Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Специальность: 23.00.02 – политические институты, этнополитическая конфликтология, национальные и политические процессы и технологии (по политическим...полностью>>
'Документ'
В последнее время проявляется значительный интерес к развитию нанотехнологий и возможностям их применения в различных отраслях человеческой деятельно...полностью>>
'Документ'
Московский государственный технический университет имени Н.Э. Баумана (МГТУ им. Н.Э.Баумана, г. Москва, Россия), ОАО НПО «Криптен» (г. Дубна, Россия),...полностью>>
'Документ'
На политическую жизнь республики в ноябре еще оказывали в значительной степени влияние последствия избирательной кампании в законодательный орган Чува...полностью>>

А. С. Пушкин стал символом своей эпохи, когда произошёл стремительный взлёт в культурном развитии России. Время Пушкина называют "Золотым веком" русской культуры. Впервые десятилетия века ведущим жанром в русской

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

1

Смотреть полностью

1. Общая характеристика литературного движения первой трети XIX в.

1. Первая половина 19 века прошла под знаком двух событий: Отечественной войны 1812 века и восстания декабристов 14 декабря 1825. для судеб России они имели первостепенное значение. Наметился подъем национального самосознания, поднялась волна дворянской революционности. Русские поэты вступали в армию и в ополчение, участвовали в сражениях, разделяли с солдатами тяготы военных походов и воодушевляли своими стихами войска.

Романтическое вольнолюбие, ставшее отличительным свойством «внутреннего человека» того времени, одухотворило поэзию. Под его прямым влиянием расцвело творчество многих поэтов, лирика которых наполнена образами славянской древности. На основе ее преданий сложился жанр исторических повестей с их героями. Этот жанр сходен думам Рылеева, балладами других декабристов: Кюхельбекера, Рылеева, Одоевского. Всю романтическую лирику пронизывает настроение печали, грусти, глубокого разочарования. Лишь в пушкинской лирике искусство осознает себя искусством не нуждающимся во внешних гражданских и назидательных подпорках. Стремление Пушкина к гармони, к синтезу различных стилей естественно для его универсального дарования. Эту объединяющую центростремительность пушкинской поэзии чувствовали не только потомки, но и его современники.

Первую треть XIX называют “золотым веком” русской культуры. Начало его совпало с эпохой классицизма в русской литературе и искусстве.

А. С. Пушкин стал символом своей эпохи, когда произошёл стремительный взлёт в культурном развитии России. Время Пушкина называют “Золотым веком” русской культуры. В первые десятилетия века ведущим жанром в русской литературе была поэзия. В стихах поэтов-декабристов Рылеева, Одоевского, Кюхельбекера звучит пафос высокой гражданственности, поднимались темы родины и служения обществу. После разгрома декабристов в литературе усилились настроения пессимизма, но упадка в творчестве не наблюдалось. Пушкин является создателем русского литературного языка. Его поэзия стала непреходящей ценностью в развитии не только русской, но и мировой культуры. Он был певцом свободы и убеждённым патриотом, осуждавшим крепостничество у себя на родине. Можно сказать, что до Пушкина в России не было литературы, достойной внимания Европы по глубине и разнообразию равной удивительным достижениям европейского творчества. В произведениях великого поэта звучит высокопатриотический пафос любви к родине и веры в её могущество, отзвук событий Отечественной войны 1812 года, великолепный, по истине державный образ родины. А. С. Пушкин - гениальный поэт, прозаик и драматург, публицист и историк. Всё, что им создано, - это классические образцы русс своих предков не только можно, но и должно... Уважение к минувшему - вот черта, отличающая образованность от дикости...”

Ещё при жизни Пушкина широкую известность стал приобретать Н. В. Гоголь. Знакомство Гоголя с Пушкиным состоялось в 1831 году, тогда же в Петербурге двумя частями вышли “Вечера на хуторе близ Деканьки”. Первая печатная форма “Ревизора” появилась в 1836 году.

В его произведениях воссоздание правды жизни сопровождалось беспощадным разоблачениями самодержавных российских порядков.

Звонкую лиру Пушкина принял в свои руки М. Ю. Лермонтов. Смерть Пушкина явила Лермонтова русской публике во всей силе поэтического таланта. Творчество Лермонтова протекало в годы николаевской реакции. Его поэзия будила у молодого поколения мысль; поэт отказывался принять существовавшие деспотические порядки. Стихотворение “Смерть Поэта”, ходившее в рукописях и другие поэтические произведения возбудили к автору такую ненависть со стороны толпы, стоявшей у трона, что поэту не дали дожить десяти лет до пушкинского возраста.

Развитие русской культуры первой половины XIX века в конечном счёте определялось экономическими и социально-политическими процессами, происходившими в жизни страны. Кроме того, в середине XIX века всё более осознавалось растущее мировое значение русской культуры.кого слова и стиха. Поэт завещал потомкам: “Гордиться славою.

Название этого направления образовано от латинского слова “classicus”, что в русском языке обозначает - образцовый. Существовал в европейской литературе и искусстве с 17 по начало 19 века.

В конце 18 первой половине 19 века классицизм испытал влияние синтементалистских и предромантических идей: поэзия Державина.

Лит жизнь, лит движение нач. 19 в отличалось пестротой, столкновением и борьбой различных литературных направлений: ломались привычные каноны и традиции, на смену относительной устойчивости классицизма приходит пора брожения и новых исканий, приведших в итоге к возникновению реализма.

Отжившим лит направлением стал классицизм. Его большое обществ сод-е и гражданский пафос, разрыв с богословием и религиозно- аскетической схоластикой, преклонение перед силой человеческого разума, развитие в нем общеевропейских художественных форм, которые не были знакомы лит-ре допетровской Руси, понимание искусства как подражании природе и обращение к античным образцам, требование логичности и ясности поэтич мысли и стиля, многообразие жанров и стройная система поэтики сыграли положит роль в развитии р лит-ры. Но антиисторизм, нормативная эстетика, недостаточное внимание к социальным явлениям национальной действительности постепенно привели к упадку классицизма. Однако в начале 19 в еще многие писателибережно сохраняли традиции литературы к 18 в. Был еще жив Державин и он вглядывался в новые явления русской лит-ры. Он благословил на литературное призвание Жуковского и Пушкина.

Некоторое влияние сохраняет классицистическая ода с ее интересом к возвышенному, с ее гражданским пафосом. Оды в эту пору пишут не только Державин и Карамзин, но и Пнин. Своеобразную дань классицизму дал Жуковский, Пушкин.

Классицистическая трагедия приходит в упадок, комедия и басня эволюционируют в творчестве Крылова и Грибоедова к реализму

2. Лирика Жуковского, черты романтизма.

Жизнь Жуковского, как частного и государственного человека (он был воспитателем наследника престола Александра 2), неотделима от его жизни в литературе. Однажды Жуковский сказал: « Жизнь и поэзия одно». Жизнь, по убеждению Жуковского, едина, но разделяется на земную и небесную. Одна – истинно прекрасная, гармоничная, а другая – переходящая и грешная. Чтобы войти в небесную, нужно очиститься от греха, для этого человеку посланы страдания и испытания. По Жуковскому, страдание – это благо, посланное для очищения.

Поэзия – это мост среди двух миров. Творческим сосредоточием поэзии на земле является творец, наделённый узнавать прекрасное в земном. Его сущность предопределена и если бы он даже хотел освободиться от неё, он не способен избежать самого себя.

Лирические узоры песнопений Ж. опирались, как правило не на точную биографию, а на те тщательно отобранные биографические факты, которые укладывались в его идеальное представление о своём уделе. Между Ж. – человеком и его лирическим образом установилось прочное единство, но не тождество. Так как, житейская биография автора совпадает и не совпадает с его лирической « биографией», то в литературоведении ввели понятие – лирический герой. Л.г. – это образ, в котором запечалилась личность автора, его идеальное « я».

Лирический герой – это жизнь души поэта, выступающая в стихах от лица « Я». В романтизме это единый образ, переходящий через всю лирику поэта, одни и те же черты воплощаются в разных жанрах. Романтикам свойственна свобода от жанрового мышления . Особенность л.г. Жуковского заключается в том, что он чрезвычайно обобщён, его мысли, чувства мало индивидуализированы.

Для того, чтобы выразить внутренний мир, «душу», в образе лирического героя Жуковскому нужно было преобразовать тогдашний поэтический строй русской поэзии. В слове содержатся основные и второстепенные значения. Рационалистическая поэтика строилась на основных, предметных значениях слов. По описаниям Жуковского же сложно определить физическое отображение предмета, на первый план выдвинуты эмоциональные отражения восприятия л.г. предметных значений. Если сравнить одно и то же слово « Тихая» у Жуковского и Державина, то ясно, что у Жуковского оно будет обозначать « Умиротворённая», «придающая согласие» и.т.д. Таким образом, Жуковский оживляет в слове добавочные эмоциональные оттенки, скрытые в самом слове. Автору важно не просто нарисовать картину, но передать через неё свою душу, переживание. У Жуковского пейзаж всегда сопряжён с настроением.

Романтики традиционно интересовались народной культурой и её нац. своеобразием. Среди баллад различались французская народная баллада с особой строфикой и системой рифмовки, английские, шотландские и немецкие народные исторические песни. В русском фольклоре к балладам ближе всего исторические песни, лишённые, однако, фантастического элемента. Европейская баллада обычно содержит предание, легенду, исключительное, страшное событие, к которому персонажи выражают свое эмоциональное отношение. Баллада была жанром, словно бы специально приготовленный романтикам национальной поэзией. Своими обработками народной романтики создали литературную балладу с обязательным фантастическим или мифологическим сюжетом, подчеркнув господство высших сил или Рока.

3. Жанры элегии и баллады в лирике Жуковского.

Именно Жуковскому принадлежит заслуга расширения поэтического словаря русской лирики. Своими элегиями Жуковский вдохнул в русскую поэзию новое содержание и преобразовал её строй. Содержание их грустно не потому, что так велят каноны, а вследствие « сложившегося у поэта миропонимания». Преимущественная тональность стихотворений Ж. – очарованность Бытиём, миром, созданным Богом, и разочарованность обществом. Так как в реальном мире между просвещенной, глубоко нравственной личностью с её большими духовными запросами и костным обществом, пролегла пропасть, то личность Ж. всегда отчаянно-одинока. Душа человека необъятна, и вмещает в себя всю Вселенную. Поэт верил, что в итоге прекрасное и возвышенное победят. Двоемирие – со всей полнотой отображено в тв-ве Жуковского.

Своеобразие Ж. состоит в том, что поэт увлекает не конкретным изображением того и иного мира, а намёком на присутствие идеального мира в земном. Он традиционно передаёт не конкретику, а пространство, он призывает читателя отойди от мирской суеты и раскрыть в себе истинно человеческие свойства. Но делает это с умиротворением.

Неслучайно обращение Жуковского к жанру элегии. Первоначально, элегия – это грустная лирическая песня о смерти. Затем элегией стали называть песнь о всякой утрате, потому как утрата чувства, желания – это подобие смерти, исчезновение в небытиё. Первым стихотворением, которое принесло Ж. известность, была элегия-перевод Томаса Грея, « Сельское кладбище». В ней речь идёт о смерти, а размышляет поэт на кладбище. Такая элегия получила название кладбищенской. Элегия, в которой господствует размышление, касающееся самых разных явлений, называется медитативной. В зависимости от предмета размышления разделяют историческую, философскую, и даже унылую, в которой поэт размышляет о своей несчастной судьбе.

Вся картина « Сельского кладбища» - это настроение крестьянина, как настроения самого поэта,. Слова, употребляемые Жуковским, несут двойную нагрузку – передают и чувства селянина, и чувства поэта. Ослаблено предметное и усилено эмоциональное значение.. После элегии « С.К.» Жуковский пишет «Певец во стане русских воинов», где от имени воина-поэта славит русских витязей, сражавшихся в войне 1812 года. В ней он придал патриотической теме личное, интимное звучание, и она сделалас близкой каждому современнику. Патриотизм перестал быть холодно-торжественным, согревшись теплотой души поэта. Замечательное свойство поэзии – одухотворять и одушевлять всё сущее – блестяще проявилось в элегии « Море». С мыслями о человеке, Ж. одухотворяет море, природа не равнодушна, не мертва. Как и в душе человека в душе моря тоже скрыта своя, особенная тайна.

У Жуковского встречаются три типа баллад – « Русские» («Людмила», «Светлана»), «античные» ( Ахилл, Кассандра, Жалобы Цереры) и « Средневековые» (Рыцарь Роллон, Замок Смальгольм, или Иванов вечер и пр.) Все названия баллад условны и связаны с тем, какою сюжет будет развиваться. Подзаголовок « Русская», например, подчёркивал переделку средневековой баллады в национальном духе. В них Жуковский воскрешает мотив народных исторических и лирических песен, например, когда девушка ждёт милого с войны. Историческое место и время таких баллад условно, события, произошедшие в средневековье, могут быть отнесены к античности и наоборот. Действие – вне истории и вне конкретного пространства. Человек поставлен лицом к лицу с Вечностью, со всей Судьбой. В большинстве баллад Жуковского герой, героиня или оба персонажа недовольны Судьбой и вступают с ней в спор. Человек отвергает судьбу, а она, в свою очередь, становясь более свирепой, настигает его в ещё более страшном образе.

Так, в балладе « Людмила» , рассказывается о девушке, отчаявшейся в его возвращении, уверившись в смерти его, она укоряет самого Бога в том, что он не выполнил своего обещания, сто ей дан приговор судьбы, лишивший её счастья. Раздаётся ропот на Бога, На Провидение. А ропот этот – непростительный грех, явное богоборчество. Даже мать укоряет Людмилу, та же сопоставляет свои беды с адом и раем – слишком высокими понятиями, отчаяние сместило у Людмилы все ценности мироустройства. Как результат – её настигает Рок, в лице всадника, увозящего её на кладбище. Божий Суд всегда торжествует.

Возьмём другую балладу этого цикла – « Светлана». Здесь за основу взят аналогичный сюжет Бюргера, фабула повторяет «Людмилу», но события принимают иной ход. Итак, Светлана – девушка на выданье, прощается с девичеством, и все её помыслы направлены на жениха. Он одновременно пугает и томит её невинный ум. Дале, Мы видим дорогу, символизирующую жизненный путь Светланы, от счастливого соединения с женихом, до её гибели. Движение осуществляется от Божьего Храма до избушки, бег конец, вьюга, метель, сумерки. ворон – всё это призвано показать настроение и Светланы, и Провидения. Степь, покрытая снегом, и вовсе символизирует саван. И не зря – ведь жених Светланы – покойник. Светлана во власти ночи. Душа Светланы становиться полем борьбы Добра и Зла, внутренние мотивы становятся преобладающими. Светлана поступает не так как Людмила, она не ропщет на Провидение, напротив, со смирением, опасаясь, но всё-таки не теряя веры, молит о счастье. Стоило Людмиле усомниться в Боге, как бесовские силы овладевают её судьбой, Светлане же они не страшны. В награду за неотступную веру Бог спасает её. Её ждёт встреча с живым, настоящим женихом, а не с его обманным призраком. Наступает утро, природа празднует победу. Эволюция налицо.

В античных балладах Жуковский романтизирует мифологию. Поэт переосмысливает античность, как переход от дикости и варварства к цивилизованному обществу. Античный человек верил, что Боги научили его засевать землю, пользоваться огнём, орудиями труда. Они соединили людей в общества, внушили им гражданские права. Жуковского интересует не столько сам экзотический антураж, как Дух Древнего мира. В поле зрения поэта в таких балладах, как « Ахилл», «Ивиковы журавли», «Жалобы Цереры», «Элевзинский праздник» - лежит глубоко и оригинально понятое миросозерцание античного героя. Вот празднуют победу греки, овладевшие Троей. Их первые слова – в память погибших, но от скорби они легко переходят к делам и помыслам сегодняшним, к пирам и веселью. Всё во власти Рока. Принимая свой жребий, античный человек в балладах поэта вовсе не слепо покоряется року, а сам делает свой выбор, как, например, Ахилл, заранее знавший о своей гибели.

Столь же богатый и разнообразный мир открыть Ж. в средневековых («рыцарских») балладах, воскресивших фантастические сюжеты о запретной или «вечной» любви, о тайных преступлениях, о коварстве и жестокости. Воскрешая средневековые баллады, с их религиозной и мистической окраской, Ж. освещает их светом гуманности. Так, любовь сиюминутна или невозможно на земли, зато всегда возможна на небе. Такова воля провидения. Любовь сильнее моральных норм, но рок сильнее охваченного страстью человека. Например, « Эолова Арфа».

Баллада Ж. представляла собой замкнутую жанровую стрктуру с подвижной фабулой и тяготела к философскому осмыслению сюжетов. Человек в балладе чувствовал над собой власть высших сил, однако, выбро, по какому пути идти всегда оставался за ним

4. Русская романтическая проза первой трети XIX в. (автор - по выбору).

Наиболее распространенным жанром в 1830-е годы стала так называемая "светская повесть", возникшая в процессе становления романтической прозы. Жизнь светского общества, изображение пагубного воздействия его предрассудков на личность незаурядного героя, зависимость частной жизни

человека от господствующего уклада общественной жизни нашли своё воплощение в повестях и рассказах В.Ф.Одоевского, О.М.Сомова, А.А.Бестужева(Марлинского), Н.Ф.Павлова, Н.А.Полевого, В.А.Соллогуба, И.И.Панаева и других.

В основе светской повести, как правило, лежала любовно-психологическая драма, конфликт между "светом" и героями, осмелившимися нарушить его "законы". Это и определяло во многом их сюжетное развитие, взаимоотношения персонажей, особенности построения характеров, а также эмоциональный тон повествования.

На деле, жанр вошёл в обиход как новое явление, сменившее экзотику «кавказских» и «фантастических» повестей изображением жизни «как она есть», в «обыкновенности» ее светских будней, но сохранившее при этом такие особенности, как «яркое событие», положенное в основу рассказа, и одушевляющее рассказ «сильное чувство». Мода на светскую повесть , в особенности на повести Марлинского («Испытание» (1830), «Страшное гаданье» (1831), «Фрегат „Надежда”» (1833)), схематизм сюжетов, однотипность героев и конфликтов способствовали появлению многочисленных эпигонских произведений. Поток их, впрочем, быстро иссяк: к началу 1840-х гг. жанр теряет актуальность, уступает место как разнообразным «физиологиям», так и психологической, нравоописательной, философской повестям.

Князь Александр Иванович Одоевский – известный русский писатель и общественный деятель. Человек самого разностороннего и глубокого образования, вдумчивый и восприимчивый мыслитель, талантливый и оригинальный писатель, Одоевский чутко отзывался на все явления современной ему научной и общественной жизни.

Главное место среди сочинений Одоевского принадлежит "Русским ночам" - философской беседе между несколькими молодыми людьми, в которую вплетены, для иллюстрации высказываемых ими положений, рассказы и повести, отражающие в себе задушевные мысли, надежды, симпатии и антипатии автора. Среди повестей и рассказов, не вошедших в "Русские ночи", выделяются: большая повесть "Саламандра" - полуисторический, полуфантастический сюжет которой навеян на автора изучением истории алхимии и исследованиями Грота о финских легендах и поверьях, - и серия полных злой иронии рассказов из светской жизни, таких как "Княжна Мими", "Княжна Зизи". Обе повести являются зеркальным отражением порочных нравов, царящих в Светском обществе, а так же поднимают ряд насущных для того времени вопросов, таких, как так называемый « Женский вопрос». Суть его изобличена ещё в эпиграфе « Княжны Зизи». «Иногда в домашнем кругу нужно больше героизма, нежели на самом блистательном поприще жизни. Домашний круг — для женщины поле чести и святых подвигов.». Обе повести являются иак же зеркальным отражением друг друга, в чём-то они похожи, но в чём-то каринально различны. Вслед за озлобленной сплетницей Мими Одоевский изобразил другую старую деву — «любящую и самоотверженную натуру». По справедливому мнению Р. В. Иезуитовой, большой заслугой Одоевского-писателя была высказанная в «Княжне Зизи» мысль о том, что «внутри самого общества есть личности, внутренний мир которых не до конца подчиняется обстоятельствам; герои, способные идти наперекор светской этике». А в «Мими» автор задается вопросом - почему находятся люди, все призвание, все наслаждение которых сеять бедствие, возбуждать в душах высоких отвращение к человечеству. В обоих произведениях – жизнь молодых барышень того времени, растущих под полным контролем матерей, в соответствии с главными идеалами общества – во что бы –то не стало выйти замуж. Та, кому не удается это сделать, непринята обществом. Даже 30 летняя черствая Мими страдает от этого. Возможно, эта озлобленность и толкает её на откровенно нелицеприятные шаги, которые она предпринимает против более успешной баронессы Дауерталь. Зизи же, напротив, жертвует собой ради блага безалаберной сестры Лидии. Она ведёт хозяйство, за всем следит, не в пример Лидии, которая только и думает что о балах. И тем не менее, к княжне Зизи в обществе относятся с предубеждением. Вот и скажите после этого, какие пороки преследуют общество, если от этого погибают и виноватые, и невинные.

5. Комедия Грибоедова «Горе от ума», история создания, система образов, конфликт, проблематика.

5. Александр Сергеевич Грибоедов вошёл в русскую литературу как человек одной книги. А всё оттого, что другие произведения мало известны широкой аудитории. В университете он написал комедию «Дмитрий Дрянской», в 1815 году перевёл французскую пьесу « Молодые супруги», позднее в тандеме с различными писателями (Катениным, Вяземским, Шаховским) разработал такие комедии, как « Студент», « Своя семья, или Замужняя невеста», « Притворная неверность». В жанре комедии ( До « Горя») Грибоедов стремился совместить два её вида - злободневную, памфлетно-сатирическую, ставящую целью исправление нравов, и «легкую», светскую, свободную от нравоучений, с интригой и непринуждённым салонным диалогом.

Комедия « Горе от Ума» принесла автору славу блестящего комедиографа. В этом произведении парадоксально сочетались идеи гражданского, или социального, течения русского романтизма с просветительскими взглядами и со старой, обновлённой и преобразованной формой классицистической комедии. Во времена Грибоедова на русской сцене господствовали два вида комедий: «лёгкая комедия» и « комедия нравов». Первая не ставила перед собой цель исправлять нравы, вторая делала такие попытки. Замысел комедии с самого начала включал сочетание обеих с водевилем. Само выражение « Горе от ума» пришло из водевиля, но лишилось шаловливого оттенка, становясь более серьёзным, более драматичным.

Для воссоздания общественного конфликта Грибоедову понадобилась традиция «высокой» комедии, восходящая к Аристофану и Мольеру. Как отметил Пушкин, « высокая» комедия близка трагедии, хотя и лишена обязательной для трагедии неумолимой роковой предначертанности судьбы. Но общественные проблемы составили лишь одну линию, другая же, связана с любовной интригой, и поэтому жанр « высокой» комедии нуждался в «прививке» комедии нравов и «легкой» комедии.

Помимо комедийных, в создании « Горе от Ума» заметно участие и других жанров – гражданской оды, близкой к ней обличительной сатиры, а так же похвальные оды, проявляющиеся в монологах героев. Кроме « высоких» жанров , легко заметить в «горе от Ума» и «низкие», такие как эпиграммы на явление или « лицо», пародию на балладу, на сентиментальные сюжеты и язык. Система образов традиционно классицистическая – портретная галерея из масок, причём, в отличие от прочих персонаже, у Чацкого масок аж целых четыре – говорун, резонёр, ложный жених и злой умник.

В чем же идейное и стилевое своеобразие комедии? Обратимся прежде всего к конфликту. На фоне традиционных классических драм, водевилей, колких комедий Шаховского конфликт комедии Грибоедова отличается психологической и философской новизной и глубиной. Чацкий — портрет живого человека. “Портреты и только портреты входят в состав комедии и трагедии”, — считает Грибоедов. Своеобразие конфликта диктует и своеобразие жанра. Бытовая комедия, комедия нравов, сатира — всех этих определений явно недостаточно для определения жанра “Горя от ума”. При желании в комедии можно найти фарсовые элементы, которые в общем-то не являлись в те времена новшеством. (Например, реплики Скалозуба, княгини, явление Репетилова.) В пьесе Грибоедова все это своеобразно сочетается с романтической возвышенностью Чацкого. Но это не трагедия и не романтическая драма для чтения. Чацкий не просто объект сочувствия автора и не просто герой-резонер, выражающий идеи Грибоедова. Чацкий тоже смешон, смешна и Софья, и все фаму-совское общество. Значит, это особая комедия, обличающая (устами Чацкого) нравы фамусовского общества, и в то же время комедия, в которой зрители смеются над своим обличителем. “Ум с сердцем не в ладу”, — восклицает Чацкий в одну из редких минут прозрения. Чуткости и непосредственности живой жизни Чацкому явно не хватает. Недоверие к жизни мстит за себя, и развитие и личной, и общественной интриг приводит умнейшего Чацкого к катастрофе и разочарованию в жизни. Таким образом, мы можем назвать произведение Грибоедова философской драмой, главным конфликтом которой является конфликт между живой жизнью и нашими отвлеченными понятиями о ней.

Не менее реалистичными были и другие образы комедии, отразившие резко отрицательное отношение Грибоедова к бюрократизировавшейся знати (Фамусов), к безродному чиновничьему карьеризму (Молчалин), к тупому солдафонству (Скалозуб), к стародворянской Москве. «Горю от ума» присуща величайшая красочность бытовых характеристик, язык его героев всегда специфичен, ярко отражая в себе мельчайшие особенности говорящего, сжатость, разговорность и гибкость его стиха доведены до предела, не имеющего себе до настоящего времени никаких аналогий во всей русской поэзии. Напрасно обиженные представители дворянской Москвы старались преуменьшить значение «Горя от ума», уверяя читателей в том, что «язык пьесы такой, что не признает ни одна грамматика, кроме может быть ирокезской» (М. Дмитриев).

    Суть комедии -- горе человека, и горе это проистекает от его ума. Нужно сказать, что сама проблема "ума" в грибоедовское время была весьма злободневной и "ум" понимался широко -- как вообще интеллигентность, просвещенность, культурность. С понятиями "умный", "умник" связывалось тогда представление о человеке не просто умном, но "вольнодумном", носителе новых идей. Пылкость таких "умников" сплошь и рядом оборачивалась в глазах реакционеров и обывателей "безумием", "горем от ума".
    Именно ум Чацкого в этом широком и особом понимании ставит его вне круга Фамусовых, молчалиных, скалозубов и загорецких, вне привычных для них норм и правил общественного поведения. Именно на этом основано в комедии развитие конфликта героя и среды: лучшие человеческие свойства и склонности героя делают его в представлении окружающих сперва "чудаком", "странным человеком", а потом -- просто сумасшедшим. "Ну что? не видишь ты, что он с ума сошел?" -- уже с полной уверенностью говорит Фамусов под занавес.
    Личная драма Чацкого, его неразделенная любовь к Софье, естественно, включается в основную тему комедии. Софья, при всех своих душевных задатках, все же целиком принадлежит фамусовскому миру. Она не может полюбить Чацкого, который всем складом своего ума и своей души противостоит этому миру. Она тоже оказывается в числе "мучителей", оскорбивших свежий ум Чацкого. Именно поэтому личная и общественная драмы главного героя не противоречат, но взаимно дополняют одна другую: конфликт героя с окружающей средой распространяется на все его житейские отношения, в том числе и на любовные.
    Отсюда можно сделать вывод, что проблематика комедии А. С. Грибоедова не классицистическая, ибо мы не наблюдаем борьбы между долгом и чувством; наоборот, конфликты существуют параллельно, один дополняет другой.
    Можно выделить еще одну неклассицистическую черту в этом произведении. Если из закона "трех единств" единство места и времени соблюдено, то единство действия -- нет. Действительно, все четыре действия происходят в Москве, в доме Фамусова. В течение одних суток Чацкий открывает обман, и, появившись на рассвете, он на рассвете уезжает. А вот линия сюжета не однолинейна. В пьесе две завязки: одна -- это холодный прием Чацкого Софьей, другая -- столкновение между Чацким и Фамусовым и фаму-совским обществом; две сюжетные линии, две кульминации и одна общая развязка. Такая форма произведения показала новаторство А, С. Грибоедова.
    Но в комедии сохраняются некоторые другие черты классицизма. Так, главный герой Чацкий -- дворянин, образованный, начитанный, остроумный молодой человек. Здесь художник верен традиции французских классицистов -- ставить в центре героев, царей, военачальников или вельмож. Интересен образ Лизы. В "Горе от ума" она слишком
    вольно держится для служанки и похожа на героиню классической комедии, бойкую, находчивую, вмешивающуюся в любовные интриги своих господ.
    К тому же комедия написана преимущественно низким стилем и в этом тоже новаторство А. С. Грибоедова.
    Комедия “Горе от ума” создавалась в начале 20-х годов XIX века. Главный конфликт, на котором построена пьеса, - противостояние “века нынешнего” и “века минувшего”. Над литературой того времени еще имел власть классицизм эпохи Екатерины Великой. Но устаревающие каноны ограничивали свободу драматурга в описании реальной жизни, поэтому Грибоедов, взяв за основу классицистическую комедию, пренебрег, по мере необходимости, некоторыми законами ее построения.

В классицистической комедии обязателен хороший конец, то есть победа положительных героев и добродетели над отрицательными героями, над пороком. В “Горе от ума” количество отрицательных героев во много раз больше количества положительных (к положительным героям можно отнести Чацкого и еще двух внесценических персонажей — родственника Скалозуба, о котором он говорит: “Чин следовал ему, он службу вдруг оставил, в деревне книжки стал читать”; и племянник княгини Тугоуховской, о котором она с пренебрежением сообщает: “...он химик, он ботаник, князь Федор, мой племянник”). А из-за несоответствия сил положительные герои в пьесе терпят поражение, “они сломлены силой старой”. Фактически же, Чацкий уезжает победителем, так как он уверен в своей правоте. Кстати, использование внесценических персонажей - также новаторский прием. Эти герои помогают осмыслить происходящее в доме Фамусова более широко, в масштабах всей страны; они как бы расширяют, раздвигают рамки повествования.

Итак, Грибоедов хотел высмеять пороки современного ему общества в комедии, построенной в соответствии с канонами классицизма. Но, чтобы более полно отразить реальную ситуацию, ему пришлось отступить от канонов классицистической комедии. В итоге, мы можем сказать, что в комедии “Горе от ума” сквозь классицистическую форму произведения, построенного по принципам “века минувшего”, проглядывают черты нового литературного направления, реализма, открывающего для писателя новые возможности изображения реальной жизни.

6. Комедия Грибоедова «Горе от ума»: жанровое и художе­ственное своеобразие, восприятие комедии критикой, значение комедии в истории русской литературы.

Рассматривая жанровое своеобразие пьесы, нельзя не обратиться к ее стилевым особенностям. В новаторской пьесе Грибоедова сочетаются черты классицизма и реализма. Создавая пьесу, Грибоедов вырабатывал особую, новую поэтику. “Я как живу, так и пишу, свободно и свободно”, — говорит Грибоедов в письме к Катенину. Даже черты классицистического стиля нашли свое своеобразное преломление. Пресловутые числовые характеристики традиционной драмы (пять актов, три единства) вроде бы выдерживаются, монологи классицистических резонеров остаются таковыми, амплуа, принятые в драматургии того времени, присутствуют. Но все это насыщено каким-то новым, живым, реальным смыслом. Например, “субретка” Лиза — это реалистически изображенная крепостная девушка, счастливая и бойкая, полная лукавства и проницательности. Новаторство Грибоедова дало, например, Пушкину повод сформулировать нечто вроде закона о праве драматургического писателя самому избирать правила для своего творчества. Пушкин отстаивал, подобно Грибоедову, свободу писателя от канонов классицизма. Особо хочется отметить реалистические характеры в пьесе Грибоедова. Это не карикатуры (“карикатуры ненавижу” — письмо к Катенину), это живая картина нравов. А ведь в характеристике реалистического героя имеется и типичное, обобщенное, и конкретное, индивидуализированное. Это было настоящим открытием гениального драматурга. Возьмем, например, совершенно новые речевые характеристики героев. Язык, на котором общаются герои комедии, способствует их индивидуализации и в то же время типизации. “Смесь французского с нижегородским”, насыщенность разговорными элементами языка, на котором общается фамусовское общество, ярко показывает нам, с кем мы имеем дело. Почти книжная речь Чацкого, насыщенная остротами, резко выделяет его среди всех героев комедии. Почти звукоподражательное изображение речи... светских барышень (например: “тюрлюрлю атласный” Натальи Дмитриевны), четкая сухая речь Скалозуба, меткие, хлесткие слова Хлестовой, афористическое высказы- вание Чацкого — все это позволяет нам согласиться со словами Пушкина: “...о стихах я не говорю: половина войдет в пословицы”. Стиху сообщается разговорный характер, непредсказуемость живой жизни выражена в вольности ямба, переходе реплики. Ярким примером может служить сон Софьи, который она придумывает на ходу.

Позвольте... видите ль... сначала

Цветистый луг, и я искала

Траву Какую-то, не вспомню наяву.

Прогрессивная критика той поры высоко оценила художественные достоинства комедии, равно как и содержащиеся в ней «силу характера, презрение предрассудков, благородство, возвышенность мыслей, обширность взгляда» (А. Бестужев). Лит-ое значение «Горе от ума» было огромно: «Евгений Онегин» и «Герой нашего времени», повести Вл. Одоевского и Тургенева, комедии Сухово-Кобылина, романы Гончарова и Л. Толстого, короче говоря, вся дворянская лит-ра прошлого века отразила на себе это мощное влияние сверкающего грибоедовского реализма. Исключительно сильна была и общественная функция «Горя от ума»: сила содержащихся в нем антикрепостнических инвектив приводила в восторг декабристов, вообще близких Грибоедову по своим политическим воззрениям и лит-ым симпатиям. Комедия в массе списков разошлась по стране, навсегда сделавшись «благороднейшим гуманистическим произведением, энергическим (и притом еще

210 первым) протестом против гнусной расейской действительности, против чиновников, взяточников, бар-развратников... против невежества, добровольного холопства и пр. и пр.» (из письма Белинского к В. Боткину, 1840). Это свое звучание «Горе от ума» сохранило навсегда. Ленин любил пользоваться образами Грибоедова и Крылова в своей публицистической и ораторской практике.

Вместе с Крыловым автор «Горе от ума» является одним из самых ранних мастеров русского реализма. Ни тот ни другой не были однако поддержаны широкой лит-рой: для массового расцвета реализма недоставало еще целого ряда необходимых предпосылок. На лит-ую арену конца 10-х и начала 20-х гг. шумно выходили романтики.

Комедия Грибоедова, как и басни Крылова, демонстрировали путь к реалистическому искусству слова, минуя стадию романтизма, хотя герой, независимо от воли автора, в известной мере подчинившегося логике развития характера, в финале всё-таки становится в своём роде романтическим скитальцем, которого «отчуждает» общество и от которого он « спасается бегством». Реалистические тенденции проявились, главным образом, в описании нравов, в изображении быта и характеров отрицательных персонажей, в широком использовании разговорного языка, в особенности устного « московского наречия», в виртуозном владении разностопным ямбом, непринуждённой живой речи. Однако реалистические свойства комедии воплотились в « Горе от Ума» лишь частично. Основное препятствие, ставшее перед Грибоедовым, - то же, что и перед искусством классицизма и романтизма: художественно не убедительный способ выражения авторской точки зрения. В классицизме герой (резонёр) идеологически сближен с автором и является его рупором. В романтизме между героем и автором существует эмоциональная связь. Герой так же неотделим от автора и говорит авторским « голосом». Между тем, задача заключалась в том, чтобы авторская позиция выявлялась и была ясна в поэме, в прозе, в комедии в драматическом роде из самого действия, из взаимоотношений действующих лиц, где каждый персонаж, равно и главный герой, говорили бы своими голосами.

Комедия Грибоедова “Горе от ума”, бесспорно, лучшее произведение великого драматурга. Можно даже сказать, что для потомства Грибоедов навеки остался автором одного про- изведения. Комедия стоит “каким-то особняком”, по словам Гончарова, среди ранних произведений Грибоедова, да и в целом среди комедий, составлявших тогдашний репертуар театров. Своеобразие комедии Грибоедова в том, что эта “гениальнейшая русская драма” (Блок) явилась особым, рубежным произведением на стыке “века нынешнего” и “века минувшего”, века просветительского классицизма и нового, реалистического искусства. В этом состоит литературное своеобразие комедии. Но вместе с тем произведение Грибоедова — это новое слово не только в драматургии, но и воплощение нового мышления, нового понимания отношений личности и общества.

7. Общая характеристика творческого пути Пушкина.

7. Пушкин занимает особое место в культуре России. Он создал художественные ценности мирового уровня, стал символом русской литературы. Каждое новое поколение, каждая эпоха утверждают своё понимание поэта, видя в нём современника, думая о символическом Пушкине. Пушкина изучают, о нём спорят, его боготворят и отвергают. Он давно уже вышел за переделы литературы, сделавшись фактом русского общественного сознания. Творчество Пушкина – это стремительное движение, развитие, тесно связанное с его судьбой, с общественно-идеологической и литературной жизнью России в первой трети 19 века. Пушкина не имеет двух биографий - биографии обычной, житейской и биографии писательской. Он являет собой пример единства человека и поэта. Жизнь и поэзия сливались у него в единое целое. Факты жизни становились фактами творчества.

Первый период творчества Пушкина (1813- лето 1817). Пушкин-лицеист включен в ожесточенную борьбу между карамзинистами и шишковистами, принят в литературное общество «Арзамас», пишет эпиграммы на архаистов, интересуется сатирическими произведениями 18 века, подражает Жуковскому, Батюшкову, Державину. Центральное произведение этого периода — «Воспоминания в Царском Селе» (1814), в котором синтезируется опыт исторических элегий и классицистских од, своеобразие этого стихотворения — соединение гражданского пафоса и лирических интонаций.

2. Второй период творчества поэта (осень 1817 — весна 1820) . Пушкин после окончания лицея живет в Петербурге, сближается с декабристами, испытывая влияние их идей, является членом многих литературных обществ, создает политическую лирику, выражающую идеи Союза Благоденствия «Ода «Вольность», «К Н.Я. Плюсковой», «К Чаадаеву», «Деревня»), работает над поэмой «Руслан и Людмила», в которой намечаются принципы повествования, позже проявившиеся в романе «Евгений Онегин».

3. Третий период творчества Пушкина (1820-1824) связан с пребыванием поэта в южной ссылке. Творчество этих лет шло под знаком романтизма. Созданы поэмы «Кавказский пленник», «Гаврилиада», «Братья-разбойники», «Бахчисарайский фонтан», начаты «Цыганы». Романтическая поэма соединила лирическое и эпическое, пушкинский романтический герой изображен на фоне народной среды, которая и судит его. И несет в себе понятие этической нормы. Авторская ирония по отношению к разочарованному герою, элегия «Демон» и стихотворение «Свободы сеятель пустынный», начало работы над романом «Евгений Онегин».

4. Четвертый период творчества (1824-1826) связан с пребыванием Пушкина в Михайловском, когда произошла смена эстетических ориентиров. Осознав исчерпанность художественной системы романтизма («Прощай, свободная стихия»), поэт ищет иные принципы изображения человека и действительности. И хотя в лирике еще много романтического («Желание славы», «Андрей Шенье», «Пророк»), появляются произведения реалистического масштаба (трагедия «Борис Годунов»), психологические признания (стихотворение «К***»), ироничная поэма «Граф Нулин», 4, 5, 6 главы «Евгения Онегина».

5. Пятый период творчества Пушкина (сентябрь 1826-сентябрь 1830) хронологически определен возвращением поэта из ссылки и жизнью его до женитьбы на Н.Н. Гончаровой. Это года переездов и странствий, трагедии декабристского движения и стремления обрести семейный очаг, влюбленности в Гончарову и своеобразного подведения итогов в законченном романе «Евгений Онегин». Признание «лета к суровой прозе клонят» реализуется в работе над «Повестями Белкина», открывающими прозаический период творчества. Созданы «Маленькие трагедии», в которых отразился европейский мир и сознание европейского человека, т.е. наметился философский, расширительный подход к изображению мира.

6. Последний период творчества (1830-1836) — годы беспокойных исканий, ощущения несвободы и попытки поэтического бегства. Начата работа над «Историей Петра», написаны «История Пугачева» и поэма «Медный всадник», повести «Пиковая дама» и «Капитанская дочка», роман «Дубровский», сказки созданы шедевры философской лирики «Пора, мой друг, пора...», «Вновь я посетил...», «Из Пиндемонти», «Я памятник себе воздвиг нерукотворный...».

Он явился создателем национального русского литературного языка. Руководствуясь в своем творчестве реалистическими принципами художественного отображения действительности, Пушкин опирался на язык народа. месте со своими современниками Карамзиным и Жуковским он предпринял грандиозный труд по построению новой русской литературы как части и наследницы литературы мировой. Творчество Пушкина многожанрово: поэт, прозаик, драматург, публицист, критик. Он узаконил в русской поэзии экзотические — кавказский и крымский, горный и морской — пейзажи. Впервые поэт масштабно воссоздал пейзажи Бессарабии и Украины. Главная заслуга Пушкина-пейзажиста — запечатление особой грустной прелести среднерусской равнины и создание на этой основе самобытного национального пейзажа. Центральное место в пушкинском мире занимают самые поэтические, "царственные" животные, птицы, растения: конь, орел, соловей, дуб, роза; впервые именно у Пушкина явственно обозначилась их первенствующая роль в русской поэтической фауне и флоре, закрепилось самое частое употребление соответствующих мотивов. Пушкин значительно обогатил флору русской поэзии, предпочитая нежным ивам и березам Жуковского такие стройные, величавые деревья, как дуб и сосна.

8. Тема свободы в лирике Пушкина.

Лирика Пушкина тесно связана с некоторыми историческими событиями. В его стихах отражено восстание декабристов, жестоко подавленное самодержавием. Пушкин переживал все эти события, они стали частью жизни поэта. Все это нашло отражение в строках пушкинских стихотворений. Тема свободы глубоко волновала пушкинскую лирику. В его стихотворениях тех лет явно просматривается его отношение к происходящему.

Вольнолюбивые мотивы ярче всего звучат в стихотворении «К Лицинию», 1815. В стихотворении выражен резкий гражданский протест против тирании, остро поставлена проблема порочной власти, впервые в пушкинской лирике появляется народ несчастный. Основная идея стихотворения – народы благоденствуют там, где нет рабства.

После окончания лицея Пушкин пишет оду "Вольность" 1817 год. Пушкин в своих стихах открыто выражает свободолюбивые мысли. В "Вольности" он стремится "на тронах поразить порок". В этом стихотворении автор выразил недовольство российским монархом того времени - Александром I. Пушкин не был противником монархии. Он хотел, чтобы правитель был справедливым, гуманным и мудрым. Поэта возмущает несоблюдение монархом закона. Пушкин считает неприемлемым то, что страной правит человек, не подчиняющийся закону. Юный поэт обличает "тиранов мира", которые лишают народ его права на свободу. В оде он обращается к истории и указывает на будущую судьбу властительного самодержавия. Эта ода была первым произведением поэта, обращенным к теме свободы человека и личности.

Следующим его призывом к свержению самовластия было стихотворение «К Чаадаеву», написанное в 1818 году. Оно явилось посланием его друзьям декабристам, находившимся в ссылке .В нем Пушкин выражает ту же мысль. Свободолюбивые мотивы присутствуют и в этом стихотворении. Обращаясь к Чаадаеву, Пушкин протестует против тиранической власти, называя ее "роковой". Автор верит, что "взойдет звезда пленительного счастья", то есть "самовластье" падет. Образ звезды был выбран не случайно, это был декабристский символ, Заключающий в себе главную цель декабрьского восстания. Пушкин подчеркивает, что его чувства есть и чувства друга, к которому он обращается с призывом посвятить отчизне "души прекрасные порывы" ("Недолго нежил нас обман", "Но в нас горит еще желанье"). Так поэт подчеркивает свою общность с молодежью, своими сверстниками. Выражает им слова поддержки.

Если в начале своего творчества Пушкин рисовал своего лирического героя в кругу верных друзей, свободным человеком, то в стихотворении "К морю" его герой одинок, несвободен. Это произведение было написано в 1824 году и явилось следующим стихотворением , отражающим тему свободы. Море для Пушкина - символ свободы. Поэт прощается со стихией. Море может быть ласковым, но может быть и губительным, что зависит только от его "прихоти". Стихия свободна, но этой вольной стихии противостоит "брег", где процветает рабство. Поэту ближе вольное море, чем "скучная, неподвижная" земля, но он вынужден прощаться с ним. Поэт переживает по поводу того, что царь не внял его предупреждениям в оде "Вольность", в стихотворении "К Чаадаеву": "Судьба земли повсюду та же". На земле нет той вольности, что свойственна душе поэта и морю. Это стихотворение было направлено несколько иначе. В нем не было такого натиска и рвения к борьбе против самодержавия, в нем лишь мечта о свободе поэта, о свободе его личности и всего народа. Следующим произведением было стихотворение "Во глубине сибирских руд...", написанное тремя годами позже. Оно обращено к друзьям поэта, которые были отправлены в ссылку в Сибирь. Пушкин поднимает дух декабристов, поддерживает в них надежду как человек, оставшийся на свободе, но верный их делу. Он говорит декабристам, что их дело не погибло, на свободе остались их "братья". Поэт убежден, что самодержавие падет, что свобода восторжествует. Пришло понимание, что свободу никому нельзя принести в дар, ею нужно дорожить как ничем.

Свойственное человеку понимание важности вещей приходит лишь тогда, когда ты это теряешь. Мы подчас не замечаем того огромного значения свободы для человека. Пушкин отразил это в своих произведениях. Он понял насколько тяжело быть несвободным душой. Его борьба против самодержавия ярко отражена в этих произведения. Они очень четко иллюстрируют напряженную атмосферу тех дней.

В своих стихах поэт точно передает историческую обстановку того времени. Он открыто указывает на пороки царского режима: беззаконие, рабство, несправедливость. Пушкин воспевает свет, за который боролись декабристы. Даже после поражения декабристского

восстания поэт остался верен свободолюбивым идеалам. Тема свободы в понимании Пушкина обретает огромную ценность, превышающую по значимости все сущее в мире:

" На свете счастья нет, но есть покой и воля."(А.С.Пушкин) Тема свободы в лирики Пушкина была ярко представлена в данных произведениях и не скрыта от посторонних глаз…(А.В.Аверьянова)

9. Тема поэта и поэзии в лирике Пушкина.

Пушкин считал, что поэзия существует не для избранных, а для всех. Поет прежде всего должен служить всем людям. Эти мысли звучат в стихотворении "Пророк". О чем оно? О перерождении поэта.

Поэт, томимый духовной жаждою, превращается во всеведующего пророка. Вот так Пушкин описывает превращение:

 Перстами легкими как сон

 Моих зениц коснулся он 0...

 Моих ушей коснулся он 0..

 И он к устам моим приник,

И вырвал грешный мой язык

И празднословый,и лукавый.

И жало мудрыя змеи...

И он мне грудь рассек мечем

И сердце трепетное вынул.

Что произошло после "прикосновения шестикрылого серафима" к поэту? У поэта появилась острота зрения:

 Отверзлись вещие зеницы,

 Как у испуганной орлицы.

Появилось умение видеть жизнь во всем её многообразии:

 И их наполнил шум и звон:

 И внял я неба содроганье,

 И горний ангелов полет,

 И гад морских подводный ход,

 И дольней лозы призябанье.

Поэт стал мудрым:

 И жало мудрыя змеи

 В уста замерзшие мои

 Вложил десницею кровавой.

Вместо человеческого трепетного сердца у поэта теперь "угль, пылающий огнем". Сначала поэт не понимал своего назначения: он не знал, о чём писать, для кого писать, с какой целью писать:

 Духовной жаждою томим

 В пустыне мрачной я влачился...

"Шестикрылый серафим" изменил в нём всё: зрение, слух, сердце, но он не сделал ещё из него поэта:

 Как труп в пустыне я лежал...

Но потом свершилось чудо: поэт стал пророком. Теперь он все видит, все слышит, все знает, он правдив, справедлив и живёт для народа. Его слово будет жечь сердца людей:

 И бога глас ко мне воззвал:

 Восстань пророк и виждь, и внемли,

 Исполнись волею моей

 И, обходя моря и земли,

 Глаголом жги сердца людей"

Таким образом, в стихотворении "ПРОРОК" поэт выразил свои мысли о назначении поэта и поэзии.

Пропасть между поэзией и жизнью растёт в представлении Пушкина. В его стихах мы видим противопоставление света общества поэту, который является носителем высоких идеалов. Эти идеалы обществу недоступны. Об этом Пушкин говорит в стихотворении "ПОЭТ":

 Тоскует он в забавах мира,

 1Людской чуждается молвы

 1К ногам народного кумира

 1Не клонит гордой головы.

В стихотворении "ПОЭТ", откуда взяты эти строки, содержится изображение конкретной действительности. Пушкина насильно тянули в "забавы мира". Сытый, надушенный, этот мир был сборищем злодеев и сплетников. А поэзию ценили или молодые вертопрахи, или бездарное дворянство. Они были слишком утомлены трудами и слишком осторожны, чтобы изливать свои мысли о поэзии.

Толпа требует, чтобы поэт давал уроки ближнему, а сами учат его пресмыкаться, безразлично относиться к людям. Эта публика выступает в роли ценительницы произведений Пушкина, поэт ненавидел её:

 Несносен мне твой ропот дерзкий

 Ты червь земли,не сын небес...

И только перед самой смертью, в "Памятнике" Пушкин с гордостью и удовлетворением предвидит, что к поэзии его "не зарастет народная тропа". Пушкин радуется, что он будет бессмертен. Права на бессмертие он видит в своих стихах и в человеческих качествах, которыми он обладал.

И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал,

Что в мой жестокий век восславил я свободу

И милость к падшим призывал...

Такими достоинствами мог гордиться не только Пушкин, но и любой другой человек. Пушкин уверен, что народ сохранит его в своей памяти, о чем искренне пишет в стихотворении. Дальше Пушкин говорит о более серьезной заслуге: "...чувства добрые я лирой пробуждал...". "Чувства добрые" - это уважение к человеку. В стихотворении очень важна мысль о свободе: "В мой жестокий век восславил я свободу". Народ задавлен и порабощен. Стихотворение "Памятник" оканчивается четверостишием, отражающим взгляд поэта на искусство. Искусство, по мнению поэта,- нечто независимое от земных

интересов:

 Веленью божию, о муза будь послушна,

 Обиды не страшись, не требуя венца:

 Хвалу и клевету приемли равнодушно,

 И не оспаривай глупца.

Пушкин создал стихи, обращенные к народу. И в тоже время Пушкин полагал, что писать надо, слушаясь только веления божьего и только для себя. Между всеми рассмотренными стихотворениями есть тесная связь. Их объединяет одна тема - тема поэта и поэзии. Поэзия - очень мудрое, трудное дело, оно непосильно непосвященному в

тайны поэтического искусства. Поэт - это не порок, которому дано видеть, слышать, понимать то, чего не видит, не слышит и не понимает обычный человек. Назначение поэзии - "глаголом жечь сердца людей", то есть поэзия существует не для избранных; она имеет высокое общественное назначение; слово поэта должно воспламенять сердца людей, нести им правду, справедливость, любовь.

10. Философско-религиозные мотивы в лирике Пушкина.


11. Проза Пушкина (произведение - по выбору).

11. «Повести Белкина» - совершенно новое явление в творчестве Пушкина. Это первый завершенный прозаический замысел поэта. В цикл вошли 5 новелл: стационный смотритель, выстрел, барышня крестьянка, метель, гробовщик. Созданы были повести в течении сентября – октября 1830 года.

Повествование ведется от имени Ивана Петровича Белкина, это лицо вымышленное. Из предисловия От издатели и Истории села Горюхина, становится известно, что Белкин кроткий и смирный человек, пересказывает в своих повестях истории, слышанные им от разных лиц: полковника, петербургского советника, приказчика, девицы. Поэтому в повествовании взаимодействуют голоса авторов историй, Белкина и самого Пушкина, вторгающегося в текст, по средством отступлений, ремарок, эпиграфов. Сквозь легкую пушкинскую иронию смотрит читатель на все происходящее и на самого Белкина, хотя формально автору принадлежит лишь роль издателя.

Как справедливо заметил Чернышевский, Пушкин первый стал описывать русские нравы и жизнь различных сословий русского народа с удивительной верностью и проницательностью.

При внешней безыскусственности и простоте стиля пушкинское произведение – явление художественно сложное. Это сказывается в выборе проблем, сюжетов и героев.

С повестей Белкина начинает свою родословную в русской литературе маленький человек.

Повести Белкина двуязычный в жанровом отношении текст, и предполагает прочтение как на языке анекдота, так и на языке притчи. Художественная биполярность “Повестей Белкина” объясняется прежде всего наличием двух глубинных жанровых истоков циклического образования, положившего начало классической русской прозе. Этими истоками видятся долитературные жанры, притча и анекдот.

Немаловажно отметить, что в пушкинском тексте притча названа “историей блудного сына”, что ставит ее в один ряд со всеми прочими “историями” книги – вплоть до “историй” старой ключницы Белкина.

Повести Белкина” сопрягают эти жанровые полярности: в той же мере, в какой анекдотичность разрушает их притчевую серьезность, она сама в свою очередь подвергается здесь универсализации со стороны притчевой стратегии жанрового мышления. Герой анекдота Белкин (в первом примечании Издателя читаем: “Следует анекдот, коего мы не помещаем, полагая его излишним”) и притчевые персонажи лубочных картинок суть внесюжетные фигуры цикла. Обрамляя вымышленную реальность “повестей”, они остаются на границах литературного сюжета, поскольку вполне принадлежат: первый – национально-историческому быту, вторые – внеисторическому и вненациональному общечеловеческому бытию.

12. Драматургия Пушкина (произведение - по выбору).

Пушкин занимает особое место в культуре России. Он создал художественные ценности мирового уровня, стал символом русской литературы. Каждое новое поколение, каждая эпоха утверждают своё понимание поэта, видя в нём современника, думая о символическом Пушкине. Пушкина изучают, о нём спорят, его боготворят и отвергают. Он давно уже вышел за переделы литературы, сделавшись фактом русского общественного сознания. Творчество Пушкина – это стремительное движение, развитие, тесно связанное с его судьбой, с общественно-идеологической и литературной жизнью России в первой трети 19 века. Пушкина не имеет двух биографий - биографии обычной, житейской и биографии писательской. Он являет собой пример единства человека и поэта. Жизнь и поэзия сливались у него в единое целое. Факты жизни становились фактами творчества.

Замысел исторической драмы возник у Пушкина при прочтении 9 и 11 томов « Истории государства Российского» Карамзина. В них содержалась история царствования Фёдора Михайловича, Борис Годунова, Фёдора Годунова и Лжедмитрия.

«Борис Годунов» стал своего рода итогом всего предшествующего творческого развития Пушкина. Он отказался от социального дидактизма, наследия просветительской литературы, и усвоил свойственное романтикам историческое и диалектическое мышление. В этой связи трагедия Пушкина демонстрировала принципы «истинного романтизма». Это « романтическая трагедия», созданная по образцу романтически понятого Шекспира и его «хроник». По всем признакам она порывала с предшествующее классицистической традицией: в ней не было соблюдено ни одно единство ( действие перемещалось из России в Польшу, из палат Кремля в трактир). Сцены, написанные стихами, сменялись сценами, написанными прозой, драматические эпизоды сменялись комическими. Главная задача, ставшая перед Пушкиным, - понять действие исторического процесса, его механизм, законы, им управляющие. Эти законы формируются как следствие интересов различных социальных групп, представленных различными персонажами. Одни действующие лица виновны в смуте, вызывая её ( царь-узурпатор Борис Годунов, Дмитрий Самозванец), другие становятся их соучастниками – Шуйский, польская знать. Третьи участвуют в истории, но не ведают, что творят, или не имеют личного умысла – сын Курбского, Патриарх. Иные выступают свидетелями, и не участвуя в них, обсуждают его (люди из народа). Остальные – выступают в роли жертв (дети царя).

Из них Пушкин выделяет 4 группы - Царь и его сподвижники, бояре во глав с Шуйским, дворяне и поляки, поддерживающие Самозванца и народ. В истории, по мысли Пушкина, действуют две силы - рациональная и стихийная, то есть иррациональная. С одной стороны, история – это столкновение интересов различных социальных групп, с другой – стихийная иррациональность Рока, Судьбы. Судьба преследует Бориса смертью царевича, и мнением народным. Поскольку именно они выступают орудием Судьбы, то народ мыслиться Пушкиным как иррациональное, которое не подчиняется рациональным и этическим законам. Хотя народ берёт на себя право морального суда, его оценки и правильны и ошибочны, в них чрезвычайно слаб сознательный компонент. Мнение народа изменчиво, ему нельзя доверять. Чтобы выявить это, Пушкин вводит религиозную тематику, организуя действие вокруг воскрешения Дмитрия. Борису приходиться вести борьбу не только с реальными соперниками, но и « тенью» Дмитрия, народным суеверием. Все события в трагедии, образуя замкнутый круг, так или иначе связаны незримо витающей тенью убитого царевича.

В пору Пушкина народ представлялся загадкой, главное противоречие заключалось в сознании мощи народа и, одновременно, в рабском его терпении, раболепии. При разрешении этого противоречия можно было пойти либо по пути романтиков, либо классицистов, превратив героя в рупор авторских идей, или же придав моральное тождество с автором. Можно было, следуя Крылову, встать на позицию «мудрости народной», скрывая свою точку зрения, предпочтя оценку народную оценке просвещённого. Пушкин же понял род драмы как принципиально объективный. Её персонажи должны сами представлять действующих лиц, обладающих собственными характерами, а не кукол. Эффект убедительности тем сильнее, чем нагляднее представлено влияние автора.. Не автор должен руководить персонажем, скорее наоборот. Пушкин отвергает модернизацию персонажей, стремясь к максимальной стилизации времени и эпохи. Кроме того, пушкинское историческое художественное сознание держится на том, что в исключительных событиях действуют обыкновенные люди. Они ведут себя так, как подобает людям их сословия. Для того, чтобы выявить разницу характеров людей православной Руси и близкой к европейским взглядам Польши, Пушкин ярко сопоставляет их. Например, в сцене объяснения Дмитрия и Марины, - культ дамы, фонтаны, манеры и пр. Однако оставшись наедине с собой, Дмитрий всё равно мыслит по-русски – оставшись один, в минуту отчаяния, он восклицает « Бог с ними, мочи нет!». А как Горюет Ксения о женихе, говоря о любви так, как говорила бы любая русская девушка, занятая в своей половине дома, не принимающая участия в общественно-политической жизни. Гл. завоевание – рост национального самосознания ( сначала образ. – потом революции устраивать).

13. Пушкин об историческом призвании России.

14. Поэты пушкинской эпохи (автор - по выбору).

Вильгельм Карлович Кюхельбекер – поэт, драматург, переводчик, критик, теоретик литературы и искусства – был человеком большого и разностороннего дарования. Родился в Петербурге. В 1811 году поступил в Царскосельский лицей, где сблизился с Пушкиным и Дельвигом.

Стихи Кюхельбекера появляются в печати с 1815 года. Вскоре после окончания Лицея он вступает в Вольное общество любителей российской словесности и в связи с готовящейся высылкой Пушкина и Петербурга читает на заседании общества стихотворение «Поэты», в котором славит поэтов – тираноборцев и обличает их гонителей. И друзья, и враги восприняли это выступление как политическую демонстрацию. Убежденность в высоком призвании поэта, в животворящей силе поэтического слова – одна из излюбленных идей Кюхельбекера, воплощенная в стихотворениях «К Пушкину», «Проклятие», «Участь поэта», «Жребий поэта», «Участь русских поэтов».

В 1821 году Кюхельбекер выступил в Париже с лекциями о русском языке и литературе. Политическая острота этих выступлений вызвала недовольство властей, по настоянию которых поездка Кюхельбекера по Европе была прервана, и он вернулся на родину. В 1824 – 1825 годах он вместе с Одоевским издавал альманах «Мнемозина», где сотрудничали Пушкин, Грибоедов, Баратынский, Языков, Вяземский, и который был одним из наиболее значительных периодических изданий своего времени. На страницах журнала он повел борьбу за самобытную народную литературе и высокую гражданскую поэзию против пассивного элегического романтизма. Эстетические принципы, теоретически развернутые им в знаменитой статье «О направлении нашей поэзии, особенно лирической, в последнее десятилетие», нашли творческое применение в его поэзии, которая отличается гражданственностью содержания и поэтическим витийством, родственным Гнедичу и поэтам – радищевцам.

В восстании 14 декбря Кюхельбекер принимал активное участие, а после подваления переодетый, бежал из Петербурга. Вскоре был схвачен и сослан в Сибирь. В заключении и ссылке он много работал: вел дневник, писал стихи, поэмы, драмы, переводил трагедии Шекспира, но лишь малая доля из всего написанного была анонимно напечатано при его жизни.

Созданный Кюхельбекером Дневник представлял собой уникальный литературный памятник, который по многообразию освещаемых в нем проблем, глубине и оригинальности суждений, эмоциональной напряженности и проникновенности самоанализа трудно сопоставить с чем-либо в русской литературе предыдущего времени. Во время скитаний по тюрьмам и ссылкам были написаны поэмы «Давид», «Юрий и Ксения», мистерия «Ижорский» Значительная часть, трагедия «Прокофий Ляпунов», стихотворения. Значительная часть литературного наследия сибирского узника долго оставалась неизвестной и лишь в наше время стала достоянием читателей.

15. Общая характеристика творческого пути Лермонтова.

15. Лермонтовым новый поэтический мир, в замечательных по художественной экспрессивности образах, в проникновенно-волнующих словах, в удивительно гармонических звуках, выражал идеи, настроения и стремления, понятные и близкие передовым людям 30-х годов XIX в., не мирившимся с наступившей после разгрома декабристов черной реакцией.

Лермонтов с самого начала своей литературной работы органически примкнул к мощному течению романтизма, испытав воздействие со стороны самых разнообразных его представителей: Пушкина (как автора южных поэм), Рылеева, Полежаева, Жуковского, Козлова, Шиллера, Байрона, французских романтиков. Преодолевая одни романтические воздействия, трансформируя и сливая воедино другие, он создает свою вариацию романтизма, во многом близкую к байроновской. Поэзия Байрона помогла Лермонтову прояснить, укрепить и выразить в художественном слове свою идеологию, свое отношение к жизни, свои мысли и чувства, возникшие закономерно на почве тогдашней русской действительности

Но, борясь с существующим общественно-политическим строем, Лермонтов не мог остаться чистым романтиком; его романтизм уже с первых шагов работы прихотливо переплетается с элементами реализма, причем эти элементы постепенно возрастают, усиливаются и углубляются. Творческий путь Лермонтова — это движение от романтизма к реализму, что с особенной силой сказалось в последние годы жизни, когда поэт сознательно становится на позиции реалистического искусства. В стихотворении «В альбом С. Н. Карамзиной» (1841) он отказывается от романтических картин и чувств («и бури шумные природы, и бури тайные страстей»); теперь его привлекает обыкновенная, будничная жизнь, конкретно-бытовая действительность («желанья мирные», «поутру ясная погода», «под вечер тихий разговор»).

Этот решительный поворот Лермонтова в сторону реализма объясняется, во-первых, углублением критики современного общества в его творчестве и, во-вторых, выходом Лермонтова за пределы настроений романтического одиночества к положительно-гуманистическому мировоззрению.

Образцом для Лермонтова в его движении к реализму мог быть опять-таки Пушкин, который еще в половине 20-х годов отошел от романтизма и перешел к созданию реалистического искусства. Гибель Пушкина, вызвавшая замечательное стихотворение «Смерть поэта» (1837), была толчком для нового обращения Лермонтова к творчеству своего великого предшественника, но уже не к романтическим поэмам, как было в годы юности, а к его «поэзии действительности».

В 1838 г. появляются «Дума» и «Тамбовская казначейша», в 1839 г. (или несколько раньше) он работает над поэмами «Сашка» и «Сказка для детей», а также начинает печатать отдельные части романа «Герой нашего времени», который полностью выходит в 1840 г. Рост Лермонтова как художника-реалиста происходит с удивительной быстротой.

Романтическая поэтика характерна для Лермонтова в юношеские годы: Эта ранняя манера Лермонтова не исчезла совершенно и в период его творческой зрелости, когда на первый план выступает новая поэтика — реалистическая, с сравнительной простотой и точностью образов, в которых автор стремится дать объективную характеристику явлений действительности. Некоторые особенности старой манеры сохранились и в этот период — только художественно утонченные и искусно применяемые, с соблюдением высокого вкуса и чувства меры. Не покидают поэта почти до конца и романтические герои (Демон и Мцыри).

Даже в «Герое нашего времени» — произведении подлинно реалистическом — мы найдем некоторые отражения, казалось бы совсем преодоленного теперь, романтизма.

Романтическое бунтарство Лермонтова было как бы оборотной стороной реалистической критики общества.

Романтическая литературная изобразительные средства поэзии — метафоры, сравнения и эпитеты

Но даже в самые ранние годы (за исключением разве явно подражательных произведений 1828 г.) он не был робким учеником,рабски копирующим своих учителей. Наоборот, он обыкновенно брал только схему или скелет известного в литературе сравнения или метафоры и самостоятельно облекал этот скелет словесно-художественной плотью. Если же иногда он пользовался чужим выражением или стихом без изменения, то вплетал их в словесную ткань своего произведения так органически крепко, что они нередко казались здесь более на своем месте, чем в оригинале.

По словам Белинского, в Лермонтове «выразился исторический момент русского общества».

Поэтический мир Лермонтова – это тревожный мир исканий, напряженной мысли, нерешенных вопросов и больших философских проблем. Герой этого мира потрясён царящей кругом несправедливостью. Он полон негодования и гнева.

Горы, скалы, утёсы, потоки, реки, деревья – вся природа живёт в его произведениях. У него даже камни говорят, а горы думают, хмурятся, спорят между собой, как люди, утёсы плачут, деревья ропщут на бога и видят сны.

Здесь и целая симфония вечно движущихся и меняющих свою форму облаков. Здесь и нежные горы Кавказа, здесь и нежная вьюга над Москвой. Многое из написанного им не было опубликовано при его жизни так же и по цензурным условиям, а потому громадное большинство произведений поэта увидало свет лишь после его смерти,

В многочисленных романтических поэмах Лермонтова отразился тот же круг идей и проблем, те же настроения и стремления, с которыми мы знакомы по его лирике. Поэт начал писать в пору широкого распространения в русской

литературе жанра романтической поэмы, популярность которому создали южные поэмы Пушкина. Вместе с тем в ранних поэмах Лермонтова проявилось увлечение юного поэта мятежной поэзией Байрона. Новой ступенью в развитии эпической поэзии Лермонтова явился цикл Кавказских поэм, созданный им в 1830 – 1833 годах: «Каллы», «Аул Бастунджи», «Измаил-Бей», «Хаджи-Абрек». Очевидно длительное пребывание Лермонтова на Кавказе в последние годы жизни позволило ему более верно и трезво взглянуть на кавказские события. Возвращаясь к поэмам 1830 – 1833 годов, к их художественным особенностям, мы наблюдаем, как стремление Лермонтова отразить реальные впечатления, полученные им на Кавказе, вносит изменения и в композиционно-стилистическую форму романтической поэмы.

В творческом создании юного Лермонтова возникли два образа, которые стали спутниками поэта на всём его дальнейшем идейно-художественном пути нашли завершенное воплощение в последних романтических поэмах: «Мцыри» (1839, напечатанная в 1840) и «Демон» (1841 год).

Оригинальность Лермонтова не сводится к переработке, хотя бы и творчески самостоятельной, заимствованного материала. Если русская романтическая поэма, как она сложилась в творчестве Пушкина и декабристов, явилась национально-самостоятельным литературным жанром, то «Демон» Лермонтова – своеобразный итог развития этого жанра в его пушкинском варианте.

Поэзия Лермонтова – исповедь человеческой души. Его стихи обращены непосредственно к человеческому сердцу. Они отличаются исключительной полнотой и также насыщены внутренним чувством – идеями, эмоциями,

желаниями, жизнью, поэтическими образами, - как переполнена и душа поэта. Но иногда небольшое лирическое стихотворение не могло вместить всего богатства этой души. Поэтическая мысль развивалась и как бы упорно

преследовала Лермонтова. Из лирического стихотворения вырастала романтическая поэма. Она заключала в себе целую повесть человечской жизни. В романтических поэмах Лермонтова заключалась «сокровенная жизнь сердца» не только самого поэта, но и его передовых современников.

Основной пафос творчества Лермонтова его современник видел в «нравственных вопросах о судьбе и правах человеческой личности».

16. Тема поэта и поэзии в лирике Лермонтова.

17. Гражданско-патриотическая тема в лирике Лермонтова.

18. Философско-религиозные мотивы в лирике Лермонтова.

19. Роман «Герой нашего времени»: история создания, жан­ровое своеобразие, особенности композиции, значение романа в
истории русской литературы.

19. Даже при самом беглом взгляде на роман Лермонтова «Герой нашего времени» бросается в глаза то, что он представляет собою цикл, состоящий из пяти повестей. Цикличность романа – плод отнюдь не одной только творческой индивидуальности Лермонтова, его творческой манеры. Для создания романа, «склеились» несколько повестей, были вполне объективные причины.

Белинский многократно указывал на то, что в литературном движении его времени первостепенное место начинает занимать повесть. Но к этому можно добавить: повести 30-х годов XIX века тяготеют к слиянию в циклы.

Начнем с того, что «Герой нашего времени» рассказан по меньшей мере ... тремя повествователями: безымянный автор, впоследствии выступающий лишь в роли публикатора дневника Печорина; Максим Максимыч и, наконец, сам Печорин. Но кроме того, в романе – еще несколько рассказчиков: например, обращенный к Азамату рассказ Казбича о его полулегендарном коне – самостоятельная новелла, только, разумеется, новелла, которая изложена наспех, заведомо небрежно, конспективно. Но тем не менее, она представляет собою как бы эмбрион, программу, либретто самостоятельной новеллы, если не повести. Ряд событий излагается устами Грушницкого; свою, загадочную и таинственную новеллу рассказывает Печорину девушка-контрабандистка. При этом Лермонтов постоянно вставляет рассказ одного человека в рассказ другого, как правило, – его антагониста: так, например, о приключениях Казбича мы узнаем от Максима Максимыча, а рассказ Максима Максимыча, в свою очередь, передан нам не непосредственно, не от его, Максима Максимыча имени, а также через посредника – через автора, который, якобы, только записал, застенографировал его речь. Словом, речь того или иного героя романа все время доходит к читателю, словно эхо, в виде отголоска. Каждое событие в романе – как бы луч света, дважды, а то и троекратно преломленный через усиливающие его линзы. Образ одного человека как бы просматривается сквозь образ другого.

Одна ситуация в романе Лермонтова дублирует другую, один характер находит отклик в другом.

Скажем, и Печорину и Максиму Максимычу сплошь и рядом приходится ... подслушивать кого-то (Максим Максимыч подслушивает разговор Казбича с Азаматом; Печорин – «дискуссию», зашедшую среди заговорщиков). Повторяется ситуация преследования, погони; и повторяется она, как и всегда в романе, то в серьезном, то в комическом и нелепом варианте. Через весь «Журнал Печорина» проходит ситуация дуэли, поединка: сначала – трагикомический поединок Печорина с ... семнадцатилетней девушкой, «Ундиной» («Тамань»); затем – поединок его с Грушницким

(«Княжна Мери»); и, наконец, – поединок людей с самою «судьбой», поединок, носящий характер чудовищного эксперимента («Фаталист»).

В разных вариантах повторяются одни и те же мнения, суждения, философемы. Уже не приходится говорить о том, что Грушницкий постоянно совершает плагиаты у Печорина; но ведь даже вульгарнейший «драгунский капитан», балагуря и паясничая, повторяет то, что в совершенно ином, в серьезном варианте волнует умы героев романа; их высокие размышления о свободе воли и о предопределении преломляются в его шутовской реплике: «Натура дура, судьба индейка, а жизнь – копейка». Вообще, второстепенные, эпизодические персонажи романа – дублеры, двойники его главных героев. В ряде случаев это видно «невооруженным глазом» и очень легко доказуемо. Можно найти и более спорные случаи подобного дублирования: фокусник Апфельбаум, промелькнувший в романе, – дублер заговорщиков, покушающихся на духовную независимость и на жизнь Печорина: ведь и они – своего рода «фокусники»; и их затея с подменой пистолетов – фокус; недаром же Печорин, совершив казнь над Грушницким, говорит о происшедшем прежде всего как о спектакле, о представлении: ”Finita la comedia”.

Особое место в композиции романа занимают ... вещи. И весь «реквизит» романа – не только свидетельство наблюдательности Лермонтова и его стремления демонстрировать перед читателем действительность точно вплоть до мелочей, до мимолетных подробностей. Сплошь и рядом в романе даются характеристики или самохарактеристики человека путем его уподобления вещи: Печорин, например, говорит о том, что обстоятельства понуждают его «играть роль топора в руках судьбы» (ср. стихотворения Лермонтова «Три пальмы» и «Спор», где та же вещь выступает еще всего лишь как реалия, а не как атрибут метафоры). Вещь может подменять человека; В романе есть высокий образ небесных звезд, а есть и «звездочки», украшающие эполеты новоиспеченного офицера; и они – тоже «путеводительные звездочки».

Все «преследования», о которых так много говорится в романе, в конце концов сливаются в образ какого-то одного «преследования»: та сила, которая способна «приковать к чиновничьему столу» и гения, безжалостно преследует в человеке индивидуальное, превращая его в эпигона, то есть – в того же раба, раба психологического, духовного.

«Герой нашего времени» – вызов, брошенный в лицо этой силе. Лермонтов отстаивает право человека на моральную независимость, на сохранение и развитие своего «я». Рассказывая «историю души человеческой», он приводит нас к истокам становления и развития индивидуальности, уже в силу самого существования своего антагонистичной по отношению к идеологии «казармы и канцелярии».

Единственный завершенный роман Лермонтова не задумывался первоначально как цельное произведение. В "Отечественных за­писках" за 1839 г. были опубликованы "Бэла. Из записок офицера о Кавказе" и позже "Фаталист" с примечанием, "что М.Ю. Лер­монтов в непродолжительном времени издаст собрание своих повестей, и напечатанных и ненапечатанных"; в 1840 г. там же печатается "Тамань" и следом выходит двумя частями-томиками "Герой нашего времени". Проблемное афористичное название предложил опытный журналист А.А. Краевский взамен первона­чального авторского "Один из героев нашего века". "Собрание повестей", объединенных образом главного героя, оказалось пер­вым в русской прозе социально-психологическим и философским романом, в жанровом отношении освоившим также многочислен­ные элементы драматического действия, особенно в самой боль­шой и значительной повести — "Княжна Мери".

"Герой нашего времени" — это "история души человеческой", одной личности, воплотившей в своей неповторимой индивиду­альности противоречия целого исторического периода. Печорин — единственный главный герой (хотя "Евгений Онегин" назван име­нем одного героя, в нем чрезвычайно важен образ Татьяны, а также и Автора). Его одиночество в романе принципиально значи­мо. Освещены лишь отдельные эпизоды биографии Печорина; в предисловии к его журналу офицер-путешественник сообщает о толстой тетради, "где он рассказывает всю свою жизнь", но, в сущности,, читатель и так получает представление о жизненном пути героя от детских лет до смерти. Это история тщетных попыток незаурядного человека реализовать себя, найти хоть какое-то удовлетворение неиз­менно оборачивающееся страданиями и потерями для него и окружающих. Большинство читателей и критиков только что вышедшего романа восприняли Печорина как героя вполне отрицательного. Этот уровень понимания проявил и император Николай I. Знако­мясь с первой частью произведения, он решил, что "героем наших дней" будет непритязательный, честный (и недалекий) служака Максим Максимыч. Содержание второй части и отнесе­ние заглавной формулы к Печорину вызвали у императора (в письме к жене) раздраженные сентенции: "Такими романами портят нравы и ожесточают характер". "Какой же это может дать результат? Презрение или ненависть к человечеству!". Сам Лермонтов несколько поддался общему настроению и в предисловии ко второму изданию "Героя нашего времени" заявил, что Печорин — "это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии". Другие акценты сделал В.Г. Белинский, обративший­ся к публике еще суровее, чем автор в общем предисловии. Он сказал о Печорине: «Вы предаете его анафеме не за пороки, — в вас они больше и в вас они чернее и позорнее». Г.В.Н. и похож и непохож на традиционный роман.. В нем рассказывается не о происшествии или событии с завязкой и развязкой, исчерпывающей действие. Каждая повесть, имеет свой сюжет. Ближе всего к традиционному роману четвер­тая повесть — "Княжна Мери", однако ее финал противоречит западноевропейской традиции и в масштабе всего произведения ни в коей мере не является развязкой, а неявным образом мотивирует ситуацию "Бэлы", помещенной в общем повествова­нии на первое место. "Бэла", "Тамань", "Фаталист" изобилуют приключениями, "Княжна Мери" — ин­тригами: короткое произведение, "Герой нашего времени", в отличие от "Евгения Онегина", перенасыщен действием. В нем немало условных, строго говоря, неправдоподобных, но как раз типичных для романов ситуаций. Максим Максимыч только что рассказал случайному попутчику историю Печорина и Бэлы, и тут же происходит их встреча с Печориным. В разных повестях герои неоднократно подслушивают и подсматривают — без этого не было бы ни истории с контрабандистами, ни разоблачения заго­вора драгунского капитана и Грушницкого против Печорина. Главный герой предсказывает себе смерть по дороге, так оно и случается. Вместе с тем "Максим Максимыч" действия почти лишен, это прежде всего психологический этюд. И все разнооб­разные события не самоценны, а направлены на раскрытие харак­тера героя, выявляют и объясняют его трагическую судьбу. Той же цели служит композиционная перестановка событий во времени. Монологи Печорина, обращенные в его прошлое, проясняют романную предысторию. По мере изложения событий, как они поданы в романе, накапливаются дурные поступки Печорина, но все меньше ощу­щается его вина и все больше вырисовываются его достоинства. В "Бэле" он по своей прихоти совершает, в сущности, серию преступлений, хотя по понятиям дворянства и офицерства, участ­вовавшего в Кавказской войне, они таковыми не являются, в "Фаталисте" Печорин совершает настоящий подвиг, захватывая казака-убийцу, которо­го уже хотели "пристрелить" фактически на глазах его матери, не дав ему возможности покаяться, даром что он "не чеченец окаян­ный, а честный християнин" (слова есаула).

Безусловно, важную роль играет смена повествователей. Мак­сим Максимыч слишком прост, чтобы понять Печорина, он в основном излагает внешние события. Переданный им большой монолог Печорина о его прошлом условно (реалистическая поэти­ка еще не разработана) мотивирован: "Так он говорил долго, и его слова врезались у меня в памяти, потому что в первый раз я слышал такие вещи от 25-летнего человека, и, Бог даст, в последний..." Литератор, наблюдающий Печорина воочию, — человек его круга, он видит и понимает гораздо больше, чем старый кавказец. Но он лишен непосредственного сочувствия к Печорину, известие о смерти которого его "очень обрадовало" возможностью напечатать журнал и "поставить свое имя над чужим произведением". Пусть это шутка, но по слишком уж мрачному поводу. Наконец, сам Печорин бесстрашно, не стараясь ни в чем оправдаться, расска­зывает о себе, анализирует свои мысли и поступки.

Но самое главное, ради чего события переставлены во време­ни, — это то, каким Печорин уходит из романа. Мы знаем, что он "выдохся" и умер молодым. Однако заканчивается роман единственным поступком Печорина, который его достоин. Мы прощаемся не только с "героем времени", но и с настоящим героем, который мог бы совершить прекрасные дела, сложись его судьба иначе. Таким он, по мысли Лермонтова, и должен больше всего запомниться чита­телю. Композиционный прием выражает скрытый оптимизм автора, его веру в человека.

Печорин — человек действительно редкостно «одаренный» волевой, активный, деятельный, но на­правляющий свою деятельность, за неимением достойной сферы приложения сил, отнюдь не на благо. По словам Белинского, "бешено гоняется он за жизнью, ища ее повсюду; горько обвиняет он себя в своих заблуждениях". В "Тамани" (хроноло­гически это начало рассказанных событий) после трех бессонных ночей в дороге он не спит еще две ночи, ища новых впечатлений. Все пережитое Печорин повторяет, вновь переживая, в журнале, полагая, что записанное со временем будет для него "драгоцен­ным воспоминанием". А в повести "Максим Максимыч", всего лет через пять после его приключений на Кавказе, он абсолютно равнодушен к брошенным у штабс-капитана запискам, потому что равнодушен к себе самому и воспоминания больше не считает драгоценными.. В "Княжне Мери" Печорин признается: "Всякое напоминание о минувшей печали или радости болезненно ударяет в мою душу и извлекает из нее все те же звуки... Я глупо создан: ничего не забываю, — ничего!" Потом появляется немаловажное уточнение: "... радости забываются, а печали никогда..."

Печорин "не угадал" своего "назначения высокого", которое предполагал, и не сваливает вину за это на время и общество, хотя все основания для того есть и ему понятны. Душевные силы и вкус к жизни постепенно уходят от него с годами. Он далеко не стар, в улыбке его сохранилось даже "что-то детское", однако портрет героя в "Максиме Максимыче" поражает возможностью весьма различных впечатлений от него. "С первого взгляда на лицо его, я бы не дал ему более 23 лет, хотя после я готов был дать ему 30", — отмечает офицер-путешественник. Печорин "в первой молодости... был мечтателем", предавался беспокойному вообра­жению. Результат этого — "одна усталость», Печорин растратил себя еще и на воображаемую борьбу, на мечтания. "В этой напрасной борьбе я истощил и жар души и постоянство воли, необходимое для действительной жизни..." —• пишет Печорин о себе юном..

В "Фаталисте" Печорин рассуждает о ненапрасной борьбе предков, веривших в судьбу. В отличие от них нынешние люди не имеют "ни надежды, ни даже того неопределенного, хотя истинного наслаждения, которое встречает душа во всякой борьбе с людьми, или с судьбою...". Вопрос о том, существует ли предопределение, хотя близок к положительному разрешению, остается все-таки открытым, однако Печорин (как и Мцыри), пока не утратил душевных сил, готов бороться с судьбой, испы­тывая от этого "истинное наслаждение" даже при скептическом отношении к надежде. "Желать и добиваться чего-нибудь — понимаю, а кто ж надеется?" — еще по-приятельски говорит он в "Княжне Мери" Грушницкому.

Печорин не выносит покоя как человек действенной идеи, Печори­на "врожденная страсть противоречить", во многом определяю­щая его поведение. В раздвоенной личности Печорина противостоят черты мыслителя-реалиста и романтика, переплетаются добро и зло, которое, по словам Веры, "ни в ком... не бывает так привлекательно", и, как она пишет в том же прощальном письме, "никто не может быть так истинно несчастлив... потому что никто столько не старается уверить себя в противном".

20. Роман «Герой нашего времени»: система образов, про­блематика, особенности психологизма.

21. Драматургия Лермонтова (произведение - по выбору).

21. Замысел «Маскарада» возник у Лермонтова, по-видимому, в конце 1834г. или в начале 1835г. В эти годы Лермонтов-офицер непосредственно познакомился с великосветским обществом Петербурга, посещавшим светские маскарады в доме Энгельгардта. Хорошо знал Лермонтов и театральную жизнь Петербурга. Глубоко неудовлетворенный казенно-патриотическим репертуаром театров, он задумал написать пьесу на тему из современной жизни. Пьеса должна была явиться сатирой на великосветское общество столицы и всей своей художественной системой противостоять благонамеренной официальной драматургии 30-х годов

Звездич, Казарин, Шприх, баронесса Штраль, Неизвестный — образы, типичные для петербургских салонов. Фамилии Звездич и Штраль имеются в повести А.А.Бестужева «Испытание»; Шприх — видоизмененная фамилия одного из героев повести О.И.Сенковского (Барона Брамбеуса), Фамилия Арбенин встречается у Лермонтова в драме «Странный человек» и в прозаическом отрывке «Я хочу рассказать вам...» . Лермонтов использовал образы знакомых читателю того времени литературных персонажей, но осмыслил и подал их совершенно по-новому В «Маскараде» отражено широко распространенное в среде русского дворянства 1830-х годов увлечение карточной игрой. За картами завязывались знакомства, обсуждались партии, определялось продвижение по службе, игра в карты открывала доступ в свет людям даже непричастным к нему. Один из современников Лермонтова записывал: «Можно положительно сказать, что семь десятых петербургской мужской публики с десяти часов вечера всегда играют в карты» . Карточная игра являлась мерилом «нравственного достоинства человека. „Он приятный игрок“ — такая похвала достаточна, чтобы благоприятно утвердить человека в обществе» . Темы карточной игры и маскарада были широко представлены в русской и иностранной литературе того времени. «Маскарад» написан Лермонтовым с учетом творческих достижений русской литературы, в первую очередь опыта Грибоедова — создателя «Горя от ума». «Маскарад» был первым произведением, которое Лермонтов считал достойным обнародования и стремился увидеть его на сцене; однако драма была запрещена по причине «слишком резких страстей» и отсутствия моралистической идеи «торжества добродетели». В жанровом отношении «Маскарад» близок к мелодраме и романтической драме (в частности, французской) 30-х годов; в сатирическом изображении общества Лермонтов во многом следует за Грибоедовым. Мотивы «игры» и «маскарада», организующие драму, - социальные символы высокого уровня обобщения. Однако наиболее значительное достижение Лермонтова - характер Арбенина, заключающий в себе глубокий и неразрешимый внутренний конфликт: отделивший себя от общества и презирающий его, герой «Маскарада» оказывается органическим его порождением, и его преступление с фатальной предопределенностью утрачивает черты «высокого зла» в трагическом смысле и низводится до степени простого убийства. Шкала этических и эстетических ценностей, существовавшая в байронической поэме и в ранних поэмах Лермонтова, парадоксально переворачивается: с утратой Нины для героя не наступает смерть, несущая функцию катарсиса, но продолжается жизнь, причем в состоянии сумасшествия, а не высокого романтического безумия. Поведение героя-протагониста оказывается соотнесенным с судьбой окружающих его людей, которая становится мерой его моральной правомочности. Это был кризис романтического индивидуализма, следы которого обнаруживаются в ряде произведений Лермонтова 1836-1837 г.

Б. М. Эйхенбаум и Д. Е. Максимов показали, что «Маскарад» — социально-философская драма, в которой получили свое развитие философские взгляды Шиллера и Шеллинга об антиномии добра и зла. Добавим, что идея добра и зла реализуется в драме и в простейшем преломлении: любое жизненное зло порождает зло (роль Арбенина в судьбе Неизвестного), и более сложно. Ближе всего к Шеллингу основная мысль драмы о бессилии добра в попытке противостоять злу, о единственной возможности борьбы с ним с позиций бунта, мятежа, разрушения, т.е. самого зла. Но Лермонтов дает этой проблеме свое осмысление, показывает трагические последствия такой позиции для человека, принявшего ее. «Маскарад» вобрал в себя предшествующий опыт Лермонтова-драматурга, но отличается от ранних драм особенно густой реалистической окраской всего произведения. Много в образ Арбенина Лермонтов внес и личного — это высокая грусть, величайшее презрение и ненависть к светскому обществу, горечь и страстность самопризнаний, протест против злой и позорной действительности.

Драма «Маскарад» во многом близка к крупнейшему произведению Лермонтова «Демон». В воспоминаниях Арбенина о своем прошлом высказаны те же мысли, что и в «Демоне». Причина страданий Арбенина и Демона одна и та же: пустота и бесцельность одинокого существования, на которое они обречены силою обстоятельств. Для Арбенина, так же как и для Демона, любовь к женщине должна была явиться источником возрождения и обновления. Несомненное родство характеров Демона и Арбенина проявляется в независимости их взглядов, непримиримом отношении к уродству бытия, в силе протеста против мировой несправедливости. Ср.: Везде я видел зло и, гордый, перед ним Нигде не преклонился. (Арбенин) И слишком горд я, чтоб просить У бога вашего прощенья... (Демон)

Родство Арбенина с Демоном хорошо видел и сам поэт, вложивший в уста Звездича вопрос, обращенный к Арбенину: «Вы человек иль демон?» Кроме того, Арбенин — предшественник Печорина. Он, как и главное действующее лицо «Героя нашего времени», на голову выше окружающего общества, человек острого аналитического ума, большого сердца, сильной воли, не способный равнодушно относиться к добру и злу. Гордый и непреклонный, он судит нравы, обычаи общества не менее беспощадно, чем Печорин.

22. Роман «Евгений Онегин»: история создания, жанровое своеобразие, особенности композиции, значение романа в исто­рии русской литературы.

22. Роман имеет зеркальную композицию, Татьяна встречает Онегина, влюбляется, пишет письмо, Онегин читает ей нравоученья. Затем Онегин в свете встречает Татьяну, влюбляется, пишет письмо, Татьяна читает ему отповедь. Роман занимает центральное место в творчестве Пушкина. Это самое крупное произведение поэта, оказавшее сильнейшее влияние на судьбу русской лит-ры. Стихотворная форма придает роману черты, отличающие его от прозаического произведения.

Герои произведения не просто действующие лица, они любимые друзья автора. Благодаря поэтической форме, все в романе овеяно музыкальностью. Создана онегиснкая строфа, сост из 14 строк. Это позволило автору легко переходить от одной темы к др., от рассказа к лирическому излиянию или размышлению. В романе много лирич отступлений, в кот автор высказывает свои мысли, свою точку зрения на искусство, дружбу, театр, патриотизм и тп.

Белинский назвал роман «энциклопедией русской жизни». Автор рассказывает нам о жизни петербургского и поместного дворянства, людях, вкусах, интересах. Герои убеждаются в невозможности счастья.

Прежде всего в Онегине мы видим поэтически воспроизведенную картину русского общества. С этой точки зрения поэма историческая в полном смысле этого слова, хотя в числе ее героев нет ни одного исторического лица.

Пушкин представил нравственное лицо наиболее оевропевшегося в России сословия.

Он вывел из моды и чудовищ порока и героев добродетели, рисуя вместо их просто людей. Сформировалось общество, которое не удовлетворялось уже не одною охотою, роскошью и пирами, даже не одними танцами и картами, оно говорило и читало по-французски, музыка и рисование тоже входило у него как необходимость, в план воспитания детей. В Онегине Пушкин решился представить нам внутреннюю жизнь сословия, а вместе с ним и общество в том виде, в каком оно находилось в избранную им эпоху.

Характер и сущность человека сильно зависят от того, что его окружает. В романе главных героев по большей части характеризуют круг чтения и тематика споров. Характер, которое носит то или иное произведение, прочитанное кем-то из героев близок к внутреннему миру самого героя.. Дворянское общество на грани 18 19 вв тяготело к западноевропейской культуре. Дамы в основном читали романы Ричардсона, Руссо. Татьяне рано нравились романы. Оставаясь наедине, она постоянно погружалась в чтение, жила прочитанным. Поэтому встретив Онегина, она в нем увидела образ книжного героя, именно поэтому она была обречена на любовь к нему. Пэтому отправляет ему письмо первой. Верит народным гаданиям, знает песни, стремится познавать новое. Стремясь понять душу Онегина, она читает его книги, всматривается на пометках на страницах. И тут она узнает холодный образ Онегина. Он читает Байрона, ему совсем не интересны поэты, поющие об идеальном мире. Ему наскучила однообразная светская жизнь и он видит весь мир в темных красках. Поэтому не замечает чувственной Татьяны. Ленский опьянен красотой Ольги, тк привык видеть мир в светлых тонах.

Все герои романа- современники, они заинтересованы проблемами своего времени. Но каждый из героев живет в собственном мире, принадлежащем ему.

«Евгений Онегин» по праву считается основным, центральным произведением Пушкина. Работа над ним, продолжавшаяся около восьми с половиной лет (9 мая 1823 г. — 5 октября 1831 г.), падает на период наивысшего расцвета творчества Пушкина-поэта (в дальнейшем он все больше и больше обращается к прозе).

Задание, которое ставит себе Пушкин в «Евгении Онегине», аналогично заданию «Кавказского пленника». В образе главного героя романа Пушкин опять хочет изобразить «отличительные черты молодежи XIX века», которые он пытался раскрыть в характере Пленника. В предисловии к изданию первой главы «Евгения Онегина» (1825) Пушкин и сам говорит, что характер «главного лица» нового произведения «сбивается» на характер Пленника (см. раздел «Из ранних редакций», стр. 451). В основе фабульной линии, связанной с «главным лицом», в значительной степени лежит та же сюжетная схема:

Онегин, как и Пленник, покидает «свет», уезжает из столицы; в иной, патриархальной среде встречается с юной и чистой девушкой; оказывается неспособен разделить и даже понять и оценить ее большое чувство. Однако, при наличии этой непосредственной преемственной связи, тем значительнее и принципиально важнее существенное различие этих произведений. К осуществлению одного и того же замысла Пушкин идет теперь совсем иным, по существу прямо противоположным путем и, в соответствии с этим, облекает свое новое произведение совсем в иную жанровую форму. Эта форма — не поэма, а «роман в стихах» — подсказана Пушкину Байроном — его стихотворным романом «Дон Жуан», который Пушкин считал лучшим творением английского поэта.

Но по существу Пушкин не только не следует Байрону, но и прямо противопоставляет свой роман произведению английского поэта-романтика.

«Евгений Онегин» — роман о современности, о пушкинском «сегодняшнем» дне, — произведение, которое заимствует все свое содержание — образы действующих лиц, картины быта, природы, —из непосредственно окружавшей поэта действительности.

Поэт не смешивает воедино лирическое и эпическое начала, не подменяет образа героя самим собою, объект — субъектом. Перечисляя те «черты» в натуре Онегина, которые ему «нравились», указывая на известное сходство характеров и жизненных обстоятельств героя и самого себя Пушкин одиннадцатью строфами ниже столь же отчетливо подчеркивает и «разность» между собой и героем .То, что говорится здесь о различном отношении автора и героя к природе, как бы последнее звено в целой цепи «разностей», которые то и дело выступают из предшествующего изложения (например, говорится о равнодушии и охлаждении Онегина к театру, балету и тут же, в лирическом отступлении, показано совершение иное, восторженное отношение к ним поэта). поэт прямо объективирует себя— вводит в ряд вымышленных персонажей, в образно-художественную ткань романа, живописующую картину жизни петербургского общества «в конце 1819 г.» (то есть незадолго до высылки Пушкина из столицы на юг), как точно датирует он действие первой главы в предисловии к ней. Это несомненно сообщает данной картине большеи жизненности и полноты. По-видимому, с этой же целью поэт показывает в той же первой главе в числе друзей Онегина и еще одно реальное лицо, для данной эпохи весьма выразительное, — своего близкого приятеля, кутилу и вольнодумца — гусара Каверина; позднее, в седьмой главе, в картину дворянской Москвы он подобным же образом включает характерную фигуру своего друга — поэта кн. Вяземского — рисует знакомство его с Татьяной. Снова и таким же точно приемом напоминает об Этом Пушкин читателю и почти в самом конце романа, в вынужденно исключенной из него предпоследней главе — о путешествии Онегина: герой и автор встречаются друг с другом в Одессе незадолго до ссылки поэта в Михайловское.

Во время подготовки к печати первой главы «Евгения Онегина» Пушкин вслед за текстом посылает набросанный им рисунок, хотел и зрительно закрепить в сознании читателей, что автор и герой — два разные лица.

“Евгений Онегин” - первый реалистический роман в русской литературе, в котором “отразился век и современный человек изображен довольно верно”. А. С. Пушкин работал над романом с 1823 по 1831 год. “Я теперь пишу не роман, а роман в стихах - дьявольская разница”, -писал он в письме к П. Вяземскому. “Евгений Онегин” - лиро-эпическое произведение, в котором оба начала выступают как равноправные. Автор свободно переходит от сюжетного повествования к лирическим отступлениям, которые прерывают ход “свободного романа”.

В романе выделяются две сюжетные линии. Первая - это любовный роман, взаимоотношения Онегина и Татьяны Лариной, а вторая - это взаимоотношения Онегина и Ленского. Роман состоит из восьми глав. Первая из них представляет собой развернутую экспозицию, в которой автор знакомит нас с главным героем - “молодым повесой” Евгением Онегиным, показывает его жизнь в столице. Во второй главе происходит завязка второй сюжетной линии -знакомство Онегина с Ленским:

Сперва взаимной разнотой

Они друг другу были скучны;

Потом понравились, потом

Съезжались каждый день верхом

И скоро стали неразлучны.

Завязка первой сюжетной линии происходит в третьей главе. Онегин знакомится с семейством Лариных, где он увидел Татьяну. Она же, в свою очередь, сразу отметила Онегина:

Пора пришла, она влюбилась...

Татьяна воспитывалась как типичная провинциальная девушка того времени:

Ей рано нравились романы;

Они ей заменяли все;

Она влюблялася в обманы

И Ричардсона, и Руссо.

В своем воображении она создала образ возлюбленного, не похожего на окружающих ее молодых людей, окруженного какой-то тайной. Она ведет себя как истинная героиня романа: пишет ему письмо в духе тех, которые она читала в книгах, ведь она “по-русски знала плохо”. Герой “тронут был” признанием юной девушки, но “жизнь семейным кругом” ограничивать не хотел, поэтому и прочитал ей нотацию в саду, призвав ее “учиться властвовать собой”. Это своего рода кульминация в развитии первой сюжетной линии.

Пятая глава романа знаменательна тем, что Татьяна, мучимая “страстью нежной”, видит сон, который имеет важную композиционную роль. Он позволяет читателю как бы предугадать последующие события - смерть Ленского. Важны также и именины Татьяны. Они играют важную роль в развитии второй сюжетной линии. Именно на именинах Татьяны Онегин “поклялся Ленского взбесить и уж порядком отомстить”. Ленский, возвышенная и страстная душа, находящаяся во власти пламенной страсти к Ольге, не мог стерпеть обиды и предательства друга и решил:

Две пули - больше ничего -

Вдруг разрешат судьбу его.

Соответственно, главу шестую мы можем назвать кульминацией и развязкой второй сюжетной линии.

Что же касается первой сюжетной линии, то ее развитие продолжается. Татьяну увозят на ярмарку невест в Москву, а затем она выходит замуж за важного генерала. Через два года она встречается в Петербурге с Онегиным. Теперь она уже светская дама, “законодательница зал”, занимающая такое же положение в обществе, как и Онегин. Теперь уже он влюбляется в Татьяну и пишет ей письмо. Так в восьмой главе происходит развязка первой сюжетной линии.

Однако следует отметить важную композиционную особенность романа - это открытость финала. В развязке как первой, так и, отчасти, второй сюжетных линий нет четкой определенности. Так, автор предполагает два возможных пути для Ленского, если бы он остался жив, а не был убит на дуэли:

Быть может, он для блага мира

Иль хоть для славы был рожден...

А может быть и то: поэта

Обыкновенный ждал удел...

Онегина же автор оставляет в самый сложный для него момент, после объяснения с Татьяной:

И здесь героя моего,

В минуту, злую для него,

Читатель, мы теперь оставим,

Надолго... навсегда.

Помимо необычной развязки можно отметить то, как построен роман “Евгений Онегин”. Основной принцип его организации - это симметрия и параллелизм.

Симметрия выражается в повторении одной сюжетной ситуации в третьей и восьмой главах: встреча — письмо — объяснение.

При этом Татьяна и Онегин меняются местами. В первом случае автор на стороне Татьяны, а во втором — на стороне Онегина. “Сегодня очередь моя”, - говорит Татьяна, как бы сопоставляя две “истории любви”.

Онегин изменился и говорит вещи совершенно иного характера, чем в первый раз. Татьяна же остается верна себе: “Я вас люблю (к чему лукавить)”...

Композиция писем параллельна, так как можно говорить о схожести следующих моментов: написание письма, ожидание ответа и объяснение. Петербург здесь играет обрамляющую роль, появляясь в первой и восьмой главах. Осью симметрии этих сюжетных ситуаций является сон Татьяны. Следующей особенностью композиции романа можно назвать то, что части романа противопоставлены друг другу, в некотором роде даже подчинены принципу антитезы: первая глава - это описание петербургской жизни, а вторая - показ жизни поместного дворянства.

Основной композиционной единицей служит глава, которая является новым этапом в развитии сюжета.

Поскольку лирическое и эпическое в романе равноправно, то и лирические отступления играют немаловажную роль в композиции романа.

Обычно лирические отступления связаны с сюжетом романа. Так, Пушкин противопоставляет Татьяну светским красавицам:

Я знал красавиц недоступных,

Холодных, чистых, как зима,

Неумолимых, неподкупных,

Непостижимых для ума...

Есть же и такие, которые с сюжетом прямой связи не имеют, а связаны непосредственно с образом автора в романе:

Я помню море пред грозою:

Как я завидовал волнам,

Бегущим бурной чередою

С любовью лечь к твоим ногам.

Лирические отступления появляются в переломные моменты повествования: перед объяснением Татьяны с Онегиным, перед сном Татьяны, перед дуэлью.

Часто лирические отступления содержат обращения к читателю, что позволяет связать лирическое с эпическим:

Позвольте ж мне, читатель мой,

Заняться старшею сестрой.

Знаменательна и композиционная роль пейзажа в романе: во-первых, он показывает ход времени (правда, время в романе не всегда соотносится с реальным), во-вторых, характеризует внутренний мир героев (часто природные зарисовки сопровождают образ Татьяны).

Итак, несмотря на четкость композиции, создается впечатление, что автор относится к ней с легкой небрежностью. Поэт оставляет незавершенным роман, главы, строфы, строчки. Тем самым подтверждается мысль, что “Евгений Онегин” - уникальное произведение в русской литературе.

Но финал романа остается открытым. Автор дает читателю возможность самому додумать конец.

Мы видим, что в основе композиции - путешествие. В первой главе описывается жизнь главного героя в Петербурге в 1820 году, во VII-IV главах изображается деревня Евгения Онегина, изображаются быт и нравы помещиков. В этих же главах автор знакомит нас с Татьяной, Ольгой и Ленским. После дуэли, произошедшей в VI главе, Онегин покидает свою деревню, спустя некоторое время Ольга выходит замуж и тоже уезжает из родных мест, а Татьяну везут на “ярмарку невест” в Москву. Евгений путешествует, посещает Бессарабию, Нижний Новгород, Одессу и возвращается в Петербург в 1825 году, где и происходит его новая встреча с Татьяной.

Таким образом, композиция романа замкнута: действие началось в весеннем Петербурге и закончилось там же пятью годами позже.

Композиция романа обладает еще одной особенностью - симметрией, центром которой явился сон Татьяны в V главе. Помимо симметрии и замкнутости, в композиции романа присутствует еще один прием — прием “зеркала”. Пушкин использовал его при описании встреч Татьяны и Онегина. При первом знакомстве с Онегиным Татьяна поняла, что любит его, под влиянием этого чувства пишет ему письмо, а он же отвечает ей лекцией о том, что он не создан для семейной жизни. После чего их жизненные пути расходятся. Вновь они встречаются в Петербурге, где уже Онегин влюбляется в Татьяну и пишет ей пламенное письмо. Татьяна говорит ему: “Сегодня очередь моя”, имея в виду отповедь. Так герои меняются местами.

Также можно отметить и противопоставление героев: Онегин - Татьяна, Ленский - Ольга, Татьяна - Ольга, Онегин - Ленский, а также сопоставление: Татьяна - Ленский.

Лирическая сторона романа связана с образом автора, который вырисовывается в многочисленных лирических отступлениях, столь широко представленных в романе. Большое количество лирических отступлений содержит описание природы, которая показывает движение времени в романе. По отношению к природе герои противопоставляются, например Татьяна и Онегин. Таким образом, пейзажные зарисовки служат средством раскрытия характера героев, помогают понять их душевное состояние.

Таким образом, композиция романа “Евгений Онегин” необычна, подобного второго романа в русской литературе создано не было. Пушкин явился новатором не только в жанре первого реалистического романа в стихах, но и в области языка, ведь автор явился основоположником русского литературного языка.

23. Роман «Евгений Онегин»: система образов, проблемати­ка, идейно-художественное своеобразие, роман в оценке крити­ки.

24. Общая характеристика творческого пути Гоголя.

25. Ранние повести Гоголя (по выбору). вий

26. Повесть «Невский проспект» в системе петербургских повестей Гоголя.

27. Повесть «Портрет» в системе петербургских повестей Гоголя.

25 ,26, 27 Второй период творчества Гоголя открывается своеобразным "прологом" — "петербургскими повестями" "Нев­ский проспект", "Записки сумасшедшего" и "Портрет", вошед­шими в сборник "Арабески" (1835; его название автор пояснял так: "сумбур, смесь, каша" — кроме повестей в книгу включены статьи различной тематики). Эти произведения связали два перио­да творческого развития писателя: в 1836 г. была напечатана повесть "Нос", а завершила цикл повесть "Шинель" (1839—1841, опубликована в 1842 г.).

Гоголю покорилась наконец петербургская тема. Повести, различные по сюжетам, тематике, героям, объединены местом действия — Петербургом. Но для писателя это не просто геогра­фическое пространство. Он создал яркий образ-символ города, одновременно реального и призрачного, фантастического. В судьбах героев, в заурядных и невероятных происшествиях их жизни, в молве, слухах и легендах, которыми насыщен сам воздух города, Гоголь находит зеркальное отражение петербургской "фантасмаго­рии". В Петербурге реальность и фантастика легко меняются местами. Повседневная жизнь и судьбы обитателей города — на грани правдоподобного и чудесного. Невероятное вдруг становит­ся настолько реальным, что человек не выдерживает и сходит с ума. Гоголь дал свою трактовку петербургской темы. Его Петербург, в отличие от пушкинского Петербурга ("Медный всадник"), живет вне истории, вне России. Петербург Гоголя — город невероятных происшествий, призрачно-абсурдной жизни, фантастических собы­тий и идеалов. В нем возможны любые метаморфозы. Живое превращается в вещь, марионетку (таковы обитатели аристократи­ческого Невского проспекта). Вещь, предмет или часть тела становится "лицом", важной персоной в чине статского советника (нос, пропавший у коллежского асессора Ковалева, называющего себя "майором"). Город обезличивает людей, искажает добрые их качества, выпячивает дурные, до неузнаваемости меняет их облик. Как и Пушкин, порабощение человека Петербургом Гоголь объясняет с социальных позиций: в призрачной жизни города он обнаруживает особый механизм, который приводится в движение "электричеством чина". Чин, то есть место человека, определен­ное Табелью о рангах, заменяет человеческую индивидуальность. Нет людей — есть должности. Без чина, без должности петербур­жец не человек, а ни то ни се, "черт знает что". Универсальный художественный прием, который использует писатель, изображая Петербург, — синекдоха. Замещение целого его частью — уродливый закон, по которому живут и город, и его обитатели. Человек, теряя свою индивидуальность, сливается с безликим множеством таких же, как он, людей. Достаточно сказать о мундире, фраке, шинели, усах, бакенбардах, чтобы дать исчерпывающее представление о пестрой петербургской толпе. Невский проспект — парадная часть города — представляет весь Петербург. Город существует как бы сам по себе, это государство в государстве — и здесь часть теснит целое. Гоголь отнюдь не бесстрастный летописец города: он смеется, негодует, иронизирует и печалится.

Смысл гоголевского изобра­жения Петербурга — указать человеку из безликой толпы на необходимость нравственного прозрения и духовного возрожде­ния. Он верит, что в существе, рожденном в искусственной атмосфере города, человеческое все же победит чиновничье. В "Невском проспекте" писатель дал как бы заставку ко всему циклу "петербургских повестей". Это и "физиологический очерк" (подробное исследование главной "артерии" города и городской "выставки"), и романтическая новелла о судьбах художника Пискарева и поручика Пирогова. Их свел Невский проспект, "лицо", "физиономия" Петербурга, меняющаяся в зависимости от времени суток. Он становится то деловым, то "педагогичес­ким", то "главной выставкой лучших произведений человека". Гоголь создает образы кукол-марионеток, носителей бакенбард и усов разных мастей и оттенков. Их механическое собрание шествует по Невскому проспекту. Судьбы двух героев — детали петербургской жизни, позволившие сорвать с города блес­тящую маску и показать его суть: Петербург убивает художника и благосклонен к чиновнику, в нем возможны и трагедия, и зауряд­ный фарс. Невский проспект "лжив во всякое время", как и сам город.

В каждой повести Петербург открывается с новой, неожидан­ной стороны. В "Портрете" — это город-обольститель, погубив­ший художника Чарткова деньгами и легкой, призрачной славой. В "Записках сумасшедшего" столица увидена глазами сошедшего с ума титулярного советника Поприщина. В повести "Нос" показана невероятная, но вместе с тем очень "реальная" петер­бургская "одиссея" носа майора Ковалева. "Шинель" — "житие" типичного петербуржца — мелкого чиновника Акакия Акакиевича Башмачкина. Гоголь подчеркивает алогизм обычного, будничного и примелькавшегося. Исключительное — только видимость, "обман", подтверждающий правило. Безумие Чарткова в "Пор­трете" — часть всеобщего безумия, возникающего в результате стремления людей к наживе. Сумасшествие Поприщина, вообра­зившего себя испанским королем Фердинандом VIII, — гипербо­ла, в которой подчеркнута маниакальная страсть любого чиновни­ка к чинам и наградам. В утрате носа майором Ковалевым Гоголь показал частный случай утраты чиновничьей массой своего "лица". Гоголевская ирония достигает убийственной силы: только ис­ключительное, фантастическое способно вывести человека из нравственного оцепенения. В самом деле, лишь безумный По-прищин вспоминает о "благе человечества". Не исчез бы нос с лица майора Ковалева, так бы и ходил он по Невскому проспекту в толпе таких же, как он: с носами, в мундирах или во фраках. Исчезновение носа делает его индивидуальностью, ведь с "плос­ким местом" на лице нельзя показаться на люди. Не умри Башмачкин после распекания у "значительного лица", едва ли бы этому "значительному лицу" в призраке, срывающем с прохожих шинели, почудился этот мелкий чиновник. Петербург в изображе­нии Гоголя — это мир привычного абсурда, будничной фантастики.

Безумие — одно из проявлений петербургского абсурда. В каждой повести есть герои-безумцы: это не только сумасшедшие художники Пискарев ("Невский проспект") и Чартков ("Портрет"), но и чиновники

Поприщин ("Записки сумасшедшего") и Ковалев, который едва не сошел с ума, увидев собственный нос, разгуливающий по Петербургу. Даже "маленького человека" Баш-мачкина, потерявшего надежду отыскать шинель — "светлую гостью" его унылой жизни, охватывает безумие. Образы безумцев в повестях Гоголя не только показатель алогизма общественной жизни. Патология человеческого духа позволяет увидеть подлин­ную суть происходящего. Петербуржец — "нуль" среди множества подобных ему "нулей". Выделить его способно только безумие. Безумие героев — это их "звездный час", ведь, только потеряв рассудок, они становятся личностями, утрачивают автоматизм, свойственный человеку из чиновничьей массы. Безумие — одна из форм бунта людей против всевластия социальной среды.

В повестях "Нос" и "Шинель" изображены два полюса петер­бургской жизни: абсурдная фантасмагория и будничная реаль­ность. Эти полюса, однако, не столь далеки друг от друга, как может показаться на первый взгляд. В основе сюжета "Носа" лежит самая фантастическая из всех городских "историй". Гого­левская фантастика в этом произведении принципиально отлича­ется от народно-поэтической фантастики в сборнике "Вечера на хуторе близ Диканьки". Здесь нет источника фантастического: нос — часть петербургской мифологии, возникшей без вмеша­тельства потусторонних сил. Эта мифология особая — "бюрокра­тическая", порожденная всесильным невидимкой — "электриче­ством чина".

Нос ведет себя так, как и подобает "значительному лицу", имеющему чин статского советника: молится в Казанском соборе, прогуливается по Невскому проспекту, заезжает в департамент, делает визиты, собирается по чужому паспорту уехать в Ригу. Откуда он взялся, никого, в том числе и автора, не интересует. Можно даже предположить, что он "с луны упал", ведь, по мнению Поприщина, безумца из "Записок сумасшедшего", "луна ведь обыкновенно делается в Гамбурге", а населена носами. Любое, даже самое бредовое, предположение не исключается. Главное в другом — в "двуликости" носа. По одним признакам, это точно реальный нос майора Ковалева (его примета — прыщик на левой стороне), то есть часть, отделившаяся от тела. Но второй "лик" носа — социальный.

Образ носа — итог художественного обобщения, раскрывающе­го социальный феномен Петербурга. Смысл повести не в том, что нос стал человеком, а в том, что он стал чиновником пятого класса. Нос для окружающих — вовсе не нос, а "штатский генерал". Чин видят — человека нет, поэтому подмена совершен­но незаметна. Люди, для которых суть человека исчерпывается

его чином и должностью, не узнают ряженого. Фантастика в "Носе " — тайна, которой нет нигде и которая везде, это страшная иррациональность самой петербургской жизни, в которой любое бредовое видение неотличимо от реальности.

В основе сюжета "Шинели" — ничтожнейшее петербургское происшествие, героем которого стал "маленький человек", "веч­ный титулярный советник" Башмачкин. Покупка новой шинели оборачивается для него потрясением, соизмеримым с пропажей носа с лица майора Ковалева. Гоголь не ограничился сентимен­тальным жизнеописанием чиновника, пытавшегося добиться справедливости и умершего от "должностного распеканья" "зна­чительным лицом". В финале повести Башмачкин становится частью петербургской мифологии, фантастическим мстителем,

"благородным разбойником".

Мифологический "двойник" Башмачкина является своего рода антитезой носу. Нос-чиновник — реалия Петербурга, которая нико­го не смущает и не повергает в ужас. "Мертвец в виде чиновника", "сдирающий со всех плеч, не разбирая чина и звания, всякие шинели", наводит ужас на живых носов, "значительных лиц". Он добирается, в конце концов, до своего обидчика, "одного значи­тельного лица", и только после этого навсегда покидает обидев­ший его при жизни и равнодушный к его смерти чиновный

Петербург.

28. Поэма «Мертвые души»: история создания, жанровое своеобразие, система образов, проблематика, композиция, значе­ние поэмы.

28. Сюжет и компози­ция "Мертвых душ" обусловлены предметом изображения — стремлением Гоголя постичь русскую жизнь, характер русского человека, судьбу России. Речь идет о принципиальном изменении предмета изображения по сравнению с литературой 20—30-х гг.: внимание художника переносится с изображения отдельной лич­ности на портрет общества. Иными словами, романический аспект жанрового содержания (изображение частной жизни личнос­ти) сменяется нравоописательным (портрет общества в негерои­ческий момент его развития). Поэтому Гоголь ищет сюжет, который давал бы возможность как можно более широкого охвата действительности. Такую возможность открывал сюжет путешест­вия: "Пушкин находил, что сюжет "Мертвых душ" хорош для меня тем, — говорил Гоголь, — что дает полную свободу изъез­дить вместе с героем всю Россию и вывести множество самых разнообразных характеров". Поэтому мотив движения, дороги, пути оказывается лейтмотивом поэмы. Совершенно иной смысл получает этот мотив в знаменитом лирическом отступлении одиннадцатой главы: дорога с несущейся бричкой превращается в путь, по которому летит Русь, "и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства". В этом лейтмотиве — и неведомые пути русского национального развития:

"Русь, куда ж несешься ты, дай ответ? Не дает ответа", предлагающие антитезу путям иных народов: "Какие искривленные, глухие, узкие, непроходимые, заносящие далеко в сторону дороги избирало человечество..." В образе дороги воплощен и житейский путь героя ("но при всем том трудна была его дорога..."), и творческий путь автора: "И долго еще определено мне чудной властью идти об руку с моими странными героями..." Мало того, что Чичиков путешествует в ней, то есть благодаря ей оказывается возможным сюжет путешествия; бричка мотивирует еще появление характеров Селифана и коней; благодаря ей удается спастись от Ноздрева; бричка сталкивается с каретой губернаторской дочки и таким образом вводится лирический мотив, а в конце поэмы Чичиков даже предстает как похититель губернаторской дочки. Бричка как бы наделяется собственной волей и иногда не слушается Чичикова и Селифана, едет своей дорогой и под конец вывали­вает седока в непролазную грязь — так герой не по своей воле попадает к Коробочке, которая встречает его ласковыми словами: "Эх, отец мой, да у тебя-то, как у борова, вся спина и бок в грязи! Где так изволил засалиться?" Кроме того, бричка как бы определяет кольцевую композицию первого тома: поэма открывается разговором двух мужиков о том, насколько прочно колесо брички, а завершается поломкой того самого колеса, из-за чего Чичикову приходится задержаться в городе. Сюжет путешествия дает Гоголю возможность создать галерею образов помещиков. При этом композиция выглядит очень рацио­нально: экспозиция сюжета путешествия дана в первой главе (Чичикова знакомится с чиновниками и с некоторыми помещика­ми, получает у них приглашения), далее следуют пять глав, в которых "сидят" помещики, а Чичиков ездит из главы в главу, скупая мертвые души. Гоголь в "Мерт­вых душах", как и в "Ревизоре", создает абсурдный художествен­ный мир, в котором люди утрачивают свою человеческую сущ­ность, превращаются в пародию на возможности, заложенные в них природой. Стремясь обнаружить в персонажах признаки омертвения, ут­рату одухотворенности (души), Гоголь прибегает к использованию предметно-бытовой детализации. Каждый помещик окружен мно­жеством предметов, способных его характеризовать. Детали, связанные с определенными персонажами, не только живут автономно, но и "складываются" в своего рода мотивы. Например, с Плюшкиным связан мотив запустения, омертвения, деградации, в результате нагнетания которого возни­кает гротескный метафорический образ "прорехи на человечест­ве". С Маниловым — мотив переслащенности, создающий своего рода пародию на героя сентиментальных романов. Положение в галерее образов помещиков тоже характеризует каждого из них. Распространено мнение, что каждый последую­щий помещик "мертвее" предыдущего, то есть, по словам Гого­ля, "следуют у меня герои один пошлее другого". Но именно ли это имел в виду Гоголь? Является ли Плюшкин наихудшим из всех? Ведь это единственный герой, у которого есть предыстория, лишь на его лице мелькнуло подобие жизни, "вдруг скользнул какой-то теплый луч, выразилось не чувство, а какое-то бледное отражение чувства". Поэтому нельзя судить о Плюшкине как о наихудшем — просто сама мера пошлости к шестой главе становится нестерпимой. Шестую главу Ю. Манн считает переломной. Эволюция Плюш­кина вводит в поэму тему изменения к худшему. Ведь Плюшкин — единственный некогда "живой" предстает в самом омерзительном обличье мертвой души. Именно с этим образом связано лирическое отступление в шестой главе о пламен­ном юноше, который "отскочил бы с ужасом, если бы показали ему его же портрет в старости". Поэтому шестую главу мы можем назвать кульминационной в поэме: представляя трагическую для Гоголя тему изменения к худшему, она и завершает сюжет путе­шествия, ведь Плюшкин — последний из помещиков, кого посе­тил Чичиков. Итак, сюжет путешествия исчерпан, но в поэме еще есть пять глав: следовательно в основе произведения лежит еще какой-то сюжет. Таким сюжетом, с точки зрения Ю. Манна, оказывается миражная интрига. В самом деле, цель путешествия Чичикова миражна в самом прямом смысле слова: он покупает "один неосязаемый чувствами звук". Завязка миражной интриги происходит во время разговора с Маниловым, когда странный гость предлагает хозяину "него­цию". В этот момент проясняется цель путешествия Чичикова. Покупка "мертвых", которые, впрочем, значились бы по ревизии как живые", предпринимается героем для совершения мошенничества на законном основании: он хочет не только приобрести вес в обществе, но и заложить свою странную покупку в опекунский совет, то есть получить деньги. В сущности, путешествие Чичикова — бесконечная пого­ня за миражем, за пустотой, за ушедшими из жизни людьми, — за тем, что не может быть в воле человеческой.

И по законам гоголевского художественного мира мираж начи­нает материализоваться, обретать реальные черты. Чем больше мертвых скупает Чичиков, тем все весомее оказывается его покуп­ка: мертвые души оживают, становятся реальностью. В самом деле, зачем Собакевич начинает расхва­ливать своих умерших крестьян и говорит полную бессмыслицу: "Другой мошенник обманет вас, продаст вам дрянь, а не души; а у меня что ядреный орех, все на отбор". Хочет ли он, расписывая достоинства каретника Михеева, плотника Степана Пробки, са­пожника Максима Телятникова, кирпичника Милушкина, про­сто обмануть Чичикова? Но ведь это невозможно, оба прекрасно понимают, что их просто нет и все их качества в прошлом. Дело скорее не в обмане, а в непреднамеренности Собакевича: точно так же он будет описывать достоинства своих крестьян и в городе, уже после совершения купчей крепости, когда никакой обман уже не понадобится: купленные Чичиковым мертвые души становятся на наших глазах живыми, и помещики говорят о них как о живых. "Оживают" купленные крестьяне и в начале седьмой главы, когда Чичиков составляет документы для совершения купчей крепости, и "странное, непонятное ему самому чувство овладело им". "Казалось, как будто мужики еще вчера были живы". Автор как бы перехватывает внутренний монолог своего героя, расска­зывает о судьбе крестьян, в которых воплотились все стороны русского народного характера.

К началу седьмой главы сюжет путешествия исчерпывается — Чичиков приезжает в город для оформления купчей. Этот момент, счастливая развязка сюжета путешествия, оказывается кульминацией миражной интриги: мираж, в погоню за которым был устремлен Чичиков, материализуется юридически, герой становится херсонским помещиком и сам забывает о том, "что души не совсем настоящие". Пустота, фикция, скупаемая Чичи­ковым, получает полновесный юридический статус! Он начинает жить своей жизнью, рождает в городе множество слухов, обраста­ет все более и более правдоподобными подробностями. Крестья­не, купленные без земли, оказывается, покупаются на вывод в Херсонскую губернию; там есть река и пруд; отмечая покупку, пили за благоденствие крестьян и счастливое их переселение; по возвращении Чичикова Селифан получает кое-какие хозяйствен­ные приказания: "собрать всех вновь переселившихся мужиков, чтобы сделать всем лично поголовную перекличку". И в тот момент, когда герой сам забывает о характере своей "негоции", в городе появляются Ноздрев и Коробочка, которые разбивают хрустальный мираж Чичикова. Но разбившись, мираж, подобно осыпающемуся зеркалу, образует множество осколков, в которых отражается в искаженном свете его творец — Чичиков. Он в суждениях жителей города оказывается миллион­щиком, делателем фальшивых ассигнаций, похитителем губерна­торской дочки, Наполеоном, бежавшим с острова, капитаном Копейкиным. Именно в последних четырех главах поэмы кон­кретизируется образ губернского города NN. В черновиках вре­мен работы над первым томом писатель сформулировал смысл этого образа "Идея города, Возникшая до высшей степени Пустота. Пустословие, Сплетни, перешедшие пределы, как все это воз­никло из безделья и приняло выражение смешного в высшей степени". " Миражная интрига завершается в тот момент, когда прекраща­ются все сплетни о Чичикове. Конец им кладет смерть прокурора. Все внимание горожан переключается на это событие. Только после этого Чичиков, забытый, уезжает из города. Идейно-композиционная роль образа Чичикова предопределена в первую очередь тем, что ему принадлежит идея аферы, для ее осуществления ему предоставлено право свободного передвижения по художественному пространству поэмы, с ним автор не расстается почти никогда. Стоить отметить особо, что, не будь Чичикова, не было бы ни сюжета путешествия, ни самой поэмы. Но не они, не его судьба являются главным предметом изображения у Гоголя. Именно специфика предмета изображения заставляет нас обра­титься к жанровому своеобразию произведения

Жанровая природа гоголевского произ­ведения сложна и не проста для определения. Сам писатель по­пытался указать на своеобразие "Мертвых душ", назвав свою книгу поэмой, однако он не дал расшифровки этого понятия, что заставляет читателей и исследователей Гоголя — с момента выхода книги и по сей день — искать ключ к трактовке ее жанрового облика. Можно ли считать "Мертвые души" романом? Говоря о романе, обычно имеют в виду эпическое произведение большой художественной формы, в котором повествование сосредоточено на судьбах отдельной личности в ее отношении к окружающему миру, на становлении, развитии ее характера и самосознании.

В том случае, если бы рассказ о происхождении, воспитании и попытках героя обеспечить себе "жизнь во всех довольствах, со всеми достатками" появился бы в начале повествования, лица и события объединились бы вокруг героя, встали бы в связь с его судьбой, превратив "Мертвые души" в роман, роман плутовского типа, где антигерой проходит через ряд удач и поражений. Но похождения Чичикова для Гоголя — только путь к решению другой, главной для него задачи. В чем она состояла? Вернемся к тому определению, которое сам Гоголь дал "Мерт­вым душам". Он назвал свое произведение поэмой, подобно тому как Пушкин считал "Евгения Онегина" "романом в стихах". Произведение Гоголя можно по праву назвать поэмой. Это право ему дано поэтичностью, музыкальностью, выразительнос­тью языка, насыщенного такими образными сравнениями и мета­форами, какие можно встретить разве что в поэтической речи. А главное — постоянным присутствием автора, что делает "Мертвые души" произведением лиро-эпическим. Вся действительность, изображенная в ней, проходит сквозь призму авторского сознания. В лирических отступлениях Гоголь ставит и решает литератур­ные вопросы.

Своеобразная жанровая структура "Мертвых душ" позволяет Гоголю изобразить картину нравов всей России, показывая при этом общее, а не частное, не историю жизни одного человека, а "разнообразную кучу" русских характеров. Лирическое начало выводит эти наблюдения на уровень философских размышлений о судьбе России в семье человечества.

29. Драматургия Гоголя (произведение по выбору).

Место "Ревизора" в своем творчестве и уровень художественно­го обобщения, к которому он стремился, работая над комедией, Гоголь раскрыл в "Авторской исповеди" (1847). "Мысль" коме­дии, подчеркнул он, принадлежит Пушкину. Последовав пуш­кинскому совету, писатель "решился собрать в одну кучу все дурное в России <...> и за одним разом посмеяться над всем". Гоголь определил новое качество смеха: в "Ревизоре" — это "высокий" смех, обусловленный высотой духовно-практической задачи, стоявшей перед автором. Комедия стала пробой сил перед работой над грандиозной эпопеей о современной России. После создания "Ревизора" писатель почувствовал "потребность сочиненья полного, где было бы уже не одно то, над чем следует смеяться. Таким образом, «Ревизор» - поворотный момент в творческом развитии Гоголя.

В "Театральном разъезде" Гоголь обращает внимание на то, что драматург должен найти ситуацию, которая затронула бы всех героев, включила бы в свою орбиту важнейшие жизненные заботы всех действующих — иначе персонажи просто не смогут за несколько часов сценическо­го действия реализовать себя, обнаружить свой характер. Поэтому спокойное, "равнинное" течение жизни в драме невозможно — необходим конфликт, взрыв, острое столкновение интересов. Кроме того, "лишних" героев, не включенных в конфликт, быть не может. Но какова тогда ситуация, которую должен найти драматург, чтобы включить в ее орбиту всех героев и показать их характеры? Иными словами, что может лечь в основу драматургического конфликта? Любовная интрига? "Но, кажется, уже пора перестать опираться до сих пор на эту вечную завязку, — утверждает второй любитель искусств, а вместе с ним и Гоголь. — Стоит вглядеться пристально вокруг. Все изменилось давно в свете. Теперь сильней завязывает драму стремление достать выгодное место, блеснуть и затмить во что бы ни стало другого, отомстить за пренебрежение, за насмешку. Не более ли теперь имеют электричества чин, денежный капитал, выгодная женитьба, чем любовь?" Но, остав­ляя в основе конфликта "Ревизора" и чин, и выгодную женитьбу, и денежный капитал, Гоголь находит все же иной сюжет, имею­щий значительно больше "электричества": "А завязать может все, — резюмирует второй любитель искусств, — самый ужас, страх ожидания, гроза идущего вдали закона..."

Именно это — "самый ужас, страх ожидания, гроза идущего вдали закона", овладевающие чиновниками, — и формирует драматургическую ситуацию "Ревизора". Пьеса завязывается пер­вой же фразой Городничего: "Я пригласил вас, господа, с тем чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет реви­зор". С этого момента страх начинает сковывать героев и нараста­ет от реплики к реплике, от действия к действию. Все нарастающий страх, овладевающий чиновниками в "Реви­зоре", формирует множество комических ситуаций. Городничий, отдавая приказания, путает слова; отправляясь к мнимому ревизору, вместо шляпы хочет надеть бумажный футляр. Комизм первой встречи Городничего с Хлестаковым определен ситуацией взаим­ного испуга, что заставляет обоих нести уже полную околесицу: "Не погубите! Жена, дети маленькие... не сделайте несчастным человека", — молит Сквозник-Дмухановский, искренне позабыв о том, что маленьких-то детей у него нет. Не зная, в чем оправдываться, он искренне, прямо-таки как испуганный ребе­нок, признается в собственной нечистоплотности: "По неопыт­ности, ей-богу по неопытности. Недостаточность состояния... Сами извольте посудить: казенного жалованья не хватает даже на чай и сахар".

Страх сразу же объединяет героев. Завязав действие комедии одной лишь фразой, Гоголь прибегает к приему композиционной инверсии: экспозиция и завязка поменялись местами. Приготов­ления чиновников к приезду ревизора, их разговоры о том, что и кому необходимо сделать, становятся экспозицией, из которой мы узнаем о состоянии дел в городе. Но экспозиция выявляет не только недостатки в городе (по­дробно расскажите, какие). Она показывает самое важное противо­речие, существующее в сознании чиновников: между грязными руками и абсолютно чистой совестью. Все они искренне уверены, что за всяким умным человеком "водятся грешки", ибо он не любит "пропускать того, что плывет в руки". Точно такого же "умного человека" они надеются встретить и в ревизоре. Поэтому все их устремления направлены не на спешное исправление "грешков", но на принятие лишь косметических мер, которые могли бы дать возможность ревизору закрыть глаза на истинное положение дел в городе — разумеется, за определенное возна­граждение.Городничий искренне считает, что "нет человека, который бы за собою не имел каких-нибудь грехов. Это уже так самим Богом устроено, и волтерианцы напрасно против этого говорят". С этим согласны все, и единственное возражение, которое он встречает, исходит от Аммоса Федоровича Ляпкина-Тяпкина: "Что же вы полагаете, Антон Антонович, грешками? Грешки грешкам — рознь. Я говорю всем открыто, что беру взятки, но чем взятки? Борзыми щенками. Это совсем иное дело". Возражение касается лишь формы, но не сути. Именно в этой открытости и искрен­ности проявляется это противоречие — между пониманием своих "грешков" и абсолютно чистой совестью. "Он даже не охотник творить неправду, — пишет о нем Гоголь, — но велика страсть ко псовой охоте..." Отправляясь к Хлестакову, Городничий напоминает чиновни­кам: "Да если спросят, отчего не выстроена церковь при богоугод­ном заведении, на которую назад тому пять лет была ассигнована сумма, то не позабыть сказать, что начала строиться, но сгорела. Я об этом и рапорт представлял. А то, пожалуй, кто-нибудь, позабывшись, сдуру скажет, что она и не начиналась".

Как Городничий не чувствует себя виноватым и действует не по злому умыслу, а потому что так заведено, так и другие герои "Ревизора". Почтмейстер Иван Кузьмич Шпекин вскрывает чужие письма исключительно из любопытства: "...смерть люблю узнать, что есть нового на свете. Я вам скажу, что это преинте­ресное чтение. Иное письмо с наслаждением прочтешь — так описываются разные пассажи... а назидательность какая... лучше, чем в "Московских ведомостях"!"

Судья пытается наставить его: "Смотрите, достанется вам когда-нибудь за это". Шпекин искренне недоумевает: "Ах, ба­тюшки!" Он и не думал, что не прав. Гоголь так комментирует этот образ: "Почтмейстер — простодушный до наивности человек, глядящий на жизнь как на собрание интересных историй для препровождения времени, которые он начитывает в распечатыва­емых письмах. Ничего больше не остается делать актеру, как быть простодушну сколько возможно".

Гоголь, создавая портрет общества и показывая несовершенст­во человека, лишенного нравственного закона, находит новый тип драматургического конфликта. Естественно было бы ожидать, что драматург пойдет путем введения в конфликт героя-идеолога, скажем, истинного ревизора, служащего "делу, а не лицам", исповедующего истинные представления о назначении человека и способного разоблачить чиновников уездного города. Так, к примеру, построил конфликт "Горя от ума" А.С. Грибоедов, по­казав несостоятельность фамусовского общества, сталкивая его с героем-идеологом, Чацким, высказывающим истинное понима­ние долга и чести. Новаторство же Гоголя заключается в том, что он отказывается от жанра комедии с высоким героем, условно говоря, убирает из пьесы Чацкого.

Это определило принципиально новый характер драматургичес­кого конфликта. В комедии нет ни героя-идеолога, ни сознатель­ного обманщика, водящего всех за нос. Чиновники сами обманы­вают себя, буквально навязывая Хлестакову роль значительного лица, заставляя его играть ее. Герои, всячески обхаживая Хлестакова, устремляются в никуда, в погоню за пустотой, миражом. Именно это обстоятельство заставляет Ю. Манна говорить о "ми­ражной интриге", которой оборачивается ситуация заблуждения в "Ревизоре".

Завязывается миражная интрига при появлении Бобчинского и Добчинского с известием о ревизоре.

Слова Добчинского ("Он! и денег не платит и не едет. Кому же б быть, как не ему? И подорожная прописана в Саратов"), подкреп­ленные замечаниями Бобчинского ("Он, он, ей-богу он... Такой наблюдательный: все обсмотрел. Увидел, что мы с Петром-то Ивановичем ели семгу... так он и в тарелки к нам заглянул. Меня так и проняло страхом"), по совершенно непонятной причине убеждают чиновников в том, что за Иваном Александровичем Хлестаковым и скрывается "инкогнито проклятое". При появлении Хлестакова мираж как бы материализуется. В сцене первого свидания с ним Городничего, комизм которой основан на ситуации взаимного испуга, у Городничего пропадают всяческие сомнения на сей счет. А почему? Ведь все говорит не в пользу Хлестакова, и даже Городничий замечает это: "А ведь какой невзрачный, низенький, кажется, ногтем бы придавил его". Но он не придает своим наблюдениям никакого значения, и лишь чтение письма к "душе Тряпичкину" откроет ему истину. Миражная интрига заключается в превращении Хлестакова в значительное лицо, в государственного человека, то есть в напол­нении полной пустоты вымышленным содержанием. Ее развитие обусловлено не только страхом и нелогичностью мышления чи­новников, но некими качествами самого Хлестакова. Хлестаков не просто глуп, а "идеально" глуп. Ведь ему далеко не сразу приходит в голову, почему его так принимают в этом городе. "Я люблю радушие, — говорит он, проспавшись после при­ема Городничего, — и мне, признаюсь, больше нравится, если мне угождают от чистого сердца, а не то чтобы из интереса". Если тающий страх, затмевающий разум, заставляют принять"сосульку, тряпку", "вертопраха" за ревизора. Еслибы не Осип, который сразу же интересуется насчет другого выхода в доме Городничего, а затем настоятельно советует барину уезжать ("Ей-богу, уже пора"), полагая, что угождают все же "из интере­са", то он просто не смог бы понять, что оставаться дольше опасно. Он так и не смог понять, за кого его принимают: в письме Тряпичкину он уверяет, что его "по петербургской физио­номии и по костюму" приняли за генерал-губернатора (а отнюдь не за ревизора). Такое простодушие и непреднамеренность позво­ляют ему никого не обманывать: он просто играет те роли, которые навязываются ему чиновниками. За несколько минут в сцене вранья Хлестакова (действие тре­тье, явление VI) мираж вырастает до неимоверных размеров. За несколько минут на глазах чиновников Хлестаков делает голово­кружительную карьеру. Его преувеличения носят чисто количественный характер: "в семьсот рублей арбуз", "тридцать пять тысяч одних курьеров". Получив воображаемую возможность выписать себе что-нибудь из Парижа, Хлестаков получает лишь... суп в кастрюльке, приехав­ший на пароходе прямо из Парижа. Подобные запросы явно характеризуют скудость натуры. Будучи "с Пушкиным на дружес­кой ноге", он не может придумать с ним тему для разговора ("Ну что, брат Пушкин?" — "Да так, брат, — отвечает бывало, — так как-то все..."). В силу непреднамеренности Хлестакова его трудно поймать на лжи — он, завираясь, с легкостью выходит из затруднительного положения: "Как взбежишь по лестнице к себе на четвертый этаж — скажешь только кухарке: "На, Маврушка, шинель..." Что ж я вру — я и позабыл, что живу в бельэтаже. В "Замечаниях для господ актеров" Гоголь пишет, что речь Хлестакова "отрывиста, и слова вылетают из уст его совершенно неожиданно" — даже и для него самого. Именно поэтому он так легко поправляет свое вранье — просто не задумываясь о правдо­подобии.

Строя комедию на ситуации страха и самообмана чинов­ников, Гоголь тем не менее и не отказывается от любовной интриги, вернее, пародирует ее. Но все же идейно-композиционная роль любовной интриги состоит в другом. С ней как бы материализуется, вплотную приближается к чиновникам еще один мираж — образ Петербур­га, вожделенный, манящий. Он становится благодаря мнимому сватовству почти

реальностью: семья Сквозника-Дмухановского чуть ли не переезжает в Петербург, Анна Андреевна мечтает об особом "амбре" в своей комнате, Городничий примеряет через плечо орденскую ленту. Материализованный мираж Петербурга конкретизируется в наивных размышлениях героев.

Образ Петербурга вводится в комедию разными способами. О своем положении в городе рассказывает, завираясь, Хлестаков, образ столицы возникает в его письме к "душе Тряпичкину", о нем мечтают чиновники, своими воспоминаниями о городе делит­ся Осип. И в том и в другом случае это город, основанный на страхе, "страхоточивый" город, только в одном случае Хлестакова боится государственный совет, департа­мент, где при его появлении — "просто землетрясенье, все дрожит и трясется, как лист", а в другом случае он сам страшится кондитера, который может оттаскать его за воротник "по поводу съеденных пирожков на счет доходов аглицкого короля". Точно так же мыслит себе Петербург и Городничий. Единственный из героев, кто не испытывает страха при упоми­нании о Петербурге, это Осип: он стоит вне чиновничье-бюрократической иерархии, основанной на страхе, и ему нечего бояться.

И когда оба миража, на материализации которых строится миражная интрига, обретают почти материальное воплощение (гроза с ревизором оборачивается невероятным выигрышем, сва­товство состоялось, и Городничий вот-вот получит новое, петер­бургское назначение), все здание начинает разваливаться: следуют две мнимые развязки (отъезд Хлестакова и чтение письма) и затем уже — истинная развязка, "немая сцена", совершенно в ином свете представляющая смысл комедии. О том, какое значение придавал Гоголь "немой сцене", гово­рит и тот факт, что продолжительность ее он определяет в полторы минуты, а в "Отрывке из письма... к одному литератору" говорит даже о двух-трех минутах "окаменения" героев. По зако­нам сцены, полторы, а уж тем более три минуты неподвижности — это целая вечность. Какова же идейно-композиционная роль "немой сцены"?

Одна из самых важных идей "Ревизора" — идея неизбежного духовного возмездия, суда которого не сможет избежать ни один человек. Поэтому "немая сцена" обретает широкий символический смысл, почему и не поддается какой-либо одно­значной трактовке. Именно поэтому столь разнообразны толкова­ния "немой сцены". Ее трактуют как художественно воплощен­ный образ Страшного суда, перед которым человек не сможет оправдаться ссылками на то, что за всяким умным человеком "водятся грешки"; проводят аналогии между "немой сценой" и картиной Карла Брюллова "Последний день Помпеи", смысл которой сам Гоголь видел в том, что художник обращается на историческом материале к ситуации сильного "кризиса, чувствуе­мого целою массою". Схожий кризис переживают в минуту по­трясения и персонажи "Ревизора", подобно героям картины Брюллова, когда "вся группа, остановившаяся в минуту удара и выразившая тысячи разных чувств", запечатлена художником в последний момент земного бытия. Уже позже, в 1846 г., в драматических отрывках "Развязка "Ревизора" Гоголь предложил совсем иное толкование "немой" сцены". "Всмотритесь-ка пристально в этот город, который выведен в пьесе! — говорит Первый комический актер. — Все до единого согласны, что этакого города нет во всей России... Ну, а что, если это наш же душевный город и сидит он у всякого из нас?.. Что ни говори, но страшен тот ревизор, который ждет нас у дверей фоба. Будто не знаете, кто этот ревизор? Что прикидываться? Ревизор этот — наша проснув­шаяся совесть, которая заставит нас вдруг и разом взглянуть во все глаза на самих себя. Перед этим ревизором ничто не укроется, потому что по Именному Высшему повеленью он послан и возвестится о нем тогда, когда уже и шагу нельзя будет сделать назад. Вдруг откроется перед тобою, в тебе же, такое страшилище, что от ужаса подымется волос. Лучше ж сделать ревизовку всему, что ни есть в нас, в начале жизни, а не в конце ее".

Так или иначе, но появление жандарма, извещающего о при­бытии из Петербурга "по именному повелению" ревизора уже настоящего, "поражает как громом всех, — говорится в авторской ремарке. — Звук изумления единодушно излетает из дамских уст; вся группа, вдруг переменивши положение, остается в окамене­нии".

Гоголь верил в то, что силой смеха можно изменить к лучшему мир и человека в этом мире. Именно поэтому смех в "Ревизоре" — по преимуществу сатири­ческий, направленный на отрицание осмеиваемого порока. Сатира, по мысли Гоголя, призвана исправлять человеческие пороки, и в этом ее высокое общественное значение. Такое понимание роли смеха определяет его направленность не на конкретного человека, чиновника, не на конкретный уездный город, но на сам порок. Гоголь показывает, сколь страшна участь человека, пораженного им. Это предопределяет еще одну особен­ность смешного в пьесе: сочетание комического с драматизмом, который заключен в несоответствии изначального высокого пред­назначения человека и его нереализованное, исчерпанности в погоне за жизненными миражами. Исполнены драматизма и за­ключительный монолог Городничего, и мнимое сватовство Хлес­такова, но кульминацией трагического, когда комическое вовсе уходит на второй план, становится "немая сцена". Художественному миру Гоголя присущ гротеск. Уточните свои представления о гротеске. Гротеск, преувеличение, резко нарушающее реальные черты, оказывающееся сродни фантастическому. При этом часто преуве­личивается не явление в целом, но какая-то его грань, что еще более нарушает действительные пропорции, искажает предмет. В "Ревизоре" многое построено на преувеличении: фантасти­чески преувеличена, доведена до "идеальной" не только глупость Хлестакова, но общечеловеческое, в сущности, желание казаться хоть чуть выше, чем ты есть на самом деле. Комически преувели­чена ситуация заблуждения. Но главное, в чем реализовался гоголевский гротеск, это миражная интрига, высветившая в фан­тастическом отблеске абсурдность человеческой жизни в ее погоне за многочисленными миражами, когда лучшие человеческие силы растрачиваются в стремлении настичь пустоту, столь гениально воплощенную Хлестаковым. Окаменение "немой сцены" подчер­кивает, гротескно высвечивает иллюзорность, миражность целей, на достижение которых кладется порой вся жизнь.

30. Книга Гоголя «Выбранные места из переписки с друзья­ми»: история создания, жанровое своеобразие, проблематика, пафос, значение книги в истории русской литературы

31. Художественное своеобразие романа и.А. Гончарова «Обломов».

Композиция «Обломова»

Первая и четвертая части романа — его опора, почва. Взлет во второй и третьей частях — кульминация романа, та самая горка, на которую приходится взбираться Обломову. Первая часть романа внутренне связана с четвертой час­тью, то есть сопоставленными оказываются Обломовка и Вы­боргская сторона. Четыре части романа соответствуют четы­рем временам года. Роман начинается весной, 1 мая. История любви — лето, переходящее в осень и зиму. Ком­позиция вписана в годовой круг, ежегодный круговорот приро­ды, цикличное время. Гончаров замыкает композицию романа в кольцо, заканчивая «Обломова» словами: «он рассказал ему, что здесь написано». Из этого замкнутого круга Обломову не вырваться. А может, наоборот? И вновь проснется утром в сво­ем кабинете Илья Ильич?

Стремление «к точке зрения» — так выстраивается ком­позиция романа* Таким образом, уже достаточно доказательств, что художественное произведение — это «чудо искусства», это особый мир, живущий по своим художественным законам. Одним из главных законов композиции является отчет­ливая мотивированность всех действий, поведения и пережи­ваний персонажей. Именно она, по словам Н.Г.Чернышевского, дает писателю возможность «безукоризненно группировать фи­гуры», то есть самой группировкой персонажей отражать жиз­ненную правду. Первая часть романа посвящена одному обычному дню героя, который проводит его не вставая с дивана. Неторопли­вое авторское повествование детально и подробно рисует об­становку его квартиры, на которой лежит печать заброшеннос­ти и запустения. Но главное даже не это, а то, что в первой части Гончаров проводит мимо обломовского дивана множество разных людей, создает структурный фон, своеобразную аран­жировку, которая задает общий тон всему роману. В четвертой части будет звучать похожая интонация, но тише, угасая. Это спиралевидная или кольцевая композиция (игра на уровне художественного времени), которая обладает самостоя­тельной содержательностью, ее средства и приемы преобра­жают и углубляют смысл изображенного. Композиция отличается от сюжета и фабулы. Она обус­ловливается материалом, объектом изображения, мировоззре­нием писателя, его видением мира, конкретной идеей, лежащей в основе произведения, и жанровыми задачами, поставленны­ми автором. Казалось бы, в романе Гончарова почти ничего не происходит, но композиционная структура захватывает с пер­вых строк, когда Обломов прячется в чулане, укрываясь от вторжения внешней жизни.

Экспозиция первой главы при инертности главного героя все равно стремительна — жизнь врывается в его полутемную закупоренную комнату в виде неприятного письма старосты или требования хозяина съехать с квартиры. Он не может заста­вить себя вчитаться в письмо, оттягивает поиски новой квар­тиры но мысли об этом постоянно отравляют ему существо­вание «Трогает жизнь, везде достает», — сетует Илья Ильич, пытаясь обратиться за помощью и советом к своим гостям. Эти люди из внешнего мира совершенно не похожи друг на дру­га, в них нет ни малейшего сходства с Обломовым. Все они активны, подвижны и энергичны. Здесь появляется и пустой щеголь Волков, и карьерист Судьбинский, и писатель-обличи­тель Пенкин, и нагловатый земляк Обломова Тарантьев, и без­ликий Алексеев.

Зачем же писатель вводит в роман этих эпизодических ге­роев, которые по очереди появляются у знаменитого обломов­ского дивана? Да потому лишь, что, во-первых, хочет противо­поставить Обломову энергию внешней жизни, а во-вторых, по­казать пустяшность этой светской суеты. Таким образом, ком­позиция приобретает и некий «закулисный» кадр, подтекст, в котором социальная обличительность выражена достаточно ясно.

В романе “Обломов” Гончаров отразил часть современной ему действительности, показал характерные для того времени типы, образы, исследовал истоки и суть противоречий в русском обществе середины XIX в. Автор использовал ряд художественных приемов, способствовавших более полному раскрытию образов, темы и идеи произведения.
Построение литературного произведения играет важную роль, и Гончаров использовал композицию как художественный прием. Роман состоит из четырех частей; в первой автор описывает день Обломова в деталях, не опуская ни одной мелочи, так что у читателя складывается полная и подробная картина целой жизни главного героя, потому что все дни в жизни Обломова примерно одинаковы. Образ самого Обломова тщательно вырисовывается, и когда перед читателем открываются и становятся ясными образ жизни, особенности внутреннего мира героя, автор вводит в ткань произведения “Сон Обломова”, в котором показывает причины появления такого мировоззрения у Обломова, социальную обусловленность его психологии. Засыпая, Обломов спрашивает себя: “Почему я такой?” — и во сне получает ответ на свой вопрос. “Сон Обломова” — это экспозиция романа, находящаяся не в начале, а внутри произведения; используя такой художественный прием, показывая сначала характер героя, а затем истоки и условия его формирования, Гончаров показал основы и глубины души, сознания, психологии главного героя.
Для раскрытия характеров героев автор использует также прием антитезы, положенный в основу построения системы образов. Главная антитеза — пассивный, безвольный, мечтательный Обломов и активный, энергичный Штольц. Они противопоставлены друг другу во всем, до деталей: во внешности, в воспитании, отношении к образованию, образе жизни. Если Обломов в детстве жил в атмосфере всеобщей нравственной и интеллектуальной спячки, заглушавшей малейшую попытку проявления инициативы, то отец Штольца, наоборот, поощрял рискованные выходки сына, говоря, что из него выйдет “добрый барин”. Если жизнь Обломова протекает однообразно, наполненная беседами с неинтересными людьми, перебранками с Захаром, обильными сном и едой, бесконечным лежанием на диване, то Штольц все время в движении, всегда занят, постоянно куда-то спешит, полный энергии. Собственно, жизнь Штольца, по его выражению, — бурная, несущаяся река, жизнь же Обломова — “болото”. Это два совершенно противоположных характера; Гончаров использует антитезу, чтобы более полно раскрыть образы Обломова и Штольца. Вообще в романе много противопоставлений, основные же — Обломов и Штольц, Обломов и Ольга, Ольга и Пшеницьша. Антитеза Обломов — Ольга подобна антитезе Обломов — Штольц, только здесь вялость и равнодушие Ильи Ильича противопоставлены живости и ненасытному уму Ольги, требующему все время новой пищи для размышлений. Такая любознательность и широта мышления, в свою очередь, противопоставлена ограниченности и индифферентности Пшеницыной. Чтобы показать возвышенность Ольги и приземленность Агафьи Матвеевны, в описании героинь Гончаров использует следующий прием: говоря об Ольге, он мало внимания уделяет ее внешности, подробнее останавливаясь на внутреннем мире; в описании же Пшеницыной все время упоминаются локти, плечи, шея — детали внешнего облика; таким образом показывается незначительность и узость ее внутреннего мира и мышления. В сравнении выявляются наиболее типичные и значимые черты характера; так создается яркий и рельефный образ.
Психологизм романа заключается в том, что автор исследует внутренний мир всех героев. Для этого он вводит внутренние монологи — рассуждения героя, которые он не произносит вслух. Это как бы диалог человека с самим собой; так, Обломов перед “Сном...” задумывается о своем поведении, о том, как бы вел себя другой на его месте. В монологах показывается отношение героя к себе и окружающим, к жизни, любви, смерти — ко всему; таким образом, опять же исследуется психология.
Художественные приемы, используемые Гончаровым, очень разнообразны. На протяжении всего романа встречается прием художественной детали, подробного и точного описания человеческой внешности, природы, внутреннего убранства комнат, то есть всего, что помогает создать у читателя полную картину происходящего. Как литературный прием в произведении также важен символ. Множество предметов имеют символическое значение, например халат Обломова — символ его повседневной привычной жизни. В начале романа главный герой не расстается с халатом; когда Ольга на время “вытаскивает Обломова из болота” и он оживает, халат забыт; в конце,' в доме Пшеницыной, он опять находит применение, уже до конца жизни Обломова. Другие символы — ветка сирени (любовь Ольги), домашние тапочки Обломова (почти как халат) и другие тоже имеют большое значение в романе.
“Обломов” — произведение не только социально-историческое, но и глубоко психологическое: автор поставил себе целью не просто описать и рассмотреть, а исследовать истоки, причины формирования, особенности, влияние на окружающих психологии определенного социального типа. И. А. Гончаров добился этого, использовав разнообразные художественные средства, создав с их помощью наиболее подходящую к содержанию форму — композицию, систему образов, жанр, стиль и язык произведения.

32. Драматургия А.Н.Островского (анализ одной из пьес по выбору).

33. Художественный мир в романах И.С. Тургенева (произведение по выбору).

Иван Сергеевич Тургенев (1818-1883) написал шесть романов: «Рудин» (1855), «Дворянское гнездо» (1858), «Накануне» (1859), «Отцы и дети» (1862), «Дым», «Новь» (1876). Основные – первые четыре. Первые два: главный герой – дворянин, интеллектуал, философ и тд 30-40х годов. Это было время становления личности самого писателя, поэтому обращение к героям той эпохи, объяснялось не только желанием объективно оценить прошлое, но и разобраться в самом себе. Писатель задаётся вопросом, что может сделать дворянин в современных условиях, когда надо решать конкретные вопросы. Тургенев считал, что основные жанровые особенности его романов сложились уже в «Рудине». В предисловии к изданию своих романов (1879) он подчеркнул: «Автор «Рудина», написанного в 1855 году, и автор «Нови», написанной в 1876, является одним и тем же человеком. Среди своих задач, при написании романов, Тургенев выделял две наиболее важных. Первая – создать «образ времени», «the body and pressure of time», как писал Шекспир. Образ не только «героев времени», но и бытовой обстановки и второстепенных действующих лиц. Вторая задача – внимание к новым тенденциям в жизни «культурного слоя» страны. Тургенева интересовали не только герои-одиночки, наиболее типичные для эпохи, но и массовый слой людей. Прототипом Дмитрия Рудина стал Бакунин – радикальный западник и анархист. Поэтому герой и получился личностью противоречивой, так как сам Тургенев противоречиво относился к Бакунину, с которым был дружен в юности, и не мог оценивать его абсолютно беспристрастно.

«Рудин» был написан за рекордно короткий срок (49 дней). Быстрота объясняется тем, что замысел романа вынашивался довольно долго. Тургенева заинтересовали «русские Гамлеты» - тип дворянина-интеллектуала, захваченного культом философского знания 30-40 годов, участников философских кружков. Это было время становления личности самого писателя, поэтому обращение к героям той эпохи, объяснялось не только желанием объективно оценить прошлое, но и разобраться в самом себе. Писатель задаётся вопросом, что может сделать дворянин в современных условиях, когда надо решать конкретные вопросы. Прототипом Дмитрия Рудина стал Бакунин – радикальный западник и анархист. Поэтому герой и получился личностью противоречивой, так как сам Тургенев противоречиво относился к Бакунину, с которым был дружен в юности, и не мог оценивать его абсолютно беспристрастно. Рудин – богато одарённый человек, стремится к истине, любит философию, блестящий оратор и полемист. Но на нём лежит печать исторической обречённости, он не готов к практической деятельности, похож на Манилова – не может довести начатое до конца. Тургеневу близок Лежнев – практичный человек. Тургенев испытывает героя любовью. Противоречивой натуре Рудина противопоставлена цельность и мужественность Натальи Ласунской. В момент объяснения с ней Рудина как будто подменяют – в его обычно страстных монологах появляется слабость и безволие. Финальная сцена – гибель Рудина на революционной баррикаде – подчёркивает трагизм и историческую обречённость характерного героя романтической эпохи.

34. Поэзия Н.А. Некрасова

Лирика Н. А. Некрасова — явление в русской поэзии необычное. Вся она проникнута глубочайшим гражданским пафосом. Современник Белинского, Чернышевского и Добролюбова, Некрасов стал поэтом революционной демократии, голосом защитников народа. А потому Некрасов, по сравнению даже с такими “гражданами”, как Пушкин и Лермонтов, полностью переосмысливает роль поэта и назначение поэзии в жизни. Основной его поэтической формулой становятся слова: «Поэтом можешь ты не быть, Но гражданином быть обязан». Главное для Некрасова — социальная направленность его стихотворений, что, кстати, объясняет слова Тургенева, утверждавшего, что в стихах Некрасова “поэзия не ночевала”. Стремление Некрасова уничтожить тираж сборника своих юношеских стихов “Мечты и звуки” — факт символический. Поэт рвет не со своим неудачным поэтическим прошлым, а с традицией, с усвоенными поэтическими штампами. Некрасов — поэт непоэтической эпохи — хорошо понимает, что поэт уже не может быть жрецом, “другом лени”. Переосмысление всей поэтической системы у него начинается с принципиально нового понимания роли и места поэта. Истинный поэт для Некрасова не может существовать без тесной связи с событиями общественной жизни. Строки «Еще стыдней в годину горя Красу долин, небес и моря И ласку милой воспевать...» становятся поэтическим кредо Некрасова. Некрасов широко использует прием переиначивания старых жанров, придания им нового содержания. “Элегия” у поэта — это стихотворение о любви, но о любви к народу: в стихотворении “Размышления у парадного подъезда” возникает причудливое сочетание оды и фельетона. Результатом становится то, что Некрасов снижает высокие жанры и поднимает жанры бульварной прессы. По словам Андреевского, “Некрасов возвысил стихотворный фельетон до значения крупного литературного произведения”. Изменение в поэтической системе надо было произвести так, чтобы он (фельетон) однозначно был понят как ликвидация “священной” поэзии. Поэтому появляется новый пафос, новая риторика, новые темы, новый язык. Но Некрасову было необходимо не только заявить о своем отходе от пушкинской традиции в русской поэзии, но и мотивировать его, определить свое к нему отношение. В стихотворении 1856 года “Поэт и гражданин” Некрасов дает своего рода пушкинский подтекст темы поэта, но утверждает необходимость придания творчеству гражданского содержания. Некрасов, пожалуй, первый начинает писать стихи “на злобу дня”, на социальные темы. Постепенно даже человек в его лирике становится немыслим без социальной среды. От психологического анализа поэт переходит к анализу социальному. Состояние души человека связывается с жизненными условиями. Главной темой творчества поэта становится “печаль народная”, при этом ему удается вызвать у читателя ощущение причастности к описываемому, создать впечатление не уникальности, а всеобщности ситуации. В поэзии Некрасова вообще велико стремление к типизации. От частного он переходит к целому: показав судьбу Ивана из стихотворения “Орина, мать солдатская”, он говорит о судьбе всех солдат, говоря о Дарье, он говорит о судьбе крестьянки вообще. В русской литературной традиции существовал утвердившийся взгляд на поэзию, как на способ выражения чувств, и прозу — как на способ выражения мыслей. Н. А. Некрасов первый посмотрел на эту проблему иначе, сказав, что именно “из гармоничного сочетания этой мысли-прозы с поэзией и выходит настоящая поэзия”. Такая мысль возникла у Некрасова не случайно. В непоэтическую эпоху поэзия, если она хотела найти широкую аудиторию, особенно в лице разночинцев, должна была опроститься. Именно этот процесс мы и наблюдаем в лирике Некрасова. Он постоянно стремится опростить и язык своих произведений. Действительно, поэт-гражданин полностью освобождается от традиций “высокого языка” поэзии. Слово в поэзии Н. А. Некрасова, как в прозе, приобретает конкретный смысл. Отсюда — завершенность или даже афористичность концовок его стихотворений: «То сердце не научится любить, Которое устало ненавидеть»Выработанная четкая позиция по отношению к действительности становится причиной того, что поэзия Некрасова лишена всякой нерешительности или неясности. Даже его лирика, даже мучительные переживания в стихотворении “Рыцарь на час” являются результатом не сомнений, а ясного сознания, где правда, а где отклонение от нее. В стихах своих поэт подчеркивает то, что не соответствует идеалу: фабрика для него — “тихий плач и жалобы детей”; вместо великолепия Петербурга он видит его “день больной”. Это отсутствие сомнения говорит о том, что в поэзии Некрасова нет борения, нет разрыва между автором-поэтом и автором-человеком, ибо существует поэт-гражданин. Стиль многих стихотворений Некрасов сознательно ориентирует на стиль фольклорный. В его произведения попадает огромное количество прозаизмов и диалектизмов: “сивка”, “молодая бабенка ревет” и т. д. Широко используется фольклорный материал. Некрасов умело использует народный стиль: отрицательные параллелизмы (“Не гулял с кистенем я в дремучем лесу, // Не лежал я во рву в непроглядную ночь...”), повторы основ слова (расплетал-заплетал, целовал-миловал), подхваты предыдущей строки с переносом ее в начало последующей (“Я свой век погубил за девицу-красу, // За девицу-красу, за дворянскую дочь...”), характерные эпитеты (“белая рученька”, “буйная голова”), повтор предлогов (“по торговым селам, по большим городам”) и т. д. В стихах появляется большое количество свободных дактилей, весьма характерных для народной поэзии. В текст поэмы “Кому на Руси жить хорошо” вводятся загадки (“Летит — молчит, лежит — молчит, когда умрет — тогда ревет. Впрочем, несмотря на то что фольклорные элементы встречаются в лирике Некрасова достаточно часто, их использование было не целью, а лишь средством, помогающим поэту достичь в лирике необходимого эффекта. Кстати, кроме элементов народного творчества, Некрасов, там где считает необходимым, использует и жанры городского фольклора. Некрасов принадлежит к числу поэтов, нашедших свою, неповторимую Музу. По словам Б. Эйхенбаума, Н. А. Некрасов был явлением исторически неизбежным и необходимым, он сумел услышать и осуществить голос истории, потому что создал тот тип поэзии, который был необходим для нового восприятия поэтического творчества.

35. Лирика Ф.И. Тютчева

35. Поэт-философ, Федор Иванович Тютчев создал замечательные ли­рические монологи о смысле жизни, о назначении поэта и поэзии. Ориги­нальное дарование поставило его в один ряд с великими поэтами. Не совсем обычна судьба Тютчева как поэта. Он начал печатать свои стихи с 15 лет, но долгие годы оставался без читателей. В 1936 году А.С Пушкин в своем журнале «Современник» напечатал 24 стихотворения Тют­чева, отозвавшись о них «с изумлением и восторгом». После этого наступил долгий период молчания. И лишь в 1850 году в том же журнале прозвучали слова Некрасова о Тютчеве как о замечательном русском поэте, «первосте­пенном таланте». Сборник его стихов вышел в свет в 1854 году, когда поэту уже было 50 лет. Имя Тютчева становится любимым для Тургенева, Достоев­ского, Фета, Майкова. Около 400 стихотворений составляют литературное наследие поэта, но значение их велико. Творчество Тютчева сложно и противоречиво. Меня покорили емкие, лаконичные строки поэта, за которыми угадывается трево­га мятущейся, страстной души. Но понять эту тревогу мне удалось сравни­тельно недавно, когда я научилась воспринимать стихотворения Тютчева не только чувствами, сердцем, но и разумом. То, что раньше неясно волновало, теперь поразило меня глубиной и стройностью мысли. Поэтический мир Тютчева — мир романтика и философа. Несмотря на то, что его стихи полны противоречий, написаны как бы на душевном изломе, они в целом представляют удивительно гармоничную систему

Именно такому человеку открываются тайны: для него «солнцы ды­шат», «говорят леса», совещается «в беседе дружеской» гроза. Именно к нему, смертному, слетает с небес Поэзия.

Тютчев ищет гармонию в природе, ведь в ней должна быть воплоще­на красота и целесообразность. Он говорит о наличии души и разума в при­роде:

Не то, что мните вы, природа:

Не слепок, не бездушный лик, —

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык...

В стихах Тютчева о природе трудно не уловить предпочтение весне. Чувство гармонии, радости, удовлетворенности говорит в строках, посвя­щенных весенней и летней поре. Шедевром поэта являются «Весенние воды», получившие восторженную оценку Некрасова.

...Весна идет, весна идет.

Мы молодой Весны гонцы,

Она нас выслала вперед!

Особое место в творчестве поэта занимает любовная лирика. Каждое стихотворение здесь — своего рода шедевр. Беззаконная в глазах света лю бовь к Е. А. Денисьевой отразилась в трагическом цикле стихотворений. Многим из них присущ трагизм-надлом. Любовь воспринимается поэтом не как счастье, но роковая страсть, несущая горе обоим.

О, как убийственно мы любим,

Как в буйной слепоте страстей

Мы то всего вернее губим,

Что сердцу нашему милей!

Широко известны стихи Тютчева, посвященные России и русскому народу. Смирение и долготерпение народное заставило поэта написать:

Эти бедные селенья,

Эта скудная природа —

Край родной долготерпенья,

Край ты русского народа!

Афоризмом стало его знаменитое четверостишие:

Умом Россию не понять,

Аршином общим не измерить:

У ней особенная стать —

В Россию можно только верить.

«...О Тютчеве не спорят; кто его не чувствует, тем самым доказывает, что он не чувствует поэзии», — этими словами Ивана Сергеевича Тургенева я заканчиваю разговор о русском поэте, чье высокое художественное мас­терство и глубокая философская мысль ставят его в ряд великанов русской классической литературы.

Глубочайшие и лучшие силы личности Тютчева ушли в лирическую поэзию. Здесь он наедине с самим собою, без давления извне, добровольно или недобровольно принятого. Он жил заодно с природой, сливался с нею, а через природу - с большим миром, с его стремлениями, без оглядки на то, как судят о них двор и канцелярии. В лирике своей Тютчев находит самого себя, и, что существенно, заодно он вступает и в широкий мир исторической жизни, современной ему. Прямая, непосредственная связь с большим современным миром способствует очищению и росту личности поэта.

Как человеческая личность Тютчев необыкновенно возвышается в своих лирических стихотворениях. Он сбрасывает с себя все, что могло бы умалить его; кажется, что он освобождается даже от своих физических черт, от постоянной своей телесной ущербности. Маленький, тщедушный, зябкий, вечно недомогающий, в лирической поэзии он приобретает стихийный голос, неслыханное могущество, способности судьи, кудесника, пророка. Политические идеи Тютчева - это и борьба с веком, это и борьба Тютчева с самим собой, с собственной лирикой, к счастью не дававшая побед. Биографический метод бессилен перед лирикой Тютчева. Биографический метод притязает на объяснение, и к тому же исчерпывающее, всего, что сотворил поэт. В отношении Тютчева загадкой, предметом, требующим особого толкования, становится сама биография - так мало соизмерима она с содержанием и характером его лирической поэзии. Биограф должен проделать обратный путь - не от биографии к поэзии, но от поэзии к биографии, указанное поэзией он должен искать и разыскивать в самой личности поэта, причем это задача нелегкая: поэзия ставит вопросы, а биография едва в силах на них ответить. Простые, снаружи видные факты здесь мало помогают. Быть может, что-то приоткрывается через вечные скитания Тютчева, через вечные его разъезды то по России, то по западным странам, через его бытовую и духовную неоседлость, неустроенность, через его духовное беспокойство, через болезненную его жажду общения, как если бы он постоянно терял связь с людьми, его окружающими, и тут же торопился восстановить ее, при любых обстоятельствах и во что бы то ни стало. Современники рассказали нам обо всем этом. Тютчев как бы тяготился своей бытовой оболочкой; в путешествиях, в почти богемной жизни, малоподобающей аристократу, которую он вел, Тютчев как бы стремился износить эту оболочку, истрепать ее, превратить в клочья, едва прикрывающие нагое тело, нагую душу.

Лирика Тютчева в отношении личности, трудностей и парадоксов ее судьбы предвосхищает позднейшее - роман Достоевского и Л. Толстого. Буржуазное общество знало только одну форму утверждения личности - индивидуализм, риск индивидуальной свободы, оторванности от массы, свободы для одиночек, то есть свободы фиктивной, так как общество в целом не было свободным, не распоряжалось ходом собственной жизни. Индивидуализм в поэзии Тютчева - горькая неизбежность для современной личности, в такой же степени ее эмансипация, как и разрушение. Индивидуализм - великие притязания и малые свершения, широта, грандиозность жеста и спертость, сжатость, удушье во всем, что относится к внутренней жизни личности. Это полюсы, между которыми качаются и герои Достоевского - Свидригайлов или Ставрогин. Тютчев и сопротивляется индивидуализму, и сам бывает его безвольной добычей. Индивидуализм у Тютчева всего нагляднее выражен в той области, где, казалось бы, он менее всего уместен, - в лирике любви. Если его находят и здесь, то, значит, он вездесущ. Лирика любви у Тютчева подчеркивает, что нет и в любви внутренних путей от человека к человеку. Любовь у Тютчева - некоторое самоотчуждение, отказ от собственной личности во всей ее глубине и подлинности. Стихотворение "Восток белел, ладья катилась..." - собственно, рассказ о юной женской душе, которая готовит себя к самозакланию. Она предает себя любви, прощаясь со всем беспечным, светлым, святым, что она знала. О любострастии как о таковом говорят и другие стихотворения Тютчева, посвященные любви: "Ты любишь, ты притворствовать умеешь...", "В душном воздуха молчанье...", "Люблю глаза твои, мой друг...". Любовь трактуется как умышленная неполнота в отношениях людей, как некоторая преступная односторонность, овладевшая этими отношениями, вопреки человеческому сознанию и воле.

Человеческая личность, получившая свою свободу, тем не менее лишена главного: ей не дано изжить себя, она полна избыточной жизни, для которой нет выхода. Человек раскрывается с помощью других и через других. Если у него нет путей к этим другим, то он остается нем и бесплоден. Знаменитое "Silentium!" вовсе не есть диктат индивидуализма, как иногда толковали это стихотворение. Здесь оборонительный смысл преобладает над наступательным. Более того, стихотворение это - жалоба по поводу той замкнутости, безвыходности, в которой пребывает наша душа

36. Лирика А.А. Фета

В личности Афанасия Фета удивительным образом сошлись два абсолютно разных человека: тёртый, битый жизнью практик и вдохновенный, неутомимый, буквально до последнего вздоха (а умер он в возрасте 72 лет), певец красоты и любви. Незаконнорожденный сын мелкого немецкого чиновника, он лишился при этом статуса дворянского сына. Он пытался "выслужить" дворянство, но 13 лет армейской и гвардейской лямки ничего не дали. Тогда он женился по расчету на старой и богатой помещице, стал жестоким и прижимистым сельским хозяином- эксплуататором. Революционерам и даже либералам Фет никогда не сочувствовал и, чтобы достичь желаемого дворянства, долго и громко демонстрировал свои верноподданнические чувства. И только когда Фету было уже 53 года, Александр II изложил благоприятную резолюцию на его прошение. Доходило до смешного: если тридцатилетний Пушкин считал оскорблением пожалование ему царем камер-юнкерского звания (это придворный чин, обычно даваемый молодым людям до 20 лет), то этот русский лирик специально выхлопотал себе камер-юнкерство уже в 70 лет? И при этом Фет писал божественные стихи. Вот стихотворение 1888 года: «Полуразрушенный, полужилец могилы, О таинствах любви зачем ты нам поешь? Зачем, куда тебя домчать не могут силы, Как дерзкий юноша, один ты нас зовешь? Томлюся и пою. Ты слушаешь и млеешь. В напевах старческих твой юный дух живет. Цыганка старая одна еще поет.»

То есть буквально два человека жили в не самой приятной на вид, оболочке. Но какая сила чувства, мощь поэзии, какое страстное, юношеское отношение к красоте, к любви! Поэзия Фета недолго имела успех у современников в 40-е годы, а в 70 – 80-х годах это был успех весьма камерный, отнюдь не массовый. Но массам Фет был знаком, хотя они не всегда знали, что популярные романсы, которые они распевают (в том числе и цыганские) — на слова Фета. "О, долго буду я в молчаньи ночи тайной", "Какое счастие! и ночь и мы одни", "Сияла ночь. Луной был полон сад", "Давно в любви отрады мало", "В дымке-невидимке" и, конечно, "Я тебе ничего не скажу" и "На заре ты ее не буди" — вот лишь немногие стихотворения Фета, положенные на музыку разными композиторами. Лирика Фета тематически крайне бедна: красота природы и женская любовь — вот и вся тематика. Но какой огромной мощи достигает Фет в этих узких пределах. Вот стихотворение 1883 года:

«Только в мире и есть, что тенистый Дремлющих кленов шатер. Только в мире и есть, что лучистый Детски задумчивый взор. Только в мире и есть, что душистый Милой головки убор. Только в мире и есть этот чистый, Влево бегущий пробор"

Это своеобразная онтология (философское учение о бытии) Фета, хотя философской его лирику назвать трудно. Мир поэта очень узкий, но какой же прекрасный, полный изящества. Грязь жизни, проза и зло жизни не проникали в его поэзию никогда. Прав ли он в этом? Видимо, да, если видеть в поэзии искусство по преимуществу. Красота и должна быть главным в ней. Гениальна лирика природы Фета: "Я пришел к тебе с приветом", "Шепот. Робкое дыханье", "Какая грусть! Конец аллеи", "Это утро, радость эта", "Жду я, тревогой объят" и множество других лирических миниатюр. Они разнообразны, непохожи, каждая являет собой неповторимый шедевр. Но есть общее: во всех них Фет утверждает единство, тождество жизни природы и жизни человеческой души. В своей лирике природы Фет выступает как антинигилист: если для тургеневского Базарова "природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник", то для Фета природа — единственно храм, храм и фон прежде всего любви, роскошная декорация для тончайших сюжетных изгибов любовного чувства, а во-вторых, храм для вдохновения, умиления и молитвы красоте. Если любовь для Пушкина была проявлением высшей полноты жизни, то для Фета любовь есть единственное содержание человеческого бытия, единственная вера. Эту мысль он утверждает в своих стихах с такой силой, что заставляет усомниться, не язычник ли он. У него и сама природа любит — не вместе, а вместо человека ("В дымке-невидимке"). В то же время вполне в христианском духе Фет считает человеческую душу частицей небесного огня, божьей искрой ("Не тем, господь, могуч, непостижим"), ниспосланной человеку для откровений, дерзаний, вдохновения ("Ласточки", "Учись у них — у дуба, у березы"). Удивительны поздние стихи Фета, 80 – 90-х годов. Дряхлый старик в жизни, в поэзии он превращается в горячего юношу, все мысли которого об одном — о любви, о буйстве жизни, о трепете молодости ("Нет, я не изменил", "Моего тот безумства желал", "Люби меня! Как только твой покорный", "Еще люблю, еще томлюсь"). Разберем стихотворение "Я тебе ничего не скажу", датированное 2 сентября 1885 года. В нем выражена часто встречающаяся у романтиков мысль о том, что языком слов нельзя передать жизнь души, тонкости чувства. Поэтому любовное свидание, как всегда, в окружении роскошной природы, (открывается молчанием: "Я тебе ничего не скажу..."). Романтики не доверяли языку слов как средству выражения души человека, тем более поэта. Впрочем, назвать Фета романтиком затруднительно: очень уж он "земной".Тем не менее, уделом героя стихотворения остается "молча твердить" слова любовного признания. И этот оксюморон (сочетание контрастных по смыслу слов) становится главным словесно-художественным образом стихотворения. Но все-таки, почему он молчит? Какая мотивировка дается этому? Вторая строка уточняет: "Я тебя не встревожу ничуть". Да, как свидетельствуют другие стихотворения, его любовь может и встревожить, взволновать девственную душу его избранницы своими "томленьями" и даже "содроганьями". Есть и другое объяснение, оно в последней строке второй строфы: его "сердце цветет", подобно ночным цветам, о которых сообщается в начале строфы. Вот тождество человеческой души и природы, выраженное, как и во многих других произведениях Фета, с помощью особого художественного приема, называемого психологическим параллелизмом. К тому же грудь, т. е. вместилище эмоционально-духовного начала, героя "больная, усталая" (первая строка третьей, последней строфы). "Я дрожу" — от ночного ли холодка или от каких-то внутренних душевных причин. И поэтому конец стихотворения зеркально повторяет начало: "Я тебя не встревожу ничуть, / Я тебе ничего не скажу". Трехстопный анапест стихотворения звучит напевно: "Я тебе ничего не скажу", — неоднократно вдохновляло многих композиторов. Стихотворение привлекает тонкостью и изяществом выраженных в нем чувств и естественностью, негромкой простотой их словесного выражения.

Все остальное сканила с книг

«История Русской литературы 18 века 1800-1830 годы». Под ред. Аношкиной и Петрова

«История русской литературы 18 века, вторая половина». Под ред. Петрова

«Пособие по литературе для слушателей и поступающих». Богомолова, Жарова, Кедрова

1

Смотреть полностью


Скачать документ

Похожие документы:

  1. Ответы на экзаменационные вопросы по истории России 11 класс

    Экзаменационные вопросы
    1) Ответы на вопросы/билеты по истории России 11 кл. – 56 вопросов (28 билета) – размещены на множестве сайтов в Интернете (обычно скачать целиком нельзя,
  2. Вместо традиционно описательной экспозиции роман открывается как драматическое произведение внутренним монологом Онегина

    Документ
    Метод объективного изображения героя, осуществляемый Пушкиным посредством целого ряда тонких художественных приемов, дает себя знать с первых же строф «Евгения Онегина».
  3. Методические указания по дисциплине «История» для студентов групп 17-1, 17-2 Составитель: Л. А. Столярова

    Методические указания
    Установление по завершении Второй мировой войны советского контроля над странами Восточной Европы, в особенности создание просоветского правительства в Польше в противовес польскому эмигрантскому правительству в Лондоне, привело к
  4. Мировая художественная культура (1)

    Конспект
    Место художественной культуры в культуре в целом определяется существенными различиями между материальной, духовной и художественной формами деятельности.
  5. Виктор аксючиц миссия россии опыт историософии России

    Документ
    Каков исторический возраст и каково будущее русского народа, который не только самосохранился на грани выживания в невиданно суровых природно-климатических и геополитических условиях, но и освоил безбрежные просторы, построил огромное

Другие похожие документы..