Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
ВСТРЕЧА НА Ж.Д.ВОКЗАЛЕ В Г. ЧОП. Посадка в автобус. Транзит через территорию Венгрии в Сербию. Сербия – одна из последних загадок Европы, некий оазис...полностью>>
'Документ'
Бахтин М. М.: pro et contra. Личность и творчество М. М. Бахтина в оценке русской и мировой гуманитарной мысли. Том I / Сост., вступ. ст. и коммент. ...полностью>>
'Документ'
Совершенствование системы аккредитации органов по сертификации и испытательных лабораторий (центров), осуществляющих деятельность в сфере подтвержден...полностью>>
'Документ'
В своем творчестве Н.А.Некрасов уделяет особое внимание раскрытию женских образов. Пример удивительной стойкости, благородства, самоотречения являют н...полностью>>

Русская социолингвистика о научном проекте «Русизмы в южнославянских и западнославянских литературных языках согласно квалификаторам в лексикографических источниках» Йован Айдукович

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Русская социолингвистика

О научном проекте «Русизмы в южнославянских и западнославянских
литературных языках согласно квалификаторам в лексикографических источниках»

Йован Айдукович

Белградский университет, Югославия

языковые контакты, русский язык, южнославянские, западнославянские языки, адаптация заимствований, контактологические словари

Summary. A project investigation «Russian loan words in South- and West-Slavonic standard languages according to the dictionary qualificators» is carried out in a dissertation thesis for the Ph. D. degree since 1997. The goal of the project is to create a theory for adaptation of Russian loan words, and also to make a Contactology dictionary of adaptation of Russian loan words in South- and West-Slavonic languages.

1. Теория адаптации русизмов

С 1997 года на филологическом факультете Белградского университета в рамках докторской диссертации разрабатывается теория адаптации русизмов в южнославянских и западнославянских языках согласно квалификаторам в лексикографических источниках. В моно­графии о русизмах в сербском (хорватском) языке («Русизмы в словарях сербскохорватского языка. Прин­ципы адаптации: Словарь») автором данной статьи качественно и количественно переоценивается и пересматривается теория адаптации англицизмов загребского профессора Р. Филиповича. В данном исследовании на­ми предлагается большее число языковых уровней, в которых происходит процесс первичной, вторичной и третичной адаптации. В отличие от трех уровней Р. Филиповича (Филипович проводит адаптацию англицизмов на фонологическом, морфологическом и семантическом уровнях), нашей теорией разрабатывается адаптация русизмов на пяти уровнях: фонологическом, словообразовательном, морфологическом, семантическом и лексико-стилистическом уровнях. Во все языковые уровни вводятся новые принципы адаптации русизмов. На фонологическом уровне выделяются три типа транс­фонемизации: первая частичная, вторая частичная и свободная трансфонемизации. На морфологическом уровне наряду с тремя типами трансморфемизации вы­деляются три типа трансморфологизации частей речи и грамматических категорий, а на словообразовательном уровне три типа трансдеривации. Семантический и лексико-стилистические уровни характеризуются шестнадцатью семантическими изменениями и тремя типами лексико-стилистической адаптации.

2. Определение понятия «русизм»

Под понятием «русизм» в широком смысле подразумеваем непроизводные и / или производные слова 1) русского происхождения, сохранившие сильную формально-семан­ти­ческую связь с соответствующими русскими словами, 2) слова русского происхождения, утратившие почти полностью или частично формально-семанти­чес­кую связь с соответствующими русскими словами вслед­ствие адаптации, 3) слова нерусского происхождения, заимст­во­ванные русским языком (русский язык является языком-посредником), и, наконец, 4) слова русского или нерус­ского происхождения, заимствованные языком-ад­ре­­са­том через языки-посредники, причем они могут восприниматься носителями языка либо как отечественная, либо как иноязычная лексика.

3. Определение понятия «язык-посредник»

В нашем контактологическом определении понятия «русизм» одно из центральних мест занимает понятие «язык-посредник». Русский язык в языковом контакте выступает либо в роли языка-первоисточника, передающего исконно русскую лексику, либо в роли языка-медиатора, посредством которого заимствуется иностранная лексика, чаще всего латинская и греческая.
В русско-македонских языковых контактах сербский и болгарский языки — языки-трансмиттеры, задача которых — поддержка языкового контакта.

Язык-посредник — это 1) язык-источник, выступающий в непосредственных межъязыковых контактах в качестве языка-медиатора интернациональной и конвергентной (старославянской, церковнославянской) лексики. В случае опосредованного заимствования2) это язык-трансмиттер между экстралингвистически доминирующим языком-первоисточником либо языком-медиа­то­ром и языком-адресатом.

4. Контактологический словарь адаптации русизмов

Контактологический словарь русизмов занимается идентификацией, адаптацией и классификацией русизмов, дает информацию о пути языкового заимствования, указывает на развитие русизма в языке и его семантику. В отличие от этимологических словорей, которые указывают на происхождение и первоначальное значение слова, контактологические словари указывают на последний контакт или на последние контакты в ряду за­имствований. Поэтому нами была предложена идея ис­пользовать в толковых словарях, словарях иностранных слов и контактологическом словаре вместо термина эти­мологическая помета термин контактологическая помета. Этим новым термином подчеркивается неэтимологическая направленность рассматриваемых словарей; этимологическая справка является первым шагом в контактологическом исследовании, а иностран­ная лексика — предметом контактологии.

Работы по проекту

1. Слова с лексикографической пометой ‘русизм’ в словарях современного сербскохорватского литературного языка // IV международный симпозиум «Сопоставительные и сравнитель­ные исследования русского и других языков». Белград, 1996. С. 340–346.

2. Русизми у српскохрватским речницима. Принципи адаптације: Речник // Фото футура. Београд, 1997. С. 1–331.

3. Русизми и њихова обрада у речницима јужнословенских западнословенских језика // Славистика ІІ. Београд, 1998. С. 157–161.

4. Концепт речника русизама у српском и македонском језику // Славистика ІІІ. Београд, 1999. С. 206–213.

5. Допринос српске контактологије последње деценије XX века проучавању русизама у јужнословенским језицима // Славистика IV. Београд, 2000. С. 204–211.

6. О контактологическом определении понятия русизм: на материале словарей сербского, македонского и болгарского языков» // Съпоставително езикознание. София, 1999.

7. О контактологическом словаре русизмов в польском, словацком и чешском языках // Hungaro-Baltoslavica 2000: Языки в Великом княжестве Литовском и странах современной Центральной и Восточной Европы: миграция слов, выражений и идей. Budapest, 2000. С. 37.

8. О первичной, вторичной и третичной адаптации русизмов в сербском, болгарском и македонском языках // V международный симпозиум «Состояние и перспективы сопоставительных исследований русского и других языков». Белград; Ниш, 2000. С. 104–110.

9. О понятии язык-посредник на материале словарей сербского, болгарского и македонского языках // The Seventh Interna­tional Sociolinguistic Conference INSOLICO’2000. Sofia, 22–24 Sep­tem­ber 2000 (в печати).

Русский язык в оппозиции
«языковая политика — языковая действительность» на Украине

М. Алексеенко

Институт славянской филологии Щецинского университета, Польша

языковая политика, государственный язык, язык этнического меньшинства, дерусификация, украинизация, оппозиция,
динамическая синхрония, заимствование

Summary. The paper is dealing with the language situation in the present-day multinational Ukraine. After Ukraine had got a state sovereignity, the chance in the status of both languages (Russian and Ukrainian) and the new language policy began to determine the specific charaсter of both languages’ function. Living actual processes of synchronous dynamics of the Russian and Ukrainian languages gave rise to the opposition «language policy vs language use». In the author’s opinion, this contradiction will enrich the Russian and Ukrainian languages with time and liberate them from anything artificial, unnecessary and functionally wasteful.

Как показывает история, социальные кризисы и потрясения всегда оставляют глубокие следы в языке. Обостряются противоречия языковой системы, активизируется ее динамика в целом. Механизмы языка работают максимально интенсивно, вследствие чего резко усиливается его информативность. Динамическая синхрония русского литературного языка последних 15-ти лет — яркое свидетельство сказанному.

Во многоязычном государстве функции, сферы и масштабы национальных языков регулируются языковой политикой, которая, как правило, носит идеологический характер. На Украине, как отмечают исследователи, идеологизация языковой политики в советское время имела «этапный характер»: 1) 1921–1934 гг. — либерализация языковой политики, ввод украинского языка в систему образования и госадминистративный аппарат; 2) 1934–1939 гг. — разгром украинистики и русификация системы образования; 3) 1944–1956 гг. — усиление русификации, официальное ограничение употребления украинского языка в госадминистративной сфере и образовании; 4) 1956–1986 гг. — либерализация языковой политики; 5) 1968–1986 гг. — русификаторский курс, особенно в системе образования («теория единого советского народа», «второго родного языка» и т. п.); 6) с 1986 г. — перестроечные тенденции, завершившиеся про­возглашением в 1990 и 1991 г. суверенности и независимости Украины (см. подробнее: Гор­бач О. Засади перi­одизацii iсторii украiньскоi лiтературноi мови и етапи ii розвитку // Другий Мiждународний конгресс укра­iнiс­тiв. Львiв, 1993. С. 7–12).

Получение Украиной государственного суверенитета принципиально изменило языковую политику, языковое законодательство и в какой-то мере языковую практику. Изменился статус русского и украинского языков: пер­вый стал языком этнического меньшинства, второй — государственным языком Украины (см. статью 10 Конституции Украины 1996 г.), что должно было бы изменить характер русско-украинского языкового взаимодействия. Практически же языковая ситуация остается сложной и достаточно неопределенной (углубление поляризации Восток-Запад, перевод языковой полемики в сугубо политические категории, стремление ускорить процессы «украинизации», «дерусификации», «десо­ве­ти­зации», противопоставление русского и украинского языка, русского и украинского народа и их культур «ру­софобами» и «русофилами» и др.).

Характерным процессом современного русско-ук-
ра­инского взаимодействия является все возрастаю­щая дифференциация этих языков. Языковеды по-раз­но­му квалифицируют этот процесс — отталкивание национальных языков от русского; вытеснение на перифе-
рию варианта, общего с русским языком; языковое размежевание и т. п. Сущность же этого процесса заклю-
чается в намеренном, часто очень нерациональном изъятии из украинского языка русизмов, или, чаще, заимствований, пришедших в украинский язык через рус-
ское посредничество. Иными словами, очевидна тенденция дифференцирования восточнославянской языковой общности.

Одновременно наблюдается активное заимствование англо-американизмов. Но поскольку этот же процесс и аналогичный языковой материал заимствуется и русским языком, то эффект получается обратный — дальнейшее практическое сближение лексических систем русского и украинского языков через активное обогащение их англицизмами и интернационализмами.

Предварительный анализ русской и украинской неологики (В. М. Мокиенко) также обнаруживает высокую степень изоморфности новой лексики и фразеологии в этих языках. Идентичными по способам и результатам являются также процессы эвфемизации, жаргонизации, семантической деривации и др.

Таким образом, языковая политика на Украине характеризуется подчеркнуто радикальным курсом на дерусификацию, отторжение от русского языка. Языковая же практика отражает сохранившуюся тенденцию близкородственности. Думается, что создавшаяся на Укра­ине оппозиция «языковая политика — языковая дейст­вительность» обогатит эти языки, освободит их от все­го надуманного, ненужного, функционально необоснованного, и все национальные языки многонациональной Украины займут принадлежащее им достойное место.

Языковая ситуация и ситуативный язык

В. Н. Арутюнян

Ереванский государственный университет, Армения

статус языка, ситуативная необходимость, план перцепции, план репродукции

Summary. Lots of groups people learning the Russian language (or once Russian speaking people) have remained or just appeared in different regions all over the world. But the language is mainly used in particular situations (residence place, work or mostly quite by chance if needed and as a rule in passive position of a reader, listener etc.). Thus a kind of disbalance appears between the possibilities of perception and reproduction therefore this problem is to be solved by means of new state programs, teaching methods, manual etc.

С распадом СССР изменился статус русского языка в «табели о рангах» языков определенных регионов и народов. С одной стороны, экономическая и политическая открытость России, перспективы, связанные с возможностями оказания помощи в ее развитии, наличие многочисленных эмигрантов из бывшего СССР, расширили интерес бизнес-кругов к российской культуре, экономике, политике. С другой стороны, сепаратизм бывших советских республик и некоторых автономий, входивших в состав РСФСР, привел к уменьшению значимости этого языка в определенных регионах, и этот факт подкреплен соответствующими изменениями в Конституциях, в дело-, судопроизводстве и других областях, связанных с государственной властью. Но языковые навыки и умения нового поколения все еще формируются в условиях остаточного двуязычия. То есть русский язык хотя и перешел в разряд иностранного, но реально пока еще не занял этой позиции ни для тех, кто выехал за пределы бывшего СССР, ни для тех, кто в настоящее время живет в пределах его территории и чей языковой опыт сформировался в условиях реального двуязычия или формируется сейчас.

Такое положение сохраняется благодаря многим факторам, на которых мы можем остановиться подробнее, но интересно то, что все эти факторы способствуют формированию только достаточно большого пассивного запаса лексики, не получающего, однако, пропорционального подкрепления на других уровнях языковых знаний и умений. Это связано с тем, что при накапливании пассивного языкового запаса невозможно проконтролировать правильность усвоения языковых моделей, которые порой в некорректной форме приживаются в малоактивной языковой среде. Кроме того, в результате происходящих изменений из языка, имев­шего определенный статус в каждом отдельном регионе, русский язык постепенно превращается в ситуативный язык, то есть язык определенной, причем обычно единичной для каждого конкретного индивида ситуации.

Пассивность плюс ситуативность использования русского языка (прослушивание радио- и музыкальных про­грамм, просмотр теле- и видеопродукции, понимание научных текстов и т. д.) приводят к появлению (за­креплению) явного нарушения баланса между планами рецепции и продукции, исчезает мотивация развития речевых навыков, а пассивный запас лексики не нуждается в подкреплении знанием грамматических моделей, языковых клише и т. д. В то же время возможность ситуативного понимания языка создает иллюзию его достаточного знания.

Все вышесказанное показывает, что с изменением язы­ковой ситуации необходимо и принципиальное изменение отношения к созданию методических и учебных пособий для этих регионов. А главное, необходимо выравнивание соотношения планов восприятия и выражения, повышение степени мотивации, что необходимо делать на всех уровнях — от государственного до индивидуального.

Литература

Арутюнян В. Н. Начальное тестирование как способ повышения эффективности учебного процесса // Республиканская конференция «Проблемы современной лингвистики и методики преподавания русского языка». 16–18 апреля 1997 г. Ереван: ЕГПУ, 1997. С. 10–11.

Арутюнян В. Н. Языковая ситуация и проблемы лингвистики // Межвузовская конференция «Актуальные проблемы языкознания». 13–16 мая 2000 г. Ереван: ЕГУ. С. 4–5.

Русизмы в английском языке: идеологические мифы и языковая реальность

Л. А. Баранова

Крымский государственный медицинский университет, Симферополь, Украина

русскии язык, английский язык, заимствования, экзотизмы, безэквивалентные слова

Summary. The status of the loan-words of Russian origin in modern English is considered in the aspect ideologic mythes and language reality.

Одним из основных положений советской пропаганды был тезис об огром­ном внимании всего мира, прикованном к Советскому Союзу, его достижениям, советскому образу жизни. В соответствии с этой советоцентрической моделью ми­ра, навязанной официальной про­пагандой, рассматривался и вопрос о влиянии рус­ского языка на другие языки мира. В лексикологических исследованиях советского периода достаточно много говорилось о заимствовании русских слов (главным об­разом советизмов) многими языками мира, что справедливо, если не принимать во внимание вопрос о статусе этих заимствований в заимствующих языках. Ста­новятся ли они собственно заимствованиями, вошедшими в чужой язык на правах полноправных членов данной языковой системы, имеющими сопоставимую с ис­конными словами частотность употребления, развивающими в ряде случаев новые значения и новые производные формы, соответствующие законам данной язы­ко­вой системы (как вошло, например, в русский язык слово компьютер)? Могут ли эти заимствования использоваться в контексте описания жизни иной национально-языковой среды, не будучи в нем чужеродным элементом? Или же они входят в другой язык лишь в роли экзотизмов и остаются в запасном фонде данного языка, используемом для специфических целей описания инонациональной, инокультурной среды? И, в частности, какое место занимают русские лексические заимство­вания в системе английского языка?

В качестве источника материала, анализ которого позволяет ответить на поставленные вопросы, был использован один из наиболее полных и подробных словарей английского языка — «Random House Webster’s Unabridged Dictionary», из­данный в США. Количество слов, снабженных пометой «russ.», в данном словаре до­статочно велико (что, впрочем, не свидетельствует о большом количестве реальных заимствований). Значительную долю их составляют относящиеся к России или странам бывшего СССР топонимы, этнонимы и антропонимы. Что касается остальных русизмов, включенных в словарь, то подавляющую часть их составляют экзотизмы — безэквивалентная лексика, называющая реалии русской или советской жизни, являющаяся явно неорганичным, чужеродным элементом в английском языке и используемая, как правило, в контексте описания явлений жизни совет­ского или российского общества, русского народа. (Следует отметить, что по дан­ным В. Г. Костомарова и Е. М. Верещагина в русском языке безэквивалентная лекси­ка составляет 6–7% активного лек­сического запаса.) Тематическая группировка приведенных в указанном словаре русизмов в целом соответствует классификации русской безэквивалентной лек­сики, предложенной В. Г. Костомаровым, Е. М. Ве­ре­щагиным в книге «Язык и культура»: советизмы, слова традиционного и нового быта, историзмы, лексика фразеологических единиц. В докладе приводит­ся и более подробная и детальная классификация представленных в словаре ру­сизмов.

В ряде случаев наряду с заимствованными русизмами для обозначения тех же понятий существуют и английские синонимы, но они четко разграничены по сфере употребления. Так, русские «космические» слова (о которых в свое время много и с большим пафосом писали как о словах, «вошедших во все языки ми­ра») — sputnik, cosmonaut, cosmodrome и др. — представлены в английском языке, но используются они лишь применительно к советской и российской космонавти­ке, для американской же астронавтики используется иная лексика: satellite, astronaut, aerospace center, то есть и в данном случае за­имствованные русизмы выступают в роли экзотизмов.

Некоторые русские заимствования подверглись в английском языке переос­мыслению (babushka, astrakhan) или развили дополнительное, расширенно-обобщающее значение (gulag, agitprop, Rasputin). Можно привести так­же пример лексического мутанта: слово отказник в результате калькирования корня и сохра­нения русского суффикса превратилось в refusenik. Русские слова и словосочета­ния отмечены и в фразеологическом фонде английского языка: Russian roulette, Potemkin village, Molotov coctail и др.

Реально вошедшими в английский язык можно считать в первую очередь термины: искусствоведческие (acmeism, constructivism и др.), геологические (siberite, muskovite и др.), сельскохозяйственные (podzol podzolic, podzolise, podzolization, jarovize и др.), зоологические (borzoi, belugu и др.), научно-технические (tokamak, informatics) и ряд других, а также названия реалий, полу­чивших ши­рокое распространение в разных странах (vodka, stroganoff и др.) В большинстве своем они уже утратили оттенок чужеродности и заняли место в основном лексическом фонде английского языка, менее подвержен­ном изменени­ям. Советизмы же и другие слова, связанные с определенными идеологическими догматами, институтами власти, партиями и общественными организациями, наи­более подвержены быстрому устареванию: перешли, например, в разряд полузабы­тых историзмов glasnost и perestroyka, еще недавно столь широко известные на Западе, как и многие другие слова, зафиксированные в данном словаре, но уже утратившие актуальность.

Анализ употребления русизмов в языке американской прессы показывает, что в большинстве своем они упот­ребляются в определенном (тематически связанном с Россией или бывшим СССР) контексте и в качестве экзотизмов служат для создания национального колорита.

Литература

Брагина А. А. Лексика языка и культура страны. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Рус. яз., 1986.

Верещагин Е. М., Костомаров В. Г. Язык и культура. Лингвострановедение в преподавании рус­ского языка как иностранного. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Рус. яз., 1990.

Random House Webster’s unabridged dictionary. Second edition. New York: Random House, 1997.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Словарь лингвистических терминов

    Документ
    Словарь включает 5270 терминов и понятий лингвистики. Он адресован широкому кругу пользователей: студентам, аспирантам, преподавателям, научным работникам, специалистам разного профиля, изучающим, преподающим, исследующим язык.

Другие похожие документы..