Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Конкурс'
1. Учредителями конкурса в сфере журналистики и массмедиа Республики Татарстан «Бэллур калэм – Хрустальное перо» являются Республиканское агентство п...полностью>>
'Документ'
В целях создания благоприятных условий для привлечения инвестиций в экономику Молдовы и обеспечения эффективного продвижения экспорта отечественных т...полностью>>
'Документ'
Маржинальний дохід – це дохід, який отримує фірма при продажі однієї додаткової одиниці продукції. Якщо продукцію вдається реалізувати за незмінною ц...полностью>>
'Закон'
БД содержит информацию об учениках школы: фамилия, класс, балл за тест, балл за практическое задание, общее количество баллов. Какого типа должно быть...полностью>>

От составителей (4)

Главная > Сборник статей
Сохрани ссылку в одной из сетей:

К проблеме лингвокультурологического изучения фразеологии (на материале сопоставления устойчивых оборотов испанского и русского языков с названиями некоторых церковных понятий)

Отечественная филология конца ХХ века весьма подвержена веяниям моды. То ее охватывает страсть к изучению социологических проблем языка, то возникает интерес к формализованным методам исследования, то к генеративной грамматике, то к структурализму во всех его проявлениях. Ныне настал черед когнитивистики и лингвокультурологии как части культурологии. Вообще-то, в таких увлечениях нет ничего плохого, если они не носят агрессивного характера, отрицая все другие методы анализа, и не забывают предыдущих достижений филологии.

Если говорить о лингвокульторологии, то необходимо напомнить, что она тесно связана с тем направлением исследовательской деятельности, которое прежде именовалось «язык и культура», «язык и общество», «язык и мышление» и которое успешно раывивалось в трудах таких замечательных ученых, как А.А.Потебня, Н.В.Сергиевский, Б.А.Ларин, В.М.Жирмунский, К.Н.Державин, Л.П.Якубинский, Г.О.Винокур, В.В.Виноградов, Р.А.Будагов, А.Ф.Лосев и др.

Однако в семидесятые и восьмидесятые годы изучениe взаимодействия языка и культуры шло замедленными темпами. Это объяснялось, во-первых, усиленным внедрением в отечественную филологию структуралистических идей и методов, рассматривающих язык, прежде всего в синхронном срезе. Диахронная проблематика в лингвистике отходила на второй план, а, как известно, научный анализ взаимосвязи языка и культуры не может обойтись без сравнительных исторических штудий. Во-вторых, структуралистская методика, исходящая в своих крайних проявлениях из постулата о языке как имманентной замкнутой в себе системы, не связанной непосредственно с экстралингвистическими фактами, не могла стимулировать исследований, содержание которых как раз и заключается в анализе взаимодействий между системой языка, речью и внеязыковым социально-историческим феноменом, каковым является культура в широком смысле этого слова.

Современная лингвокультурология развивает идеи, связанные с отражением мира культуры в языке и речи. Естественно, что новое научное направление порождает новые термины, которые часто не имеют устоявшихся дефиниций. Так, появились термины культурологема и лингвокультурологема, идеологема и лингвоидеологема, лингвокультура, лингвокультурологическая компетенция, лингвокультурная ситуация, лингвокультурный универсум и т.д. и т.п.1

Моделирование действительности в языке, ставшее основным предметом лингвокультурологии, подразделяется в зависимости от пристрастий исследователей на ряд направлений: синхронный анализ на материале языка и культуры определенного этноса, историко-социальный анализ изменений лингвокультурологических состояний в определенную эпоху, сравнительный лингвокультурологический анализ различных культурных ареалов (диалог культур), сопоставительно-культурологический анализ литературных произведений и других видов искусств, межуровневый анализ лингвокультурологического материала (понятийный (идеологический), семантический, этнический, экстралингвистический).

Одним из важных разделов лингвокультурологии должно стать изучение устойчивых словосочетаний, фразеологии языков, причем в широком понимании этих терминов. Рассматриваемый корпус таких единиц составляет как фразеологизмы, соотносимые со словами, так и предикативные обороты, пословицы, поговорки, афоризмы и т.п. В этих языковых единицах, многие из которых сохраняют образно-структурную мотивировку, отражены, иногда с особой полнотой и ясностью, не только материальные и духовные объекты, которые обладают национальной спецификой, но и нравственные, моральные, психологические оценки, характеристики, пристрастия, составляющие понятие национального духа и национальной личности. Анализ фразеологии с лингвокультурологических позиций позволяет также дополнить достоверными данными языковую картину мира определенной национальной общности.

Так как фразеологические единицы широко представлены в языках и разнообразны по форме и содержанию, то любое их изучение неизбежно ограничивается количественными и семантико-грамматическими рамками. Для анализа нами выбрано несколько общеизвестных слов церковного обихода, входящих в устойчивые обороты. Этот выбор не является случайным. Во-первых, потому что идеографическое поле «религия» практически не изучалось в отечественной испанистике. И во-вторых, потому что анализ этого поля, особенно в сравнительном плане, может дать интересные и порою неожиданные результаты народной оценки религиозных культов, обрядов, традиций, морали священнослужителей и т.п. Без исследования лингвокультурологического поля «религия» не может быть достоверно представлено то, что называется «наивной картиной мира» того или иного народа.

На каких основаниях будет строиться предлагаемый анализ фразеологии? Во-первых, в устойчивых оборотах выделяется фразообразующий концепт (понятие), являющийся семантической основой оборота, опорным элементом метафоры, если она образуется.

Для нашей небольшой статьи отобраны наименования общеизвестных религиозно-культовых понятий: Cristo, iglesia, cura, misa и их русские эквиваленты1.

Во-вторых, определяется целенаправленность фразообразования. Словосочетание может создаваться для номинации какого-либо церковного обряда или действа. В этом случае устойчивый оборот выполняет функции термина или терминологического наименования и означает сугубо церковное понятие. Например, misa de gallo (рождественская полуночная служба), misa de cuerpo presente (отпевание, заупокойная месса), acogerse a la iglesia (принять духовный сан), cumplir con la iglesia (принять пасхальное причастие), iglesia fría (церковь, обладающая правом убежища), doblar la campana (звонить по усопшему), campana de queda (вечерний звон) и т.п. Кроме того, подобные обороты могут быть синонимами терминологических слов и словосочетаний и сохранять метафорическое содержание. Например, reconciliase con la iglesia (вернуться в лоно церкви, отречься от ереси), casarse por detrás de la iglesia (сожительствовать вне брака), el príncipe de la iglesia (кардинал, князь церкви) и т.п.

В подобных устойчивых единицах культурный компонент (сема, элемент) нейтрализован или не выражен вовсе, потому что цель номинации заключалась либо в терминотворчестве, либо в создании синонимичного какому-либо термину наименования, «оживляющего» с помощью метафоры профессиональную речь. Со временем некоторые из таких оборотов могут переходить из профессиональной сферы и просторечия в нормированную литературную речь.

Однако нас интересуют фразеологизмы с церковными наименованиями, которые выполняют экспрессивно-эмоциональную и оценочную функции. Именно они наиболее результативны для лингвокультурологического исследования, так как в них отражается культурно-семантическая информация и оценочное отношение общества к религиозным реалиям, догматам и служителям. Иными словами, в них содержится эксплицитно или латентно закрепленная оценка церковного объекта со стороны национальной общности.

Фразеологизмы со словом iglesia, судя по их внутренней форме, отражают оценку церкви как объединяющего начала для единоверцев (единомышленников), как места свершения обрядов и пристанище для гонимых судьбою или преследуемых властями. Других семантических характеристик практически нет, в чем усматривается уважение к этому католическому религиозному институту и месту богослужения. Примеры подтверждают такой вывод:

Comulgar en la misma iglesia – разделять чьи-либо взгляды, быть единомышленником; Iglesia me llamo – я никого не боюсь, меня и пальцем не тронут; Tener una iglesia – искать убежища в церкви, укрываться в церкви от преследования; Como trasquilado por la iglesia – как у себя дома, без стеснения и др.

Iglesia может и не являться ключевым словом устойчивого оборота, но и в этом случае оно не связано с отрицательными коннотациями: Como la cera de iglesia – как воск; Como campana de una iglesia (говорить) без умолку и т.п.

Лишь в Мексике употребляют поговорку Hemos visto caer iglesias (в этом мире ничто не вечно), в которой можно усмотреть некоторые сомнения в незыблемости церковного уклада.

Сравнивая испанскую фразеологию с соответствующей русской, нетрудно заметить, что отношение к церкви как институту богослужения у наших соотечественников весьма далеко от безропотного почитания. Русский менталитет не связывает церковь с безупречным служением божьему промыслу, ибо в лоне церкви не все слуги праведны.

Сравним хотя бы такие характеристики церкви, как: Близко церковь, да далека от бога; Дома спасайся, а в церковь ходи; Не грози попу церковью, он от нее живет сытно; Что больше народу в церкви, то она выше руку заносит; Не строй семь церквей, а пристрой семь детей и др.

Еще более поразительные расхождения в характере религиозности испанцев и русских обнаруживаются при сравнении устойчивых оборотов с опорными словами «сura» и «пoп». (Следует заметить, что фразеологизмы с компонентами «sacerdote» и «священник» в словарях практически не встречаются.) Коннотации слов «cura» и «пoп» в сравниваемых языках различны. Испанское «cura» нейтрально-литературное, хотя в разговорной речи его стилевой регистр может снижаться, а русское «пoп» безусловно является разговорным. Испанских фразеологизмов с компонентом «cura» немного и в них почти отсутствуют отрицательные или насмешливые оттенки, соотносимые с этим компонентом: Este cura – ваш покорный слуга, Por mí y el cura – мне то что! Acordarse de una cosa como el cura que le bautizó – начисто забыть что-либо; cura de misa y olla – деревенский священник. В этом выражении содержится элемент отрицательной характеристики: деревенский значит малообразованный; Cura de Jalatlaco – в Мексике это означает сердобольный, добрый человек; Estar más caliente que un cura en los infiernos – чувствовать себя прекрасно, и некоторые другие фразы.

В русских пословицах и поговорках зафиксированы главным образом осуждающие и насмешливые характеристики служителя церкви. Это лишний раз свидетельствует о том, что православные явственно различали разницу между верой в бога как высокодуховной и высоконравственной благодатью и отношением к церковному клиру, некоторые представители которого не могут стать примером святости и непреклонным авторитетом из-за отступничества от идеалов святого писания и христианской праведности. Примеры подтверждают этот тезис: Богу – слава, а попу – каравай сала; Первую мерлушку попу на макушку; У попа не карманы, а мешки; Врут и попы, не токма, что бабы; Всякий поп свою обедню служит; Попа и в рогоже узнаешь; И у соборных попов не без клопов; Поп со всего возьмет, а с попа ничего; Смелого ищи в тюрьме, а глупого в попах; Поповы глаза завидущие, а руки загребущие, и многие другие обороты.

Своеобразие рационального мышления появляется в отношении имени Христа, богочеловека. Для основной массы русского народа это имя как бы табуировано для расхожего употребления и отрицательных коннотаций. Только в двух речениях оно встретилось: «Христа ради невест не выдают» и «Вольно Христу добро делать». Из этого можно сделать вывод, что в восприятии Христа русским менталитетом основу составляет не столько человеческая, сколько божественная сущность Господа во плоти.

У испанцев иное восприятие. Христос – это прежде всего человек и Сын божий, человек, который принял плоть от Девы Марии, был обрезан, крестился, был искушаем, испытал все страдания человеческие, был мертв, был погребен. Потому его имя часто появляется в различных устойчивых бытовых и характеристических контекстах, в пословицах и поговорках. Вот несколько примеров подобного употребления: Donde Cristo dio las tres voces – очень далеко, у черта на куличках; Hasta ver a Cristo (Hasta vertе Jesús mío) – до положения риз (напиться); Ni por el Cristo – ни в коем случае, ни за какие денежки; (Sentarle a uno) como a Cristo un par de pistolas – совершенно не подходит (как корове седло); Hecho un santo Cristo – бесстрастный невозмутимый; Como Cristo es mi padre – как пить дать, вот те крест; Como Cristo no fue moro – ничуть не бывало; Poner a uno como un Cristo – обругать, оскорбить, вымазать в грязи, жестоко избить; Ni Cristo le apea – ему не втолкуешь; Sacar al Cristo – прибегнуть к последнему средству; и другие.

Для контекста обратимся к одному из видов обобщенной номинации церковной службы, «misa» и «обедня». Конечно, православная и католическая службы различаются по форме и содержанию, однако, сравнения этих слов в устойчивых оборотах вполне правомерно. Оно свидетельствует о том, что оба народа воспринимают эти понятия не с позиций церковных догматов, а на обиходно-бытовом уровне. Приводимые ниже примеры подтверждают схожесть восприятия «misa» и «обедня» в сознании католиков и православных, отторгающие сугубо церковные отношения к службе в пользу бытового толкования:

Son misas de salud ~ Собака лает, ветер носит; Por no decir, ni misa – Глухому две обедни не служат; ¿En que pasarán estas misas? – Чем все это кончится?; Déjales que digan la misa – Мало ли, что говорят; Allá se lo darán la misa – Ты еще поплатишься; Darle a uno con lo que tocan a misa – Хранить полное молчание и др.

Иной по две обедни слушает, да и по две души кушает; хоть к обедне не поспеть, да походки не потерять; для глухого попа две обедни не служат; либо к обедне ходить, либо хозяйство водить; не до обедни, коли много бредней.

Приведенные примеры подтверждают схожесть восприятия «misa» и «обедня» в сознании православных и католиков, отторгающих сугубо религиозные отношения к церковной службе в пользу бытового толкования.

Конечно, столь фрагментарные сравнения некоторых концептов понятийного поля «религия», отраженных в устойчивых оборотах не позволяет сделать слишком категоричные выводы.

Однако мне кажется, что настойчиво внедряемая некоторыми культурологами мысль о том, что религиозность, православие являются основным концептом при лингвокультурологическом моделировании русской национальной личности, нуждается в существенных уточнениях и конкретизации.

Православие как церковный институт, а не как вероисповедание, не воспринимается однозначно в народном сознании. Вера – дар небесный, церковь – земное объединение. Центральное место в народной морали занимает духовность как свойство души, состоящее в преобладании духовных и нравственных сил над материальными интересами, а в Христе воспринимается прежде его божественная сущность и лишь затем его человеческое воплощение.

В испанском массовом сознании установились более высокая оценка и больший пиетет по отношению к церкви как организации и священнослужителям, а в восприятии Христа превалирует его человеческое начало, связанное с его земным бытием, его земными страданиями во имя искупления грехов человечества и спасения мира.

А.Г.Воронова

Семантические парадоксы эпитета humano в сонетах Камоэнса

К изучению семантических возможностей эпитета humano в сонетах Камоэнса нас побудило первоначально не столько его принадлежность к системе основных ценностно-эстетических категорий Возрождения, сколько его семантика, нетипичная по сравнению с другими постоянными эпитетами лирики Камоэнса.

Будучи постоянным, эпитет humano должен быть таковым и по употреблению, и по значению. Однако, являясь одним из частотных лидеров в ранней лирике Камоэнса (1540–1547), он «забывается», как только изгнанный с Родины (а по другой версии, добровольно покинувший Португалию) поэт вступает на зыбкую палубу корабля, увозящего его к таинственным берегам Африки и Азии. Камоэнс лишь изредка вспоминает о нём на протяжении 16 лет до тех пор, пока не возвратится в Лиссабон (заметим, что в это же время Камоэнс пишет поэму «Лузиады», но это тема отдельного разговора). И тогда, в последнем цикле сонетов (1572–1580), он опять встречается довольно часто.

Что же касается значений, то они также отличаются от ожидаемых. Среди них можно выделить доминанту, распадающуюся на два элемента, неравновеликие семантически и стилистически, поскольку один из них репрезентирует нейтральное относительное значение, а другой – экспрессивное. Прежде, чем рассмотреть оба значения, позволим себе обратиться к этимологии слова humano – оно берёт начало от латинского слова humanus (живущий на земле). Но всем тем многообразием значений, которое оно приобрело в Португалии XVI века, Португалии Возрождения, оно обязано, как хорошо известно, латинскому слову humanitas – неологизму Цицерона (106–43 до н. э.), использованному им для перевода греческого слова paideia, которое соотносится с современным словом «культура». Понятие humanitas (paideia) включает в себя три основных смысловых аспекта:

1) определение того, что присуще человеку (как человеку);

2) указание на то, что связывает человека с другими людьми и человечество в целом, то есть раскрытие такого понятия как филантропия (в широком смысле этого слова);

3) определение (констатация) того, что формирует человека (litterae et artes). И именно в этом смысле homo humanus противопоставляется homo barbarus. В таком значении это слово употреблялось в Европе в течение многих веков, воплощая собой цель жизни отдельного человека и идеал развития цивилизации и культуры.

Общей семой прилагательного humano во всех случаях употребления является значение «человеческий, принадлежащий человеческому роду» (в противовес, как правило, Богу). Качество humano может рассматриваться как равновеликое «божественному» или быть недостойным его, однако в любом случае за «земным» почти всегда стоит «божественное», оно постоянно подразумевается. Таким образом, любая лексема humano своим присутствием, наличием уже указывает на интерес к свойствам человеческой сущности – и в этом проявляется связь с humanitas Цицерона – и одновременно ставит вопрос о том, что же свойственно человеку. Ответ на него в границах атрибутивного словосочетания получить, как правило, не удаётся, так как само по себе прилагательное humano относительно и, следовательно, при трансформации в качественное (окачествлении) способно иметь несколько значений, что мы и наблюдаем в сонетах Камоэнса, и, кроме того, оно связано со своими определяемыми словами, как правило, семантически, но не лексически (то есть наличие прилагательного humano, выступающего в каком-либо из целого спектра значений, характерных именно для сонетов Камоэнса, не предполагает наличие конкретной лексемы в качестве его определяемого слова). Поэтому конкретная семантика прилагательного выявляется, если мы рассматриваем атрибутивную группу в более широком контексте.

Для анализа сонетов мы использовали издание Camões. Sonetos. Edição completa. Fixação do texto, parafrases explicativas e notas de Maria de Lourdes Saraiva. Biografia do poeta, de José Hermano Saraiva. Publicações EuropaAmérica.

Слово humano встречается в 214 сонетах великого португальского поэта 24 раза, причём в 14 случаях мы зафиксировали следующие значения:

1) «человеческий, относящийся к человеческому роду, имеющий человеческий облик» (5 раз);

2) «ограниченный в своих возможностях, слабый, ничтожный, неспособный» (9 раз).

Все остальные 7 значений распределяются среди других 10 случаев употребления прилагательных. Таким образом, ясно прослеживается граница между семантическим центром и периферией.

Первое значение, совпадающее с семой, общей для всех семантических разновидностей эпитета humano, бесспорно восходит к одной (но только одной) ипостаси триединого понятия humanitas Цицерона, при этом, в сонетах Камоэнса прилагательное humano в этом значении противопоставляется:

1) божественному De tão divino acento em voz humana (Такого божественного призвука в человеческом голосе…) (177), Porque desce divino em cousa humana (Почему божество нисходит в человеческом облике) (208);

2) бессмертной славе и памяти …dando morte breve ao corpo humano, tendo sua memória larga vida (обрекая на быструю смерть человеческое тело, в то время как память бессмертна) (205);

3) объектам живой природы, например, дереву Depois que viu Cibele o corpo humano do formoso Atis seu verde pinheiro (После того, как Сивилла увидела, что прекрасное человеческое тело её Атиса превратилось в молодую сосну) (213).

Во всех этих случаях противопоставляющиеся значения даны не в статике, не как акциденции, раз и навсегда «разведённые» по разным смысловым полюсам, а как превращающиеся друг в друга и взаимообусловленные качества.

В 69-м же сонете прилагательное humana и определяемое им существительное fera вступают в логически взаимоисключающие отношения, то есть образуют оксюморон. При этом, поскольку слово fera имеет следующие значения: 1) хищное животное, хищник; 2) перен. зверь, жестокий человек и синонимичные им. Мы предполагаем, что оба в данном контексте активизируются, поэтому эпитет humano вступает с существительным в семантические отношения сразу по двум направлениям: 1) антиномия: человеческий зверь; 2) часть – целое: человек-зверь, или жестокий человек (в переводе мы даже не можем оставить слову humana статус существительного, так как при оксюмороне (а именно о нём здесь речь и идёт) значение прилагательного воспринимается как ведущее, главное по сравнению со значением-фоном существительного).

С другой стороны, у существительного fera воспринимаются два значения одновременно, а прилагательное humano не переходит из разряда относительных в качественные. И именно на этом семантико-грамматическом эффекте построено стилистико-эмоциональное воздействие, оказываемое сонетом на читателя.

Такое значение прилагательного (относящийся к человеческому роду) зафиксировано в современных словарях и энциклопедиях в качестве первого1:

Humano Que é do homem, próprio do homem; relativo ao homem em geral: corpo humano; forças humanas (Человеческий – то, что относится к человеку, присуще человеку, всегда связано с человеком: человеческое тело, человеческие силы).

Заметим также, что в таком значении humano употребляется в основном в «Заключительном цикле» Камоэнса (1572–1580) и определяет существительные, очень разные семантически: fera, voz, corpo (2), cousa – от слов, насыщенных эмоционально, до нейтральных и даже пустых.

Второе значение «ограниченный в своих возможностях, слабый, ничтожный, неспособный» не зафиксировано в современных словарях, а в сонетах Камоэнса оно представлено наибольшим количеством случаев употребления прилагательного humano. Для Камоэнса, который ввёл в обиход много латинизированных прилагательных-неологизмов, оставшихся в дальнейшем в португальском языке, подобная семантическая «близорукость» представляется нетипичной.

На первый взгляд, ответ надо искать в эйдологии Платона, излагать которую мы, естественно, не будем, так как она хорошо всем известна, но только заметим, что в XVI веке ни один поэт, писатель, мыслитель не мог избежать влияния неоплатонизма. Современные португальские, испанские, французские и другие исследователи находят в творчестве Камоэнса многочисленные примеры, которые являются иллюстрацией положений неоплатонизма: это характерный ход мысли, определённые образы (Любовь как сила, пронизывающая всю Вселенную), мотивы – но не только! Даже в минимальном контексте, мельчайшей семантической клеточке художественного целого, а именно: в атрибутивном словосочетании с эпитетом humano в значении «ограниченный в своих возможностях» – идеи, изначально представляющиеся неоплатоническими, дают о себе знать.

Всемогущему, безграничному Богу и любимой поэта, отождествляемой им с небесными силами, противостоит человек, сердце которого раздирают противоречия (9), недостойный любви (19), покорно склоняющийся перед превратностями (ударами) судьбы (12), слепо блуждающий в потёмках своего невежества (28, 191), не имеющий сил даже для того, чтобы понести достойное наказание за совершённые им грехи (212), бесцельно проживающий свой недолгий век (192, 166) и, наконец, не способный постичь ничего, помимо жизни и смерти (191). Таков портрет человека, вышедший из-под пера гуманиста Камоэнса, прославившего в эпопее «Лузиады» героические деяния португальского народа. Лирический герой сонетов оказывается несостоятельным во всём: интеллектуально, физически, морально – и не имеет ни малейшей надежды на преодоление этой несостоятельности. О «desconcerto do mundo» inspira-lhe (ao Camões) expressões de angústia incomparáveis na língua portuguesa (Из-за отсутствия гармонии в мире из-под пера Камоэнса выходят такие печальные строки, равных которым нет в португальском языке), – пишет Антонио Жозе Сарайва в «Истории португальской литературы»2. Такое безысходное отчаяние уже с трудом понимается в рамках платонизма и неоплатонизма, так как согласно этим учениям, несовершенство реального, вещного, тварного мира, или небытия, служит стимулом для обретения истинного бытия, движения к миру идей, в каких бы формах оно ни осуществлялось – путём познания интеллигибельного мира у Платона или посредством мистического озарения человека, осеняемого божественной благодатью (у неоплатоников и в христианстве).

Кроме того, учтём, что прилагательное «humano» в сонетах Камоэнса имеет ещё 7 значений (позволим себе их перечислить, поскольку они очень показательны):

1) несправедливый (36);

2) недостойный, низкий, земной, грязный, плотский (58);

3) противоположный «божественному» и «жестокому», то есть слабый, человечный, сострадательный (26, 2086, 101);

4) совершенный, красивый (29);

5) человеческий, живущий на земле (81 а);

6) обычный, нормальный, средний (816);

7) добрый, приятный и (одновременно) посредственный, банальный, излишний, ненужный (134).

Таким образом, на семантической периферии эпитета humano вырисовывается совершенно другая картина: пристрастно-уничижительное отношение к человеку (которое иллюстрируется только двумя примерами – (36) и (58)) сменяется равнодушным, нейтральным и даже отчасти благосклонным взглядом на человеческую природу. Рассмотрим несколько наиболее интересных и ярких примеров:

26. Despojai-vos de toda essa grandeza

de dons; e ficareis em toda a parte

convosco só, que é só ser inumana

(Если Вы лишитесь всех своих Достоинств, то останетесь / Лишь наедине с собой, бесчеловечной)

Значение «сострадательный» (противоположный «бесчеловечному») восходит к понятию «филантропия», которое является составной частью концепта humanitas Цицерона. Однако у Камоэнса в сонетах прилагательное humano выступает только в отрицательной форме (с антонимизирующим префиксом in) и определяет исключительно поведение возлюбленной по отношению к поэту.

29. Атоr, que о gesto humano n 'alma escreve,

vivas faiscas me mostrou um dia,

donde um puro cristal se derretia

por entre vivas rosas e alva neve



Скачать документ

Похожие документы:

  1. От составителя (3)

    Документ
    «Публичные библиотеки обеспечивают городским и сельским жителямсвободный доступ к информации, образованию, культуре.Они предоставляют услуги и оказывают помощь всем гражданам.
  2. От составителей (1)

    Документ
    Настоящий сборинк посвящен юбилею крупнейшего российского иберо-романиста, заслеженного деятеля науки, члена Союза Писателей России, выдающегося переводчика испанской и латиноамериканской литературы, известного общественного деятеля, профессора В.
  3. От составителей (3)

    Документ
    Проблемы становления христианства, возникновения его учения, различных внутренних течений представляют интерес не только для специалистов историков и философов, но и для достаточно широкого круга читателей.
  4. От составителей (2)

    Документ
    Классический труд С.Л. Рубинштейна «Основы общей психологии» относится к числу наиболее значительных достижений отечественной психологической науки. Широта теоретических обобщений в сочетании с энциклопедическим охватом исто­рического
  5. От составителя (1)

    Документ
    От миллиарда к миллиарду: история нефтедобычи в Ханты-Мансийском автономном округе – Югре : рек. библиогр. список / Гос. б-ка Югры, Отд. краевед. лит.

Другие похожие документы..