Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Учебно-тематический план'
Оплата труда медицинских работников Выполнение контрольной работы 9. Структура затрат медицинской услуги....полностью>>
'Расписание'
00 10.40 1 Лекция: МЕТОДИКА ИССЛЕДОВАНИЙ В СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЕ А: ПСФ Лекция: МЕДИЦИНА КАТАСТРОФ А: Каф. Мед. катастроф 10.50 1 .30 Медицина катастроф А...полностью>>
'Курс лекций'
Курс лекций посвящен рассмотрению ряда проблем, связанных с культурными и конфессиональными контактами евреев и славян в различных регионах Восточной...полностью>>
'Учебное пособие'
Предлагаемое учебное пособие предназначено для студентов, изу­чающих курс истории экономических учений. Пособие представляет собой своеобразный кратки...полностью>>

В. И. Косик (Москва) Русская Церковь (рпцз) на Балканах (1920—1950 гг.)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

В.И. Косик

(Москва)

Русская Церковь (РПЦЗ) на Балканах (1920—1950 гг.)

(семь тезисов с комментариями)*

Тезис 1. Деятельность РПЦЗ на Балканах проходила в достаточно благоприятных условиях. Руководители православных церквей Болгарии и Югославии делали много как для самих русских беженцев, многие из которых были или стали верующими, так и для церковнослужителей, иерархов Русской церкви.

Один из русских, поселившихся в Болгарии писал в 1923 г.: «Безотказно помогает русским, насколько может, Болгарский Св. Синод, и, в особенности, очень многие эмигранты с чувством самой искренней признательности будут вспоминать о бывшем представителе верховного комиссара Лиги Наций по делам о русских беженцах — еп. Стефана. Не из средств Лиги Наций, а исключительно благодаря своей энергии, отзывчивости, чуткому сердцу, он поддержал, накормил, обул, одел многие и многие сотни русских беженцев, многим выхлопотал визы в желательные для них страны и отправил их туда, наконец, помог своим участием и советом. И сказать по секрету мне известны случаи, когда для оказания помощи епископ Стефан... закладывал свои «дрехи» (одежду)».1 Большое количество священников получало места в приходах болгарских епархий.

Такие же слова благодарности можно сказать и сербским первоиерархам. Прежде всего необходимо здесь вспомнить Патриарха Сербской Православной Церкви Варнаву. За время его патриаршества 250 российских пастырей нашли себе приходские места в Югославии, окормляя своих единоверцев на просторах новой страны. Уже к 1921 г. до 80 русских священников были назначены на сербские приходы. Около 50 — в приходы Нишской епархии.2 Чтобы полнее понять и представить себе Патриарха Варнаву, можно и нужно процитировать выдержку из его слова, произнесенного на великолепном русском языке в Свято-Троицкой церкви в Белграде 22 июля 1930 г.: «Люблю вас не только как русских людей, живущих в моей патриархии, но еще сильнее люблю вас, как представителей великого русского народа, опоры Вселенской Церкви, народа, который принимал всех в свое сердце, особенно же южных славян, среди которых были и мы, сербы...»3

Широкое распространение получила и практика привлечения русских преподавателей в духовные учебные заведения. Опыт, знания, искусство русских богословов служили православной болгарской, сербской и русской молодежи, решившей посвятить себя пастырству. На Богословских факультетах университетов в Белграде и Софии преподавали Николай Никанорович Глубоковский, Александр Павлович Доброклонский, о. Феодор Титов, о. Георгий Шавельский. В Призренской Духовной Семинарии в разное время трудились на учительской ниве будущий митрополит Русской Православной Церкви Иоанн (Кухтин), профессор Круликовский, Степан Гущин. В Сремско-Карловацкой Духовной Семинарии св. Саввы читали лекции о. Иоанн Сокаль, о. Василий Виноградов, о. Тихон Троицкий, о. Борис Волобуев, о. Нил Софинский, о. Борис Селивановский, о. Нил Малахов, Николай Дориомедов, Владимир Халаев, Федор Балабанов, Николай Акаемов, Владимир Розов, Сергей Муратов. В Битольской семинарии читали лекции архимандриты Николай Карпов, Сергей Наумов, Владимир Тимофеев, протоиереи Иоанн Сокаль, Николай Шуба, иеромонахи Киприан Керн, Алексей Моргуль. Преподавал там и о. Иоанн (Максимович), ныне канонизированный.

В Пловдивской Духовной семинарии учили о. Михаил Шишкин, о. Владимир Иваницкий, о. Михаил Кальнев, Проф. Михаил Поснов, выпускник Казанской Духовной Академии Иван Чаусов, Николай Никитюков. Среди преподавателей Софийской духовной семинарии, пастырского училища при Бачковском монастыре также можно было встретить русские имена.4

Вера в Бога стала основной опорой жизни для беженцев, помогала пережить несправедливости и горести, и болезни. Поэтому в бедных семействах было много икон и книг с христианской тематикой. «Спас в Боге» заполнял пустые македонские и иные обители русскими монахами и монахинями5. Так, по решению владыки Николая Велимировича Битольская епархия выделила русским эмигрантам землю из своих монастырских владений. Конечно, это дало свои результаты, но оставались так называемые тяжелые инвалиды. И здесь опять на помощь пришли монастыри, как это было в Македонии (входила тогда в состав сербских земель).

___________________________________________

*Статья выполнена при поддержке гранта РГНФ № 05-01-01-283а

Например, капитан Петр Хильченко был размещен в монастыре св. Иоанна в Слепче, поручик Гавриил Замченко — в Чебренском монастыре, полковник Федор Коршунов был направлен в монастырь Св. Богородицы в с. Сливница.6

Тезис 2. Организация приходов, братств, обустройство монастырей, создание учебных заведений, просветительная и благотворительная деятельность — были основными направлениями деятельности РПЦЗ в новых условиях. В начале 20-х гг. один из безвестных пастырей писал в телеграфно-революционном стиле: «Одно скажу, всеми русскими людьми большие надежды возлагаются на Церковь. И нам нужно работать как никогда. Нам нужно идти вперед. На нас смотрят, нам доверяют. Промедление смерти подобно. Организуем приходы. Священник и общество — вот лозунг». В сфере формирования приходов дело подвигалось с трудом. Например, на Цетинье не было русской церкви и русского пастыря. В монастырской церкви служил редкие требы долго живший в России о. Михаил Вуйсич, ставший для эмигрантов настоящим «русским батюшкой».7 Аналогичное положение было в Любляне. Верующие из русской колонии могли посещать сербскую церковь.8

Именно немногочисленность верующих, возможность посещать храмы единоверных церквей, и определенная инертность были, пожалуй, основными причинами не столь уж большого количества русских приходов. Время образования первых приходов для русских беженцев относится к в 1920 г. В Софии он группировался вокруг старого храма свт. Николая Чудотворца. В Белграде его формирование и последующее строительство русской церкви (построен в 1924 г.) связано с именем о. Петра Беловидова. Можно добавить, что из многочисленного русского населения обеих столиц общины этих храмов насчитывали примерно по 500 человек. В подавляющем большинстве русские пастыри совершали богослужения для своих пасомых в церквах, переданных сестрами-церквами. Так, в Земуне в 1920-е гг. русские получили в свое распоряжение храм Михаила Архангела, где были священниками Фрол Жолткевич, Виталий Лепоринский, Михаил Котляревский. В Великом Бечкереке русская церковь Михаила-Архангела размещалась в бывшей турецкой тюрьме. Вспоминая свои впечатления о ее посещении, Владыка Нестор писал, что «низкие своды, узенькие решетчатые окна, каменный пол и толстые стены свидетельствуют о недавнем прошлом этого храма, и кажется, что тени замученных здесь исповедников имени Христова, постоянно соприсутствуют в этом храме”.9 Настоятелем церкви был о. Владимир Востоков, чье имя и энергия были хорошо известны еще в самодержавной России. В Новом Бечее русские возобновили богослужения в переданной им сербами старинной (начало XVI в.) монастырской церкви Успения Божией Матери. Из новых храмов можно вспомнить Белградский Свято-Троицкий храм, где была помещена чудотворная икона Курской Коренной Божией Матери. Там же хранились вывезенные офицерами с Юга России более двухсот военных знамен из времени Отечественной войны 1812 г. и русско-турецких войн. В 1929 г., в южной части храма нашел свое вечное пристанище скончавшийся в 1928 г. в Брюсселе П.Н. Врангель, завещавший похоронить себя в Белграде, в русской церкви, под сенью русских штандартов. Другой пример — г. Бела-Црква, где нашло прибежище сравнительно большое количество русских эмигрантов, стараниями иеромонаха Иоанна (Шаховского) на пожертвования верующих был отстроен свой храм. В этом небольшом провинциальном городке открылась и скромная пастырская школа. Как писал о. Иоанн Шаховской: «Вакансии пастырские в сербских приходах тогда были открыты в значительном числе. Сербская Церковь охотно предоставляла пастырский труд русским священникам... Чтобы не заставлять пожилых людей проходить полного семинарского курса... и был устроен ускоренный выпуск кандидатов в пастыри».10

На всей югославской земле насчитывалось менее десяти русских приходов — в Белграде, Земуне, Панчево, Новом Саде, Сараево, Белой Церкви, Кикинде, Загребе, Сремских Карловцах. В Болгарии складывалась примерно такая же ситуация. Можно назвать приходы в Варне, в Княжеве, Пернике, Пловдиве, Русе, Софии, на Шипке. Причем большинство не имело своего храма и богослужение совершалось в болгарских церквах. После прихода советских войск на Балканы и новой церковной политики русские приходы в Болгарии, за исключением столичного в Софии, включенного в состав Московской Патриархии, вошли в 1952 г. в состав Болгарской Церкви. В Югославии белградский приход также был воссоединен с РПЦ в 1945 г. Остальные приходы перешли в ведении Сербской Православной Церкви. Оставшееся небольшое количество русских окормляло сербское духовенство.

Русская Церковь сохранила и старую добрую традицию, устраивая православные братства. Например, только в Югославии можно перечислить следующие: Благовещенское Православное Русское приходское братство, братство преподобного Серафима, братство Святого Креста, Братство в память о. Иоанна Кронштадского. Вопросы веры, единства и гармонии мира и Церкви горячо обсуждались и в русской молодежной среде — в религиозно-философских братствах св. Серафима Саровского, св. Владимира, о. Иоанна Кронштадского, св. Креста, в кружке студентов богословов им. св. Анастасия и св. Иоанна Богослова. Здесь можно вспомнить cоюз им. преп. Сергия Радонежского. Этот религиозный кружок взял себе девизом слова Ф.М. Достоевского — «Неправославный перестает быть русским». Как и во многих братствах, задаче воцерковления православных русских была подчинена деятельность шестимесячных курсов по борьбе с безбожием (1937). Открытые в 1932 г. по благословению митрополита Анастасия и при содействии председателя Российского Трудового Христианского Движения (РТХД) А.И. Лодыженского, они должны были дать людям «возможность приобрести необходимые познания и опыт борьбы против современного, порожденного коммунизмом без божия». Из десятитысячной русской колонии в Белграде записалось на курсы лишь двести человек. Следует ли расценивать это как успех или неудачу, определить весьма сложно. Нужно лишь отметить что, кроме священнослужителей, к преподаванию были привлечены профессора П.Б. Струве, В.А. Машин, Щербаков. Дали свое согласие читать лекции профессора А.Ю. Вернер, В.А. Розов, А.П. Доброклонский, Г.А. Острогорский, Е.В. Спекторский, А.В. Соловьев. Вера, родина и семья были теми началами, которые легли в основание РТХД. Сама организация сформировалась с целью объединения всех беженских групп на экономической основе и подъема хозяйственного и политического значения русской эмиграции. РТХД представляло своим членам правовую защиту, оказывало помощь в подыскании заработка, поддерживало безработных и т. д. В сущности РТХД было весьма своеобразным профсоюзом — школой христианского социализма. Истоки этого движения вели в Женеву, которая была центром протестантского экуменизма. Некоторые из делегатов Церковного Собора 1938 г. находили в этой организации связь с масонством. К этому выводу наталкивало уже и само название: предназначенное действовать в русской среде, движение подчеркнуто называло себя христианским, но отнюдь не православным. Как писал женевский протопресвитер о. Сергий Орлов, это объяснялось тем, что РТХД желало объединения всех «русских» христиан, независимо от их принадлежности к той или иной конфессии, и даже иноверцев, если они не выступают против нравственных христианских заповедей. Однако эти толкования с акцентом на русскую терпимость не удовлетворяли многих.11

Свой вклад внесло русское духовенство и в строительство монастырской жизни на югославянской земле, в православное образование славянской молодежи. На болгарской земле действовал мужской монастырь св. Архангела Михаила в с. Кокаляне и женская обитель в честь Покрова Божией Матери в с. Княжево во главе с игуменией Серафимой (Ливен). К настоящему времени живет лишь женская обитель, ставшая старостильной. В 1953 г. на болгарской земле, в Капиновском монастыре Св. Николая (близ с. Велчево, Тырновской епархии) нашли прибежище десять монахинь из монастыря «Благовещение», ранее действовавшего на югославской земле. Сама названная обитель возглавлявшаяся м. Диодорой (Дохторовой), после начавшегося гонения на русских во время советско-югославского конфликта 1948 г., была выслана в Албанию. Ожидание растянулось на годы. В 1950 г. уже из Албании, из монастыря св. Власия вблизи Дураццо вновь последовало слезное обращение в Патриархию. Там были и такие строки: «Нас изгнали из Югославии, потому что мы подданные СССР и потому, что мы не скрывали, что любим свою родину. Мы в Албании. Здесь нас очень хорошо приняли и гражданские и церковные власти, но Вы можете понять, как прискорбно не понимать языка, на котором совершается богослужение». Завершала письмо просьба о ходатайстве перед Патриархом об их приеме на родину, «где бы мы могли служить Богу, православной Церкви и народу под окрылией родной, любимой церковной иерархии». Нельзя сказать, что Алексий I бездействовал: была отослана денежная помощь в размере 10 тысяч рублей, возбуждено ходатайство о въезде инокинь в СССР и размещении в одном из женских монастырей. Но решающее слово принадлежало не ему, а Совету по делам Русской Православной Церкви, без позволения которого ничего нельзя было сделать. А такового не последовало. В 1951 г. глава МИД А.А. Вышинский сухо сообщал Г.Г. Карпову, что его ведомство согласно с мнением Совета о нецелесообразности въезда монахинь и их священника на территорию СССР. К тому времени у матушки Диодоры (в схиме Мария) с сестрами возникли нестроения. В итоге она несколько позже также переехала в Болгарию и поселилась в скиту преподобной Петки-Параскевы близ Софии. Все русские монахини находились под особым покровительством болгарской высшей церковной иерархии.12

В Югославии также были свои русские монастыри. Самые известные — Леснинский (Хоповский) женский монастырь, размещенный в Хоповском монастыре, в котором почивали святые мощи великомученика Феодора Тирона. В середине 1930-х гг. в обители воспитывалось 35 детей в возрасте от трех до восьми лет, где они получали подготовку для поступления в средние учебные заведения. За 20 лет через любящие руки сестер прошло около 500 детей. И еще следует сказать, что по прошествии времени на югославской земле появились 32 женских монастыря и много маленьких, скромных, невидных обителей, что несомненно связано с русскими сестрами. После вхождения советских войск на территорию Югославии сестры Хоповской монастырской общины, восстановленные в советском гражданстве, пошли под начало Московской Патриархии и были приняты в общение с Матерью-Церковью и ждали возвращения в Советский Союз, о чем было подано соответствующее ходатайство гражданским властям. Однако решение вопроса затягивалось. В самой Югославии после фактического разрыва отношений с СССР наступили тяжелые времена для всех тех, кто каким-либо образом был связан с Москвой. В 1950 г. насельницы выехали в Париж. Новое пристанище монахини обрели в Провемоне, где и сейчас теплится русская свеча.

Говоря о Мильковском мужском монастыре, нужно отметить, что многие из его русских по национальности монахов (там были и сербы) стали видными деятелями русской зарубежной Церкви. Среди них: Иоанн (Максимович), епископ Шанхайский, епископ Антоний (Медведев), о. Савва (Струве), трудившийся на Пряшевской Руси, в Карпатах. В 1930-х гг. монахи, вследствие споров с местным населением о земле, перебрались в монастырь Туман около Джердапского ущелья. После 1944 г., скорее всего русских насельников там уже не было.

Главным было сохранить церковь в душе человека, воспитать детей в православии, любви к Родине своих предков, к славянству. Многое здесь зависело от школы, от ее преподавателей. И везде, вне зависимости от типа учебного заведения, шла работа под девизом — истинное просвещение соединяет умственное образование с нравственным.

Так, для размещенных с 1920 г. в Сараево воспитанников Русского имени Великого князя Константина Константиновича кадетского корпуса было глубоко символично то, что первым православным храмом для них стала церковь, в строительстве которой (1863 г.) участвовала и Россия вместе с ее императором Александром II Освободителем. Своя корпусная церковь, освященная во имя св. благоверного князя Александра Невского, появилась у них в марте 1921 г. Многие иконы были выполнены силами самих наставников.

Закон Божий был в числе обязательных предметов в чисто русских и смешанных гимназиях, училищах, кадетских корпусах и девичьих институтах. В Болгарии можно назвать Шуменскую, Пещерску., Пловдивскую, Софийскую, Варненскую гимназии, Константиновское, Александровское, Корниловское, Сергиевское, Николаевское инженерное, Атаманское, Кубанско-Алексеевское военные училища. В Югославии наиболее известны русско-сербские мужская и женская гимназии в Белграде, девичий институт в Новом Бечее, Мариинский девичий институт в городке Бела-Црква, русско-сербская женская гимназия в Великой Кикинде, где одно время преподавал св. Иоанн (Максимович), Крымский, Первый Русский, Второй Донской кадетские корпуса и др. Из законоучителей можно назвать о. Георгия Флоровского, о. Георгия Шавельского. Просветительная деятельность РПЦЗ на Балканах может ярче всего быть показана через издательское дело. Именно книги на церковную тематику занимали лидирующее положение, оставив позади другие жанры. Следует упомянуть фигуру первоиерарха митрополита Антония (Храповицкого) — автора более сотни богословских, философских и литературных работ. Можно назвать имя владыки Серафима (Соболева), автора таких сочинений, как «Протоиерей С.Н. Булгаков как толкователь Священного Писания», «Новое учение о Софии, Премудрости Божией», направленной против софианства как ереси, «Русской идеологии», пронизанной идеей самодержавия. Тут же можно назвать имя А.Н. Матвеева, сочинение которого «О вере» победило на конкурсе Академии Наук в Королевстве. Его труд печатался и раздавался народу бесплатно, рассылался в народные библиотеки и читальни приютившей его Сербии.13 Не может быть обойдена и деятельность о. Иоанна (Шаховского), основавшего издательство «Борьба за Церковь» и выпускавшего книжку за книжкой. Первая книга представляла собой перепечатку его религиозных статей из белградской русской газеты «Церковь и мир». В них иеромонах Иоанн, «вышедший только из «мира» и нашедший Церковь открывал эту Белую, Христову Церковь на примерах жизни, истории и литературы» Потом Православно-Миссионерское Русское Зарубежное Подворье, как он именовал свое детище, стало выпускать и другие издания, в частности: «Из дневника о. Иоанна Кронштадского», «200 Глав преп. Иоанна Лествичника», «Пламень вещей» преп. Исаака Сирина, «Моя Первая Священная История», «Сборник для сознательного участия мирянина в богослужении». Начала издаваться и газета «Борьба за Церковь». Однако в 1931 г., вследствие известных расхождений с митрополитом Антонием, выехал из Королевства. Разумеется, церковная издательская деятельность в Югославии не исчерпывалась трудами на этом поприще о. Иоанна. Начну с того, что с марта 1922 г. по 1 октября 1930 г. при Архиерейском Синоде издавался двухнедельный журнал «Церковные ведомости». Скудость средств не позволяла Архиерейскому Синоду организовать сеть своих изданий. Хотя время от времени на свет и появлялись такие печатные органы, как «Церковная жизнь», «Церковное обозрение», однако какого-либо органа, связующего общество и Церковь, не было.

Весьма популярной была газета «Царский вестник», редактор которой Н.П. Рклицкий (будущий митрополит Никон) охотно печатал статьи и материалы на церковно-общественную тематику.

Весьма едко на издательскую тему прохаживался В.А. Маевский. В своих воспоминаниях он записывал: «Синодальная канцелярия издавала журнал «Церковная жизнь». Но издавала его без сотрудников, без руководящих идей. Редкие статьи преосвященных — на темы, интересные авторам, но совершенно не интересные читателям — разбавлялись сообщениями канцелярии и запутанными разглагольствованиями новоявленного «богослова» Лопухина, на которых, помимо их полной сумбурности, всегда лежала печать елейного уныния. Никакого осведомления, никаких злободневно-церковных вопросов, никакого движения мысли — в синодальном журнале вообще не существовало. От времени до времени сон синодальной канцелярии и ее журнала прерывался, и тогда раздавался замогильный голос о «Святой Руси». Но затем снова все затихало и только скрипели перья, стучала старенькая машинка и разрастался архив в доказательство того, как живое церковное дело можно задушить в ворохе ненужных бумаг».14 В сущности, многое здесь зависело от русского общества, а если быть более точным — от денег, которых, как всегда, не хватало. Но пастырское благословение на любые начинания в издательском деле, когда речь шла о возрождении православной России, следовало незамедлительно. Живым подтверждением может служить сюжет, связанный с появлением на свет «Русской Матицы». Она возникла в 1924 г. как национально-культурная организация, которая своей задачей считала сближение «в общей любви к своей национальной культуре, ее традициям и ценностям многих, кого разделяют политические и личные разногласия».15 Именно христианство, как колыбель родной культуры, должно было быть полем примирения, надежды и любви. В 1925 г. новая организация с ее председателем А.Д. Билимовичем выпустила свой первый номер журнала «Благовест». На обложке сборника под заголовком «Наши задачи» редакция писала: «Искать путей к религиозному и национальному возрождению. Прояснение подлинного лика Православной Руси в сознании русских людей. Утверждение традиций русской культуры. Осведомление о ходе и росте национального движения. Установление связи между прошедшим, настоящим и будущим. Объединение национальных литературных сил». Чуть ниже печаталось следующее: «Спасение России в духовном и жизненном преодолении большевизма, в моральном очищении, в отречении от атеизма, анархизма, коммунизма, в утверждении православия, государственности, национализма, в обретении мудрости, терпения и любви и в соединении всех». Немудрено, что митрополит Антоний в своем письме «Благовесту» писал: «От души приветствую те задачи прояснения нашего религиозно-национального самосознания, которые поставила себе редакция. Сердце русского интеллигента теперь возвращается к своей Церкви, к своей родине, и своему царю. Однако полуторавековое блуждание нашего общества в чуждых России дебрях мысли и чувства настолько отдалили его сознание от своей вековой веры и священной родины, что, устремившись к ним душою, общество успело забыть те основы, те понятия или догматы, которыми жили наши предки, которыми живет сознательный христианин. Выяснять эти основы, доказывать истинность, разумность и святость наших верований религиозных и наших патриотических идеалов, является насущной потребностью русского общества вообще и современной минуты его жизни в особенности».16

К просветительской деятельности можно с полным правом отнести и русские церковные хоры: соотечественников они «возвращали» на Родину, братьев-славян знакомили с сочинениями Гречанинова, Римского-Корсакова, Чайковского, Ипполитова-Иванова, с хоровыми партиями из русских опер. Так, в Битоли был мужской церковный хор. Многие горожане редко ходившие в церковь, не пропускали теперь богослужения в Русской церкви. Церковный хор выступал на многих концертах и мероприятиях. О большой любви русских к хоровому пению в Битоли сложилась пословица «Два македонца — партия, два русских — хор».17 Стяжал заслуженную славу и хор Св.-Богородичной церкви в Земуне. Концерты, на которых он выступал, собирали громадное количество слушателей и пользовались большим успехом. В торжественные дни Масловский хор приглашался всегда Сербским Патриархом. Благотворительная деятельность может быть достаточно полно охарактеризована через такие традиционные формы, как устройство бесплатных обедов, посещение больных в лечебных учреждениях, снабжение одеждой, обувью неимущих.

Тезис 3. Мастера иконописи и храмоздательства внесли свой вклад в церковное искусство славянских Балкан. Например работы иконописной мастерской Е.Д. Долговой в Чуприи есть в церкви в Модриче (Босния): иконы Воскресения Христова, Св. Михаила Архангела в других храмах Королевства. Интересны работы Т.М. Челноковой (из Белграда): Феодоровской Божией Матери, Черниговской Божией Матери, Св. Николая Чудотворца, Св. Пантелеймона, Св. Серафима Саровского.18 Среди художников-иконописцев следует назвать имена знаменитого Пимена Максимовича Софронова, Владимира Предоевича (Предаевича), которому принадлежит роспись храма-памятника в Опленце, церкви Патриаршего дворца в Белграде церкви св. Петки в Калемегдане, Андрея Биценко, писавшего иконы и создававшего росписи для церкви Ружице в Белграде, для собора в Лесковце и других храмов, Александра Дикого, написавшего несколько икон для некоторых сельских церквей вблизи Белграда.

Здесь можно назвать и имя иконописца Григория Михайловича Семенова, проживавшего в Панчеве. «В иконах Семенова, блещущих чистотою письма и нежностью красок — и Васнецов и Нестеров, и древняя манера Костромских и Владимирских монастырей, умело соединенные вместе. Своеобразное выделение контуров, достигаемое при помощи выжигания и прекрасные византийские орнаментировки дополняют общую красоту его работ». Работа Семенова — большое распятие с фигурами Богоматери и Марии Магдалины — в правом углу установлено в Белградской церкви.19

Русские художники внесли свой вклад и в украшение болгарских церквей и монастырей. В постреволюционное время, пожалуй, самым известным здесь был Н.Е. Ростовцев, трудами которого росписаны церкви — св. Троицы в Калотине (1935), св. Архангела в Дълго Полье (1938), св. Марины в Велико-Тырнове (1942), св. Феодора в Стара-Загоре (1944), а также алтарь Духовного училища в Софии (1944). После войны он был исключен из Союза художников Болгарии, как «не имеющий особых заслуг» в болгарском искусстве (читай: социалистическом! — В. К.). В своей апелляции, оскорбленный Н.Е. Ростовцев писал: «Я иностранец, я русский без всяких связей но честно служил искусству и создал себе достойное имя в области церковной живописи. Верю, что в будущем беспристрастный историк, рассматривая современную болгарскую живопись, отметит мои усилия и мои скромные заслуги перед болгарским искусством и художественной культурой». Однако в Народной Республике Болгарии он так и не получил официального признания. Тем не менее художник остался верным своему таланту мастера стенописи, о чем, в частности, свидетельствуют фрески — кафедрального храма Успения Богородицы в Варне (1950), храма-памятника Рождества Христова в селе Шипка (в соавторстве, 1959—1961), церкви Успения Богородицы на центральном софийском кладбище (1969), кафедрального храма св. Недели в Софии (1973), алтаря в церкви св. Седмочисленцев в Софии (1975), часовни св. Климента Охридского в Софийской Духовной Академии (1978).20

Из храмоздателей можно упомянуть имена архитекторов: Николая Петровича Краснова, Григория Ивановича Самойлова, Василия Михайловича Андросова, Валерия Владимировича Сташевского, Виктора Викторовича Лукомского, Николая Петровича Краснова, Ивана Афанасьевича Рыкка, скульптора Владимира Павловича Загороднюка. Так, Василий Андросов построил в приютившей его стране свыше пятидесяти церквей в городах и селах. Он внес значительный вклад в окончательное оформление храмов св. Александра Невского и храма св. Георгия. В своих работах он опирался на моравскую школу с использованием элементов византийского церковного зодчества. Другой архитектор — Виктор Лукомский выделился утонченной романтической композицией монументального здания Патриархии в Белграде. В столице по его проектам были возведены: церковка св. Саввы на Врачаре, придворная церковь св. Андрея на Дединье.

Тезис 4. Иерархи РПЦЗ, жившие на Балканах, не были чужды определенной автономизации в своих мнениях и поступках. Можно вспомнить различное отношение церковнослужителей к Дому Романовых. Характерным примером может служить случай с митрополитом Гермогеном (Максимовым). В 1942 г. владыка жил в Леснинской женской обители, размещенной в женском монастыре Хопово на территории образованного с помощью немцев «Независимого Хорватского Государства», в котором начались жестокие преследования православного населения. И нередко немцы и итальянцы были защитниками православных от усташей.

Тем временем в Отделе Веры Министерства обновления Хорватского государства, занимавшегося обращением сербов в католичество, пришли к мысли создать марионеточную ХПЦ. Среди сербов, если и искали, то не нашли никого, более удачным оказался поиск в рядах РПЦЗ: согласие дал архиепископ Гермоген. Возможно, одной из причин было естественное желание защитить православие, подвергавшееся гонениям.

5 июня 1942 г. восьмидесятилетний владыка был назначен в сане митрополита главой неканоничной автокефальной Хорватской Православной Церкви, не признанной РПЦЗ (хотя имеются сведения, что русская церковная община в Сараеве первой признала ХПЦ). Не была она признана и Сербской Православной Церковью, от которой незаконно было отторгнуто православное население Хорватии. Сама Сербская Православная Церковь в тогдашних условиях, не обладая прежней мощью и влиянием, была вынуждена ограничиться лишь жалобой к Предстоятелю РПЦЗ митрополиту Анастасию (Грибановскому) на действия члена возглавляемого им Синода архиепископа Гермогена. На архиерейском суде поступок владыки был осужден, как нарушающий права Сербской Православной Церкви и исключен из Архиерейского Синода РПЦЗ.

Относительно признания ХПЦ другими Церквами есть информация хорватского происхождения о том, что ХПЦ была признана Румынской Православной Церковью, Болгарской Православной Церковью, Греческой Православной Церковью и Вселенским Константинопольским Патриархом. Однако сербский историк В. Джурич утверждает, что есть только письма Гермогена с просьбой о признании, но нет ответов. Действительно, неканоничность создания ХПЦ не позволяет полностью полагаться на хорватские источники, хотя в случае с Румынской Церковью дело, видимо, обстояло иначе. 8 июня 1942 г. Гермоген был возведен румынским Патриархом Никодимом в сан митрополита в церкви Св. Преображения в Загребе. Тогда же владыка присягнул на верность государству и его главе Анте Павеличу. К концу 1942 г. в руководимой владыкой Гермогеном ХПЦ насчитывалось 42 прихода с 62 священнослужителями (20 русских и 42 серба). В основном в составе новой Церкви были православные хорваты. При этом решения о назначении священников принимала не митрополия, а государство через соответствующее министерство. Протесты Гермогена не были приняты во внимание. В то же время он добился некоторого улучшения положения православных: было открыто несколько ранее закрытых церквей в Среме, с апреля 1944 г. стала выходить два раза в неделю газета «Глас Православия».21 Известный историкам эмиграции Р.В. Полчанинов пишет о том времени следующие: «Хорватские усташи закрыли все православные храмы Сараева, убили если не всех, то почти всех священников, включая и престарелого Петра — митрополита Дабро-Босанского, но русской церкви не тронули и закрывали глаза на то, что сербы ходили молиться в русскую церковь...»22. Сам владыка остался верен своему выбору и, как писал В. Маевский, «подвижнически нес взятый на себя крест и мужественно защищал вверенную ему русскую (а также запуганную и провоцируемую сербскую) паству, оставаясь с ней до последнего момента. Когда же советские войска приблизились к Загребу (май 1945 — В. К.), то митрополит Гермоген, — уступая настойчивым просьбам своей паствы, — согласился покинуть город. Но его автомобиль был захвачен красными партизанами, и старца-владыку, вместе с сопровождавшим его регентом Космаенко, зверски убили».23 По другим сведениям, Владыка Гермоген после освобождения Загреба был арестован и допрошен новыми властями.24 По приговору суда владыка, защищавший своих пасомых перед Анте Павеличем, был казнен вместе с настоятелем храма в Загребе протоиереем Серафимом и протодиаконом Алексеем Борисовым. Эта версия представляется более достоверной уже потому, что вряд ли новые власти отпустили бы «с миром» руководителя ХПЦ, человека сотрудничавшего с Анте Павеличем.

Тезис 5. В масонстве и связанном, по мнению владык, с ним экуменизме РПЦЗ видело угрозу для православной церкви. Развернутая критика масонства была дана в 1932 г. в окружном послании Собора ко всем чадам Церкви, где оно определялось как «тайная интернациональная мировая революционная организация борьбы с Богом, с христианством, с Церковью, с национальной государственностью и особенно с государственностью христианскою». В 1938 г. Второй всезарубежный Собор Русской Православной Церкви За Границей с участием представителей клира и мирян в очередной раз единодушно осудил масонство поименным голосованием. Добавлю, что не меньшая опасность, c точки зрения некоторых иерархов, скрывалась в экуменизме. На упоминавшемся Соборе 1938 г. епископ Серафим (Соболев) выступил с докладом об экуменическом движении, вскрыв его зависимость от масонства. Будучи последовательным критиком экуменизма, Владыка и в дальнейшем неоднократно указывал на опасность этого феномена, ведущего к образованию экуменической Церкви. В частности, в 1948 г. на Совещании Глав и Представителей автокефальных Православных Церквей в Москве он в своем выступлении на тему «Надо ли Русской Православной Церкви участвовать в экуменическом движении?» обличил «православных экуменистов в извращении догмата о Церкви, а их общение с экуменистами на конференциях и конгрессах назвал изменой Православию».25 Осуждая масонство, Архиерейский Синод во главе с митрополитом Антонием последовательно, упорно и настойчиво поддерживал организации, чьи действия и политика строились на основе борьбы с большевизмом. В 1930 г. Владыка Антоний открыто призвал православных людей в подъяремной России и в Зарубежье на борьбу с «Красным Антихристом».

Тезис 6. РПЦЗ в годы второй мировой войны, будучи последовательной в своем отношении к большевизму, поддерживало борьбу против него, но не против России. Многие русские эмигранты в Югославии в личности вождя германской нации видели своеобразное орудие возмездия «мировому масонству», отождествляемому с «безбожным большевизмом». В этой трагической обстановке, пред чудотворной иконой Курской Божией Матери в Троицкой церкви, митрополит Анастасий служил молебен всем святым о спасении России» Какой России? — может и должен быть поставлен вопрос. Ответ только один — России без большевиков. Сами возглавители Русской Православной Церкви За Границей не спешили выступать с широковещательными заявлениями. Известно, что митрополит Анастасий, несмотря на угрозу интернирования, не пожелал обратиться с воззванием к русскому народу о содействии немецкой армии, мотивируя свой отказ тем, что русским патриотам неизвестны цели и задачи немцев в России. Но сдержанная позиция Владыки не означала некоей перемены в его взглядах на идеологию коммунизма. Выступая в 1941 г. в Свято-Троицкой церкви с осуждением архиепископа Кентерберийского, призывавшего свою паству молиться о победе советского оружия, Владыка Анастасий говорил: «Молиться о победе советской власти — значит просить Бога о торжестве и утверждении большевизма, уже 24 года воюющего против Бога, умертвившего десятки тысяч его верных служителей, осквернившего бесчисленное множество храмов и иных святынь в искони православной России, и причинившего другие неисчислимые страдания и бедствия русскому народу».26 И тот же митрополит Анастасий давал свое благословение воинам известного Русского Охранного Корпуса. «Многие из них читали «Майн Кампф» и отлично знали истинные цели и намерения «Фюрера» в отношении России. Они верили в Россию и ее светлое будущее, не допускали мысли о возможности завоевания России Германией и мирились даже с временной победой Германии, считая большевизм-коммунизм Сталина более опасным. Поэтому «хоть с чертом, но против врага №1». Как и в былые времена царской армии в корпусе была своя церковь, освященная митрополитом Анастасием, и военные священники. Время оккупации, время партизанской войны с фашистами дорого обошлось русской эмиграции, которую многие сербы-коммунисты автоматически стали причислять к своим врагам. Достаточно сказать, что от рук партизан погибли десятки русских священников, служивших на сербских приходах.

Тезис 7. История существования приходов РПЦЗ на Балканах была обусловлена изгнанием русских людей после революции, гонениями на церковь в СССР, борьбой с идеями коммунизма, а также традиционными многовековыми связями церкви России и славянских церквей. и сейчас, когда мы вновь переживаем «минуты роковые», когда славянство практически представляет собой некую аморфную массу, остается надежда, что наши единоверные и единоплеменные народы сумеют, как уже бывало в истории, преодолеть унификационные соблазны цивилизационного мира и, осознав свое родство и единство, выразить себя именно православными и славянскими, чтобы не потерять то, что ценой больших страданий сберегли наши отцы и деды и умножить данный богом славянству (как и любому другому народу) талант.

_____________________

1. Ивинский Борис Среди братьев // Русские в Болгарии. София, 1923. С. 50.

2. Новое Время. 28.4. 1921. № 6. С. 4.

3. Православная Русь. 1977. № 14. С. 7.

4. Евлогий, адринопольский епископ. Учители белоемигранти в Пловдивската духовна семинария //Бялата емиграция в България. София, 2001. С. 375—378.

5. Стерjовски А. Битола Руската колониjа. Битола, 2003. С. 118.

6. Стерjовски А. Битола Руската колониjа. Битола, 2003. С. 53.

7. Новое Время. 2.1.1929. № 2301. С. 2.

8. Новое Время. 5.11. 1925. № 1357. С.3.

9. Архиеп. Нестор Очерки Югославии (Впечатление путешествия). Харбин, 1935. С. 58.

10. Архиеп. Иоанн (Шаховской) Вера и достоверность. Париж, 1982. С. 30.

11. Косик В. И. Русская церковь в Югославии (20—40-е гг. XX века). М., 2000. С.136—137.

12. Косик В. И. Русская церковь в Болгарии (1940—1950-е годы) //Славяноведение. № 6. 2003. С. 92.

13. Новое Время. 16.3.1929. № 2361. С. 3.

14. Маевский В. Русские в Югославии. Взаимоотношения России и Сербии. В 2-х т. Нью-Йорк, 1966. Т. 2. С. 136—137.

15 . Билимович А. Д. «Русская Матица». Любляна, 1924. № 2. С. 10.

16. Благовест. Сб. № 1. С. 2.

17. Стерjовски А. Битола Руската колониjа. Битола, 2003. С. 95—96.

18. Новое Время. 24. 5. 1922. № 323. С. 3.

19. Новое Время .30. 3. 1928. № 2074. С. 3.

20. Кьосева Ц. Русские художники-эмигранты в Болгарии // Славяноведение. 1996. № 4. С. 17, 19—20.

21. Горячев И. В. Хорватская православная церковь в годы Второй мировой войны // Власть и церковь в СССР и странах Восточной Европы 1939—1958 Дискуссионные аспекты. М., 2003, С. 224—226.

22. Полчанинов Р. Русский православный приход в Сараеве //Православная Русь, № 20. 15/28 октября 2002.

23. Маевский В. Русские в Югославии. Взаимоотношения России и Сербии. В 2-х т. Нью-Йорк, 1966. Т. 2. С. 302—303

24. Слиjепчевић Ђ. Историjа српске православне цркве. Трећа књига. Београд, 1991. С. 101.

25. ЖМП. 1950. № 4. С.25.

26. Цит. по: Маевский В. Русские в Югославии. Взаимоотношения России и Сербии. В 2-х т. Нью-Йорк, 1966. Т. 2. С. 297.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Ежегодная богословская конференция 2002 г богословие

    Документ
    Второе общее заявление и предложение Церквам п. 7. гласит «Восточные православные (нехалкидониты. — О. Д.) согласны, что Православные имеют право применять формулировку «две природы», поскольку согласны различать ‘в одном воображении’.

Другие похожие документы..