Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Важнейший аспект подготовки современного специалиста – производственного менеджера – изучение основ организационного управления с применением информа...полностью>>
'Исследование'
Перегрузки железом (ПЖ) является патологическим состоянием, характеризующимся количественным увеличением элементного железа в организме, сопровождающ...полностью>>
'Документ'
ООО «ИнфоЛада» 445017, Самарская область, г. Тольятти, ул. Ленина 131, генеральный директор ООО «ИнфоЛада» Перевалов Юрий Николаевич, контактные лица...полностью>>
'Документ'
Регистрация: за 1,5 часа до начала соревнований, окончание за 30 минут до начала соревнований по классификационным книжкам или свидетельствам о рожде...полностью>>

Акварель выглядела незаконченной. Рисунок занимал три четверти бумажного листа

Главная > Закон
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Дело желтой орхидеи

Акварель выглядела незаконченной. Рисунок занимал три четверти бумажного листа; рука художника уверенно обозначила контуры перекинутого через ручей мостика, изящной беседки и раскидистых кедров. Темные и серые тона картины мастерски передавали ощущение притихшего в сумерках сада, в котором осталось только лишь воспоминание о прожитом дне – пышное соцветие, желтеющее среди скошенной травы. Казалось, сейчас водная гладь вздрогнет, расступаясь, выпуская на берег… что? Правый край бумажного листа был пуст.

Незавершенность дразнила неизвестностью.

- Эту картину нашли в покоях генерала Рагдора в день его смерти, - объяснил князь Джанти, выждав время, достаточное, чтобы его собеседник ознакомился с произведением искусства.

Судья Реншо положил акварель на стол и вежливым поклоном попросил продолжать рассказ дальше.

- Смерть деда моей матери опечалила Императора, - Джанти говорил неторопливо. Казалось, игра пламени в светильниках и полная чаша вина занимают его гораздо больше, чем давно почивший родич. – Они дружили с отроческих лет, вместе изучали азы воинского искусства, позже вместе выступили против захватчиков с Севера… Поэтому обстоятельства ухода из жизни моего прадеда были изучены с особым тщанием. Слуг допросили, записали их показания, вот, если желаете ознакомиться, - князь указал на лежащие на краю стола свитки.

- Я изучу каждый документ, - пообещал Реншо.

- Сразу предупреждаю, что ответа вы там не найдете. На теле моего прадеда не было ран, не обнаружилось и следов яда. Не было таинственных незнакомцев, посещавших его перед смертью, не было знамений, которыми потом пытались объяснить его гибель шарлатаны-звездочёты… Просто однажды утром генерала Рагдора нашли мертвым на садовой тропинке.

- Понимаю, - вежливо кивнул судья.

Князь Джанти скривился, сомневаясь, действительно ли понимание полное:

- Моему прадеду было всего тридцать четыре года. Он был здоров, раны, полученные им в боях, были несущественны и хорошо излечены. Лекари, с которыми я разговаривал, клянутся, что Рагдор мог бы прожить долгую и счастливую жизнь. Но он умер, - мрачный, тяжелый взгляд князя остановился на светильнике. – Я хочу знать, почему.

Судья Реншо сложил руки в замок и уставился на переплетенные пальцы.

- Дозволено мне будет спросить, что послужило причиной интересоваться обстоятельствами гибели вашего досточтимого предка? Э-э… разногласия по поводу наследства? Но ведь прошло столько лет…

- Восемьдесят с лишним, если быть точным. Мой дед был младшим сыном генерала, титул и родовое гнездо наследовал его старший брат, в ту пору десятилетний; деду достался Журавлиный Мыс – то имение, где скончался Рагдор. Моей двоюродной бабке Император выделил приданое… Нет, дело не в наследстве. Я просто хочу знать.

Реншо недолго размышлял над ответом:

- Для меня будет честью найти ответ этой загадки.

Узнав, что судья согласился провести расследование по просьбе высокородного вельможи, Тах-Чи обрадовалась как ребенок, впервые попавший на цирковое представление:

- Мы поедем в имение генерала! Будем опрашивать свидетелей и изучать место преступления! Постойте… вы ведь возьмете меня с собой, учитель? – опомнилась нагини. Реншо не смог обидеть ученицу отказом:

- Конечно. Как иначе ты сможешь научиться читать поступки людей и познать суть Законов, поддерживающих Империю? Мы будем заниматься расследованием вместе, и ты можешь записывать всё, что считаешь важным.

Нагини тут же скользнула к шкафчику, в котором держала свои письменные принадлежности, достала бумагу, тушь и кисть:

- Может быть, мне стоит скопировать рисунок генерала Рагдора? – уточнила она.

- Как хочешь. Сейчас мне гораздо важнее другое – поняла ли ты, почему Джанти так заинтересован узнать обстоятельства смерти прадеда?

Некоторое время ученица размышляла, покусывая кончик кисточки и старательно созерцая потолочные балки:

- Уважение к предку?

- Ответ хорош, но тогда не понятно, почему ни мать, ни дед, ни прочие родичи князя не обращались за помощью к правосудию. К тому же, расследование уже было проведено, хотя ответ так и не был найден. Подумай еще.

- Наследство… Хотя нет, - спохватилась Тах-Чи. – А когда случилась эта история?

- Восемьдесят шесть лет тому назад.

- Жаль, что не восемьдесят восемь. – Заметив недоумение учителя, нагини объяснила: - Мои родичи почитают данное число священным. За это время совершается полное обновление трех Лун. На восемьдесят восьмом году мы дарим новое оружие Морским Стражам, подтверждаем или отменяем старинные сделки… да и плантации жемчуга принято проверять не раньше, чем истечет этот срок.

Теперь задумался Реншо:

- Интересно, а заключал ли генерал Рагдор какие-нибудь сделки с нагами? – пробормотал он. Тах-Чи шевельнула кончиком длинного хвоста – этот жест заменял ее сородичам пожатие плечами:

- Скорее всего, да. В те годы Морские Стражи отражали одну атаку северян за другой и отчаянно нуждались в помощи Тёплых.

- А князь Джанти?

- Наверное, - с сомнением протянула нагини. – Лягушачий Остров, которым он владеет, один из Внешних, а там всегда кто-нибудь сражается… Если пожелаете, учитель, я могу спросить родичей, заключал ли Джанти с ними какие-либо сделки.

- Спроси, - ответил Реншо, устраиваясь за рабочим столом.

Отодвинув несколько свитков с записями дел, которые ждали своего рассмотрения в Судебной Палате, он развернул карту Утренних Островов и попытался отыскать вотчину князя Джанти.

Архипелаг из тысяч клочков суши. Гранитные скалы, песчаные отмели, коралловые кольца; остроконечные пики, на которых может найти приют только уставшая чайка, или огромные земли, полные лесов и многоярусных полей. Вокруг подобных гигантским черепахам Внутренних Островов роятся многочисленные названия деревень и имений, водопадов и гор. Внешние Острова скромнее размерами, пустыннее и ярких точек, отмечающих металлические рудники, на них меньше.

У каждой земли свой князь, свой владыка, и над всеми возвышается Император, Хозяин Яшмового Дворца.

Всего столетие назад Империя была совершенно другой. Похожей на расписную шкатулку: яркий лак и пустота внутри. Сейчас Утренние Острова – вооруженный до зубов воин. Хочется верить, что живой человек, обладающей волей и горячим сердцем, а не разряженная кукла.

Если верить столичным слухам, Хозяин Яшмового Дворца доживает последние месяцы. Он стар, хвор, и очень скоро у Утренних Островов появится новый владыка.

Случайно или нет потомок человека, помогавшего возродить Империю, заинтересовался обстоятельствами смерти своего предка именно сейчас?

Трудно поверить в совпадение.

В дом вдовой госпожи Оди, дочери генерала Рагдора, судья Реншо отправился вместе с ученицей.

Как большинство ее соплеменниц, да и женщин вообще, Тах-Чи не упустила шанс нарядиться; ради официального визита она сложила волосы в замысловатую прическу, облачилась в шелковую голубую робу, подпоясанную парчовым кушаком, закрыла жаберные щели на шее жемчужным ожерельем, и с величавым достоинством следовала за носилками наставника. На протяжении всего пути, пролегающего по каменным берегам каналов и мостам столицы нагини хмурилась, клонила к плечу головку, отчего звенели серьги, и выглядела озабоченной – еще бы, наконец-то, после трех лет ученичества, ей позволено присутствовать при разговоре с подозреваемым.

Двоюродная бабка князя Джанти для своих девяносто двух лет выглядела отлично. В полутьме – господина судью и его спутницу усадили так, что они видели только погруженное в подушки дряхлое тельце в сером платье, яркий румянец и густо насурьмленные брови. Впрочем, спустя некоторое время старушка прониклась к гостям доверием и позволила сесть ближе, а может, сыграло свою роль любопытство, ведь далеко не каждый столичный житель мог похвастаться личным знакомством с Хозяевами Моря.

Госпожа Оди рассматривала нагини с восторгом, граничащим с непочтением; впрочем, Тах-Чи была воспитана в уважении к старости и всегда терпимо относилась к причудам Тёплых. Она величаво развернулась, позволяя насладиться рисунком и блеском чешуи змеиной половины своего тела, потом застыла изящной статуэткой, чуть отклонив корпус назад, опираясь на свернутый кольцом мощный хвост, и принялась записывать каждое услышанное слово.

- Мне было шесть, когда умер отец. Помню похороны – мне тогда сшили серое платье и заплели по-взрослому косы. Полагалось плакать, и нянька завернула мне в рукав луковицу, чтоб лучше получилось… А я ее возьми да вырони!.. – старушка беззубо улыбнулась памяти былых дней. – Чтобы на похоронах мог присутствовать Император, отца привезли в столицу; за кораблем плыли Морские Стражи и трубили в раковины… Похороны моего мужа вышли гораздо скромнее, - почтенная госпожа чуть всхлипнула, но мигом утешилась сладким персиком. Высосав половинку плода, она деловито объяснила: - Но это и к лучшему: платила-то я, а не Император. Где ж это видано – требовать за погребальный костер чиновника десять золотых, да еще пять серебряков за масло, и еще дюжина плакальщицам, будто они жемчугом рыдают… куда катится мир?!

Выслушав многословные сетования на несчастную судьбу, на то, что нынче порядочной женщине умереть не по карману, судья попробовал вернуть разговор к прежней теме. Увы, единственным уловом стали сведения, что вдова Рагдора дождалась окончания срока траура и вышла замуж за высокопоставленного чиновника, который заботился о воспитании пасынков, но делал это с прохладцей, по обязанности, а не по велению души.

- Отчим никого из нас не любил, - жалостливо всхлипнула госпожа Оди. – Меня вообще никто не любил, кроме отца. Помню, он катал нас на лодке, учил братьев плавать… Он дарил мне орхидеи и называл красавицей… А муж… Только и знал, что считать мое приданое – семь бочонков серебра, стадо молочных коз, ковры, посуда… Еще бы – половина подарков Императором дарены! Над каждым грошиком трясся, жмот подколодный, но я ему отомстила – нет, сказала, денег на похороны, на костер два золотых отжалила, а плакать сама поплакала… луку нюхнула, и поплакала…

- Орхидеи? – выхватила слово Тах-Чи.

- Мать их не любила, - пробормотала госпожа Оди, утомившись разговором и с трудом сопротивляясь подступающей дреме, - да они и не росли. Я видела их только на Журавлином мысу, в имении… - старушка сонно моргнула. – Был там куст, на берегу пруда… Отец часто его рисовал. Он всё время рисовал - как с матерью поругается, так и... Тушью на бумаге, вашими, нагскими, водяными красками, или палочкой на песке… Отец и меня рисовал – он единственный считал меня красавицей. Мать повторяла, что меня возьмет замуж только слепой, ан нет, не слепой, а жадный … польстился на серебро и коз…

Персиковая косточка выпала из слабой руки; прибежала служанка и подхватила засыпающую госпожу – наверное, платье весило больше, чем немощная женщина. Судья с достоинством поклонился, чуть жалея о потерянном впустую времени, и дал знак Тах-Чи, что пора удаляться. Вслед им неслось дребезжащее бормотание:

- Братья тоже были страшны, как моя жизнь, но им проще – они же мужчины. Старший ну чисто жаба, а средний рыба рыбой, только к пятидесяти годам жену себе нашел. И сыновья у них были такими же, и дочерей с трудом замуж повыпихивали… Внучки получилась получше, да и то сказать, кому длинный нос достался, кому глаза, прилипшие к переносице, зубы кривые… А отец меня считал красавицей – подарил желтый цветок, заплести в косу, подбрасывал высоко в небо, и смеялся вместе со мной… с тех пор никто меня не любил… Муж умер, детей нет – как тут не поверить в семейное проклятие?..

Реншо замер на пороге. Но продолжить разговор не получилось: старушка успела погрузиться в сон, полный – если судить по улыбке – воспоминаний о былом и персиковом.

- Что ты поняла из рассказа госпожи Оди? – строго спросил Реншо у Тах-Чи.

Нагини грациозно опустилась на разложенные подушки:

- Мне кажется, - она тщательно, «как учили», взвесила слова: - Госпожа Оди не желала смерти отцу. Что же касается сыновей генерала…

- Одному из которых было десять, другому годом меньше, - с некоторой досадой напомнил судья. Подсказка прошла незамеченной – наги с трудом приноравливались к жизненному циклу людей, то считая тридцатилетнего Тёплого едва вышедшим из малькового возраста, то ожидая мудрости и зрелой взвешенности решений от двенадцатилетнего отрока.

- Нам нужно расспросить их! – придумала нагини.

- Ты невнимательно изучила показания слуг, - рассердился судья. – Иначе бы ты знала, что семья генерала редко посещала Журавлиный Мыс, и что ни его детей, ни супруги не было в тот день, когда Рагдора нашли мертвым. В любом случае, версию, что двое детишек желали смерти родителю и изыскали способ убить его, не оставляя следов, мы оставим на самый крайний случай.

- Но тогда выходит… подозревать некого? – расстроилась Тах-Чи.

Реншо покачал головой:

- Подумай. Вспомни, мы не раз обсуждали причины, побуждающие людей к преступлениям.

- Вы сами говорили, учитель, что стремление к наживе и захвату чужого имущества есть главная черта злодеев. Еще одной причиной, по которой Тёплый пожелает смерти ближнему своему, считается любовь… Хотя я так и не могу понять, почему.

- Любовь и порождаемые ею ненависть, зависть, сожаление частенько лишают людей разума. Достаточно на миг поддаться чувству, на миг забыть, что любая жизнь священна, и из глубин души поднимаются самые низменные, жестокие инстинкты.

- Всё равно не понимаю, - засмеялась Тах-Чи. – Для нас любовь – это лазурная отмель и песчаные пляжи, волны и танцы с радугой… Но как можно заставить любимого быть с тобой вечно? Зачем привязывать к себе, если можно плыть рядом?

Судья покусал ноготь, не зная, сможет ли дать ответ ученице. За долгую жизнь нагини может родить дюжину детей, забывая имена их отцов раньше, чем закончатся «танцы с радугой». Детей воспитывает весь клан; иногда наг и нагини объявляют о намерении «разделить волны» и поддерживают долговременные отношения, но устойчивые брачные союзы среди Хозяев Моря редкость. Они заключаются лишь для объединения кланов, но никогда не предполагают верность, в том смысле, как это обещание понимают люди.

- Люди рассуждают по-другому, Тах-Чи, - наконец, нашелся с ответом Реншо. – Возможно, госпожа Никид тяготилась браком с генералом Рагдором. Возможно, она не устраивала его, как супруга, и он подумывал о расторжении брака.

- Его дочь говорила, что они часто ссорились! – личико нагини озарилось догадкой.

- Поэтому нужно вызнать все обстоятельства второго брака госпожи Никид. И этим займешься ты, поскольку следующие дни я буду занят на заседаниях Суда. Поторопись – через неделю мы должны отбыть на Лягушачий Остров, чтобы посетить поместье генерала Рагдора.

- Вы даете мне самостоятельное поручение?! Я буду изучать одну из версий преступления? И-ииии! – взвизгнула Тах-Чи. Ее чешуя полыхнула радугой, и даже волосы вдруг приобрели розоватый оттенок. Нагини сорвалась с места, забыв о неуклюжести, с которой Хозяева Моря обычно передвигались вне воды, и через мгновение дом судьи задрожал от ее радостного крика: - Господин Реншо назначил меня своей помощницей!

- Я разыскала храм, в котором госпожа Никид сочеталась браком с господином Гартено, - гордо хвасталась своими успехами Тах-Чи неделю спустя, - и жрецы разрешили мне скопировать записи о церемонии бракосочетания. Я нашла дом в столице, где они жили, пока не умерли, завещания, которые они оставили, слуг… Правда, на кладбище, - запнулась нагини. – Поговорить удалось только с детьми и внуками тех, кто прислуживал в доме госпожи Никид. Но зато… - ученица судьи выдержала драматическую паузу. Судя по озорному блеску в глазах, последнее, пока не озвученное открытие было изрядным и заставляло Тах-Чи уважать самое себя. – Зато я разыскала письма, которые госпожа Никид писала своей сестре.

- Удачная находка! – воскликнул Реншо. Нагини с поклоном передала ему шкатулку с бумагами.

- Та женщина была замужем за купцом и много путешествовала. После ее смерти некоторое личное имущество перешло к сестре, так письма госпожи Никид вернулись к ней и хранились вместе с завещанием. Я переписала их слово в слово! – Каллиграфия и рисование были редкими, а потому весьма почитаемыми талантами среди Хозяев Моря, и порой Реншо думал, что именно возможность беспрепятственно заниматься этими искусствами определила интерес Тах-Чи к изучению людских законов.

- Ты запомнила, как отзывалась госпожа Никид о своем первом муже? Она была знакома с господином Гартено при жизни господина Рагдора? – судья засыпал помощницу вопросами. Личная переписка возможной подозреваемой была отличной находкой, и ее следовало немедленно изучить.

- С господином Гартено они познакомились через полгода после смерти генерала, когда госпожа Никид присматривала дом в столице для себя и своих детей, - ответила Тах-Чи. – Думаю, они жили в мире и согласии, но мне кажется… - нагини дернула кончиком хвоста, выдавая сомнение, правильно ли поняты ею обычаи Теплых, - что их радуга не была яркой. Госпожа Никид тосковала по первому мужу, иногда в письмах звучит сожаление, что Рагдор покинул ее, а иногда она сердится… Только я не понимаю, на что.

К концу путешествия, когда на горизонте уже виделись очертания Лягушачьего Острова, Реншо сумел найти ответ на вопрос своей ученицы:

- Похоже, госпожа Никид ревновала своего первого мужа. Правда, в письмах не указано, к кому. Очевидно, в жизни генерала Рагдора была какая-то женщина, к которой он испытывал сильные чувства… Чей танец делал его счастливым, - подобрал нагское объяснение Реншо, заметив непонимание Тах-Чи.

- Почему же он не оставил супругу и не уплыл с той, второй женщиной? – искренне недоумевала нагини.

- Потому, что госпожа Никид происходит из хорошего, уважаемого рода. Потому, что у них росли дети, которые ничем не заслужили наказания лишиться материнской заботы. – Почувствовав, что его доводы мало убеждают ученицу, Реншо перешел к изложению другой части открытий: - Судя по письмам и воспоминаниям слуг, госпожа Никид была рачительной хозяйкой, дальновидной и терпеливой, но мне кажется, основной чертой госпожи Никид стоит назвать властолюбие.

Она заботилась о своих детях, но хотела не просто оберегать их, а постоянно вмешивалась в их жизнь. Для дочери она сама выбрала мужа, старшему сыну выбрала жену, а потом еще советовала, как распоряжаться отцовским наследством. Став супругой господина Гартено, она заставила его оказывать покровительство своим детям. И на старости лет госпожа Никид не оставляла семью без присмотра; именно благодаря ее вмешательству был устроен брак ее внучки с сыном сюзерена генерала Рагдора, князем Лягушачьего Острова. А он, ни много, ни мало, приходится родственником Императору.

Как ты думаешь, Тах-Чи, возможно ли, чтобы властная, заботящаяся о благополучии детей женщина пошла на убийство супруга?

- Если она уверена, что мертвый муж полезнее живого… - с сомнением пробормотала нагини.

- Напомню, что генерал Рагдор считался одним из лучших военачальников того времени и был личным другом Императора, - подсказал судья.

- Тогда… выходит, нет?

- Запомни, Тах-Чи: любой ревнивец способен на убийство. Каждый, в чьих жилах течет горячая кровь, может в порыве страсти схватится за оружие. Ударить подвернувшимся под руку камнем, столкнуть стоящего на краю пропасти… Но это всегда особенное преступление. Пролив кровь, ревнивец убежит, страшась демонов собственной души. Он не успеет подумать о следах, оставленных на дорожке, кинжале, застрявшем в ране…

- Если бы госпожа Никид разозлилась на генерала и внезапно убила его, такое преступление было бы совершено в спешке! Но ведь на теле покойника не обнаружилось ни ран, ни следов яда…

- Генерал мог стать жертвой ревности, или мог быть убит преднамеренно, но не то и другое вместе, - внушительно произнес Реншо. – И пока мы вынуждены оставить в стороне госпожу Никид - ведь ей муж был полезнее живым, чем мертвым.

Тах-Чи надолго замолчала, размышляя над словами наставника.

- Если же смерь генерала Рагдора не зависела от имущества, которым он владел, и от чувств, которые испытывал к окружающим, значит, нам следует рассмотреть версию, что его убийство связано с ним самим. С тем, что он сделал, или не сделал, обещал, или не сумел исполнить обещанное…

- В мире людей обещания и поступки высокопоставленного военачальника называются политикой, - со вздохом уточнил Реншо. – Мы обязательно рассмотрим эту версию, но для начала неплохо бы убедиться, что генерал Рагдор действительно был убит, а не умер собственной смертью. Может, его оса укусила? Я слышал, подобные нелепые смерти иногда случаются.

Нагини вздрогнула. Когда настала пора спускаться на берег, судья едва не рассмеялся при виде ученицы, вооружившейся двумя веерами и с подозрением шарахающейся от любой летающей твари мельче воробья.

Князь Джанти, покинувший столицу вскоре после разговора с судьей, встречал гостей радушно:

- Благополучно ли прошло путешествие?

- Мы трижды видели на горизонте чужие паруса, - ответил Реншо, - Каждый раз нас выручали оберегающие спокойствие прибрежных вод Морские Стражи. Должен сказать, рекомендованный вами капитан действовал весьма умело – под его руководством команда трудилась слаженно, и судно летело по волнам, как птица.

- Здешние воды неспокойны, - кивнул князь. – И если бы не помощь родичей вашей помощницы, нам стоило бы больших трудов оберегать земли от пиратов и северян.

Нагини ответила вежливым полупоклоном. По всему было видно, что господин Лягушачьего Острова часто принимает Хозяев Моря – для отдыха Тах-Чи предложили мраморный бассейн с проточной водой, ради удобства ее передвижений по дворцу слуги спешно убрали с нижних этажей ковры, и даже вынесли ароматические лампы, чей резкий запах потревожил тонкое обоняние гостьи.

Опасность, приходящая с Севера, стала основной темой застольной беседы. Через некоторое время судья понял, что его собеседник не только хорошо образован, но и обладает живым, цепким умом. Казалось, князь знает о делах Внешних Островов абсолютно всё – на каком острове как учат новобранцев, в чьих землях сборщики податей нечисты на руку, почему у одного торговца зерно дорожает, а у другого дешевеет, и где выращивают лучшие сорта чая. В еде и питье князь Джанти отличался умеренностью, был энергичен и деятелен; он с немалой гордостью рассказывал о славных деяниях предков по отцовской линии, с удовольствием – но без лишней жадности – показывал богатства дворца – огромные фарфоровые вазы, ухоженный сад, фонтаны, каллиграфические свитки и оружие.

Показывая гостям легендарный меч генерала Рагдора, князь поинтересовался, успешно ли продвигается расследование. Тах-Чи занервничала, и Реншо сделал тайный знак, призывая ученицу к спокойствию.

- Мы собираем сведения о жизни вашего досточтимого предка, господин, но пока я не готов достоверно указать причину, приведшую к печальному концу.

- Что ж… - протянул Джанти. Любуясь узором многослойной стали, он медленно вложил клинок в ножны. – Я буду ждать.

- Дозволено ли мне и госпоже Тах-Чи взглянуть на имение, в котором скончался генерал Рагдор?

- Это совсем небольшой дом; он не слишком велик и, боюсь, основательно заброшен. Завтра вас проводят, если вы желаете его видеть… вот только госпоже Тах-Чи будет затруднительно передвигаться по здешним тропинкам. Они совершенно не похожи на мощеные столичные улицы. Я распоряжусь, чтобы для вас приготовили носилки.

Пока нагини выражала благодарность, Реншо продолжал наблюдать за Джанти и вспоминать все слухи, правду и ложь, которые слышал о хозяине Лягушачьего Острова.

Он молод. Ему двадцать шесть, и последние семь лет – даже десять, считая годы болезни его отца, - он правит железной рукой не самым малым и не самым бедным из Утренних Островов. В Империи много воинов, более умелых в обращении с оружием, чем Джанти, но мало вельмож, лучше умеющих договариваться с военачальниками и направлять всех жителей острова, от торговцев до последнего слуги, к победе.

Джанти некрасив. Среднего роста, отнюдь не богатырского сложения. Лицо худое, напряженное (в простонародье сказали бы – того гляди, укусит). Глаза цвета корицы смотрят холодно.

Таких, как Джанти, называть Теплыми могут только хладокровные наги.

- Какими бы чувствами не руководствовался князь, поручая мне расследование, в их число явно не входит почтение к предку, - подвел итог судья. После ужина он проводил Тах-Чи до бассейна.

Для спокойствия отдыхающей нагини служанки поставили вокруг бамбуковые ширмы, и Реншо говорил вполголоса, опасаясь подслушивания.

- Да, будет любопытно узнать, что же нужно нашему радушному хозяину! – Ответной реплики не последовало, и судья спохватился: - Что с тобой, Тах-Чи? Ты молчишь, почти не ела… Тебя что-то беспокоит? Ты нездорова?

Тах-Чи отрицательно потрясла головой. Перевалив кончик хвоста за край бассейна, она не стала погружаться полностью – как большинство соплеменниц, Тах-Чи весьма ценила возможность покрасоваться в одежде и украшениях и берегла их. Змееженщина несколько раз плеснула хвостом, поерзала, устраиваясь на мраморе удобнее, и в итоге опустилась так, что ее голова оказалась вровень с плечами сидящего в кресле наставника.

- Там были чары, - еле слышно прошептала нагини.

- Что? – удивился Реншо. И переспросил, понизив голос: - Ты уверена? Какие чары? Где?

- Меч генерала, - объяснила Тах-Чи. – Я никогда не чувствовала ничего подобного, я не знаю, что это, но оно было, клянусь вам, учитель!

- Успокойся. Пожалуйста, Тах-Чи, расскажи подробно и по порядку.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. М. В. Сабашникова Зеленая Змея История одной жизни Издательство "Энигма", 1993 г. Перевод с нем. М. Н. Жемчужниковой Вместо предисловия Предисловие к четвертому изданию книга

    Книга
    Вместо предисловия Предисловие к четвертому изданию КНИГА ПЕРВАЯ. Детство в старой России Волк в египетском храме Наши люди Мы - мой брат Алеша и я Начинаем учиться И мир расширяется Говорит эпоха Странно в отечестве! Пестрое общество
  2. Леонид леонов русский лес роман советский писатель москва 1970 глава первая

    Документ
    оезд пришел точно по расписанию, но Вари не оказалось на перроне. Кое-как перебравшись с багажом в сторонку, Поля долго искала в толпе это исполнительное и доброе существо, милейшее на свете после мамы.
  3. Но безумие лучший путь к истинной, скрытой от глаз реальности

    Документ
    Обычный мир превращается в кошмар…В колонии художников на маленьком островке из домов исчезают комнаты, а на стенах и мебели появляются загадочные послания…Время и пространство изменяются,
  4. Верный садовник джон ле карре перевод с английского В. Вебера Анонс

    Документ
    Гиены чувствуют запах крови за десятки миль. Но двери машины с обезглавленным черным водителем и изнасилованной, а затем убитой белой женщиной-пассажиром были надежно заперты кем-то снаружи.
  5. Джон краули эгипет

    Книга
    Эта книга, даже в большей степени чем большинство книг, опирается на другие книги. И автору хотелось бы выразить глубочайшую признательность тем авторам, чьи книги он обирал обильнее прочих, и принести свои извинения за то, к чему

Другие похожие документы..