующий фактор. Предполагаемых участников, как детей, так и взрослых, приглашают, просматривают, отбирают. И отборщики не заморачиваются по тому поводу, что отвергнутые психологически пострадают. Дети же наверняка страдают больше. Это плата за большую, чем у взрослых, эмоциональность.

Разрешила бы ты своему ребенку участвовать в детском шоу?

Если бы сам захотел, почему бы и нет? Но не в каком попало. Зависело бы от темы и авторов программы. Это опыт пребывания в нестандартной ситуации. Может быть, негативный, но ребенок должен понимать, что бывают люди, задающие некорректные вопросы.К ним нужно вырабатывать иммунитет. Но я не буду возражать лишь относительно участия в тех программах, где не затрагиваются личные истории и переживания. Потому что есть программы просто чудовищные, как у Малахова, например, или «Солнечный круг». Детей просто выворачивают наизнанку. Из зрителей вышибают слезу, паразитируя на эмоциях детей, которые и так обижены судьбой. Конечно, туда, где провоцируют на эмоциональный стриптиз на потребу публике, не пущу ни за что. А если тема не грязная, то это хороший тренинг: высказываться, слушать других, отстаивать свое мнение.

Во время ток-шоу действительно происходит дискуссия, и человек делает интеллектуальный шаг, что-то осмысливает или это спектакль чистой воды?

Продвинется ли участник в понимании, осмыслении чего-то, зависит от него, склонен ли он размышлять вообще. Другое дело, когда в программе участвуют дети-актеры. Профессионалами их назвать, конечно, нельзя. Но сведения о них занесены в базу данных. Их приводят родители, чтобы «сдавать в аренду», если можно так выразиться. Это не секрет. Для участия в программе можно заказать детей любого возраста. Ну, не младенцев, конечно…

А те дети, которые участвуют не ради заработка, – им позволено говорить то, что они действительно думают?

Говорить, конечно, можно все что угодно. Другой вопрос, что от этого останется в программе. Обычно перед программой редактор проговаривает тему с участниками, чтобы представлять себе, кто их них что думает; кто на что способен. И во время записи ведущий может задать вопрос тому, кто даст «нужный» ответ. И из дискуссии обычно берут те куски, которые подходят авторам, и монтируют. Корректировка происходит всегда. В окончательный вариант программы может войти и экспромт, если он понравится редактору

На твой взгляд, практика использования детей на TV будет расширяться?

Существующие жанры себя изживают. Ток-шоу, похожих как близнецы, несметное количество на всех каналах. Темы затерты, лица примелькались. Найти взрослых участников за бесплатно становится труднее. В погоне за разнообразием многие задействуют детей. А что будет дальше – посмотрим.

Беседовала Елена Куценко

Эти несознательные дети Индиго

/vesti/info/920.html

Термин «трудные дети» в педагогике имеет столько оттенков и значений, что любой ребенок от завзятого хулигана до тихой упрямой девочки может быть назван трудным. Перефразируя известную поговорку – если ребенок легкий, значит, ты о нем чего-то не знаешь. Дети и не должны быть легкими для взрослых. У них своя жизнь, не повторяющая нашу, и свой характер, не для нашего удобства формирующийся. А главное, у них свои представления о мире, вытекающие не только из сообщаемых нами сведений. С любым ребенком нелегко  так же, как и с любым взрослым.

Как становятся «трудными»?

Теоретики обучения и воспитания придумали много определений для детей, которые выбиваются из среднестатистического ряда «обычных детей». Я имею в виду «обычных детей» в том смысле, какой придают словосочетанию «обычный стиральный порошок» в рекламных роликах. На самом деле это дети, овладевшие искусством мимикрии и, когда они попадают в благоприятные для индивидуального проявления условия, они становятся такими же сложными и интересными, как и «трудные» дети.

Для учителя массовой школы, который в первую очередь должен научить предмету в объеме, предписанном Госстандартом, трудности создают ученики, не работающие на уроках и мешающие работать другим. Таких учеников с каждым годом становится все больше. Дети мигрантов, плохо знающие русский язык, неблагополучие в семьях на фоне социальных потрясений и идеологической пустоты, дети с врожденными проблемами здоровья – разные причины, а результаты сходные – вести уроки все труднее и труднее.

В последние годы в Москве открылось несколько специальных школ для трудных подростков. В них направляют, в основном, детей из социально неблагополучных семей после зафиксированных в милиции правонарушений. Но непрерывная болтовня на уроке, безобразно оформленная тетрадь, незаполненный дневник, дерзкие ответы учителям – еще не достаточная причина для направления в специальную школу, а даже два таких ученика в классе не дают полноценно вести уроки. Причем чаще всего это неплохие ребята. Они первыми помогут перенести мебель из кабинета в кабинет, они вежливо и много раз за день здороваются с каждым учителем, они сами огорчаются, что так плохо себя ведут, но… начинается урок - и все повторяется: невнимание, глупые шутки, демонстративное нежелание соблюдать веками освященные правила поведения на уроке.

Что чаще всего делает в таких случаях учитель? Сначала замечания во время урока, попытки воззвать к совести или самолюбию, потом – замечания в дневнике и призывы к родителям о помощи, дальше обращение к начальству с просьбой «власть употребить». Ни то, ни другое, ни третье, как правило, результата не дает. Ученик, пройдя все эти меры воздействия, продолжает лоботрясничать, учителя стараются его не трогать, следуя мудрой поговорке: «Там, где ты ничего не можешь, ты не должен ничего желать».

Цвет неподчинения

В Америке таких детей до последнего времени лечили от плохого поведения таблетками. Этот метод тоже не конструктивен. Ребенок становится тихим, но при этом его интеллектуальные способности резко снижаются. Лекарства делают ученика вялым, податливым, но совершенно отбивают способность к анализу ситуации. Такие дети не осознавая разницу между хорошим и плохим, быстро становятся легкой добычей криминальных лидеров. Помимо этого, привычка к приглушенному восприятию действительности под действием таблеток облегчает плавный переход к так называемым «легким наркотикам».

В конце девяностых годов  американские психологи объявили, что у некоторых детей с проблемами поведения аура иного цвета, чем у остальных людей. По цвету ауры таких детей назвали «дети индиго».

В книге «Дети Индиго» подробно описываются такие дети и, когда я читала эту книгу, я узнавала практически всех двоечников и «нарушителей спокойствия», которых учила с 1971 года до последнего времени. Главная мысль книги: «Дети индиго – другие, чем взрослые, их окружающие. Они не воспринимают чужие правила без веских обоснований, не подчиняются просто потому, что «так надо», не делают того, что не считают необходимым».

Недавно мама подростка пожаловалась, что на ее тираду о долге и о том, что нужно делать не то, что хочется, а то, что надо, мальчик спросил: «Мама, а может быть, твои проблемы именно от того, что ты всю жизнь делаешь не то, что хочешь?» Это очень типично для ребенка индиго.

Они живут эмоциями

Я думаю, ошибка в том, что взрослые обращаются рассудку, сознательности и прочим рациональным составляющим личности подростка. Жалобы учителей на несознательность учеников вошли во все книги и фильмы на темы педагогики. И это правильно. Ученики в силу своего возраста не могут руководствоваться рассудком и логикой. Они живут эмоциями, большую часть информации воспринимают через образы или интуитивно. Именно поэтому неопределенные угрозы: «Смотри, хуже будет» или «Ты у меня допросишься», произнесенные с правильной интонацией действуют безотказно (меня в первые годы работы это поражало). Теперь я знаю, что неопределенная угроза вызывает в воображении гораздо более страшные картины, чем учитель может придумать. Каждый ученик воображает именно то, что для него страшнее всего, и пугается вопреки логике. Если бы он в такой момент мог подумать, он понял бы, что на самом деле учитель ничего страшного сделать ему не может. Но подсознание, подкрепленное тем, что учитель стоит, а ученик сидит, (учитель занимает доминирующую позицию), что учитель старше, а значит, могущественнее, диктует страх помимо сознания и воли.

Искусство разговора

Учитель, который использует правильно язык тела  и умеет правильно дозировать рациональное, эмоциональное и подсознательное сможет избежать серьезных конфликтов.

Например, если учитель сидя разговаривает со стоящим учеником, позиция учителя на сознательном уровне воспринимается как начальственная, а на подсознательном как подчиненная. И когда учитель говорит что-то снизу вверх, его слова не принимаются в полной мере именно потому, что звучат снизу. Если нужно поговорить доверительно, чтобы ребенок воспринял слова взрослого как дружеский совет или как предложение сотрудничества, сядьте так, чтобы ваши глаза были напротив глаз ребенка. Если хотите, чтобы ваши слова звучали весомо и авторитетно, сядьте чуть выше.

Ни в коем случае не высказывайте раздражения. Раздражение – проявление слабости, и класс тут же реагирует на него, как на слабость. Учителям с низкими голосами легче овладеть вниманием класса, но если у учителя высокий голос, необходимо говорить спокойно и взвешенно. Отрицательные эмоции, звучащие в высоком голосе, воспринимаются как выражение слабости.

Взрослые воспринимаются ребенком как защита от опасностей. Мы, конечно, должны приучать детей к ответственности за их поступки, но не имеем права перекладывать на них всю полноту ответственности. А когда мы демонстрируем детям свои слабости на подсознательном уровне, мы тем самым показываем, что защита у них слабая, и вызываем с их стороны неуважение и нежелание подчиняться.

Стиль – деловой

Урок – это спектакль одного актера. Внешний образ этого актера играет важную роль в том, как пройдет спектакль. Прежде всего, внешний облик должен соответствовать вашей задаче. Строгий элегантный костюм, белая блузка или рубашка с галстуком, деловая обувь – все это очень хорошо для открытого урока, административной контрольной или экзамена. Вы демонстрируете собранность, решительность и готовность к трудным испытаниям. Но если Вы ежедневно приходите в класс, как на торжественную церемонию, контакт с учениками будет затруднен, а через какое-то время ваш облик будет вызывать раздражение своей неуместностью в интерьере школьных будней. На школьном или классном вечере можно появиться в юбке со смелым разрезом, но на уроке такой костюм будет работать против вас. В лучшем случае этот костюм вызовет восхищение вашим вкусом и красотой, в худшем – осуждение девочек и пристальный интерес мальчиков. Но о программе и задачах урока будет забыто наверняка.

Лучше, если ваш облик не привлекает внимания ни яркостью, ни небрежностью. Одна моя коллега рассказывала, что в молодости она и две ее подруги очень любили красить волосы в разные модные цвета. В один прекрасный день, подходя к классу, она услышала: «Видали? Наши-то Каштанки опять перекрасились». Она не обиделась на своих учеников, но сделала для себя выводы на будущее – стала продумывать свой внешний облик так, чтобы больше не вызывать подобных высказываний.

Роль и образ

Одежда и цвет волос - далеко не все, что определяет восприятие. Гораздо важнее жест, осанка, взгляд. От них зависит большая часть нашего маленького театра.

Но актеров учат этому несколько лет, а учителя учат совсем другим вещам, да и роль он должен себе придумать и написать сам. Возможно самое трудное - это определить, какую роль нужно играть на том или ином уроке, в том или ином классе. От этого зависит выбор внешних деталей. Рубаха-парень, комсомольская богиня, Прометей, несущий свет истины, мудрый наставник…

Конечно, роль должна изменяться от спектакля к спектаклю. Иначе станет скучно прежде всего самому учителю, да и дети, которых учитель перестает удивлять, начинают искать другие возможности для удовлетворения эмоционального голода – веселиться на уроках по-своему.

Для того, чтобы сложные дети, воспринимали нас объектами, заслуживающими внимания, все сказанное – необходимые, но далеко не достаточные условия успешности.

Прошли те времена, когда учитель был значимой и уважаемой фигурой только потому, что уважаемой и значимой была сама профессия. Да, кстати сказать, что-то и не верится, что такие времена были. Сейчас приходится много и тяжело работать на свою репутацию хорошего учителя как среди учеников, так и среди коллег и родителей. И если такая репутация среди взрослых греет душу и придает уверенности в себе, то среди учеников она – один из главных показателей профессиональной пригодности.

А репутация складывается, прежде всего, из впечатления. Спокойный, доброжелательный тон, правильно дозированная авторитарность (особенно необходимая при общении с подростками), готовность мгновенно и правильно отреагировать на нештатную ситуацию – вот далеко не полный перечень того, из чего складывается образ хорошего учителя. А дальше приходится этот образ углублять и расширять, не выходя из роли, обозначенной профессией. Трудно, но интересно. А если не интересно, зачем вообще идти работать в школу?

Ругая, хвалите

Вероятно, я не сообщу ничего нового, если скажу, что проблемы поведения обусловлены неправильным общением с миром. Ребенок искаженно воспринимает мир вокруг себя и себя в нем. Причины искажения очень разные – от аутичности из-за тепличных домашних условий до побоев пьяного папы, а проявления похожие: неумение слышать другого человека, неспособность к сопереживанию, заниженная или завышенная самооценка, неадекватная реакция на внешние раздражители.

Поэтому очень важное условие в работе с непростыми, нервными, травмированными современными детьми – уважение к ним. В любой ситуации оценка поступка или работы не может быть оценкой личности. Если ученик знает, что вы ему симпатизируете, несмотря ни на что, он выслушает внимательно и примет рекомендации. Когда вы хотите высказать порицание, начните со слов: «Ты умный, хороший человек. Почему ты поступаешь вопреки своим хорошим качествам?» Кстати, иногда ответ на этот вопрос бывает интересным и полезным для педагога. Иногда стоит при каждом удобном случае говорить ученику, что он не такой плохой, каким кажется себе сам. Разговор с родителями ученика, который вызывает нарекания, тоже нужно начинать с положительной оценки ребенка, а о негативных сторонах его поведения говорить, как о проблеме, волнующей вас с точки зрения судьбы ребенка. Это важно и для того, чтобы ребенок не считал вас предателем, (то есть опять-таки слабаком), и для того, чтобы в семье обстановка становилась более благоприятной и комфортной. К тому же родители будут благодарны за внимание и заботу об их ребенке, а ваши слова и рекомендации для них прозвучат более убедительно.

Общение

Главная тема работы с коллективом учеников – обучение цивилизованным способам общения. А это - прежде всего умение принимать особенности окружающих людей без осуждения и готовность выслушать мнение, не совпадающее с собственным. Конечно, учитель должен быть примером такого общения.

Для того, чтобы убедить ученика в том, что он поступил неправильно, можно попробовать вместе с ним проанализировать последствия его поступка лично для него самого. Например, мальчик решил сделать своей девушке дорогой подарок, но отказаться от удовольствий и накопить денег характера не хватило, и он украл деньги на подарок у родителей. О том, что он - негодяй, мальчик наслушался от родителей в полной мере. Если учитель пойдет тем же путем, подросток его просто не будет слушать – они здорово умеют ставить защиту от неприятных речей. Интереснее поговорить о том, чего хотел добиться этот человек и какой результат он получил. Ведь хотел он повысить свой статус в глазах этой девушки и, тем самым, в своих глазах. А получилось, что свой статус в глазах девушки он, если и повысил, то незначительно, зато в семье его статус упал окончательно, и исправлять репутацию придется долго и трудно.

Когда ученик отказывается выполнять какое-то задание, очень полезно объяснить ему, что он имеет право выбирать - делать ему это задание или не делать. Правда, и вы имеете право выбирать, как реагировать на его выбор. Забавно бывает наблюдать, как сама ситуация выбора помогает принять правильное конструктивное решение.

«Что наша жизнь? Игра!» - пожалуй, для нашей работы это главное, что нужно помнить всегда. Иначе учитель рискует стать жертвой рутины школьной жизни и потерять то, зачем он пришел в школу – радость общения и интерес к жизни.

Сохранить эту радость в себе, нести ее в классы, заражать ею учеников – труд благодарный и живительный. И эти трудные дети станут подарком, потому что они непредсказуемы, талантливы и незаурядны. И потому, что они будут признавать тебя учителем, который их достоин.

Нина ИВАЩЕНКО

Плата за мастерство

/vesti/info/921.html

«Сгорел на работе!» – в переводе на бытовой язык это означает: очень много работал, а потом заболел и умер. Вот и вся патетика.

До недавнего времени эти слова в нашей стране были необычайно популярны и произносились с нескрываемым восторгом. В судьбе «сгоревшего» усматривали «непоколебимую верность профессионализму», «неуклонный профессиональный рост», «принесение личных интересов в жертву общему делу» и ставили в пример еще живущим. Слово «трудоголик» (напомним: это вид зависимости) было высшей похвалой, которую начальство могло адресовать своим подчиненным.

Но психологи все испортили. Они позволили себе взглянуть на профессионализм объемно и усомниться в его безусловности как позитивного качества, жестко связали профессионализм с профессиональной деформацией.

Как выйти из роли?

Понятие «профессиональная деформация» — новое, находящееся в стадии становления, поэтому термин есть, а четких определений нет.

В широком смысле профессиональная деформация — это некий след, который профессиональная деятельность накладывает на человека. Как собака со временем становится похожа на хозяина, так и личность человека видоизменяется под воздействием его работы.

Исследование психологических особенностей людей, профессионально связанных с работой на компьютере, показали: для них не существует окончательных решений — будто в голове есть особая кнопка «отмена», которую они в любой момент готовы нажать. Компьютерщики, как правило, очень неаккуратно водят машину. Они столько раз «умирали» в виртуальной реальности, что никакую опасность не могут воспринять как реальную — ведь в любой момент можно «перезагрузиться»!

Сильно подвержены профессиональной деформации актеры. Как правило, их учат «входить в роль», но не учат психологически грамотно «выходить из роли». Чем более глубоко и талантливо живет актер в роли, тем труднее проходит развоплощение. Поэтому среди актеров так распространен алкоголизм. Это способ переключиться, расслабиться.

Особый вид профессиональной деформации можно наблюдать у тех специалистов, которые работают с людьми. Здесь происходит перенос форм профессионального поведения в другие сферы жизни. Иными словами, профессионально деформированный человек начинает вести себя дома, в гостях, на улице так же, как он обычно ведет себя на работе. Психологи — не исключение.

Угроза начинающейся профессиональной деформации для психологов возникает гораздо раньше, чем для людей других специальностей. Первый кризис наступает уже на третьем курсе, когда происходит окончательная идентификация студентов со своей будущей профессией, когда они начинают чувствовать себя психологами и предполагают, что должны тестировать всех и вся. Здесь очень важно, чтобы параллельно с иллюзией возможности справиться со всеми (чужими) жизненными проблемами, возникало умение отделить себя–человека от себя–профессионала: вот это я — внутри профессии, а вот это — вне ее. Начинающему специалисту это пойдет на пользу, а его профессиональное становление, надо полагать, будет более успешным и безболезненным.

Если же этого не происходит, деформация начинает прогрессировать.

Диалог с самим собой

Одна из черт профессиональной деформации психолога — развитие гиперконтроля над своим поведением. Во время консультаций, групповой работы, сеансов психотерапии психолог должен жестко контролировать свое поведение — слова, позы, жесты. Этому его обучают. И это он осваивает. Но этот навык автоматически переносится в сферу неформального и нерабочего общения. Психолог мгновенно реагирует на изменение позы собеседника, постоянно отслеживает направление его взгляда, даже изменение частоты и глубины дыхания. Подчиняясь профессиональному «инстинкту», он все время классифицирует находящихся рядом людей, все время «ставя диагноз», хотя это совершенно не требуется. Приобретая профессионализм, психолог расплачивается за него потерей непосредственности.

В тестовой ситуации испытуемым была предложена картинка с изображением плачущей девушки. Их спрашивали, как они поступят, если окажутся рядом? Обычные испытуемые просто рассказывали: я подойду, попытаюсь расспросить о причине слез, утешить. Испытуемые-психологи начинали по-настоящему мучиться. Для них тоже естественной реакцией было бы подойти и поговорить с девушкой. Но эта реакция тут же подавлялась. Нормы профессиональной этики диктуют психологу необходимость уважать границы клиента. Психолог не может позволить вовлечь себя в ситуацию, где его помощь была бы неуместной или двусмысленной. Психолог приучен не отвечать на вопросы, а переадресовывать их тому, у кого эти вопросы возникают. Поэтому, в ответ на реальную жизненную ситуацию, психолог, вместо конкретного действия, пускается в длинный мучительный диалог с самим собой: «Имею ли я право вмешиваться? Есть ли запрос на мою помощь? Может, будет лучше, если справятся без меня...»

Вместо целостного реагирования возникают дробные действия, расхождение между внешней реакцией и мыслями и чувствами.

С другой стороны, эти же этические нормы в некоторых случаях делают психолога абсолютно незащищенным.

Вот три психолога едут в троллейбусе. Час пик. Один из пассажиров начинает громко жаловаться на жизнь. Люди, стоящие вокруг, стараются любыми способами избежать вербальной агрессии — отходят, пересаживаются, стараются переключить свое внимание. Ни один из психологов не двигается с места. Этический кодекс профессии требует от них терпеливого выслушивания клиента. И они выслушивают. Хотя человек в транспорте — не клиент. Общаться с ним тяжело и неприятно, это отнимает силы и энергию.

Не до смеха

Развитая способность к рефлексии тоже может сыграть с психологом злую шутку. Она заставляет его чувствовать неадекватность переноса профессиональных навыков в обычную жизнь. Раз это плохо — значит, надо противиться. И психолог начинает подозревать окружающих в провокациях. Любые невинные вопросы со стороны коллег, любая просьба высказать собственное мнение воспринимаются как проверка на профессиональную состоятельность, как сомнение в профессиональной компетенции.

Однако деформационное «осложнение» в виде подозрительности имеет под собой основания, так как окружающие действительно часто требуют от психолога сверхусилий: «Ты же психолог! Иди успокой их!», «Ты же психолог! Иди разними их!», «Ты же психолог! Ты все знаешь!»

Поэтому, наряду с подозрительностью и гиперсамоконтролем, в ряду личностных качеств психолога присутствует гиперответственность за окружающих.

Профессиональная деформация самым плачевным образом отражается на семейных отношениях психологов. Статистические данные разводов среди отечественных специалистов, к сожалению, не известны. Но американская статистика красноречива. Семьи психологов распадаются в 51% случаев. Женщины-психологи разводятся в три раза чаще, чем женщины других профессий. Причем ответственность за случившееся психологи, как правило, берут на себя. Только на себя, не желая ее ни с кем делить. Гиперответственность и гипервина — обратная сторона ощущения «вынужденного» всемогущества.

Завершающий штрих профессиональной деформации — потеря чувства юмора. Если ты за все отвечаешь, кругом виноват и все время находишься под бдительным присмотром внутреннего цензора, тут не до смеха. А без чувства юмора психолог перестает быть полноценным человеком (и специалистом тоже!).

Кроме перечисленных личностных «новообразований» психолог страдает симптомами эмоционального выгорания, характерными для профессий, связанных с общением: потерей удовольствия от собственного труда и способности к переживанию успеха, снижением профессиональной самооценки, взглядом на окружающих исключительно как на клиентов.

Это стадия, когда «высокий профессионализм» оборачивается профессиональной несостоятельностью. Оставаясь в границах своей прежней специальности, человек начинает приносить окружающим вред.

Такая вот устрашающая картинка «профессионального роста».

Утешаться можно лишь тем, что у учителей она еще страшнее.

Учитель, в отличие от психолога, не просто деформируется, но и агрессивно обращает свою деформацию на окружающих — поскольку знает, «как жить»: как одеваться, как краситься, что есть. Он ведь обязан выдавать «правильные рецепты». К этому его вынуждают и родители, и ученики. С другой стороны, составление «рецептурной педагогической книги» делает учителя психологически невероятно инертным и негибким. По мере набирания годовых колец опыта учителя все больше раздражает необходимость выбора: программы, учебника, идеологии. Все это кажется лишним, ненужным, затрудняющим рабочий процесс. Ведь истина давно открыта...

ЗАОКЕАНСКИЙ ОПЫТ

Американцы, относящиеся к психическому здоровью с несвойственной нашему менталитету щепетильностью и открывшие эффект эмоционального выгорания, создали целую социальную службу психологической помощи для «выработавшихся» стажников. Там рассматривают профессиональную деформацию как заболевание и стараются «схватить» ее на ранних стадиях. Если же состояние почему-то оказывается запущенным и человеку грозит депрессия, ему предлагается профессиональная переориентация и переподготовка. Сменить род деятельности бывает очень полезно для здоровья.

В среде психоаналитиков механизмы поддержки и профилактических программ для коллег имеют еще более давнюю традицию. Законами сообщества им предписано проходить курсы терапии у собственных коллег с определенной периодичностью — для отработки полученных травм и личностных проблем. Это приносит определенные результаты.

По опять-таки американским данным, люди с «богатым» детским травматическим опытом чаще всего идут работать либо психологами, либо сотрудниками правоохранительных органов. (Среди американских психологов люди, психологически травмированные в детстве, составляют 65%, а в других специальностях — 48%.) Однако опыт негативных детских переживаний оказывает гораздо больше влияния на стражей порядка, чем на психологов: тем в процессе профессиональной деятельности удается «отработать» детские травмы.

Это и дает основания полагать, что сохранить психическое здоровье все-таки можно — даже если ты работаешь хорошо.

Марина Арамштам по материалам беседы с Софьей СИДНЕВОЙ,

аспиранткой Института психологии им. Л.С. Выготского РГГУ



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Аргументы и факты, Фуфырин С., 15. 04. 2009, №16, Стр

    Документ
    ВЕДУЩАЯ: Благоприятного для российской экономики придется ждать полвека. С таким неутешительным прогнозом сегодня выступил министр финансов Алексей Кудрин.
  2. Госдума РФ мониторинг сми 15 марта 2006 г

    Документ
    КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД СМОЖЕТ НАЧАТЬ РАБОТУ В ПЕТЕРБУРГЕ ТОЛЬКО ПРИ СОЗДАНИИ ВСЕХ НЕОБХОДИМЫХ УСЛОВИЙ ДЛЯ ЕГО ДЕЯТЕЛЬНОСТИ - РУКОВОДИТЕЛЬ АППАРАТА КС ЛАЗАРЕВ 157
  3. Новости международного института менеджмента линк за 2006 г. 5

    Реферат
    В данном дайджесте представлены в той или иной мере новости Международного института менеджмента ЛИНК и Открытого университета Великобритании за 2006 год, размещенные на сайте .
  4. Новости 12 (2)

    Документ
    04. 009, 07:00 15 НОВОСТИ 15 Маяк, 15.04. 009, 14:00 15 НОВОСТИ 1 Маяк, 15.04. 009, 17:00 1 НОВОСТИ 1 Маяк, 15.04. 009, 19:00 1 НОВОСТИ 1 Маяк, 15.
  5. Новости 15

    Документ
    009, 0 :00 15 ВЕСТИ 15 Радио России, 5.0 . 009, 0 :00 15 НОВОСТИ 15 Радио РСН, 5.0 . 009, 11:00 15 ЭХО 15 Эхо Москвы, 5.0 . 009, :00 15 Пресса 1 CОБЫТИЯ 1 Ведомости, .

Другие похожие документы..