Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Сводный годовой статистический отчет о работе массовых универсальных библиотек области (ф. 6-НК), Годовой информационно-аналитический отчет учреждения...полностью>>
'Документ'
Настоящий стандарт устанавливает общие требования пожарной безопасности к технологическим процессам различного назначения всех отраслей экономики стр...полностью>>
'Рабочая программа'
Рабочая программа составлена с учетом требований Федерального государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования по на...полностью>>
'Программа'
подготовки работников ведомственной охраны Министерства транспорта Российской Федерации к действиям в условиях, связанных с применением служебного ог...полностью>>

Программа деятельности Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков, состоящей при главнокомандующем вооруженными силами на Юге России

Главная > Программа
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Раздалась команда "шашки наголо", и вереница людей, обреченных на смерть, тронулась по Нижегородской улице и повернула налево по Романовскому проспекту.

Дул порывистый, холодный ветер. Кто мог, кутался в одеяло. Среди заложников были больные. У одного из них, у Малиновского, было воспаление легких и, температура превышала 40°. Его жена накинула на него плед. Какой-то красноармеец сорвал его с несчастного и бросил его г-же Малиновской со словами: "Возьми свой платок. Ты молода, и он тебе пригодится, а ему на Машуке его не надо".

Больными чувствовали себя генералы Рузский и Радко-Дмитриев, а также отец Иоанн Рябухин, который не рас­ставался со Св. Евангелием. Шли медленно и долго. Боль­ные устали.

Всех заложников вели в Чрезвычайную комиссию на угол Ермолаевского проспекта и Ессентукской улицы. Там генерал Рузский падал в обморок.

По прибытии к дому Карапетянца, где помещалась "Чрезвычайка", всех заложников заперли в одну из комнат верхнего этажа. Из этой комнаты их поодиночке вызывали в другую, где с них снимали одежду, которую тут же броса­ли на пол. К моменту вызова во вторую комнату 59-го за­ложника там лежали груды всевозможного платья. Тут же заложникам скручивали руки за спину и туго перевязыва­ли их тонкой проволокой, после чего только переводили в третью комнату.

В таком именно виде, в одном белье, со связанными за спиною руками, повели часть заложников на городское кладбище.

К 11 часам вечера жуткое шествие прибыло к месту своего назначения и остановилось у запертых кладбищен­ских ворот. Красноармейцы стали стучать прикладами ру­жей в дверь сторожки, где живет смотритель кладбища Ва­лериан Обрезов, и требовали немедленно пустить их на кладбище. На вопрос Обрезова, кто это, последовал ответ "товарищи", после чего Обрезов вышел из сторожки. Сле­дом за ним вышел и кладбищенский сторож Артем Василь­ев. Еще утром 18 октября большевики заказали Обрезову большую яму. Ее вырыли на городском кладбище в левом заднем углу (северо-западном). К вечеру привезли не­сколько гробов из больницы, и т[ак] к[ак] других ям не было, то Обрезов приказал опустить эти гробы в яму, заказанную утром большевиками.

Один из конвойных, бывший как бы за старшего, прика­зал отсчитать из всей партии приведенных людей 15 чело­век. Обрезов и Васильев пошли вперед, показывая дорогу к упомянутой могиле, а выделенные из 25-ти приведенных заложников 15 человек, окруженные красноармейцами, вооруженными с головы до ног, пошли за ними. Остальные заложники остались у ворот кладбища. Шли всю дорогу медленно, шаг за шагом, прямо по дороге в глубь кладбища.

Дорогой генерал Рузский заговорил тихим протяжным голосом. С грустной иронией заметил он, что свободных граждан по неизвестной причине ведут на смертную казнь, что всю жизнь он честно служил, дослужился до генерала, а теперь должен терпеть от своих же русских. Один из конвойных спросил: "Кто говорит? Генерал?" Говоривший ответил: "Да, генерал". За этим ответом последовал удар прикладом ружья и приказ замолчать. Пошли дальше все тем же тихим шагом. Все молчали.

Не доходя до приготовленной ямы, около ограды места Тимашева, все остановились, и красноармейцы приказали заложникам раздеться. Среди общей тишины заложники стали исполнять отданный им приказ. Кто-то из них, обра­тившись к красноармейцу, сказал: "Товарищ! Если я вино­ват перед вами, простите меня..." Тот ответил: "Нет, не виноват; только раздевайся скорее".

Потом кто-то крикнул: "Немец!" — и опять все затихло.

Началась рубка. Рубили над ямой, шагах в пяти от нее. Первым убили старика небольшого роста. Он, вероятно, был слеповат, и спрашивал, куда ему идти к яме. Палачи приказывали своим жертвам становиться на колени и вытя­гивать шеи. Вслед за этим наносились удары шашками. Палачи были неумелые и не могли убивать с одного взмаха. Каждого заложника ударяли раз по пять, а то и больше. Некоторые стонали, но большинство умирало молча. Только один казнимый отрывистым голосом выкрикнул: "Това­рищи!" — и умолк. Обрезов и Васильев отошли в сторону. До них отчетливо доносился хруст разрубаемых костей. Помимо неопытности палачей, нанесению метких ударов в шею, очевидно, препятствовала темнота. После того как было покончено с первыми четырьмя жертвами, старший команды приказал: "Беритесь теперь за генерала Рузского. Довольно ему сидеть, он уже разделся".

Свидетель Васильев показал, что генерал Рузский перед самой своей смертью ничего не говорил. Это показание на­ходится в противоречии с показаниями свидетелей Вагнера и Тимрота.

Свидетель Вагнер утверждает со слов присутствовавше­го при казни Кравеца, бывшего председателя Чрезвычай­ной следственной комиссии гор. Кисловодска, что генерал Рузский перед самой смертью сказал, обращаясь к своим палачам: "Я — генерал Рузский (произнеся свою фами­лию, как слово "русский") и помните, что за мою смерть вам отомстят русские". Произнеся эту краткую речь, гене­рал Рузский склонил свою голову и сказал: "Рубите".

Свидетель же Тимрот удостоверил, что он был свидетелем разговора бывшего председателя "Чрезвычайки" Атар­бекова, Стельмаховича и политического комиссара 2-й ар­мии с подошедшим к ним неизвестным Тимроту лицом. Разговор имел место в кооперативе "Чашка чаю". Подо­шедший спросил Атарбекова, правда ли, что красноармей­цы отказались расстрелять Рузского и Радко-Дмитриева. Атарбеков ответил: "Правда, но Рузского я зарубил сам, после того, как он на мой вопрос, признает ли он теперь великую российскую революцию, ответил: "Я вижу лишь один великий разбой". "Я ударил, — продолжал Атарбеков, — Рузского вот этим самым кинжалом (при этом Атар­беков показал бывший на нем черкесский кинжал) по руке, а вторым ударом по шее". На эти слова Атарбекова Стельмахович или политический комиссар заметил, как ему не надоело об этом рассказывать.

Генерал Рузский, согласно показанию свидетеля Васильева, скончался после пяти нанесенных ему ударов, не издав при этом ни единственного стона.

Казнь неповинных ни в чем людей представляла собою столь жуткое зрелище, что два палача-красноармейца от­казались исполнять свои гнусные обязанности. Старший команды отправил их к кладбищенским воротам. Один из этих красноармейцев, казак, рассказывал впоследствии подробности казни. "Ну, и негодяи, — начал он свой рас­сказ, — натешились. Рубили сначала руки, ноги, а потом уже голову. Да еще перед рубкой начальник отряда нещад­но бил их резиновой плеткой".

Умерщвление первых 15-ти заложников длилось боль­ше часу. Покончив с этой партией, красноармейцы позвали Обрезова и Васильева и спросили у них, имеется ли еще вырытая яма.

Обрезов и Васильев отправились на поиски, а в это вре­мя были зарублены остальные 10 человек.

Уходя, красноармейцы сказали Обрезову и Васильеву: "Вы, деды, не ложитесь спать. Мы часа через полтора при­ведем еще человек тридцать".

Действительно, через некоторое время красноармейцы вновь привели 37 человек. Опять Обрезов и Васильев по­шли вперед; за ними шли заложники и конвой. Шли мед­ленно и молча.

Когда приблизились к деревянным воротам госпиталь­ного кладбища, то шествие остановилось, и опять был отдан приказ отсчитать 15 человек. Их повели по госпитальному кладбищу к холерному. Не доходя до ямы, против калитки на городское кладбище их остановили и приказали разде­ваться. Когда все разделись, началась рубка.

Обрезов спрятался за памятник, а Васильев за ограду. Ни разговоров, ни стонов слышно не было. До слуха Обре­зова доносился лишь хруст костей.

Во время этой рубки Обрезова за чем-то позвали. Под­ходя к месту казни, он услыхал, что один из казнимых, которого как раз рубили в то время, заругался и стал требо­вать, чтобы его лучше рубили. "Раз рубишь — так руби", — воскликнул он. Палач, по-видимому, неопытный, остер­венился и, приговаривая: "Мало тебе, так на же!" — стал наносить несчастному удар за ударом. Во всяком случае, этот заложник получил не менее десяти ударов. Палач до­бил его уже лежачего. Только один матрос рубил умело, и обреченные просили его, чтобы он, а не кто-нибудь иной, нанес им смертельный удар.

Когда кончили рубить первых 15 человек, то трое крас­ноармейцев отправились вместе с Обрезовым к воротам. Там отсчитали еще 10 человек, которых красноармейцы отвели к яме и тоже стали рубить. Тут кто-то из палачей крикнул: "Эй, Кирюшка, подавай людей". Привели по­следних заложников, и их тоже зарубили.

Всю эту партию красноармейцы свалили в яму. Прика­зав затем засыпать могилу землей, красноармейцы сейчас же ушли с кладбища. Но едва ли они пошли домой пешком. Эти красноармейцы, утомленные ночной работой на пользу советской власти, не могли не возбудить по отношению к себе внимания и участия со стороны своих товарищей. Поэтому товарищ Гущин, которому "ребята жаловались на то, что им далеко ходить" на кладбище, позаботился выслать за ними грузовой автомобиль.

Когда Обрезов возвратился к себе в сторожку, на Нахаловской церкви ударило три часа ночи.

Таким образом, большевики, согласно установившейся у них к тому времени практике, закончили свое дело до рассвета. Пятигорскими жителями было замечено, что со­ветская власть по каким-то соображениям стала предпочи­тать расправляться со своими жертвами под покровом ночи, старательно избегая производить казни, особенно массо­вые, при дневном свете.

Расследованием установлено, что когда палачи-красно­армейцы, совершив в ночь на 19 октября 1918 года свое кровавое дело, вернулись в "Чрезвычайку", то перед сном они сказали одному из представителей советской власти: "Довольно мы вас поубивали, теперь можно и отдохнуть".

Но советская власть не согласилась с мнением исполни­телей ее предначертаний, и на следующую же ночь, т[о] е[сть] на 20 октября, на так называемом холерном кладбище разыг­ралась такая же трагедия, как и накануне. Среди многочис­ленной партии погибших в этот раз людей были священник и одна женщина. Обрезов и Васильев и в этом случае при­сутствовали при казни.

На утро могильщики засыпали могилы. Тонкий слой земли покрыл изуродованные тела мучеников и скрыл их на время от людских взоров. Но вид местности, прилегаю­щей к обеим могилам, в утро 20 октября не переставал еще красноречиво свидетельствовать о злодеяниях минувших ночей.

Вокруг могил стояли лужи крови. Кое-где лежали оскол­ки человеческих костей. Ближайшие к месту казни кресты и надгробные памятники были обагрены кровью и обрызга­ны мозгом. Земля на значительном протяжении была на­столько пропитана кровью, что, когда один из красноармей­цев, вероятно пришедший проконтролировать, как это по­лагалось у большевиков, работу своих товарищей, ступил на дорогу, прилегающую около одной из могил, то из-под ног его брызнула кровь, и он по щиколотку погряз в крова­вой гуще.

На окровавленной земле валялись ботинки и галоши, брошенные заложниками.

Палачи-красноармейцы получали 10 рублей "с головы" каждого казненного. Возможно, что как раз в то время, когда они протягивали свои руки за этим позорным зара­ботком, из свежей, едва присыпанной землей могилы слы­шались тихие стоны заживо погребенных людей. Эти стоны донеслись до слуха Обрезова и могильщиков, пришедших ранним утром 20 октября 1918 года насыпать могильный холм. Как бы не сознавая ужаса своего повествования, Об­резов рассказывал об этом свидетельнице А. А. Колесниковой и добавил, что из могильной ямы даже выглядывал, облокотившись на руки, один недобитый заложник, умолял вытащить его из-под груды наваленных на него мертвых тел и просил дать воды. По-видимому, у Обрезова и у сопро­вождавших его могильщиков страх перед красноармейцами был настолько велик, что в душах их не оставалось более места для других чувств — и они просто забросали могилу землей.

Стоны стихли.

Сопоставляя подробности рассказа Обрезова сданными, добытыми при раскопке могилы 24 января 1919 года, А. А. Колесникова пришла к убеждению, что раненый, про­сивший воды, был о[тец] Иоанн Рябухин. Его труп был обнару­жен лежащим с поднятыми руками, как будто он желал выкарабкаться из могилы. Обрезов почему-то прикрыл го­лову священника епитрахилью.

Весть об описанном злодеянии большевиков быстро рас­пространилась по Пятигорску. В других городах Минераль­ных групп о гибели заложников узнали из газет. Впечатле­ние было самое тягостное, и казнь стольких неповинных людей казалась из-за своей чудовищности прямо невероят­ной. На этой почве, быть может для смягчения ужасного впечатления, самими большевиками, как утверждает сви­детельница баронесса де Форжет, стали распускаться слухи о том, что заложники не казнены, а увезены в Святой Крест. И действительно, такие приметные большевики, как Ге и Кравец, которые не могли не знать правды, успокаива­ли обращавшихся к ним вдов казненных заложников увере­ниями в том, что они, большевики, не так глупы, чтобы убивать заложников, и утверждали, что заложники спрята­ны в надежное место.

По вполне понятным причинам психологического свой­ства эти слухи и успокоительные заверения с жадностью подхватывались близкими и знакомыми погибших залож­ников и, по мере распространения этих слухов, создавались все новые и новые версии, одна другой утешительнее. Под­час слухи были настолько правдоподобны и так хотелось им верить, что некоторые лица предпринимали трудные путе­шествия, сопряженные со смертельной опасностью, лишь бы напасть на след близкого человека.

Злонамеренные элементы, вроде бывших матросов, уч­ли создавшееся положение в свою пользу и довольно долго шантажировали вдов заложников, вымогая у них более или менее значительные суммы за возможное будто бы еще освобождение их, покойных в действительности, мужей из-под ареста.

Дальнейшие события доказали всю праздность этих слу­хов и положили предел подобным мошенничествам. В кон­це января 1919 года были предприняты раскопки могил заложников. При этом правильная организация отсутство­вала, и вообще раскопки производились при таких услови­ях, что ожидать значительных результатов было нельзя. Тем не менее присутствовавшими при раскопках родствен­никами заложников были опознаны трупы барона де Форжета, Кузьмина, отца Иоанна Рябухина и Щербакова.

Для веры в правильность приведенных выше слухов уже почти не оставалось места, и в обществе стал укрепляться взгляд на казнь заложников как на месть за смерть Рубина, Рожанского и других членов ЦИК, что, впрочем, и находит себе подтверждение, как то было указано выше, в офици­альных данных, исходящих непосредственно от советской власти.

Окончательным опровержением циркулировавших слу­хов о спасении заложников явились результаты, добытые при разрытии Особой комиссией могил жертв октябрьского красного террора в Пятигорске.

27 и 28 февраля 1919 года была разрыта Особой комис­сией первая могила, находящаяся в северо-западном углу пятигорского городского кладбища, на расстоянии 19 саже­ней от западной стены кладбища и четырех с третью саже­ней от его северной стены.

По снятии верхнего слоя насыпи в южном и северном краях ее обнаружены были первые останки покойников в виде сильно разложившихся конечностей; в южном крае — на глубине четверти аршина от поверхности земли; а в северном — на глубине пол-аршина. При дальнейшем раз­рытии могилы начали попадаться отдельно лежавшие раз­ные человеческие кости, а затем, по снятии еще некоторого слоя земли и расчистке показавшихся трупов, оказалось, что во всей могиле лежат разбросанными в самых разнооб­разных и неестественных положениях многочисленные трупы, сильнейшим образом разложившиеся, причем те из трупов, которые одеты в белье, сохранили еще кроме костей кашеобразную массу, оставшуюся от совершенно разло­жившихся тканей тела и внутренностей. Ни на одном трупе не остались целыми ткани тела и верхние покровы. Трупы переплетены между собою и свалены в одну груду, разров­ненную по всей поверхности могилы, причем такое пере­плетение трупов особенно сильно в юго-западной части мо­гилы, где вообще их оказалось более, нежели в северо-вос­точной. Так, в юго-западной части могилы один из трупов нижними своими конечностями обнимал череп другого тру­па. Конечности некоторых других трупов подогнуты и све­дены между собою. По всей могиле обнаружены отдельно лежавшие черепа. При поднимании трупов они рассыпа­лись на отдельные кости и части вследствие сильного разложения, от которого распространялся удушливый трупный запах.

На дне могилы стоит 10 заколоченных гробов, установ­ленных в ряд и занимающих всю могилу.

Всего из этой первой могилы извлечено 25 трупов.

Эти останки были подвергнуты врачами-экспертами ин­дивидуальному осмотру, причем определение поврежде­ний, нанесенных погибшим, представляло значительные затруднения в силу полного гнилостного разложения всех мягких тканей, вследствие чего определение целости и воз­можных аномалий тканей было доступно лишь путем ис­следования оставшихся костей, которые еще не подверг­лись в массе процессу тления.

Врачи не могли не отметить полного отсутствия на ос­танках погибших следов огнестрельных ранений.

Перейдя к рассмотрению останков тел погибших, врачи-эксперты при осмотре трупа № 1 нашли, что совершенное отделение головы от туловища, положение ее в стороне от корпуса и переломы обеих ключиц и грудины указывают на то, что в данном случае человек был обезглавлен ударом острорежущего орудия в область шеи и, возможно, перед тем получил удары тяжелым тупым орудием в область гру­дины и обеих ключиц с переломом этих костей.

При экспертизе трупа № б, в котором впоследствии бы­ло опознано тело генерала Рузского, врачи констатировали пролом правой стороны черепного свода, рубленые повреж­дения левой половины затылочной и левой скуловой кос­тей, а также многочисленные следы кровоизлияния на че­реп, кои свидетельствуют о не менее трех сильных ударах, нанесенных острорежущим орудием по черепному своду справа, по левой щеке и в область затылка, а также о мно­гочисленных ударах тупым орудием по черепному своду, повлекших за собою многочисленные кровоизлияния, от чего и последовала смерть.

Перечисленные повреждения являются характерными для трупов, извлеченных из первой могилы, и привели вра­чей-экспертов к заключению, что орудиями, коими тако­вые были произведены, могли быть тяжелая шашка, ру­жейный приклад и, в единственном случае, — штык.

По всей совокупности данных о положении трупов в могиле и полученных повреждениях вполне допустима, по мнению врачей, следующая картина гибели людей, трупы которых найдены в могиле: у края могилы происходила рубка по головам и шеям приговоренных и беспорядочное забрасывание могилы убитыми и умирающими.

28 февраля и 1 марта 1919 года Особая комиссия произ­водила у подножия г[оры] Машук на пятигорском госпиталь­ном (холерном) кладбище разрытие второй могилы залож­ников, убитых в октябре 1918 года, каковая могила распо­ложена на расстоянии двух аршин от могилы Бабковой и 5 саженях 1 аршина от северо-восточного угла городского православного кладбища.

При рытье в юго-западном углу ямы, на глубине 3—4 вершков показались куски дерева, рядом с ними плоский тяжелый камень, а под ним часть священической парчовой епитрахили, под которой была обнаружена теменная часть головы покойного отца Иоанна Рябухина.

Как выяснилось при дальнейших раскопках, лицо отца Иоанна Рябухина было обращено к южному краю могилы, правая рука, согнутая в локте, огибала лицо и кистью со­прикасалась с кистью левой руки, которая была поднята с согнутыми как бы благословляющими пальцами. Труп был в сидячем положении.

Затем в этой могиле были опознаны трупы подполков­ника барона де Форжет, А. И. Щербакова, поручика Кузь­мина, генерала Мельгунова, купца М. А. Власова, капитана Русанова, полковника Махотадзе, графа Г. А. Бобринского, сенатора барона Н. Н. Медема, бывшего министра юстиции Б. А. Добровольского, генерала-лейтенанта князя Багратиона-Мухранского, генерала Радко-Дмитриева и генерала Тришатного.

Все трупы, вырытые из второй могилы, благодаря низко­му стоянию почвенных вод и сухому грунту, сохранили целиком свои мягкие ткани, и лишь большая помятость изменила правильность очертаний внешних форм. Трупы, расположенные в верхнем этаже могилы, в массе находи­лись в состоянии мумификации. Трупы в нижней части могилы представляли переходную стадию от мумификации к состоянию заморожения, а местами к начавшемуся гни­лостному разложению мягких частей, обращенных ко дну могилы. Тела располагались в самых случайных неестест­венных положениях и переплетались конечностями и кор­пусами друг с другом во всевозможных направлениях.

Целость внешних покровов, мягких частей и костных тканей позволяла безошибочно устанавливать поврежде­ния без полного вскрытия тел и исследования внутренних органов.

При индивидуальном рассмотрении повреждений, обна­руженных на трупах, извлеченных из второй могилы, были найдены глубокие колотые раны, многочисленные большие сине-багрового цвета кровоподтеки и следы ударов тяже­лым режущим орудием по затылкам, разрушившие мягкие ткани затылков, шей и тел позвонков. Эти удары, по мне­нию врачей-экспертов, являются типичными в большинст­ве случаев повреждений, обнаруженных на трупах рас­сматриваемой могилы.

В отношении отдельных трупов врачи пришли к заклю­чению, что они подвергались перед смертью побоям тупым оружием, а в некоторых случаях наносились увечья, как, например, отрубались носы, выбивались зубы, пропары­вался живот и проч[ее].

Были также констатированы случаи смерти от удушения землей после зарытая оглушенных несмертельными ударами по голове.

У нескольких трупов руки оказались подогнутыми за спину и сильно скрученными изолированной проволокой.

В конечном результате индивидуального освидетельст­вования трупов из второй могилы медицинская экспертиза пришла к тому же выводу относительно обстановки казни, как и в первом случае, изложенном выше.

2 марта 1919 года председатель Особой комиссии произ­водил разрытие могил контрреволюционеров, убитых боль­шевиками в ночь на 6 октября 1918 года. По производству предварительно сего осмотра местности, по указанию И. Г. Костича, на западном склоне горы Машук, по на­правлению к горе Бештау, в двух верстах от Лермонтовско­го разъезда, в полутора верстах от гор. Пятигорска, была обнаружена неровная яма, величиной в квадратную са­жень. В двух аршинах от этой ямы, по направлению к севе­ро-востоку, имеется небольшая насыпь формы могилы, к разрытию которой и было приступлено.

Из могилы извлечены трупы гвардии полковника Попо­ва, неизвестной женщины, поручика Шафоростова, фельд­шера Волкова, инженера Беляева, подпоручика Костича и полковника Случевского.

Во второй могиле оказался труп полковника Шульмана. По вопросу о причинах смерти семи лиц врачи-эксперты пришли к следующему заключению:

"Смерть Попова, Волкова, Случевского и Шульмана последовала от ранения острорежущим оружием, а смерть Шафоростова, Беляева и Костича от ранения огнестрель­ным оружием".

Таким образом, согласно результатам, добытым разры­тием могил, и в связи с другими данными настоящего рас­следования оказалось, что из 83 лиц, извлеченных из мо­гил, имена коих в числе 104-х были опубликованы в прика­зе Ч[резвычайной] с[ледственной] к[омиссии]22 № 6: опознано -- 49 лиц; казнено, по показаниям свидетелей, но не опознано -- 21 лицо; освобождено большевиками -- 8 лиц; убито при попытке бежать -- 1 лицо; и не имеется сведений -- 2 лица. Кроме того, опознано 2 лица, имена коих в означенные списки помещены не были.

(Список заложников и лиц, арестованных большевика­ми по приказу ЧСК № б (Известия23 № 157) с указанием сведений, добытых расследованием Особой комиссии, — при сем прилагается.)

Такие лица, как генералы Рузский и Радко-Дмитриев, равно как и некоторые из заложников, станут достоянием отечественной истории. В задачи произведенного расследо­вания не входило собирать сведения, характеризующие эти выдающиеся личности, но тем не менее свидетели по делу не могли в некоторых случаях не коснуться таких обстоя­тельств, которые являются весьма характерными штриха­ми, ярко выделяющимися на мрачном фоне тех дней.

Помимо уже изложенных выше некоторых эпизодов из жизни генерала Рузского, имевших место после его ареста, нельзя обойти молчанием незначительный с первого взгля­да факт, свидетельствующий о том, что лично против попу­лярного имени генерала Рузского красноармейцы-больше­вики, к мнению которых постоянно прислушивались совет­ские сферы, ровно ничего не имели. Красноармейцы неод­нократно приходили к генералу Рузскому с явным намере­нием арестовать его, но уходили, или добродушно сказав "пускай генерал Рузский еще погуляет на свободе", или с почтительными заверениями, что генерал добрый человек и что они его не тронут.

Как видно далее из дела, генералу Рузскому предлагали устроить побег, но он с чувством полного достоинства зая­вил, что совесть у него чиста и что поэтому у него нет основания спасаться бегством.

Не хотел генерал Рузский спасать свою жизнь и при помощи сделки со своей совестью. Поэтому, когда большевистские главари Атарбеков24 и Кравец неоднократно приез­жали в Новоевропейские номера и предлагали ему пост главнокомандующего советскими войсками, то генерал Рузский категорически отклонил это предложение и пред­почел принять мученическую кончину от руки палача, громко заявив перед смертью, что власть большевиков он считает незаконной.

Такое же достоинство и твердость духа проявил генерал Радко-Дмитриев, который на предложение ему со стороны большевиков стать во главе Красной армии ответил: "Я оставил родину для службы великой России; но служить хаму не согласен и предпочитаю умереть".

И судьбою таких людей распоряжались "товарищи" Ге, Стельмахович, Кравец, Атарбеков и им подобные.

Расследование добыло довольно богатый материал для характеристики о Стельмаховиче, Ге, Кравеце, Атарбеко­ве, этих советских деятелях — по званию, а по существу — людях преступных, наркоманах с садистскими наклонно­стями, людях, для которых пролитие крови и причинение другим душевных страданий — источник нездоровых на­слаждений. Эти бессердечные люди были вершителями су­деб всей группы Кавказских минеральных вод вплоть до освобождения Северного Кавказа от большевизма полками Добровольческой армии, и на их совесть, если таковая у них имеется, должна пасть кровь замученных заложников, ибо они, Атарбеков, Стельмахович, Кравец и Ге, по-своему понявшие призыв встретить приближавшуюся годовщину Октябрьской социалистической революции достойным для граждан таковой образом, при деятельном соучастии неко­торых других "товарищей", внимая жестоким указаниям, идущим из Москвы, принесли столь богатую кровавую жер­тву злому духу большевизма.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Николай Стариков: «Ликвидация России. Кто помог красным победить в Гражданской войне?»

    Документ
    Новая книга Николая Старикова, автора бестселлеров «Кризис. Как это делается» и «Шерше ля нефть», посвящена событиям Гражданской войны. В ее вихре сгинули российская государственность, территориальная целостность и экономика страны.
  2. Учебное пособие. /Под ред. Б. В. Личмана. Екатеринбург: Изд-во "св-96", 2001 г. 368 с. История России. Теории изучения. Книга вторая. Двадцатый век

    Учебное пособие
    История России. Теории изучения. Книга первая. С древнейших времен до конца XIX века. Учебное пособие. /Под. ред. Б. В. Личмана. Екатеринбург: Изд-во “СВ-96”, 2001 г.
  3. Пять лекций по истории россии ХХ века (Дополнения к курсу История России ХХ века)

    Лекция
    После стольких лет идеологически мотивированной истории Отечества и десятилетия истории разоблачительной настало время трезво взглянуть на ее узловые моменты.
  4. Идеологические основы и политические программы южнороссийского белого движения и их практическая реализация (ноябрь 1917 1920 гг.). Историографическое исследование

    Исследование
    Защита состоится « » ноября 2010 г. в часов на заседании диссертационного совета по историческим наукам ( Д 215.005.06) в Военном университете (103001, г.
  5. Алексей Щербаков

    Документ
    О российской Гражданской войне люди знают до обидного мало. Хотя при СССР на эту тему было написано огромное количество книг и снято еще больше фильмов.

Другие похожие документы..