Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Целью учебной дисциплины «Экономический анализ маркетинговых решений» является приобретение студентами необходимой квалификации для анализа воздейств...полностью>>
'Документ'
Коммуникация - это процесс взаимного обмена информа­цией между партнерами по общению. Она включает передачу и прием знаний, идей, мнений, чувств. Уни...полностью>>
'Расписание'
Круглый стол с преподавателями кафедры Кафедра мировой экономики и иностранных языков (Сильвестрова Т....полностью>>
'Документ'
другое)* Режим работы крана (легкий, средний, тяжелый) Периодичность включений ПВ% ( 5,40, 0) Наличие тормоза на передвижение крана Наличие плавного ...полностью>>

О личности и трудах ибрахима рахимизаде

Главная > Литература
Сохрани ссылку в одной из сетей:

В условиях систематических нападений кызылбашских войск во главе с Хамза Мирзой на османов, партизанской войны жителей Тебриза, а также недостатка провианта и фуража в округе, а также тяжелого состояния сардара Осман-паши, заболевшего ангиной, завоеватели торопились покинуть город, оставив здесь свой гарнизон во главе с беглярбеком Триполи Хадимом Джафар-пашой (6, л. 90а).

28 октября османские войска, которыми командовал Джигалазаде Синан-паша, назначенный Осман-пашой своим преемником, выступили из Тебриза. В авангарде шли войска из Мараша и Сиваса, в центре следовал военный [84] обоз, а колонну замыкал Синан-паша. По пути в Шамб-и Газан османские войска вновь были атакованы войсками Хамза Мирзы. В этом сражении погиб кетхуда Соколлу Мехмед-паши Хосров-бек, назначенный османами санджак-беком Чалдырана. Затем силяхдар-баши Хуррам-ага во главе с сотней силяхдаров перешел в контратаку и кызылбаши вынуждены были отступить, однако, при этом им удалось увести у османов 85 нагруженных припасами верблюдов (6, л. 91б; 12, с. 249).

Фарзалиев А. М. пишет, что данные об участии Синан-паши в походе на Тебриз в исторических источниках отсутствуют (74, с. 139, прим. 105). Однако, материалы Гонче, как мы могли убедиться, свидетельствуют об активном участии Джигалазаде Синан-паши в боях за Тебриз, более того, он фактически исполнял обязанности сардара ввиду болезни Осман-паши.

Вскоре по прибытии в Шамб-и Газан в ночь с 30 на 31 октября Осман-паша скончался. Пытаясь скрыть это, османские войска выступили в путь и на следующий день прибыли в Аджису. Здесь, узнав о том, что кызылбаши готовят очередную атаку, завоеватели, желая избежать столкновения, утром в спешном порядке выступили в путь (6, л. 92б-93б).

Хамза Мирза со своими войсками вернулся в Тебриз и вместе с кызылбашскими эмирами Фатхоглу Алигулу-ханом, Афшар Мухаммедгулу-беком, Зульгадарлу Шахрух-ханом, Мухаммед Токмак-ханом и Имамгулу-ханом в течение 11-и месяцев (4, с. 104) пытался отбить крепость у неприятеля, используя всевозможные варианты. Однако ни штурм крепостных стен, ни подкоп, ни попытка затопления, о которых сообщает Печеви (4, с. 101-104), не имели успеха. Несмотря на героические усилия кызылбашских войск, завладеть крепостью, в котором укрывался турецкий гарнизон, имевший на вооружении сотни пушек и осадных орудий, не удалось. [85]

Занятие османской армией Тебриза, ставшее одним из наиболее крупных поражений сефевидских войск в ходе войны 1578-1590 гг., было обусловлено определенными причинами. Мы уже отмечали, что вся эта военная кампания проходила на фоне феодальной междоусобной борьбы кызылбашских племен, которая раздирала государство изнутри, не оставляя возможности мобилизовать силы для отражения противника. Самым ярким примером сказанному служит взятие Тебриза – сефевидское командование оказалось неспособным организовать надлежащую оборону города, в первую очередь, вследствие мятежа племен текелю и туркман, которое произошло по причине убийства бегляр-бека Тебризской области Амир-хана Туркмана в крепости Кахкаха при подстрекательстве эмиров племен устаджлу и шамлу. Не в силах воспрепятствовать им, более того сам, являясь орудием в руках враждовавших между собой племен, шах настроил против себя воинственные племена туркман, «единственных жителей Тебриза и его окрестностей» (11, с. 112). Это было большой стратегической ошибкой кызылбашского командования, которая дорого стоила Сефевидскому государству и, в конечном счете, обернулась потерей города. Касаясь причин потери Тебриза, Эфендиев О. А. пишет: «шах не мог открыто выступить навстречу османской армии, имея у себя в тылу мятежные племена и опасаясь их вероломства» (79, с. 184-186). Фактически Хамзе Мирзе пришлось прекратить защиту Тебриза и заняться усмирением мятежных племен текелю и туркман, которые, похитив младшего сына шаха Мухаммеда Худабенде принца Тахмасиба, вступили в столицу государства Казвин и объявили его престолонаследником (79, с. 193-195; 22, с. 96-98).

Осенью следующего – 1586 года новый поход в Тебриз, осуществленный главнокомандующим османской армии Фархад-пашой с целью доставки подкрепления и пополнения боеприпасов, укрепил положение османского [86] гарнизона Тебриза. Этому событию Рахимизаде придает исключительное значение, отмечая, что оно «явилось действительным покорением Азербайджана» (7, л. 117а).

Завоевание Тебриза османскими войсками имело тяжелые последствия для города и сокрушительный удар по его экономике. Если до взятия османами Тебриз являлся весьма развитым в экономическом отношении городом с высоким уровнем развития различных отраслей ремесленного производства, одним из крупнейших центров производства и продажи шелка, центром оживленной внутренней и внешней торговли, обусловленной прохождением через него торгово-караванных путей, то в результате ожесточенных сражений, происходивших между враждовавшими сторонами в ходе оккупации, он подвергся сильным разрушениям, городские здания и торговые центры были превращены в руины, прекращено движение по торгово-караванному пути, посевные площади в окрестностях города были приведены в негодное состояние (25, с. 102-158). Придворный сефевидский летописец Кази Ахмед Куми так описывал состояние Тебриза после османской оккупации: «Тебриз – красивейший из городов мира был настолько разрушен и разорен, что в нем не осталось никаких признаков былого благоустройства». Здания в городе были сожжены, деревья вырублены (22, с. 95).

5. Завоевание Гянджи и Карабаха Фархад-пашой в 1588 г.

Фархад-паша, повторно назначенный главнокомандующим османской армии, в сентябре-октябре 1586 г. предложил сефевидам заключить перемирие при условии признания за османами Ширвана, Шеки, Иревана, а также Южного Азербайджана. Вопреки сопротивлению кызылбашских эмиров, Хамза Мирза, реально оценивая ситуацию и рассчитывая получить мирную передышку, согласился на [87] эти условия, но при этом он настаивал на обязательном выводе османских войск из Тебриза. Для этого по предложению Фархад-паши было решено послать одного из сефевидских принцев в Стамбул, которому, султан, возможно, «передаст Тебризский вилайет» (79, с. 197). Однако планам Хамза Мирзы не суждено было осуществиться, поскольку недалеко от Гянджи он пал жертвой заговора высокопоставленных эмиров, недовольных его централистической политикой (79, с. 196-197; 65, с. 74-75). Гибель этого самоотверженного сефевидского принца, возглавлявшего борьбу за отвоевание захваченных территорий, фактически означала прекращение дальнейшего сопротивления кызылбашских войск завоевателям. Отныне сефевидское государство, охваченное новой волной междоусобицы, было неспособно во главе со слабовольным шахом Мухаммедом Худабенде противостоять расширению османской оккупации. После гибели Хамза Мирзы хорасанская группа кызылбашей, состоявшая, главным образом, из племен устаджлу и шамлу, во главе с Муршидгулу-ханом привела 16-и летнего сына Мухаммеда Худабенде Аббаса в Казвин и объявила его шахом. Это произошло в мае 1587 г. (65, с. 75).

Характеризуя внутриполитическую ситуацию в государстве в этот период, Искендер Мюнши отмечает, что в эти годы в Азербайджане «каждый [знатный] человек, не подчиняясь другому, по своему произволу захватывал власть, которая была ему под силу, не считая себя связанным с поведением и указом шаха» (65, с. 75).

Сложная внутриполитическая ситуация отозвалась на внешних границах новыми посягательствами – кызылбашское государство фактически оказалось в кольце окружения внешних врагов. Синан-паша, выступивший из Багдада с 30-и тысячным войском, захватил Нихавенд (4, с. 108-109). Война шла и на восточных границах Сефевидского государства. Пользуясь тем, что османские войска усилили наступление с восточного и южного направлений, [88] правитель государства Шейбанидов Абдулла-хан во второй половине 1587 года вторгся в Хорасан, а 17 февраля 1588 года завоевал Герат (53, с. 11-18; 29, с. 75; 114, с. 75; 14, с. 119).

Пользуясь благоприятной для себя ситуацией заактивизировался и засевший в самом сердце страны Джафар-паша – начальник турецкого гарнизона Тебризской крепости. Захватив окрестности города, он выступил в поход с намерением захватить Ардебиль, но дальше Сераба продвинуться не смог. Из-за предательства же правителя Карадага Шахверди-хана, перешедшего на сторону османов и изъявившего покорность султану, Ордубад, Маранд, Дизмар, Зунуз, Гяргяр перешли под власть Джафар-паши (79, с. 199; 65, с. 75).

В такой критической для Сефевидского государства ситуации, казвинский двор еще весной 1587 года направил письменные послания, в которых выражалась готовность отправить одного из принцев ко двору османского султана в качестве залога для начала переговоров, однако османские власти фактически проигнорировали эту инициативу. Рахимизаде в свойственном себе тоне объясняет это тем, что «напичканные ложью» письма не вызывали доверия (7, л. 117а-117б), и поэтому было решено в ожидании решения султана «не проводить время в бездействии и заняться заблудшим Казак-ханом», правителем крепости Акчекале, поскольку он, примыкая то к «неверным кызылбашам, то к распутному Левенду, то к неотесанному Симону,... не упускал случая, чтобы не навредить османам» (7, л. 119а-120б). На самом же деле турецкое военное командование планировало новый военный поход в Северный Азербайджан с целью завоевания Гянджи и Карабаха и в этих условиях усмирение правителей грузинских областей давало стратегические преимущества. Беглярбек Чылдыра Черкес Ис-кендер Пашазаде Ахмед-паша и беглярбек Карса Диване Хызр во главе оставшихся войск из гарнизона Карамана и отважных капыкулларов, сначала совершив рейд в земли [89] «изменника» Менучехра и захватив его крепость Ахыска, 23 августа 1587 г. подошли к окрестностям Туманиса. Отсюда они направили посланника к Казак-хану, обещав помиловать его и его воинов, не подвергать их резне, если те не окажут сопротивления и пожелают вступить на путь ислама (7, л. 120б). Казак-хан принял эти условия. 27 августа он был приведен в ставку Фархад-паши, где ему был оказан почетный прием. Ему были подарены меч и пояс, инкрустированные драгоценными камнями, а его наследственные земли возвращены ему в качестве эялета (7, л. 122а). Помилование Казак-хана, а главное возвращение ему земель вызвало «зависть и непонимание у некоторых эмиров. Ведь и грязный Менучехр, сын Кария, был удостоен чести принятия в ислам, одарен многочисленными подарками. Разве он снова не взбунтовался?» – говорили они. Но «мудрые» люди, пишет Рахимизаде, прекрасно понимали значимость этого решения (7, л. 122а).

В самом деле, в условиях, когда османы медлили с принятием предложений сефевидов о прекращении военных действий и заключении мирного договора, и с учетом планов по завоеванию Карабаха большое значение приобретала политика привлечения на свою сторону местных правителей.

Выступившая из Эрзрума 100-тысячная османская армия во главе с Фархад-пашой 2 августа 1588 г. подошла к Куре и расположилась в окрестностях крепости Акчекале. Отсюда во главе с беглярбеками Эрзрума Хызр-пашой, Халеба – Хасан-пашой и Акчекале – Казак-ханом был отправлен отряд в Гори для доставки находившемуся там турецкому гарнизону боеприпасов и казны. По пути туда османы попали в засаду, устроенную Симоном, но в результате сражения грузинские отряды были разбиты (7, л. 132а-132б).

22 августа 1588 года османская армия вместе с подоспевшими из Гори войсками подошла к окрестностям [90] Гянджи. Ее правитель Мухаммед-хан Зиядоглу Гаджар, узнав о приближении столь многочисленной османской армии, предпочел заблаговременно покинуть город, с тем, чтобы, объединившись с войсками других эмиров, совместно атаковать завоевателей. Таким образом, османы фактически беспрепятственно вошли в Гянджу. Описанию красоты Гянджи с ее прекрасным климатом и благодатной почвой Рахимизаде посвящает две страницы своей рукописи. Через два дня после вступления в город, т. е. уже 24 августа османы приступили к строительству крепости. Беглярбекам и санджакбекам были распределены участки – в течение 43-х дней была отстроена крепость площадью более 2000 м, высотой более 13 м, с 43-я башнями и внутренней крепостью (7, л. 133б-134б; 8, с. 248).

На южном берегу Араза в Арасбаре Зиядоглу Гаджар объединился с племенем устаджлу во главе с Токмак-ханом и во главе 10000-ной армии он начал наступление на османов. Но, узнав о намерении кызылбашских эмиров, османы 8 зилкааде/30 сентября неожиданно перешли в наступление. И хотя о приближении османских войск в количестве 30000 человек Зиядоглу Гаджара известил Исмаил-хан, в свое – время перешедший на сторону османов и получивший санджак Кыршехир в Карамане, это не спасло его людей от разгрома. ⅓ часть племени гаджар потонула при переправе через Араз, а все их имущество было захвачено османами. После этого преследуя кызылбашские войска, османы настигли и разгромили Токмак-хана. В течение двух дней и двух ночей вилайет был отдан на разграбление воинам (7, л. 135а-137б).

23 зилкааде/15 октября 1588 года османская армия выступила в обратный путь. На пятый день отступления в местечке Сарыкамыш на берегу Куры произошла встреча представителей Александр-хана с османскими военачальниками. Они доставили харадж и подтвердили свою преданность султану, избавив свою страну от очередного [91] вторжения османских войск. Покорность султану изъявили также Симон и правитель Барды – Али Султан (7, л. 138б-140а).

Завоевание Гянджи, ставшее, по словам нашего автора, «большой победой» османской армии, для сефевидского государства означало необходимость возобновления мирных переговоров, прерванных после смерти Хамза Мирзы и принятия условий мира, предложенных османами. Это было единственным выходом в сложившихся условиях.

Османская империя имела свои причины для прекращения войны и заключения мирного договора: продолжительные войны втянули страну в затруднительное положение с финансовой точки зрения, так что даже прибыль с покоренных стран не покрывала расходов, необходимых для обеспечения их безопасности; беспрерывные войны ослабляли дисциплину в армии, в приграничных крепостях были нередки случаи неподчинения воинов и их бунта; участились случаи дезертирования воинов из османской армии.

В Эрзруме Фархад-паша получил письма от шаха Аббаса I, в которых выражалась готовность отправить своего племянника – шахзаде Хайдар Мирзу в Стамбул в качестве заложника.

В то время как сефевидский принц в сопровождении правителя Ардебиля Мехдигулу-хана, атабека Шахгулу Халифе и Алигулу Султана, 600 именитых горчиев выступил из Казвина в направлении Ардебиля (7, 145а-145б), в завоеванных областях все еще продолжались попытки сопротивления. Когда «прошелся слух о том, что сам шах [Аббас I] выступил в направлении Гянджи и Барды с намерением отвоевать их», взбунтовался Келб Али, которому османской стороной было обещано владение еще над не завоеванными областями Карабаха. В союзе с бывшим кызылбашским правителем Гянджи Мухаммед-хан Гаджаром он решил отвоевать вилайет, но потерпел поражение от эмиров приграничных областей. Затем напал на правителя Акчекале – Казак-хана, схватил его и отправил к шаху Аббасу, но [92] последний, действуя сообразно с ситуацией, отпустил Казак-хана восвояси. Узнав обо всем этом, Фархад-паша немедленно выступил из Эрзрума, но уже по прибытии в Хасан-кале, стало ясно, что известие о походе шаха Аббаса всего лишь слух (7, л. 146а-146б), стало известно и о прибытии принца Хайдара в Кагызман. Тогда, отправив в помощь османским войскам в Гяндже беглярбека Эрзрума, сам Фархад-паша поспешил встретить принца. Эта встреча состоялась 4 зилхиджа/15 октября – был организован почетный прием, «приготовлено 60 различных блюд». Отсюда Фархад-паша выступил в Стамбул, куда прибыл 8 раби-ул эввел 997 г. х./14 января 1590 г., а через четыре дня вместе со своей свитой прибыл принц (7, л. 149б-150б).

Таким образом, были соблюдены все условия, позволявшие начать мирные переговоры. Рахимизаде не приводит условий заключенного мирного договора. Его текст, составленный от имени султана Мурада III на имя шаха Аббаса известным османским летописцем Ходжа Садеддином Эфенди, содержится в Мюншеатес селатин (1, с. 249-252; 103, с. 380-381). В соответствии с основными пунктами мирного договора сефевидская сторона обязалась:

1)   запретить теберра – официально произносимые поношение и проклятия в адрес трех первых халифов пророка Мухаммеда: Абубекра, Омара и Османа, а также его жены, «матери правоверных» хазрет Айши.

2)   признать османскими владениями области, завоеванные у кызылбашей и до дня Новруза 998 г. х. (21 марта 1590 года) перешедшие под управление османского государства – Тебриз и Караджадаг с окрестностями, Гянджа и Карабах с окрестностями, Ширван, Грузия, Нихавенд и провинции, Луристан и окрестности, не нападать, не разорять и не допускать никаких действий, противоречащих мирным отношениям.

3) после заключения договора не предоставлять убежища и не оказывать покровительства лицам, повинным в [93] мятежах, восстаниях и пр.

4) для установления границ в соответствии с этим договором с османской стороны назначены беглярбек Иревана Хызыр-паша и Хусейн – из придворных, состоящих на службе в Высокой Порте.

Этим был положен конец 12-и летней османо-сефевидской войне 1578-1590 гг. и подписан второй мирный договор между Османской империей и Сефевидским государством. [94]

Текст воспроизведен по изданию: Османо-сефевидская война 1578-1590 гг. : по материалам трудов османского летописца Ибрахима Рахимизаде. Баку. Нурлан. 2005

© текст - Гусейн Ф. А. 2005
© сетевая версия - Strori. 2009
© OCR - Strori. 2009
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Нурлан. 2005.

ИБРАХИМ РАХИМИЗАДЕ

КНИГА ПОБЕД ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА СУЛТАНА МУРАД-ХАНА

ЗАФАРНАМЕ-ЙИ ХАЗРАТ СУЛТАН МУРАД-ХАН

Раздел II

Глава 1

События, произошедшие на пути следования из Эрзрума в Тифлис

/12а/...Вознамерившись покорить Гюрджистан [османская армия] в счастливый час выступила из Эрзрума и, следуя в указанном направлении, в тот же день благополучно прибыла в Хасанкале 1 что находится на известной равнине, называемой Пасин овасы 2. Сюда в виду важности охраны границ Эрзрума вместе с войском из Сиваса был назначен опытный и повидавший жизнь беглярбек Сиваса Махмуд-паша, который к тому же был старшим братом четвертого везира Синан-паши /12б/. В указанном пункте был размещен полк. Было решено, чтобы беглярбек Эрзрума Бахрам-паша, забрав повозки с пушками, через крепость Олту выступил вперед. Вслед за ним незамедлительно выступил и сам [Мустафа-паша], и на пятый день благополучно прибыл в пункт Басмали. Сюда же для изъявления покорности прибыл кетхуда 3 одного из гюрджистанских меликов презренного правителя Пашачуга 4 вместе со знатными беками и несколькими улусбеками. Прислав несколько сопряженных с грехом подарков, [он] заверил, что вместе со своим потомством и подданными является привязанным за горло рабом счастливого падишаха, владыки семи климатических поясов и что их владения также принадлежат падишаху. «Отныне, – говорили они, – мы не свернем с пути смирения и до самой смерти намерены сохранять преданность [падишаху]». После этих слов достойнейший сардар, действуя согласно старой пословице «если хочешь умыкнуть коня, сначала брось кость в пасть стерегущего его [103] пса», оказал прибывшим большие почести, одарил подарками и пообещал пощадить их жизни и имущество, если они сохранят верность данному обещанию. На четвертый день после этого армия прибыла в крепость под названием Ардахан. /13а/ В этот день был пожалован санджак кетхуде беглярбека Вана Хосров-паши, [благодаря действиям которого] были приведены нужные доказательства 5. Затем для изъявления преданности прибыли послы ряда гюрджистанских меликов с повинными грамотами и подарками. Им были выручены высочайшие султанские грамоты о помиловании и, таким образом, осуществилось покорение большинства врагов веры, что внушило некоторую уверенность и спокойствие духа. В таком расположении духа исламские войска на 6-ом конаке 6 прибыли на Чылдырскую равнину. Они окружили здешнюю крепость 7 и с четырех сторон установили огнедышащие пушки. В то время как крепость под атаками всепокоряющих султанских войск начала сдаваться, беглярбек Диярбекра Дервиш-паша выступил вперед в качестве боевого патруля.

Между тем, как сардаром проклятых [кызылбашских] войск был назначен правитель Гянджи Имамгулу-хан 8, Токмак-ак 9 вместе с некоторыми знатными султанами во главе свыше 50000 иракских воинов сам встретился с передовыми османскими частями. Хотя и было яснее ясного, что один беглярбек не в силах противостоять такой многочисленной армии, тем не менее, вышеуказанный паша [Дервиш-паша] из чувства благородной зависти сказал себе: «Я справлюсь один». Не известив никого и не попросив о помощи, он вступил в бой.

/13б/ Само поле битвы было охвачено печалью. В ходе сражения много оджак-беков 10 из числа курдских эмиров стали шехидами, а также много отважных эмиров из владельцев тимаров и зеаметов 11 вознеслись в райские сады. Сам [Дервиш-паша] был сбит с коня. Когда прибывший гонец сообщил славному сардару о том, что [османским] [104] войскам грозит полный разгром, а врагам их – удача, он не потерял хладнокровия, слова «враг наступает» вовсе не подействовали на него. Он был тверд и неприступен подобно искендеровой стене. «Пусть Осман-паша со своими войсками немедленно выступает», – приказал сардар и тогда этот тигр во главе своих кулларов и отважных воинов, верхом на коне подобно Хызру прибыл на поле боя. Благодаря помощи владыки мира и благословенным молитвам падишаха, главы халифата, зловредные отряды были охвачены таким страхом и ужасом от напористости и отваги единобожных войск, что каждый из воинов казался им бесстрашным тигром и они бежали с поля боя. Но когда решили вернуться, /14а/ [на поле боя] подоспел беглярбек Эрзрума Бахрам-паши и командированный из Мараша Ахмед-паша, и это еще более укрепило положение османов и стало причиной поражения врагов. Ближе к закату солнца силы противника были расстроены. Проливные дожди, которые шли из сострадания к павшим шехидам и из злорадства к врагам веры, смешавшись с кровью солдат, образовывали реки, уносившие тела воинов ислама в райские сады, а трупы врагов – ввергавшие в адский огонь. Однако, ни мрак ночи, ни невыносимые дожди, ни страх перед врагом не могли удержать воинов ислама, они продолжали убивать и убивать.

Сражение, начавшееся на рассвете, продолжалось до вечера и снова до утра. Было убито свыше 4000 проклятых [кызылбашей], захвачено 13 пар литавров. Нагромоздив отрубленные головы на медные подносы, радостные и веселые османы направились к достойнейшему сардару. /14б/ В это время прибыли послы могущественного правителя лицемерной страны Гюрджистан, потомков Кейхосрова, правителя крепости Алтункале мелика Кваркаре и мелика Менучехра, которые уже ранее изъявили покорность, а теперь надеялись получить разрешение прибыть и припасть к благословенным стопам [сардара]. Получив разрешение, они прибыли в тот же день. Был организован большой [105] диван, забили в барабаны, были выстроены полки, [прибывшие] грузинские эмиры расселись справа и слева от отважного и просвещенного везира.

Один за другим под барабанный бой со своими войсками и захваченными пленными подходили Дервиш-паша, Осман-паша, Бахрам-паша, Ахмед-паша и другие, чтобы облобызать руку достойнейшего сардара. [Сардар] своими благословенными руками собственноручно надевал на их головы сургучи, на плечи – халаты, а на пояс – сабли, украшенные драгоценными камнями.

Таким образом, он одарил отважных бойцов согласно их положению: кому-то выделил санджак, кому-то – зеамет, кому-то прибавил жалованье, а кого-то одарил подарками. Владения курдских эмиров, павших в бою, были закреплены за их потомками. Затем тут же напротив диван-хане были разрублены мечами более 1000 безбожных сорхсаров, захваченных в плен. /15а/ Воодушевленные от полученных наград и подарков, люди поговаривали: «Хоть бы выпала еще одна возможность схватиться с врагом и показать, что значит биться насмерть ради августейшего падишаха». [В ходе этого сражения] против безбожных врагов было сделано столько выстрелов из пистолетов, сколько не видывали со времен бахадура Исмаила. После вознесения благодарности Всевышнему и прочтения молитв во имя продления могущества султана из трупов и отрубленных голов были сооружены две башни, одну из которых назвали «башней тел», а другую – «крепостью царства небытия». Тут же Токмаку – бунтарю против религии – было написано письмо, содержание которого состояло из слов, драгоценных как жемчуг: «Целью похода исламских войск в этом направлении было завоевание Гюрджистана. Мы уважали и сохраняли существующее между нами перемирие и до настоящего времени не действовали против своих обещаний и не нарушали условий договора. Не было намерения и впредь делать этого. Но гнусные действия той [106] [кызылбашской] стороны, противоречащие существующему миру, спровоцировали нас на завоевание Ширвана, Ирана и Турана вместе с Хорасаном. Да будет вам известно, что отсюда, уповая на всемогущество господа и чудодейственность главы пророков, да благословит и приветствует его Аллах, я направляюсь на завоевание Ширвана. /15б/ Не говорите потом, что не знали об этом». Из вышеуказанного пункта [войска] незамедлительно выступили в направлении страны сыновей вышеупомянутого Кейхосрова мелика Кваркаре и мелика Менучехра. В ответ на сделанное им предложение отказаться от приверженности шатру заблудшего шаха и подчиниться царственному чертогу Сатурна, они, хотя и имели в своем распоряжении более 10000 отважных бойцов, волей-неволей перешли на сторону счастливого султанского порога. Назначив [сумму] джизьи, надлежащей для уплаты в государственную казну, выступили в сторону вилайетов знатных гюрджистанских меликов Вахтанга и Амилахора. Они также отреклись от приверженности вражеской [кызылбашской] стороне и выразили покорность, [обязавшись] выплатить в султанскую казну установленную шариатом джизью. Приняв решение достигнуть Тифлиса в 10 переходов, войско, ведомое победой, преодолевало то гористую местность, то широкие равнины, а то обрывистые лощины. Были местности, где подобно дождевым каплям скатывались на дно земли, или же подобно огненному дыму взвивались высоко в небо.

Глава 2

Взятие крепости Тифлис и о событиях до подхода к Ширвану

/16а/ На 20-ый день джумадуль-ахир 986 года (26 августа 1578 года), в понедельник прибыли к [предмету] томления правителей – крепости Тифлис, о которой упоминается в исторических книгах, и которая была построена во времена справедливого Ануширвана 12. Сколько [107] грандиозных сражений происходило за этот город! В то время как [они] надеялись в течение долгого времени прикрывать путь на Ширван, только лишь с помощью Всевышнего, чудодевствию главы пророков и могуществу падишаха их малодушные сердца охватил ужас от многочисленности [османских] войск. Их правитель Давуд-хан 13 особенно после разгрома Токмак-ака, впав в совершенную панику и смятение, собрав своих пособников – сорхсаров и грузин, вместе со своим потомством и родственниками, прихватив имущество и военное снаряжение, в полночь... покинул крепость. [Они] то скитались по степи, а то рассыпались по лесам и рощам. Как только об этом стало известно бесстрашным воинам, они тут же настигли их и неоднократно ввязывались с ними в бой, время от времени кто-то из них выходил из окрестных лесов, но терпел поражение и обращался в бегство. /16б/ С помощью владыки мира единобожные войска одержали победу, а враги веры, потерпели поражение и рассыпались – Тифлиская крепость была завоевана. По мере возрастания с каждым днем уверенности в [своей] безопасности, находившиеся в разброде раяты большей частью вернулись на свои места, со стороны падишаха была проявлена милость к почтенным среди них лицам – их одарили почетными халатами, оказали покровительство и расположение.

Красивая Тифлисская крепость по глубине своих рвов и симметрией башен является подобием Халебской крепости – достоинства арабских стран. Огромная река, называемая ими Кюр сую, подобно реке Туне 14 протекает рядом с вышеупомянутой крепостью. С одной стороны, славный город со знаменитым фортом, с другой, пригород с некоторыми благоустроенные церквами, и в особенности с многочисленными ильче, находящимися в оврагах, напоминает Буд и Пешт в Энкрусе 15.

25-го числа упомянутого месяца (31 августа 1578 года), что пришелся на пятницу, в соответствие с [108] августейшим намерением счастливого падишаха – покровителя религии, появилась большая мечеть, и были определены села для передачи под вакуфы 16.Когда все приготовления для проведения пятничной молитвы были завершены, собралось все мусульманское население и на имя августейшего падишаха была прочитана прославляющая хакана хутба. После произнесения присутствующими газиями и борцами за веру тысяч возгласов и стенаний во имя упрочения могущества султана /17а/ на минбар взошел дамат 17 – гордость улемов 18 и толкователей [Корана] Мевляна Валехи Эфенди. Произнесенные им великие аяты и хадисы великодушного пророка, четкое обоснование на законе шариата того, что осуществляемые поход и джихад являются богоугодным делом, привело исламское войско в религиозный трепет, они вознесли многократные молитвы во хвалу властелина мира и продления величия и могущества избранного падишаха. Затем из числа бёлюк халкы 19, янычаров и прочих были назначены [части] для охраны [крепости], выделено вооружение, завершены дела по оснащению вышеупомянутой крепости пушками и другим оружием, обеспечены запасы провианта и выделены средства на расходы. Бегляр-бегство было пожаловано нынешнему санджакбеку Каста-мону Мухаммед-беку – сыну покойного Солак Фархад-паши, который до конца жизни был беглярбеком Багдада. Во время привала, совершенного на третьем переходе отсюда на берегу реки Габырры 20, состоялось прибытие сына Левенд-хана Александр-хана 21, который умело управлял упомянутым вилайетом со времен Кисры по настоящее время, имел в своем распоряжении до 30-40 тысяч воинов и пользовался вниманием шаха. Если до сих пор он ни перед кем не заискивал, не склонял головы, и даже, несмотря на неоднократные предложения шаха Тахмас ибн Хуннаса 22, /17б/ которому [Александр-хан] приходился шурином, не надел таджа 23, то сейчас он впал в полное смятение и ужас от могущества и величия бойцов падишаха. Для его встречи [109] помимо возглавляющего [церемонию] везира, в украшенный шатер благородного Сардара прибыли все мирмираны и отважные эмиры, прочие победоносные войска в превосходном убранстве и с не поддающимися описанию почестями прибыли и выстроились по колоннам. Отважный везир не жалел сил, наряжая лагерь войск падишаха – прибежища мира и свой шатер как изнутри, так и снаружи. Когда они прибыли и вышеупомянутый хан [Александр-хан] спешился, [сардар] направился до навеса, чтобы встретить его, он протянул руку для рукопожатия, но [Александр-хан] почтенно упал ему в ноги. Поцеловав и обняв, [сардар] поднял [его] с земли и указал место на устланной чехлами скамье. Янычары вместе с барабанщиками устроили такое веселое представление, что невозможно передать. Религиозный трепет, охвативший людей, многочисленность исламских войск падишаха, величие и слава счастливых газиев привели вышеупомянутого в состояние полного изумления. Он был вне себя, погруженный [в эту атмосферу], когда ему преподнесли три великолепных халата, /18а/ один осыпанный драгоценными камнями сургуч и превосходного коня. 150 человек из его окружения были награждены почетными халатами. Страна, находящаяся под его управлением и [перешедшая] к нему [по наследству] от деда к отцу, была пожалована ему в качестве беглярбегства. [Чеканка] монет и [чтение] хутбы стало осуществляться на имя падишаха веры, увековечившего халифат, их джизья по шариату пополнила казну, поступила в полную казну. Одним словом, его высокий порог стал рабом хагану, [ему] были вручены августейший берат 24 и сопряженный со счастьем ахднаме 25, а в сердцах воцарилось полное успокоение. До подхода к границе Ширвана [Александр-хан] отслужил большую службу, сопровождая войска и доставляя достаточное количество провизии во время остановок на привал, а также своей обходительностью и доброжелательным обращением. Хотя и было ясно, что такое поведение Александр-хана [110] всего лишь притворство, и что устранение вышеупомянутого отвечало бы [интересам] религии и государства, счастливый сардар все же купился на его услужливость, говоря: «если казнить или схватить его сейчас, то больше никто не изъявит нам покорности, а может, отвернутся даже те, кто уже покорился. Они ополчатся против нас, преградят путь, а на обратном пути станут чинить препятствия исламским войскам. Сейчас стоит задобрить его, оказав высокий прием, а на обратном пути разберемся, иншаллах». /18б/ Так, по своей беспечности упустил сокола страны, который сам прилетел к нему в руки. Но запоздавшее раскаяние бесполезно. Были предприняты тысячи различных уловок и хитростей, но все безуспешно. [Александр-хан] не то, что не пришел к ним, мало того он исчезал при виде их следа, поневоле издалека выражал покорность. Но тот, кто убегает, рано или поздно оказывается схваченным.

Глава 3

В ней описываются события, произошедшие со времени вступления османской армии в Ширван и до возвращения ее в Эрзрум

[Османская] армия выступила из Тифлиса и на 9-ом переходе 5-го числа почитаемого месяца раджаба 986 г. (8 сентября 1578 г.) подошла к берегу глубокой реки, называемой ими Канык 26, преграждающей путь на Ширван. Если представить эту страну в виде крепости, то Канык можно считать ее глубоким рвом. [Османским] войскам не удалось переплыть ее из-за сильного течения в реке и разлива.

На следующий день, т. е. во вторник рано утром, сюда же подошли кызылбашские войска. Их предводителем был прославленный своей смелостью и отвагой заблудший /19а/ Амир-хан, пользующийся уважением везир и векил сбившегося с истинного пути шаха. Здесь были и его несчастный сын Мурад Султан, правитель Мугана, и Шереф-хан Бидлиси, правитель Нахчывана, некогда сбежавший из [111] страны падишаха, отцом которого был достойный человек, и разрешающий проблемы Халифа Ансар, правитель Караджадага; и Донбал Хаджи-бек 27 – один из военачальников в Чалдыране 28; и известный среди них своей отвагой Мирза Али – бек Капана 29; и кроме них еще много сбившихся с истинного пути султанов и ханов-смутьянов, тех, кто не верит в день страшного суда.

Более 20000 [кызылбашских] кровопийц бросились в атаку, вознамерившись отомстить за поражение, которое ранее, с божьей помощью, османы нанесли проклятому Токмаку 30, и помешать доблестным воинам добраться до Ширванского вилайета.

Еще раньше кызылбашам удалось захватить несколько верблюдов и лошадей, разбредшихся по полю. Они сочли это за хорошее предзнаменование и возгордились своей победой. Как только был дан приказ к наступлению, расположившиеся на берегу реки Куры три больших [кызылбашских] полка бросились в воду. Переплыв реку в местечке Коюн-кечиди 31, они налетели на [османов]. Сардар [Мустафа-паша] со свирепостью страшного льва твердо защищал свою позицию и ни на шаг не сдвинулся со своего места. /19б/ А бесстрашные полководцы, отважные эмиры и самоотверженные воины, получив приказ перейти в контратаку, тут же переплыли реку Габырры, которую в течение двух дней невозможно было переплыть из-за сильного наводнения и с возгласами «Аллах-Аллах» яростно набросились на врага.

Разразилось кровопролитное сражение. Под ударами мечей, цена которым 40-50 акче 32, крепкие тела воинов, хранившие в себе их бесценные души, ниспровергались во прах и смешивались с землей. Пламя войны разгоралось все сильнее, будто уже наступил день страшного суда.

Тогда отважному сардару [Мустафа-паше] пришлось, выстроив впереди себя капыкулларов 33, янычаров и артиллерию, а позади себя – отважных газиев, вскочить на [112] своего коня и вместе со своими достойными воинами броситься в атаку.

В результате ожесточенного сражения исламские войска одержали победу, а враги были разгромлены и обращены в бегство. Охваченные страхом и ужасом, и, не разобрав в ночной темноте место переправы, [кызылбаши] поневоле бросались /20а/ в упомянутую реку где попало, но переправиться не могли. Их тела отправились на дно реки, а души попали в адский огонь в полное подтверждение известных слов аята «Были они потоплены и введены в огонь» 34.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Личность мусульманина (1)

    Реферат
    Хвала Аллаху, Господу миров, благословение и мир нашему господину Мухаммаду (мир ему и благословение Аллаха), который был послан как милость для миров и всей своей жизнью, зафиксированной в сунне, явил уникальный образец мусульманина,
  2. Личность мусульманина (2)

    Документ
    Хвала Аллаху, Господу миров, благословение и мир нашему господину Мухаммаду (мир ему и благословение Аллаха), который был послан как милость для миров и всей своей жизнью, зафиксированной в сунне, явил уникальный образец мусульманина,
  3. Личность мусульманина в том виде, который стремится придать ей ислам с помощью Корана и Сунны

    Документ
    Хвала Аллаху, Господу миров, благословение и мир нашему господину Мухаммаду (мир ему и благословение Аллаха), который был послан как милость для миров и всей своей жизнью, зафиксированной в сунне, явил уникальный образец мусульманина,
  4. Личность мусульманки (1)

    Документ
    Самой характерной, отличительной чертой мусульманской женщины является её глубокая вера в Аллаха, убежденность в том, что все происходящее в мироздании, касающееся судеб лю­дей, предопределено Аллахом.
  5. Личность мусульманки (2)

    Документ
    Вниманию читателя предлагается перевод с арабского языка посо­бия с краткими комментариями коранических айятов и изречений проро­ка Мухаммада, да благословит его Всевышний,

Другие похожие документы..