Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Оперантное поведение – поведение, которое проявляется при подкреплении. (подкрепляем желаемое поведение) наказуемая реакция не повторяется и подавляет...полностью>>
'Документ'
Представництво Національної ради України з питань телебачення і радіомовлення у Івано – Франківській області впродовж 2007 року всю свою роботу будув...полностью>>
'Документ'
сприятливої кон‘юнктури ринку на продукцію місцевих виробників (зокрема хімічної промисловості, сільського господарства, харчової та деревообробної п...полностью>>
'Автореферат'
Защита диссертации состоится «12» ноября 2007 г. на заседании диссертационного совета Д 212.154.01 при Московском педагогическом государственном унив...полностью>>

О личности и трудах ибрахима рахимизаде

Главная > Литература
Сохрани ссылку в одной из сетей:

ИБРАХИМ РАХИМИЗАДЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА I

О ЛИЧНОСТИ И ТРУДАХ ИБРАХИМА РАХИМИЗАДЕ

Османская историческая литература как одна из отраслей всей турецкой литературы достигает своего расцвета в XVI-XVII веках (107, с. 248; 42, с. 150). Об этом свидетельствуют созданные в этот период многочисленные исторические труды, различные как по своим жанровым, так и по языковым, стилистическим особенностям. Основная часть этих трудов написана в духе официальной историографии, призванной в художественной и панегирической форме описать деяния турецких султанов.

К числу таких сочинений относятся и исторические труды Ибрахима Рахимизаде. Сама рукопись хранится в Турции в библиотеке Стамбульского Университета под шифром 2372. Мы же пользовались фотокопией рукописи, хранящейся в Рукописном Институте НАНА (5).

О самом авторе нам известно немного, и эта информация почерпнута, главным образом, из его же произведений. При ознакомлении с трудами Рахимизаде встречается поэтический псевдоним автора – Харими. Он называет себя также Рахимизаде Ибрахим Чавуш (7, л. 98б).

Бабингер Ф. в своем библиографическом обзоре османской историографии называет его «чавуш Рахимизаде» и отмечает, что он был мюнши – секретарём при дворе султана Мурада III (88, с. 131; 86, с. 145). Турецкие исследователи Кютюкоглу Б. С. и Кырзыоглу М. Ф. дают полное имя автора – Рахимизаде Ибрахим Харими Чавуш. Кырзыоглу также пишет, что Рахимизаде из Дербента через Кыпчакскую степь и Кафу (Феодосия) доставлял официальные письма в Стамбул, а обратно – приказы (104, с. 288; 103, с. 399). [11]

Короткую библиографическую справку о нашем авторе мы нашли в «Türk Dili ve Edebiyatı Ansiklopedisi» под именем Харими Ибрахим-бей. Здесь сообщается, что придворный поэт Харими был сыном алайбека (командир полка) Рахимибека, служил в чине чавуша (нижний чин в войске), а затем был наделен зеаметом (См. примечание 11). Примечательно, что ничего не сообщая об исторических трудах Харими, авторы отмечают, что славу ему принесли главным образом мактели – литературные произведения, написанные в память убиения Хусейна во время трагедии в Кербела (98; 106).

Рахимизаде сообщает, что в 1578 году он прибыл в местечко Сагга западнее города Кютахья, где был назначен сбор войск под командованием сардара Лала Мустафа-паши для завоевания «Халифат-и мюльк-и Иран ва мамлакат-и Ширван». Здесь, встретившись с сардаром и выразив ему свое почтение, «этот раб, совершивший много грехов», как пишет о себе Рахимизаде, получил задание сардара сопровождать войска в походе, и описывать все события войны. Из дальнейших слов автора можно предположить, что вероятно, отец Рахимизаде когда-то служил вместе с Сардаром: «Предавшись воспоминаниям о счастливых днях [былого]», сардар «подробно рассказал об их совместной службе 40-50 лет тому назад» (5, л. 2а-2б). Покойный отец нашего автора, по словам Мустафа-паши, «рассыпал перлы красноречия в поэзии и в прозе, был замечен и возвышен султаном» (5, л. 3а-3б).

Как выясняется из вышесказанного, отец Рахимизаде был человеком образованным, а возможно, даже писателем и находился на службе при дворе султана. Следовательно, Рахимизаде принадлежал к высшему сословию, что, конечно, не могло определенным образом не сказаться на его воспитании и формировании взглядов. [12]

Когда Рахимизаде было поручено написать книгу, которая являлась бы «лучшим напоминанием о событиях этого победоносного похода до скончания мира», он поначалу отказался, считая, что не обладает в достаточной степени «мастерством чистой поэзии и ярчайшей прозы», необходимого для создания такого произведения. К тому же, по его мнению, чтобы создать «чарующее произведение, достойное проницательных умов», нужно было вникать в суть происходящих событий. Однако сардар не принял отказа, сочтя опасения Рахимизаде необоснованными, поскольку «непосредственное наблюдение за происходящими событиями и доступ к корреспонденции обеспечат достоверное их изложение» в книге, а повествование, по его мнению, достаточно вести обычным «повседневным языком» (5, л. 3а-3б). Итак, Рахимизаде приступил к созданию своего первого сочинения, озаглавленного в честь «могущественного падишаха» «Зафарнаме-йи Хазрат Султан Мурад-хан» (в дальнейшем – Зафарнаме). В последующем им были написаны еще два произведения: поэтическое «Гонче-йи баг-и Мурад», (в дальнейшем – Гонче) и «Гянджине-йи фатх-и Гянджа» (в дальнейшем – Гянджине).

Все три сочинения охватывают 12-и летний период с 1578 по 1590 годы с небольшими перерывами и посвящены, в основном, военным событиям, имевшим место в ходе османо-сефевидской войны 1578-90-х гг. Достоверно известно, что Рахимизаде, принимая личное участие в Восточном походе османской армии, был свидетелем битвы при Чылдыре, взятия Тифлиса, покорения грузинских правителей, сражений под Шемахой, а также укрытия Осман-паши в Дербенте. Таким образом, материалы его трудов являются свидетельством очевидца. Однако при их изучении следует иметь в виду, что они написаны официальным историографом Османской империи, обязанным по долгу службы отражать интересы правящей верхушки. Фарзалиев А., исследовавший исторические труды известного османского [13] историка XVI века Мустафа Али Эфенди, характеризует его творчество словами Тверитиновой А.С., которая писала, что эти авторы, состоя «на службе или непосредственно при султанском дворе или в каком-либо государственном учреждении,... входили в сословие людей, в той или иной мере привилегированных, а потому, естественно, их точка зрения на происходившие события почти всегда отражала взгляды господствующего класса» (69, с. 13; 74, с. 11). Вышеприведенное определение вполне применимо и к творчеству Рахимизаде.

Этим объясняется тенденциозность, присущая Рахимизаде, преувеличение и восхваление успехов османской армии и пренебрежительный, а зачастую явно оскорбительный тон в отношении противника.

Для Рахимизаде характерно ненавистное отношение к «врагам веры», коими, с точки зрения представителей османской идеологической доктрины, являлись, кызылбаши. Это проявляется в том, что автор, не скрывая своих чувств, щедро «одаривает» кызылбашей оскорбительными прозвищами и эпитетами. Так, сефевидского шаха Мухаммеда Худабенде он называет «заблудшим шахом» (шах-и гумрах) или же «сыном дьявола» (Тахмас ибн Хуннас), «вождем проклятых» (пишва-йи мелаин), «предводителем сатанинской армии» (сер аскер джунуди шайатин). Автор изощряется в придумывании прозвищ для кызылбашских эмиров и их соратников: «бунтарь Токмак» (Токмак-ак), «проклятый хан» (хан-и мердуд) Зиядоглу Гаджар, «распутный Левенд» (Левенд-и бедмааш), «неотесанный Симон» (Симон-и нате-раш). А сами кызылбашские племена называет не иначе, как «нечестивыми безбожниками» (мулахиде-и бедаин), «кызылбашской чернью» (кызылбаш-и овбаш) и пр. Если в персоязычных хрониках азербайджанские племена, приведшие Сефевидов к власти, и все подданные Сефевидов называются кызылбашами (от азерб. кызылбаш – «красноголовый»), то большинство османских хронистов, в том числе [14] и Рахимизаде, вместо тюркского «кызылбаш» нередко употребляют его персидский эквивалент «сорхсар». В этом отражалась религиозная враждебность османов-суннитов к кызылбашам-шиитам (86, с. 147-148), иначе говоря, использование иноязычного термина было своего рода признаком отчуждения, противопоставления тюрок-кызылбашев тюркам-османам.

Относительно языка рукописи следует отметить, что в противовес наставлению Мустафа-паши писать простым и понятным языком, Зафарнаме и Гянджине написаны в характерном для османской историографии этого периода высокопарном стиле, содержат много стихотворных отрывков, либо отрывков в виде рифмованной прозы. «Эпигонство, крайняя вычурность и формальная изощренность, гипертрофированное развитие формы в ущерб содержанию – особенности т. н. индоиранского стиля в восточной литературе» (46, с. 48) – характеризуют сочинения Рахимизаде. В отличие от двух вышеназванных книг Гонче написана сравнительна понятным, приближенным к народному языком. Текст произведений изобилует славословиями и восхвалениями в честь турецкого султана, полководцев османской армии. Так, к примеру, упоминание султана Мурада III сопровождается нагромождением всяческих эпитетов и пышной титулатурой. Для иллюстрации приведем один из отрывков.

«[Султан Мурад III] – это тот, «кто в войне – покоритель, а по завершении её – ставящий печать, симург царства Гаф, феникс [на] высотах халифата, сокол в гнезде государства, покровитель народа.

Стихи: Мыслями [подобный] Сулейману, обликом – Юсифу, разумом – Ахмеду, устами – Яхье, поведением – Хизру, бездонной душой, замечательными делами [подобный] Мусе, дыханием – Мессии, решимостью – Искандеру, воинственностью – Рустаму, в пиру как хакан, [подобно] Дарию, издающий справедливые приказы, величественный шах с превосходным житием. [15]

Проза: Могущественный и яростный герой, добродетельный потомок избранных предков, созидающий основы исламской религии, обладающий источниками перлов в океане знаний, знаменосец мира и спокойствия, распространяющий справедливость и благие деяния, султан материков и хакан морей, слуга двух священных городов, твердыня, [опирающаяся] на заповеди Аллаха, завоевывающий и побеждающий по милости Аллаха, лучший собеседник Аллаха, источающий великодушие, возрождающий закон посланника Аллаха, владыка природы и повелитель людей, султан ибн султан Мурад-хан ибн султан Селим-хан, покоряющий и побеждающий при благосклонности Всевышнего...» (5, л. 4б-5а).

Использование автором сложных персидских и арабских выражений и фразеологических оборотов еще в большей степени затрудняет понимание текста. Для наглядности ниже в транслитерации на латинский алфавит мы приводим небольшой отрывок из рукописи, в котором автор говорит о своей встрече с начальником Баб-и саадет (См. примечание 114) Мехмет-агой и преподнесении ему завершенного варианта Гянджине.

...Vaki olan cidal ü kital ila vuku'ul-hal bir risale-yi bedi' ul-beyan talif olunub paye-yi serir-i ma'dilat-i masira isal içün bir ruz-i piruz aftab-i alem efruz eş'eeyi delfiruz ile cihani münevver ve etriyyat-i canfezasiyla dimağ-i kovni muatter kıldığı halde bir vakt-i şerif ve bir saat-i latif ihtiyar olunub dergah-i keyvan eyvan ve bargah-i felek ünvan terabına yüz sürmek şeref-i ümidine müteveccih ve revan olub ol mukassım-ı erzak olan tak-revak gövs-güzehveş zahir-ü eyan olıcak bir zat-i ali himmet ve bir vücud-i hüsn-i hislet

Matla: menba'-i lütf-ü cudü kan-i saha bir felek menzilet-i meleksima [16]

Nesr: ki, perverde-yi atifet-sayeyi ilahi ve mezher-i ilti-fat-i himayet-i padişah mükerreb-i dergah-i zillilah ve mu'temed-i padişah-i alempenah semiyyi hazret-i sa-hibvefa ağa-yi bab-i saadet, izzetlü Mehmed-ağa taval-lallah Teala umrehu ve devletehu ila yevm-ül ceza hazretlerinin hakpayi kehlasalarıyla dide-yi ümidim rüvşen olmak nesib olub (7, 1.103b-104a).

Перевод:

...Когда было завершено написание художественного произведения, по ходу действий [отражающего] происходившие военные события, то в один из счастливых дней, когда освещающее вселенную солнце своими радующими сердце лучами озарило мир и живительным ароматом услаждало дух бытия, было назначено благоприятное время и добрый час для того, чтобы преподнести его подножию престола – место устремления правосудия. Лелея надежду быть удостоенным чести поцеловать прах вершителя во дворце Сатурна и чертогах судьбы, [автор] отправился в путь. Как только подобно радуге завиднелся свод купола источника счастья, и [появилась] особа, обладающая высокой нравственной и физической красотой

Матла (Матла – первый бейт газели): родник милости и щедрости, великодушие источающий, ангелоподобный, на небесах обитающий.

Проза: что взлелеян благосклонной защитой Всевышнего, средоточие покровительства и внимания падишаха, приближенный царского двора, охраняемого Аллахом, пользующийся доверием падишаха, убежища мира, высокочтимый начальник Баб-и саадет Мехмет-ага, да продлит всевышний Аллах его жизнь и могущество до Судного дня, я имел удовольствие [17] припасть к праху его величества и моя заветная мечта сбылась.

Структура сочинений Рахимизаде

Все три сочинения сброшюрованы в одну книгу, которая содержит 160 двойных листов, т. е. 320 страниц. Рукопись написана почерком насталик, пагинация сплошная. Каждая страница содержит по 15 строк. Следует отметить, что на отдельных страницах рукописи имеются лакуны, а также пустуют места некоторых дат. Аяты из Корана, приведенные автором в подкрепление своих мыслей, часто просматриваются с трудом, а иногда и вовсе стерты. Имя переписчика рукописи – Ахмед ибн Хасан ал-Карамани.

Первая книга – Зафарнаме – состоит из 4-х частей (баб), за исключением первой, три последующие части, в свою очередь, подразделяется на 3 главы (фасл) и заключения (хатиме) и охватывает период с 1578 по 1580 год. Она содержит 53 листа (5, л.1б-53б).

В первой части сочинения описывается маршрут продвижения османской армии от Ускюдара до Эрзрума с указанием точных дат, названий местностей и подробным описанием их, отмечается, сколько дней провела армия в этом или ином пункте для отдыха, сбора войск и пополнения запасов армии. Здесь же говорится о прибытии некоторых грузинских меликов с повинными грамотами.

Вторая часть состоит из трех глав, каждая из которых поэтапно повествует о ходе военных действий вплоть до возвращения основного состава османской армии во главе с Мустафа-пашой обратно в Эрзрум. После победы в Чылдырском сражении и взятия ряда крепостей в Грузии, в том числе и Тифлиса, чему посвящены 1-я и 2-я главы второй части, османская армия подошла к границам Ширвана. 3-я глава охватывает весь период пребывания Мустафа-паши в Ширване. В ней рассказывается о сражении при [18]Коюн-кечиди, взятии османскими войсками Ареша и строительстве здесь крепости, назначении Осман-паши главнокомандующим османских войск в Ширване и выступлении армии в обратный путь.

В третьей части рукописи Рахимизаде повествует о военных действиях, совершенных на территории Ширва-на уже после выступления Мустафа-паши в обратный путь, когда завоевателям во главе с главнокомандующим османской армии в Ширване Осман-пашой удалось занять девять городов и крепостей вилайета, а также о контрнаступлении кызылбашской армии во главе с принцем Хамза Мирзой. Третья часть, как и вторая, состоит из трех глав. В 1-ой главе говорится о нападении османских войск на шекинского султана Порталоглу Ахмед-бека, о преследовании сефевидского правителя Ширвана Арас-хана, о взятии Шемахи и попытке кызылбашей отбить город у неприятеля, о сражении у Ареша и гибели Гейтас-бека; во 2-ой – о сражении кызылбашских войск с татарским ханом Адиль Гиреем и пленении последнего, а также об отбытии Осман-паши в Демиркапы (Дербент); в 3-ей – о сражениях, произошедших в 1579 году, после прибытия татарских войск в Демиркапы на помощь Осман-паше.

Четвертая часть сочинения состоит также из трех глав. В 1-ой повествуется о восстановлении крепости Карс; во 2-ой – о походе Хасан-паши, беглярбека Дамаска в Тифлис с целью доставки туда вооружения и продовольствия; в 3-ей главе – о походе беглярбека Анатолии Джафар-паши в Иреван.

Сочинение завершается Заключением, в котором Рахимизаде повествует о том, как «счастливый сардар» Мустафа-паша провел зиму в Эрзруме и занялся строительством здесь сильно укрепленной крепости.

Второе сочинение – Гонче, содержащее всего 44 листа (6, л. 54а-98б), является поэтическим произведением и посвящено описанию военного похода Осман-паши в [19]Тебриз с самого его начала в марте 1585 года до выступления османской армии в обратный путь и кончине Осман-паши в Шамб-и Газан в октябре того же года.

Сочинение особенно ценно тем, что в нем автор отражает сопротивление, оказанное азербайджанскими кызылбашскими племенами по главе с отважным сефевидским принцем Хамза Мирзой, обстоятельно повествует о восьми сражениях, произошедших в ходе оккупации Тебриза.

Третье сочинение – Гянджине – состоит из девяти глав и заключения и охватывает период с 1583 по 1590 гг. Это сочинение в отличие от двух предыдущих включено в каталог, изданный под редакцией Каратая Ф. Е. Он пишет, что Гянджине был написан в Стамбуле в 998 г. х. (1589-1590), содержит 63 листа (7, л. 98а-160б) размером 302 мм на 175 мм. Сочинение включает 20 прекрасных миниатюр, исполненных в османском стиле, а страницы украшает позолоченный орнамент (101, с. 233).

В первой главе говорится о походе назначенного на пост главнокомандующего османской армией Фархад-паши в Иреван и восстановлении здешней крепости.

Во второй главе – о походе османской армии в Грузию и строительстве укрепленных крепостей в горных проходах Лору и Туманис, являющихся «воротами Грузии».

Третья глава посвящена событиям, связанным с наступлением Фархад-паши на Тебриз с целью оказания помощи находившемуся там турецкому гарнизону. В этой же главе говорится о взятии османами крепости Хамна.

Четвертая глава посвящена походу османов в Гори и покорению Казак-хана, правителя Акчекале, а в пятой рассказывается о строительстве крепостей в Гори и Ахыске.

В шестой главе Рахимизаде повествует о завоевании османами Гянджи в 1588 году и строительстве здесь крепости.

О неудавшейся попытке кызылбашского правителя Гянджи Зиядоглу Мухаммеда Гаджара отвоевать вилайет у [20] неприятеля рассказывается в седьмой главе.

Восьмая глава рассказывает о прибытии сефевидского принца сына Хамза Мирзы – Султана Хайдара в Эрзрум. Здесь он был встречен Фархад-пашой и вместе с ним отправился в Стамбул, где должен был содержаться в качестве заложника.

Девятая глава является [описанием] банкета, устроенного Фархад-пашой в честь прибытия шахзаде Султана Хайдара.

О прибытии Фархад-паши сефевидского принца в Стамбул и церемонии приема их высшими должностными лицами османского государства говорится в Заключении.

Из истории изучения трудов Рахимизаде в историографии. Впервые о Рахимизаде и его трудах упоминает австрийский ученый Франц Бабингер, как мы уже отмечали, в своем библиографическом обзоре османской историографии, изданном в Лейпциге в 1927 году (87, с. 110).

Наиболее полно труды Рахимизаде использованы турецкими учеными Кютюкоглу Б. С. и Кырзыоглы М. Ф. в своих исследованиях (104, с. 103). В отечественной историографии внимание к творчеству Рахимизаде впервые привлечено в статьях Фарзалиева Ш. Ф. (19, с. 76), а также в статье Эфендиева О. А. и Фарзалиева Ш. Ф., посвященной источниковедческой характеристике трудов летописца (86). На исторические факты, описанные Рахимизаде, ссылались Онуллахи С. М. в своей монографии при описании последствий взятия османами Тебриза (25, с. 20), а также Мамедов Г. в предисловии к изданным им османским источникам о состоянии Гянджинско-Карабахского беглярбегства (20, с. 15).

Транслитерация на латинский алфавит Зафарнаме и Гянджине в неизданном варианте была осуществлена соответственно азербайджанскими специалистами Фарзалибейли Ш. Ф. и Мамедовым (Гараманлы) Г. М.

Таким образом, труд Рахимизаде в той или иной [21] степени привлекался исследователями, но, по нашему убеждению, будучи ценным первоисточником для изучения истории Азербайджана в последней четверти XVI века, они нуждаются в более основательном и критическом изучении. [22]

ГЛАВА II

ПРИЧИНЫ ОСМАНО-СЕФЕВИДСКОЙ ВОЙНЫ 1578-1590 гг.

Как было отмечено в предыдущей главе, Рахимизаде писал в традициях классической средневековой летописной литературы, далеких от принципов и методологии современной историографической науки. Это значит, что в задачи нашего автора входило не столько объективное отражение исторической действительности, в том числе причин, приведших к развязыванию османо-сефевидской войны 1578-90-х гг., сколько панегирическое описание подвигов османской армии. Вместе с тем, находясь на службе при дворе султана Мурада III, Рахимизаде, несомненно, был призван выражать официальную идеологическую доктрину Османской империи, согласно которой, турецкие султаны, претендовавшие на халифское звание после поражения, нанесенного мамлюкам султаном Селимом I (1512-1520) в 1517 году и отстранения от власти последнего представителя династии Аббасидов, возложили на себя миссию распространителей и защитников исламской религии, ведения священной войны против неверных и отступников.

В высокопарных выражениях описывая «высокое призвание» турецких султанов, Рахимизаде пишет, что сразу после восшествия на «счастливый престол и вверения ему освещенного Аллахом венца халифата почтенных отцов и великих предков [султан Мурад III], сам красноречиво заведя разговор о неисчерпаемости хранилища божественной милости и бездонности ларца для [хранения] завоевательных ключей, рассыпая вместо слов чистый жемчуг, начал речь таким образом, что прежние султаны и предшествовавшие хаканы, да смилостивится над ними [23] Всевышний, для того, чтобы быть ближе к порогу истины и добиться милости, не жалели усилий и рвения, ведя газават и джихад... Мне [Мураду III] идущему по пути своих великих предков и благородных отцов, посчастливилось быть благочестивым путником и сподвижником, подкрепляя [свой путь] восхвалениями Аллаха, чтобы, возрождая сунну пророка Аллаха и возвысившись до беседы с Аллахом иметь возможность, когда настанет момент, щедро расходовать свои возможности и усилия до тех пор, пока в этом мире не станет обязательным восхваление богоудных дел, а в потустороннем – щедрое вознаграждение... По причине того, что глава проклятого дворца и предводитель сатанинского войска нечестивый шах Худабенде, да оставит его Всевышний Аллах без помощи в судный день, извратил и подменил религию и унизил и пренебрег очевидным, я принял твердое решение о следующем: исключительно ради возрождения законов Мухаммеда и увековечивания достойных похвалы исламских обычаев Ахмеда, да благословит его Аллах и приветствует, и для исправления положения мусульман и умножения их состояния, меткими дротиками и копьями срубить и удалить его бесстыдное тело, кинжалом и метким выстрелом искоренить с лица земли коварное по своей натуре войско сбившихся с пути распутников» (5, л. 6б-7а).

Как видно из пространной речи султана Мурада III, необходимость войны с сефевидами аргументирована сугубо религиозными интересами. Действительно, османо-сефевидская война 1578-90-х гг., как, впрочем, и прочие военные походы и сражения, происходившие между османами и сефевидами, проводилась под знаменем священной войны – войны «правоверных суннитов с отступниками кызылбашами». Религиозное противостояние, омрачавшее взаимоотношения этих двух государств, порой принимало крайне ожесточенный характер, приводя к неоправданным по своей жестокости акциям как с той, так и с другой [24] стороны (47, с. 4-5; 63, с. 255; 57, с. 82; 79, с. 59; 114, с. 40; 16, с. 129). Но при всей ожесточенности, нельзя согласиться с мнением, к которому склоняются и некоторые современные исследователи (104, с. 7; 119,с. 243-245; 108, с. 26-31), что противоборство этих держав было обусловлено религиозным антогонизмом. Совершенно очевидно, что оно зиждилось на политических амбициях, причем предмет этих амбиций в разные периоды менялся. Так, в начале XVI века политическое и военное столкновение двух государств было обусловлено, главным образом борьбой за земли восточной Анатолии. Поддерженный тюркскими кочевыми племенами, являвшимися хозяевами на большей территории Азербайджана и Ирана, а также Малой Азии (54, с. 224; 63, с. 252, 255; 79, с. 47), шах Исмаил I стремился к созданию большого шиитского государства, «способного объединить в своих границах ряд стран» (60, с. 228). Появление такого государства ставило под удар государственные интересы Османской империи по ряду причин. С одной стороны, принадлежность к династии Аккоюнлу по материнской линии формально давало основание шаху Исмаилу I претендовать на право наследования бывших владений этого государства. С другой стороны, в условиях усиления централизаторской политики османских властей и ужесточения социального конфликта в областях Малой Азии стало нарастать шиитско-кызылбашское движение (84, с. 94; 59, с. 37; 56, с. 33-34). В этом смысле характерно, что в противовес официальной религиозной доктрине османов, придерживавшихся одного из суннитских ортодоксальных течений – ханифитского толка, здесь распространялись шиитские учения как своего рода реакция на политику османизации. «Как это обычно бывало в средние века, оппозиция была склонна выступать под мантией религиозного инакомыслия» (109, с. 438). Ситуация приняла для Османской империи тем более угрожающий характер, что кызылбашские племена Малой Азии выражали свою приверженность [25] Сефевидскому государству не только оказанием финансовой, политической или военной поддержки, но и такими акциями социального и политического протеста, как крупные народные восстания, одно за другим вспыхивавшие в различных частях Анатолии (57, с. 105-107), массовые исходы населения с территории Османской империи в земли Сефевидского государства (95; 94, с. 445; 63, с. 252). Все эти факты свидетельствуют, что сефевидская идеология пользовалась сильным влиянием не только в восточной, но и центральной Анатолии (114, с. 40).

В свете вышесказанного можно заключить, что шиитско-кызылбашское движение как идеологическая основа кызылбашского государства, сыгравшее консолидирующую, государствообразующую роль для Сефевидов, в той же мере стало дестабилизирующим фактором для Османской империи. Таким образом, чисто политический конфликт принял форму шиитско-суннитской вражды, которая в последующем муссировалась при каждом обострении сефевидо-османских отношений. Так, при султане Сулеймане I (1520-1566) с тем, чтобы оправдать законность и богоугодность ведения Османской империей войны против другого тюркского и исламского государства – Сефевидов – тогдашний шейх-уль ислам Мехмед Эбуссууд Эфенди выдал соответствующую фетву (103, с. 280-281). Этой фетвой, состоящей из 5 пунктов, османская сторона руководствовалась и при развязывании войны 1578-90-х гг., поэтому не случайно, что она включена Рахимизаде в заключительную часть Гянджине (7, л. 155-158).



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Крымская историографическая традиция XV-XIХ веков: рукописи, тексты и их источники

    Автореферат
    Работа выполнена на кафедре истории российской государственности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации.
  2. От переводчика

    Документ
    Я не могу оставаться равнодушной к мусульманам, убивающим режиссеров и переводчиков, и к «Идущим вместе», топящим «неправильные» книги в символическом унитазе.
  3. «Философии религии»

    Книга
    В книге изложены материалы по истории, вероучению и философии Ислама, проливающие свет на те аспекты этой религии, которые вызывают непонимание и часто становятся объектом критики со стороны оппонентов.
  4. Книга третья омейяды. Глава I. (Стр. 473-506) Му'авия

    Книга
    Отречение Хасана. — Му'авия халиф. — Му'авия и Зияд. — Деятельность Зияда по управлению на востоке. — Борьба правительства с хариджитами. — Му'авия и положение дел на западе.
  5. Оживление языческих обрядов Булгара – начало конца татарского народа

    Документ
    Раздел 1. Разъяснение того, что сподвижники, перечисленные в этой истории, не могли оказаться на наших землях, не говоря уже о том, чтобы быть захороненными в них 31

Другие похожие документы..