Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Информационный бюллетень'
19 января 2012 года, в третью годовщину убийства неонацистами адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой, в Москве и многих друг...полностью>>
'Сказка'
«Молодость без старости» и «бессмертная жизнь» всегда являлись мечтой человечества. Румынская сказка, казалось бы, материализовалась путем исследован...полностью>>
'Рабочая программа'
Структура систем управления (СУ) как основная характеристика. Свойства систем управления. Элементы систем управления. Объект управления, внешняя сред...полностью>>
'Литература'
Настоящая курсовая работе посвящена теме «Актив баланса: содержание, оценка статей, техника составления». Актуальность поставленной темы обусловлена ...полностью>>

Федеральное агентство по образованию новосибирский государственный университет

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Кафедра философии

Философия

Материалы для выполнения учебных заданий

2-е издание,

исправленное и дополненное

Новосибирск

2006

УДК 1 (075)

ББК Ю.я 73-1

Ф 561

Философия: Материалы для выполнения учебных заданий. 2-е изд., испр. и доп. / Новосиб. гос. ун-т. Новосибирск, 2006. 194 с.

Пособие содержит статьи выдающихся философов, в которых обсуждаются проблемы специфики философии, философских оснований классической и неклассической науки, природы истины, а также феномена идеального. Материалы предназначены как для начального знакомства с философией студентов, приступающих к ее изучению, так и для глубокого самостоятельного размышления о базовых философских проблемах магистрантов и аспирантов, уже изучивших начала философии и готовящихся к сдаче кандидатского экзамена по философии истории и философии науки.

Составители:

д-р филос. наук, проф. С. С. Розова, д-р филос. наук, проф. Л. С. Сычева, канд. филос. наук О. Б. Соловьев, канд. филос. наук Н. П. Суханова

© Новосибирский государственный

университет, 2006

СОДЕРЖАНИЕ

Э. В. Ильенков 6

ПРОБЛЕМА ИДЕАЛЬНОГО 6

Н. И. Кузнецова, М. А. Розов 23

СОЗНАНИЕ И ПРОБЛЕМА ЧЕЛОВЕКА 23

М. К. Мамардашвили 33

КАК Я ПОНИМАЮ ФИЛОСОФИЮ 33

М. К. Мамардашвили 46

СОЗНАНИЕ КАК ФИЛОСОФСКАЯ ПРОБЛЕМА 46

Б. Рассел 68

ИСТОРИЯ ЗАПАДНОЙ ФИЛОСОФИИ 68

М. А. Розов 70

РАССУЖДЕНИЯ ОБ ИНТЕЛЛИГЕНТНОСТИ,
ИЛИ ПРОРОЧЕСТВО БАМ-ГРАНА 70

М. А. Розов 83

К МЕТОДОЛОГИИ АНАЛИЗА ФЕНОМЕНА ИДЕАЛЬНОГО 83

М. А. Розов 91

ФИЛОСОФИЯ И ПРОБЛЕМА СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА 91

М. А. Розов 101

ПРОБЛЕМА ПРЕДМЕТА ФИЛОСОФИИ 101

(Методологические аспекты) 101

М. А. Розов 109

НЕКЛАССИЧЕСКАЯ НАУКА
И ПРОБЛЕМА ОБЪЕКТИВНОСТИ ЗНАНИЯ 109

М. А. Розов 124

ОБ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ ЗНАНИЙ К КУЛЬТУРЕ 124

Эпистемология и философия науки. 2004. Т. 1. № 1, с. 64–66 124

М. А. Розов 128

НАУКА КАК ТРАДИЦИЯ 128

В. С. Степин 167

НАУЧНОЕ ПОЗНАНИЕ
И ЦЕННОСТИ ТЕХНОГЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ 167

С. Л. Франк 189

СМЫСЛ ЖИЗНИ 189

А. Эйнштейн 197

ПРИРОДА РЕАЛЬНОСТИ 197

К. Ясперс 200

ЧТО ТАКОЕ ФИЛОСОФИЯ 200

Э. В. Ильенков

ПРОБЛЕМА ИДЕАЛЬНОГО

Вопросы философии. 1979. № 6. С. 128–133, 135, 139, 139-140; № 7, С. 145, 146, 146-147, 154-155, 158

«Идеальное» или «идеальность» явлений – слишком важная ка­тегория, чтобы обращаться с нею бездумно и неосторожно, по­скольку именно с нею связано не только марксистское понимание сути идеализма, но даже и наименование его.

К идеалистическим учениям мы относим все те концепции в фи­лософии, которые в качестве исходного пункта объяснения истории и познания берут идеальное, как бы последнее ни расшифровыва­лось: как сознание или как воля, как мышление или как психика вообще, как «душа» или как «дух», как «ощущение» или как «твор­ческое начало» или же как «социально-организованный опыт».

Именно поэтому антиматериалистический лагерь в философии и именуется идеализмом, а не, скажем, «интеллектуализмом» или «психизмом», «волюнтаризмом» или «сознанизмом», – это уже част­ные спецификации, а не всеобщие определения идеализма вообще, в какой бы особенной форме он ни выступал. «Идеальное» тут пони­мается во всем его объеме, в качестве полной совокупности его воз­можных интерпретаций, как известных уже, так и могущих еще быть изобретенными.

Посему можно и нужно говорить, что сознание, например, «иде­ально», то есть относится к категории «идеальных» явлений, и ни в каком случае, ни в каком смысле или отношении, не материально. Но если вы скажете наоборот – скажете, что «идеальное» – это и есть сознание (психический образ, «понятие» и т. д.), то тем самым вы внесете недопустимую путаницу в выражение принципиальной разницы (противоположности) между идеальным и материальным вообще, в самое понятие «идеального». Ибо при таком переверты­вании понятие идеального превращается из продуманного теорети­ческого обозначения известной категории явлений просто-напросто название для некоторых из них. В силу этого вы всегда рискуете попасть впросак, рано или поздно в поле вашего зрения обязательно попадет новый, еще вам неизвестный вариант идеализма, не влеза­ющий в ваше слишком узкое, приноровленное к специальному слу­чаю определение «идеального». Куда вы такой новый вид идеализма отнесете? К материализму. Больше некуда. Или же будете вынуж­дены менять свое понимание «идеального» и «идеализма», подправ­лять его с таким расчетом, чтобы избежать явных неувязок.

Иван есть человек, но человек не есть Иван. Именно поэтому ни в коем случае недопустимо определять общую категорию через опи­сание одного, хотя бы и типичного случая «идеальности».

Хлеб есть пища, и это несомненно. Но перевертывать эту истину не разрешает даже школьная логика, и фраза «пища есть хлеб» в качестве верного определения «пища» уже никуда не годится, она может показаться верной лишь тому, кто никакой другой пищи, кроме хлеба, не пробовал.

Поэтому-то мы и обязаны определить категорию «идеального» в ее всеобщем виде, а не через указание на его особенную разновид­ность, точно так же, как понятие «материи» не раскрывается путем перечисления известных нам на сегодняшний день естественнонауч­ных представлений о материи.

Между тем такой способ рассуждения об «идеальном» можно встретить на каждом шагу, слишком часто понятие «идеального» по­нимается как простой (а стало быть, и излишний) синоним других явлений, и именно тех, которые в философии как раз через понятие «идеального» теоретически и определяются. Прежде всего и чаще всего это явления сознания, феномены сознания. Вот типичный об­разчик такого выворачивания наизнанку верной истины: «Помимо и вне сознания идеальные явления существовать не могут, и все про­чие явления материи материальны» [1, с. 78]. «Помимо и вне сознания» су­ществуют, однако, такие явления, как бессознательные («подсозна­тельные») мотивы сознательных действий. Оставаясь верным эле­ментарной логике, наш автор будет вынужден отнести их в разряд материальных явлений, ибо «все прочие явления материи матери­альны». А мыслители, которые кладут эту категорию в основание своих концепций – Эдуард Гартман, Зигмунд Фрейд, Артур Кёстлер и им подобные, – с той же логической неумолимостью будут возведены в ранг материалистов.

Если вы определяете сознание как «идеальное», то на законный вопрос: а что вы при этом понимаете под «идеальным»? – отвечать фразой «идеальное есть сознание», «есть феномен (или характерис­тика) сознания» уже никак нельзя.

И. С. Нарский не одинок. Вот еще пример: «Идеальное – это ак­туализированная для личности информация, это способность личнос­ти иметь информацию в чистом виде и оперировать ею... Идеальное – это психическое явление (хотя далеко не всякое психическое яв­ление может быть обозначено (! – Э. И.) как идеальное); а по­скольку идеальное представлено всегда только в сознательных состо­яниях отдельной личности... идеальное есть сугубо личностное явле­ние, реализуемое мозговым нейродинамическим процессом опреде­ленного типа (пока еще крайне слабо исследованного)» [2, с. 187, 188, 189].

Очень хорошо. Сказано прямо – из всех «психических» явлений к «идеальным» можно и нужно относить только те, которые пред­ставляют собою «сознательные состояния отдельной личности». Само собой понятно, что «все прочие» психические явления неизбежно попадают (как у И. С. Нарского) в разряд явлений материальных. «...Определение идеального, – утверждает Д. И. Дубровский, – не зависимо от категории истинности, так как ложная мысль тоже есть не материальное, а идеальное явление» [2, с. 188].

Философию как науку никогда особенно не интересовала «лич­ностная обращенность мозговых нейродинамических процессов» [Там же], и если понимать «идеальное» в смысле Д. И. Дубровского, то эта ка­тегория в философии использовалась исключительно по недоразуме­нию, как результат разнообразных, но одинаково незаконных и не­допустимо расширительных, либо недопустимо суженных употребле­ний словечка «идеальное».

Естественно, что такая (в данном случае физиологическая) ди­версия в область науки не может принести никаких плодов, кроме произвольного переименования известных данной науке явлений, кроме споров о номенклатуре.

Хорошо известно, что теоретическая разработка категории «иде­ального» в философии была вызвана необходимостью установить, а затем и понять как раз то самое различие, которое, по Д. И. Дуб­ровскому, «для характеристики идеального безразлично» – различие и даже противоположность между мимолетными психическими состояниями отдельной личности, совершенно индивидуальными и не имеющими никакого всеобщего значения для другой личности, и всеобщими и необходимыми и в силу этого объективными формами знания и познания человеком существующей независимо от него действительности (как бы последняя потом ни истолковывалась – как природа или как Абсолютная Идея, как материя или как бо­жественное мышление). И уже только на почве этого важнейшего различения разыгрывается вся тысячелетняя баталия между матери­ализмом и идеализмом, совершается их принципиально непримири­мый спор. Проблема идеальности всегда была аспектом проблемы объективности («истинности») знания, то есть проблемой тех, и именно тех форм знания, которые обусловливаются и объясняются не капризами личностной психофизиологии, а чем-то гораздо более серьезным, чем-то стоящим над индивидуальной психикой и совер­шенно от нее не зависящим. Например, математические истины, ло­гические категории, нравственные императивы и идеи правосозна­ния, то бишь «вещи», имеющие принудительное значение для любой психики и силу ограничивать ее индивидуальные капризы.

Вот эта-то своеобразная категория явлений, обладающих особого рода объективностью, то есть совершенно очевидной независимостью от индивида с его телом и «душой», принципиально отличающейся от объективности чувственно воспринимаемых индивидом единичных вещей, и была когда-то «обозначена» философией как идеальность этих явлений, как идеальное вообще. В этом смысле идеальное (то, что относится к миру «идей») фигурирует уже у Платона, которому человечество и обязано как выделением этого круга явлений в осо­бую категорию, так и ее названием. «Идеи» Платона – это не прос­то любые состояния человеческой «души» («психики»), это непре­менно универсальные, общезначимые образы-схемы, явно противо­стоящие отдельной «душе» и управляемому ею человеческому телу как обязательный для каждой «души» закон, с требованиями коего каждый индивид с детства вынужден считаться куда более осмотри­тельно, нежели с требованиями своего собственного единичного тела, с его мимолетными и случайными состояниями.

Как бы сам Платон ни толковал далее происхождение этих без­личных всеобщих прообразов-схем всех многообразно варьирующих единичных состояний «души», выделил он их в особую категорию совершенно справедливо, на бесспорно фактическом основании, ибо все это всеобщие нормы той культуры, внутри которой просыпается к сознательной жизни отдельный индивид и требования которой он вынужден усваивать как обязательный для себя закон своей собст­венной жизнедеятельности. Это и нормы бытовой культуры, и грам­матически-синтаксические нормы языка, на котором он учится гово­рить, и законы государства, в котором он родился, и нормы мышле­ния о вещах окружающего его с детства мира, и т. д. и т. п. Все эти нормативные схемы он должен усваивать как некоторую явно от­личную от него самого (и от его собственного мозга, разумеется) особую «действительность», в самой себе к тому же строго организо­ванную... Выделив явления этой особой действительности, неведомой животному и человеку в первобытно-естественном состоянии, в спе­циальную категорию, Платон и поставил перед человечеством ре­альную – и очень нелегкую – проблему «природы» этих своеобраз­ных явлений, природы мира «идей», идеального мира, которая не имеет ничего общего с проблемой устройства человеческого тела, тем более – устройства одного из органов этого тела, устройства мозга... Это просто-напросто не та проблема, не тот круг явлений, который интересует физиологов, как современных Платону, так и нынешних.

Правда, позднее и именно в русле однобокого эмпиризма (Локк, Беркли, Юм и их наследники) словечко «идея» и производное от него прилагательное «идеальное» опять превратились в простое со­бирательное название для любого психического феномена, для лю­бого, хотя бы мимолетного, психического состояния отдельной «ду­ши», и это словоупотребление тоже приобрело силу достаточно устойчивой традиции, дожившей, как мы видим, и до наших дней. Но это было связано как раз с тем, что узкоэмпирическая традиция в философии просто-напросто устраняет реальную проблему, выдви­нутую Платоном, не понимая ее действительной сути и просто от­махиваясь от нее как от беспочвенной выдумки. Поэтому и словечко «идеальное» значит тут: существующее «не на самом деле», а только в воображении, только в виде психического состояния отдельной личности.

Эта – и терминологическая и теоретическая – позиция крепко связана с тем представлением, будто «на самом деле» существуют лишь отдельные, единичные чувственно воспринимаемые «вещи», а всякое всеобщее есть лишь фантом воображения, лишь психической (либо психофизиологический) феномен, и оправдано лишь по­стольку, поскольку оно снова повторяется во многих (или даже во всех) фактах восприятия единичных вещей единичным же индивидом и воспринимается этим индивидом как некоторое «сходство» многих чувственно воспринимаемых вещей, как тождество пережи­ваемых отдельной личностью своих собственных психических состо­яний...

Тупики, в которые заводит философию эта немудреная позиция, хорошо известны каждому, кто хоть сколько-нибудь знаком с крити­кой однобокого эмпиризма представителями немецкой классической философии, и потому нет нужды эту критику воспроизводить. Отме­тим, однако, то обстоятельство, что интересы критики этого взгляда по существу, а вовсе не терминологические капризы вынудили Канта, Фихте, Шеллинга и Гегеля отвергнуть эмпирическое толко­вание «идеального» и обратиться к специально-теоретическому ана­лизу этого важнейшего понятия. Дело в том, что простое отождест­вление «идеального» с «психическим вообще», обычное для XVII–XVIII веков, не давало возможности даже просто четко сфор­мулировать специально философскую проблему, нащупанную уже Платоном, – проблему объективности всеобщего, объективности все­общих (теоретических) определений действительности, то есть при­роду факта их абсолютной независимости от человека и челове­чества, от специального устройства человеческого организма, его мозга и его психики с ее индивидуально-мимолетными состояни­ями, – иначе говоря, проблему истинности всеобщего, понимаемого как закон, остающийся инвариантным во всех многообразных изме­нениях «психических состояний» и не только «отдельной личности», а и целых духовных формаций, эпох и народов.

Собственно, только здесь проблема «идеального» и была постав­лена во всем ее действительном объеме и во всей ее диалектической остроте, как проблема отношения идеального вообще к материаль­ному вообще. Пока под «идеальным» понимается все то и только то, что имеет место в индивидуальной психике, в индивидуальном со­знании, в голове отдельного индивида, а все остальное относится в рубрику «материального» (этого требует элементарная логика), к царству «материальных явлений», к коему принадлежат солнце и звезды, горы и реки, атомы, химические элементы и все прочие чис­то природные явления, эта классификация вынуждена относить к этому миру явлений и все вещественно зафиксированные (опредмеченные) формы общественного сознания, все исторически сложивши­еся и социально узаконенные представления людей о действитель­ном мире, об объективной реальности.

Книга, статуя, икона, чертеж, золотая монета, царская корона, знамя, театральное зрелище и организующий его драматический сю­жет – все это предметы и существующие, конечно же, вне индиви­дуальной головы и воспринимаемые этой головой (сотнями таких го­лов) как внешние, чувственно созерцаемые, телесно осязаемые «объ­екты». Однако, если вы на этом основании отнесете, скажем, «Лебе­диное озеро» или «Короля Лира» в разряд материальных явлений, вы совершите принципиальную философско-теоретическую ошибку. Театральное представление – это именно представление. В самом точном и строгом смысле этого слова, в том смысле, что в нем пред­ставлено нечто иное, нечто другое. Но что именно? «Мозговые нейродинамические процессы», совершившиеся когда-то в головах П. И. Чайковского и Вильяма Шекспира? «Мимолетные психические со­стояния отдельной личности» или «личностей» (режиссера и акте­ров)? Или что-то более существенное?

Гегель на этот вопрос ответил бы: «субстанциональное содержа­ние эпохи», то бишь духовная формация в ее существенной опреде­ленности. И такой ответ, несмотря на весь идеализм, лежащий в его основе, был бы гораздо вернее, глубже и, главное, ближе к материа­листическому взгляду на вещи, на природу тех своеобразных явле­ний, о которых тут идет речь, – о «вещах», в теле которых осязаемо представлено нечто другое, нежели они сами.

Что такое это «нечто», представленное в чувственно созерцаемом теле другой вещи (события, процесса и т. д.)?

С точки зрения последовательного материализма этим «нечто» может быть только другой материальный объект. Ибо с точки зрения последовательного материализма в мире вообще нет и не может быть ничего, кроме движущейся материи, кроме бесконечной сово­купности материальных тел, событий, процессов и состояний... Под «идеальностью» или «идеальным» материализм и обязан иметь в виду то очень своеобразное и строго фиксируемое соотношение между двумя (по крайней мере) материальными объектами (вещами, процессами, событиями, состояниями), внутри которого один мате­риальный объект, оставаясь самим собой, выступает в роли предста­вителя другого объекта, а еще точнее – всеобщей природы этого объекта, всеобщей формы и закономерности этого другого объекта, остающейся инвариантной во всех его изменениях, во всех его эм­пирически очевидных вариациях.

Несомненно, что «идеальное», понимаемое как всеобщая форма и закон существования и изменения многообразных, эмпирически чувственно данных человеку явлений, в своем «чистом виде» выяв­ляется и фиксируется только в исторически сложившихся формах духовной культуры, в социально значимых формах своего выраже­ния (своего «существования»), а не в виде «мимолетных состояний психики отдельной личности», как ее далее ни толкуй – спириту­алистически-бестелесно на манер Декарта или Фихте или же грубо-физикально, как «мозг», на манер Кабаниса или Бюхнера-Молешотта.

Вот эта-то сфера явлений, коллективно созидаемый людьми мир духовной культуры, внутри себя организованный и расчлененный мир исторически складывающихся и социально зафиксированных («узаконенных») всеобщих представлений людей о «реальном» мире, и противостоит индивидуальной психике как некоторый очень осо­бый и своеобразный мир, как «идеальный мир вообще», как «идеа­лизированный мир».

«Идеальное», понимаемое так, конечно же, не может уже быть представлено просто как многократно повторенная индивидуальная психика, так как оно «конституируется» в особую, «чувственно-сверхчувственную» реальность, в составе которой обнаруживается многое такое, чего в каждой индивидуальной психике, взятой по­рознь, нет и быть не может.

Тем не менее это мир представлений, а не действительный (мате­риальный) мир, как и каким он существует до, вне и независимо от человека и человечества. Это мир, каким он представлен в истори­чески сложившемся и исторически изменяющемся общественном (коллективном) сознании людей, в «коллективном» – безличном – «разуме», в исторически сложившихся формах выражения этого «разума», в частности в языке, в его словарном запасе, в его грам­матических и синтаксических схемах связывания слов. Но не только в языке, а и во всех других формах выражения общественно значи­мых представлений, во всех других формах представления, в том числе и в виде балетного представления, обходящегося, как из­вестно, без словесного текста.

Немецкая классическая философия потому-то и сделала огром­ный шаг вперед в научном уразумении природы «идеальности» (в ее действительном принципиальном противостоянии всему материаль­ному, в том числе и тому материальному органу человеческого тела, с помощью которого «идеализируется» реальный мир, то есть мозгу, заключенному в голове человека), что впервые после Платона пере­стала понимать «идеальность» столь узкопсихологически, как английский эмпиризм, и хорошо поняла, что идеальное вообще ни в коем случае не может быть сведено к простой сумме «психических состояний отдельных лиц» и тем самым истолковано просто как со­бирательное название для этих «состояний».

Эта мысль у Гегеля достаточно четко выражена в той форме, что «дух вообще» в полном объеме этого понятия – как «всеобщий дух», как «объективный дух», тем более как «абсолютный дух» – ни в коем случае не может быть ни представлен, ни понят как мно­гократно повторенная единичная «душа», то бишь «психика». И если проблема «идеальности» вообще совпадает с проблемой «духовного вообще», то «духовное» («идеальное») вообще противостоит «природ­ному» не как отдельная душа «всему остальному», а как некоторая куда более устойчивая и прочная реальность, сохраняющаяся не­смотря на то, что отдельные души возникают и исчезают, иногда оставляя в ней след, а иногда и бесследно, даже не коснувшись «иде­альности», «духа»!

Гегель поэтому и видит заслугу Платона перед философией в том, что тут «реальность духа, поскольку он противоположен при­роде, предстала в ее высшей правде, предстала именно организацией некоторого государства» [3, с. 200], а не организацией некоторой единичной души, психики отдельного лица, тем более отдельного мозга. (Заме­тим в скобках, что под «государством» Гегель, как и Платон, пони­мает в данном случае вовсе не только известную политически-пра­вовую организацию, не государство в современном смысле этого термина только, а всю вообще совокупность социальных установле­ний, регламентирующих жизнедеятельность индивида и в ее быто­вых, и в нравственных, и в интеллектуальных, и в эстетических проявлениях – словом, все то, что составляет своеобразную куль­туру «некоторого полиса», города-государства, – все то, что ныне называется культурой народа вообще или его «духовной культурой» в особенности, законы жизни данного полиса вообще. О «законах» в этом смысле и рассуждает платоновский Сократ. Это нужно иметь в виду, чтобы верно понять смысл гегелевской похвалы Платону.)

Но пока вопрос об отношении «идеального» к «реальному» пони­мается узкопсихологически, как вопрос об отношении отдельной души с ее состояниями «ко всему остальному», он попросту не мо­жет быть даже правильно и четко поставлен, не то что решен. Дело в том, что в разряд этого «всего остального», то бишь материального, реального, автоматически попадает уже другая такая же от­дельная «душа», более того, вся совокупность таких «душ», органи­зованная в некоторую единую духовную формацию, – духовная культура данного народа, государства или целой эпохи, ни в коем случае, даже в пределе, не могущая быть понятой в качестве мно­гократной «отдельной души». Ибо в данном случае очевидно, что «целое» не сводимо к сумме своих «составных частей», не есть прос­то многократно повторенная «составная часть». Замысловатая форма готического собора совсем непохожа на форму кирпича, из множест­ва которых он построен, – то же мы имеем и тут.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Федеральное агентство по образованию московский государственный университет технологий и управления (образован в 1953 году)

    Документ
    В последние годы особое внимание уделяется организации и осуществлению научно-исследовательской деятельности на предприятиях, в образовательных учреждениях.
  2. Н. В. Рубцова д. И. Хлебович маркетинг федеральное агентство по образованию Байкальский государственный университет экономики и права Н. В. Рубцова д. И. Хлебович маркетинг основная образовательная программа

    Основная образовательная программа
    Маркетинг: Основная образовательная программа для студентов специальности 061100 – Менеджмент организации / Сост. Н.В.Рубцова, Д.И.Хлебович. – Иркутск Изд-во БГУЭП, 2005.
  3. Учебное пособие Тамбов 2008 федеральное агентство по образованию тамбовский государственный университет им. Г. Р. Державина эмпирическая социология учебное пособие для студентов, обучающихся по специальности

    Учебное пособие
    Белинская Д. В., кандидат социологических наук (Предисловие, Раздел 2. Специфика социологического метода, Раздел 3. Методы социологического исследования);
  4. Федеральное агентство по образованию Российский государственный профессионально-педагогический университет

    Документ
    ценностные и социокультурные основы воспитания духовности и субъектности личности: Сборник научных статей по материалам Всерос. науч.-практ. конф. (1 – 2 декабря 2008 г.
  5. Новосибирский государственный университет (2)

    Программа
    Дисциплина «Наименование» предназначена для усвоения системы представлений о закономерностях строения и физического состояния планеты и ее геосфер, о региональной тектонике и симметрийных отношениях в строении основных тектонических

Другие похожие документы..