Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Анализ'
В настоящее время экономика страны, в том числе сельское хозяйство переживает трудный переходный этап в своем развитии. Государство не имеет возможнос...полностью>>
'Документ'
Формирование у студентов взгляда на техногенные отходы как важнейшую составную часть сырьевой базы промышленности строительных материалов, изделий и ...полностью>>
'Публичный отчет'
Если заинтересовала полная версия, то для разъяснения условий ее платного получения напишите: irinakorolkova@, ICQ: 254934928. Выборку могу представи...полностью>>
'Учебник'
Гражданское право. Том 3. Учебник. Издание пятое, переработанное и дополненное. /Под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. – М.: «Проспект», 1 . – 624 ...полностью>>

Дагестан в политике противоборствующих держав на кавказе от Петербургского договора до Гюлистанского трактата (1723-1813)

Главная > Автореферат
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Анализ исследований отечественных авторов второй половины XX-начала XXIв. требует особого подхода ввиду того, что из-за распада СССР в 1991 г. закавказские и среднеазиатские историки оказались в числе зарубежных. Поэтому в рамках отечественной историографии следует рассматривать труды российских, дагестанских и северокавказских историков, выделив сначала исследования 50-х-80-х гг.; затем работы 90-х-2010 гг.

Исходя из сказанного следует отметить, что существенный вклад в разработку истории Дагестана в интересующем нас плане первыми внесли известные историки Р.М. Магомедов, В.Г. Гаджиев, С.Ш. Гаджиева. Особая заслуга этих исследователей в том, что они глубже вскрыли геополитическое положение Дагестана, его роль в российско-турецко-иранском противоборстве, развитие российско-дагестанских отношений от временного до окончательного присоединения Дагестана к России. Ряд вопросов по теме диссертации нашли отражение в исследованиях Н.А. Сотавова, касающихся освещения роли Кавказа в международных отношениях XVIII века в зарубежной историографии. Некоторое освещение рассматриваемые вопросы нашли в монографии Г.А. Джахиева, посвященной роли Дагестана в русско-иранских и русско-турецких отношениях в начале XIXв. В отличие от них, Х.Х. Рамазанов и А.Р. Шихсаидов осветили проблемы Южного Дагестана, обратив внимание на историческое значение разгрома Надир – шаха. Подобные же сюжеты фрагментарного характера имеются в статьях А.Н. Козловой. Роль союзов сельских общин в борьбе за независимость Дагестана, обратившая внимание соперничавших держав, отражена в публикации Б.Г. Алиева и М.-С. Умаханова. Отдельные стороны изучаемой проблемы с акцентом на крах завоевательной политики Надир-шаха и развитие русско-дагестанских отношений в XVIII-начале XIXвв. представлены в исследованиях А.И. Тамая и Ф.З. Феодаевой.

Наряду с вышеуказанными исследованиями 50-х-80-х гг. необходимые сведения по теме диссертации содержат совместные труды историков, написанные в виде очерков или истории Дагестана, истории народов Северного Кавказа, сборника статей по взаимоотношениям народов Дагестана с Россией и с народами Востока. Определенный интерес представляют содержащиеся в этих трудах сведения о политике соперничающих стран на Кавказе, взаимоотношениях народов региона между собой и с Россией, об единстве в борьбе с иноземными завоевателями.

В круг исследований 50-х-80-х гг. входят также труды российских и северокавказских историков, среди которых наличием фактического материала и суждениями концептуального характера выделяются монографии В.П. Лысцова, Н.А. Смирнова, А.В. Фадеева, О.П. Марковой, совместные исследования М.Р. Аруновой и К.З. Ашрафян, Н.С. Киняпиной, М.М. Блиева и В.В. Дегоева.

В монографии В.П. Лысцова представлена картина подготовки и осуществления похода Петра, заключения русско-иранского и русско-турецкого договоров 1723-1724гг., меры Петербурга по укреплению своих позиций в обретенных областях, позиции Англии и Франции по этим вопросам. В работе Н.А.Смирнова выявлены механизмы осуществления кавказской политики России и ее соперников, причины и последствия русско-турецких войн 1735-1739, 1768-1774, 1787-1791гг., в ходе которых «Россия твердо отстаивала Северный Кавказ от покушения со стороны Турции».

А.В. Фадеев глубже определил причины эволюции кавказской политики России при приемниках Петра, выявил объективную взаимообусловленность российско-кавказских отношений в последующий период. Содержателен его вывод о том, что «политические события, происходившие в одной части Кавказа, неизбежно влияли на другие его области». В работе О.П.Марковой интересен конкретный вывод об объективном совпадении успешного хода освободительной борьбы народов Дагестана против владычества Ирана с кавказской политикой царизма, направленной на поддержку этой борьбы, ясно сознавая, что «с Ираном была бы война, если бы горцы не остановили персов».

В исследовании М.Р.Аруновой и К.З.Ашрафян, насыщенном богатым источниково-историографическим материалом, убедителен вывод о том, что «в Дагестанском походе Надир терпел одно поражение за другим…Потеряв значительную часть войска,…Надир вынужден был в феврале 1743г. вернуться в Иран». Столь же значительным представляется вывод, содержащийся в совместной работе Н.С.Киняпиной, М.М.Блиева и В.В.Дегоева: «активизация политики России на Кавказе в XVIIIв. вызвала спор за обладание между Россией, Ираном и Турцией». В конце XVIII-начале XIXв. экспансионистские планы наполеоновской Франции, а затем и Англии на Востоке заставили Петербург усилить внимание к Кавказу».

Заметный вклад в изучении роли Дагестана в международных отношениях Кавказского региона внесли исследователи постсоветского периода (1991-2010гг.). Плотным соприкосновением с темой диссертации среди них отличаются труды Р.Г. Абдулатипова, Б.Г. Алиева, Я.З. Ахмадова, В.Бобровникова, В.Г.Гаджиева, Ш.А.Гапурова, Д.Б. Абдурахманова и Израилова И.М., М.Р. Гасанова, Э.Г. Джахиевой, Е.И. Иноземцевой, Р.М. Касумова, Р.М. Магомедова, Н.А. Магомедова, Р.Г. Маршаева и Б.Б. Бутаева, А.И.Омарова, А.Х. Рамазанова, Н.А. Сотавова, Х.Н. Сотавова, М.-С. К. Умаханова, Ф.З.Феодаевой, А.В. Шишкова и др. Особое место в этом ряду заслуживает новейшее издание истории Дагестана ученными ИИАЭ ДНЦ РАН, содержащее конкретные данные по теме диссертации.

Важные вопросы по теме подняты в монографиях по Северному Кавказу, Прикаспийскому региону и Кавказу в целом, докторских диссертациях, специальных статьях и материалах докладов на научных конференциях. Количественно среди них преобладают материалы по Северному Кавказу, в меньшей степени – по Кавказу в целом,

Прикаспийскому региону и Северо-Восточному Кавказу.

Отдельные вопросы темы диссертации непосредственно соприкасаются с тремя исследованиями, посвященными внешней политике России и образования многонационального Российского государства, в которых нашли освещение комплекс вопросов по различным аспектам исследования, включая кавказский регион от Каспийского похода Петра I (1723г.) до Ясского договора (1791г.).

Таким образом, отечественная историография XIX- начала XXIв. представляет определенный материал для выявления места и роли Дагестана в кавказской политике противоборствующих государств. Однако следует учитывать, что отдельные историки дореволюционного, советского и постсоветского периодов допускают неточности фактического, хронологического и концептуального характера, искажающие суть событий, в частности, колониальный, захватнический характер кавказской политики России. Первая из них касается искажений названий отдельных областей и международных соглашений (Астраханская вместо Архангельской области, Айналы-Кавказская – вместо Айналы Кавакской конвенции; вторая – утверждения о том, что Шемаха с уничтожением русских купцов была взята в 1712г. – вместо 1721г.; третья - попытки отрицания колониального характера кавказской политики царизма, подвергшейся принципиальной критике и отвергнутой за субъективизм и антинаучные измышления ее импровизаторов.

Необходимо отметить, что кроме отечественной историографии, по теме имеется обширная зарубежная историография, состоящая из трудов азербайджанских, армянских, грузинских, английских, французских, американских, австрийских, иранских и др. исследователей. Из исследования азербайджанских, армянских и грузинских историков XVIII-XIX вв. следует выделить работы Г.М. Молладзе Ганджеви, А. Ереванци, Е.Х. Джалаляна и А.А. Цагарели, отразившие антииранские восстания в Дагестане и Ширване в 1707-1721 г.г., походы Надир-шаха 1734-1735гг., русско-кавказские отношения в XVIII- начале XIXвв., ставших составной частью международных отношений.

Однако по сравнению с указанными исследованиями труды азербайджанских, грузинских и армянских историков XXв. значительно превалируют над ними как в количественном, так и в качественном выражении. К таким исследованиям азербайджанских историков относятся труды А.А. Абдурахманова, Г.Б. Абдуллаева, Р.Ф. Бадирбейли, Ф.М. Алиева, Т.Т. Мустафазаде, Л.И. Юнусовой, Г.Н. Мамедовой, совместные исследования по истории Азербайджана и Грузии. Среди имеющихся в указанных трудах достоверных сведений привлекает внимание не только оценки роли постоянно действующего «треугольника сил» (Россия, Иран, Турция), но и всей системы кавказской политики с участием западных держав, в которой Дагестан выступает в качестве непроходящего устойчивого фактора.

Необходимые сведения по теме диссертации содержатся в работах грузинских историков середины 50-х-80-х гг.: Г.Г. Пайчадзе, В. Г. Чочиева, Т.Д. Боцвадзе, В. Мачарадзе и др., представляющие главные события XVIIIв. в свете международных отношений на Кавказе, Ближнем и Среднем Востоке. Сказанное относится и к работам армянских историков А.Р. Иониссяна, П.Т. Арутуняна, Тер-Мкртчяна, Д.К. Васкояна и Д.А. Дилояна, З.А. Арзуманяна, Ц.П. Агаяна, С.А, Тер-Авакимовой др., уделившим определенное внимание международным событиям, в орбиту которых были втянуты Дагестан с пограничными областями Азербайджана, Армении и Грузии.

И наконец, значительную группу зарубежной историографии составляют труды представителей наиболее активно участвовавших в кавказских событиях стран – турецких, иранских, английских, французских, австрийских и др. историков.

Турецкая историография XIX-начала XX вв. касательно нашей темы предпочтительно представлена трудами османских историков А. Джевдет-паши и А. Расима, австрийского историка Д. Хаммера и румынского историка Н. Йорги. В работе А. Джевдета содержатся сведения о гегемонистических устремлениях Порты на Кавказе в 30-х-70-х гг.XVIIIв., А. Расима – намерениях Петра I утвердиться на побережьях Каспия и черного моря. Хаммер обращает больше внимания набегам османских и крымских феодалов на Кабарду и Дагестан, русско-турецких войнам 1735-1739, 1768-1774 гг., подписанным по их итогам двусторонним соглашениям. В отличие от них, Йорга больше затронул русско-дагестанские отношения, значение освободительной борьбы народов Дагестана для корректировки кавказской политики России.

Отдельные эпизоды русско-иранских и русско-турецких отношений XVIIIв. нашли отражение с негативных позиций касательно оценки политики России в работах иранских историков 30-х-40-х гг. XXв. Сейна Навая, Мохаммада Хекмата, Реза Сардари, Аббаса Экбаля, Неджефа Моэззи и др. В этом плане характерны работы М.А. Хекмата и Р. Сардари, в которых приводятся данные о политике России, Турции и Крыма на Кавказе, военных действиях между ними, дипломатических миссиях и подписанных договорах в 1723,1724,1732,1735,1774,1792 гг. с интерпретацией их текстов в качестве приложений.

За послевоенный период иранская, турецкая и западноевропейская историография пополнилась исследованиями по истории Ирана, Турции и России. Конкретные сведения о политике упомянутых стран на Кавказе, особенно о завоевательных походах Надир-шаха, отложились в работах иранских историков А.А. Бина, Г.Х. Мохтадара, М.Х. Годдуси, И. Доутлешахи, А.Т. Сардадвара и др. Наличием фактического материала и суждениями концептуального характера среди них отличаются работы Г.Х. Мохтадара и А.Т. Сардадвара, признающим, что когда Англия и Франция активно поддерживали агрессивную политику Надир-шаха, освободительная борьба народов Дагестана при поддержке других народов Кавказа, ставшая одним из главных причин крушения военной мощи Ирана, находила поддержку со стороны России, старавшейся воспользоваться этим для решения кавказской проблемы в своих интересах.

Тенденцией к более подробному изложению событий второй половины XVIII - начала XIXвв. отличаются работы П.Р. Тебризи, Х. Фазиза, Х. Эшги и М. Аткина. Проанализировав значительный фактический материал, Тебризи пришел к выводу о крайнем ослаблении Ирана к концу правления Надир-шаха, что вынудило Керим-хана Зенда подписать выгодный для Англии торговый договор в 1763г. В отличие от него, Х. Фазиз больше остановился на анализе русско-иранских и русско-кавказских отношений в конце XVIIIв., особенно завоевательных походов Ага Мухаммед – шаха в Закавказье, в связи с чем усилилась ориентация местных народов на Россию, оказывавшей им свое покровительство.

Дальнейшим развитием этой темы явилась работа Э.Ханака, в которой с тех же позиций рассматривается политика России на Кавказе и одновременно раскрываются гегемонистические замыслыТурции, постоянно вмешивавшейся «во внутренние дела Северного Кавказа и Дагестана». Несколько шире русско-иранские отношения последней четверти XVIII-начала XIX вв. рассмотрел М. Аткин. Утверждая, что русская экспансия на Ближний и Средний Восток особенно активизируется со времени Петра I, он подчеркивает, что «колониализм становится доминирующим фактором во внешней политике Екатерины II».

Среди работ турецких историков довоенного и послевоенного периодов по истории Турции, Дагестана, Кавказа и кавказской проблемы в целом разнообразием материала и своими оценками отличаются сочинения К. Кафлы, Э.З. Карала, И.Х. Узунчахшилы, Т. Унала, И. Беркока, Ш. Эрела, Д. Гёкдже и др. К. Кафлы, например выделяя особо в русско-кавказских отношениях периоды правления Петра I и Екатерины II, безосновательно утверждает, что русско-иранский Петербургский договор 1723г. был воспринят современниками «с горечью на душе», а русско-турецкий Константинопольский договор 1724г., передавший Турции часть Кавказа и северо-западную часть Ирана, «открывал русским путь на малую Азию»; объявление Портой войны России в 1768г. подняло дух мусульманского населения Кавказа и т.п. С аналогичных позиций, претендуя на освещение роли Кавказа во всемирной истории, выступил Беркок. Характерные утверждения этого автора: стремление Петра I к господству на Кавказе; тяга к единству между османами и суннитами Кавказа, чему мешали «русские, расположенные в Кизляре»;от Константинопольского договора 1700г. до Георгиевского трактата 1783г. русские вели «лобовые атаки на Кавказе».

Тенденция к критическому осмыслению влияния западных держав на внешнюю политику Турции проявилась в работах Т. Унала, Э.З. Карала и И.Х, Узунчаршылы, которые, однако не преминули выделить и агрессивные замыслы России против Турции и Крыма. Правильно подмечая корыстные цели Англии и Франции против Порты, Унал считает , что Россия искала «повод к войне с Турцией, чтобы разделить ее».

Обозревая русско-турецкие отношения, карал утверждает, что Англия выступала за сохранение целостности Османской империи из-за боязни того, что «Россия будет угрожать ее интересам в Индии». Верно подмечая, что причиной похода русских войск в Прикаспье в 1722г. стало «стремление турок захватить Дербент, Узунчаршылы повторят ходячий на Западе тезис о намерении Екатерины II надеть на своего внука «венец крымского короля».

Более резкие суждения в адрес российской политики на Кавказе высказаны в работах Эрела и К. Гекдже. Так, восхищаясь героизмом дагестанцев в борьбе против Надир-шаха, Эрел «сожалеет» о «жестокостях русских», которые «заставили» кабардинцев принять свое подданство. По надуманному мнению Д. Гекдже, шамхал Адиль-Гирей, оказавший серьезные услуги Петру I во время его похода, «должен был капитулировать перед силой»; русские войска заняли уступленные шахом Хусейном территории, «сломив» сопротивление иранских войск; после смерти Надир-шаха иранский народ стал искать спасения от России «в Османской империи».

Для полноты анализа зарубежной историографии к сказанному следует добавить работы западных историков, а также англоязычные издания восточных авторов. Среди них по названным критериям выделяются работы английского историка Л. Локкарта, в которых на уровне научных достижений своего времени дан анализ русско-иранских, русско-турецких и ирано-турецких отношений в русле противоборства соперничавших держав за решение кавказской проблемы от Каспийского похода Петра I до краха завоевательных походов Надир-шаха в Дагестане.

Имея ввиду, что ряд материалов по исследуемой проблеме нашли отражение в англоязычной литературе, автор отмечает, что большинство исследований довоенной и современной западной историографии, касающиеся темы диссертации, проникнуто мыслью о стремлении России поглотить не только Кавказ, но и Турцию, Иран, Индию и др. Написанные с таких позиций работы Ш. Люсиль, Л. Касселс, Р. Рамазани, Ф. Касемзаде, А. Летина, Р. Олсона и др. исходят из того, что наступление Турции на Кавказе и поддерживавших ее западных держав были вызваны «русской интервенцией, угрозой существования Османской империи со стороны России». Среди упомянутых авторов более последовательно такие идеи проводятся в работах Л. Касселс, А. Летина, Ф. Касемзаде.

Некоторые вопросы о кавказской политике России в свете русско-иранских, русско-турецких и ирано-турецких отношений подняты Дж. Хурвитич, Р. Фрай, М. Раев, М. Андерсон. Так, по мнению Худвитича, Петр I стремился «превратить Каспийское море в русское озеро»; по мнению Р. Фрая – «использовать Каспийское море как путь в Центральную Азию и Индию». По словам Раева, осуществив амбиции Петра I в отношении Крыма и Черного моря, Екатерина II «создала основы для дальнейшего продвижения на Кавказ». М. Андерсон считает, что «русские серьезно угрожали существованию Османской империи».

Более ощутимо антирусские настроения проявились в совместной работе В.И. Перри, Х. Иналжика, А.Н. Курата и И.С. Бромлея, в которой, оценивая русско-иранский Петербургский договор 1723г., они утверждают, что «с тех пор турецкая внешняя политика…определялась угрозами русских на берегу Каспийского моря».

С аналогичной русофобской начинкой кавказская политика России трактуется в работе Д. Шоу и Е.К. Шоу, в которой утверждается, что после взятия русскими войсками Дербента и Баку, «оттоманы боялись …что Россия завоюет Иран так же, как и Кавказ». Вопреки историческим фактам, они утверждают, что русско- турецкая война 1768-1774гг. «была прямым результатом агрессивной империалистической политики, которой руководствовалась Екатерина II».

Определенный интерес для темы диссертации представляют работы французского историка А. Бенигсена, в которой предпринята попытка выявления роли Кавказа в русско-турецких отношениях и немецкого историка К. Сидарко, посвященная свержению иранского владычества в Дагестане и Ширване, что обратило внимание не только России и Турции, но и западных держав – Англии, Франции, Дании и др.

Приведенные примеры подтверждают наличие значительного фактического материала по теме диссертации как в отечественной, так и зарубежной историографии, требующей однако, тщательного отбора и объективной оценки по вышеуказанным критериям.

Вторая глава «Дагестан в стратегических планах России, Турции и Ирана от Петербургского договора до Гянджинского трактата», состоящая из четырех параграфов, освещает тринадцатилетний период временного присоединения Дагестана к России, когда его влияние на формирование и развитие международных отношений на Кавказе проявилось более конкретно и эффективно, чем на остальном протяжении XVIIIв.

В §1 «Дагестан накануне похода Петра I в свете геополитического положения и межрегиональных событий» сжато охарактеризованы внутриполитическое состояние и внешнеполитическое положение Дагестана. Выявлены экономические, политические, стратегические и иные факторы, обусловившие особый интерес к Дагестану со стороны постоянно действующего «треугольника сил» (России, Турции, Ирана), их опорные базы на Северном Кавказе и Закавказье. Очерчены географическое положение и границы феодальных владений и союзов сельских общин, примерная численность населения и вооруженных сил, внешнеполитические ориентиры владетелей и старшин, внутренние и внешние коммуникации связывающие евразийский континент и южные моря через Дагестан со странами Ближнего и Среднего Востока. Геополитическая суть сказанного верно выражена в следующем определении: «Дагестан был одним из первых путей всех древних и новейших народов, проходивших через Кавказские горы из Азии в Европу и обратно».

Здесь же уделено определенное внимание антииранским восстаниям в Дагестане и Ширване, уничтожению иранского владычества на Кавказе в 1721г., ускорившему вмешательство Турции и России в кавказские дела и начало Петровского похода на юг. Такая канва позволяет лучше понять дальнейший ход событий, особенно в аспекте темы диссертации, выявить позиции соперничающих сторон, определить стратегические цели и задачи, методы и средства их достижения в зависимости от соотношения сил между ними и отношения к их политике со стороны народов Кавказа, в частности Дагестана.

В §2 «Каспийский поход Петра I и присоединение к России прикаспийских областей по Петербургскому договору 1723г.» анализируются главные события, положившие начало новой фазе международных отношений – Каспийский поход Петра I и присоединение к России прикаспийских областей. Показаны цели и задачи похода, его масштабность и многоплановый характер в экономическом, политическом и стратегическом отношениях. Отмечено отношение к походу северокавказских, дагестанских и закавказских правителей, различных слоев коренного населения. Выявлена реакция на этот поход Турции и ее западных покровителей – Англии, Австрии и Франции (де Кампредон, кардинал Дюбуа), опасавшимся усиления влияния России на Каспии и Ближнем Востоке. Представлена картина детальной подготовки похода по дипломатическим, разведывательным и иным каналам, благодаря чему первая фаза похода (июль-август 1722г.) завершилась занятием приморской полосы Дагестана от Аграханского залива до Дербента. Оставив гарнизоны в Дербенте, Бойнаке, на Рубасе и Сулаке, с основными силами в начале сентября Петр I отплыл в Астрахань.

Пребывание царя в Дагестане оказалось кратковременным, но весьма существенным, положило «твердое основание тому влиянию, которое Россия возымела на дела Кавказа». С тех пор Дагестан стал более активно втягиваться в сферу международных отношений, сам оказывая нарастающее влияние на развитие этих отношений в Прикаспийско-Кавказском регионе. Неслучайно Порта, пользуясь поддержкой западных держав, стала добиваться вывода русских войск с Кавказа. Приняв Дауд-бека Мюшкурского в свое подданство в декабре 1722г., она поставила перед ним задачу, «чтоб он всеми мерами старался выгнать российский гарнизон из Дербента и всяких тамошних краев».

Поощряя эти шаги Стамбула, кардинал Дюбуа заверил Порту в том, что Франция не поддержит Россию в случае нападения на нее Турции. Английский резидент А. Стеньян составил конкретный план двустороннего определения сфер влияния на Кавказе в пользу Турции, согласно которому к ней должны были отойти значительные территории на Кавказе, включая г. Дербент. За Россией должны были сохраниться лишь засулакские земли до Терека.

Петр I решительно отклонил эти положения. Турция вторглась в Грузию и захватила Тбилиси. Весной 1723г. в создавшейся ситуации возникла необходимость продолжения прерванного год назад похода на юг, чтобы не допустить турок на побережья Каспия. Исходя из этого, летом 1723г. русские войска заняли гилянские порты Энзели и Решт, а затем Шемаху и Баку.

Взятие Баку и присоединение новых территорий к России явились большим успехом восточной политики Петра I, однако возникла необходимость юридического закрепления этих территорий за Россией, подписанием специального договора с Ираном, обещая за это необходимую помощь для отражения османской экспансии и изгнания афганских завоевателей. Подобное предложение Петром I было сделано ранее шаху Солтан Хусейну, который принял это предложение и направил для подписания договора на таких условиях посла Исмаил-бека в Петербург. Однако, скитавшийся после пленения своего отца афганцами, шах Тахмасп был склонен отказаться от таких уступок, но его мнение не успело дойти до российской столицы. 12 (23) сентября 1723г. был подписан русско-иранский Петербургский договор, согласно которому шах Тахмасп уступал Петру I «в вечное владение» Дербент и Баку с их уездами, а также провинции Гилян, Мазандеран и Астрабад, за что царь обязывался направить войска для защиты Ирана от его врагов.

В §3 «Определение сфер влияния и разграничение границ между Россией и Турцией по Константинопольскому договору 1724г.» рассматриваются события, которые развивались по двум сюжетным линиям: первая – подготовка и подписание Константинопольского договора; вторая – проведение разграничения согласно его статьям. В обоих случаях в центре внимания оставались не только двусторонние русско-турецкие но и многосторонние отношения с участием других держав, предопределившие облик этих отношений по Кавказскому региону.

Исходным началом этих событий стала реакция Порты на петербургский договор 1723г., заметно усиливший позиции России на Кавказе. Недовольные этим, Порта и ее западные покровители стали более настойчиво готовиться к прорыву на побережье Каспия. Поэтому русское правительство прибегло к выработке и осуществлению новой стратегии в регионе, активно противодействовать дипломатическими средствами продвижению турок в этом направлении.

Создавшееся положение обостряло ситуацию на Кавказе, давало повод Англии и Франции продолжать антироссийский курс. Русско-турецкие переговоры о разделе Дагестана и прикаспийских областей после падения Сефевидской династии продвигались с трудом. Не желая обострять обстановку, русский резидент в Стамбуле И.И. Неплюев предложил прекратить военные действия в тех пределах, какими владели обе стороны. Русские войска находились тогда в приморском Дагестане, Баку и Реште. По Петербургскому договору 1723г. Россия получила Гилян, Мазандеран и Астрабад. Турция владела Западной Арменией и частью Грузии и согласилась послать указ своим командующим в Закавказье не предпринимать враждебных действий в отношении России.

Но вскоре министры Порты изменили свое мнение. После консультаций с английским послом Стеньяном и австрийским резидентом Т.Тальманом они заявили, что не намерены вести переговоры за исключением тех мест, где находятся русские гарнизоны, а что касается остальных прикаспийских провинций, то Порта будет отстаивать их силой. Особенно последовательно против кавказской политики Петра I выступала Англия, подталкивая Турцию на войну с Россией.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Гази-кумухское ханство в системе социально-политических образований дагестана и во взаимоотношениях мировых держав на кавказе (середина хvii-середина XIX вв.)

    Автореферат диссертации
    Защита состоится «27» апреля 2012 г. в 13-00 часов на заседании диссертационного совета Д.212.076.03 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук при Кабардино-Балкарском государственном университете по адресу: 36 4, г.
  2. История отечества с древнейших времен до наших дней

    Документ
    Энциклопедический словарь "История Отечества", выпускаемый издательством "Большая Российская энциклопедия", представляет собой первый опыт однотомного справочно-энциклопедического издания, освещающего все периоды
  3. В то время когда император отправился с войском против агарян, у стен Константинополя явились на двухстах ладиях новые враги империи, скифский народ руссы

    Документ
    У византийских летописцах написано: «В царствование греческого императора Михаила III, в то время когда император отправился с войском против агарян, у стен Константинополя явились на двухстах ладиях новые враги империи, скифский народ руссы.
  4. Нагорный Карабах: факты против лжи. От автора от

    Документ
    «Никто не обнимет необъятного!» - гласил афоризм Козьмы Пруткова, мифического персонажа, рожденного творческой фантазией группы талантливых русских поэтов и сатириков середины XIX века.
  5. История Отечества", выпускаемый издательством "

    Документ
    Энциклопедический словарь "История Отечества", выпускаемый издательством "Большая Российская энциклопедия", представляет собой первый опыт однотомного справочно-энциклопедического издания, освещающего все периоды

Другие похожие документы..