Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Тезисы'
д-р. ист. наук, профессор Кащенко С.Г., канд. ист. наук, доцент Шишкин В.В., канд. экон. наук Иваненко В.А.,. канд. экон. наук, доцент Летуновская М....полностью>>
'Диплом'
Актуальні питання сучасної післядипломної медичної освіти [Текст] : матеріали Обласної науково-методичної конференції, Суми, 25 листопада 2010 р. / В...полностью>>
'Документ'
Задачи: показать родителям значимость нравственного воспита­ния детей в семье; формировать культуру общения родителей и де­тей, умение родителей виде...полностью>>
'Документ'
Во время проведения политических и экономических реформ конца ХХ века серьезные потери понес научный потенциал государства и оборонно-промышленного к...полностью>>

А. П. Огурцов Обычно считается, что понятие «жизненный мир» это понятие, выдвинутое Э. Гуссерлем в последние годы жизни, а именно в 30-е гг. ХХ в. Действительно, в эти годы Гуссерль выступает с доклад

Главная > Доклад
Сохрани ссылку в одной из сетей:

14

«Жизненный мир» и кризис науки

А.П.Огурцов

Обычно считается, что понятие «жизненный мир» – это понятие, выдвинутое Э.Гуссерлем в последние годы жизни, а именно в 30-е гг. ХХ в. Действительно, в эти годы Гуссерль выступает с докладами в Праге и в Париже, в центре которых – анализ кризиса европейского человечества, европейских идеалов рациональности и науки. Однако публикация Р.Сова рукописных текстов Гуссерля1, связанных с проблемой жизненного мира, показывает, что эта проблематика занимала его с 1916 г. вплоть до своей смерти, что его подход на протяжении жизни модифицировался, расширялся и углублялся, сохраняя основное устремление – осмыслить фундаментальные онтологические структуры человеческого бытия-в-мире. Тот поворот, который обычно связывается с именем М.Хайдеггера, - поворот к «жизненному миру» на деле был осуществлен Гуссерлем. Это был поворот к онтологии, к уяснению процессов конституирования рефлексивных механизмов сознания и культуры из первичных структур «жизненного мира», к интерсубъективности и к «жизненному миру»2.

Ретроспектива интерпретаций «жизненного мира»

В отечественной литературе утвердилась оценка поворота Гуссерля к «жизненному миру» как поворота от рационализма к иррационализму3. Очевидно, первой работой, где дана такая интерпретация феноменологии Гуссерля, была книга Г.Лукача «Разрушение разума». Думаю, что в феноменологии Гуссерля была предложена иная трактовка рационализма и его форм, которая была направлена на осмысление истории и ее цели, на постижение как ее объективного смысла, так и фундаментальных оснований.

После публикации в 1954 г. В.Бимелем последней работы Гуссерля «Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология», где основной категорией является «жизненный мир» в ее трактовке сложились ряд интерпретаций. Наиболее известна социологическая интерпретация «жизненного мира» как мира повседневности, которая была дана А.Шюцем4. Для него «наш повседневный мир с самого начала есть интерсубъективный мир культуры. Он интерсубъективен, ибо мы живем в нем как люди среди других людей, связанные с ними общим влиянием и работой, понимающие других и являющиеся для них объектом понимания. И это мир культуры, ибо с самого начала жизненный мир есть для нас универсум обозначений, т.е. смысловая сеть, которую мы должны проинтерпретировать, и мир смысловых взаимосвязей, которые мы устанавливаем лишь посредством нашего действия в этом жизненном мире»5. Такого рода подход к жизненному миру не только позволил сосредоточить внимание на повседневном мире как фундаменте человеческой культуры и цивилизации, но и попытаться построить социальную онтологию на основе таких понятий, как социальное действие, его смыслы и признание со стороны других людей. Иными словами, соединить теории социального действия М.Вебера и Т.Парсонса с феноменологией Гуссерля, развить феноменологический вариант социологии и заложить теоретико-философские основания для этнометодологии Г.Гарфинкеля, который неоднократно подчеркивал, сколь многим он обязан «восхитительным статьям» А.Шюца6.

Иная - этическая - интерпретация предложена Э.Левинасом, для которого жизненный мир – это мир отношений лицом-к-лицу. это опыт непосредственных, межчеловеческих отношений Я и Другой, существующего к существующему7. Если Левинас и говорит об онтологии, то лишь как об этической онтологии.

В своей посмертно опубликованной рукописи Г.Блюменберг выдвинул еще одно понимание жизненного мира. Для него жизненный мир – это не мир фактичности человеческого существования и не мир повседневности, а мир, в котором нет ни вопросов, на которые ищутся ответы, ни потребностей, которые человек должен удовлетворить, ни высказываний, которые должны быть достоверны. Для Блюменберга жизненный мир – это дорефлексивный, дофилософский мир, в котором человек живет, не задаваясь вопросами о смысле жизни и не выдвигает никаких суждений о нем8. В такого рода мире невозможна и совершенно не необходима философия. Можно сказать, что Гуссерль строит антиутопию о мире, в котором исчезла всякая мысль, мысль о мысли, всякое рассуждение и тем более дискурс о рассуждениях. Жизненный мир лишен каких-либо свойств, каких-либо определений и размерностей. Существование в нем – это поведенческие реакции на стимулы внешней среды.

В последней четверти прошлого века возникла еще одна интерпретация жизненного мира: жизненный мир трактовался как обыденный, естественный язык, обеспечивающий коммуникацию между людьми. Эта интерпретация обращалась или к традициям философии «естественного языка», или к традиции теории речевых актов, особенно к прагматике языка9.

Наконец, существовала еще одна интерпретация «жизненного мира» Гуссерля, которая соединяла феноменологическую традицию с марксистским понятием «практика». Эта линия представлена в исследованиях Тран-дык-тхау и загребской группы «Praxis»10. Такое отождествление неправомерно, поскольку с практикой Гуссерль связывает лишь один слой «жизненного мира» - слой жизни личности.

Этапы формирования понятия «жизненный мир»

Известно, что понятие «жизненный мир» (Lebenswelt) получило свою развернутую форму в «Картезианских размышлениях» и в опубликованной в 1954 г. работе «Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология»11. До публикации Сова рукописей Гуссерля о «жизненном мире»12 допустимо было спорить о том, можно ли найти в более ранних работах Гуссерля идеи, хотя бы близкие к идее жизненного мира. Одни из исследователей полагали, что и в ранних трудах (например, в "Идеях П") можно обнаружить идею жизненного мира (М.Зоммер и др.)13, другие полагали, что нельзя преувеличивать степень разработанности теории жизненного мира в ранних работах Гуссерля.

Сова находит истоки концепции жизненного мира Гуссерля во втором томе «Идей к чистой феноменологии…», прежде всего в феноменологическом исследовании конституции материальной природы. Анализируя идею природы вообще как предмет естествознания, Гуссерль трактует природу как общий пространственно-временной мир (Weltall), как общую область возможного опыта. Проводя различие между объективирующимися и необъективирующими актами и их коррелятами, Гуссерль выявляет конституцию тех реалий\. которые уже были подвергнуты феноменологической редукции, - природы, пространственно-временных вещей, тела и души. Это свидетельствует о том, что его интересует то, как они воссоздаются сознанием. Конституция природы рассматривается как коррелят предметов - предмета нововременного естествознания, как сфера предметностностей, конституция пространственно-временных вещей рассматривается еще в контексте эстетики (Aestheta), понятой по-кантовски. Подчеркивая релятивность природы и абсолютность духа, он отмечает натурализацию духа и противоположность натуралистического и персоналистического мира. Уделяя основное внимание конституции тела и души, он подчеркивает близость натуралистической и естественной установок. Жизненный мир оказывается близок окружающему человека миру, среде (Umwelt), поскольку Гуссерля интересует прежде всего личностная субъективность, объединения личностей и конституируемые ими мир с его открытым горизонтом объектов (вещей, ценностей и др.). Мир пространственно-временных вещей трактуется им как низший слой интерсубъективной материальной природы, как общее поле действительного и возможного опыта индивидуальных мыслителей, отдельных людей и их объединений14.

В 1919 г. Гуссерль читает лекции, которые позднее были изданы под названием "Природа и дух", где он проводит различие между личностным миром. духовным миром и естественным миром, противопоставляет установки активной жизни естественнонаучным установкам, коренящимся в жизненном мире15. Объекты и объективности жизненного мира – это предданый мир, коренящийся в субъективности. Его интересует предельный смысл понятий "природа" и "дух", причем источник изначального смысла этих регионов бытия он усматривает в до и вненаучном опыте мира. Жизненный мир он рассматривает как мир, в котором мы живем, мыслим, действует, творим.

В 20-х г. прошлого века Гуссерль читает лекции по этике, где он уже делает акцент на генетическом и историческом измерении жизненного мира. Они изданы в 2004 г.16 Жизненный мир трактуется им как осадочные напластования исторических дел, совершаемых личностью, и интерсубъективных образований. Все актуальные, совершаемые в настоящем времени дела личности и интерсубъективные образования превращаются в традиции, в привычки, в нечто хабитуальное. Жизненный мир понимается как исторический мир. Тем самым происходит расширение кантовского понимания эстетики как учения о чувственно созерцаемых вещах. Трансцендентальная эстетика трактуется Гуссерлем как априорная наука об опытном мире, которая призвана выявить, фиксировать и описать смысловые образования чистого чувственного созерцания из естественного жизненного мира. Гуссерль проводит различие между узким и широким пониманием трансцендентальной эстетики. Узкое понимание тождественно созерцанию или конституированию низшего слоя опыта вещей и мира. Широкое понимание охватывает конституирование мира и его горизонта в многообразии его объективных сфер, в том числе тела человека и его духа. В 20-е г. происходит не только расширение кантовского понятия "трансцендентальной эстетики", но начинается расширение трактовки жизненного мира: от отождествления жизненного мира с миром, окружающим человека (Umwelt) Гуссерль переходит к более широкому его пониманию, где среда субъективности, ее разнообразные явления, способы сознания, модусы возможных установок занимают свое место. Решающее внимание он уделяет систематическому построению жизненного мира как природы.

Р.Сова публикует рукопись (текст №26) Гуссерля, которая показывает, что жизненный мир является повседневным опытным миром, историческим миром, в котором жили наши прародители и наши современники, известные и неизвестные нам. Жизненный мир – это дотеоретический, естественный мир опыта, в котором природа и дух даны в изначально созерцаемом взаимодействии. К нему должны быть редуцированы все созданные понятия, методы, теории науки. Онтология трактуется Гуссерлем как наука, упорядочивающая трансцендентальную эстетику и конституируемые ею предметы. Онтология – это априорная наука об универсальных структурных формах опыта мира, в том числе и о природе как продукте математического естествознания, которая сверхэстетична, т.е. выходит за границы трансцендентальной эстетики, поскольку имеет дело не с царством созерцаемого, а с царством конституирования, прежде всего с геометризацией природы.

В 30-е г. тема жизненного мира становится центральной у Гуссерля. Это обусловлено не только его поворотом к анализу интерсубъективности, но и углублением его генетическо-исторических исследований трансцендентальной субъективности. Если ранее он подчеркивал инвариантную структуру жизненного мира как переживаемой и значащей целостности, коррелятивной конституируемой целостности (пространственно-временным вещам, телесности, миру, горизонтности), то в эти годы он обращает внимание на генезис и историчность конституируемого мира, данного сознанию. Этот поворот привел к существенной модификации средств феноменологического анализа. Если в рукописях начала 30-х г. (даже в"Картезианских размышлениях") анализ жизненного мира в его статике был связан с выявлением региональных онтологий и их априорной структуры и был направлен на осмысление инвариантных смысловых структур, в которых решающая роль отводилась опыту человеческого тела (Leib), то в 30-е г. произошла смена аспектов – в центре внимания оказались способы данности, а не данность как таковая, текучая горизонтность мира как фундаментальный способ данности мира. Поэтому феноменологический анализ генезиса конституции вещей, природы и мира осуществляется в таких процессуальных категориях, как Geltung (быть значимым), Stiftung (учреждение), Urstiftung (праучреждение), Fortgeltung (быть непрерывно значимым), Erwerb (предприятие), Leistung (свершение), Zeitigung (временение), Urzeitigung (пра-временение). Речь уже идет о синтезе отождествления, понимаемого как единение, о модусах субъективных способов данности объектов жизненного мира, о модусах приведения их к настоящему (Vergegenwдrtigung), о кинестетических процессах, обуславливающих восприятие пространственно-временных вещей, об интерсубъективной согласованности значимости, достигаемой в ходе совместного обсуждения и критики, о сознании сообществ, вырастающем в общении (Konnex). Тем самым жизненный мир становится синтетическим опытом и осуществляется переход от единичных пространственно-временных вещей к окружающему миру (Umwelt), а от него - к опытному миру и его горизонту, к универсуму реальностей, который, тематизируясь, становится предметом предикаций. Жизненный мир и есть допредикативный опыт мира. Он не возникает с помощью рефлексии о мире, а принадлежит языку повседневности, выражая инвариантный смысл бытия или все-единство реальностей, существующих сами по себе. Горизонт значимости, играющий конституирущую роль в переходе от мира мнений к истинному миру, определяет горизонт наполнения структур субъективности и горизонт взаимопонимания, конституирующего мир, интерсубъективный для всех в настоящем времени. Система пространственно-временных ориентаций, ставшая интерсубъективной, становится той почвой, на которой возникает интерсубъективная практика в мире. Поэтому жизненный мир представляет собой социально организованный мир (семьи, рода, нации). Это мир общежития (Heimwelt) с восприятием своих современников как соотечественников или как чужаков, с фундаментальной значимостью родного, естественного языка.

От парменидовского мира инвариантной структуры жизненного мира Гуссерль переходит к анализу мира гераклитовского потока, в котором человек воспринимает, действует и познает. Так понятый жизненный мир оказывается не объективным миром естествознания, а субъективно релятивным, историческим миром. Временность (Zeitlichkeit) становится способом конституирования жизненного мира.

В жизненном мире Гуссерль выделяет ряд несводимых друг к другу слоев. Наиболее значимыми являются такие его реальные структуры, как природа, персональный мир практики, мир как предприятие (Erwerb), формируемое благодаря апперцепции и аппрезентации мира, традиции как отложения историчности, релятивность окружающих миров, истинный мир как корреляция бытия самого по себе и жизненно-мирской истины.

Наука и физикалистский объективизм. «Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология» - работа, опубликованная посмертно в 1954 г. В.Бимелем. Замысел ее состоит в том, чтобы описать существо кризиса европейской науки, выявить его причины и определить пути, ведущие в трансцендентальную феноменологию. Этих путей два. Первый путь - от предданного жизненного мира как предмета естествознания. Второй путь – от той трактовки души, которая характерна для психологии. Иными словами, Гуссерль ищет пути вхождения в трансцендентальную феноменологию и одновременно выявляет неадекватность тех путей, по которым пошла новоевропейская наука и философия. Поэтому и подзаголовок книги «Введение в феноменологическую философию».

В чем же заключается, согласно Гуссерлю, кризис наук? Отмечая явные достижения различных наук, он вполне правомерно задается вопросом: Можно ли говорить в это время грандиозных успехов естественных наук об их кризисе? О кризисе можно говорить тогда, когда поставлена под вопрос научность той или иной науки, обоснованность ее методов, способ постановки задачи и т.д. Смена неклассической физикой теоретических построений классической физики заставила задуматься над тем, являлась ли классическая физика научной в точном смысле слова, не полна ли она неясностей и темных мест, которые и вынуждают нас отказывать ей в подлинной научности? В науках о духе также произошли в конце Х1Х в. важнейшие метаморфозы – отказ от прежних идеалов объективного объяснения процессов и функций души привел к попыткам построения описательной психологии. Философия впала в скептицизм, в иррационализм и мистицизм. И это грозит ей гибелью. Кризис наук имеет более фундаментальный смысл – он свидетельствует, согласно Гуссерлю, о кризисе европейской культуры.

Прежде всего, он отмечает поворот во всеобщей оценке наук на пороге ХХ столетия. Если во второй половине Х1Х в. позитивная наука определяла все мировоззрение человека и она внесла громадный вклад в процветание человечества, то в начале ХХ в., особенно после первой мировой войны, произошел переворот в публичной оценке науки – возникла враждебная настроенность среди молодого поколения относительно науки. Она не может помочь в жизненных нуждах – таково основное отношение к науке после первой мировой войны. Наука ничего не может сказать о разуме и неразумии, о свободе человека и далека от животрепещущих проблем его бытия. Современному человеку угрожает "величайшая опасность утонуть во всемирном потопе скепсиса и упустить тем самым свою истину" (с.30).

В соответствии с требованиями научного метода исследователь должен исключить в психологии все оценочные суждения и позиции, а в анализе произведений культуры – от осмысления их разумного смысла. "Научная, объективная истина есть исключительно установление того, чем фактически является мир, как физический, так и духовный",17 – таково кредо научности.

Идеал объективности, изгонявший из наук все специфически человеческие вопросы, господствовал и господствует во всех науках со времени Возрождения. Он-то и создает опору философскому и мировоззренческому позитивизму.

В новое время философия понята как одна всеохватывающая наука, как наука "о тотальности сущего" (с.23). Она призвана охватить в одной теоретической системе все имеющие смысл вопросы, построить с помощью истинного универсального метода знание как "единственное, возводимое от поколения к поколению и возрастающее до бесконечности строение окончательных, теоретически взаимосвязанных истин" (с.23). Это здание казалось непоколебимым в противовес метафизике, которая испытывала постоянные неудачи. Однако основания позитивных наук, уверовавших в свой методический идеал, оставались не проясненными. Это стало очевидным в эпоху кризиса классического естествознания. В метафизике движение к ясному пониманию истинных оснований классического естествознания началось в философии Юма и Канта, поставивших вопрос о возможности метафизики и тем самым вопрос о возможности всей проблематики разума. "<…> проблема возможной метафизики eo ipso включала в себя и проблему возможности наук о фактах, ведь именно в неразрывном единстве философии последние обретали свой соотносительный смысл, свой смысл в качестве истин для отдельных областей сущего" (с.27). Идеал универсальной философии с ее универсальным методом становится центральным в последующем развитии философии. Этот идеал претерпевает внутреннее разложение. Кризис прежнего идеала философии означает кризис всех наук Нового времени и кризис самого европейского человечества, его культуры и существования. Возникает скепсис относительно возможностей разума. Исчезает вера в "абсолютный" разум, в смысл мира, истории человечества, в способность человека придать смысл своему индивидуальному и всеобщему человеческому присутствию (См.: с.29). По словам Гуссерля, "только разум в конечном счете придает всему, что считают сущим, всем вещам, ценностям, целям их смысл<…>(c.28) <…> если человек существо разумное (animal rationale), то лишь в той мере, в какой разумна вся его человеческая общность" (с.32). Философия и наука является историческим выявлением универсального разума, который развертывается в аподиктических усмотрениях и нормирует самого себя аподиктическим методом. Рассматривая историческое движение этого универсального разума, Гуссерль вначале анализирует противоположность между физикалистским объективизмом и трансценденталистским субъективизмом, которая возникла в Новое время. Идеал универсального разума претерпел в этот время существенные изменения - евклидова геометрия, ставшая образцом единой дедуктивной теории и имевшая дело с конечно-замкнутым и с идеальным геометрическим пространством космоса, превратилась в концепцию бесконечного рационального универсума бытия и систематически овладевающей им науки. Арифметика из науки о числах стала основанием идеи формальной математики: "Только с началом Нового времени начинается подлинное завоевание и открытие бесконечных математических горизонтов. Формируются начала алгебры, математики континуумов, аналитической геометрии" (с.39). Возникает математическое естествознание, в котором бесконечная совокупность всего сущего понимается как рациональное всеединство, овладеваемое с помощью универсальной науки – математики.

Характеризуя понимание природы в классической физике, Гуссерль обращается к наследию Галилея, хотя и осознает то, что Галилей "еще не был физиком в полном, теперешнем смысле этого слова" (с.41), а его мышление не реализовывалось в символике, отчужденной от сферы созерцания. Тем не менее образцом для анализа классического естествознания Гуссерль выбрал труды Галилея.

Какие же характеристики в творчестве Галилея выделяет Гуссерль, ставшие, по его мнению, истоком кризиса европейских наук?

Во-первых, подчеркивание значимости чистой геометрии – науки о пространственно-временных структурах (Gestalte) и ее постоянном практическом приложении к миру чувственного опыта. Действительно, геометрия чистых пространственных структур была для Галилея фундаментальной наукой18. Мысленные эксперименты, к которым прибегал Галилей, были идеальной практикой чистого мышления, экспериментами, как говорил Гуссерль, "исключительно в царстве чистых предельных гештальтов"(с.43).Эти гештальты благодаря интерсубъективному общению стали привычными конструкциями и идеализациями, стали использоваться как нечто само собой разумеющееся, получили оперативное значение, задавая определенные чувственные модели (чертежи на бумаге, иллюстрации и т.д.). Они уже не эксплицируются, поскольку они уже издавна даны как некое квазителесное отложение. С помощью ряда операций возможно конструирование других пространственных структур. Именно генетический метод порождения этих структур определяет их интерсубъективный характер. Возникает стремление с помощью генетического метода конструирования идеальных объектов геометрии породить все мыслимые идеальные структуры. Метод геометрии универсализировался и стал всеобъемлющим.

Эти идеальные гештальты применяются к эмпирически созерцаемым телам и их отношениям. И тела, и их отношения стали различаться в соответствии с их приближенностью или удаленностью от этих идеальных гештальтов. Возникает стремление упорядочить тела и их отношения в соответствии с градацией большего или меньшего их совершенства. Идеал совершенства не достижим, поскольку техника измерения постоянно прогрессирует: "<…> эмпирическое измерительное искусство и его эмпирико-практическая объективирующая функция при обращении практического интереса в чисто теоретический были идеализированы и в таком виде вошли в чисто геометрический способ мышления" (с.46).

Во-вторых, Гуссерль фиксирует основную мысль физики

Галилея – природа есть математический универсум. Геометрия уже обладала априорной очевидностью, она уже стала средством для техники, для объективного определения ею пространственных структур при постоянной аппроксимации эмпирических наблюдаемых тел по направлению к идеальным, предельным гештальтам. "<…>вся эта чистая математика имеет дело с телами и с телесным миром лишь в абстракции, а именно лишь с абстрактными гештальтами в пространственно-временности, да и с ними только как с чисто "идеальными" предельными гештальтами" (с.48). Эмпирические тела нуждаются еще в некоем чувственном наполнении материей и обладают собственной градацией.

Итак. математика (прежде всего геометрия) с помощью процедуры идеализации эмпирического мира создала мир идеальных объектов, идеальных объективностей – "бесконечную тотальность идеальных предметностей, методически и совершенно всеобщим образом однозначно определимых для каждого" (с.52). Кроме того, соединяясь с измерительным искусством и руководя им, математика возвращается к эмпирически созерцаемому миру и достигает его познания как "аппроксимативно соотносимого с ее собственными идеальностями" (с.52). Идеальная геометрия, отчужденная от мира, становится прикладной и тем самым всеобщим методом познания реальности. Все реальные вещи трактуются как res extensae, а каузальные связи конструктивно полагаются с помощью измерительных методов и с использованием аппроксимаций.

В-третьих, Гуссерль обращает внимание на то, что мир чувственных качеств, от которых абстрагируется чистая математика, все же косвенно математизируется. Эта косвенная математизация достигается благодаря росту точности измерительных приборов, но сама эта точность, изменяющаяся по мере совершенствования процедуры измерения, возникает и развивается благодаря идеализации и конструирования мира идеальных шкал измерения. Иными словами, существует лишь одна геометрия – геометрия идеальных объектов, идеальных структур, но нет особой геометрии чувственных качеств и их наполненности. Проводя эту мысль о существовании единой идеальной геометрии пространственно-временных структур, Гуссерль апеллирует к недостаточно обоснованному им тезису о существовании тесных, родственных уз (verschistert) между идеальными геометрическими структурами и специфическими чувственными качествами, которые опытно постигаются в созерцаемых телах. Более того, он апеллирует к особым правилам этой сроднėнности. Допуская эту сроднēнность двух миров – мира идеальных геометрических структур и мира эмпирических тел, Гуссерль по сути дела обходит тот вопрос, который позднее поставил известный физик Е.Вигнер, - вопрос о "непостижимой эффективности математики в естественных науках"19. Картина мира чувственных качеств является картиной, зеркально вылитой относительно мира (Gegenbild) идеальных геометрических структур. По сути дела это зеркальное отображение одного мира в другом. Сам Гуссерль называет такое уподобление миров авантюрной и причудливой мыслью (с.57-58). Действительно, трудность заключается в том, чтобы показать, каким образом чувственные качества вещей, их цвет, звуки, теплота, тяжесть превратились в некоторые физически фиксируемые индексы колебаний звука, колебаний теплоты, веса и т.д. Благодаря индикации вещей в физике сама чувственная вещь исчезла, превратившись в показатели того, что происходит в мире идеальных структур20. "<…> эта универсальная индикация рассматривается сегодня как нечто бесспорное и само собой разумеющееся" (с.58).Гуссерль облегчает себе задачу, допуская некое сродство чистой геометрии математических структур и мира чувственных качеств, зеркально отображающих в своих индексах чистые геометрические структуры. Он неоднократно говорит о "легко усматриваемой сопряженности того, что происходит с полнотами, с тем, что совершается в сфере гештальтов" (с.59). И здесь же он заранее предполагает пригодность чувственных качеств и их наполненности для процедур индукции и косвенной математизации (с.60).В интерпретации Гуссерля Галилей допускает замещающую идеализацию чувственных явлений, "субструкцию полнотных качеств" (с.61), универсальную индуктивность, позволяющую осуществить косвенную математизацию чувственных качеств.

Столь же трудным оказывается для Гуссерля вопрос о том, как мог прийти Галилей к "мысли о том, что всē, что заявляет о своей реальности в специфических чувственных качествах, должно иметь свой математический индекс в событиях гештальтной сферы" (с.58), в идеальных математических структурах? Каким образом бесконечная природа стала у Галилея своеобразным приложением конечной математики? Как связаны между собой платоновский мир идеальных геометрических структур и эмпирический мир чувственных качеств, поддающийся лишь индукции и косвенной математизации? И насколько образ физики Галилея соответствует тому, что сделал Галилей? Эти вопросы я обсужу несколько позднее, сейчас же продолжу описание той интерпретации мотивов Галилея, которые, по мнению Гуссерля, привели его к созданию новой физики.

Развитие измерительных методов, чистой математики геометрических структур ведут, с одной стороны, к дальнейшей разработке конструктивной квантификации, нашедшей свое выражение в аналитической геометрии Декарта, а, с другой стороны, к возникновению все более совершенных индикаторов качественной полноты идеализированных тел. Сами же конкретные тела "становятся аппроксимативно определимыми во всех своих идеально возможных изменениях" (с.63). Физика для Галилея – это физика открытий, т.е. практического исследования, основанного на искусстве и технике измерения. В ходе процесса измерения "обретаются лишь эмпирически-неточные величины и соответствующие им числа" (с.63), хотя всякое измерение обретает "смысл аппроксимации в направлении хотя и недостижимого, однако идеально-тождественного полюса" (с.64).

Гуссерль не обсуждает вопрос о том, как связаны между собой чистая математика геометрических структур и конкретные фактические тела, универсальный метод и индивидуально-фактическая реальность. Он утверждает, что индивидуально-фактическое является лишь примером (Exempel) всеобщего смысла. На этой идее экземплификации универсальных геометрических структур основываются процедуры косвенной математизации, в которой коренится "методическая объективация созерцаемого мира" (с.64). Она репрезентируется в числовых формулах, которые позволяют осуществить фактическую объективацию, охватывающую ряд отдельных случаев.

Гуссерль называет интерпретацию Галилеем физики гипотезой, которая призвана "до бесконечности быть гипотезой и до бесконечности – подтверждением" (с.65). Иными словами, прогресс естествознания является бесконечным прогрессом гипотез и теорий и одновременно "бесконечным историческим процессом аппроксимации" (с.66). Предсказания, которые позволяет делать физика, основаны, во-первых, на упорядочении математических идеальных структур и, во-вторых, на гипотетическом их замещении (substruiren) количественными показателями функциональной координации, которые обладают неопределенной всеобщностью аппроксимаций. Это позволяет выявлять в формулах эмпирические регулярности практического жизненного мира. В косвенной математизации, выражаемой в формулах, мы "уже заранее обладаем необходимым для практики предвидением относительно того, чего можно ожидать в эмпирической достоверности, в доступном созерцанию мире конкретно-действительной жизни<…>" (с.67). Математика трактуется отныне как вычислительная математика, метод как методике получения и обоснования формул. И возникает соблазн усмотреть в этих формулах смысл самой природы, т.е. свести природу к совокупности математических формул, выражающих во внешнем бытии (Verāusserlichung) в числах вообще и их функциональных зависимостях результаты измерений. Математика из особой практики становится априорным мышлением о числах вообще, об отношениях и законах чисел. Вместе с Декартом происходит "арифметизация геометрии", арифметизация всего царства чистых геометрических структур и одновременно, по словам Гуссерля, опустошение смысла математики (с.68), которое достигло своего апогея в универсальной формализации всей математики. Этот процесс выразился в создании математического анализа, учения о многообразиях (т.е. в теории множеств), в логистике (т.е. в математической логике). Одним из важных шагов в этом направлении была программа Лейбница формирования "mathesis universalis"- универсального алгебраического мышления. Гуссерль не оспаривает правомерность и необходимость замены содержательной математики формально логифицированной математикой в виде чистого анализа и учения о многообразиях и математической логикой. Но в этом процессе он усматривает уход в сферу технического мышления, в технизацию естественных наук, которые имеют дело с квантифицированной природой и с особыми математическими образованиями формального характера. "Технизация формально-математической работы мышления" (с.73) присуща как математикам, так и физикам. "Все открытия старой и новой физики были совершены в мире формул, так сказать, подчиненном природе" (с.73). Верификация этих формул является обязанностью физика-экспериментатора в то время, как физик-теоретик имеет дело со всеобщими формулами математической физики, с инвариантными константами, с их логическими следствиями. С математической физикой происходят удивительные метаморфозы – конструктивная математика превращается в символическую технику, опустошается как геометрическое мышление, так и все методы естествознания: "вся необъятная мыслительная работа <…> протекает в горизонте превращенного смысла" (с. 74).

Гуссерль ставит перед собой задачу – возвратиться к собственному смыслу не только физики Галилея, но и науки как таковой. Этот собственный смысл он усматривает в повседневном жизненном мире, который был подменен уже Галилеем миром идеальных структур, математически конструируемым в качестве его фундамента. " С Галилея начинается, таким образом, подмена донаучно созерцаемой природы – природой идеализированной" (с.76). На деле же именно жизненный мир составляет почву идеального мира геометрических структур. Об этом забыл не только Галилей, но и все физики прошлого и настоящего. Одеяние математических символов "заменяет собой жизненный мир", "мы принимаем за истинное бытие то, что является методом<…>" (с.78). Не только математика, но и наука и ее метод уподобляются машине, правилам работы с которой может научиться каждый человек, не понимая того, как она устроена.

Итак, Гуссерль превращает Галилея в защитника физикалистского объективизма, с одной стороны, и субъективизма чувственных качеств, с другой. Эти подходы были всесторонне развиты Гоббсом и Декартом, став решающей стратегией физиков и психологов. Тем самым "все истины до и вненаучной жизни <…>обесцениваются" (с.81). Насколько образ физики Галилея, созданный Гуссерлем, соответствует тому. который известен нам из историко-научных реконструкций? Действительно, Галилей был платоником, подчеркивая универсальную значимость геометрии в познании природы21. Фиксируется и подчеркивается разрыв между чистой всеобщей значимостью математической природы и апостериорностью, фактичностью и индуктивностью природы, данной в физике. Этот разрыв преодолевается с помощью методов аппроксимации к миру идеальных математических структур и трактовки физического мира как экземплификации этого идеального бытия самого-по-себе. Этот разрыв, как отмечал В.С.Библер, абсолютен22 Челночное движение от идеального мира к реальному, представленное в эксперименте, отнюдь не снимает сомнений в осуществлении Галилеем физических экспериментов и в том, что им было найдено согласие между экспериментом и принципами физики. Это согласие было трудной проблемой не только для Галилея, но и для всех основателей Новой науки. Поэтому в физике Галилея возникают эксперименты-монстры и головоломки, выявленные Библером и объясняемые им странным соединением механического обоснования новой геометрии и геометрического обоснования новой механики23. Самокритично Гуссерль заметил, что в исследовании физики Галилея он идеализировал и упростил положение дел, связав новоевропейскую физику с его именем (с.86). Мир расслаивается и раздваивается на природу саму по себе и на мир психически сущего. Галилей подготовил тот дуализм, который характерен, по словам Гуссерля, для Декарта, положившего начало физикалистской концепции природы. Физикализм экстраполируется не только на реальные тела, но и на психические процессы, которые в биофизике натурализируются. Физикалистски ориентированный натурализм становится руководящей ориентацией и идеалом новой рациональности.

Представив мир идеальных геометрических структур в формулах, математическая физика в последующем развертывается в мире формул. "Изначальный смысл всех смыслообразований и методов" (с.85) выветривается. Произошло смысловое смещение и необходимо выполнить задачу самоосмысления для того, чтобы выйти из ситуации крушения науки и вызванного им кризиса европейской цивилизации. Кризис науки коренится в идеалах объективности, которые она отстаивает: "Для объективизма характерно то, что он движется на почве мира, само собой разумеющимся образом преданного в опыте, и спрашивает о его "объективной истине", о том, что обладает для него и для каждого разумного существа безусловной значимостью, о том, что он есть по себе" (с.100).

Понятия и методы естествознания были экстраполированы на понимание души как чего-то реального. В психологии психика стала трактоваться как психофизикалистская эмпирия. С помощью уравнивания тела и души возникла идея дуализма субстанций и параллелизма методов в их исследованиях. Мир оказался двухслойным и управляемым законами причинности. Пространство и время стали трактоваться как принципы индивидуации психической жизни, которая распадается на внутренний и внешний миры. Это привело к дуализму методов в психологии – методов объясняющих и методов описательных, а позднее и к расколу в самой психологии на объяснительную и на дескриптивную. Анализ Гуссерлем эволюции психологии движим одной целью: показать, что "наука о душе никоим образом не может ориентироваться по науке о природе, не может искать у нее методического совета, в том числе и в отношении схемы "описание и объяснение"" (с.296).

В противоположность этой ориентации на физикалистский объективизм как в физике, так и в психологии возникает другая ориентация - на трансцендентальную субъективность, начатая, по трактовке Гуссерля, в философии Декарта и получившая законченную форму в философии Канта. Этому посвящена третья часть этой работы Гуссерля. В ней он стремится выявить невысказанные и неявные предпосылки трансцендентализма Канта: "при кантовской постановке вопросов уже предполагается существующим повседневный окружающий жизненный мир <…>" (с.145).

Что же такое жизненный мир? Это мир, данный нам в визуальных, тактильных, акустических и т.п. аспектах, мир функционирования нашего живого тела, мир нашей совместной жизни, мир, значимый для нас. Это мир жизненной практики, мир, существовавший для человечества до науки, та подоснова, на которой возникают и развиваются теоретические истины. Будучи миром изначальных и предельных очевидностей, это мир до и вненаучной жизни (с.171). Жизненный мир – это универсальное поле значимого для нас мира - научно устанавливаемых фактов, выдвижения гипотез и теорий, практических действий и т.д. Структуры жизненного мира всеобщи и априорны. Они как до-логическое априори даны в донаучной жизни. Жизненный мир "составляет почву всякой, теоретической или внетеоретической, практики", "универсальное поле всякой действительной и возможной практики, как горизонт" (с. 193-194). В это универсальное поле "устремлены все наши акты: опытные, познавательные, деятельные" (с.195).

Для того, чтобы достичь жизненного мира, надо последовательно осуществить ряж эпохė. Первый шаг эпохė относится к вынесению за скобки объективной науки – теоретических интересов, целей и действий, направленных на истинность или ложность научных высказываний и т.д. Благодаря непосредственной естественной установке и благодаря трансцендентальной установке достигается тематизация жизненного мира. С помощью трансцендентальной установки осуществляется радикальная смена установки: мир постигается в своей текучей подвижности как бесконечный и живой горизонт актуальных и неактуальных значимостей, сама установка понимается как "установка над универсальной жизнью сознания (жизнью отдельных индивидов и жизнью интерсубъективной)" (с.203), а субъективность в ее корреляции с миром. Эта трансцендентальная субъективность в ее корреляции с объективностями (вещью, телом, природой, другим человеком, миром и т.д.) превратно трактуется в научном знании: она превращается в мир натуралистически понимаемых объектов, в физикалистские вещи и тела, природа – в систему такого рода физикалистских тел. И даже психические процессы трактуются (например, в биофизике) по образу и подобию физических тел. Натуралистическая "зашоренность" науки представлена не только в трактовке ею своих объектов, но и в понимании причинности, в выдвижении определенных методов объяснения, в ориентации на истинность или ложность высказываний и т.д. Иными словами, физикалистская стратегия научных исследований влечет за собой кризис науки и ее идеалов, а вместе с этим и кризис европейской культуры. Ослепление натурализмом привело к отчуждению наук (как естественных, так и наук о духе) от смыслового фундамента европейского человечества – от его жизненного мира, к его забвению и замещению объективно-физикалистскими структурами и методами. "<…> кризис может быть объяснен как кажущееся крушение рационализма. Причина затруднений рациональной культуры заключается <…> не в сущности самого рационализма, но лишь в его овешнении, в его извращении "натурализмом" и "объективизмом""24. Выход из кризиса науки и кризиса культуры он видит в трансцендентальной феноменологии.

1 Husserl E. Lebenswelt. Auslegungen der vorgegebenen Welt und ihrer Konstitution. Texte aus dem Nachlass (1917-1937). Hrsg. von R.Sowa. Dordrecht.2008.

2 Поэтому неверно утверждение о том, что «современная западная философия , которая озабочена фактичностью человеческой экзистенции и которая изучает проблему естественного мира (Lebenswelt),открывая при этом вопрос об интерсубъективности, по своему содержанию опирается на мышление Хайдеггера о человеческой экзистенции (Dasein)» (Руснак П. Проблема Lebenswelt в современной философии // Философские исследования. М.,2007 №1,. С.134-139). Сам Хайдеггер опирается на феноменологию Гуссерля, а те ходы философской мысли, благодаря которым он стал известен, целиком находились в русле движения мысли Гуссерля, ассистентом которого он был.

3 См., например: Мотрошилова Н.В., Соловьев Э.Ю. От защиты «строгой научности» к утверждению иррационализма// Вопросы философии. 1964 №5; Ойзерман Т.И. К критике феноменологической концепции философии // Вопросы философии. 1975 №12. Правда, в статье «История и этика в феноменологии позднего Гуссерля» Соловьев связывает феноменологию с классическим способом мысли, с бескомпромиссной субъективной приверженностью рационализму, приводя ряд аргументов в пользу этой оценки (Соловьев Э.Ю. Прошлое толкует нас. М., 1991.С.401).

4 Schutz A. Collected Papers. V.1-3. The Hague. 1962-1966, V. 4. Dordtrecht, Boston.1996; Schutz A., Luckman Th. The Structures of the Life World .Evanston.1973. V.2. Evanston, 1983; Schutz A. Forms and Meaning Structure. London. 1982.

5 Шюц А. Феноменология и социальные науки // Шюц А.Избранное: Мир, светящийся смыслом. М.,2004. С.194.

6 Гарфинкель Г. Исследования по этнометодологии.СПб., 2007. С.314 и др.

7Левинас Э. Избранное: трудная свобода. М.,2004.С.27-43; Левинас Э. Избранное. Тотальность и бесконечное. М., 2000.

8 Blumenberg H. Theorie der Lebenswelt. Hrsg. M.Sommer. Hamburg. 2010.

9 Eden T. Lebenswelt und Sprache: eine Studie zu Husserl, Quine und Wittgenstein. Muenchen, 1999, Eley L. Sprache als Sprechakt. Die phaenomenologische Theorie der Bedeutungsintentionen und –erfuellung und die sprachphilosophische Theorie der Sprechakte (J.R.Searle) // Aspekte und Probleme der Sprachphilosophie. Freiburg, Muenchen, 1974. S.137-183.

10 См.: Tran Duc Thao.Phenomenologie et materialisme dialectique. Paris.1951 (английский перевод Dordrecht.2010). Этот подход, сближающий марксистскую концепцию практики и феноменологическое понимание "жизненного мира", выражен и в моей статье «Практика» в «Философской энциклопедии» : В 5 – т. Т.4. М., 1967.С.343.

11 Husserl E. Gesammelte Werke. Den Haag. Dordrecht, Boston, London.1972- Bd.1: Cartesianische Mediationen und Pariser Vortraege. Hrsg.St.Strasser,1950; Bd. У1: Die Krisis der europaischen Wissenschaften und die transzendentale Phaenomenologie. Eine Einleitung in die phaenomenologische Philosophie. Hrsg. W.Biemel.1954.

12 Die Lebenswelt. Auslegungen der vorgegebenen Welt und ihrer Konstitution. Texte aus dem Nachlass (1916-1937). Hrsg. von R. Sowa. Dordrecht. 2008.

13 Sommer M. Einleitung: Husserls Goettinger Lebenswelt // Husserl E.Die Konstitution der geistigen Welt. Hamburg, 1984; Issues in Husserls Ideen G. Ed. by Th. Nenon and L. Embree. Dordrecht, Boston , London, 1996.

14 Husserl E. Ideen zu einer reinen Phдnomenologie und phдnomenologischen Philosophie. Bd.2: Phдnomenologische Untersuchungen zur Konstitution. // Husserl E. Gesammelte Werke. Bd.1У. Zweites Buch. Hrsg. M.Biemel. Haag.1952. S.197.

15 Husserl E. Natur und Geist. Vorlesungen Sommersemester 1919 // Husserliana Materialband 4. Ed. M.Weiler. Dordrecht. 2002.

16 Husserl E.Einleitung in die Ethik. Vorlesungen Sommersemester 1920 und 1924// Ed. by H.Peucker. Dordrecht.2004.

17 Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология. Введение в феноменологическую философию. Спб.,2004.С.21 (далее цитаты по этому изданию – в скобках)

18 Так, говоря о языке, на котором написана книга Вселенной, он заявлял: "Написана же она на языке математики, и знаки ее – треугольники, круги и другие геометрические фигуры, без которых человек не смог бы понять в ней ни единого слова<…> (Галилей Г. Пробирных дел мастер. М.,1987. С.41).

19 Вигнер Е. Непостижимая эффективность математики в естественных науках // Вигнер Е. Этюды о симметрии. М.,1971. С. 182-199.

20 Неретина С.С., Огурцов А.П. Реабилитация вещи. СПб., 2010.

21 О платонизме Галилея писали такие известные историки физики, как Э.Кассирер (Cassirer E. Das Erkenntnisproblem in der Philosophie und Wissenschaft der neueren Zeit., Berlin, 1911. Bd.1.S.389), Л.Ольшки (Olschki L. Galileo und seine Zeit. Lpz. 1927), А.Койре (Койре А. Галилей и Платон // Койре А. Очерки истории философской мысли. М.,1985. С.128-154).Вместе с тем существовала и другая линия в интерпретации физики Галилея, подчеркивающая ее связь с традициями ремесленников и инженеров эпохи Возрождения (М.Леруа, Э.Цилзел и др.).

22 Библер В.С. Кант-Галилей-Кант.(Разум Нового времени в парадоксах самообоснования). М.,1991. С.242.

23 Там же. С.268-278.

24 Гуссерль Э. Кризис европейского человечества и философия // ГуссерльЭ. Философия как строгая наука. Новочеркаск. 1994. С.126.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. А. В. Иванов Мир сознания Барнаул, 2000

    Монография
    Выражаю сердечную признательность доктору философских наук, академику РАЕН Юниру Абдулловичу Урманцеву, доктору философских наук, профессору Сергею Александровичу Лебедеву и доктору философских наук, профессору Анатолию Эммануиловичу
  2. Хх века о познании и его аксиологических аспектах Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 25-26 июня 2009) Ульяновск 2009

    Документ
    Философия ХХ века о познании и его аксиологических аспектах: Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 25-26 июня 2009)/ Под ред. Н.Г. Баранец.
  3. М. А. Розов 61 Релятивизм: абстрактная теория или методологическая практика? 64

    Документ
    И.Т. Касавин (главный редактор), А.Ю. Антоновский (ответственный секретарь), В.И. Аршинов, Д.И. Дубровский, В.А. Колпаков, Н.И. Кузнецова (Институт истории естествознания и техники РАН), И.
  4. Сборник статей по Материалам Всероссийской научной конференции

    Сборник статей
    История и философия науки: Сборник статей по материалам Четвертой Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 4-5 мая 2012) / Под ред. Н.Г. Баранец.
  5. Философия о знании и познании: актуальные проблемы Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 1819 июня 2010) Ульяновск 2010

    Документ
    Философия о знании и познании: актуальные проблемы: Материалы Второй Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 18-19 июня 2010)/ Под ред. Н.Г. Баранец, А.

Другие похожие документы..