Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
1. Відповідно до Конституції України громадяни України мають право на працю, тобто на одержання гарантованої роботи з оплатою праці відповідно до її ...полностью>>
'Документ'
Термин «логистика» древнегреческого происхождения: «logistike» означало «мышление, расчёт, целесообразность». В Древнем Риме под логистикой понималис...полностью>>
'Сказка'
Тогда вы сегодня отправитесь в необычное спортивное путешествие в страну сказок. Путешествие будет не простое, на пути будут встречаться преграды, пр...полностью>>
'Программа'
Программа составлена в соответствии с Государственным образовательным стандартом высшего профессионального образования по направлению подготовки 2001...полностью>>

План. I. Великобритания во Второй мировой войне.   Масштабы и периодизация войны

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

В марте 1972 года английский парламент принял закон о передаче исполнительно и законодательной власти в Северной Ирландии британскому правительству.

В марте 1973 года состоялся референдум о будущем Ольстера. Результат голосования определялся позицией протестантского большинства, которое высказалось против воссоединения Ольстера с Ирландской республикой.

Экономический кризис в Великобритании в 70-е - начале 80-х гг.

В начале 70-х годов в экономике Великобритании наблюдался значительный подъем. Однако в 1974-75 годах на нее обрушился тяжелый экономический кризис. Этот кризис поразил все мировое капиталистическое хозяйство, но в Великобритании он проявился гораздо раньше, чем в других капиталистических странах, так как она тесно связана с мировыми рынками топлива и сырья. В период кризиса валовой внутренний продукт уменьшился не 5,6%, объем промышленного производства - на 10,6%. Курс акций упал на 63%, резко сократились капиталовложения, возросли инфляция, безработица. Особенно сильно от кризиса пострадали автомобилестроение, текстильная промышленность и строительство. Темпы роста промышленного производства в70-е годы были крайне низкими.

В 1979-1981 годах экономика Великобритании оказалась в состоянии нового глубокого кризиса, масштабы которого могут сравниться лишь с “великой депрессией” 1929-1933 годов. Наибольшей остроты кризис достиг в 1981 году. Особенно сильно от кризиса пострадали машиностроение, металлообработка, судостроение и другие отрасли. Среднемесячное число безработных возросло с 1295,7 тыс. в 1979 году до 2520,4 тыс. в1981 году. В 1982 году промышленность Англии находилось в состоянии депрессии. Некоторое увеличение объема промышленного производства произошло, прежде всего, за счет нефтедобычи. Обновление основного капитала происходило крайне медленно. Капиталовложения в обрабатывающую промышленность были на 25% ниже, чем в1979 году. Это связано, прежде всего, с относительно низкой нормой прибыли в промышленности Англии. Масштабы безработицы возросли. В 1982 году имели место около 12 тысяч банкротств.

Несмотря на отставание в темпах роста, промышленный потенциал Англии значителен. По объему промышленного производства в начале 80-х годов Великобритания находилась на пятом месте в капиталистическом мире (после США, Японии, ФРГ, Франции) . Великобритания остается экспортером высококачественной промышленной продукции во многие страны капиталистического мира Консерваторы у власти.

В начале 70-х годов Великобританию стали рассматривать как главного “больного” Европы. Казалось, ничто не может вернуть ей былого престижа: ни открытие богатых месторождений нефти в Северном море, ни победа в чемпионате мира по футболу в 1966 году, ни всемирная слава “Битлз” и “Роллинг стоунз” .

На фоне этих обостряющихся проблем начались перемены и в общественном сознании и в ведущих политических партиях. Среди консерваторов усилилось влияние сторонников развития частного предприятия и свертывания государственного вмешательства в экономику. На парламентских выборах 1979 года платформы консерваторов и лейбористов оказались прямо противоположными по содержанию. Избиратели отдали предпочтение консерваторам. Премьер-министром стала Маргарет Тэтчер. Она была первой женщиной на этом посту в истории страны и оставалась на нем 11 лет.

Главным направлением внутренней политики стало возрождение частного предпринимательства. Для этого были предприняты решительные шаги по сокращению государственного регулирования экономики. Налоги были снижены, а бизнесу разрешено действовать в национализированных отраслях. Правительство открыто готовилось к их приватизации. Во внешней политике консерваторы заняли однозначную позицию солидарности с США. С началом обострения международной обстановки в 1979 году они присоединились к жестким антисоветским мерам. Военные расходы увеличились. После избрания Рейгана президентом, между ним и Тэтчер установились тесные партнерские отношения на основе общей приверженности к консерватизму и антикоммунизму. Это, впрочем, не помешало ей по достоинству оценить поворот во внешней политике, произведенный М. С. Горбачевым, и поддержать его. Твердо и последовательно отстаивала она интересы Великобритании в ЕЭС. Жесткость на переговорах дала повод назвать ее “железной леди” .

Фолклендская война.

В 1982 году появился повод для того, чтобы продемонстрировать возрождающийся дух Великобритании. Возник острый конфликт с Аргентиной из-за Фолклендских островов. Расположенные в Южной Атлантике в 500 километрах от Аргентины и в 12 тысячах километров от Великобритании, эти острова давно представляют собой предмет спора между Великобританией и Аргентиной.

Великобритания утверждает, что Фолклендские острова по праву принадлежат ей с тех пор, как 3 января 1833 года ее моряки захватили их, и что главная забота ее правительства - судьба их жителей, британских поданных. В этой связи пресса обратила внимание, однако, на одну маленькую деталь. Закон о гражданстве от 1981 года отказывает населению Фолклендских (Мальвинских) островов в праве проживания в Англии, если они не родились в ней или если у них нет близких родственников, проживающих в ней, и они должны запрашивать визу, чтобы приехать в эту страну. Причем всякий раз они смогут оставаться там не более двух месяцев.

У Аргентины позиция иная. Все ее правительства, сменявшие друг друга на протяжении полутораста лет, заявили: Мальвинские острова, составляющие часть континентального шельфа Аргентины, в 1816 году были унаследованы от испанской короны. К тому же в 1955 году комитет по деколонизации ООН включил их в список колоний, подлежащих освобождению, и призвал Великобританию начать процесс в этом направлении.

2 апреля 1982 года Аргентина высадила на островах вооруженные силы и подняла свой национальный флаг.

Свой подход к решению возникшей конфликтной ситуации британские официальные круги определили совершенно четко. С самого начала конфликта ставка была сделана на вооруженную силу. Великобритания направила в район Южной Атлантики мощное соединение военно-морских сил, которые возглавил авианосец “Инвинсибл” . В него вошли также авианосец “Гермес” , ракетные эсминцы, десантные суда. В южную Атлантику были направлены, как заявила М. Тэтчер, “самые крупные в мировой истории страны военно-морские силы, оснащенные современными вооружениями и имеющие прекрасно подготовленных военнослужащих” .

Великобритания отправила к островам эскадру из 78 судов с 22 тысячами солдат и матросов. Подойдя к архипелагу, англичане организовали морскую блокаду, затем высадили десант и заставили аргентинский гарнизон капитулировать. Блестяще проведенная операция в тысячах миль от Великобритании резко подняла ее престиж. Авторитет Тэтчер внутри страны и за рубежом повысился. Воспользовавшись победой, она провела внеочередные парламентские выборы и, получив еще более решительный перевес, приступила к реализации своей главной задачи приватизации государственного сектора экономики. Она коснулась и государственных компаний, и государственного жилого фонда. К 1990 году была приватизирована 21 государственная компания, 9 миллионов англичан стали акционерами, 2/3семей - владельцами домов и квартир.

Однако многие в Великобритании были против Фолклендской войны, поскольку Великобритания понесла в ходе военной операции немалые потери.

Перелом в экономике.

С середины 80-х годов наметился и перелом в экономическом развитии. Инфляция сократилась. Начался экономический подъем, причем более быстрый, чем в остальных странах Запада. Стала сокращаться и безработица. Причем перемены носили не только количественный характер. Произошла модернизация промышленности, ее структура изменилась в пользу наукоемких отраслей. Выросла производительность труда, и возродился предпринимательский дух. Великобритания стала притягивать иностранные капиталовложения. “Английская болезнь” ушла в прошлое. К Великобритании вернулась ее прежняя уверенность в себе. Сочетая уступки жителям Ольстера в сфере самоуправления с жесткой борьбой с Ирландской республиканской армией, удалось сбить волну терроризма. Лейбористская партия была вынуждена учитывать эти реальности. Она признала необратимость этих преобразований. Сама партия вступила в полосу кризиса.

В 1990 году Тэтчер ушла в отставку с поста лидера партии и премьер министра. Ее сменил Джон Мейджор. В 1992 году консерваторы на очередных парламентских выборах подтвердили свой статус правящей партии.

Великобритания после выборов 1997 года: обычная смена власти или прорыв в XXI век?

Прошедшие в мае1997 года всеобщие парламентские выборы принесли столь много неожиданностей, что невольно возникает вопрос: с чем же входит Великобритания в XXI век и та ли это страна, которую мы привыкли ассоциировать с силой традиций, классической двухпартийной системой и особым положением в Европе?

Ошибки, погубившие тори.

После 18 лет правления консерваторы в одночасье лишились всех правительственных постов, потеряли половину мест в парламенте и в довершении остались без лидера. И это притом, что в последние несколько лет британская экономика явно находилась на подъеме, количество безработных снизилось, фунт заметно прибавил в весе, а уровень инфляции стал одним из самых низких в Европе. Что же привело консерваторов к такому сокрушительному положению?

Все сходятся во мнении, что народ просто “захотел перемен” . Однако, если заглянуть глубже в расплывчатом “желании народа” более отчетливо вырисовываются очертания трех причин, которые, по-видимому, привели партию к поражению.

Первое кроется в ошибках во внутренней и внешней политике, допущенных консерваторами в последние несколько лет. В 1992 году страна была вынуждена выйти из европейского соглашения о валютном регулировании. (В это же время, кстати, начался период так называемого “евроскептицизма” в английской внешней политике, доминировавший в ней до самого последнего времени) . Сделано это было с целью укрепления фунта на международных валютных биржах, однако параллельно привело к тому, что в результате последовательных изменений в налоговой политике и роста процентных ставок и цен на недвижимость британцы, покупавшие дома в рассрочку, были вынуждены платить много больше реальной стоимости того же дома на момент заключения сделки.

Другая ошибка консерваторов носит, скорее, психологический характер. Дело в том, что на выборах 1992 года бывший тогда премьер-министром Д. Мейджор клялся не вводить новых налогов и не увеличивать уже существующих. В последующие пять лет налоговые ставки увеличивались в 22 раза, не говоря уже о такой неприятной вещи, как введение налога на добавленную стоимость на продукты питания в 1990 году. Эта карта была мастерски разыграна лейбористами во время предвыборной кампании. Заявления (по-видимому, правдивые) консерваторов о том, что, несмотря на рост налоговых выплат, их доля в бюджете средней британской семьи уменьшилась, не помогли. Общий рост экономики также не смог сгладить усиливающееся недоверие простых граждан к проводимой консерваторами политике и, как следствие, к ее авторам.

Вторая причина - концептуально неверная стратегия предвыборной кампании. Притом, что большая часть кампании была посвящена подробному описанию ужасов, которыми грозит стране лейбористское правительство, содержательная часть предвыборной программы консерваторов оказалась в корне ошибочной.

Жесткая позиция, занятая по вопросу предоставления автономных прав Шотландии и Уэльсу, в итоге привели к тому, что консерваторы полностью лишились поддержки в этих регионах. В новом парламенте их места достались либеральным демократам, представителям малых национальных партий и лейбористам, которые, умело сыграв на неутоленной тяге горцев к независимости, обещали учредить в Шотландии однопалатный парламент с правом регулировать налогообложение и теперь торопятся сдержать слово. По-видимому, сходные права и аналогичный орган самоуправления получат в Уэльсе. Разумеется, консерваторы охарактеризовали проводимую новым правительством линию на “отделение” Шотландии и Уэльса как самоубийственную, однако выборы в регионах выиграли все-таки лейбористы.

Немалое место в предвыборной кампании тори отвели росту экономики и социальной стабильности, что опять-таки является правдой, но малопонятные рядовому гражданину цифры никого не заинтересовали. В результате в избирательных кругах города Бирмингем, уже 70 лет являющегося своего рода вотчиной консерваторов, лейбористы вместо абстрактных экономических показателей обещавшие немедленную реформу здравоохранения и быстрое снижение уровня преступности (а в Англии количество совершаемых серьезных преступлений в последнее время заметно выросло) , победили на выборах с перевесом в более чем 10% голосов.

Но наиболее серьезная причина поражения консерваторов, по-видимому, кроется в самой партии. Перспектива вступления Великобритании в систему единой европейской валюты в 1999 году расколола консерваторов на два лагеря: евроскептиков и сторонников евровалюты.

Прийти к единому мнению и занять, хотя бы на время предвыборной кампании, четкую позицию по евровалюте тори так и не смогли. Лидер консерваторов Д. Мейджор оказался, по общественному признанию, на поводу у своей партии и не сумел усмирить разбушевавшихся евроскептиков.

Британские избиратели справедливо рассудили, что партия, которая не может навести порядок в своих рядах, вряд ли окажется в состоянии управлять страной. Способности Д. Мейджора как администратора, очень полезные в ежедневной жизни партии, оказались совершенно непригодными для лидера разрываемых противоречиями консерваторов накануне выборов. Его противник, молодой, напористый Тони Блэр (в свои 44 года он самый молодой английский премьер за последние 115 лет) , ставший во главе лейбористов, всего два с небольшим года, сумел за это время радикально реформировать свою партию.

Консерваторам предстоит теперь решить аналогичную задачу. Спектр решений колеблется от скорейшего и радикального изменения партийной структуры, за которое ратует левое крыло консерваторов, до легкого “косметического ремонта” , на котором настаивают правые.

Итоги выборов.

Пожалуй, главным итогом прошедших выборов является не просто поражение консерваторов и победа лейбористов, (что предсказывалось практически всеми более или менее беспристрастными аналитиками) , а совершенно необычные для обеих главных партий масштабы того и другого. Хотя доля полученными лейбористами голосов (около 45%) не является их высшим достижением (в 1945 и 1950 годах эта доля составила соответственно 49% и 47%) , число завоеванных ими мест в парламенте оказалось беспрецедентно большим (419 из 659) . Соответственно и абсолютное большинство, которым они располагают в палате общин составило 179. Это на 35 мест больше, чем было у консерваторов 1983 году, когда они одержали самую внушительную за все послевоенные годы победу над лейбористами.

Крайне неприятным результатом выборов для консерваторов явилось сокрушительное поражение, которое они потерпели в ряде ключевых регионов Великобритании. Впервые за всю история существования тори не получили ни одного места в Шотландии и Уэльсе. Это послужило основанием для заявлений ряда наблюдателей о том, что партия перестала представлять всю страну и утратила статус национальной.

В основной части Соединенного Королевства собственно Англии - преобладающее влияние тори сохранилось лишь в наименее развитых сельских регионов в восточной и юго-восточной Англии. Что же касается наиболее динамичного, урбанизированного ее пояса, то из 160 округов, расположенных в нем, партии удалось завоевать в основном 8. В целом же, получив на выборе почти треть голосов, консерваторы смогли победить лишь в четверти округов и соответственно провести лишь 165 своих кандидатов (27,5% от общей численности палаты общин) . Как подсчитали специалисты, - это наихудший результат за последние 90 лет. Таким образом парламентская фракция тори сейчас в 2,5 раза меньше, чем фракция лейбористов, располагающая 2\3 (65,4%) голосов в нижней палате.

Таким образом, оставаясь второй по степени электорального влияния партией, консерваторы оказались в ситуации, когда обычно действовавшие безотказно преимущества мажоритарной избирательной системы для двух главных партий сработали на этот раз лишь в пользу их главного соперника лейбористов.

Перекос в сторону лейбористов наверняка был бы существенно меньше, не вмешайся в расклад сил на выборах еще один фактор так называемых третьих партий, и прежде всего либеральных демократов. Примечательно, что собрав в 1983 году более четверти всех голосов, Альянс либералов и социал-демократов (наследником которого и стала нынешняя либерально-демократическая партия) в силу почти равномерного разброда этих голосов по стране смог победить лишь в 23 избирательных округах и получив таким образом всего около 3% мест в Палате общин. Тогда мажоритарная система сработала против них, и это послужило одной из главных причин последовавшего кризиса и распада Альянса.

Однако, собрав на этот раз значительно меньшую долю голосов (17%) наследники Альянса смогли провести ровно в 2 раза больше своих кандидатов в парламент, чем это им удалось в 1983 год. Причина подобного несоответствия предельно проста: стало ясно, что само по себе количество завоеванных голосов мало что решает, и либеральные демократы изменили тактику предвыборной (да и не только предвыборной) борьбы, сосредоточив свои главные усилия на привлечении большинства на сравнительно ограниченном, но более перспективном пространстве юго-восточной Англии. При этом они сделали основную ставку на округа, где их главными соперниками были консерваторы, сознавая, что лейбористов они вряд ли смогут переиграть. Так что отмеченное выше ослабление позиций тори в указанном поясе - это следствие усилий не одних лишь лейбористов, но более широкого сложения соперничающих с ними политических сил.

Хотелось бы подчеркнуть и другое. Отмеченное “сложение” явилось результатом не только продуманного тактического расчета, но и более глубоких процессов сближения позиций лейбористов, причем серьезные усилия в этом направлении делают обе стороны.

В дополнении к сказанному об электоральном поведении хотелось бы отметить и еще одно обстоятельство, существенно ослабляющее традиционные механизма сохранения двухпартийной системы. Имеется в виду заметно сократившаяся доля так называемого твердого ядра приверженцев главных партий среди общего количества голосующих за них избирателей. Если прежде это ядро составляло около 60 - 70%, то к настоящему моменту оно сократилось до 40%. Иначе говоря, значительно менее половины тех, кто по тем или иным причинам выражает твердую готовность голосовать за них и впредь. Главная причина тому - существенные изменение мотивов голосования британцев, снижение роли классового фактора, игравшего ранее решающую роль.

На место социальной принадлежности и традиционно сложившихся предпочтений в качестве главного фактора выдвинулось инструментальное или, проще говоря, “потребительское” отношение к партиям и их оценка с точки зрения той личной и общественной выгоды, которую избиратель в каждый данный момент ожидает от прихода соответствующей партии к власти.

Необычайность партийно-политической ситуации, сложившейся после майских выборов 1997 года, отнюдь не ограничивается чисто количественным соотношением сил. Не менее существенными представляются качественные изменения, которые претерпели или же претерпевают главные политические партии страны.

“Новая” лейбористская партия.

С легкой руки Энтони Блэра эпитет “новая” в отношении лейбористской партии буквально прилип к ней и стал едва ли не частью ее официального названия. И хотя оценка существа этой новизны варьируется весьма в широких пределах, сам факт действительно кардинальных изменений, обеспечивших ей столь блистательный успех на прошедших выборах, ни у кого не вызывает сомнений.

Пожалуй, наиболее фундаментальный характер имели сдвиги, происшедшие в социальной базе и социальных связях партии. Усилиями Нейла Киннока, сменившего в 1983 году на посту лидера партии М. Фута, а затем Д. Смита, пришедшего к руководству ею после того, как партия дважды подряд потерпела поражение на выборах 1978 и 1992 гг. и, наконец, самого Тони Блэра, избранного лидером после скоропостижной смерти Смита в 1994 году, профсоюзы и их лидера утратили значительную часть своего влияния на партию и ее руководство.

Поговаривают о намерении Блэра довести процесс ослабления связей до логического конца и покончить с коллективным членством профсоюзов вообще. Представляется, однако, что подобный разрыв, по крайней мере, в ближайшее время, вряд ли произойдет. Причем дело здесь отнюдь не только и может быть не столько в заинтересованности партии сохранить финансовую подпитку, получаемую от профсоюзов, их электоральную поддержку, но и в чисто психологической неготовности значительной части партии. Между прочим, именно профсоюзы, стояли у истоков создания лейбористской партии, и именно их поддержке она обязана в первую очередь превращением в массовую организацию, оказавшейся способной заменить либералов в качестве одного из столпов двухпартийной системы.

Впрочем, название “рабочая” уже сейчас, особенно в свете результатов только что прошедших выборов, стало по сути дела, анахронизмом. Внушительный рост поддержки “рабочей” партии в британских верхах тем более впечатляет, что он достигнут в результате укрепления связей партии и особенно ее высшего руководства с представителями крупных корпораций и финансового капитала, то есть наиболее внушительной частью этих верхов. Уже упоминавшийся выше Д. Смит пользовался весьма высокой репутацией в деловых кругах, в том числе в лондонском Сити. Что же до Т. Блэра, то благодаря предпринятым им и его окружающими мерам по сближению с большим бизнесом и учету его интересов в программных и политических заявлениях партии, им впервые за всю историю партии удалось добиться того, что крупный промышленный и банковский капитал не только перестал опасаться прихода лейбористов к власти, но и оказался скорее заинтересованным в этом. Как писал, оценивая исход выборов и первые шаги нового правительства, журнал “Экономист” , правительство идет по пути реализации целей, объявленных в предвыборном манифесте, и то, что делает сейчас Браун (новый министр финансов) “в большинстве случаев совпадает с нашими собственными установками” . “По существу, и его (правительства) , и наша цель, писал журнал, заключается в том, чтобы “повысить роль Сити как глобального финансового центра” . Что же до предоставления большей независимости от Банка Англии, то эти шаги “нацелены не на усилие государственного регулирования, а на то, чтобы сделать его более гибким и эффективным” .

Отмеченный сдвиг более знаменателен тем, что если среди бизнесменовпромышленников практически всегда имелись деятели, поддерживающие лейбористов, в том числе “материально” , то Сити как финансовый центр практически единодушно выражал по отношению к ним, если не открытую неприязнь, то по крайней мере глубокое недоверие.

Помимо известных демократических изменений в программных и политических установках лейбористов (отказ от национализации, отмежевание от ряда не устраивающих бизнес требований профсоюзов, взятие на вооружение принципов “мягкого тэтчеризма” в экономике) , исключительно важную роль в поддержке большим бизнесом лейбористов сыграло и такое обстоятельство, как более определенная их позиция по отношению к Европейскому союзу. Не будучи ни догматиками - “еврофилами” , каковыми являются либеральные демократы, ни тем более догматиками-“евроскептиками” , лейбористы стали той политической силой, чей прагматический европеизм, судя по всему, в наибольшей мере импонирует бизнесу и чья позиция может легче всего корректироваться и в его собственных интересах и в интересах британской экономики в целом.

Несмотря на общую тенденцию к снижению политического участия населения в партийной деятельности и рост его активности по линии заинтересованных групп и социальных движений, руководство лейбористской партии удалось в течение последних 5-6 лет увеличить численность индивидуальных членов с 280-и тысяч до 400 тысяч (по данным журнала “Development in British polities” ) . Одной из главных причин этого успеха была ставка партийного руководства на вовлечение членов партии в активную политическую деятельность.

Все это вместе взятое существенно изменило соотношение сил между местными партийными организациями, в начале 90-х и представлявшими на 3\4 средний класс и рабочих нефизического труда, и профсоюзами, основная масса членов которых принадлежит к так называемому старому рабочему классу. Но значит ли это, что лейбористская партия превратилась из “рабочей” партии (каковой, кстати сказать, в чистом виде она никогда не была) в партию средних слоев? Думается, что такой вывод упрощает ситуацию и поэтому неправомерен. И по составу своих членов, и по характеру электоральной поддержки партия сейчас более или менее представляет все основные социальные категории британского общества, и уж если пытаться предельно кратко определить ее социально-классовую сущность, то более всего здесь подошло бы определение “партии всей нации” или, как предпочитает ее руководство, - “партии одной нации” .

Как известно, последняя формулировка принадлежит консерваторам, и то, что лейбористы сейчас пытаются перехватить ее - отнюдь не случайно. Тем самым они подчеркивают, что партия не просто представляет все слои общества, но и выражает общенациональный интерес, делает ставку на единство нации, достижение максимального социального согласия.

Вполне естественно, что далеко идущая ревизия лейбористских установок, фактический отказ от принципов социального равенства и “перераспределения власти и собственности в пользу трудящихся и их семей” потребовали от партийного руководства выработки новых, нетрадиционных подходов и идей, тем более, что на поле “мягкого тэтчеризма” уже немало потрудились Д. Мейджор и его единомышленники.

Такой генеральной идеей, судя по всему, призвана стать идея “общества интересов” и “экономики интересов” . Суть этой идеи сводится к тому, что на смену доминированию в экономике и обществе собственников акционеров должно прийти активное включение в решение экономических и иных общественно значимых вопросов всех основных участников процесса производства, распределения и услуг - наемного персонала компаний, фирм и предприятий - участников кооперативных связей, потребителей, местных общин. Указанное участие должно осуществляться как на микроуровне (предприятие, фирма, учреждение сферы услуг) , так и на более высоких уровнях, включая общенациональный.

Идеи “общества интересов” , “экономики интересов” и “компании интересов” являются для лейбористов по сути дела единственным крупным концептуальным блоком, который позволит им хотя бы символически дистанцироваться от консерваторов и обрести собственную оригинальную “философию” и собственное оригинальное кредо.

Конституционная реформа.

Если говорить, однако, о более практических вещах, то наиболее четкое размежевание между лейбористами и консерваторами происходит в иной плоскости, а именно в плоскости конституционной реформы. Примечательно, что действуют здесь не в одиночку, а в тесном сотрудничестве с либеральными демократами.

Одним из основных направлений реформы является предоставление большей автономии Шотландии и Уэльсу, а также, возможно, и основным регионам самой Англии. Как известно, вопрос о Шотландском парламенте и ассамблеи Уэльса уже решен в ходе прошедших в сентябре 1998 года референдумов. Есть и существенные разногласия между лейбористами и либерал-демократами. Если целью последних является “федеративная Британия” , то лейбористы не склонны идти так далеко и намерены сохранить сильную централизованную власть.

Немалую роль играет и их обоюдное стремление более органично “вписать” Великобританию в политическую структуру ЕС. Как известно одним из приоритетных направлений деятельности последнего является активная региональная политика, нацеленная не только на помощь слабо развитым регионам, но и на все более органичное вовлечение региональных властей в систему ЕС. А это, помимо прочего означает, что чем сильнее в той или иной стране будут регионы, тем основательнее будут ее позиции влияние в союзе.

Конечно “федерализация” Британии может иметь и иные последствия, и утверждения консерваторов, что это только первый шаг к развалу страны, вряд ли так уж беспочвенны, особенно учитывая активизацию шотландских сепаратистов. Однако перераспределение власти между центром и регионами в государствах ЕС носит объективный характер и попытки воспрепятствовать этому неизбежно ведут не только к усилению политического дисбаланса внутри страны, но и к ее дистанцированию от “остальной” Европы.

Важным направлением конституционной реформы является система мер, направленных на лишение “верхней” палаты британского парламента наследственного статуса и постепенное превращение ее в орган, представляющий всех избирателей.

Судя по тому, как реагировало правительство на события, связанные с гибелью экс супруги принца Уэльского не останутся прежними и прерогативы монархии. Однако есть все основания полагать, что реформа этого института будет нацелена не столько на ограничение и без того в основном чисто символических его полномочий, сколько на “модернизацию” , способную повысить пошатнувшийся престиж и авторитет монархии. Несмотря на рост республиканских настроений в стране, влиятельные политические круги прекрасно понимают, как сильно проиграет политическая система, лишившись такого стабилизирующего института как монархия.

Лондон - “место под солнцем” .

Лондон - крупнейший центр политической жизни страны, влияние, которого распространяется далеко за ее пределы. Английский парламент называют “праматерью парламентов” . Хотя, конечно, к этому утверждению можно сделать определенные коррективы - подлинная власть давно уже переместилась из парламента в правительственные кабинеты Уайтхолла. Тем не менее, именно здесь, под сводами Вестминстерского дворца, бушуют политические страсти, и оппозиция Ее Величества (скажем, лейбористы) критикует правительство Ее Величества (консерваторов) за неумелую политику, а, затем, когда политические качели приходят в движение и оппозиция становится правящей партией, теперь уже консерваторы критикуют лейбористов за то же самое.

Лондон и сегодня - крупный центр мировой торговли, рынок золота, законодатель страхового дела. Как и в XVII веке, когда дельцы собирались в кофейне Эдварда Ллойда и предлагали страховать корабли, сегодня старинной колокол в знаменитой Рум мощного объединения финансистов “Ллойд” извещает одним ударом дурную, а двумя - хорошую новость. Однако здесь снуют теперь не только “морские страховщики” . “Ллойд” страхует всех, все и от всего - и голос певца, и реактивные самолеты, и урожаи, и ущерб от землетрясения, и перестраховывает другие страховые сделки.

Лондон остается одним из крупнейших центров мировой культуры. У правящих кругов страны на протяжении веков были особые условия, скажем, для “собирательной” деятельности, чем они и воспользовались, насыщая как общенациональные, так и частные коллекции картинами, скульптурами, другими предметами искусства буквально из всех уголков мира. Но дело не только в этом. Надо сказать, что распоряжаются всем этим хозяйством англичане умело и рационально. Крупнейшие картинные галереи содержаться в хорошем состоянии.

Театры, картинные галереи, музеи, разбросанные по всему городу отдельные коллекции, выставки, наконец, просто старинные дома, тщательно сохраняемые уголки площадей и улиц в их вековой нетронутости, чугунные решетки дверей и балконов, искусно составленные, часто с большим художественным вкусом витрины огромных магазинов и бесконечных маленьких лавочек - все это неотъемлемая часть сегодняшнего Лондона.

Центральную часть Лондона в районе Шафтсбери-Авеню и Ковент-Гарден называют миром театров и кино - “театрлэнд” . Здесь действительно на сравнительно небольшой территории густая концентрация залов всевозможных размеров, начиная со всемирно известного оперного театра “Ковент-Гарден” и до тесных помещений предприимчивых полусамодеятельных театральных трупп самых различных направлений.

На Южной набережной Темзы в центральной части города возвышается хорошо вписавшийся в лондонский силуэт “комплекс” , представляющий собой сложное сочетание трех концертных залов - Ройал Фестивал - Холл, Куин Элизабет-Холл и меньшего по размерам Парселл-Рум; трех театров - Оливье, Литтлтон и Коттесло; двух кинотеатров, показывающих фильмы, которые обычно могут не идти на коммерческих экранах; выставочного зала Хэйворд Галлери. Здесь можно увидеть, услышать, оценить многое из того, что есть не только в Великобритании, но и во всем мире.

Имеется и еще одна сторона у Лондона как центра, значение которого выходит далеко за рамки чисто национальные. Аукционы фирмы “Сотби” , филиалы которой действуют в 21 стране, и “Кристи” делают погоду в мире продажи и перепродажи произведений искусства, старых рукописей, документов. Здесь считают, что картины сегодня - не только произведения искусства, но и наиболее загадочная сфера капиталовложений; газеты же подогревают страсти, рассказывая трогательные истории о том, как приобретенная на барахолке за бесценок запыленная картина оказалась при ближайшем рассмотрении шедевром мирового искусства, а счастливый владелец после перепродажи стал обладателем кругленькой суммы. В “Сотби” ставятся мировые аукционные рекорды: в 1978 году за 145 тысяч фунтов стерлингов была продана редчайшая виолончель, сделанная Антонио Страдивари в 1710 году; считают, что это самая высокая цена, которая когда-либо была уплачена за музыкальный инструмент (прежний рекорд - 115 тысяч фунтов стерлингов за скрипку Гварнери, которая также была продана через фирму “Сотби” ) . В Великобритании с гордостью пишут о том, что вечно соперничающий с Лондоном Париж предпринимает энергичные меры для того, чтобы мировым центром перепродажи произведений искусства стала столица Франции, но для этого-де нужно еще поработать, а англичане тоже не дремлют.

Список литературы.

1. С. П. Мадзоевский, Е. С. Хесин. “Современный монополистический капитализм. Великобритания” . Москва “Мысль” 1981* год.

2. С. М. Стецкевич. “Новейшая история зарубежных стран. Европа и Америка” . Москва “Просвещение” 1978

3. Ф. Я. Полянский. “Экономическая история капиталистических стран” Издательство Московского Университета 1986

4. В. В Александров. “Новейшая история 1939 - 1975 гг. Курс -лекций” . Москва “Высшая школа” 1977

5. А. А. Кредер. “Новейшая история XX век” . Москва “Центр гуманитарного образования” 1997

6. В. Осипов. “Британия глазами русского” Издательство АПН 1986

7. В. Симонов. “Британия без туманов” . Издательство агентства печати Новости Москва 1985

8. В. Ларин. “Лондонский дневник” Москва Издательство политической литературы1983

9. Роберт Бэл. “Англия. Журнал о сегодняшней жизни в Великобритании” . (№121.)

10. “Наши деловые партнеры. Великобритания” . Москва “Международные отношения” 1990

11. “Страны и народы. Зарубежная Европа. Западная Европа” . Москва “Мысль” 1979

12. журнал “Мировая экономика и международные отношения” . (1998, № 3)

13. журнал “Новое время” (1997, №22)

14. V. F. Satinova “About Britain and the British” Минск “Высшая школа” 1996

15. В. В. Ощепкова, И. И. Шустилова “Britain in brieth” Москва “Просвещение” 1993

16. В. Г. Трухановский “Внешняя политика Англии в период Второй мировой войны”



Скачать документ

Похожие документы:

  1. План. Великобритания во Второй мировой войне. Масштабы и периодизация войны

    Реферат
    Вторая мировая война - это самый крупный конфликт в истории человечества. В войне приняло участие 61 государство мира, на территории которых проживало 80% населения Земли.
  2. Беспалова А. Г., Корнилов Е. А., Короченский А. П. и др. История мировой журналистики (1)

    Книга
    Беспалова А. Г., Корнилов Е. А., Короченский А. П. и др. История мировой журналистики. Москва – Ростов-на-Дону: Издательский центр «МарТ», 2003. - 432 с.
  3. Беспалова А. Г., Корнилов Е. А., Короченский А. П. и др. История мировой журналистики (2)

    Книга
    Беспалова А. Г., Корнилов Е. А., Короченский А. П. и др. История мировой журналистики. Москва – Ростов-на-Дону: Издательский центр «МарТ», 2003. - 432 с.
  4. Методическая разработка изучения темы «История второй мировой и Великой Отечественной войны»

    Методическая разработка
    Данная разработка может быть использована для проведения кружковых, факультативных занятий, уроков мира, уроков мужества как самодеятельных единиц обучения,
  5. План: Расселение, характер занятий и социальные отношения восточных славян. Образование Древнерусского государства. Политика первых киевских князей. Крещение Руси

    Лекция
    Вопрос о происхождении Киевской Руси интересовал многих историков и летописцев. Нестор в своей «Повести временных лет» (начало XII в.) начинал рассказ, согласно сложившимся традициям, с «сотворения мира» и расселения рода человеческого

Другие похожие документы..