Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Книга'
Японские материалисты. Актуальные проблемы философской науки и история философской мысли в Японии. /Отв. ред. Козловский Ю.Б. - М.: Наука, 1985 – 96с...полностью>>
'Документ'
Ведущий1: На поэтической карте России, если такую вообразить, около кружка, обозначающего Воронеж, было бы поистине тесно от имён, которые пришлось бы...полностью>>
'Примерная программа'
Примерная программа по литературе составлена на основе федерального компонента государственного стандарта среднего (полного) общего образования на пр...полностью>>
'Документ'
Ком мен – 4 вопроса. По религии вроде бы тоже 4. Прежде, чем начинать отвечать на вопрос надо составить план ответа. Скорее всего спросят какую-то час...полностью>>

Н. В. Елфимова проблема мотивации как побудителя человеческого поведения закон

Главная > Закон
Сохрани ссылку в одной из сетей:

ПУТИ ИССЛЕДОВАНИЯ МОТИВАЦИИ В КОГНИТИВНОЙ ПСИХОЛОГИИ: СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ

Н. В. ЕЛФИМОВА

Проблема мотивации как побудителя человеческого поведения закономерно возникает в любой теории познания. Не избежала этой проблемы и когнитивная психология, которая первоначально объединяла исследования познавательных процессов и не затрагивала мотивации.

Когнитивная психология, в настоящее время широко распространенная за рубежом, резко противопоставила себя функционализму и атомизму бихевиоризма, предложив целостный подход к изучению психических явлений, направленный на поиски связей между традиционными психическими функциями и объединение их в психологию познания [19].

Исходя из положения о том, что поведение человека детерминировано его знаниями, а не определяется полностью внешними раздражителями (в соответствии с основным постулатом бихевиоризма), когнитивная психология предприняла попытку преодолеть механицизм бихевиоризма [6], [19]. Таким путем представители когнитивной психологии предполагали перейти от анализа внешне наблюдаемого поведения к изучению внутренних психических механизмов процесса познания, которое трактовалось ими как акт категоризации [1], [5].

При анализе процессов научения когнитивная психология заменила дуалистическую позицию бихевиоризма, считающего психику эпифеноменом, на интеракционистскую позицию, предполагающую, что психические и физические процессы взаимодействуют и знания влияют на поведение [29]. Это означает, что мысль является причиной, частично определяющей действие; действие; в свою очередь, может иметь информационное значение и влиять на мысль [29]. Ж. Нюттен, обосновывая неадекватность бихевиористской схемы для анализа процессов научения, указывает, что эта схема учитывает только временные связи между элементами поведения и не учитывает когнитивные отложения между ними [28]. Один из основных законов бихевиоризма — закон эффекта, означающий, что подкрепление автоматически усиливает эффект научения, был опровергнут экспериментально в когнитивной психологии. Так, данные В. К. Эстеса показали, что эффективность подкрепления зависит от информированности субъекта (см. [28]).

В когнитивной психологии человек рассматривается как «активный, перерабатывающий информацию организм, ищущий стимуляции и стремящийся к знаниям» [29]. Однако конкретная реализация этого теоретического положения в рамках когнитивной психологии оказалось затруднительной. Это можно объяснить тем, что человека в этой концепции как бы занимали информационные модели — «когнитивные карты» или «ориентировочные схемы», которым приписывалась спонтанная активность, направленная на поиск информации [18]; отсюда мотивация была понята как экстенсивная схема, которая определяет менее широкие схемы. Не удивительно, что, ограничиваясь анализом подобных схем, якобы «определяющих активность субъекта», когнитивный подход оказался не связанным с изучением того, как люди действуют в реальной жизни, что с огорчением констатирует У. Найссер [17]. Типичным для представителей когнитивной психологии является отрицание аффективной детерминации поведения. Так, Г. Хекхаузен определяет мотивы как когнитивные конструкты (см. [6]); Дж. Каган рассматривает мотив как когнитивное представление желаемого конечного состояния, а цель — как когнитивное представление будущих событий (см. [12], [28]). Хотя такая трактовка мотива и цели согласуется с исходной посылкой когнитивной психологии о детерминирующей функции знаний в жизни субъекта, она ни в коей мере не проясняет механизма возникновения мотивации. Более того, приписывание понятию «цель» чисто когнитивного содержания противоречит данным экспериментальных исследований как советских психологов ([14], [21], [24] и др.), так и зарубежных (см. [10]). Попытка Ф. Эттнива объяснить активность познавательных процессов через «гомункулуса», выполненного из нейроподобных элементов, также не дает продуктивного решения проблемы активности субъекта — кто тогда определяет активность этого гомункулуса?

Изучение только машинных функций переработки информации, на чем специализируется когнитивная психология, не дает возможность исследовать познание человека как реально осуществляемую им деятельность [2], а только в таком контексте возможно адекватное представление о детерминации познавательной активности субъекта.

В то же время полученные в когнитивной психологии экспериментальные данные показали зависимость процесса переработки информации человеком от ряда субъективных факторов, в частности мотивации, трактовка которой в чисто когнитивных терминах является малоубедительной и непродуктивной. Эксперименты, проведенные Р. У. Марксом с детьми, а Ф. Ирвиным со взрослыми, показали, что отношение субъективной оценки вероятности события к его фактически отмеченной частоте выше для желательных событий, чем для нежелательных (см. [5]). Отсюда был сделан вывод, что человек оценивает события не только по их частоте; большую роль при этом играют мотивация и индивидуальный склад личности [5].

Поскольку идея о наличии когнитивных карт, обладающих спонтанной активностью, так же как и идея о «нейроподобных гомункулусах», себя не оправдала, в рамках когнитивного подхода были предприняты попытки ввести мотивацию в процесс переработки информации человеком, объяснить причины ее возникновения. Напомним исходную методологическую позицию когнитивной психологии — взаимодействие аффективных и когнитивных процессов. Отсюда закономерно вытекают два основных пути исследования возникновения мотивации: 1) изучение влияния когнитивных процессов на возникновение мотивации и 2) изучение влияния аффективных процессов на возникновение мотивации. В обоих случаях аффективные и когнитивные процессы рассматриваются как существующие независимо друг от друга, т. е. нарушается целостность изучения познания человека. Рассмотрим подробнее оба пути.

1. Влияние когнитивных процессов на возникновение мотивации. Здесь подчеркивается мотивирующая, побудительная функция знаний: знания управляют поведением посредством ожиданий (как субъективной вероятности достижения целей) и побудительного значения цели (как предвкушаемой ценности цели) [29].

Одна из наиболее известных теорий этого направления — теория когнитивного диссонанса Л. Фестингера, которая как бы замыкает мотивацию в рамках когнитивных процессов. Согласно этой теории, несоотответствие двух знаний, используемых субъектом, побуждает его ликвидировать диссонанс, т. е. порождает мотивацию. Мотивацию могут также продуцировать отношения между новыми знаниями и существующими когнитивными структурами [29]. Сущность теорий когнитивного диссонанса прозрачна: наличие противоречий между знаниями, которые воспринимаются субъектом, приводит к возникновению у него мотивационного состояния, вызывающего активность, направленную на ликвидацию этого противоречия. Это связано с тем, что, по мнению представителей когнитивной психологии, людям присуще стремление избегать состояния сомнения и достигать состояния знания [23]. Л. Фестингеру удалось получить ряд интересных экспериментальных данных, опровергающих незыблемую роль подкрепления в поведении человека. Он показал, что люди больше всего ценят ту альтернативу, за которую имеют недостаточную награду [23]. Важность «противоречий в познании», «проблем», «когнитивного диссонанса» для возникновения мотивации достаточно известна. Значение теории Л. Фестингера для когнитивной психологии заключается, по-видимому, в том, что она представляет собой попытку преодолеть ее мотивационную пустоту.

Теория Л. Фестингера является одной из теорий когнитивного соответствия, доминирующих в зарубежной психологии с 60-х гг. Их подробный анализ проведен как в советской [23], так и в зарубежной психологии [12]. Отметим некоторые из этих теорий. Согласно Д. Е. Берлайну, познавательное любопытство, необходимое для приобретения знаний, возникает из концептуального конфликта; по мнению Дж. Ханта, при внутренней мотивации поведение мотивируется когнитивным несоответствием или неопределенностью (см. [12]). По своей сути любая из теорий когнитивного диссонанса остается гомеостатической, а поэтому подвергается справедливой критике как статичный и непрогрессивный подход. Ведь всякая гомеостатическая теория мотивации, как указывал Г Олпорт [25], есть полузакрытая система, не способная к расширению. Э. Деци, критикуя теорию когнитивного диссонанса, отмечает, что люди далеко не всегда стремятся снять неопределенность, довольно часто они ищут ее [26]. Все теории когнитивного соответствия, как отмечает В.П. Трусов, рассматривают человека как машину, свободную от чувств и с единственной мотивацией «построить согласованную непротиворечивую теорию социального поведения» [23; 128].

В некоторых когнитивных теориях эмоций, где эмоции считаются одним из видов мотивации, также показано влияние когнитивных процессов на возникновение аффективных. Так, согласно М.Б. Арнольд, объект сначала оценивается, а потом возникает эмоция; С. Шехтер и Дж.Л. Сингер также утверждают, что эмоции возникают на основе физиологического возбуждения и когнитивной оценки (см. [12]). Р.У. Липер в своих рассуждениях идет еще дальше, отождествляя эмоции с когнитивными процессами: по его мнению, эмоциональные процессы могут рассматриваться как один из видов перцептивных процессов [27].

Полученные в когнитивной психологии данные о мотивирующей функции знаний, несомненно, важны. В то же время предпринятые попытки «вставить» мотивацию в процесс переработки информации субъектом являются, на наш взгляд, несколько искусственными, так как при этом отсутствует содержательный анализ процесса возникновения мотивации. Сравним выводы, к которым мы пришли, анализируя исследования влияния знания на мотивацию в когнитивной психологии, с данными работ аналогичного направления в советской психологии.

В советской психологии изучение влияния знаний на мотивацию проводилось как исследование зависимости мотивации от методов и содержания обучения [3] В современных исследованиях получены данные о том, что в результате длительного применения метода поэтапного формирования П.Я. Гальперина [8] при III типе ориентировочной основы действия отношение учащихся к предмету усвоения улучшается [16].

При обучении курсу природоведения методом восхождения от абстрактного к конкретному у большинства младших школьников были сформированы учебно-познавательные мотивы как ориентация на способ действия [11]. В то же время эти работы показали, что формирование внутренней мотивации учения не обеспечивается автоматически пусть даже самым передовым методом обучения. Отсюда следует вывод о том, что влияние знаний (их содержания, структуры, метода преподнесения) является необходимым, но недостаточным условием для возникновения мотивации.

2. Когнитивные теории предлагают второй путь, в котором определяющая роль в возникновении мотивации отводится аффективным процессам. Следует отметить, что они не так многочисленны. Э. Деци указывает на первичность возникновения внутренней мотивации по отношению к познавательным процессам [26]. Он считает, что внутренняя мотивация является врожденной: все люди рождаются с базисной и недифференцированной потребностью в достижении компетентности и самоопределения. Однако позиция Э. Деци недостаточно последовательна, так как будучи представителем когнитивной психологии, он считает человеческое восприятие и мышление детерминантами мотивации: «Знания являются причиной поведения» [26]. Таким образом, признавая первичность мотивации по отношению к познавательным процессам с точки зрения ее происхождения, Э. Деци утверждает ее вторичность в реальной жизни как зависящую от когнитивных процессов.

Центральное значение аффективных процессов в возникновении мотивации подчеркивается в дифференциальной теории эмоций С.С. Томкинса, К.Е. Изарда и др. Согласно данной теории, эмоции образуют одну из основных мотивационных систем человека. Аффект, рожденный из опыта или внутреннего субъективного поля, ведет к возникновению мотивации, направляющей поведение [12]. Теория дифференциальных эмоций исходит из первичности аффективного момента в познании, т. е. предполагается, что когнитивная система включается непосредственно после начала эмоционального процесса. Так, например, эмоция интереса считается первичным компонентом мотивации, существующим в познании до начала переработки информации. Такая чисто аффективная трактовка возникновения мотивации справедлива для раннего детства, когда действительно исключительно эмоции и чувства определяют поведение ребенка [7]. Однако дальнейшее онтогенетическое развитие человека, опосредствование мотивов человека сознательно принятыми намерениями [4] ставят под сомнение теорию аффекта, как полностью детерминирующего возникновение мотивации. В то же время в советской психологии аффективные процессы (например, ситуативный интерес) считаются лишь одним из необходимых условий возникновения мотивации [15], [20].

Несмотря на то что когнитивные теории мотивации по-разному решают вопрос о том, какого рода процессы первичны в возникновении мотивации, они указывают на важность взаимодействия аффективных и когнитивных компонентов в познании.

Еще Г. Спенсер (1855) указывал на близкую связь когнитивных процессов и эмоций. Сходную позицию занимает В. Грей, который считает, что все познание кодируется эмоциями, организующими когнитивные элементы в эмоционально-когнитивную структуру (см. [12]). По мнению Б. Вейнера, очевидным является тот факт, что когнитивные и мотивационные процессы образуют комбинацию или комплекс, который трудно разделить при анализе [29].

Идею взаимодействия аффективных и когнитивных процессов мы находим и в теории дифференциальных эмоций [12], где постулируется их объединение в аффективно-когнитивные структуры. Согласно этой теории, существует четыре типа мотивации: побуждения, эмоции, аффективно-когнитивное взаимодействие и аффективно-когнитивные структуры. Тогда как побуждения возникают в результате изменения в тканях, а эмоции имеют адаптивные функции, аффективно-когнитивное взаимодействие предполагает взаимодействие аффекта с некоторым набором знаний. Повторение этого взаимодействия ведет к образованию аффективно-когнитивных структур. Так, взаимодействие интереса и мышления образуют аффективно-когнитивные структуры, которые характеризуют творческую деятельность субъекта.

Интерпретация действительности субъектом основана на хорошо усвоенных аффективно-когнитивных структурах или комплексах аффективно-когнитивной переработки информации. Аффективно-когнитивные структуры влияют на восприятие, мышление и действие (на процессы «входа» и «выхода»). Разрушение этих структур ведет к измененным состояниям сознания [12]. Однако конкретные механизмы образования и функционирования аффективно-когнитивных структур остались вне рассмотрения теорией дифференциальных эмоций. К. Изард лишь указывает, что аффективные и когнитивные процессы связываются врожденными нейронными программами, которые обеспечивают их автоматическое протекание в сознании [12]. Очевидно, что такое физиологическое сведение не дает решения проблемы образования и функционирования аффективно-когнитивных структур на уровне субъекта.

Тогда как в теории дифференциальных эмоций постулируется первичность аффективных процессов в возникновении мотивации и только констатируется наличие аффективно-когнитивных структур, Ж. Нюттен предлагает пути преодоления существующего в когнитивной психологии разрыва между аффективными и когнитивными процессами [28]. Согласно Ж.. Нюттену, аффективные и когнитивные процессы совместно создают объективно направленные значения-структуры: задания, планы поведения и интересы. Эти структуры образуются со стороны мотивационных процессов на основе базальных потребностей, а также при участии информационных процессов и научения.

Изучая взаимодействие аффективных и когнитивных процессов, Ж. Нюттен исследовал две функции награды в обучении человека: мотивационную и информационную. В результате он установил зависимость преимущественного проявления той или иной функции награды от вида заданий, предъявляемых человеку. Ж.. Нюттен выделяет два вида заданий: закрытое, когда его результат достигается субъектом с помощью единственного ответа на стимул, который, как ожидается, не будет повторяться вновь; и открытое, когда его результат оценивается субъектом как подструктура более широкой поведенческой системы. Системы открытых заданий, ориентированных на будущее, являются специфичными для активности субъекта [28]. Для открытого задания характерна информационная функция награды, поскольку она служит сигналом, указывающим на наиболее адекватную реакцию. Для закрытого задания, наоборот, характерна мотивационная функция награды, так как выполнение такого задания заканчивается успехом или неуспехом. Вместе с тем Ж.. Нюттен понимает ограниченную возможность воздействия внешней награды на процесс учения человека: ее применение не заменяет внутреннюю мотивацию, поскольку внешняя награда основывается на довольно узком круге низших потребностей. Ж.. Нюттен ссылается на исследования, которые показали, что внешняя награда сдвигает интерес субъекта от задания к награде самой по себе. При этом исчезает удовольствие от самой работы. Путь к созданию собственно внутренней мотивации учения Ж. Нюттен видит в обеспечении информационной функции награды в системах открытых заданий. Это связано с тем, что открытые задания, по его мнению, являются более эффективными, поскольку они создают у человека готовность действовать в определенном направлении, что увеличивает его способность к обучению и дает начало внутренней мотивации [29].

Выступая за систему открытых заданий при изучении мотивации учения, Ж. Нюттен справедливо критикует ограничение исследований мотивации только лабораторными условиями, где она изучается преимущественно в системах закрытых заданий, не дающих адекватного представления о мотивации субъекта. На это указывает и Дж. Брунер, который пишет о том, что создаваемая в условиях эксперимента мотивация субъекта «либо слабее, либо иного характера, чем та, которую можно встретить в обычной жизни, где положительные или отрицательные последствия образования понятий бывают серьезнее... ясно, что наши эксперименты не служат точным воспроизведением житейских ситуаций или того напряжения, которому подвергается субъект» [5; 208].

Свою концепцию открытого задания Ж.. Нюттен применил для анализа явления завершенности заданий в исследовании К. Левина. Для этого он использует понятие «вовлечение в задание своего «я», когда человек ставит личностно значимые цели, привлекая более глубокие слои собственной мотивации. Эксперименты показали, что в такой ситуации субъект считает задание завершенным не просто после его решения, но после оценки этого решения [28]. Наоборот, личностно незначимые задания после их прерывания считались завершенными. Ж.. Нюттен на основе этих фактов приходит к выводу, что факт прерывания заданий, использованный в психологических исследованиях К. Левина, сам по себе ничего не говорит о том, считает субъект задание завершенным или нет. Если задание является открытым, т. е. его элементы имеют устойчивую значимость, то при его прерывании субъект будет считать задание незавершенным. Если же задание является для субъекта незначимым (закрытым), то после прерывания задания субъект его не возобновляет. Положение Ж.. Нюттена о двух видах заданий как бы утверждает фатальную зависимость видов мотивации от видов задания — открытого или закрытого. Так, выход во внутреннюю мотивацию возможен лишь в открытых заданиях. В то же время показано, что и закрытые задания могут быть значимыми для субъекта. Использование II типа ориентировочной основы действия [22], которая, согласно критерию Ж.. Нюттена, приводит к образованию «закрытых» систем, показало, что в данных условиях возможно формирование значимой для субъекта внутренней мотивации [9].

«Открытость» учебных заданий Ж. Нюттен связывает со значимостью их для человека. Рассмотренные выше данные позволяют продолжить анализ Ж. Нюттена и предположить, что учебные задания могут быть объективно и субъективно открытыми или значимыми для человека. Отсюда выделяются два основных условия создания мотивационного компонента деятельности:

1) обеспечение объективной открытости задания для человека (возможный путь — через III тип ориентировочной основы действия, когда человек сам овладевает методом выделения инварианта и построения с его помощью определенной системы явлений);

2) обеспечение субъективной открытости задания через связь его со значимой для человека деятельностью или — с его познавательной потребностью, по отношению к которой выполнение данного задания является ее частичным удовлетворением.

Первое условие (объективная открытость учебного задания) создает объективную предпосылку возникновения внутренней мотивации учения; отсюда понятно, что при III типе ориентировочной основы действия у большинства учащихся внутренняя мотивация возникает как бы попутно, не составляя специальной задачи для исследователей. Как показали эксперименты, данное условие является не всегда достаточным для возникновения у учащихся внутренней мотивации. По-видимому, это происходит тогда, когда задание не приобретает для человека личностной значимости. Второе условие (субъективная открытость задания) является достаточным для возникновения у человека внутренней мотивации: здесь задание связано с познавательными потребностями и поэтому имеет для человека устойчивую личностную значимость. В этом случае даже объективно закрытое задание человек может воспринимать как открытое, например как определенную ступень в развитии его познания или учения. Очевидно, что когда объективно закрытое задание не становится личностно значимым для человека, его эффективное осуществление требует решения возникающей у человека проблемы мотивации (через привлечение личностно значимых для него мотивов). Можно предположить, что концепция открытого задания Ж. Нюттена тесно смыкается с концепцией значимости, разработанной ранее в советской психологии (Н.Ф. Добрынин, С.Л. Рубинштейн), а также с понятием «личностного смысла», введенного А.Н. Леонтьевым. Действительно, согласно этим теориям, человек осуществляет деятельность постольку, поскольку она значима для него.

Проводя анализ процесса возникновения мотивации, следует учитывать, что сама мотивация не является чем-то статическим, неизменным: в процессе осуществления даже одного задания вид мотивации может меняться. Так, активность, вызванная внешним мотивом, может становиться интересной самой по себе, «внутренне интересной». Г. Олпорт определил это явление, описанное еще Р. Вудвортсом (1918), как «функциональную автономию мотивов». В этом случае средства познания субъекта становятся его целью, т. е. субъект от одного уровня участия, когда он вовлечен в процесс познания поставленной перед ним задачей (принятие задачи), переходит к другому, более глубокому уровню участия через вовлечение в него своего «я», что говорит о возникновении интереса [25]. Следует отметить, что два уровня участия субъекта в процессе познания по своему содержанию сходны с понятиями внешнего и внутреннего мотива, которые используются в советской психологии [13], [20].

В заключение остановимся на возможностях создания мотивационного компонента деятельности, которые вытекают из признания того или иного пути возникновения мотивации. Как мы старались показать на примере анализа когнитивных исследований мотивации, односторонность в трактовке процесса возникновения мотивации путем признания его зависимости либо целиком от аффективных, либо целиком от когнитивных процессов не является продуктивной. В первом случае исследователи ограничиваются либо теоретическими постулатами о первичности аффективных процессов в возникновении мотивации, либо эмпирическими примерами, но не предлагают достаточно убедительной теории возникновения мотивации. Во втором случае дается когнитивная репрезентация мотивации, которая как бы «изгоняет» из понятия «мотивация» всю субъективную, побудительную ее природу: возникновение мотивации ставится в зависимость от информированности субъекта.

Каковы возможные пути решения проблемы мотивации? Принципиальный путь возникновения мотивации человека через его деятельность является исходным для советской психологии. В то же время для этого необходимы аффективные процессы ([15], [20] и др.).

Отсюда следует закономерный вывод о том, что создание мотивационного компонента деятельности должно обеспечиваться как с когнитивной, так и с аффективной стороны.

Напомним важную для нашего анализа мысль Ж. Нюттена о том, что психологические образования, которые нередко считаются чисто мотивационными (планы, интересы субъекта), порождаются совместно аффективными и когнитивными процессами. Действительно, знания сами по себе как объективные, находящиеся вне субъекта явления, по-видимому, не мотивируют. Для того чтобы знания стали мотивами, необходимо придать им функцию побуждения. Следовательно, при образовании уровня высших побудителей человеческого поведения взаимодействуют два рода процессов — аффективные и когнитивные. Сходной позиции придерживался П.М. Якобсон, который писал о том, что мотивами становятся те «психические проявления, которые приобретают свойство побуждения: идеалы, представления о будущем, интересы» [24; 20— 21].

Проведенный анализ исследований проблемы мотивации в когнитивной психологии в сравнении с данными советских авторов имел своей целью наметить возможные пути теоретического и экспериментального изучения механизмов и способов создания мотивационного компонента деятельности через единство когнитивных и аффективных процессов.

1. Алексеев Н. Г., Зарецкий В. К., Семенов И. Н. Когнитивизм как общепсихологическая концепция познавательных процессов и научения.— Вопросы психологии, 1979, № 2, с. 164—169.

2. Андреева Г. М., Богомолова Н. Я., Петровская Л. А. Современная социальная психология на Западе.— М., 1978.— 272 с.

3. Божович Л. И. Отношение школьников к учению как психологическая проблема.— Известия АПН РСФСР, 1951, вып. 36, с. 3—28.

4. Божович Л. И. Проблема развития мотивационной сферы ребенка.— В кн.: Изучение мотивации поведения детей и подростков / Под ред. Л. И. Божович, Л. В. Благонадежной. М., 1972, с. 7—44.

5. Брунер Дж. Психология познания.— М., 1977.— 412 с.

6. Величковский Б. М. Современная когнитивная психология.— М., 1982.— 336 с.

7. Выготский Л. С. Избранные психологические исследования.— М., 1956.— 519 с.

8. Гальперин П. Я. Введение в психологию.— М., 1976.— 151 с.

9. Елфимова Н. В. К проблеме создания мотивационного компонента деятельности у дошкольников.— Вопросы психологии, 1982, № 2, с. 60—67.

10. Зейгарник Б. В. Теория личности К. Левина.— М., 1981.— 118 с.

11. Золотых Л. К. Особенности формирования учебно-познавательного мотива как одного из новообразований учебной деятельности: Автореф. канд. дис— М., 1979.— 20 с.

12. Изард К. Эмоции человека.— М., 1980.— 440 с.

13. Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики.— М., 1959.— 496 с.

14. Маркова А. К. Формирование мотивации учения в школьном возрасте: Пособие для учителей.— М., 1983.— 96 с.

15. Матюшкин А. М. Психологическая структура, динамика и развитие познавательной деятельности. — Вопросы психологии, 1982, № 4, с. 5—17.

16. Моргун В. Ф. Психологические условия воспитания познавательного интереса учащихся к учебному предмету: Автореф. канд. дис.— М., 1979.—22 с.

17. Найссер У. Познание и реальность.— М., 1981.—230 с.

18. Роговин М. С. Предмет и теоретические основы когнитивной психологии.— В кн.: Зарубежные исследования по психологии познания. М., 1977, с. 62—125.

19. Розен Г. Я. Психология познания как самостоятельное направление исследований.— В кн.: Зарубежные исследования по психологии познания. М., 1977, с. 13—61.

20. Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии,— 2-е изд.— М., 1946.— 704 с.

21. Славина Л. С. Роль поставленной перед ребенком цели и образованного им самим намерения как мотивов деятельности школьника.— В кн.: Изучение мотивации поведения детей и подростков / Под ред. Л. И. Божович, Л. В. Благонадежной. М., 1972, с. 45—80.

22. Талызина Н. Ф. Управление процессом усвоения знаний.— М., 1975.— 344 с.

23. Трусов В. П. Социально-психологические исследования когнитивных процессов.— Л., 1980.— 144 с.

24. Якобсон П. М. Психологические проблемы мотивации поведения человека.— М., 1969.— 317 с.

25. Allport G. W. Pattern and growth in personality.—N. Y., 1961.—593 p.

26. Deci E. L. Intransic motivation.— N. Y., L, 1975.—342 p.

27. Liper R. W. The motivational theory of emotion.— In: Stacey С L., DeMartino M. F. (eds.) Understanding human motivation.— Cleveland, 1963, p. 657—665.

28. Nuttin 1. R. Motivation and reward in human learning: A cognitive approach.— In: Handbook of learning and cognitive processes. V. 3. Approaches to human learning and motivation.— New Jersey, 1976, 247—282.

29. Weiner B. Motivation from the cognitive perspective.— In: Handbook of learning and cognitive processes.— V. 3. Approaches to human learning and motivation.— New Jersey, 1976, p. 283—308.

Поступила в редакцию 4.ХI 1983 г



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Главный редактор Зав психологической редакцией Зам зав психологической редакцией Ведущий редактор Редактор Художник обложки Корректор Верстка ббк 88. 35я7

    Учебное пособие
    Учебное пособие посвящено теоретическим и методологическим вопросам изучения эмоций и чувств человека. Основное внимание в нем уделяется анализу структуры эмоциональной сферы и ее составляющих: эмоционального тона, эмоций, эмоциональных
  2. Онлайн Библиотека (3)

    Учебное пособие
    Учебное пособие посвящено теоретическим и методологическим вопросам изучения эмоций и чувств человека. Основное внимание в нем уделяется анализу структуры эмоциональной сферы и ее составляющих: эмоционального тона, эмоций, эмоциональных
  3. Менделевич В. Д. Клиническая (медицинская) психология

    Интервью
    История развития клинической психологии представляет собой извилистый путь. Располагаясь на границе между медициной и психологией, новая наука то и дело прибивалась то к одному, то к другому берегу реки под названием «человекознание».
  4. Вторая региональная научно-практическая студенческая конференция городу

    Документ
    ГОРОДУ КАМЫШИНУ – ТВОРЧЕСКУЮ МОЛОДЁЖЬ: материалы Второй региональной научно-практической студенческой конференции, г. Камышин, 23–24 апреля 2008 г.: В 4 т.
  5. Программа государственного экзамена для специальности 030301 «Психология»

    Программа
    Психология как наука, ее предмет и объект. Классификация психических явлений: психические процессы, психические состояния, психические свойства. Сознание и бессознательное.

Другие похожие документы..