Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Конспект'
Конспект лекцій складений на основі Освітньо професійної програми перепідготовки спеціаліста за напрямком “Облік та аудит” та робочого навчального пл...полностью>>
'Документ'
29. Відповідно до чинного законодавства виручка резидентів в іноземній валюті підлягає зарахуванню на їхні валютні рахунки в уповноважених банках у т...полностью>>
'Доклад'
Педагогический совет состоит из трех частей: 1. Вступление, обоснование темы и определения порядка работы педсовета2. обсуждение системы воспитания в...полностью>>
'Реферат'
Проблема выбора… Вот, наверное, основная, и, пожалуй, одна из наиболее острых экзистенциальных проблем современного человека – проблема выбора и отве...полностью>>

Ковалева Надежда Викторовна (герцогиня Луиза-Генриетта де Ла Тремуль) 2-й рассказ

Главная > Рассказ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Лабиринт-1

Франция, 1625-1628 - Нижний Новгород, 2001

1-й рассказчик – Гризабелла, Ковалева Надежда Викторовна (герцогиня Луиза-Генриетта де Ла Тремуль)

2-й рассказчик (курсив) – Ивашников Кирилл Владимирович (герцог Генрих де Ла Тремуль)

Я, 1-й рассказчик, смиренно прошу прощения за постоянные вставки, комментарии и скачки повествования – просто параллельно с описанием происходившего я пыталась также анализировать все это, прояснять некоторые моменты, а заодно записывать возникающие по ходу мысли, в тему и не очень. :( В особенности извиняюсь за псевдоисторические раздумья – в конце концов, Лабиринт был не исторической реконструкцией, а авантюрным романом, в котором возможно все.

11 июля.

- Вставай, милая! - прозвучал над ухом любимый голос. Встаю. И понимаю, что солнце уже тоже встало. Причем ненамного меня опередив. 4.00 по московскому времени - крестный путь на Лабиринт объявляю начавшимся!

4.30. Мы на вокзале, в зале ожидания. Вход в зал ожидания для неимущих билеты оплачивался десятью рублями, но мы излучали такую уверенность, что были безропотно пропущены и нахально развалились у колонны в позах. Я зеваю с риском вывихнуть челюсть, Кира вспоминает, что он герцог, и держится. Спа-а-ать! До встречи с встречающими еще 3,5 часа.

5.00. Две новости: плохая и утешительная. Первая – я забыла дома мешочек со швейными принадлежностями. А прикид еще шить и шить. Вспоминаются кнышевские две игры – «Орленок» и «Задница», особенно вторая. Новость номер два – перекусили макдональдсковскими деликатесами. На душе и в желудке потеплело, проблема с пошивприборами тоже решилась – куча киосков при вокзале торговали тем, что обычно забывают непредусмотрительные пассажиры, а я была неоригинальна. Ждем восьми часов с удвоенной энергией – их пришествие означает появление проводников и иголок. Покамест совместить одно и другое не хочется, но все впереди.

8.00. Проводники! Иголки и нитки! Карта полигона! До станции ехать полтора часа, до полигона идти три пальца. Масштаб карты неизвестен, но верим в лучшее. Знакомимся с Найси – он будет мэром Ла Рошели… гугенот гугенота видит издалека ;)

8.30. Только что ушла наша электричка. Мы на нее трошки не успели. Начинаем мысленно пинать организаторов – в 8 все уже собрались, можно было бы успеть, вспоминаем о справедливости и часть тумаков отвешиваем себе – давно бы сами посмотрели расписание. Следующая электричка в 10 с чем-то, устраиваемся табором в уголочке. Я открываю пошивкомпанию, изрядно шокировав общественность извлеченным из недр рюкзака корсетом. Анжела предупреждает, что в корсете я спекусь… но не зря же я с ним столько мыкалась? (кстати, не спеклась – уж не знаю почему)

11…12…13… - едем в электричке, я шью, поем, вернее, декламируем с Найси гугенотские псалмы – странно, народ вокруг не рассасывается. Надо было погромче. Вокруг люд, наш и посторонний, бегает от контролеров. Мы бегаем сидя – рублей за 16 нам троим позволили доехать до Дзержинска. Нам надо в два раза дальше, о чем и сообщили те же контролеры, зайдя еще раз. Но мы уже были как родные, на нас махнули. Очень к месту некие товарищи заиграли на аккордеоне «А нам все равно…». Зайцы и контролеры единодушно восторглись.

Дальше часы уже не наблюдались - была долгая дорога в дюнах. Жара… слепни… Река!!!… купаться нельзя, идем. В общем, переправа на одной байдарке человек восьми-десяти с рюкзаками, дорога по краю обрыва… Энди пинали долго и со вкусом. А по пришествии на полигон…. Ругательным словом на Лабиринте было вовсе не «гугенот» - «Дрюльник» поминался чаще и звучал слаще (ладно, вру, вру. Но нечего было гугенотами обзываться! А Энди молодчина ;)). Впрочем, за великолепную игру можно простить все, и простили. Уже на второй день.

Безусловно, об этом будет еще сказано позже, но хотя полигон действительно встретил нас очень неприветливо, потом, правда, несколько смягчась, игра была просто потрясающей! Это тема отдельной статьи, но очень и очень по многим параметрам – это была совершенно идеальная (в смысле организации и правил) игра.

Ладно, раз уж начала о полигоне… Энди так и не узнал, как близко от него пролетел Азраил, когда он гостеприимно спросил у рухнувших у его ног Де Тремулей: «Ну, как добрались, господа?». Герцогиня просто потеряла дар речи, а герцог был слишком благородный и хорошо воспитанный, поэтому просто сказал: «Нормально…». И тогда Энди показал нам вдаль со словами, что там-де будет град, и наречен он будет именем Парижа… в смысле, Лувра. Правда, Лувр потом-таки переехал подальше, в самую… в общем, в самые заросли. Не знаю, кто тут выиграл или проиграл: у нас была жара и слепни полдня и тень и комары остальное время, правда, иногда бывали светлые моменты, когда комары уже отправлялись на заслуженный отдых, а слепни еще не успевали заступить на вахту. В Лувре же постоянно слышалось зловещее жужжание… нет, ей-Богу, правильно мы сделали, перенеся престол Франции в Ла Рошель – вот где были райские кущи! ;) Но не будем прыгать с рассказом туда-обратно, дабы не растрясти важную информацию.

Начало игры назначено на 4 часа 12-го, поэтому остаток дня шились и купались в Клязьме… пардон, ездили на воды в Форж. Кстати, если бы не сей курорт, который регулярно посещался как всем Парижем (- Есть ли кто-нибудь в Лувре? – Лувр в полном составе изволил выехать на воды в Форж!), так и представителями сопредельных стран – боюсь, что игры бы не было... По последним сведениям в Нижнем в это время средняя температура была +35, а полигон представлял из себя почти полностью открытую поляну…

Кстати, по берегам реки в приделах видимости и досягаемости находились вполне цивильные граждане, приехавшие половить рыбу и просто отдохнуть на свежем воздухе, однако с ними не было никаких проблем – создалось впечатление, что полигон оказался накрыт огромным колпаком, который позволял сосуществовать двум мирам, абсолютно не ломая игры нашему.

Остаток вечера я провела с шитьем в поле недалеко от Парижа – мне удалось найти место, на которое комары не долетали, а слепни забили. Прошу прощения, что так часто обращаюсь к этой теме – но семь казней египетских меркли. Сомневающихся прошу перечесть «Сказку о тройке», эпизод с Коровьим Вязлом. Когда оно было стерто со всех карт Тьмускорпиони, чья-то жестокая рука перенесла его в Париж Лабиринта-2001.

Я же в это время занимался обустройством будущего отеля де Ла Тремуль, получив те же прелести, что выпали на долю герцогине. (Больше, клянусь святым Дунстаном: с наступлением темноты комарятник выезжал на гастроли из Лувра и тут уж никто не был забыт!)

Таким образом, до темноты я оперировала преимущественно тремя фразами: «Не наступите на герцогиню!» (видимо, села я прямо на тропинке), «Лувр – там!» (остальные игроки дозаезжали), и «Нехорошо с Вашей стороны, сир комар, пользоваться тем, что шерстяная юбка, которую Вы по идее прокусить не можете, натянулась и для Вас открылась лазейка. С прискорбием вынуждена оскорбить Вас действием… и Вас, сир слепень, тоже!!!!!!!!!!»

12 июля.

Утро – купание, борьба с кровопивцами, шитье, купание, купание, купание. Почти в 4 часа заехал Умбар – парад перенесли на 6, благодаря им я успела дошить лиф. Парад – ну, парад и есть парад. Папарацци, в том числе и Ваша покорная слуга, путаясь в юбках, нащелкали общих и индивидуальных планов, дамы были прекрасны и кринолинны, джентльмены – мужественны и шпагасты. Англия выглядела сплошь пиратской, позабавило, что Ла Рошель поставили сразу в мертвятник – ее загодя назначили на вынос. И хде он, тот вынос? Впрочем, никто не в обиде, а из мертвятника их таки переместили – на одно из лучших мест полигона! (черно-белые, аки зёбра, завидки)

Открывая на параде игру, Энди произнес слова, которые определили весь ход игры, которые определили рождающийся мир – «Добро пожаловать в Романтику, господа!». Я не поручусь за точность – и пусть меня поправят, если память сыграла со мной злую шутку, но смысл был именно такой. Лабиринт был не исторической игрой по XVII веку, он не был фантазией на тему, он был игрой, а вернее жизнью в Романтике! В мире плаща и шпаги. Это редчайший случай, но для нас игра не прерывалась ни на секунду – мы жили, и мы играли, но играли не «решая игровые задачи», а скорее, как по пути на полигон обмолвился Найси – это был театр в театре…(Я бы все-таки сказала – жизнь в жизни. В театре всегда есть заданность и предсказуемость). И получилась игра и получилось настоящее Чудо.

Честно говоря, вот убейте – не помню, что было после парада. Смутное чувство, что все рванули на воды в Форж – это было бы логично. Точно-точно! И львиная часть гугенотов всея Франции предприняла отчаянную попытку переплыть Ла-Манш. Переплыла, но эмигрировать раздумала – Англия встретила обеденными запахами и голодными взглядами. Вспомнив о печальной участи миссионеров в варварских странах, герцог и герцогиня де Ла Тремуль и мэр Ла Рошели поспешили восвояси, по дороге едва не взяв на абордаж герцога Бекингэма. От военных планов отказались, ибо герцог выглядел вооруженным и очень опасным. За здоровье троих, благополучно выбравшихся из Ла-Манша!

Вылезаем на берег, азартно обсуждая, увы, упущенную возможность лишить Англию ее первого министра, и кто–то из загорающих на берегу, слыша наш разговор, замечает, что так то просто нам бы это не удалось, поскольку гребец да герцог – это все–таки две шпаги, на что Луиза бросает – «Ну, Бекингэм скорее груз, чем военная сила!» (Это ж надо было так ошибиться!).

В отдельных лагерях началась игра, герцог де Ла Тремуль представился королю, кардиналу, и вообще светски вращался. Герцогиня била баклуши и ждала обещанного ей путешествия в Ла Рошель. Потом мы нанесли визит в Ла Рошель уже по игре, познакомились с мэром и его людьми, были напоены водой, после чего верность гугенотам возросла и окрепла – о, вода была истинной ценностью этого мира! А там уже осталось недолго до Ночи ужаса, поэтому мы отправились восвояси – засыпать.

Ночь Ужаса.

- Супруг мой, Вы не могли бы расстегнуть мне ожерелье? – сказала герцогиня де Ла Тремуль, утомленно опускаясь на оттоманку. – Этот день был так долог…

- Ночь будет еще дольше, любовь моя! – Изукрашенные перстнями изящные пальцы герцога легли на лебединую шею жены, ожерелье соскользнуло в подставленную ладошку Луизы, но руки герцога продолжали поглаживать ее горло.

- Вы прелестны, Луиза… Вы так молоды, так свежи… И какая восхитительная жилка бьется вот здесь, под такой тонкой кожей! – Резким движением герцог наклонился над супругой и в следующий момент его острые клыки вонзились в нежную шею герцогини. Луиза пыталась закричать, но скоро силы начали покидать ее и она лишилась чувств в объятиях своего мужа-вампира. (В этот момент мы опрокинули свечку, хорошо, загорелась только серебрянка на шпаге. Шпага почернела. «Доигрались» - мрачно сказала герцогиня де Ла Тремуль).

После этого печального инцидента вампирскую театралку пришлось свернуть, тем более, что с поля начали слышаться крики, знаменующие начало ужасов. Ужасы пропустить не хотелось, поэтому наскоро сделали соответствующий макияж и пошли на крики, по дороге беседуя о прелести вечной жизни, клянясь друг другу в вечной любви; я капризничала, что меня мучает жажда, а герцог обещал как можно скорее утолить ее с-с-сладкой, с-с-свежей кровушкой.

По мере приближения к народу становилось понятно, что вампиром или прочей нежитью не был разве что ленивый. Мы по ошибке чуть не усосали чуму (не Энди, кто-то другой), полюбовались на Каспера – прелесть что за привидение, говорят, кто-то его прибил… садюги, Гринписа на них нет! Было совсем не жутко, скорее, весело и карнавально: в принципе, две ночи, Ужаса и Карнавала, получились очень похожими. Только в первом случае все делились на живых и мертвецов, во втором – на умных и дураков. Причем в обе ночи первых было гора-а-аздо меньше. Не знаю, как за умных, а вот за живых дрались. Мне и герцогу досталась только маленькая и хрупкая почта (почту отыгрывали ребятишки-подростки, это была великолепная находка – они здорово облегчали переписку на игре, скажу как постоянных потребитель их услуг), которую потом кто-то еще и доедал. Го-олодно было.

Кстати о голоде. Муж мой, благо бессмертный, да и остальные тоже, очень мечтал с кем-нибудь подуэлировать.

Таки да получилось, поскольку для нас сны стали действительно страшными с появлением охотников на вампиров и вообще прочую нечисть – вооружены они были серебряными, видимо, шпагами и арбалетом с осиновыми болтами… Вот одного то из них я и вызвал на поединок. Правда тоже, как оказалось, не вполне материального.

Нашел призрака (Монстр, кажется?), фехтуются. Я сижу на травке у дороги, смотрю и сиротским голосом приговариваю:

- Во-от, мой муж прыгает, скачет, дуэлирует, меня забросил, а я хочу есть, я хочу есть…

Некий господин (добрая душа, преогромнейшее ему спасибо ;):

- Что, пожизненно?

Я, еще более жалестно:

- Не-ет, послежизненно….

Еще из запомнившихся приколов этой ночи – парижское дерьмо, лежащее на площади и предлагавшее всем вступить в него. А потом ожившее и само начавшее бегать за всеми. Чего ночью не привидится.

Под утро нам еще приснился мэр Ла Рошели (правда, мы его не узнали) в маске, женском обличье и подколенном бюсте – ну сползал он у него!

А потом мы проснулись.

13 июля.

- Господа, может быть, стоит всему Парижу переехать на постоянное место жительства на воды в Форж? (рефреном звучало на Лабиринте)

Каждое утро все знатные граждане Парижа совершали лечебно-оздоровительную поездку на воды в Форж. И пребывали там как минимум до обеда. Воистину, в это время на земле был рай: кардинал Ришелье и мэр Ла Рошели плыли рядом, только не разобрать было, кто агнец, а кто лев, и одни воды делили и католик, и протестант, и индус, и иезуит, и англичанин, и испанец. И только как следует освежившись, господа вспоминали, что есть еще на свете интриги, заговоры, дуэли…

Впрочем, в этот день интриги еще только рождались, вернее, вынашивались во чреве, тайные даже для родителей. И пока герцог де Ла Тремуль, верная шпага короля, сопровождал испанское посольство восвояси, плавал с французскими мореходами в Англию во имя и для блага Франции и его королевского величества, а герцогиня хлопотала о месте фрейлины у его венценосной супруги.

Как раз сопровождая по просьбе его высокопреосвященства, чьим сторонником на начало игры я был - подумать только! - неких испанских грандов, мне удалось завести несколько знакомств, сослуживших нам позже очень неплохую службу. Вместе со мной в Испанию отправился очень странный человек, чьи манеры выдавали в нем дворянина, однако он предпочел остаться инкогнито, попросив называть его просто «сударь» и намекнув, что его услуги бывают очень и очень востребованы в смутные времена государства. Я, как человек, хоть и достаточно долго вращающийся при дворе, был столь благороден и в чем–то наивен, что потребовалось еще несколько слов, чтобы прояснить суть дела – мой спутник был Лильским палачом.

Выполнив свое задание, а именно доведя градов до родины, где, как я позже узнал от Ришелье, они загадочным образом сгинули – мы задались вопросом: а почему бы двум благородным донам не заглянуть в испанский кабак, стоящий на самой границе с Португалией, благо предстоял еще долгий обратный путь и отдых был необходим. Таким образом, спустя весьма небольшое время за дубовым столом расположились: ваш покорный слуга, палач, шотландский лорд со своим волкодавом и дон Себастьян, который, будучи хозяином этого почтенного заведения, щедро угощал всю компанию. Позже этот человек окажется одним из тех, кто встанет на сторону справедливости, но об этом позже.

Что же касается плавания в Испанию, то оно было несколько раньше и стало событием, изрядно подточившим мою веру в кардинала. Дело, заставившее снарядить корабль для этого посольства, было сколь важным, столь и загадочным, и касалось оно похищенной королевы Генриетты-Марии Французской, которая должна была отправиться в Англию, но по пути была перехвачена испанскими агентами. Капитан Франческо Д`Арсини должен был доставить письмо его величества с требованием освободить царственную узницу. Борясь с течениями и каждую секунду ожидая нападения, мы причалили в порту Мадрида, боцман остался на корабле, а мы с капитаном вступили на берег. Признаться, в это путешествие меня толкнула с одной стороны тяга к приключениям, а с другой – род де Ла Тремулей столь знатен, что в случае осложнений мое имя могло служить если и не щитом, то хотя бы каким-то аргументом… Итак, нам предоставили аудиенцию и капитан вручил письмо. И вот тут нас ждал удар –

- А вы знаете господа, - произнес король Испании Филипп IV, - что за полчаса до вас ко мне прибыл гонец от его высокопреосвященства с письмом на ту же тему, что и вы? Да, - продолжал король, - он предлагает выкуп за королеву.

Сказать, что мы потеряли дар речи – значит не сказать ничего! С каких это пор кардинал смеет подменять своей волей королевскую, причем так открыто?! Но делать нечего – надо было возвращаться. По пути капитан решил рискнуть и чуть подтолкнуть события – мы направились к Англии, которая давно и нежно не любила испанцев, в надежде сподвигнуть ее на какие–либо свершения. Пока мы плыли, капитан с боцманом перебросились парой слов о том, что на борту есть человек, которому прямо таки необходимо морское крещение. Однако сейчас у нас были гораздо более важные дела и идея заглохла сама собой.

После того, как мы причалили к побережью Англии, ко мне подошел некий человек и спросил – а не испанец ли я часом? Я было схватился за шпагу, однако дуэли удалось избежать, поскольку это оказался мой соотечественник, которого прихоти судьбы забросили на этот остров слишком давно, поэтому неудивительно, что французское платье показалось ему непривычным…

Когда мы отплывали, Англия вовсю готовилась к войне. Из–за шторма нам не удалось пристать в том порту, откуда мы отплыли, и пришлось, распугивая отдыхающих дам и кавалеров, высадиться на пляже в Форже. В Лувре ждала потрясающая новость – война с Испанией, двор эвакуирован в кофейню.

Не к лицу дворянину признания подобного рода, но тогда я очень испугался за мою Луизу и потому, получив от капитана письмо для Анны Австрийской я как с той скоростью, какую только мог развить мой скакун, помчался в кофейню, где, передав письмо, на некоторое время забыл обо всем, потому что оказался в объятиях жены. Получив, правда, небольшой нагоняй за столь сильное рвение в государственной службе.

Именно после этого Ришелье, одетый в военный костюм, попросил меня сопровождать упоминавшихся выше грандов, а я подивился тому, как может человек так быстро меняет свои решения – вчера предлагающий позорное соглашение, сегодня, рвущийся в бой впереди самого короля.

Да, еще в это время приключилась странная история с похищениями королев Англии и Испании, но, увы, до герцогини де Ла Тремуль доходили лишь противоречивые слухи, поэтому о чем не знаю – о том врать не хочу.

Герцогиня же, сославшись на частые отлучки любезного супруга, предложила свои услуги мадам Анне Австрийской. Королева, чувствовавшая себя одинокой и чужой в Лувре, обрадовалась компаньонке… которая, однако, всячески старалась ее предостеречь от контактов с герцогом Бекингэмом. Не знаю, обрадовало или огорчило королеву это известие, но Луиза молчать не могла и не хотела: прохаживаясь по залам Лувра, она случайно подслушала, как герцогиня де Шеврез что-то тихо говорила Анне Австрийской о приезде герцога и о встрече. Муж же герцогини де Шеврез был известным интриганом и поддерживал Испанию. Между герцогиней и королевой должна была пробежать черная кошка, и Луиза пустила бы ее, но увы – потом просто не хватило времени. А в целом Анна ей понравилась – она казалась дамой приятной, образованной, и к тому же беззащитной и доброй… Герцог де Ла Тремуль потом предостерегал жену против излишней доверчивости, но женщины более доверяют голосу сердца, нежели разума.

Кроме того, неожиданно разговор двух дам приобрел забавную окраску. Неведомо каким образом залетевший за стены Лувра комар (м-м-м… неведомо, почему один) начал виться вокруг собеседниц. «Ах, этот гугенот!» - воскликнула королева. «Сударыня, - мрачно ответствовала Луиза, - Я – гугенотка!». Королева медленно залилась краской, однако герцогиня была милосердна и пообещала вскорости побеседовать с ее величеством и рассказать ей, кто же такие гугеноты. (Вот одна из сюжетных линий, которую, к сожалению, не удалось довести до конца – было бы забавно сделать Анну Австрийскую союзницей и защитницей гугенотов. Чем черт не шутит – вдруг бы удалось? А она бы потом на супруга влияла…).

Оставив, наконец, королеву в покое, Луиза имела увлекательную беседу с одной из интереснейших женщин Парижа – мадемуазель Нинон де Ланкло. В ходе беседы возникло решение возродить все-таки знаменитый салон мадемуазель, пустовавший по причине летних разъездов дворянства из Парижа. Герцогиня обещала приложить все усилия к тому, чтобы в Лувре вновь воссиял свет куртуазности – боюсь, герцог был бы не слишком обрадован подобным рвением супруги, но герцог был в Испании! Господа! Не бросайте жен на произвол судьбы, иначе, когда вы вернетесь, Париж будет вымощен батистовыми платочками! (тоже не удалось довести до конца – и тоже по причине нехватки времени).

А в это время зрела и готовилась налиться кровью война с Испанией. Французское дворянство радостно чистило ботфорты и точило шпаги, благородные дамы с учащенным сердцебиением строчили надушенные записки «Муж уехал!!!»… а войны все не было.

Война с Испанией так и канула в Лету, но герцог де Ла Тремуль, вернувшись с фронта, недолго тешился в радостных объятиях жены. (Жена в этот момент сидела… прощения просим… под столом в кофейне. Вместе с их величествами королевой-матерью и Анной Австрийской, а также всем королевским двором. Увы! Даже сильнейшие мира сего не в силах спастись от жары; более того – она склонна терзать их сильнее, чем иных прочих, ибо роскошь одежд способна сыграть злую шутку).

Дело было в том, что герцог получил приказ от его высокопреосвященства. Приказ, положивший на одну чашу весов преданность королю, а на другую – верность собратьям. Герцогу был вручен ордер на арест мэра Ла Рошели за оскорбление королевского величества (подумаешь, всего-то делов – в ответ на зачтенный королевский указ о запрете дуэлей, наклонившись, продемонстрировал мушкетеру то, что обычно прикрыто камзолом). Сие, конечно, достойно кары, но нетрудно было догадаться, что истинной причиной ареста послужило желание кардинала Ришелье (а может, и короля) наконец расправится с гугенотской автономией на территории Франции.

Я до последнего пытался защитить Ла Рошель, объясняя многочисленные поводы к войне недоразумениями, недопониманием, наконец я полагал, что если суд над одним человеком спасет город, то этот вариант отнюдь не самый плохой… Пока еще я был слугой кардиналу и королю.

Герцог обязался хранить верность королю; нарушение приказа было бы равносильно измене государству. Но его жена не приносила никаких клятв, кроме того, чтобы быть верной супругу. Не убоявшись тягот пути и загнав нескольких лошадей, инкогнито, герцогиня достигла Ла Рошели и предупредила мэра о грозящей опасности. Вскоре мэром было отправлено письмо к его доброму другу, герцогине де Лонгвиль, в котором он убеждал герцогиню, что никогда и ни при каких обстоятельствах не хотел оскорблять его величество, что вероятнее всего, была совершена ошибка, о которой он бесконечно сожалеет и приносит его величеству глубочайшие извинения. Письмо попало непосредственно к королю, поскольку признание, отправленное доверенному лицу, должно было показаться более искренним, чем принесенные официально извинения.

Однако, увы, гнев короля смягчить было нелегко. Встретив герцога по пути на воды в Форж, его величество Людовик XIII повторил свой приказ об аресте мэра… Однако в деле открылись новые интересные и благоприятные для мэра обстоятельства. Его величество, зарумянившись ликом, смущенно попросило герцога выяснить, каково полное имя ларошельского смутьяна. Ибо ордер должен был быть именным, а его величество запамятовали. Более того, проходивший мимо отец Антонио (по совместительству главмастер Энди) тоже не смог припомнить этого имени, хотя знал с рождения всех прихожан. В результате на разузнавание был отправлен отец-иезуит.

Им всем простительно – мэра звали Николя Клеман ла Юрьер де Шарон де Монтелу.

А увенчал все это безобразие бал. На сие торжество было в добровольно-принудительном порядке согнано все французское дворянство, также были приглашены знатнейшие люди Испании и Англии. Самоотверженная мадемуазель де Ланкло терпеливо строила неразумных овечек в подобие торжественного выхода. Нужно отметить, ей это удалось: торжественный прием получился на славу. Знать по указанию распорядителя бала по парам вплывала в зал, представлялась королевской семье и быстренько разгонялась по углам зала. Получилось испуганно, но симпатично. Надеюсь, съемка была. Вот только с танцами не получилось, хотя далеко идущие планы были; наверное, стоило перед игрой провести несколько мастер-классов по танцам для желающих, но недостаточно умелых.

Тогда же ко мне подошел его высокопреосвященство и протянул свернутый клочок бумаги, сухо сказав, что после прочтения этого меня ждет очень серьезный разговор. Услышав эти слова Луиза побледнела, а я лишь крепче сжал эфес шпаги. Отойдя за одну из колонн, поддерживающих свод бального зала, я развернул записку:

Его высокопреосвященство

Достопочтенный кардинал

На днях небесное блаженство

У куртизанок испытал

А инквизиция теперь уж

Не тратит даром ценных сил

И раздолбайство своим девизом

Их высший разум возгласил.

Клод Ле Пти.

Не выдержав я улыбнулся, а Луиза, заглядывавшая мне через плечо, и вовсе весело расхохоталась. Но веселились мы весьма недолго, поскольку, найдя в толпе придворных кардинала и спросив, что его высокопреосвященство имел в виду, передав мне этот, без всякого сомнения, возмутительный документ, я получил ответ, ответ страшный и окончательный.

Этот памфлет был передан мэром Ла-Рошели посланцу кардинала; таким образом не могло быть сомнений в том, что обвинения в адрес мэра, которые до того, мне удавалось отметать, теперь нашли столь веское подтверждение, что любая защита стала абсолютно бессмысленной. Мэра ждет суд, более того, суд ждет и всех жителей Ла–Рошели.

Передо мной был выбор – смириться, предав своих братьев по вере, либо… попытаться что–то сделать. И вот тогда Луиза очень сильно помогла мне, укрепив мой дух, воззвав к благородству и чести. Было решено, что бы не случилось я не отрекусь от своей веры и своих братьев, как бы грешны они не были перед законом.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Да и то, что знаем, не всегда является научно доказанным. Многое можно только предполагать, еще о большем догадываться

    Документ
    Фивы стали центром, в который стекались богатства со всех подчиненных провинций, но эго ничуть не отразилось на благосостоянии жителей: они продолжали влачить нищенское существование,

Другие похожие документы..