Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Перед вами квадрат, в котором зашифрованы различные слова, имеющие отношение к математике: названия геометрических фигур, чисел, имена великих математ...полностью>>
'Рабочая учебная программа'
- обладать теоретическими знаниями о предмете и методе гражданско-правового регулирования общественных отношений, содержании гражданских прав, порядк...полностью>>
'Кодекс'
На территории муниципального образования Токаревский район Тамбовской области осуществление муниципального земельного контроля за использованием земе...полностью>>
'Документ'
04. 00 , Кокорекина Ольга, 15:00 18 ПЕРВЫЙ КАНАЛ, НОВОСТИ, 7.04. 00 , Кокорекина Ольга, 18:00 18 ПЕРВЫЙ КАНАЛ, ВРЕМЯ, 7....полностью>>

О личности и трудах ибрахима рахимизаде

Главная > Литература
Сохрани ссылку в одной из сетей:

В ходе сражения, пишет автор, со стороны османов погибло много отважных владельцев зеаматов и тимаров, эмиров эялетов, сам Дервиш-паша был сбит с коня. Мустафа-паша, узнав о тяжелом положении своих войск, отправил им на подмогу войска Осман-паши, Бахрам-паши и Ахмед-паши. Под натиском вновь прибывших османских войск кызылбаши потерпели жестокое поражение – в ходе сражения, продолжавшемся до утра следующего дня и сопровождавшемся проливным дождем, погибло свыше 4-х тысяч кызылбашей, более тысячи были пленены, а впоследствии казнены (5, л. 14а).

При указании числа жертв сражения большинство летописцев, как правило, верны правилу преуменьшения своих и преувеличивания потерь противника. Так, если Рахимизаде вообще не сообщает о числе потерь с османской стороны, то, к примеру, автор Алемара пишет, что в противовес 1000 кызылбашей в этом бою погибло 2000-3000 османов (79, с. 150), а Селяники приводит совершенно неправдоподобные цифры, сообщая о 15-и тысячах погибших с кызылбашской стороны (8, с. 147).

Непоследователен Рахимизаде и при указании общего количества участвовавших в сражении войск [41] противостоящих сторон. Не сообщая о числе османских войск, он сильно преувеличил количество кызылбашских войск, видимо с тем, чтобы оправдать первоначальную неудачу османских войск. И в самом деле, по данным сефевидских источников, все азербайджанские войска насчитывали более 50-и тысяч воинов (65, с. 65). Однако известно, что в Чылдырском сражении кызылбашские войска были представлены далеко не в полном составе, поскольку из-за междоусобной борьбы кызылбашские эмиры оказались неспособными объединиться и общими усилиями противостоять неприятелю. В частности, правитель Тебриза Амир-хан Туркман по причине вражды, существовавшей «между племенами тркман и устаджлу, в силу которой Амир-хану хотелось, чтобы из них ни одного именитого человека не осталось в живых», так и не прибыл на поле боя (79, с. 150; 65, с. 64). Эфендиев О. А. указывает, что всего кызылбашские войска насчитывали не более 15 тысяч человек.

Орудж-бек Байат, касаясь причин поражения кызыл-башских войск в Чылдырском сражении, пишет о том, что Токмак-хан Устаджлу вступил в бой, поверив ошибочной информации своих лазутчиков о том, что вся османская армия состоит не более чем из 40000 человек, к тому же плохо вооруженных. Но уже в ходе битвы выяснилось, что основные силы османской армии шли «позади, словно скрываясь в засаде». В такой ситуации Токмак-хан начал маневрированное отступление. По мнению Орудж-бека, именно благодаря искусному руководству боем, показанному Токмак-ханом Устаджлу, и своевременному наступлению ночи, под покровом которого кызылбашские войска начали отступление и скрылись в горных проходах, им удалось избежать полного уничтожения (11, с. 84).

Разбирая причины поражения кызылбашских войск и сравнительно легкой победы османов, следует отметить и тот факт, что «победа османов была облегчена переходом на их сторону знати многих курдских племен в южных [42] областях Азербайджана и Армении... » (60, с. 271-274). Об их активном участии и гибели в Чылдырском сражении пишет и Рахимизаде: «Многие оджак-беки из эмиров Курдистана, правителей зеаметов и тимаров стали шехидами» (5, л. 13б).

Уже результаты этого первого сражения выявили неподготовленность сефевидских властей перед лицом наступавшего противника. Как справедливо отмечает Эфендиев О. А., в этот опасный момент кызылбашские предводители не проявили надлежащей выдержки для объединения своих сил и организации отпора (79, с. 150).

Победа османских войск при Чылдыре имела очень важное значение – она открыла ворота Грузии для османских войск (104, с. 53) и обеспечила фактически беспрепятственное продвижение завоевателей вглубь страны.

Как известно, по Амасийскому мирному договору Грузия была разделена между Османской империей и Сефевидским государством на сферы влияния: Месхетия, Картли и Кахетия подпали под зависимость сефевидов; а Башиачык (Имеретия), Дадиан (Мингрели), и Гурия – османов (42, с. 62). Однако такое разделение и зависимость были не столь устойчивыми и постоянными. В особенности, Месхетия переживала сильные внутренние конфликты; хотя Атабек Кейхосров II вначале склонялся к османам, его сыновья Менучехр и Кваркаре приняли покровительство шаха.

По сути дела правители Месхетии и Картли руководствовались принципом приверженности сильной стороне, не случайно на следующий же день после Чылдырского сражения, когда его исход был очевиден к Мустафа-паше для изъявления покорности прибыл месхетинский принц – правитель Алтункале Менучехр и его брат Кваркаре. Затем османская армия прибыла во владения мелика Вахтанга и Амилахора – тестя Александр-хана, правителей картлийских областей, которые также изъявили покорность османам. Рахимизаде пишет, что грузинским меликам [43] вменялось в обязанность выплачивать джизью, но при этом он не указывает ее размера (5, л. 14б-15б).

После занятия османами Тифлиса для изъявления покорности в лагерь Мустафа-паши прибыл и правитель Кахетии Александр-хан. Вплоть до подхода к границам Ширвана он сопровождал османские войска и обеспечивал провизией (5, л. 17а-17б) и в дальнейшем, в частности, в боях за Шемаху, он со своими войсками будет принимать участие на стороне османов.

В отличие от правителей Месхетии и Кахетии, картлийский царь Симон отказался подчиниться османам, более того он повел партизанскую войну с турками, нанося им ряд чувствительных ударов (79, с. 152).

2. Борьба за Ширван в 1578-1580-х гг.

Покорив Грузию, османская армия 5 раджаба 986 г. х./8 сентября 1578 г. выступила из Тифлиса и на 9-ом переходе подошла к границам Ширвана. Еще раньше, сразу после Чылдырского сражения Лала Мустафа-паша отправил письмо, адресованное Токмак-хану, в котором он сообщал о своих планах завоевания Ширвана и пытался представить это как вынужденное ответное действие на провокации сефевидской стороны, что было далеко от истинного положения дел.

«Мы уважали и сохраняли существующее между нами перемирие... Но гнусные действия той стороны (т. е. кызылбашей), противоречащие существующему миру, спровоцировали нас на завоевание Ширвана, Ирана и Турана вместе с Хорасаном... Знайте, что, уповая на господа бога, я отсюда направляюсь на завоевание Ширвана» (5, л. 15а-15б).

Сефевидское военное командование следило за продвижением османской армии, надеясь отомстить за поражение, нанесенное Токмак-хану Устаджлу в Чылдыре. На [44]следующий день, т. е. 6 раджаба/9 сентября к реке Канык подошли кызылбашские войска во главе с Амир-ханом Туркманом. Вскоре к нему присоединились и другие азербайджанские правители: сын Амир-хана и правитель Мугана – Мурад Султан, правитель Нахчывана Шараф-хан Бидлиси, правитель Караджадага Халифа Ансар, Донбал Хаджи-бек и другие. Кызылбаши разработали план, согласно которому рассчитывали отбить у османов лощадей, верблюдов и других животных. Успешно справившись с первой частью плана, кызылбашское командование дало приказ к наступлению. Кызылбашские отряды, форсировав Куру у переправы Коюн-кечиди, набросились на османов. Тогда по приказу Мустафа-паши лучшие отряды османской армии перешли в контратаку. Переплыв реку Габырры, вышедшую из берегов, османы подвергли сокрушительному удару кызылбашские войска. Разразилось ожесточенное сражение, вскоре с остальными силами и артиллерией в бой вступил Мустафа-паша. Под натиском основных сил османской армии кызылбаши обратились в бегство. Пытаясь переплыть на другой берег, но не найдя место переправы, они бросались в реку где попало.

По данным Рахимизаде, из 20000 кызылбашских воинов, участвовавших в этом сражении, 10000 человек потонуло в реке, а 5000 воинов были разрублены мечами (5, л. 18б-20б). Из кызылбашских беков Донбал Хаджи-бек и Мирза Али-бек были схвачены живыми и впоследствии казнены, а те немногочисленные отряды кызылбашей, которым удалось спастись из этого кровопролитного сражения и благополучно переплыть реку, присоединились к войскам Арас-хана – сефевидского правителя Ширвана.

Рахимизаде не сообщает об участии войск Арас-хана Румлу в битве при Коюн-кечиди, а пишет, что Арас-хан во главе свыше 10000 войска расположился на берегу реки Канык, выжидая возможность переправиться через нее (5, л. 20б). Фарзалиев А. М. со ссылкой на Нусрет-наме пишет, [45] что армия Арас-хана подоспела к исходу сражения, когда войска Амир-хана были уже разгромлены (71, с. 11).

Это было второе сражение, в котором кызылбашские войска терпели поражение, и если победа османов в Чылдырской битве означала подчинение Грузии (79, с. 152; 104, с. 53), то победа при Коюн-кечиди открыла им дорогу в Ширван.

Поражение кызылбашских войск было предопределено не только их малочисленностью, по сравнению со стотысячной армией османов, но также и несогласованностью в действиях кызылбашских войск, из-за которой, в частности, войска Арас-хана так и остались невостребованными в ходе сражения. Превосходство османов в этом сражении было обусловлено имевшимся в их распоряжении артиллерийским вооружением.

Несмотря на военные успехи османской армии, в среде сипахиев и янычар зрели настроения недовольства – войска не желали продолжения военных действий. Наш автор сообщает о случае явного неподчинения и даже мятежа янычар, произошедшего после сражения при Коюн-кечиди, когда воины наотрез отказались переплывать Канык и, ворвавшись в ставку сардара, потребовали от него немедленного возвращения армии назад. А другой очевидец этих событий Асафи Мехмед Челеби, на которого ссылается Кютюкоглу Б., пишет, что янычары даже угрожали пристрелить тех воинов, которые осмелятся наперекор их запрету переплыть на другой берег (104, с. 59).

Для обсуждения создавшейся ситуации Мустафа-паше пришлось созвать диван, но ни аргументы военачальников, ни уговоры представителей суннитского населения Ширвана, прибывших, как пишет Рахимизаде, для того, чтобы убедить османов в необходимости продолжения похода, не подействовали на мятежников. В таких условиях сардару ничего другого не оставалось, как со своими верными соратниками переплыть реку и втайне перетащить [46] туда казну и военное снаряжение. Впоследствии за ним последовала и остальная часть армии, но при этом потонуло много воинов. На третий день пути, т. е. 13 раджаба 986 г. х./16 сентября 1578 г. армия прибыла в Ареш, до того несколько раз столкнувшись с преследовавшими их кызылбашскими войсками, но каждый раз одерживая победу над ними (5, л. 20б-21б).

Сунниты Ареша, узнав, что османская армия находится на подходе, взбунтовались. В этих условиях кызылбашские отряды, лишенные всякой поддержки со стороны своей армии, вынуждены были, отбиваясь своими силами, отступить к реке, чтобы через мост переправиться на другой берег. Под наплывом многочисленной толпы мост рухнул. Те, кто находился в этот момент на мосту, упали в воду, а оставшиеся на берегу кызылбаши, не имея возможности переправиться на другой берег реки, были перебиты противником (5, л. 21б-22а).

Известно, что в ходе военных походов после взятия городов и поселков первостепенной задачей для османского командования являлось восстановление и укрепление местных крепостей, а в случае их отсутствия – строительство новых. В Ареше «издавна не было своей крепости», пишет Рахимизаде, под руководством беглярбеков Дервиш-паши и Осман-паши в течение одной недели была отстроена мощная крепость, «окруженная глубоким рвом, с фортами и башнями, со складами для вооружения». В этой крепости, оснащенной сотней небольших пушек, турки оставили пятитысячный гарнизон во главе с Гейтас-пашой (5, л. 23а; 11, с. 90; 12, с. 257).

Завоевание Ареша сопровождалось жестокими пресследованиями и травлей кызылбашского населения не только со стороны завоевателей, но и со стороны местных суннитов. Как пишет наш летописец, «каждый мусульманин (имеется в виду суннит) занялся розыском сорхсаров, и если им удавалось схватить какого-либо безбожника... они или [47]тут же отрубали ему голову, или же тащили на площадь, чтобы предать публичной казни». (5, л. 22а-22б).

В ходе военных действий были нередки случаи такой неоправданной жестокости в отношении своего противника (достаточно вспомнить умерщвление османами тысяч кызылбашских военнопленных, захваченных в Чылдырском сражении). Подобная жестокость тем более поражает, что речь идет о двух братских народах, связанных общими корнями и единым языком. Если беспощадность в отношениях османов и сефевидов, с одной стороны, объяснялась суровым характером средневековых войн, то, с другой, была следствием идеологической вражды. Известно, что успешность всякой военной кампании определяется не только мощью задействованной военной машины, но в значительной мере той идеологической пропагандой, которая призвана была обосновать цели войны, апеллируя к сознанию и чувствам воинов, поднимать их боевой дух. С этой точки зрения, самым эффективным оружием идеологической борьбы в османо-сефевидских войнах было проповедование религиозной вражды. Объявляя джихад «неверным кызыл-башам», османские идеологи убеждали, что война с ними есть богоугодное дело и что, сражаясь и убивая их, они очищают истинную веру, искореняют «сорняки» и «щипы», возникшие на пути ислама. В этом смысле показательными являются речи видных государственных деятелей Османского государства. Так, из речи Лала Мустафа-паши, произнесенной накануне начала похода, становится ясным, что это война является для него не просто долгом службы, а скорее потребностью души: «Желание отомстить безбожным и бесстыдным врагам избранного чарйара и семейства ал-аба ни на миг не оставляло мою опечаленную душу. Хвала Аллаху, мое искреннее желание и мои помыслы вдохновили меня и внушили душе твердое решение к осуществлению победоносных завоеваний» (5, л. 7б).

Объектом идеологической обработки являлись не [48] только воины османской армии, но и местное население завоеванных стран. С этой целью в Ширван был назначен «самый образованный человек», известный ученый-богослов, поэт шейх Мевляна Валехи Эфенди. Рахимизаде в возвышенных тонах описывает восторг, охвативший жителей города, когда в Ареше после «произнесения пятничной молитвы и прочтения хутбы в честь августейшего султана», они услышали речи шейха Валехи Эфенди. «Красноречивые аджамцы с наслаждением внимали живительным речам его, [их души] приобретали неописуемую чистоту. В слезах и стенаниях они сокрушались по поводу прожитой жизни, а их любовь к исламской вере возросла вдвойне» (5, л. 22б).

Пребывание османской армии в Ширване было отмечено «ежедневными победами и успехами, благодаря чему осуществилось полное завоевание» вилайета. В относительно короткое время завоевателям удалось занять 9 городов и поселков: Ареш, Шемаху, Габалу, Сальян, Шеки, Баку, Дербент, Махмудабад, Шабран (5, л. 26а). Такой триумф османской армии в значительной степени объяснялся тем, что в ряде городов имели место восстания суннитского населения, в результате которых еще до прибытия оккупационных войск кызылбашские правители оказывались свергнутыми. Так, кызылбашский правитель Дербента Чыраг Халифа был схвачен восставшими жителями крепости и передан османам. Рахимизаде пишет, что впоследствии его привели к находившемуся в то время в Зардабе Осман-паше, который потребовал от Чыраг Халифы «принятия ислама» (т. е. суннитского толка ислама), но Чыраг Халифа отказался сделать это, и был казнен (5, л. 38б).

Несмотря на военные успехи, в османской армии усиливалось недовольство, как среди рядовых солдат, так и среди военачальников. Завоеватели чувствовали себя в завоеванной стране крайне неуверенно, прекрасно понимая, что с наступлением зимы их пребывание в незнакомой стране станет еще более угрожающим. [49]

С этой точки зрения, весьма характерным является тот факт, что среди военачальников османской армии не нашлось почти никого, кто бы согласился на должность правителя и главнокомандующего османскими войсками в Ширване. Для выбора такой кандидатуры Мустафа-паша созвал диван и первоначально предложил этот пост Дервиш-паше и другим «почтенным беглярбекам», но все они отказались. Не возымело действия даже решение сардара о возведении военачальника Ширвана на должность везиря, что, кстати говоря, было целесообразным с точки зрения обеспечения более широких полномочий в случае ведения военных действий и привлечения к участию в них правителей соседних областей.

Так, беглярбек Эрзрума Мухаммед-паша, поначалу польстившись на звание везиря, и согласившись остаться в Ширване, вскоре поспешил отказаться от своего намерения, решив, что «лучше сейчас признать себя побежденным, нежели потом прослыть предателем». Оказавшись в такой критической ситуации, Мустафа-паше не оставалось иного выхода, как самому остаться в Ширване. Только неожиданное выступление Оздемир-оглу Осман-паши, выразившего желание принять это назначение при условии выделения достаточного количества войск и казны спасло положение (5, л. 24а-24б).

Аналогичные трудности вызвало и назначение беглярбека Ареша: под различными предлогами османские военачальники спешили отказаться от этого поста. Так, беглярбек Эрзрума Бахрам-паша сослался на состояние здоровья, а уволенный с поста беглярбека Мараша Ахмед-паша, вспомнив недавнюю обиду, о которой мы говорили выше, сказал: «Облеченные властью не пожелали остаться. Меня же без вины лишили власти. Так, с какой же стати мне предлагаете эту службу». В конце концов, беглярбеком Ареша был назначен бывший санджак-бек Маниса Гейтас-бек (5, л. 25а-25б). [50]

Завершив дела по организации обороны Ширвана, Мустафа-паша с основной частью османских войск выступил в обратный путь. «Кроме владельцев тимаров и капы-кулларов для охраны области записалось 5600 кулка-рындаши» (5, л. 26а). Войска кулкарындаши набирались в янычарский корпус из местного населения завоеванных стран после прохождения определенной службы в крепостях и на границах. Этот вид войск в османской армии возник в конце XVI века и был вызван возросшей потребностью в войсках (112.1, с. 317).

В своих планах по завоеванию Ширвана османское правительство определенную ставку делало на поддержку и военную помощь соседних с Ширваном северокавказских областей. Известно, что в конце 1577 – начале 1578 гг. османский двор направил письма дагестанским правителям, в которых предлагал им признать сюзеринетет султана и выступить против Сефевидов, при этом обещая им «щедрое вознаграждение за их верную службу» (104, с. 41). Письма были направлены конкретно правителям Аварии, Кайтага, Кумуха, Табасарана и Шахрух Мирзе из рода ширваншахов (2.1, с. 41-42; 76, с. 106).

Политика привлечения их на свою сторону принесла свои плоды: еще до выступления из Эрзрума Мустафа-паша получил ответные послания этих правителей.

В частности, Амир Шамхал, правитель Кайтага и Кумуха в своем письме сообщал, что 30000 дагестанских храбрецов ожидают приказа, чтобы на стороне османской армии выступить против кызылбашей. И, в действительности, он сдержит свое обещание и в дальнейшем, в частности, в боях за Шемаху, будет сражаться на стороне османских войск, что подтверждается и данными нашего источника (5, л. 31б).

А пока, узнав о следовании османской армии в Грузию и остановке в местечке Султанджик, Амир Шамхал, которого Рахимизаде называет «самым могущественным из [51]дагестанских беков», прервал свой поход против «неверных черкесов» и прибыл на встречу с Мустафа-пашой. Заручившись обещанием Амир Шамхала «оказывать поддержку достойному Осман-паше», Мустафа-паша, пишет Рахими-заде, «мог более не тревожиться об охране вилайета». За свою преданность «величественному падишаху» он получил в качестве лива область Шабран, его же племянник – санджак Ахты Ширванского вилайета (5, л. 26б). Этот факт свидетельствует о том, что завоеватели уже считали весь Ширван владением Османской империи, по своему усмотрению распределяя его области. Это выражалось и в применении здесь форм административно-территориального деления Османского государства.

Из других источников известно, что османские войска на обратном пути из Ширвана в Эрзрум подвергались нападениям объединенных сил Имамгулу-хана, правителя Карабаха и восточно-грузинского (картлийского) царя Симона (11, с. 91; 12, с. 258).

Грузины, узнав маршрут продвижения османской армии, перекрыли мосты на Куре. Это создало большие трудности при переправе и стало причиной гибели в значительном количестве людей и скота (104, с. 68). Эфендиев О. А. со ссылкой на данные Искендера Мюнши пишет, что было убито около 20-и тысяч османов, захвачены богатые трофеи (79, с. 156). Однако в изложении Рахимизаде мы не находим конкретой информации об этих событиях. Наш автор лишь вскольз упоминает об «упрямцах, ступивших на путь неповиновения» и о том, что они были преданы мечу, а все «трудности, которые встретились на пути, и все горести и страдания» он приписывает наступившим холодам (5, л. 27а).

Находясь в Эрзруме, Мустафа-паша получил указ султана о необходимости восстановления Карской крепости и заселения города (5, л. 44а). Карс, который в свое время входил в число владений Каракоюнлу, оказал ожесточенное [52] сопротивление эмиру Тимуру и был им фактически сровнен с землей осенью 1386 года. В 1548 году в ходе третьего похода султана Сулеймана I в Азербайджан османская сторона предприняла попытку восстановления здесь крепости, но безуспешно. Внезапной атакой старший сын шаха Тахмасиба I Исмаил Мирза сорвал намерение османских властей и разрушил строившуюся крепость (79, с. 87-88; 103, с. 246, 256). По Амасийскому договору 1555 года область Карса была признана демилитаризованной зоной (79, с. 150). Однако османские власти были намерены превратить этот город в военную базу для будущих походов против Сефевидов, и поэтому весной 1579 года Мустафа-паша получил приказ из Стамбула выступить в Карс. В сопровождении беглярбека Анадолу Джафар-паши, которому было поручено «во главе войск с подвластных ему эялетов незамедлительно явиться на службу ознаменованного счастьем сардара», Мустафа-паша в новолуние месяца джумадуль-аввал 987 г. х./25 июня 1579 г. в нарушение существовавшего договора вошел в Карс. «В предвечернее время того же дня достойный везир вместе с великодушным мирмираном [беглярбеком Анадолу Джафар-пашой – Ф. Г.] поскакал к крепости, чтобы выявить места, подлежащие ремонту. Он лично сам выбрал места для своих кетхудаев и кулларов – ворота, что напротив киблы, с одной величественной как гора башней и тремя [возведенными] рядом мощными башнями. Чтобы воодушевить исламские войска на службу султану, [Мустафа-паша) на собственном... снаряжении трижды завозил камень и 4-5 раз земли». А Джафар-паше был поручен ремонт цитадели – наринкале (5, л. 44б-45а). Строительство, в которое были вовлечены 7 беглярбеков со своими войсками, шло и в ночное время при свете факелов и завершилось, по сообщению Рахимизаде в течение месяца (5, л. 45б-48а). Помимо крепостных ворот с тремя воротами и цитадели, в городе были построены 5 мечетей, 2 бани, здание медресе, казарма для янычаров на 1000 человек, два моста, вакуфные [53] дома и прочие объекты (102, с. 359).

После отбытия основных сил османской армии в обратный путь вся работа, связанная с удержанием завоеванных земель в Ширване и организацией отпора кызылбашским войскам, говоря словами Рахимизаде, «обрушилась на голову» Осман-паши. Последний прекрасно понимал, что кызылбаши не смирятся с потерей такого важного региона, как Ширван и предпримут все для того, чтобы отвоевать захваченные земли, и поэтому, исходя из правила, что «нападение есть лучшая форма обороны», решил первым перейти в наступление. Для начала было решено напасть на одного из гянджинских беков Порталоглу Ахмеда. Если, с одной стороны, Осман-паша расценивал это как тренировочый рейд, с тем, чтобы его войска «испытали себя в схватке с врагом», то с другой стороны, завладение состоянием Порталоглу пришлось бы как нельзя кстати, учитывая то обстоятельство, что из того количества войск и казны, что было обещано Осман-паше Мустафа-пашой, в Ширване не было оставлено даже 1/10 части (5, л. 27б). Рахимизаде не указывает конкретного количества оставленного в Ширване вооружения. По этому поводу Фарзалиев А. М. по данным Мустафа Али Эфенди пишет, что оно насчитывало 66 пушек и 180 ящиков боеприпасов и вооружения (71, с. 12).

Таким образом, построив понтонный мост и перейдя на другой берег Куры, османские войска во главе с Гейтас-пашой, османским правителем Ареша, завладели имуществом Порталоглу Ахмеда. Хотя Рахимизаде и пишет, что кызылбаши, узнавшие о наступлении османов, «бежали вместе со своими семьями», он тут же противоречит себе, сообщая, что с «оставшимися воинами произошло сражение, в результате которого [османам] удалось захватить достаточное количество трофеев» и с победой присоединиться к ожидавшему их на берегу Куры Осман-паше (5, л. 28а).

Вдохновленный этой победой, Осман-паша перешел [54] к дальнейшим действиям. Для того чтобы укрепиться в Ширване и обезопасить свое положение, Осман-паше, в первую очередь, необходимо было расправиться с кызылбашским правителем Ширвана Арас-ханом Румлу. Оказавшись перед лицом многократно первосходивших сил врага, Арас-хан еще до вступления в Шемаху османских войск оставил город и расположился на южном берегу Куры в Сальяне. Совместно с Эрдогду-ханом он планировал начать наступление против завоевателей, но Осман-паша опередил его, отправив на его разгром «некоторое количество кулкардаши и 200-300 человек из числа капыкулларов во главе с сол улуфеджи баши Хуррам-агой» (5, л. 28а). Из вышесказанного видно, что приведенные Рахимизаде данные относительно количества войск, участвовавших в этом сражении с обеих сторон, весьма неопределенны.

Противники, столкнувшись ночью, ввязались в бой, и уже к утру исход сражения был ясен – османы были разгромлены. Рахимизаде конкретно не указывает потерь османских воинов, отмечая только, что «погибло значительное количество воинов ислама». Со стороны же кызылбашей погибло 300 человек. Когда об этом стало известно Осман-паше, который находился в то время в Ареше и готовился к выступлению на Шемаху, он изменил своим планам и лично направился против Арас-хана.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Крымская историографическая традиция XV-XIХ веков: рукописи, тексты и их источники

    Автореферат
    Работа выполнена на кафедре истории российской государственности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации.
  2. От переводчика

    Документ
    Я не могу оставаться равнодушной к мусульманам, убивающим режиссеров и переводчиков, и к «Идущим вместе», топящим «неправильные» книги в символическом унитазе.
  3. «Философии религии»

    Книга
    В книге изложены материалы по истории, вероучению и философии Ислама, проливающие свет на те аспекты этой религии, которые вызывают непонимание и часто становятся объектом критики со стороны оппонентов.
  4. Книга третья омейяды. Глава I. (Стр. 473-506) Му'авия

    Книга
    Отречение Хасана. — Му'авия халиф. — Му'авия и Зияд. — Деятельность Зияда по управлению на востоке. — Борьба правительства с хариджитами. — Му'авия и положение дел на западе.
  5. Оживление языческих обрядов Булгара – начало конца татарского народа

    Документ
    Раздел 1. Разъяснение того, что сподвижники, перечисленные в этой истории, не могли оказаться на наших землях, не говоря уже о том, чтобы быть захороненными в них 31

Другие похожие документы..