Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Программа'
Программа вступительного собеседования составлена в соответствии с требованиями федерального государственного образовательного стандарта высшего проф...полностью>>
'Программа-минимум'
Согласно паспорту специальности 08.00.12 программа кандидатского минимума состоит из четырех разделов: бухгалтерский учет и экономический анализ (раз...полностью>>
'Документ'
Я выбрал данную тему, поскольку интерес к ней и ее актуальность не ослабевают и до настоящего времени в плане взаимоотношений между Россией и Японией,...полностью>>
'Методические указания'
Разработка любой автоматизированной (автоматической) систе­мы управления непрерывным технологическим процессом (АСУНТП) вклю­чает в себя следующие эт...полностью>>

Приободрит, взволнует кровь

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Власть.

Глава первая.

1

Поверь, читатель, друг сердечный,

Нет никакой во мне нет охоты

Воспеть предмет бесчеловечный,

Поработивший дух свободы,

Рождая смуты и сомнения,

Бунты, хаосы и течения,

Но обладание, которым,

Как утолит любую страсть,

Так и ущербным или хворым
Даёт надежду не пропасть!

Однако мало тех писак,

Кого минула сия чаша,

Они и рады бы, но как

Себя лишить самомассажа?!

Ведь власть, что первая любовь,

Приободрит, взволнует кровь!

Да и без нас не обойдётся,

И посему мудрить не стану,

Как ни крути, а всё ж придётся

Вернуться снова мне к роману.

Пора поведать вам, читатель,

Как поживает наш шельмец,

Любви столичной соискатель,

Фортуны трепетной ловец.

Итак, с пером наперевес

И со щитом из кип бумаги

Я отражу вам жизни срез,

Ворвавшись в гущу этой драки!

Но перед тем давайте с вами

Чуть о сердечной теплоте

С надеждой вспомним, и сердцами

Прильнём к природы красоте.

И, может быть, её коснувшись,

Растают в них снега и льды,

И оживут, от сна очнувшись,

Заиндевевших душ цветы!

И зацветут, как всё весною,

Перестрадав печалью зимней,

И очаруют красотою

Небесных радуг после ливней.

Как живописец, краски лета

Палитрой яркой на холсте,

Зажечь их строфами куплета

Я постараюсь на листе.

Рождаясь, мысли, как снежинки,

В привычном ритме закружились,

Ещё немного, и… картинки

На лист стихами запросились.

Читатель, в русскую природу

Мы с вами двери приоткроем,

И, в честь её, слагая оду,

Понаблюдаем за героем.

Он на пути к гнезду родному

Салон автобуса покинул,

И, отогнать, пытаясь дрёму,

Туманным взором даль окинул.

Какое счастье видеть снова

Любезный сердцу чудный вид,

Достойный кисти Васнецова,

Где память бережно хранит…

Вокруг знакомые предметы,

Привычный местности излом,

Холмы, овраги, рощ букеты,

Волнистый леса окаём.

И вдалеке средь пышных куп,

Чернея голыми ветвями,

Стоит, всё так же, чахлый дуб,

Раздетый градом и ветрами.

На горизонте, караваном,

Блистая, словно жемчуга,

Под редким утренним туманом

Плывут лениво облака.

В просторе нежно-голубом,

Поймав невидимый поток,

Далёким чёрным лоскутом

Застыл парящий ястребок

Дороги нить среди хлебов

Неровной стёжкою ложиться,

А рядом связанных столбов

Плетётся вяло вереница.

Перехватив рюкзак за спину,

Он продолжает пешим ходом,

С восторгом глядя на картину

Земли, разбуженной восходом.

( безлюдье, редкое теперь,

пока ещё, как верный страж,

тут стережёт в природу дверь,

храня богатства и пейзаж)

Светила резвые лучи

Бегут, искрясь, по проводам,

Вороны, ласточки, грачи

Спешат поднять весёлый гам!

Из глубины густой дубравы,

Взмывая в небо, серебрится,

Отметив место ратной славы,

Остроконечной стелы спица.

Внизу, за поймой луговой

Из разнотравья и цветов,

Речушка лентой голубой

Бежит меж дивных брегов.

И вдруг теряется из вида,

Изящно делая луку,

Где одинокая ракита

Стоит на низком берегу.

С его крутого коромысла

Над тусклым зеркалом воды,

Как будто падая, зависла,

Держась ветвями за кусты.

Напротив, прямо за рекой,

Крестом и куполом горя,

Встаёт над берегом стеной

Высокий храм монастыря.

И на воде, частицей града,

Легенды дряхлой старины,

Сияют купола лампада

И мрамор кипенный стены.

Но очевидно воды плёса

Давно не те для перевоза.

Поодаль старенький паром,

Найдя приветливую мель,

На стебле бледно-голубом

Чернеет, словно спящий шмель.

А между тем, уж ельник сбоку,

Наплыв зелёною громадой,

Бросает тени на дорогу

И манит путника прохладой.

На фоне яркого простора

Уютной Фавна колыбелью

Лесную сень открыла Флора,

Исполнив мягкою пастелью.

Под переливы птичьих трелей,

Цикад весёлый перезвон,

Гуляя средь могучих елей,

Ласкает ветер пряди крон.

Играет света отблеск слабый

На паутинках, как шелках,

Небрежно брошенных на лапы,

И изумрудно-ярких мхах.

Вдруг завела неподалёку

Кукушка песнь свою скупую,

Внося смятение и тревогу,

Как звездочёт, в судьбу чужую!

Как будто дрогнула трава,

И буйством красок лес ожил,

И жуткий воздух колдовства

Вокруг героя закружил!

Раздвинув ели вековые,

Из царства сумрачной прохлады

Встают, как призраки живые,

Кресты, цепляясь за ограды!

И будто волк протяжным воем,

А может, филин диким свистом

Пронёс над вечности покоем

Из сказок мысли о нечистом!

По ходу ловят его взгляд

Кое-где овалы фотографий,

Скупые строки главных дат,

И безыскусных эпитафий.

И тянут в вечности приют

Своей неведомою силой,

И через несколько минут

Он перед матери могилой.

Перекликались звонко птицы,

Родник прохлады где-то бил,

А запах хвои и живицы

Немного голову кружил.

Припомнив скорбные картины,

Он торопливо снял рюкзак

И, подойдя к кусту рябины,

Сжал гроздь, созревшую в кулак.

И сгустки красного желе

Сквозь пальцы тут же проступили,

И кои, падая к земле,

Траву, как кровью окропили!

И, содрогнувшись от озноба,

Он видит кадры похорон,

Людей столпившихся у гроба

Под холодящий душу стон!

А вот и он, совсем мальчишка,

Стоит, зажав рябины гроздь,

Тут опустилась с шумом крышка,

Забит уже последний гвоздь…,

И горсти первые земли,

Ударив, детство отсекли!

В непродолжительной борьбе,

Стряхнув с себя оцепенение,

Минуя ельник, по тропе

Он продолжает путь в селение.

Взмывают ветви в вышину

И, завершая свой полёт,

Порой сплетаются в одну,

В узорчатый, зелёный свод.

Суглинок узенькой аллеи

Теней украшен кружевами,

А корни елей, словно змеи,

Пугая, вьются под ногами.

Пестрит мозаикой цветочной

Поляны солнечной покров,

А огоньки брусники сочной

В рот так и просятся с кустов!

Блестит из чащи старый пруд

Широким лезвием клинка,

И словно лебеди плывут,

В нём отражаясь, облака.

Подрезав ельником просёлок,

Он на дорогу вышел вновь,

И солнце, тысячей иголок,
Вонзилось тотчас в плоть и кровь!

Оно, без малого, в зените,

И зной усердно, как паук,

Уже плетёт из липких нитей

Фантомы марева вокруг.

И клочья дымчатой вуали

Округи сказочный пейзаж

Всё боле, боле превращали

В чудесный трепетный мираж!

В пьянящем море кислорода

От разогретых солнцем трав

Струится сладкий запах мёда,

Каких-то специй и приправ!

Зефир, разбуженный Эолом,

Промчится вихрем над лугами,

Рекой, лесами, синим долом,

Над золотистыми полями,

Подёрнув зыбью на просторе

Из налитых колосьев море!

Под перепевы ветра в поле,

И перекличку птиц в лесу

Он видит в славы ореоле

Природы вечную красу!

Открылся памяти альбом,

И, словно слёзы откровения,

То тут, то там блеснули в нём

Давно застывшие мгновения!

В душе разбуженная лира

С воспоминаний половодий

На крыльях тёплого Зефира

Приносит тихий плеск мелодий.

Из глубины забвения годы

Плывут строфой перед глазами,

Ложась на музыку природы

Проникновенными словами.

И словно реквием былому

Звучит в душе тоска по дому.

И ранней юности заря

Пред взором медленно вставала,

И, ярким пламенем горя,

Минувшим сердце обжигала!

Тут он родился и подрос,

Ходил из школы на покос,

И в клубе страстными речами

Воспламенял сердца девчат,

А позже пестовал ночами

Мысль о побеге из пенат.

Но вот уже из-за холма

Мелькнули первые дома.

И наш герой шагает краем,

Открывших улицу, дворов,

Но не встречают шавки лаем,

Не слышно криков петухов!

И непривычно слабоват,

Так хорошо знакомый нам,

Деревни стойкий аромат,

Неподдающийся ветрам.

Село молчанием гробовым

Встречает нашего героя,

Бывая часто таковым

Под колпаком дневного зноя.

Но этой только ли причине

Покой обязан был? Отнюдь.

Не меньше тягостной картине

Стеснившей скорбью его грудь!

Так, путник жаждой утомлённый,

Надеждой, будучи ведом,

Её хоронит, удручённый,

Перед усохшим родником.

Иные избы, как калеки,

По обе стороны стоят,

Одни уже сомкнули веки,

А у других потухший взгляд.

Им нынче выпала судьба

Ворьём разграбленных гробниц,

И тлеют, словно черепа,

Пугая безднами глазниц!

За школой сад покрыл бурьян,

На куче мусора, у входа,

Валялись горн и барабан,

На них прошла отныне мода.

И, говоря, что песня спета,

Как догоревшая свеча,

Над скорбным ликом сельсовета

Потух румянец кумача!

Стоит забытой сиротой

От суеты мирской вдали,

И окна мёртвой синевой,

На мерзость глядя, зацвели.

Но вот, минуя, сей некрополь,

Он поравнялся с палисадом,

Где ждёт его могучий тополь

И дом с обшарпанным фасадом.

Привет тебе, родной очаг!

Ещё чуть-чуть, какой-то шаг…

Вот позади калитка, двор,

Крыльца пологие ступени,

И, отомкнув крючком запор,

Он входит в сумрачные сени.

Пройдя на ощупь, как слепой,

Он натыкается на стул,

Задел за что-то головой,

И ручку двери потянул…

2

«Эй, вы, потише, как коня,

Весь дом подняли на дыбы,-

Куму нужда тут до меня,-

Раздался голос из избы.

Однако дверь уже открыта,

И в рамке светлого проёма

Стоит, ещё приличный с вида,

Седой старик-хозяин дома.

В видавших виды башмаках,

Когда-то ярко-красной майке,

Кругом залатанных штанах,

И сверху в вязаной фуфайке.

Голубоватых вен орнамент

Сухие руки украшал,

И кожи бронзовый пергамент

Лицо и шею покрывал.

Сейчас он выгодно темнел,

Скрывая мелкие морщины,

Но оттенял собою мел,

Ещё не так густой, щетины.

В глазах блеснули огоньки,

И сквозь улыбку, из углов,

Возникли тёмные пеньки,

Разбитых временем зубов,-

Да я глазам своим не верю,

Уж и надеяться не смел

Увидеть вновь свою потерю,

Ну, здравствуй, милый мой пострел!

Смирил-таки свою гордыню

И оживил мою пустыню!-

И радость, вспыхнув в старике,

На время голос пресекла,

И по морщинистой щеке

Слеза скупая потекла,-

Для человека пуп земли

Был, есть и будет отчий дом,

Куда бы в жизни мы не шли,

А всё равно к нему придём!-

Подняв мозолистый кулак,

Он дружелюбно ткнул в плечо,

И, подсобив стянуть рюкзак,

Прижал и обнял горячо!

И в членах, скованных печалью,

Невнятный трепет пробежал,-

Эх, раздавить бы тут каналью,

Что б впредь уже не уезжал,-

С едва скрываемым волнением

Шепнул он, глядя с умилением,-

Уж слишком долгой в этот раз

Была, сынок, твоя опала,

Совсем забыл в Москве о нас,

И совесть не напоминала!

Годков немало стороной,

Уж семь без малого, кажись,

Прошло с тех пор, как мы с тобой

Вот так при встрече обнялись!»

Сквозь удивление и укор

Рвались приветливые нотки,

А некогда тяжёлый взор

Теперь был ласковый и кроткий.

«Один приехал, как всегда,

Учёл бы хоть мои года,

Да показал бы деда внуку,

В разгаре ягодной поры

Мы нос утрём любому югу,

Нам не помеха комары».

«Отдам, отдам тебе должок,

Быть может, в будущем году,

А нынче б мне воды глоток

Прикончить засуху во рту!

Эх, хорошо бы, как когда-то,

Испить парного молока,

Иль на худой конец обрата

Из ледяного погребка».

«Ступай, милок, покамест в дом,

А я схожу за молоком»

«Никак корову ты завёл?-

Хватило б силы на козу.-

Ну, ты даёшь, каков орёл!-

Ты жди, я мигом принесу».

Под скрип просевших половиц,

Сквозь запах ветоши из сада,

Дрожа, плывут овалы лиц

Сестры, двоюродного брата,

Всей многочисленной родни

С кем проводил былого дни.

За лет минувших суетой

Им не была ещё забыта,

Пленяющая простотой,

Поэзия родного быта.

А в стенах этой конуры

Почти ничто не изменилось,

Как будто время той поры,

На миг вбежав, остановилось,

Да и осталось навсегда…

Всё так же виснут провода.

Кое-где бревенчатые стены

Разъел безжалостный грибок,

И, будто в клочьях грязной пены,

Весь в паутине потолок.

У входа печь стоит на страже,

Как лев, ощеряясь из угла,

Покрытой копотью и сажей

Беззубой впадиной чела.

И рукомойник на щитке

Всё в тот же, синий таз глядится,

За печью, в мрачном закутке,

Прикрывшись шторкою из ситца.

Во глубине темнеет кадка,

И, словно висельники в ряд,

Тулуп, пальто и плащ-палатка,

Теснясь, на вешалке висят.

Отца бессменные привычки

Держали вещи на местах,

На печке ковш, фонарь и спички,

Половник с тёркой на крючках.

К стене прижался поставец,

Поодаль тянется скамейка,

Под ней приземистый ларец,

На ней картуз и телогрейка.

И тут же высится на стуле

Плита с бидоном и кастрюлей.

Окно затянутое тонкой,

Почти невидимою сеткой.

А рядом столик под клеёнкой

С прилипшей сбоку табуреткой.

И основной аксессуар

Почти любой крестьянской хаты,

На видном месте самовар,

Весь потускневший и помятый.

«Ох, как меня ты освятил

Своим внезапным появлением,

Не зря, выходит, наградил

Намедни ангел сновидением!

Удачно, прям под сенокос,

Как дар, тебя на день Петров

Господь мне в помощь преподнёс,

И наготовим в зиму дров.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Льюис хроники нарнии. Письма детям. Статьи о нарнии

    Документ
    «Хроники Нарнии» К.Льюиса знает и любит весь мир. Известный английский писатель и богослов, ближайший друг знаменитого Дж.Р.Р.Толкиена, создал хронику удивительной страны Нарнии, населил ее великанами и гномами, драконами и кентаврами
  2. 1. Охоббитах Рассказ у нас пойдет в особенности о хоббитах, и любознательный читатель многое узнает об их нравах и кое-что из их истории

    Рассказ
    Рассказ у нас пойдет в особенности о хоббитах, и любознательный читатель многое узнает об их нравах и кое-что из их истории. Самых любознательных отсылаем к повести под названием "Хоббит", где пересказаны начальные главы
  3. Книга I. Земля книга II. Вода

    Книга
    Сасаки КодзироВстреча в ОсакеМолодой красавецРаковина забвенияГеройская смертьСушильный шестОрлиная гораЗимний мотылекВетряная мельницаСкачущий коньЗимняя бабочкаИзвещениеБольшой мост на улице Годзё
  4. Роман одного из самых известных японских писателей Э. Ёсикавы основан на реальных исторических событиях XVII века

    Документ
    Роман одного из самых известных японских писателей Э. Ёсикавы основан на реальных исторических событиях XVII века. Главный герой романа Миямото Мусаси – реальная историческая личность, как и большинство персонажей романа.
  5. Библиотека Альдебаран (68)

    Книга
    В романе классика японской литературы воссозданы реальные исторические события начала XVII века, когда Японию раздирала борьба за правление страной между отдельными князьями — дайме.

Другие похожие документы..